Яма 95

Чуе никогда не нравилось освещение в этой столовой. Если брать в сравнение бесчисленное количество подсветки на кухне, то, находясь в обеденном зале, можно было уличить владельцев в моменте явной экономии. Чуя моргнул в тон мигнувшего светильника и опустил голову. Дети отряда, находящегося под его руководством, уже расселись по своим местам. Некоторые смотрели на него исподтишка, — «Чего это он так важно и молча встал на самом видном месте?», — но прятались от взгляда при малейшем намёке на контакт и отдавали внимание тарелкам. В планы Накахары — что он и исполнил — входило спросить, всё ли у них в порядке. Получив утвердительный ответ, попросить не драться за еду и не бросаться ею. Улыбкой отозваться на недружный смех. Отлично. Все всё поняли. Чего нельзя было сказать про самого Чую. Отряды у него не проблемные, слушают его, вот, отвёл на обед. Со своей работой он справляется прекрасно. Но стоило на пару секунд задуматься о своей личной жизни... там ждал мрак. Впрочем, трудно предположить, когда последний раз, задумываясь о своей жизни, Чуя не приходил в ужас и не чувствовал это тревожное давление в груди. Может, когда они с Дазаем только сбежали и были полны решимости. Однако прошло не слишком много времени, прежде чем мысли догнали и требовали к себе внимания. Чуя так и влип посреди столовой, уходя в свои мысли. Там, в этих мыслях ждало воспоминание прошедшей ночи. Пьяный Чуя жался к Дазаю, носившему очки, и, боже, если кто-то спросит... Это была одна из лучших ночей за последнее время. Да, конечно, если брать в сравнение ту ночь, когда или сбежали с фермы или спали под мостом или... Очевидно, но... Чуе действительно понравилось. И он бы ни за что не хотел давать Дазаю знать об этом. Осаму напился не меньше, когда начал приставать с этим, Чуя на первое время просто растерялся. Хотя его и устраивала перспектива. После вообще вдохновляла, и он не стеснялся призвать Осаму к действию. Пьяные поцелуи остаются яркими в памяти. Только за поцелуями и тем, что между ними произошло, Чуя отпустил тот шквал ревности. Вожатые, наверное, перецеловались в ту ночь между собой вообще все. Кто знает, они с Дазаем просто ушли, оставляя тех двоих вместе? Кто-то может наверняка сказать, что у них ничего не было? Чуя оставлял это в мыслях как «пьяную проделку». Которая не заставляла в корень тошниться на следующий день. Да, Чуе подрочил парень, но не какой-то проходимец с улицы, а Осаму, с которым у них стремительно закрепилась связь с первого побега. Дружеская связь. Крепкая связь. Рано или поздно это должно было произойти. Наверное. Просто они всегда вместе, и это... Чуя снова встретил пару косых «Что ты тут стоишь над душой?» и прочистил горло. Повторно попросил не выходить из себя, заверил, что вернётся по времени конца обеда и поспешил к двери. Размышлять о подобных вещах нужно в более уединённых местах. Однако, покинув здание столовой, заметил коллег на площадке для проведения зарядки. Все трое в одном месте в одно время. Настолько непривычное зрелище, что Чуя непроизвольно дёрнул бровями. Мимолётно обернулся, будто прикидывая, насколько безопасно оставить детей на полное, пусть и временное, самоуправление. И двинулся к остальным. Не было запланировано общих встреч посреди дня, тем более на улице. Подходя ближе, Чуя убеждался, что происходит разговор на повышенных тонах. Почти поравнявшись, он понял: ссорятся Марк и Осаму. Что куда более непривычно и удивляет в разы сильнее. Чуя не скрыл удивления на своём лице. Кейт же молча стояла сбоку от них и совершенно никак не участвовала. Сложив руки на груди, переводила взгляд по мере смены говорящего. Кричащего, говоря точнее. Чуя решил последовать её примеру: всё равно гораздо меньше понимает суть ситуации. Он остановился так же сбоку, напротив Кейт. И вопросительно кивнул — Кейт мотнула головой. Мрачное выражение её лица трудно спутать с серьёзным или обычным, спокойным. А значит, что-то было не так. Контекста, правда, Чуе уловить не удалось: вырванные оттуда фразы только и кишели оскорблениями и упрёками в непонимании. — Будь у меня такое же количество возможностей, как у тебя, я бы тебя не спрашивал! — И что бы ты сделал? — Марк поднял брови и угрожающе сократил расстояние. — То, что должен сделать ты! — Ты вообще не осознаёшь, что несёшь полную херню?! — Иди, блять, и поговори с ним хотя бы! — Я говорил! — Когда?! — Не важно «когда»! Я говорил! На нашем языке. Осаму отпрянул и нахмурился, будто остался оскорблённым. — Вообще не суть. — Я сказал, что не собираюсь делать это, и всё! Точка, Осаму! Осаму фыркнул и покачал головой, шипя под нос. — Потому что недоумок. Марк снова вскинул брови. — Повтори. Осаму резко поднял голову: — Я сказал, что ты ёбаный идиот! Марк замахнулся — Осаму закрылся от жеста руками и зажмурился — Чуя ударил Марка по лицу. Вспышкой. В один момент, когда никто ничего не успел понять. Марк в секунду оказался как-то слишком далеко. Уши заложило, Чуя не слышал сколько оскорблений и угроз произвёл самолично. Удалость уловить собственное «Вырву тебе руки!», прежде чем он понял, что не может подобраться к Марку ближе. Из носа Марка вытекла струя крови. Сам он этому удивился, бегая глазами от перепачканной ладони к Чуе. Чуя не сводил с него взгляд. И выглядел рыбой в конвульсиях. Потому пришлось осознать, что подобраться к Марку не позволяет давление с обеих сторон. — Я не ударил... — Ещё бы ты, блять, его ударил! Ты