Яма 95

На обратном пути лёгкие жгло так сильно, что казалось, внутри полыхает самый настоящий пожар. Затравленные никотином, они не оценили огромной нагрузки. Чуя нечасто вспоминал, как сомкнуть губы. ничего дельного он не надумал. То есть, он пропал на полдня за этой глупой пробежкой, переходящей в бессмысленное брождение по лесу, и ничего не надумал! Казалось, он физически ощущал, как лёгкие сжимаются в крошечный мешок и раздуваются обратно. Ступни горели, чувствовались отбитыми. Ну, зато... Чуя может утверждать, что за прошедшее время неплохо так изучил местность и пути возвращения. Их нашлось несколько, с разных точек удаления. Забитые мышцы ног протестующе сковали первую попытку пробраться через небольшой лаз. Превозмогая боль, Чуя всё же вернулся в изначальную точку. Не шумел. И закрыл за собой тайный проход. Уставился на территорию, насколько она открывалась с этого угла. Он подумал, что ему... действительно стало немного легче. Загнать себя до такой степени усталости — оказалось верным способом угомонить навязчивые мысли. Нет, он ничего не надумал, но теперь многое казалось... не таким значимым, что ли. Перегрузить организм постоянством подобного состояния — легко, как доказал Осаму. Но если прибегать к такому способу постановки мозгов на место при необходимости и заботиться о себе... В какой-то степени боль бывает приятной. Особенно, когда помогает справиться со сложными жизненными моментами. Единственный момент в том, каким способом можно причинить себе эту боль. Взгляд Накахары потускнел. Он поднял руку и уставился на ладонь с двумя отметинами. Первый раз он настолько не разобрался с выводом, что потушил сигарету о собственную кожу. Было больно? Да. Помогло? Тоже да. Но вот в чём разница. Чуя нашёл этот поступок слабым. Теперь. В сравнении. Изначальный порыв обосновывался тем, что Чуя хотел сбежать. Никто — даже он сам — не мог предположить, что пробежка обернётся таким многозначительным выводом. Мышцы ног — особенно икры — гудели, даже если стоять на месте. Чуя заставил свои ноги волочиться вглубь территории, возвращаться. Он протащился по улице, мечтая только о том, чтобы свалиться на кровать и немного отдохнуть. Да, несмотря на позднее время возвращения и... — Нашлялся? Чуя проигнорировал его, продолжая шастать по площадке для проведения зарядки рядом с рупорной. Он только торопился вернуться в комнату. — Эй, какого чёрта? — Голос Дазая приближался за спиной. — Отъебись. — Ну уж нет, приятель, — Осаму остановил его за плечо, разворачивая к себе. — Какого чёрта ты так долго шлялся по лесу?.. — Он понизил интонацию, будто опасался, что их подслушают. — Я просто... — взгляд Накахары был тяжёлым и уставшим. — Решил прогуляться? «Бегать всё время» заёбывает, знаешь. Осаму вскинул брови, сокращая расстояние между лицами. — Ты сумасшедший, да? Ты не понимаешь, почему я спрашиваю? Тебя все потеряли. — Кто «все»? — Чуя нахмурился, будто реально забыл, за что несёт ответственность в этом месте. — Я, Чуя!.. Я потерял тебя. И что я мог сделать? А вдруг с тобой что-то случилось там, тебе нужна помощь, или... Да всё что угодно! И я ничего не могу узнать, ты просто ушёл, ты «где-то в лесу», и это нихера ни о чём не говорит! Чуя закатил глаза. — Ну ты и слюнтяй. Ушёл, значит вернусь, какого чёрта со мной должно «что-то случиться»? — Ты не понимаешь, что я переживал за тебя, да? — Осаму бегал глазами по его лицу. — Не заливай, а? — Чуя сбросил с себя его руку, снова лениво закатывая глаза. — Давай откровенно, ты не переживал за меня. Максимум, думал, что ответить Марку, когда он не нашёл меня. Думал о том, чем будешь с ним заниматься, когда пойдёшь к нему «смотреть коллекцию». Ну, и, я думаю... тебе поручили мои отряды. Отвести куда-нибудь. Раз меня нет. Поэтому ты разрывался и не знал, что отвечать на расспросы. Максимум, проклял меня пару раз за решение пошляться по лесу, но переживать? — Он усмехнулся и качнул головой. — Лапшу с моих ушей сними. Осаму выглядел оскорблённым. — Вот как, — хмыкнул он. — Ты считаешь, что я не могу переживать за тебя... потому что? Потому что я думаю только о себе и про Марка? Так это в твоей тупой башке? — Следи за языком, приятель. Осаму толкнул его в плечо. — Это ты следи за своим языком. Как ты только смеешь говорить всё это? Ты языком ради приличия пользуйся по назначению вместо того, чтобы трепаться так. Я имею в виду, засунь мне его в рот ещё раз. Чуя схватил Дазая за футболку, дёргая на себя, и сцепил челюсти. — Заткнись, — прошипел он. — Я даже не использовал его. — Это ты про свой мозг? — Осаму поднял брови. — В этом сомнений нет. — Про язык. Который тебе Марк засунет прямо в глотку сегодня ночью. — И я буду стонать как сучка, — Осаму сократил расстояние между лицами, переходя на шёпот. — Поверь, мне понравится. Чуя растерянно разлепил губы в непонимании, но голову не отвёл. После стиснул футболку в руке сильнее и сцепил челюсти, меняя настроение взгляда с растерянности на вызов. Правда, отвечать не торопился. — Тебя же, блять, трясёт от злости, когда ты представляешь это, — хмыкнул Осаму. Чуя в момент подключил вторую руку, хватая его за грудки, и прижал спиной к корпусу рупорной. — Заткнись, придурок!.. — Или что? — Осаму поднял брови, оставляя веки прикрытыми в безразличии. — Напредставляешь себе всякого и пойдёшь агрессивно дрочить в душ? Боишься признать, что тебе нравится это? Не можешь признать, что тебя возбуждают мысли о сексе двух парней? Надеешься, что это отойдёт? Чуя тяжело дышал, смотря в карие глаза. — Я разобью тебе лицо. — Нет, — ответил Осаму. — Нет, ты этого не сделаешь. — Уверен? — Чуя сократил расстояние между лицами, дерзко вскидывая брови. — Уверен, — не думая, отозвался Осаму. — Ты не хочешь слышать, что я переживал о тебе, потому что ревнуешь меня к Марку, но... Ты и признавать это не хочешь. А я могу провоцировать тебя, сколько мне вздумается. И ладно, какой-то мыслью я понимаю, что ты веришь в мои переживания. Но не хочешь этого показывать. Нашёл бы себе какой-то идиота, он бы тебе верил, а со мной такое не прокатит. Поэтому я просто издеваюсь над тобой в ответ. Как тебе? — Мерзко, — отрезал Чуя. Осаму тихо посмеялся, после выдул воздух, выражая отход от веселья. — То же самое ты говорил про целование парней. А потом... — Он замолчал, залипая на Чую, который откровенно рассматривал его, не справляясь с дыханием. Хмыкнув, он снова вернул тон в шёпот: — Ты хочешь меня. Чуя резко поднял глаза в карие. — Поспорь? — Предложил Осаму. Чуя с тяжестью сглотнул. — Я ненавижу тебя, — прошипел он, прежде чем отнять руки от Дазая. Осаму проводил его глазами, с улыбкой качая головой. Чуя был невозможным.

༒

Чуя старался больше не пересекаться с Дазаем в тот день. Просто потому, что... потому что... «Поверь, мне понравится», и Чую прошибло током. Его передёрнуло от глубины души по всему телу. Хотелось прочистить желудок, побиться головой в стену, разбить кому-нибудь лицо и... уйти в душ. Осаму невыносимый. Чуя бы его придушил нахер. Стиснул и сжимал шею пальцами, вдавливая сильнее с каждой секундой, вдавливая его в кровать... «Поверь, мне понравится» Невыносимо! Чуя уверен, что не соврал ему, когда сказал, что ненавидит его. Никто ранее из парней не вызывал в нём таких противоречивых чувств. Чуя дождался конца этого дня. Он торопился в комнату, чтобы взять себе сменную одежду и уйти в душ. И, наконец, уйти в душ. Правда, открыв дверь, он влип на пороге. — Какого... Осаму сидел за столом перед мониторами и водил стилусом по планшету в стороне. Нет, не так. Осаму в очках сидел за столом перед мониторами и... — Что за херня... — медленно выговорил Чуя. Осаму повернул голову, и Чуя непроизвольно шире раскрыл глаза, задерживая дыхание. — Привет? — Неуверенно сказал Осаму. — Что ты, блять, здесь делаешь?.. — Не сводя удивлённого взгляда, спросил Чуя. — Почему ты не в... не с... этим, как его... ебать мою душу... Осаму расплылся в улыбке, и Чуя почувствовал, что умирает изнутри. Легко усмехнувшись, Осаму просканировал его. — Ты в порядке? — Ты... — Я настолько тебя удивляю? Вроде не первый раз в жизни видимся... Если бы в нашей общей комнате оказался какой-то неизвестный, я бы понял твою реакцию, а так... Что-то случилось? — Нет! — Чуя выпрямился, вспомнив, как Осаму старался скрывать факт ношения очков. Он вдруг понял, что ему нужно сбавить яркость реакции, чтобы не сбить свои поведением Дазая. Он прошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Осаму вернулся к рисованию или чем он там был занят... В любом случае, когда Чуя вернулся к нему зрительно, то ответного внимания уже не получал. Он медленно прокрался к столу, хотя неизменно пялился на лицо Дазая. — Ты же должен был... ну, пойти к Марку. А ты здесь. — Ну, не обязан ведь? — Не отвлекаясь от своего занятия, отозвался Осаму. — У меня есть другие дела. О, я... должен нарисовать эмблемы для отрядов. Не все могут справится с этим сами. — Эмблемы... — протянул Чуя, бедром приваливаясь к столу так, чтобы продолжать пялиться на Дазая. Он вспомнил, что Кейт задавала ему вопрос об этом, но не думал, что... Осаму возьмёт это на себя. И будет сидеть в очках в их комнате ранней ночью. — Ясно... Осаму улыбнулся, не отводя глаз от монитора. — Какие-то проблемы, приятель? Впился в меня взглядом. Что-то смущает? — О, нет... — Чуя стушевался и прочистил горло. — Просто хочу понять... Почему ты смотришь сюда, — он указал на монитор, после махнул ладонью в сторону, — а рукой водишь там?.. — Ну, потому что так может работать графический планшет? Он просто подключён проводом к монитору, который выводит изображение... технически, просто увеличивает. Но там одно и то же. Я вижу то, что рисую там, здесь. Я могу смотреть, куда мне вздумается. — Осаму повернул голову к Чуе. — В глаза твои бессовестные, например. Чуя непроизвольно улыбнулся, застывая так в ответ. — Ясно, — тихо сказал он. Очень тихо. Настолько, что скорее выдохнул себе под нос, чем «сказал». Осаму медленно просканировал его взглядом и приподнял уголок губ, отворачиваясь после к мониторам. — Понятно ведь, что читать немного труднее, чем выводить придуманные лично собой линии? — Прости, что? — Я просто... — Осаму оставил крошечную паузу. — Хочу сказать, что я не садился за это, пока не убедил остальных, что иду спать. Чуя понял, что снова не справляется с дыханием. Осаму сказал, что... по-прежнему не хочет, чтобы его видели в очках?.. — Что ж, ну... Ты мог бы... попросить у Марка ключи от свободных комнат, и... — Нахера? — Осаму нахмурился. — Ну, если ты... хотел уединения или типа... чтобы никто не... ага. — Ну, в нашу комнату без стука никто не заходит. Кроме нас. — Осаму повернул голову, сталкивая