бы уже не стоял здесь и следующие месяцы питался через трубочку! — Чуя замешкался, не прекращая попыток вырваться. — Отпустите меня! Облепили, как грёбаные пиявки! — Успокойся, — строго сказал Осаму. — Что? — Чуя лишь на секунду посмотрел на него. — Ты шутишь?! — У тебя уже глаза покраснели, возьми себя в руки, чёрт тебя дери. Нам не нужны проблемы, ты знаешь это. — Клянусь, я бы его не ударил, — Марк поднял руки в капитуляцию. — Это как-то рефлекторно вышло, но я бы не... — Я всего лишь... рефлекторно сейчас выдерну тебе руки! — крикнул Чуя. — По случайности! Инстинктивно! Как животные! Такое ведь у тебя оправдание?! — Эй, эй. Эй! — Осаму навязчиво похлопал Чую по плечу, обращая на себя внимание. По настоящему имени он сейчас не может обратиться, так что пришлось выкручиваться. — Слушай. Слушай... Помнишь, как мы говорили про млекопитающих? Про животных. Слышишь? — Что ты, мать твою, несёшь?.. Осаму пожал плечами. — Мы обсудили, что человек — млекопитающее. Ты ещё тогда забыл об этом и не хотел показаться грубым. Не хотел называть меня «животным». Так вот, э-э, пиявки — тоже млекопитающие, как думаешь? Чуя остановился. Осаму пытается отвлечь его каким-то до жути абсурдным обсуждением. — Нет, — ответил Чуя. Развернулся к Дазаю, пытаясь сбросить с себя руки Кейт. — Конечно нет. Пиявки не могут быть млекопитающими. Ты держишь меня за идиота? — Ни в коем случае, — улыбнулся Осаму. — Просто пытаюсь прикинуть, сколько видов ты перечислишь, пока сравниваешь меня с... ну, со всякой живностью. — М, — Чуя кивнул и положил освободившуюся руку ему на плечо. — Хочешь провести мне лекцию о том, сколько их всего? — Если бы тебе оно было нужно... — Убери руки. Я просто разговариваю с тобой. — Да, но... — Осаму не звучал уверенно. — Отпусти. Осаму едва заметно кивнул. Чуе потребовалось несколько секунд убеждающего зрительного контакта, чтобы он дал ему свободу движений. — Ты меня тогда в лоб ладошкой ударил. — Правда? — вскинул брови Осаму. — Этого я не помню. — Я помню. Мы потом ещё говорили про собак... у них хорошее чутьё. Я тогда сказал, что у тебя тоже. — Так, это ещё одно сравнение... — Угу-у... — Чуя сделал шаг в сторону. — Много ты знаешь про собак? Должен, по идее, раз сам пёс. — Сложно сказать, — пожал плечами Осаму. — Угу-угу, — Чуя сделал ещё одну попытку обойти его как можно более незаметно. — Так можно ответить на что угодно. — Да, думаю, ты прав. — Конечно, я прав, — кивнул Чуя. После вихрем сорвался в сторону Марка. — В том, чтобы морду тебе набить! — Стой! До Марка добраться не удалось — он трусливо отошёл подальше, когда Кейт появилась сбоку, а Осаму поймал и сжал запястья Накахары за спиной. Чуя почувствовал себя преступником и отвёл обречённый взгляд наверх. — Тихо. — Давайте все успокоимся, — Марк выставил ладони перед собой. — Не открывай рот лишний раз! — рявкнул Чуя. — Тебе повезло, что ты вообще можешь говорить. Что твоя челюсть на месте и даже двигается! Марк перевёл ошеломлённый взгляд на Дазая. — Я бы ни за что тебя не ударил. Честно. Прости за это, я просто... — Всё в порядке. Чуя спиной завалился назад. Приложился к плечу Дазая и поднял на него взгляд: — Ты умалишённый, скажи честно? Осаму фыркнул. — Нет, послушай, я правда в порядке. Ничего не произошло. — Мы ведь не слепые здесь, верно? Никто из нас не слепой. — Чуя многозначительно обвёл взглядом компанию. Намекая на жест защиты, который ни от кого не укрылся. Осаму, вероятно, может постоять за себя. И быть в порядке он тоже может. Но откровение Дазая касательно его опекуна не позволяет оставить произошедшее. Известно оно, конечно, только Чуе, потому что таким обычно не делятся. С кем попало таким не делятся. Пожалуй, всем очевидно, что закрываться подобным образом, если человек не имеет тяжёлого опыта в этом, невозможно. Вот как раз так не делают те, кому не приходилось защищаться ранее. Осаму рассказал об этом, когда Чуя оставил на его запястье синяки. Разница была в том, что Осаму сам замахивался, Чуя лишь перехватывал. У них были недопонимания, Чуя не был в корне терпеливым. Однако сам лично не заносил над ним руку. Не заставлял прятаться. Не доводил до отработанного движения, что слилось с машинальностью из-за пережитого страха. И это действительно заметно в той степени, на которую намекнул Накахара. Понимающе переглянулись, наверное, все: лица Дазая за своей спиной Чуя больше не видел, потому что не оборачивался на него. Оставлять это просто так не хотелось. Давить же на Дазая указанием на его былые проблемы — тоже. Кулаки чесались. Перегруженные мышцы ног уже прошли определённую стадию восстановления и сейчас едва подёргивались от желания — в то же время — невозможности — метнуться к Марку. — Я бы ничего ему не сделал. — Достаточно того, что ты сделал, — отрезал Чуя. — И чего-то, что ты отказываешься сделать. О чём вы нахрен так оживлённо спорили?! — Это... касается одного ребёнка из отряда... — И в чём, блять, твоя проблема?! — Он продолжил напирать, отстаивая мнение Дазая, будто был... хоть немного осведомлён о нём. Осаму молчал, позволяя, так что это и не стоило размышлений о правильности. — Ни в чём. Я... думаю, что пересмотрю это. Мне нужно немного... немного подумать. — Это станет сложнее, если я ещё пару раз съезжу тебе по лицу своим кулаком?! — Э-э, да. Да, определённо... будет сложнее. — Марк попятился, но, вероятно, это вышло инстинктивно. Чуя всё равно скован и не может подобраться