взгляды. — Смекаешь? — Ты... — Чуя запнулся и дёрнул бровями, после поторопился куда-то пристроить взгляд, чтобы не пялиться так. — Ты меня просто... испытываешь. — Твой английский ужасен, — Осаму скривился. — Ты в корень неправильно произносишь слово «доверяешь». Отстой. Чуя широко раскрыл глаза, не переводя их на Дазая вполне осознанно. Так что, технически, он переспросил это у комнаты. — Ты мне доверяешь?.. Осаму поднялся из-за стола, вырастая перед Чуей так, чтобы у него больше не было возможности избегать глаз и смотреть в пространство. — Больше, чем кому-либо. Чуя не справился с поиском ответа. Его губы дважды приоткрылись, но он ничего не сказал. Осаму вопросительно склонил голову вбок. — Хочешь поговорить со мной? Хочу трахнуть тебя, было первой непроизвольной мыслью Накахары. Осаму не старался быть примечательным в эту ночь. На нём были его — сто раз уже Чуя их видел — чёрные джинсы, такого же цвета футболка, и такая же кофта с зип-молнией — правда, на последней был какой-то белый рисунок в области груди. То есть да, ничего особенного. Помимо это разве что... очки. Он надел очки, зная, что они обязательно встретятся в их совместной комнате. Он сделал это специально, и Чуя просто... потерял голову. Все эти странные мысли были обоснованы именно очками. Чуя открыто рассмотрел Дазая, стоящего перед ним, и тяжело сглотнул. Он понял, что не намерен выдаваться в своих мыслях. — Нет, — ответил он, прежде чем отойти к рюкзаку, чтобы взять оттуда одежду. Всё как он планировал изначально, до всей этой... — Нет, я ухожу в душ. Мне не о чем с тобой... что бы за намёк это не был. В любом случае. Он шуршал, перебирая одежду в рюкзаке. — Я не пошёл к Марку, чтобы поддержать тебя в твой кризис. Кажется, это дохера переломный момент. Решил не оставлять тебя одного. К тому же... Ты доверяешь мне. Почему странно, что я делаю это в ответ? Чуя завис, но вскоре забрал одежду и поднялся, равняясь с Дазаем. — У меня нет никакого кризиса. — Ты считаешь так? — Осаму поднял брови. — Я знаю это, — отрезал Чуя. — Тот... поцелуй. Это... ошибка. И моя реакция, это... сбой. Я уже говорил тебе. Я в порядке. Меня не нужно «поддерживать», как всех этих... сторонников сообщества вашего. Я в порядке. И ты мне не нравишься. Понял? Мы просто забудем это. И поскорее. Осаму просканировал его взглядом, и Чуя понял, что его сердечный ритм стремительно выходит из строя. — Ты всегда можешь обратиться ко мне, — сказал Осаму, остановишь в голубых глазах. — Я тебя не оттолкну. — Я тебя оттолкну, — для убедительности Чуя подвинул его в сторону. После направился к двери. — С этой хернёй тупой. Лучше бы ты... пошёл к своему Марку, и вы... Мы друзья, Осаму. Трахайся с Марком, сколько вам будет угодно. — Это типа разрешение? — Хмыкнул Осаму. — Это типа: «Я надеюсь, вы уже потрахаетесь и начнёте встречаться, и ты отвалишь от меня с этим нахуй»! — Чуя с грохотом закрыл дверь за собой. Оставшись в одиночестве, Осаму поправил очки и усмехнулся.

༒

На следующий день Чуя дежурил на камерах. Перед этим он увёл себе упаковку орешков из вожатской. Оттуда он понемногу ел их. В экономном порядке. Чтобы лишний раз не вставать на поиск чего-нибудь ещё: ноги всё ещё болели после прогулки по лесу. Иногда мышцы схватывало судорогой, и Чуя бил по ним кулаком... ну, как было принято им уже давно. Вспоминая же прошедшую ночь, когда он вернулся из душа в их комнату... Чуя понял, что не был в корне прав в том разговоре. Осаму надел очки, чтобы продемонстрировать ему своё доверие, а он просто... был пренебрежительным. Нет, он, конечно, был вне себя от этого факта. Но, выпустив пар в душе, стал мыслить яснее. Поэтому, вернувшись, Чуя обнаружил Дазая за эмблемами и по-приятельски положил руку ему на плечо. Осаму повернулся, стараясь посмотрел на него, подошедшего со спины. Но Чуя носом приложил к каштановым волосам, в любом случае скрываясь от взгляда: на голову себе Осаму посмотреть бы не смог. «Прости, что повёл себя как мудак», в волосы сказал Чуя. «Что за акт нежности?», хмыкнул в ответ Осаму. «Мне просто стыдно за своё поведение» «Такое бывает?» Чуя, правда, извинялся перед ним слишком много раз, чтобы вопрос имел хоть какую-то важность. Чуя вообще-то так и ответил, и Осаму принял это усмешкой. А после они... Чуя дежурил на камерах с самого утра. Рядом валялся телефон на случай, когда пялиться в мониторы снова надоест до чёртиков. Сидеть на камерах весело только в том, что можно подглядывать за остальными, имея на это полное право. Правда, все они заняты скучными вещами. Отправив в рот очередной орешек, Чуя перещёлкнул изображение. Рупорная. Объявление о зарядке и сегодняшний план уже были даны. Марк накрыл ладонью микрофон, чтобы ненарочно не издать в динамики лишних звуков, и проверил аппаратуру. Все нужные регуляторы были опущены вниз, Марк провёл по ним линию пальцем, убеждаясь в отключении повторно. Не отпуская головку микрофона, он опустился на корточки и пощёлкал кнопки на нижней панели управления. На столе, рядом с устройством, напоминающим синтезатор, валялись бумаги. Их Марк сгрёб одной рукой, внимательно всмотрелся и выдохнул. Только наступило утро, а ты уже устал, язвительно подумал Чуя. Марк побил по микрофону пальцем, выглянул в окно, убеждаясь в отключении, и только после этого слился с радара. Ну и катись отсюда, подумал Чуя и переключил камеру. Заметив Марка снова, фыркнул, из-за чего едва не подавился орешком. Изображение переключилось на свободное для проведения зарядки пространство. Находится это рядом с рупорной, потому было видно, как Марк её покидает. Он задержался, проверяя ход зарядки, которую проводила Кейт. И после, наконец, вышел за пределы видимости снова. Чуя по монитору дважды махнул ему вслед, будто прогоняя подальше, как птицу, и без того уже улетевшую. Кейт справлялась с поставленной задачей достаточно хорошо и изящно, чтобы больше не трогать переключающую кнопку. Чуя подобрал упаковку в руки и откинулся на спинку стула. Не то чтобы наблюдать за зарядкой интересно в сравнении хоть с чем-либо, но фоном служит происходящее гораздо лучшим, чем бегающий Марк. К тому же, Чуе действительно был нужен только фон. Вальяжно распластавшись на стуле, он упёр взгляд в стол. Вчера после душа он извинился перед Дазаем, придерживая его за плечо. А после они... поболтали. Осаму убедил Чую в своём доверии. Чуя перекинул руку через плечо, упираясь в него теперь локтем, пока кисть безвольно свисала. Это такое типа ленивое объятие сидящего. Чуя посмотрел на происходящее на мониторе, оценивая: «Красиво» «Спасибо», отозвался Осаму, продолжая водить стилусом по планшету, будто бы нависший на нём Чуя совершенно в этом не мешал. «Не знал, что ты... умеешь так рисовать» «Теперь знаешь» «Ага... Почему ты... мм... Так сильно не хочешь носить очки всё время?» Осаму, правда, отвечать не торопился. Он прочистил горло, не отвлекаясь от эмблемы, и вздохнул. «Что ж. Ты учился в Японии, когда это было, так что... Знать ты не мог.» «Когда было... что?», уточнил Чуя. «Когда меня буллили за это» Чуя... не ожидал, прямо говоря. Во-первых, что с Осаму в принципе такое происходило, во-вторых, что это так на нём отложилось, что даже теперь, будучи семнадцатилетним, он не мог справиться с этими мыслями. Он ведь... категорически отказывался от ношения очков, пока они были на ферме, и осаживал Чую каждый раз, когда об этом заходила речь. «Я имею в виду», продолжил Осаму, «Это было ужасно. И я не особо понимал... почему это происходит. А потом понял. В зеркало себя сто часов рассматривал. Ну, тогда до меня дошло. Что реально лучше не показываться в очках на людях.» «Это неправда», поспорил Чуя, «Ты ахренительно выглядишь в очках». «Ну... мне внушили, что это не так. Я долго жил с этими мыслями. Даже родителям врал... чтобы не говорить, почему на самом деле не использую очки, когда нужно что-то прочитать, если мы вне дома. Если бы я им сказал... Они бы меня поддержали и наверняка бы... переубедили. Но я сам поверил в эти мысли. Вот и вся проблема.» «Что ж... Тебя я бить не буду» «Что?», Осаму усмехнулся. «А вот парней, которые издевались над тобой... Надо достать их новые адреса, и каждому разбить ебало.» Осаму на это только посмеялся. «Что?», не понял реакции Чуя, «Я серьёзно. Тогда вы все были детьми, детей бить нельзя, но... Ты вырос, они тоже. Они такие же лбы, как мы. Дай мне их имена. Я разобью им всё, что разбивается. И что не разбивается — разобьётся.» «Очень мило», оценил Осаму, «Но... Глупо. Это и невозможно, и мне это не нужно. Мы расходились, когда перепоступали в среднюю и старшие школы, там из них никого уже не осталось... почти. Да и мы не в том положении. Закроем это. Но твоё стремление я оценил. Спасибо.» В общем, да... Осаму был откровенным. И он был в очках. Голову Чуе сносили оба факта. Неизвестно, как долго Чуя мог бы позволить себе мысли о полученных откровениях. Периферия поймала изменения на экране, но время для окончания зарядки ещё не подошло. Потому Чуя отвлёкся и посмотрел на экран. Брови удивлённо взмыли вверх. Осаму подобрался к Кейт и, мимолётно погладив её плечо, прошептал что-то на ухо. Кейт даже приостановила выполнение упражнения. Развернулась к Дазаю и, по-видимому, уточнила услышанное. Осаму покивал. Чуя нахмурился. Следующий орешек он клал в рот настороженно и неторопливо. Обменявшись кивками, парочка рассталась — Осаму ретировался в сторону и как-то слишком быстро вышел за пределы видимости камеры. Чуя вытер солёные пальцы о джинсы и перелистнул изображение. Мимо, там никого. Ещё пару щелчков, и Чуя наконец поймал Дазая. На пути к корпусу, в котором находился сам. Потому отложил пачку, повторно, отрывочными движениями отряхнул руки, после проводя ладонями по джинсам. И уставился в проём. Двери нет. Здесь, по идее, должен был появиться Осаму. Вскоре так и вышло. Осаму не смотрел в сторону наблюдательной. Появившись в коридоре, стремительно нырнул в вожатскую. Чуя как-то рефлекторно оттряхнул руки ещё раз и рывком поднялся. Глаза едва не выпали от боли, которой за резкость жеста наградили ноги. Чуя только привычным способом долбанул по бедру и вылетел к двери в противоположную комнату. Мышцы после вчерашней пробежки-прогулки ныли и болели страшно, к счастью, работа на сегодня не требовала конкретно от него большого количества передвижений. К тому же, это меркло на фоне того, как Чуя интерпретировал в своей голове произошедшее между коллегами. Чуя вошёл в вожатскую, обнаруживая Дазая на диване. Он не мог не знать, что Чуя сегодня на камерах. Но, судя по его выражению лица, не сопоставил эти факты и выглядел отстранённым, смотря в ответ. — Итак... — начал Чуя, остановившись рядом и скрестив руки на груди. — О чём вы болтали? — «Мы»? — Осаму поднял брови, выражая отсутствие понимания. — Ты и Кейт. Прямо во время зарядки. Ты подошёл к ней, и... О чём вы болтали? Осаму посмеялся и поднялся с дивана, становясь напротив. — В чём твоя проблема, Чуя? Я уже не могу говорить с другими людьми? — Что ты ей рассказал? — Чуя не контролировал то, как тон его изменился в резкость. — Или... собираешься рассказать? Осаму устало вздохнул. — Ты думаешь, что мир крутится вокруг тебя, да? — Прекрати, — Чуя сократил расстояние, но неизменно держал руки скрещенными на груди. Наверняка это помогало ему держать себя в руках и не... хватать Дазая за футболку, как он делал это уже миллион раз. — Ты хочешь ей рассказать... что-то? — Почему? — Осаму рассеянно пожал плечами, продолжая выглядеть утомлённым этим разговором. — Потому что ты сказал, что ей «следовало бы получить предупреждения», — прошипел Чуя, смотря в карие глаза. — Этим ты собираешься заняться? — Я бы так не поступил с тобой, — Осаму звучал оскорблённо. — После того, как ты раскаивался в своей измене, я что, просто начну трепаться об этом? Так ты это видишь? — О, блять, ещё и это, — Чуя выдохнул и закатил глаза, качая головой. — Что? — Осаму расплылся в улыбке. — Погоди, погоди... «ещё и»?.. То есть изначально ты подумал про... — он указал пальцем на себя, потом на Чую, и так дважды, — это? Ты думал, я расскажу, что... Ты думал, я расскажу, что? — Он не сдержался от смешка. — Почему? — Потому что!.. — Чуя начал быстро, но опустил и глаза, и интонацию. Он покачался на месте, не распуская рук, и вздохнул. — Я не знаю. Я просто так подумал. И кончай ржать, пока я не начал обсуждать, что происходит между тобой и Марком. — О, ну... Он бы не удивился. — Что ты имеешь в виду? — Чуя сощурился, медленно расплываясь в победной улыбке. — Так Марк би? Это правда? — Как и ты, — Осаму безмятежно пожал плечом. — Вы оба. — Закрой свой рот— — Но он признаёт это, — перебил Осаму. — И не скрывает. Потому что в этом нет ничего такого. — Не скрывает, — прошипел Чуя. — А как же, блять... Конечно. Не скрывает. — То есть, — Осаму нахмурился. — Ты реально удивлён, что он не стал делиться этим с человеком, с которым знаком типа пару часов? Там, где он учится, все знают. В этом нет. Ничего. Такого. Чего так боишься ты, например. Чуя сжимал и разжимал челюсти перед ответом, потому что его охватила какая-то волна адреналина, злости, непонимания и растерянности. — Я ничего не боюсь. — О, — Осаму коротко рассмеялся. — Конечно. Ты даже себе признать это не можешь. — Я не «не могу признать», а точно знаю, что я не из вашей ЛГБТ-компашки, понятно? Я оступился несколько раз в жизни, один раз был изменщиком, второй — засосал тебя зачем-то. Но то была ошибка. Пиздец какая большая ошибка. Умею ли я «признавать» ошибки? Да, абсолютно. Я просто проебался, когда поцеловал тебя. И меня до сих пор тошнит, когда вспоминаю это. — Ну-ну, — кивнул Осаму. — Именно поэтому ты так сильно ревнуешь меня к Марку. — Я не ревную! — Ты? Не ревнуешь? Окей. Как ты тогда объяснишь своё поведение? — Я сто раз говорил и повторю: меня в доску заебал ваш Марк, и постоянные его упоминания. — Ты хотел бы, чтобы о тебе говорили на каждом углу? — Осаму расплылся в улыбке. Чуя поджал губы и отвёл взгляд. Он понял, почему Осаму сделал это. Он неожиданно понял, к чему он ведёт. Но на этим мысли он соглашаться не торопился. Это типа... Чуя потерял над собой контроль после того уточнения в прошлый раз. И раз Марк так сильно его раздражал, и «каждый угол» Чуе для самоутверждения не нужен... Чуя не смотрел на Дазая, когда начал болтать. — Послушай... Я только хочу знать... что ты, блять, не кинешь меня. Я хочу иметь важность какую-то. Хочу знать, кто твой приоритет. — Неужели, — Осаму выдохнул, не теряя улыбки. — Ты вынудил меня... — Чуя смежил веки и покачал головой. — Ты заставил меня это понять. Ещё и тебе сказать. Блять... — Чуя. Он открыл глаза и столкнул взгляды, обнаруживая Дазая довольным и держащим руки скрещенными на груди. — Спасибо, что признал мне это. Я уже не надеялся. — Мудак ты... — выдохнул Чуя. — Манипулирующий. — Думаешь, так это называется? Я просто отталкивался от твоих действий. — Да всё, завали, — отмахнулся Чуя, не желая разбираться в этом. — Это всё равно ревность, — спустя паузу сказал Осаму. Чуя нахмурился. — Что ты нахрен имеешь в виду? — Ничего странного. Просто ты всё равно ревнуешь меня. Тебе важно быть для меня приоритетом, а пока я... «отвлекаюсь» на Марка, тебя это задевает, и ты... ревнуешь. Чуя помолчал, рассматривая Дазая. — Я просто боюсь, что ты кинешь меня ради него. — Это называется ревностью, Чуя. Чуя покусал губы, понимая, что возразить Дазаю в этом как-то очень уж сложно. Он беспомощно выдохнул и опустил голову, взглядом бегая по кроссовкам. — Ревность бывает дружеской, ладно? Я боюсь потерять всё, что мы прошли. Я не влюблён в тебя или что-то такое, просто... Я боюсь потерять тебя из-за него. Как человека. Всё, что мы прошли вместе. Нашу дружбу. Всё, что у нас... нихера у нас нет, ладно, — он усмехнулся, решая совсем уж не борщить в откровениях. Осаму поддержал это коротким смехом. После комнату на секунды сцепила тишина. — Я не говорю тебе выбирать «характер» ревности. Тебе давно пора было признать только её факт. Дружеская, значит дружеская, окей. Но ты всё это время ревновал. — Что ж, ну, — Чуя поднял голову, сталкивая взгляды. — Не просто так ведь? Вы, парни, нравитесь друг другу. Ты узнал его ориентацию, так что... Он отберёт тебя у меня? Весь наш путь... просто разобьётся здесь? Ты укатишься с ним в его грёбаный Портленд, а я?.. А я... — Я не вещь, чтобы меня «отбирали», ладно? — Осаму с вызовом поднял брови, но пропустил усмешку. — И что вообще ты несёшь? Я не безвольная кукла, чтобы меня брали и увозили куда-то. — Я знаю! Я имею в виду, что ты захочешь уехать с ним. — И как много раз ты думал об этом? — Осаму сощурился. — Раз сто! Каждый раз, когда вы начинали... миловаться. Каждый. Грёбаный. Раз. Я физически вижу, как ты собираешь шмотки и говоришь мне: «Ну всё, приятель, дальше сам. Я с ним.»! Это невыносимо, понимаешь?! Осаму вздохнул и распустил руки, чтобы установить их на плечи Накахары, заглядывая ему в глаза. — Чуя... Ты так не уверен в себе или во мне? Ты реально считаешь, что я уеду куда-то с человеком, которого едва знаю? — Ну, меня ты тоже не особенно дохера знаешь. — Но мы не пытались понравиться друг другу, — отрезал Осаму, не нарушая зрительного контакта. — Понимаешь? У нас не было «конфетно-букетного» периода, когда мы заговариваемся, стесняемся и пушим хвост, когда видим друг друга. Мы не пытались показаться «с лучшей стороны». У нас на это банально не было времени и возможностей. Мы ничего из себя не строили. Мы просто начали делать всё вместе. Ходить в туалет в лесу, заматывать раны, спать вместе. Я видел тебя настоящим. И я знаю тебя. Настоящего. Пусть не на сто процентов, но... насколько-то. Ты не притворяешься, а я ценю всё, что ты позволяешь мне о себе узнать. Ты всегда будешь для меня важнее. — Ты... — Чуя почувствовал протяжное завывание в груди от услышанных откровений и понимания их правдивости. Глаза покалывали изнутри от сентиментальности и глубины искренности, в которой Осаму не заставлял сомневаться. Но, конечно, Чуя не мог просто признать и дать понять, насколько его это тронуло. — Ты что, репетируешь признание в любви, идиот? Осаму усмехнулся, внимательным взглядом пробегаясь по его лицу. — Не дождёшься, — ответил он, хлопая двумя ладонями по его плечам. После выпрямился, чтобы оставить между ними больше пространства. — Просто успокаиваю твою ревность. Раз ты мне её признал. Ты мой приоритет, Чуя. Вот и всё, что я хочу тебе донести. И никакой Портленд мне нахер не нужен. Нет, если мы с тобой туда отправимся, то ладно. Но без тебя? Херня затея. — Правда?.. — Чуя приподнял брови, снова чувствуя себя... голым. Он был так уязвим за этим разговором. — Правда, — Осаму с улыбкой щёлкнул ему по носу. — Я успокоил твои переживания? Чуя после щелчка фыркнул и отвернулся от него. — Всё ещё ненавижу тебя за твою манеру валять дурака, — ответил он, стирая с носа упоминания того бесчестного жеста. — Прям ненавидишь? — Осаму вскинул брови. — Прям задушил бы нахер. — А вдруг мне понравится такое? — Есть сомнения, — отозвался Чуя, и комната погрузилась в тишину. После он посмотрел на Дазая в упор, и оба по нарастающей начали смеяться. Без причины. Чуя подался вбок, чтобы согнуть Дазая и потрепать его по волосам. Осаму начал вырываться, так что Чуе пришлось поймать его за шею. Правда, следующим моментом Осаму «боднул» его головой, прикладывая действительно много сил, чтобы свалить его на диван. Падая на подушки, Чуя брякнул. И не успел осознать, что Осаму пытается заломать его, чтобы больше не получать трёпку по волосам. Но, когда он понял это, постарался сопротивляться. Безуспешно. Осаму заблокировал его руки и выпрямился, сдувая чёлку с глаз. Он пытался отдышаться от этой «борьбы», между делом заявляя: — Надеюсь, у меня не расстегнётся лифчик. Чуя взорвался смехом. — Не парься, я помогу застегнуть его, если что, — он продолжил пытаться забрать свои руки из плена. — Или вообще сними его! — Сразу к делу, да? — Осаму заигрывающе дёрнул бровями, сидя на диване рядом с Чуей. Он неизменно удерживал его руки у себя. — Я тебя пну сейчас! — Предупредил Чуя, прежде чем на самом деле постараться как-то дотянуться ногами до Дазая. Ему пришлось выкрутиться в лежачем положении. — Нет, приятель, — Осаму уворачивался, но вскоре Чуя до него дотянулся, и он защитился ладонью. Соответственно, отнимая её от Чуи. Получившая свободу ладонь Накахары быстро вспомнила, где находятся каштановые волосы. Осаму фыркнул. Он смеялся, стараясь одной свободной рукой защищаться от нападения с двух сторон. — Нет, у нас 1:1, я не могу просто проиграть тебе в пинках на диване! — Возмутился Осаму. Он не очень успешно, но уворачивался, а после решил сесть на ноги Чуи, заблокировать любую попытку движений. — Вот так. Чуя смеялся, смотря на него снизу наверх. Осаму всё ещё не поймал его свободную руку, и он делал всё, чтобы он придумал это с тем учётом, что отпускает ту, которую успешно удерживал. — Как муха!.. — Стараюсь, — отозвался Чуя. Осаму прижал пойманную его руку к дивану, чтобы не сбиваться. И вскоре поймал вторую. На автомате прижимая к дивану тоже. — Поймал! — Поделился он, переводя дыхание. Правда, он быстро заметил, что Чуя занят тем же, но... без улыбки. Чуя старался выровнять дыхание и рассматривал сидящего на нём Дазая. Осаму залип в ответ, не в силах отвести глаза. И выровнять разогнавшийся ритм сердца.