ближе. Очевидно, что в теории они могут подраться. Марк просто осознаёт свою неправоту в том, что снова касается реакции Дазая. Со знанием, что они с Чуей «лучшие друзья», он наверняка понимает более чёткую осведомлённость Накахары. И, видимо, считает свой порыв не меньшим факапом. Чуя же рвётся начистить за проступок лицо. Вполне серьёзно. Потому Марк пресмыкается, этому в принципе нет удивления. Он понимает, что неправ. — Может, проверим, насколько? — Чуя дерзко вскинул брови, не теряя запала. Он всё ещё хотел подраться; адреналин кипел в крови. Осаму за запястья притянул Чую к себе ближе, фактически роняя спиной на свою грудь. Он носом упёрся в его висок, сильно понижая интонацию: — Прекрати. Чуя смотрел прямо, а не на Дазая, но понизил тон, отвечая ему: — Почему я должен? — Потому что я прошу тебя об этом. Чуя хмыкнул. — Ты его простил или не хочешь проблем для нас? Осаму молчал секунды. — Пожалуйста. Чуя повернул голову, Осаму отстранился от его головы, так что они столкнулись взглядами. — Руки мои отпусти. Когда это исполнено, Чуя в первую очередь осмотрел лицо Дазая. Конечно, на нём не было никаких травм: он лично видел, что Марк только придумать занести над ним руку, но сделать ничего не смог. Чуя сжал челюсти, прокрутив это в голове снова. Он резко выдохнул и отошёл от Дазая. Поравнявшись с Марком, он также рассмотрел и его. В отличии от Дазая, его лицо было в крови, вытекшей из носа и размазанной за тем, как он стремился убрать это липкое ощущение с кожи. — Ты бы умылся, — хмыкнул Чуя. — Не пугай детей. Марк собрал слюну и сплюнул в сторону, после подтирая губы. Наверняка так он проверил, разбит ли его нос, затекла ли кровь из повреждённых капилляров в глотку. — Разберусь. — Разбирайся, — покивал Чуя, не отводя глаз. Это столкновение взглядов светилось открытой враждой, и ни один не торопился уступать в этом. Прошли действительно долгие секунды в оцепенении этого. — Парни, чьи дети сейчас в столовой? — Нарушила долгую паузу Кейт. Чуя нахмурился и развернулся к ней. Сразу тогда до него добрались крики со стороны упомянутого здания: дети бесновались. Что им делать было не положено. И он предупреждал! — Чёрт... — сказал он. — Это мои. — Успокой, пожалуйста, — не слишком вежливым тоном указала Кейт, кивая в сторону. — Будет сделано, — смиренно кивнул Чуя. После он поднял глаза на Дазая и поводил пальцем по воздуху: — Могу я... оставить вас? Всё... в порядке? — Не парься, Чиззи! — Осаму выставил большой палец. — Всё круто. Чуя склонил голову вбок, скептично смотря на него. — Я тебе не верю. Осаму обречённо выдохнул и потерял жест «класс», чтобы махнуть той рукой в сторону. — Серьёзно, Чиззи. Я в полном порядке, спасибо. Иди к своим детям, пока они не разнесли столовую. Это вычтут из твоей зарплаты! — Не парься за мою зарплату, Саму. Просто не ёрничай. — Чед, — Кейт скрестила руки на груди. — Дети. Живее. Чуя перевёл на неё взгляд и покивал. — Понял. Понял. Ухожу. Он даже поднял руки в капитуляцию, отходя от них спиной вперёд. Правда, опустил их и бросил на Марка смазанный, но говорящий взгляд, прежде чем развернуться и двинуть обратно в столовую. К своему отряду. Который собирался разнести столовую, пока остался без должного внимания! Осаму следил за Чуей, пока тот не скрылся в здании. Он ещё немного потупил на месте, прежде чем развернуться к оставшимся вожатым. — Такой резкий парень, — натянуто усмехнулся он, кивая по траектории, куда свалил Чуя. — Пойду проверю своих детей, — сказала Кейт, оставляя парней одних. — Надеюсь, они ничего не разносят. Марк немного помолчал. — Ты мне веришь? Осаму нахмурился. — Что? — Я бы... — Марк запнулся и поджал губы. — Я бы и пальцем тебя не тронул. — О, ты об этом, — Осаму усмехнулся и потрепал свои волосы на затылке. — Круто. — Ты мне веришь в этом? — Твой нос в порядке? — Он сократил расстояние и протянул руку, но Марк отодвинулся. И Осаму оставил руку в воздухе. — Оу. Не трогать. Понял. — Скажи мне, что ты не думаешь, что я бы ударил тебя, — настаивал Марк. — Скажи, что не считаешь меня придурком, способным на такое. Осаму бессильно выдохнул. — Марк, я... Я не знаю, что тебе сказать. Произошло то, что произошло, и я... Всё произошло слишком быстро, я не могу анализировать это. — То есть, ты думаешь, что я бы ударил тебя? Осаму немного помолчал перед ответом. — Я знаю, что Ч... он ударил тебя. Чиззи. Это единственное, что я в действительности знаю. — Теперь он меня ненавидит. Я просто отстойный лидер. — Ну... Я не думаю, что всё так серьёзно. Он резкий парень, ты видел. У него иногда, — Осаму ладонью возле глаз изобразил падение забрал или стекла мотоциклетного шлема, — накрывает его, короче. Приходится останавливать. — Прости меня, — Марк поднял голову и сократил расстояние. — Прости, что замахнулся. Я бы ни за что не ударил. К тому же... я не знал— — Я не хочу обсуждать это, — улыбкой перебил Осаму. — Как твой нос? — Ты не прощаешь меня? Осаму глазами изучил лицо Марка. — Ты слишком горячий, чтобы злиться на тебя слишком долго. Марк широко раскрыл глаза, но скоро усмехнулся. Потом свёл брови к переносице. Растерянность явно читалась в его лице. — Э-э, да? Так ты хочешь перевести это? — Простил, — прикрыв глаза, кивнул Осаму. — Я тебя простил. Позволишь мне позаботиться о тебе и твоей травме? Если идеи, что приложить? Как чувствуешь, нос сломан? — Ты классный. Осаму растерянно поджал губы. — Итак, ты... хочешь, чтобы я приложился к твоему носу вместо пакетика льда или что-то такое? Марк коротко рассмеялся, Осаму быстро поддержал это. После он сопроводил его до морозильной камеры. Марк прижал к лицу пакетик замороженных овощей. Осаму рассматривал его, сообщая, что капли крови упали на футболку с наименованием и логотипом лагеря. Этого Марк сам не заметил, так что только после слов Дазая проследил и выругался. Потом предложил сопроводить его до комнаты. Осаму беспечно сложил губы и согласился — почему нет? В комнате Марк отдал овощи Дазаю и быстро снял футболку, отбрасывая её на кровать. После закружился по комнате, сто раз проходя мимо Осаму и не особенного торопясь делать что-то с такой категорической оголённостью торса. «О, где же я храню свои футболки?.. Неужели у меня больше не осталось ни одной!..» Марк хорошо сложен, это Осаму помнил ещё с момента, когда в вожатской проверял его мышцы. Ледяной пакет в руке справлялся с отрезвлением, но как же Марк горяч... Вскоре Осаму расплылся в улыбке. — Ты знаешь, я не против. Можешь не одеваться. Ты и так не торопишься. Марк отвлёкся, улыбаясь ему. Сердце пропустило удар на пересечении взглядов. Осаму вернул улыбку с трудностями: мысли смешались в неразбериху. Марк подошёл ближе. Встав ровно напротив, он лишь весёлыми глазами выражал ликование от услышанного. Осаму перебросил пакет в другую руку и ледяной ладонью приложился к оголённой коже. Марк сложился от неожиданности. Усмехнулся, попытался защититься от «ледяной опасности». Осаму коротко, тихо рассмеялся. И решил оставить парня в покое. Ну, как «в покое»... — У тебя красивое тело. — Ты мне тоже нравишься, — мгновенно отозвался Марк. Он выпрямился и выглядел вполне серьёзным в сказанном. До момента, когда по лицу расползлась улыбка. Осаму отвёл взгляд на стену, поджал губы и утвердительно кивнул. — Я в курсе. — Нет, Саму, я серьёзен. Настолько, что попытался обратиться к нему его «японским» именем, намекая на желание быть ближе. Что ж, это убедило Дазая вернуть глаза на него. Правда, они быстро упали на пол от смущения. Да и слов для него Осаму не нашёл. — Мне нравится твоя внешность, — продолжил Марк. — Мне нравится твой характер. Твой мозг. Ты в целом, абсолютно всё, что в тебе есть. Твой дар убеждения? Тот твой цепной пёс хотел разорвать меня, ты остановил его от этого коротким разговором. Это действительно поражает. Ты действительно поражаешь. Осаму пожал плечом, избегая взгляда Марка. — Мы с ним близки, я думаю. Он всегда такой, когда дело касается близких, и всегда послушный, если именно они разряжают обстановку. — Я не хочу говорить про него, — Марк пальцами поддел подбородок Дазая, поднимая его голову в просьбе смотреть в глаза. — Я признаюсь тебе в чувствах. Осаму смог выдать только лёгкую улыбку. — Я понимаю, — Марк вздохнул. — Та ситуация нихуёво отдалила нас, но... я никогда не желал тебе зла. Я очень виноват перед тобой. — Давай закроем, наконец, эту тему? Мне трудно говорить, что ты классный парень, пока ты жуёшь сопли и возвращаешься к этому с жалостью ко мне. Марк выглядел удивлённым. — Я... — Не хочу ничего слышать... про то, что произошло, ладно? Это доступно? Марк покивал. — Да, — легко усмехнулся он. — Да, конечно. Я понял. Извини. Осаму закатил глаза. — Нет, я не... Ладно. В общем... Я не могу перестать думать о тебе с первого дня вашего появления. Вы оба ахренительно сильно помогли нам. И та встреча в баре... не знаю, насколько я надрался, чтобы не запомнить тебя ещё с того раза, но... Я понимаю, прошло не так много времени, чтобы задвигать тут тебе что-то, просто я чувствую... Ладно, слушай, я просто говорю о том, что чувствую. У меня не слишком много опыта. Я не смогу в должной степени объяснить степень восхищения тобой и то, как сильно ты меня волнуешь. Осаму легко кивнул, переводя тему: — Мы потеряли дохера времени, пока добирались до холодильной камеры. Нужно приложить лёд. Одевайся и идём в вожатскую. Марк выглядел сбитым с толку. — Оу... Да. Да, я... Перегнул? — Нет, я не отшиваю тебя, — Осаму осторожно поднял взгляд. Осталось надеяться, что Марк прочитает в нём ту растерянность. У кого-то, неудивительно, опыта может быть ещё меньше, чем озвучил Марк. Марк выдохнул, расплываясь в улыбке. Они быстро оказались в коридоре, где он уточнил, расценивать ответ Дазая как «нет» или «да». Осаму отмахнулся тем, что ему нужно присесть на время подобного разговора, чтобы земля не ушла из-под ног. Оба расположились на диване. Рядом. Марк указал, что они могли бы отсидеться и в его комнате, если это не выдуманная на ровном месте причина. — Если бы мы продолжили в твоей спальне, мы бы точно... — Осаму отвёл взгляд, дёрнул бровями и повёл головой. Марк понимающе кивнул и беззвучно изобразил букву «о». После уточнил: — А ты сильно против этого или?.. Осаму ударил его ладонью по руке. Марк шутливо защитился. После изобразил, как закрывает рот молнией и выбрасывает ключ. — Я бы хотел встретиться с тобой вне здешних обстоятельств. Не раз. Мне кажется, у нас может получиться. Осаму вздохнул и кивнул, но больше на автомате, чем с пониманием. Оставил локоть на боковой стенке дивана и склонил голову. Сложно сказать, сколько секунд он бегал взглядом по лицу, размышляя над более правдоподобным ответом. У него есть Чуя. И всё тут. Трудно представить, чтобы они разошлись в один момент своими дорогами. Такую чушь как-то предложил Чуя. Но Осаму строго помнит, с чего всё началось. — Послушай... — Неуверенно начал