༒

Итак, это наконец-то время для вожатых. Которые точно знали, как проведут его, пока некоторые отряды разъехались по домам, а новые на их место не прибыли. Чуя сбросил мрачные мысли, в которые влип, стоило вспомнить, как они с Осаму дурачились в вожатской. И опустил ящик на траву. Предпоследний. Но Марк уже нагнал его, и груда алкоголя получила статус завершённой задачи; бутылки весело звякнули. Каменной кладкой в центре был выложен круг, за пределы которого будущий костёр не должен выйти. Вокруг него расставили складные стулья цвета хаки. По сторонам в различных упаковках разбросана провизия. На одном из стульев сложены длинные палки — в дальнейшем на них можно что-нибудь насадить и поджарить над огнём; что-то для этого подходящее обязательно найдётся среди такого количества коробок. Рядом с местом для костра стоят бутылка для розжига и какая-то горелка, или хрен знает, что это — притащил Марк. Осаму и Кейт ушли проверять оставшиеся отряды. Положенный им отбой наступил час назад, но стоило убедиться, что детей можно предоставить самим себе. Такое категоричное уединение с Марком Чуе не то чтобы приносило восторга. Поравнявшись с ним, Чуя был готов в ту же секунду метнуться куда-нибудь подальше под предлогом занятости, но не успел. Он вертел головой по сторонам, думая над этим, но Марк коротко шлёпнул его по плечу тыльной стороной ладони. Пришлось отвлечься на него. Марк сунул руку в карман, вытягивая оттуда зажигалку. И протянул Чуе. Очевидно, он выходил в магазин, чтобы достать всё, что у них теперь было. И, тоже очевидно, не забыл, что обещал купить зажигалку для Чуи. Чуя пялился на протянутое, не реагируя. — Я сказал, что куплю тебе зажигалку, когда ты выбросил свою через забор. Она твоя. Он поднял взгляд, находя карие глаза Марка. — Сколько? Марк несдержанно усмехнулся. — За зажигалку? Да хорош. Херни-то не неси, идёт? — Идёт, — Чуя отвёл глаза и вырвал зажигалку из рук, закидывая в карман. — Спасибо. Он не стал задерживаться рядом с Марком, надеясь закончить эти их «перебрасывания словами». Не было такого желания. Перебрасываться. Он прошёл к стульям, поправляя один из них за спинку. Технически, переставил на пару миллиметров. Лишь бы делать хоть что-то, казаться занятым. Правда, это его не спасло. — У тебя остались ко мне какие-то вопросы? — Например? — Страдая от сравнительного безделья, Чуя подтащил один из ящиков ближе к стулу. — Я говорю о... Я имею в виду твои резкие слова и неприличные жесты. Кажется, тебя это трогает. Чуя закатил глаза, стараясь отвечать небрежно. — Ничего меня не трогает. Плевать мне. Успокойся. — Только ты считаешь так? — Прозвучало полувопросительно, полу-утверждением. Марк присел на корточки, собираясь развести костёр. — Только я и могу знать, как отношусь к этому, — резко отозвался Чуя. — И я говорю тебе, что мне плевать. Считаться с его догадками — глупо. — С чьими догадками? — Марк резко поднял голову. Он очевидно пытался скрыть улыбку, пока возился с настраиванием горелки, но выдавался в эмоции. — Нахер это, — выдохнул Чуя, понимая, что проебался. — Я никого в нашем разговоре не упоминал, — Марк совершенно перестал справляться с тем, чтобы скрыть улыбку. Он отдал внимание костру, чтобы разорвать столкновение взглядов. Хоть и продолжил болтать между делом. — А ты гомофоб или типа того? Чуя оскорблённо подавился воздухом. — Мой лучший друг — гей. Как я вообще могу быть гомофобом? «Лучший друг», которого я засосал из ревности, потому что чувствовал злость и растерянность... в том числе из-за того, что знал его ориентацию, подумал Чуя. Он как бы действительно использовал это как аргумент в своей голове. Если бы он не знал, что Осаму по парням, он наверняка бы не стал так резко реагировать. И, кто знает, может, он бы его не поцеловал. И не ревновал. Но они здесь, и это следует просто принять. И он на самом деле не гомофоб. Он сто раз говорил Дазаю, что не понимает, но и не осуждает его. Любая резкая первая реакция в сторону этой темы, он считал, что была подкреплена исключительно непониманием. Он не понимает Дазая. Но это ок. Во всяком случае, это было ок. Пока они не оказались здесь, в лагере... — Он гей? — Переспросил Марк. Чуя сцепил челюсти и опустил взгляд. — Я не гомофоб, если ты спрашиваешь об этом. — И ты... подкрепляешь это ориентацией своего друга? — Можно подумать, ты впервые об этом слышишь, — Чуя закатил глаза. — Нет... — Марк вздохнул возле разведённого огня, отчего язычок пламени отшатнулся в сторону. — Я не слышу об этом впервые. Он сам мне признался. Но... Тот факт, что ты говоришь об этом... Если бы с ним не разговаривали об этом, ты бы и меня сейчас удивил, и его подставил. — О, ну, слушай... было бы удивительно, если бы вы двое не поговорили. Я был уверен, что это так, прежде чем сказать. Потому что ты задаёшь тупые вопросы. Как я и отвечал тебе, я всем жму руки. Не только гетеросексуалам. — Я не из их числа, — Марк поднялся и обошёл костёр, чтобы поравняться с Чуей. Который скрестил руки на груди, глазами провожая его траекторию до момента, когда они остановились рядом. Чуя молчал, не торопясь уточнить, «не из какого» числа Марк. — Пожмёшь мне руку, если я бисексуал? Чуя отвёл взгляд, не торопясь с ответом. — Я не скрываю это, — продолжил Марк. — Для меня нет никакой проблемы признаться. Уточняю, потому что ты интересовался раньше. Но тогда мы были знакомы совсем ничего, я подумал... Теперь говорю. Тебе это было важно или вроде того. — Мне плевать, — прошипел Чуя. — Мне плевать, какой ты ориентации. Это не было «важно» для меня. Круто, что ты... по обе стороны, и всё такое. Мне нет до этого дела. Типа. Круто. Поздравляю? И я не спрашиваю, когда у вас прайд. — В августе. — Мне похер, — Чуя опустил голову, смотря себе под ноги, на траву, на кроссовки, куда угодно, лишь бы не на Марка. — Я сказал, что не спрашиваю. — Что ж ты так напрягся-то? — Марк усмехнулся. — Всё-таки я останусь без рукопожатия? — Ты сейчас не фигурально выражаешься, что ли? Я говорил образно. Хочешь, чтобы я пожал тебе руку? Мы что, не виделись? Не здоровались? Руки пожать. Чтобы что? — В какой-то степени это выглядит, как будто я... представился тебе? Разве не повод? Чуя поднял взгляд и скривился. Он не менял положения скрещенных на груди рук, когда попятился от Марка назад. — Ты странный. Кто «представляется» ориентацией? — Итак, ты гетеро, да? — Перевёл на него Марк. — Да. Я люблю женщин. — Ну, я тоже. Чуя покосился на него, строя лицо. По которому можно было бы прочитать сомнение и... осуждение, если угодно, сколько бы он сам не отрицал это. — Да, я понял, — ответил он. — Я знаю. Ты любишь женщин тоже. И мужчин. Всех. — Меня твоя резкая реакция вгоняет в растерянность, — Марк задумчиво промычал. — Так ты... гетеро или ещё не определился, поэтому тебя так задевают мужчины? Чуя угрожающе подался ближе, но Марк отошёл, обходя стул. Как бы не очевидно отходя подальше, а будто не заметил того движения и просто делал какие-то случайные похождения по территории. — Я имею в виду... — продолжил Марк. — Ты упоминаешь это. Даже мне. Я знаю, что мне нравятся мужчины, но мы говорили о женщинах, и ты почему-то решил напомнить мне же о моём интересе... Часто ты думаешь о мужчинах? — Сейчас думаю точно, — Чуя снова шипел, как змея. — О тебе. И о том, как мы с тобой подерёмся вон там, — он кивнул в сторону, — если ты не перестанешь делать это. — Делать что? — Марк вопросительно поднял брови. — Давить на меня мужиками. — Мужики «давят на тебя»?.. — Нет, но... — Чуя отвёл глаза. — Я не это имею в виду. Ты просто говоришь странные вещи. Я уверен, что я гетеросексуал. Я определился. Я люблю женщин. И я не девственник, я убеждён, что я обожаю женщин. Я в восторге от женщин. Мне нужны только они. — На что ты только не пошёл, чтобы убедить меня в этом, — Марк рассмеялся. — Я не собирался ни в чём тебя «убеждать». Мне нахер это не надо. Я просто знаю, о чём говорю. — И зачем мне информация, что ты не девственник? — Я не знаю? Ну? Чтобы ты не нёс херню по типу «гетеро или не определился»? Я определился, вот, о чём я говорю. Я уверен. И я знаю себя. — Что ж, трудно утверждать наверняка, если у тебя не было опыта с парнем, вот, что имею в виду я. — Да что ты, — Чуя фыркнул и покачал головой. — Как лекцию полового воспитания мне проводишь. На ровном месте, между прочим. Марк пожал плечами, не отвечая. — А ты как... — Чуя закатил глаза, причём так глубоко, будто мысль спросить это появилась извне, а не в его собственной голове. — Как ты понял? Всё решается опытом, да? — Ага. Я экспериментировал с другом. Он тогда понял, почему ему было так некомфортно в постели с девушками и приходилось постоянно... ну, если без подробностей, то «думать о чём-нибудь», скажем. У меня проблем с девушками не было. И не появились после того случая. Так что я просто осознал. Это было весело. Мы с ним уже не общаемся, но... опыт есть опыт, а спрашиваешь ты именно про это. Чуя опустил глаза на кроссовки. В откровенном рассказе Марка было целых две убийственные вещи. Во-первых, он был с другом. Во-вторых... больше они не общаются. Это как бы... не так штука, которой «точно можно избежать». Вроде «Я поцеловал своего друга, но иногда друзья теряются, и теперь мне с этим...». Чуя почувствовал какою-то тяжесть в районе груди. — Ты чего так загрузился? — Усмехнулся Марк. — Слишком много подробностей? Ну, ты сам спросил. А я не стесняюсь себя. Может, в вашей культуре не принято делиться таким, но мы в Америке, так что... если тебя что-то смутило... — Причём тут, — Чуя вздохнул. — Культура? Я просто... Ну, понял тебя, короче. Услышал. Но это всё равно... Нет, это было интересно, да, вау, захватывающий рассказ, такая драма, и всё такое... Но я гетеро. Мне не нужен «другой опыт», чтобы убедиться в этом или опровергнуть. Я просто знаю. — Окей, — Марк пожал плечами и упал на стул, устраиваясь. — Что думаешь насчёт Кейт? Чуя посмотрел на него и повторил, усаживаясь на стуле, стоящим напротив в кругу. — Она классная, — ответил он. — А что ты думаешь по поводу моего друга? Марк с улыбкой молчал секунды перед ответом. — Он классный. — Неужели? — Ещё как. — Ожидаемо, — Чуя откинулся на спинку, устраивая локти на тонкие подлокотники. — Более, чем ожидаемо. Знал, что ты скажешь так. О, я, блять, так и думал! Что ты скажешь это. — Тебя это расстраивает? — Марк вопросительно склонил голову вбок. Чуя только успел нахмуриться на него, когда со стороны начали возвращаться Кейт и Осаму. Вернувшиеся уведомили, что отряды в порядке, и они могут начинать. Марк начал открывать им бутылки пива. Осаму остановился возле стула Накахары, наклоняясь к его уху: — Ты оставил свои таблетки в душевой, ближайшей к нашей комнате. Уж не знаю, почему именно в душевой... Чуя повернул голову, напуганно смотря на Дазая из своего положения. — Да, я мог... — прошептал он, вспомнив, как тяжело ему дались размышления после той их «борьбы» в вожатской. — Не парься, я убрал их оттуда, — Осаму положил ладонь ему на плечо, следующим моментом отталкиваясь оттуда, чтобы пройти к своему стулу: слева от Чуи. — Спасибо. Осаму только кивнул на ходу. Подобравшись к своему месту, он принял протянутую Марком бутылку пива. — О чём шепчетесь? Осаму устало упал на стул и передал открытую бутылку Чуе. Чтобы ему не тянуться к Марку из своего положения. — Просто напомнил Чиззи, что вещи для стирки надо бросать в тазик для прачечной, а не в угол нашей спальни, — Он повернул голову к Чуе. — Грязнуля. — Эй?! — Возмутился Чуя. — Такое единственный раз было! Сам грязнуля. — Единственный, не единственный, как факт: было. Шмотки раскидал и пиво пить убежал. А мне убираться. Спасибо, — Осаму ответил Марку, принимая открытую бутылку себе. — Поворчи тут посиди, пожалуйся на меня, — фыркнул Чуя. — Не разбрасывай свои вещи, — не придётся. — Тащусь, когда вы двое в одном месте, — посмеялся Марк. Осаму ответил ему улыбкой. А вот Чуя слегка помрачнел, не контролируя уточнение: — Не ревнуешь? — Кого? — Марк удивлённо поднял брови. Чуя прочистил горло и отвернулся, чтобы увернуться от взгляда, который его одарил Осаму после вопроса. — Давайте за... — Осаму поднял бутылку, но замялся, — за то, что собрались? — Отличная идея, — Марк быстро принял предложение столкнуться алкоголем. По пространству разнёсся стук стекла. После выпитого Осаму поделился: — Хочу пожарить зефир над костром. — Прямо сейчас? — Уточнил Чуя, поворачивая к нему голову. — Так себе закуска к пиву. — Такое делают только уже в определённой стадии опьянения? — Смотря в ответ, уточнил Осаму. — Когда «закуской» может послужить что угодно? — Ну, смотри сам. Как напьёшься — поймёшь. — А сам напиться не боишься? — Осаму растянул губы в какую-то едкую улыбку. — А почему ты паришься об этом? — Чуя вскинул брови. — Мне же тебя до нашей комнаты на себе тащить. — Когда это нахрен такое было?! Не придумывай. — Никто не утверждает, что такого не будет, — Осаму пожал плечами и протянул бутылку вперёд: — Выпьем? — А как же зефир? — Чуя сощурился и язвительно покачал головой, но подался ближе. — А потом и зефир, — Осаму кивнул, и они столкнулись бутылками. Сразу после он повернулся к Марку, предлагая ему то же самое. Но в итоге спустя минуты он жарил над костром большую такую сардельку. Чуя ел орешки из пачки, пока Марк не предложил высыпать по контейнерам такого плана закуски, чтобы это было легче. Чуя нехотя отдал ему свои орешки. Чуя всё делил с ним нехотя. Сардельку с тёмной от жарки корочкой Осаму предложил попробовать Чуе. С той стороны, где не кусал сам. Чуя покачал головой, но Осаму настаивал, что это очень вкусно: доказательством служил след от укуса, так что он пробовал, он знает. Чуя согласился. Это было очень неплохо. Марк допил свою бутылку пива первым. Он открыл себе банку, чтобы дождаться, когда его догонят остальные. Чуя, бросив взгляд в его сторону, постарался допить своё пиво быстрее. Просто так. Без причины. Он не то чтобы соревновался с ним в этом, и его задевало опережение даже в этом. Конечно нет. И Чуя бы продолжал отрицать это, если бы Осаму не отвлёк его вопросом, стоит ли пожарить сардельку ему тоже. Чуя покачал головой. Осаму уточнил, любит ли Чуя больше «подворовывать» еду у кого-то, чем получать свою. Чуя усмехнулся и пнул его стул по ножке. Осаму, правда, сделал то же самое по отношению к его стулу. Чуя отставил допитую бутылку в сторону, и Марк очень тупо уточнил у него, справился ли он с этим и стоит ли открывать ему вторую. Между прочим, Чуя так и ответил: «Тупой вопрос». Он хотел бы идти вровень с ним в этом алкогольном «состязании», о котором знал только Чуя. Кейт обратилась к Чуе, чтобы он открыл ей бутылку, и он помог с этим. Когда все получили вторые бутылки, Марк поднял тост за работу в этом месте, говоря, что они все отлично справляются, хотя работа с детьми — дело нелёгкое. После запивания этого тоста он не мог не выделить Дазая похвалой. Осаму реально отличный работник. Но Чуя скрипнул зубами, когда они обменивались взглядами, и Осаму выдавал смущённую улыбку. После приложился к бутылке, стараясь «запить увиденное». Он первый справился со своим алкоголем в этот раз. Конечно, это с учётом, что Марк успел втрепать ещё банку между этим всем, но в любом случае. «Пьяный я на что угодно способен», это было правдой, и подкрадывающееся опьянение слегка пугало. Нет, Чуя мог держать себя в руках. Но это третья бутылке, и кто знает. Осаму в самом деле начал жарить зефир. И Чуя внимательно наблюдал за этим, взглядом, тяжёлым от выпитого. Первый зефир он позволил ему погрызть самостоятельно, надкусывая и остужая. Но когда Осаму сделал это снова... Чуя просто перехватил его руку и зубами стянул зефир с палки. Осаму выглядел удивлённым. «Он горячий...», но Чуя уже и так это понял. И хотел выплюнуть. Осаму поймал его лицо пальцами и... ну, подул ему в рот. Остальные разразились хохотом. Чуе было не до смеха. На его глазах выступили слёзы: настолько зефир во рту был горячим. Поэтому Осаму дул на него, пока надкусывал, в прошлый раз! Пьяный Чуя действительно способен на что угодно... «Ты порядке?..» Чуя покивал и ладонью нагонял ветер себе в лицо, полыхнувшее жаром от горячего зефира, который Осаму остудил ему во рту. Он жевал зефир. Но ему точно не нравился этот зефир. Более того, он, походу, ненавидит зефир. Теперь точно. Остальные смеялись. «Я только его от огня отодвинул, чем ты думал?!», но Чуя отмахнулся. После щедро запил это недоразумение пивом. Мотая его во рту какое-то время. Вскоре это прозвучало. — Хорошо, правда или действие! Чуя нахмурился и повернул голову к предложившей это Кейт. — Не очень хорошая идея. — Да брось, будет весело! — Именно с этой фразы и начинаются все не очень хорошие идеи... Все, кроме Чуи, посмеялись снова. — Обещаю не загадывать тебе есть только что пожаренный зефир целиком! — Весело сказала Кейт. Чуя устало посмотрел на неё. После помотал язык во рту, стирания упоминания того неудачного обожжённого случая. — Ладно. — Итак, правда или действие? Чуя удивлённо вскинул брови. — Что, уже? С меня? — Ну да, — Кейт пожала плечом. — Тебе эта идея не нравится, значит, с тебя и начнём. — Ахренительная логика. — Правда или действие? Чуя вздохнул, уходя в размышления. Не то чтобы у него много моментов, которыми хотелось бы делиться на «правде». Не то чтобы он хотел делать что-то помимо удобного сидения с бутылкой пива. — Мне кажется, ты слишком долго думаешь... надо таким-то вопросом. — Я всё ещё не очень за эту идею... — Не парься, никто тебя за игрой не укусит. Это просто весело. Ты пытаешься перегрузиться на ровном месте. — Окей... Ну, правда? — Хорошо... Какого цвета нижнее бельё на тебе сейчас? Чуя прикрыл глаза и коротко посмеялся. — Вот так это будет выглядеть? — Уточнил он. — Да! Мы просто веселимся, поэтому я и говорю, что тебе не стоит грузиться. — Окей, понял. Ну, чёрного. — С котятами, — влез Осаму. — С каким нахер котятами? — Чуя повернул к нему голову. — Мультяшными. Сзади такая типа стена из мультяшных котов, смотрящих прямо. Как будто удивляются всей толпой, если кто-то смотрит на них. Ну, то есть, на зад человека в трусах. А они в ответ. — У меня нет таких. — У меня есть, — кивнул Осаму. — Они тоже чёрные. Спереди. А сзади котята эти. — И... что, ты хочешь сказать, что я забрал твои трусы? Это был вопрос не тебе. — Просто решил похвастаться. Они тоже чёрные. — Но мои чёрные без чего-либо. Осаму опустил глаза на ноги Накахары. — Покажи. Чуя закатил глаза. — Ты надрался уже, что ли? — Спросил он. Осаму улыбнулся, медленно скрывая это за бутылкой