он. — Слушай, Марк, это... Я не против. Но есть очень много... о, чёрт... Марк обеспокоенно забегал глазами по его лицу. — В чём дело? — Это сложно. Я... Я не уверен в завтрашнем дне. Сейчас трудный период моей жизни, и ты не сможешь понять это. Слушай, да... у меня даже нет телефона! — Осаму рассмеялся, будто отсутствие телефона было чем-то действительно весёлым. — У тебя какие-то проблемы? — Марк стал серьёзнее. — Ты можешь довериться мне. — Э-э, — Осаму беспомощно поджал губы. — Ты знаешь... Всё сложно. В конечном счёте я даже не знаю... как это обозначить. Марк положил свою ладонь на его, чуть сжимая. — Дай мне знать, если я могу тебе помочь. Я серьёзно. Ты можешь мне доверять. — Я услышал, — отмахнулся Осаму. — Летняя подработка в этом лагере больше влияет на имидж и резюме. У меня есть сбережения, работа... Типа, у меня есть деньги. Я не хочу оставлять тебя в сложной ситуации, я правда могу помочь. Просто скажи мне. — Марк, — строго позвал Осаму. — Ты не можешь мне помочь. Он оставил паузу, чтобы заглянуть в его глаза. — Потому что я не в беде. Мне не нужны деньги. Поддержка. Я в порядке. Просто... Моя жизнь сейчас... нестабильна. Я сказал тебе, что не уверен в завтрашнем дне. И только это имеет значение. — И как это понимать? — Марк нахмурился. — Обычно это означает... «Жизнь одним днём»? Хочешь сказать, ты так сейчас воспринимаешь свою? Осаму помолчал, задумываясь. Жизнь «одним днём»? Скорее нет, чем да. У них с Чуей постоянно есть планы перемещений. — Я не объясню тебе это, — сдался Осаму. — Я не смогу объяснить. Но... Я считаю правильным точно обозначить, что... я не даю обещаний. Моя жизнь нестабильна. Я не хочу давать пустых обещаний. Без обид. Марк вздохнул, опуская глаза, и покивал. — Ни на что не рассчитывать по окончании смены? Осаму едва заметно кивнул и увёл пакет из чужой ладони. Решив самостоятельно приложить его к повреждению, подвинулся ближе и поймал взгляд: — У нас есть шанс провести незабываемую смену. Марк перехватил запястье до того, как овощи коснулись его лица. После наклонился и поцеловал Дазая. Впервые после той ночной игры, вне правил, по собственному желанию. Осаму ответил. И пальцами свободной руки поправил его тёмные волосы. Марк приятный парень. И целоваться с ним Дазаю нравится. Странно осознавать, что они бы не встретились, если бы позади не остался такой трудный путь. Состоящий из случайностей. В том месте в то время, одно за другим. Меняются локации. Вид из окна. Из окон разного транспорта. Неизменным оставался лишь спутник. Который чуть не разбил нос парню, чьи губы Осаму сейчас так бесстыдно мнёт. Отстранившись, Осаму усмехнулся. Трудно точно сказать, по какой причине. После наконец довёл пакет до повреждённого носа. Марк положил свою ладонь поверх. Какая бы часть лица не была скрыта упаковкой, глаза его медленно ползали по лицу Дазая. Дверь открылась бесшумно — Осаму уловил движение периферией и повернул голову. — Теперь-то я могу войти? — раздражённо бросил Чуя, проходя к диванам. Осаму вытянул свою ладонь из-под овощной упаковки и поменял положение, чтобы обращаться больше к противоположному дивану, на котором устроился Чуя. — Что ты имеешь в виду? — Я открыл эту дверь несколько секунд назад, — Чуя указал большим пальцем, будто это можно было перепутать. — По времени можно было понять, что обед уже закончился. Понятно, что не ждали, просто... часы-то есть. Совесть, блять, тоже могла бы быть, — прошипел он ощутимо тише. Осаму стушевался и опустил взгляд, изучая пол. Какое-то неприятное чувство плескалось по груди с осознанием, что Чуя видел... их с Марком поцелуй. Это было не стыдно, но... неприятно. Странное чувство. Пока неизведанное. Чуя опустил руки на широко расставление колени и подался вперёд. Склонив голову, просканировал Дазая задумчивым взглядом. — Чего напрягся, сервелат? Осаму хмыкнул. Его губы незапланированно расползлись в улыбку, и он столкнул взгляды. — Пытаешься заставить чувствовать неловкость, Чиззи. Но на деле... топать надо громче. Чтоб тебя слышно было. — Мм. Не, не парься. Я смотрел взрослые фильмы, вы меня не шокировали. — В самом деле? Я думал, теперь у тебя травма. — И не надейся. — Это были гомо-фильмы, да? Поэтому «ничего нового» не увидел? — Закрой нахуй рот, — грубо отозвался Чуя, теряя с лица всё былое веселье. — Полегче, — встрял Марк. — Не затыкай его так. Осаму заметался взглядом от одного к другому и вздохнул. — Ты? — Чуя сощурился, смотря на Марка. — Будешь говорить мне что-то по поводу моего друга? Будешь говорить, как мне с ним разговаривать? Марк убрал овощи от лица, сталкивая взгляды. — Он не вещь, чтобы ты пиздел так, будто он принадлежит тебе. Твой друг, да, не спорю. Но имей рамки. — Ты будешь говорить мне про рамки? — Чуя вскинул брови и коротко посмеялся. — Ничего не перепутал? — А что тебя в этом не устраивает? Ты не имеешь такую власть, чтобы решать за него хоть что-то, и если мы между собой решили то недопонимание, ты права не имеешь ворошить это. Потому что тебя не так сильно это касается, как ты мечтаешь, чтобы касалось. Давно записался в адвокаты? А Саму об этом знает? — Ты что, придурок, перепутал что-то? — Парни, какого чёрта?! — Влез Осаму. — Ничего, что я здесь? Я вам не мешаю? Мне выйти? Чуя резко выдохнул и опустил голову. Марк хмыкнул, возвращая пакет к носу. Осаму потупил перед собой непонимающий взгляд и приложил пальцы к вискам, массируя их. — Утомили меня оба, — единственное, что