пива. Он не ответил. — Правда или действие, сервелат? Трусы, блять, с котятами мультяшными... Осаму фыркнул, едва не подавившись пивом, и выпрямился. — О, ну... если я выберу действие, ты загадаешь мне принести сюда те трусы. — Угу, — Чуя кивнул в сторону огня. — И бросить их в этот костёр. — Ни за что... — Осаму с улыбкой покачал головой. — Не дождёшься. — Или они на тебе? — Чуя сощурился, после шире раскрыл глаза, для демонстрации несерьёзности: он просто вернул это. — Покажи! Осаму, правда, в самом деле протянул пальцы свободной руки к пуговице на джинсах. Цыкнув, Чуя за запястье отвёл его руку в воздух. — Нет, не смей. Я не переживу встречи с твоими трусами. Осаму посмеялся и обратился к бутылке снова, укладывая свободную ладонь безвольной на подлокотник. — Правда или действие? — Напомнил Чуя. — Правда. — Правда, значит... — Чуя задумчиво сощурился. — Сколько у тебя было отношений? — Ноль, — Осаму повернул голову в сторону. — Правда или действие, Марк? — Ну... — Марк отпил пива и отвёл взгляд. — Первый раунд какой-то очень ленивый выходит. Поддержу это. Правда. — Ты красил когда-то ногти на руках? — Да, — Марк повернулся на стуле. — Правда или действие? — Правда. — Ты пила когда-то водку? — Да, — Кейт посмотрела на Чую. — Правда или действие? — Ну... — Он как будто каждый раз думает дольше всех. — Окей. Действие. — Ты на руках стоять умеешь? — Да?.. Ну, стоять да. «Ходить»... уже сомнительно. — Ну вот и вставай на руки. А там, может, и пойдёшь, кто знает. — Он же пьян, — влез Осаму. — Давление ебанёт. — Кто пьян? — Чуя вскинул брови, смотря на него. — Ты про себя говоришь? Я абсолютно в норме. — Ну-ну, — отозвался Осаму. Чуя фыркнул и поднялся со стула, чтобы пройти в место, где ему будет достаточно для действия пространства. Он выдохнул, разминая мышцы рук и спины. После опрокинулся с опорой на ладони. Правда, с первого раза ничего не вышло. Он физически чувствовал взгляды, направленные на него. Он снова установил ладони на землю, решая теперь отталкиваться не всем телом сразу, а ногами. И он встал на руки. Правда, чувствовал и упомянутое Дазаем давление, надавившее на виски, и тяжесть ног, болтающихся в воздухе и стремящихся к земле. Он как бы начал заваливаться «не в ту» сторону. Нужно было бы напрячь спину, чтобы выправить положение, прежде чем подняться. Но он не завалился. — Кто меня лапает за ноги? Мне отсюда не видно ничего, кроме земли и травы. — У тебя много предположений? — Отозвался Осаму. — Дай я тебя в другую сторону подтолкну. — Я мог пяткой тебе в лоб дать случайно, пока ты так неожиданно подкрадываешься. А ещё, я с любой стороны встану. — Ну, я избежал этого. Обошлось. Встанешь, я и не спорю, — но он направил Чую так, чтобы выпрямиться не составляло никого труда. — Хорошая работа. — Ага, — Чуя хлопнул Дазая по плечу, прежде чем вернуться на место. — Правда или действие, чувак? Они вернулись вместе под сомнительные овации Кейт. — Стоять умеешь, — сказал она. — Даже пьяный. — Не пьяный я, — проворчал Чуя, потянувшись к бутылке. — Заладили. — Ну, я уже с тобой и так лишних калорий нажёг, — Осаму устроился на стуле и тоже обратился к бутылке. — Так что правда. Только без херни. — А я когда-то говорил херню? — Да. Чуя вскинул брови, но уточнений не получил. Поэтому вздохнул и постарался найти вопрос для правды без категории «херня». — Про секс не спрашивать, да? — Утончил он. Осаму отвернулся и покачал головой. — Ты надрался, — он отпил пива. Чуя коротко посмеялся. — Да ладно, я просто пошутил! Итак, ну... Какая... твоя любимая еда? — Макароны с сыром. — Очень по-американски, — оценил Марк. — Я всю жизнь живу в Штатах, — ответил ему Осаму. — Ну, вообще... макароны с сыром реально крутые. Кто придумал, тому премию выписать. И готовить недолго, и это ахереть как вкусно. Я люблю макароны с сыром. — С этим сыром? — Усмехнувшись, Марк кивнул на Чую. Осаму повернулся к нему и скривился. — Ну уж нет... Этот портит привкус... чего угодно. Чуя несдержанно пнул ножки его стула снова. — Я слышу это от колбасы, которая не особо кому нравится, сервелат, — ответил он. — А ты какую еду любишь, Чиззи? — Осаму рассмотрел его тяжёлым взглядом. Слегка таким уже залипающим от выпитого. — Я люблю рыбу, — быстро отозвался Чуя, чтобы не затянуть это размышление. Это не было его «самой любимой» едой, но он не мог позволить паузе появиться. Чтобы Марк снова не забрал от него Дазая болтать с ним. — Фуга? — Уточнил Осаму. — Фуга тоже, — кивнул Чуя. — А что? Хочешь наловить для меня? Голыми руками? — Сачком. — Сачком, блять, — похихикав, Чуя обратился к пиву. — Это уже не особо по-американски, — оценил Марк. — Просто рыба. И суши, да? Чуя едва не подавился. Настолько быстро он отнял горлышко бутылки от губы, чтобы поскорее ответить. — А ты что, расист? Ну, я люблю суши, и? — И рис? — Уточнил Марк. — О, я обожаю рис, — влез Осаму. — Он борется с макаронами с сыром за первое место моей любимой еды... Рис это нечто. Он может быть разной консистенции, и всегда крутой! Тащусь по рису. Чуя с улыбкой рассмотрел его. — Ты пьяный? Осаму нахмурился, сталкивая взгляды. — Почему? — Ты... поёшь оды рису? — Потому что я люблю рис? — Так сильно? — Так сильно! — Ты голоден? Пожарить тебе сардельку? — И запихнуть мне её в рот сразу после костра? Нет, я твоей участи не хочу. — Такого я не предложил, — Чуя покачал головой и отпил пива. — Но как хочешь. — Теперь, если я попрошу пожарить мне сардельку, ты откажешь? — Осаму усмехнулся. — Потому что я подшутил над тобой? — Именно. — Я могу пожарить тебе сардельку, — включился Марк. И Чуя сжал бутылку пальцами, отводя мрачный взгляд подальше. — Нет, спасибо, я не голоден, — ответил Осаму. — Правильно, — сказала Кейт. — Вы двое... не будете сейчас есть сардельки. Кажется, на неё обратили непонимающе взгляды все собравшиеся парни. — Вы двое, — она объединила их пальцами. — Слишком долго избегали выбирать «Действие». — И... что? — Недоверчиво уточнил Марк. — И ты бойкиссер. В остальном, это просто игра, и мы веселимся. — Ты предлагаешь нам... — Марк поводил пальцем от себя к Дазаю. — Поцеловаться? — Это не очевидно? — О, ну... — Марк растерянно посмотрел на Дазая, сканируя глазами. — Я даже не знаю... — Давай, — согласился Осаму. — Мы просто веселимся. Чуя почувствовал своё дыхание глубоким прямиком от раздражения, разошедшегося по всему телу. Сердце в груди клокотало, и он хотел ударить Марка. Он отпил пива, стараясь тех двоих — троих, Кейт просто предательница! — игнорировать. Даже после скрипа, выдавшего перестановку стула. Даже после тех неловких смешков. Чуя смотрел в небо. Классное ночное небо, бутылка в руке ощущается прохладной. И всё бы ничего. Если бы не этот... звук слюны или, чёрт возьми, что там происходит?! Чуя перебросил взгляд на зацеловавшихся парней. Осаму со своего стула вытянулся к Марку слишком близко и несдержанно целовал его, придерживая ладонью в районе шеи. Чуя тяжело сглотнул, рассматривая их. Марк склонил голову, насколько-то скрывая их столкновение губ. Но они всё ещё были очевидными, и... Чую тошнило. Его так не тошнило, когда он стоял на руках! Алкоголь просился наружу. Это отвратительно. Чуя потупил взгляд перед собой и небрежно отпил пива, выкручивая запястье, но не запрокидывая голову. Он так и был намерен пялиться в пространство, пока в расфокус попадали эти... бойкиссеры. Правда, отстранившийся Осаму отправил на Марка какой-то... растерянный, что ли, взгляд. После поднялся, на ходу бросая: — Сейчас вернусь, ладно? Не скучайте. — Постараемся, — тихо прошипел Чуя, провожая его глазами в сторону корпуса. Потом он обратился к оставшимся, отправляя большой палец свободной руки ему вслед: — То есть... они сейчас... и он... в ванную? Так это выглядит, да? — Так это и есть, Чиззи, — отозвался Марк. — А в чём проблема? — Проблема? — Чуя вскинул брови и поднял руки повыше. — Никаких проблем, чувак. Просто... ему даже не стыдно? — А должно? — Марк отразил эмоцию. — О чём ты нахрен говоришь? — Просто это... так открыто. Слишком очевидно. Ну, он явно не пошёл «в туалет». — Ты не можешь утверждать. — Ты можешь, я думаю? — Чуя сощурился. — Ты же понял? — Я видел ровно то же самое, что и ты, — Марк пожал плечами. — Это твои проблемы, если ты что-то додумываешь за других. Никто не несёт за это ответственности. — Чед, — позвала Кейт. — Ты реально хочешь обсуждать, зачем твой друг ушёл в туалет? — Э-э, ну... — Тем более, он уже вернулся, — уведомил Марк, смотря в сторону. — Уже?.. — Чуя проследил, понимая, что Марк обманывать никого не стал. — Я здесь, — на случай сомнений объявил Осаму, подходя к своему стулу. Который за спинку оттащил от Марка на место, где сидел до поцелуя. — Просил же не скучать. — Мы и не собирались, если что, — фыркнул Чуя. Правда, от ответного взгляда он быстро отвернулся к Кейт, возвращаясь к тому внезапному вопросу: — Нет, я не хочу обсуждать это. Есть какие-то другие идеи? — Я думаю... да, — Кейт поднялась и была очевидной, остановившись перед Чуей. Чуя вытянулся в кресле, собирая ноги и приглашая её сесть ему на колени. Чтобы быстро было исполнено. Кейт прошлась рукой по его волосам. — Это... твой настоящий цвет? — Да. — У него аллергия на краску для волос, так что не сомневайся, — бросил Осаму. Чуя мимолётно скользнул по нему глазами. — Это правда. Так что... я не вру в этом. Она была задумчивой, пропуская рыжие пряди через пальцы. — Как так получилось?.. Не пойми неправильно, просто... — Генетика, — Чуя пожал плечами. — Я бы в жизни не закрасился рыжим, если бы родился с другим цветом волос и... у меня не было бы аллергии. Как это «получилось», наверное, вопрос моим предкам. — Мне нравится это, — улыбнулась Кейт. — Мои предки?.. — Чуя поднял брови, переспрашивая, потому что это было последним, что он сказал перед её словами. Рассмеялись все, Осаму даже подавился пивом. Чуя улыбался тоже. — Я пошутил, — сказал он на случай сомнений. — Я поняла, — Кейт провела пальцами по линии молнии на его кофте. — Правда или действие? Чуя слегка растерялся, мутный от выпитого взгляд задержал фокус на её лице, сердце забилось чаще. Он не контролировал то, как опустился его тон следующим моментом. — Д... Действие? Кейт склонилась к нему первая, Чуя просто ответил. Они целовались, и в момент он провёл линию ладонью по открытым участкам её ног. Он выпрямился, стремясь навстречу и поддерживая её спину второй рукой. Чтобы она не свалилась с него, пока он ползает, меняя положение на стуле. Он скоро повёл линию ладонью от её колена выше. Поцелуй затягивался, и он понял, что ему, скорее всего, тоже следует слинять в душевую после такого. Или... в её комнату? Судя по длительности начатого поцелуя... это было возможно. Он сбился в дыхании, сжимая ладонь на бедре, чтобы взять себя в руки и не провести её дальше. Хотя вторая его рука уже бессовестно сползала ниже по спине. Холодная ладонь Кейт на его шее немного отрезвляла, поэтому он пока справлялся с тем, чтобы не удариться в страсть. Правда, следующим моментом он перешёл с внешней стороны бедра на внутреннюю. Поцелуй был разорван, когда он повёл уже совершенно бессовестную линию наверх между её ногами. Она отстранилась со смешком, он поднял взгляд со смущённой улыбкой, убирая свою бессовестную ладонь подальше. Кто знает, так бы он и улыбался, если бы не перевёл глаза на остальных. Марк безразлично залипал в телефон, в этот раз ничего там Дазаю не показывая. Тому как будто было и... не до этого? Осаму пялился на огонь с каким-то... мрачным выражением лица. Он держал двумя руками свою бутылку пива на коленях и отстранённо смотрел на огонь. Чуя поднял глаза на Кейт на его коленях и растерянно смежил веки на секунды. — Без обид... Я реально много выпил. — Ты же говорил, что не пьян? — Да, я, э-э, не был. Потом всё разом дошло, ну, знаешь, как это бывает. — Идёшь спать? — Кейт поднялась с него, но садиться на свой стул обратно не торопилась. — Проводить? — Нет, я в порядке. Но... Да, я думаю, мне лучше пойти поспать. — Чуя поднялся, пробегая взглядом по оставшимся. — Я пойду. Доброй ночи. — Доброй ночи, Чиззи, — отозвался Марк. Осаму смотрел в ответ, не меняя мрачности выражения лица. И ничего ему не сказал. Впрочем, вытягивать из него что-нибудь он не был намерен. Он просто рассеянно махнул ладонью и пошёл в их общую комнату. Осаму улыбнулся ему вслед. Он залпом допил остатки пива в своей бутылке и убрал её в отведённый для мусора ящик. После поднялся и показательно потянулся. — Что ж, ребят. Я сейчас прям здесь усну. — И ты уходишь? — Уточнил Марк. — Да... Я не привык столько пить. Да и он тоже. Ну. Мы ведь не последний раз собираемся? Ещё увидимся. Надо отоспаться, чтобы не тупить и нормально следить за отрядами, правильно? Доброй ночи. Получив это в ответ, Осаму поспешил в их с Чуей комнату. Там он мог быть в той же обязательности, что и... в душе. Учитывая то, как они перед этим... Осаму отмахнулся от мыслей жестом головы. Появившись в комнате, Осаму обнаружил Чую на кровати. И закрыл дверь на замок. Чуя залипал в телефон. Играл, судя по горизонтальности устройства. И по горизонтальности Накахары. Не удостоившего Дазая взглядом. — Ты снова залез на кровать в кроссовках. Чуя усмехнулся, продолжая смотреть в экран. Это вся реакция. Осаму подобрался к своей тумбе и, отодвинув ящик, надел очки. Он был уверен, что в таком раскладе сможет получить от Чуи внимание — чего стоит первая реакция того, стоило Дазаю впервые показаться ему в очках. Но Чуя постарался изобразить отрешённость. — И нахрена ты напялил очки сейчас? — Я думаю... здесь действительно темно, — ответил Осаму по дороге к нему. Он приземлился на чужую кровать, подгибая ногу под себя, и следил за заинтересованным его лицом Чуей. Тот даже отодвинул телефон в сторону, чтобы беспрепятственно изучать Дазая. — И что такого ты хочешь рассмотреть в этой темноте? — Чуя скептично поднял бровь. — Почему сбежал? — Перевёл тему Осаму, склоняя голову вбок. Лишившись эмоций, Чуя вернул внимание телефону в руках. Игнор. Он просто отключился. «Абонент клал на ваши вопросы или играет в игрушку, соединение невозможно». Осаму хмыкнул и покачал головой. — То, как тебя раздражает Марк... — Что? — Чуя нахмурился, отодвигая руку с телефоном в сторону. — Повтори. — Ты открыто бесишься на Марка. На дух его не переносишь. — Неправда. Осаму поднял брови. — «Неправда»? Это будет заметно даже ребёнку, а уж со мной спорить совершенно бесполезно. Я уверен в том, что говорю. Чуя заинтересованно пробежал глазами по его лицу, отводя на это небольшую паузу в разговоре. После вздохнул и на секунды смежил веки. — Осаму, послушай... Они... просто «встретились нам на пути»? Мы не задержимся. У нас с тобой нечто такое, что они не поймут. Никто не поймёт. Нет смысла разводить драму или типа относиться ко всему происходящему серьёзно, как, знаешь, если бы мы учились в одном здании. Нихера подобного. Поэтому, говоря честно, на Марка мне плевать. Параллельно. Вообще. Осаму задумчиво промычал. — Сам себя в этом пытаешься убедить? Чуя нервно выдохнул и закатил глаза. — Отъебись. Осаму усмехнулся, качая головой. — Верь во что хочешь, но... Только не в то, что у тебя получается обманывать меня. Знаешь, мы уже столько таскаемся вместе, так что... Я научился распознавать это. Бессмысленно пытаться водить меня за нос. — О, да что ты, — саркастично протянул Чуя. — Посмотрите на него: Гений. Сканер. Филантроп. — Ты преувеличиваешь, но... Осаму не закончил предложение: подавился продолжением, когда Чуя резко, но не грубо окольцевал запястье его здоровой руки и... опустил ладонь на себя, смотря с вызовом и укором. — Это — моя реакция на поцелуй с Кейт. Но если ты спросишь... она мне тоже параллельна. Так что кончай свой... представление своё о том, что тебя, бедного, обманывают. Он отвёл руку от себя в воздух, пока Осаму не находился для ответа. За тот короткий жест он вполне понятно осознал эрекцию Накахары и теперь думал... о сомнительных вещах. Прочистив горло, он поправил очки и осмотрелся в комнате, будто там мог быть кто-то, помимо них. Он мимолётно обернулся на дверь, вспоминая, что точно закрыл её. После, не меняя вальяжного положения, повернулся лицом к Чуе очевиднее. Тот, правда, снова отключился от обсуждения, уходя в мобилку. И никак не отреагировал. Что же... он наверняка посмотрит на Дазая. В реакции Осаму неизменно сомневался, но взгляд голубых глаз он поймать более чем рассчитывал. В этом не было сомнений. Осаму кончиками пальцев повёл линию по бедру лежащего Накахары наверх. Первой реакцией ноги, закинутые на кровать в кроссовках, легко дёрнулись, стремясь соединиться: слишком уж Чуя был вальяжным в том, как валялся на кровати. Чуя шире раскрыл глаза, останавливая их на экране, но пальцы Дазая не получали сопротивления, даже когда дошли до ремня на чужих джинсах. Осаму нервно смочил губы, неотрывно наблюдая за Чуей, кажется, парализованным от неожиданных поглаживаний. Осаму пальцами спустился от ремня к молнии на джинсах, легко надавливая на эрекцию — казалось, ему можно проворачивать это, потому что Чуя сам предложил проверить это, когда пытался убедить в безразличии. Чуя резко перевёл взгляд. Осаму смотрел в ответ, когда осмелел до того, чтобы заменить пальцы на ладонь. Он через плотную ткань джинсов сжал член Накахары, вторя границам. — Что нахрен ты делаешь?.. — Рассеянно, тихо спросил Чуя. — Останови, если против. Отстану в ту же секунду. За короткую паузу Осаму расстегнул пуговицу на джинсах. — Ты так чертовски сильно пьян... — Чуя смочил губы, смотря на Дазая. — А ты? — Усмехнувшись, Осаму отодвинул его футболку и ладонью прошёлся на низу живота, поглаживая в местах, свободных от бинта. Пьяный Чуя способен на что угодно. Чуя сбился в дыхании, но старался контролировать это. — Твои руки просто пиздец, какие холодные. Осаму старался скрыть волнение, поэтому усмехнулся снова и коротко мотнул головой в сторону. — Я же... умывался недавно. Чуя сообразил слабую улыбку. — О, так ты... просто умылся? — Я быстро вернулся. Странно, что... ты думал, что мне хватит двадцати секунд, чтобы кончить. Чуя отвёл взгляд. — Не могу знать, сколько тебе... ну, требуется. Да. Не знаю. — Я хочу узнать, сколько нужно тебе, — Осаму перешёл на шёпот, нервно сглатывая, и развёл молнию на чужих джинсах. Чуя тяжело дышал, глазами бегая по лицу Дазая. Неизменно валяясь на кровати, он опустил телефон валяться рядом. — Я пьяный, — сказал он, перетягивая внимание. Осаму отвлёкся от его тела на лицо, чтобы послушать, что он имеет в виду уточнением. Выдохнув, Чуя за запястье направил