разбило наступившую паузу. Следующая пауза вышла действительно долгой. Нарушил её Марк. — Я уважаю это, Чиззи. Чуя поднял взгляд, сдвигая брови к переносице. — О чём ты? — О том, как ты его защищаешь. Я сам такой же. Я уважаю, что ты не даёшь в обиду близких. — Блять, по-моему, я просил тебя заткнуться с этим, — Осаму с укором посмотрел на Марка. — Я говорю с Чиззи. — Так мне всё же выйти? — Осаму сделал один рывок с дивана, но Марк поймал его и усадил обратно. — Остынь. Просто решим это сразу. На месте. Чтобы не было недопониманий, ладно? Чтобы это не вылилось в будущем в какой-то внезапный спор. Не закатывай истерику на ровном месте. — Так и что? — Чуя заинтересованно поднял брови. — Ты хочешь сказать... что уважаешь меня? Осаму сдался и уселся на место, но выглядел отключившимся от разговора. Марк снова смотрел на Чую. — Да, — просто ответил он. — Я уважаю тебя за то, что ты вмазал мне по лицу. Чуя выдал перевёрнутую улыбку, оценивая это. — Вот как. Ну, я могу сделать это ещё раз, чтобы ты зауважал меня сильнее. — Ты передёргиваешь, но я списываю это на твой возраст, — отмахнулся Марк. — Вам по восемнадцать, я не требую слишком многого. — Как вы с этим заебали меня просто невозможно. — Без обид. Но это заметно по вашему поведению. В основном по твоему. По тому, сколько в тебе адреналина и желания влезть в драку. Саму ведёт себя взрослее. Чуя сжал челюсти, не сводя взгляд с Марка. Он начал закипать, но старался не показывать это, чтобы... не дать ему оказаться настолько правдивым в выводах. — Спасибо, — сбоку отозвался Осаму. — Ты умеешь сглаживать углы, — сказал ему Марк. — Умеешь говорить. — Он перевёл взгляд на Чую: — А ты... — Ты к чему это вообще? Языком потрепать? Слова ради слов? — Нет, — Марк покачал головой. — Я только хотел выразить тебе уважение. Это было... справедливо. Нет, я оговорюсь. Я знаю, что я бы не ударил его. Но если смотреть с твоей стороны... Ты не знаешь, что в голове у меня или у кого-либо. Скорость твоих действий в сторону защиты близких реально поражает. — Спасибо, — ответил Чуя, но не смог скрыть враждующие нотки в голосе. — Вот, в чём следующий момент. Я увидел, что ты можешь. Но ситуацию мы решили между собой. Я не считаю правильным твоё... как сказать, если ты захочешь продолжать лезть в это, я не буду уступать тебе. Такое я уже не уважаю. — То есть, погоди. Ты решил, что мне ахренительно впёрлось твоё уважение, если ты меня похвалил один раз? Или к чему ты это? — Нет, не так. Я просто предупредил. Потому что, если ты не услышишь... нам придётся конфликтовать. Об этом я тебя предупреждаю. Если ты суёшь свой нос не в своё дело — мы конфликтуем. Вот и всё, что я хочу сказать. А ещё. Человек не может быть твоей собственностью. Иногда мне кажется... что ты этого не понимаешь банально. Чуя долгим взглядом смотрел на Марка, переводя дыхание. Осаму отметил, как вздымается его грудь, и пришёл к выводу, что он был зол от этого разговора. Надо что-то делать! Парни стали слишком серьёзными. — Хотите печенья? Марк повернул голову, Чуя, нахмурившись, нашёл карие глаза тоже. Осаму усмехнулся и пожал плечами. — Что? Это реально вкусное печенье, я обещаю. Вы, ребят... такие загруженные. Думаю, это от недостатка сладкого. Чуя улыбнулся и, качая головой, опустил взгляд. Он пальцами перебрал пальцы другой руки, оставляя паузу. — Я услышал тебя, Фишер, — сказал он, находя его глаза и кивая для убедительности. — Услышал. — Вот и славно, — улыбнулся Марк. Осаму выдохнул. Теперь-то никто не имел права отказаться от печенья! И он почти собрался подняться и уйти за коробкой, но пригвоздился на место, когда дверь в вожатскую комнату открылась. Все обратили на это внимание. Ворвавшаяся Кейт, правда, не торопилась проходить дальше порога. Она поскользила взглядом по всем собравшимся, но остановилась на Дазае, переходя на испанский. — Эти болваны успокоились, амиго? Осаму ответил на выбранном ею языке. — Да, похоже на то. Как твои отряды? — Потрясно. — Хорошо. Приходи есть печенье? — Спасибо. Я не буду лезть в вашу... ту ситуацию с ребёнком, пока решите это. Вернусь позже, — она ещё раз прошлась взглядом по остальным парням, после вышла за дверь. — И о чём вы говорили? — Спросил Марк. — Ты знаешь испанский?! — Несдержанно удивился Чуя. Осаму слегка скривился. — Парни, давайте по очереди, — он поднял ладонь в жесте остановки. — Звучит двусмысленно, знаешь, — фыркнул Чуя. — А потом ты просишь не брать в расчёт ваш возраст, — отозвался Марк, закатывая глаза. — По тому, как ты всё опошляешь, понятно, что ты ещё недостаточно зрелый. — Я тебе не фрукт, чтобы быть «зрелым» или «зелёным». Я просто пошутил. — Мне не нравится твоя шутка. — О, потому что ты тоже не любишь «делить» людей? Нельзя пошутить про очередь, смотрите, какой ранимый. Задел? — Меня таким не задеть, просто шутка глупая и пошлая. — Осуди меня за шутку, гений! Это даже не мои слова, я только уточнил, как это прозвучало. — Не оправдывался бы тогда. — А я и не оправдываюсь, нахер ты пошёл, оправдываться перед тобой. Марк поднял руку, указывая на Чую, но смотрел на Осаму. — Вот так себя дети и ведут. Сразу шлют. — Марк, сбавь обороты, — Осаму на секунды смежил веки. — Прекрати пытаться задеть меня за возраст! — Крикнул Чуя. — Так ты не веди себя тогда, как— — Марк, — строго позвал Осаму. Марк выдохнул и откинулся на спинку дивана. — Грёбаный идиот, — под нос пробурчал Чуя, сжимая и разжимая кулаки. — Не только испанский, — сказал Осаму, получая его внимание. После улыбнулся и продолжил: — Но испанский тоже, да. Не говорил, потому что ты не спрашивал. — Ну... Было бы немного странно на ровном месте подойти и спросить: «Слушай, ты случайно не знаешь... испанский язык?». — Я бы ответил: Случайно знаю, а что? — Вот именно. Такое спрашивают только по причине. Или почему-то или для чего-то. — Так о чём вы говорили с Кейт? — Вернулся Марк. Осаму посмотрел на него и побегал глазами, размышляя. — Я сказал, что ей следует поторопиться, чтобы мы не съели печенье без неё. А мы ещё даже не начали! С вами одни упущенные возможности. — А серьёзно? — Марк устало накрыл глаза свободной ладонью. — А я серьёзно, — Осаму пожал плечами и поднялся, чтобы пройти за упаковкой печенья. За его спиной Марк и Чуя метали между собой молнии из глаз.

༒

Это не было собранием, но все вожатые оказались в комнате. У детей наступил сон-час. Даже Марк выглядел свободным от беготни, присущей ему все те разы, когда остальные не находили себе ни работы, ни занятий. Говоря прямо, его присутствие слегка раздражало. Отчасти, конечно, из-за произошедшего пару дней назад, когда он замахнулся на Дазая. Но если Осаму решил полностью спустить ему это с рук, Чуе не стоит вмешиваться сильнее, чем пару коротких предупреждений вроде «Тебя будут искать в лесу по пакетам, если ещё хоть раз обидишь его». С того момента многое изменилось не в ожидаемую сторону. Чуя в какой-то степени старался не замечать их положения сейчас. Все снова расположились на полу — нахер диваны — своеобразным кругом. Марк приобнимал Дазая за дальнее плечо. Осаму мало того, что не сопротивлялся, время от времени он самолично прикладывался головой на чужое плечо. В такие моменты, Марк как бы невзначай поглаживал его протянутой рукой. Ни намёка на стеснение. Ни с одной стороны. Иногда, возможно, шум со стороны окна не был шумом со стороны окна — это скрипели зубы Накахары. Пусть он и старался держать себя в руках. К тому же, у него появилась видимая и значимая причина для антипатии к Марку. За ней же можно было скрыть личную неприязнь. Причём нет, Чуя понимает, что Марк нормальный парень. Был бы, конечно, более нормальным, если бы не интересовался Дазаем, но какая разница? Тем более, Осаму не против. В целом, всё славно. В какой момент успели сблизиться Кейт и Осаму — Чуе остаётся только предполагать. Прикинуть в воспоминаниях тот день, когда он сидел на камерах и отметил нечто непривычное. Вспоминать, правда, тот день полностью не хотелось. Отключаться от разговора за размышлениями — тоже. Однако одно наложилось на другое. И Чуя остался удивлённым, когда обе чуть обмозгованные темы поднялись в момент. Осаму повернул голову в сторону Кейт и абсолютно спокойно заявил: — Я гей. Чуя моргнул. Какого хрена? По какой причине обсуждение вообще съехало в эту сторону? Чуя точно всё время находился здесь, никуда не уходил. Неужели пару связанных тем так быстро привели разговор к этой точке?.. Осаму коротко взглянул на Чую, но его внимание быстро было перетянуто. Марк прижал его ближе и склонился, с поддельным удивлением толкнув его нос своим: — Правда? — Не знал? — улыбнулся Осаму. Чуя не мог не отметить, насколько его взгляд, поднятый наверх так невинно, выглядел непривычно. В голове непрошено возникли вспышки запомнившихся моментов в начале их пути. Накладывались поверх видимого сейчас, чем взрывали мозг. Хмурый, холодный, отстранённый... сейчас светился изнутри. Чуя помнит тот презрительный взгляд, которым Осаму сканировал, после отворачивался в сторону. Пренебрежение и пофигизм. Выражение лица, говорящее «Ну ты и придурок, Господи, блять, боже, с кем я связался...». Осаму останавливал ладони на бёдрах и оставался непроницаемым. Был груб и неуважителен. Чуя не сразу заметил, что улыбается. Плевать, насколько Марк может выводить временами. Если Осаму так улыбается рядом с ним, значит так и должно быть. Всё идёт своим чередом. Если Марк смог повлиять на Дазая, то Чуя, должно быть, не может испытывать к нему пренебрежение. Быть может, даже следует пожать ему руку. Нет. Точно нет. Марк коротко поцеловал Дазая в щёку. При всех, что крайне неприлично. Опять же, в любом случае. Просто не стоит быть настолько открытыми, вот и всё. На поднятые колени Чуя опустил локти и сплёл ладони в замок. Отдавая всё внимание именно им. Заигрывающие парни где-то позади, в расфокусе. Не так уж интересно на них смотреть. Вот провести большим пальцем по собственной ладони и следить за этим — да. — Вообще-то до вас... только он знал, — Осаму кивнул на Чую. Заметив это, пусть и краем глаза, через расфокус, Чуя согласно кивнул. Знал. Единственное, Осаму не уточнил, что как бы проговорился в тот момент. Но сказанное хорошо ложится на легенду двух лучших друзей, которые когда-то точно обсуждали подобное, так что хрен с ним. Они же, на самом деле, не обсуждали. Оно всегда слетало по тем или иным причинам. — Да? — Марк высоко поднял брови. — Но он так легко сказал мне об этом, что я думал, ты открыт. Чуя резко поднял взгляд. Вот мудак. Осаму выглядел потрясённым. Несколько секунд сверлил Чую взглядом, после наконец переспросил: — Ты болтал обо мне? — Я... — Чуя прочистил горло; ладони расплелись и съехали по бёдрам. Он побегал взглядом, выискивая поддержки, которой в комнате почему-то не нашлось. — Послушай... Я уже знал на тот момент, что вы разговаривали. Ничего нового он не услышал, я