руку Дазая за резинку своего нижнего белья — чёрного, как все узнали из-за игры. — Не тяни, — сказал он, отставая от чужой руки. Осаму волновался, причём неслабо. Это было его инициативой, но... Он послушно повторил траекторию и медленно поглаживал Чую, не решаясь перейти к чему-то весомому. До момента, пожалуй, когда Чуя втянул воздух и прикрыл глаза. Кусая губы, Осаму стал увереннее в движениях на его члене. Ничего сложного, он делал это с собой много раз. Он знал, что нужно делать с парнем, чтобы довести до оргазма. Чуя нахмурился и безвольно откинул голову на подушку, теряя ту собранность, с которой залипал в телефон до прихода Дазая. Он поправил волосы, но оставил ладонь возле лица, будто стремился спрятаться за ней. Его редкие, но глубокие выдохи заставляли Дазая чувствовать круговорот органов в животе. Он продолжал ласкать его, пока кусал свои губы. Чуя залип в потолок на секунды, после с упором на руку сел в кровати. Осаму растерялся, но не отпустил его, не отнял от него ласкающую ладонью. — Почему ты делаешь это?.. — На выдохе спросил Чуя, не скрываясь от карих глаз. Осаму неловко усмехнулся. — Просто помогаю тебе снять напряжение? — Это не ответ на вопрос «Почему?», — Чуя приподнял брови. — Ты хочешь узнать, сколько мне нужно для... Почему? Осаму поколебался в ответе. Но, когда нашёлся с ним, неосознанно увеличил темп, с которым ласкал Чую. — Все остальные тебе параллельны. У нас есть только мы. Кто, если не близкий друг, правда? Чуя выдохнул; его глаза закатились от наверняка прошибающего с новой скоростью ласк удовольствия. Он быстро вернул себе лицо, мутными глазами упираясь в карие. — Я пьяный, — повторил он. — И... Мне так хорошо сейчас с тобой... Осаму укусил нижнюю губу, игнорируя пожар внизу собственного живота. Он горел изнутри, слушая выдохи и откровения Накахары. Он возбуждался от происходящего не меньше. Но старался подавлять это или хотя бы не ставить в приоритет. Это оргазм Чуи. Не принимающего собственный интерес к гомо-отношениям Чуи. — Так что пожалуйста... — Чуя столкнул взгляды снова, спуская свою одежду вниз. Это стало легче: ладонь больше не тёрлась о ткань с неприятным жжением. Больше запястье не получало скованности. Осаму машинально опустил голову, но Чуя поймал его лицо за челюсть и направил на себя, легко усмехаясь. — Там нет ничего интересного. — Мне нельзя смотреть? — Осаму хмыкнул и выдал крошечную улыбку, сокращая расстояние между лицами. — Нельзя. — Мм. Мне можно довести тебя до оргазма своей рукой, но нельзя глянуть на твой член? Тебе не кажется это несправедливым? — А тебе не кажется, что ты слишком любопытный для... парня, который из своих интересов по-дружески помогает сбросить напряжение? — Какой ты болтливый, — Осаму толкнул его нос своим, кусая нижнюю губу и выдаваясь в сбитом дыхании. Он уже задыхался от желания; джинсы давили как будто прямо на мозг. Он ускорил движения руки, выбивая из Чуи быстрые и глубокие выдохи. — Красиво, — оценил он следующим моментом, расплываясь в бессовестной улыбке. — Что «красиво»? — Чуя отстранился от его лица, не убирая ладони от челюсти, и нахмурился. Осаму пробежал по его лицу заинтересованным взглядом. — Неважно. — Ты помнишь, что я пьяный? Осаму кивнул. — Не заставляй меня ломать голову над твоими словами, — Чуя выдохнул и вернул ничтожное расстояние между лицами, носом ласкаясь о нос Дазая. — Я ненавижу тебя в очках. — Потому что «я в очках» сношу тебе голову. Чуя хмыкнул. — Ненавижу это. — В самом деле? — Осаму перешёл на какой-то совсем бессовестный шёпот, склоняя голову. Чуя задышал чаще; его губы едва смыкались. Осаму с силой кусал нижнюю губу, голова уезжала от звуков, которые выдавал Чуя. «Красиво», не добавить, не убавить. Осаму чувствовал, что своими пальцами Чуя крепко вжался в его челюсть. — Немного полегче, ладно? — Попросил он. Чуя замедлился вообще во всём. Он убавил свою громкость и расслабил пальцы, чтобы отстраниться, но минимально. Он открыто бегал глазами по лицу Дазая. — Я, блять, хочу тебя, — выдохнул он, но сразу после смежил веки, напоминая: — Я пьян. — Мне остановиться? Осаму нервно, многократно сглотнул, осознавая своё горло сухим. И губы. Их он быстро смочил языком. Слова Накахары усугубили пожар внизу, и теперь Осаму просто метался. Он хотел бы предложить Чуе продолжить их занятие... Было слишком много «но». Осаму не привык просить об этом, как минимум. А Чуе было нормально и так. Осаму не намерен заставлять его. — Не смей останавливаться. Я убью тебя, — усмехнулся Чуя, снова сталкивая носы. — Мм. Мне моя жизнь дорога... — Осаму постарался вернуть это с той же интонацией веселья. — Попроси. — Что? — Скажи мне... — Осаму выдохнул, но растерял ту дерзость, с которой начал это. — Чёрт, ну?.. — Попросить не останавливаться? — хмыкнул Чуя. Осаму промолчал, внезапно чувствуя неловкость так остро. Чуя пальцами огладил его щёку и скомкано посмеялся. Правда, он быстро потерял это последующим выдохом. Он склонил голову, не слишком удачно, но насколько-то пялясь на лицо Дазая в очках. — Мне так хорошо сейчас с тобой... Но я так нервничаю... — Хочешь поцеловаться? — Выдохнул Осаму, с тяжестью глотая слюну сразу после. Вопрос вышел уверенным, но ту уверенность он быстро потерял внутри себя. Чуя смотрел в глаза. И легко, едва заметно, но многократно покивал. Осаму сидел как бы сбоку от поднявшегося в сидячее Чуи, так что... Он сократил расстояние и ещё какие-то секунды гладил его нос своим. После склонил голову, перебирая его нижнюю губу. Чуя включился быстро, и после первых же движений Дазаю снесло голову до бесконтрольности. Он шумно выдохнул и провёл ладонью по спине Накахары. Правда, быстро от него отстал. И сжал плед на его кровати, ярко понимая боль в повреждённом запястье. Они целовались до щелчков слюны, и Чуя в момент сжал футболку на плече Дазая. Осаму чудом удержал себя от мычания; напряжение выросло так сильно, что его хотелось выпустить, но выдаваться в желании перед Чуей не хотелось. — Я так пьян... — возле губ прошептал Чуя. Он потерялся в дыхании, сильнее стискивая ткань в руке, прежде чем тем же шёпотом продолжить: — Не останавливайся... о чёрт... пиздец... Выдержка Дазая почти полетела к чертям. Он несдержанно поцеловал Чую, напирая в страсти поцелуя и ни за что не игнорируя его просьбу. Он шумел в губы совершенно бессовестно и цеплялся за плед на чужой кровати, пока доводил Чую до оргазма. Правда, кончая, Чуя разорвал столкновение губ и упал лбом в плечо Дазая, который отвёл глаза наверх, едва справляясь с собственным возбуждением. «Красиво», снова подумал Осаму, слушая взрыв Накахары. Правда, ничего особо хорошего в этом «красиво» не было: Осаму возбудился до боли, и единственное, чего он хотел сразу после, так это свалить в ванную и довести себя до разрядки. Себя тоже. Чую-то он довёл. Сапожник без сапог. Чуя переводил дыхание, отлипая от Дазая. Он поднял взгляд и с трудом сомкнул губы. — Ахереть... — Тебе понравилось? — С ухмылкой спросил Осаму. — Это ж как я надрался... — задумчиво протянул Чуя, бессильно падая спиной на кровать. — Что позволил тебе подрочить мне. — Это к тебе вопросы, — Осаму поднялся с кровати, намереваясь побыстрее свалить. — Я предлагал остановить меня. Никто тебе насильно ничего не дёргал. — Знаю. Просто... Эй, куда ты уходишь? Осаму собирал вещи в ванную из рюкзака, но обернулся и завис, хмурясь. — А что? — Ну... А как же поваляться в объятиях после оргазма? Не принято у... вас? Или не принято... если дружеская ситуация? Ты же такой дружелюбный... — Не знаю, Чуя. Оргазм получил только ты. Сам с собой и валяйся. — О, а ты?.. — Чуя помедлил и хмыкнул. — Ты возбудился, пока делал мне это? Осаму закатил глаза так, чтобы Чуя увидел это. Тот коротко, лениво посмеялся. — Меня возбуждают члены, — ответил Осаму. — Если забыл. — Мм. Ну да. Ожидаемо. — Тебя, насколько я помню, — нет. Осаму остался открыто саркастичным в этом. Он собрал вещи и думал продолжить издеваться над Чуей за... такое быстрое капитулирование, стоило им выпить и оказаться в одной комнате. Чуя промолчал. — Я в душ, — уведомил Осаму, направляясь к двери. — Так тупо. Но остановился и нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Чуя вздохнул. — Я... целовался с другим человеком, поэтому мой... ну, ты понял. А в итоге... Ты помог мне с этим. Это... действительно странно. Осаму промычал, но не обернулся к нему. — Как перехваченная бандероль, — ответил он. — Чего нахрен?.. Осаму усмехнулся. — Перехваченная бандероль. Типа она должна была в одно место, но её подрезали по пути, и в итоге— — Я понял, понял, — перебил Чуя. После вздохнул. — Тупица. Как ты к этому пришёл вообще... Твой тупой возбуждённый мозг. — Что тебе не нравится-то? — Чёрт, ну... Вообще, знаешь... Если подумать. — Так? — Осаму повернул голову, но Чуя всё ещё был у него за спиной, так что глазами они не встретились. — У посылок есть отправитель и получатель. Путь обозначенный. От начала до конечной точки. Осаму свёл брови к переносице и обернулся. Чуя держал телефон перед собой, но ответил взглядом, тише договаривая: — А мы с тобой кто? Куда мы... направляемся в итоге? Чуя опустил взгляд на экран. — Тупое у тебя сравнение. Осаму глазами упёрся в окно, задумываясь. Даже у посылок есть обозначенный путь. А они?..