просто... — Не-не-не, я имею в виду... в школе бы все знали. Если бы я хотел трепаться об этом. Типа... если бы мне было всё равно. Чуя обречённо вздохнул. — Я же сказал, что он уже знал! — Но ты не знал, что я знаю, — Марк пожал плечами. Чуя повторно одарил его взглядом, напоминающим о том, кто он есть. — О! — Только и воскликнул Осаму. Под неискренний смех он скинул с себя руку Марка и поднялся, направляясь к двери. — Потрясно... — Эй?.. — Чуя собрался подняться за ним. — Сядь, — покосившись на него, сказал Осаму. — Не ходи за мной, ладно? Я просто иду в туалет. — Ага, конечно, после такого разговора ты сразу засобирался в туалет! Ну не лечи меня. Дай мне пойти с тобой хотя бы? — Ты хочешь?.. — Осаму нахмурился и повёл головой. — Что? Помочь мне в туалете? Подержать? — Нет, но и ты, очевидно, не просто так уходишь. Прекрати ломать комедию. Ты же знаешь, что мне не плевать. Не усаживай меня. Я всё равно встану, если захочу — Чуя поднялся на ноги. — Постой. — И... чего ты хочешь? — Осаму не смотрел на него. — Чтобы я вслух сказал, что разочаровался в тебе? Что я тебе доверял, не зная, что ты способен провернуть нечто подобное? Растрепать про меня личные вещи? Ну. Ты услышал. Надеюсь, ты доволен. Не ходи за мной, ладно? Ты мне в туалете не поможешь, только мешать будешь. — Эй, ну... — Чуя начал, но не договорил. Осаму вышел из комнаты, и он обречённо выдохнул. После глазами нашёл Марка. И с вызовом поднял брови. — Ты, блять, доволен собой? Марк шире раскрыл глаза, выдавая удивление. — Что ты имеешь в виду? — То, что ты сейчас ему сказал. Какого чёрта? — Я ничего не придумал, Чиззи, — Марк поднял ладони в сдающийся жест. — Это было так. Просто вспомнилось. Кто же знал, что он скрывает. О... — он изобразил задумчивость, — ты? Ты знал, что он скрывает? Но всё равно так просто трепался об этом со мной? Чуя сжал челюсти. — Выйдем? — Ребят... — неуверенно сказала Кейт. Марк прокряхтел, поднимаясь на ноги тоже. Он скрестил руки на груди, смотря на Чую. — Ты. Не можешь делать меня виноватым в том, что я был честным. Ты на самом деле трепался про его ориентацию за его спиной. И будь на моём месте не я, или я, но с которым Осаму не разговаривал об этом... Я уже говорил. Так себя вести нельзя. — Пойдём выйдем на улицу, — повторил Чуя. — Чтобы что? — Марк устало приподнял брови, оставляя глаза полуприкрытыми. — Подраться хочешь? Из-за своей же глупости? — Из-за того, что... ты... — Я? — Марк кивнул, выражая ожидание продолжения. — Ну, я. Что я сделал? Я ничего не придумал, ты сам знаешь. — Ты хочешь нас поссорить? — Чуя переступил с ноги на ногу, внимательно всматриваясь в глаза Марка. — Что?.. — Марк выглядел непонимающим, после коротко посмеялся, качая головой. — Как ты к этому вообще пришёл? — Ну, я не вижу других причин говорить тебе нечто подобное сейчас. Потому что... ты знал тогда. — Ты не знал, что я знаю. — Ты одними и теми же фразами от меня отбиваешься! — Да потому что нет моей вины в том, что ты трепался про него за его спиной, а я просто вспомнил об этом. Что ты мне пытаешься доказать? — Что следовало прихлопнуться, раз это всё решилось уже давно. Ему незачем было знать, что я так... что я сглупил, если бы на твоём месте был кто-то, кто не ты. Ты нарочно поднял это. Ты хочешь нас поссорить. У тебя ко мне личное? Марк подался ближе, чуть сгибаясь, и поднял брови. — Я сказал, что уважаю тебя. Не неси херни. — Зачем тогда ты себя так ведёшь, мудила? — Чуя угрожающе порисовался перед ним, не разрывая зрительного контакта. — Я никак себя не веду. Я просто вспомнил и сказал. Вот если бы я что-то выдумал и настаивал на этом, тогда да, я бы был мудаком, который пытается рассорить двух давних друзей. Но ты знаешь, что я говорю о том, что действительно было. Так что следи за своим грёбаным языком, Чиззи. У тебя нет права так разговаривать со мной. Чуя сцепил челюсти, резко выдыхая. — Давай выйдем на улицу? Там пообщаемся. — Чувак, — Марк закатил глаза. — Ты хоть в курсе, что от злости издаёшь такой же звук, как быки перед набегом на красную тряпку? Чуя несдержанно схватил Марка за футболку и дёрнул на себя, стискивая ткань в кулаке. Он на самом деле звучал как бык тем резким выдохом. Но это тоже слегка задевало эго, так что церемониться Чуя больше не мог. — Какого чёрта, скажи мне. Чуя перевёл неожиданно напуганный взгляд в сторону двери. Осаму застыл в дверях, наблюдая за ними. Чуя перебросил взгляд на Марка, держащего руки в капитуляции... чем только подставлял и без того сомнительное положение Накахары. Чуя толкнул его от себя. Развернувшись к Дазаю, он пытался сообразить скорее и убедительное оправдание. — Я... Я не пытался, знаешь... Осаму скрестил руки на груди и поднял брови, выражая заинтересованность. — Он сам начал, — сдался Чуя. — Херня, — мгновенно отозвался Марк. Осаму быстро кивнул ему, после смотря на Чую. — Я знаю, что херня. Он не мог начать это. Ты? Вполне. Зная твой идиотский характер. Чуя не нашёл с ответом. Осаму сократил расстояние, останавливаясь возле него. — Что ты пытаешься доказать? — Я ничего не доказываю, — резко отозвался Чуя. — Меня за футболку схвати, — Осаму опустил глаза, будто указывая, где у него футболка. — Тебе же нравится это. И ты ничего не доказываешь. Какая разница тогда, кого хватать? Чуя отвёл глаза и поболтал язык во рту от невозможности найти достойный выдвинутой дерзости ответ. — В чём дело? — Продолжил Осаму. — Ты хоть кого-то можешь оставить в покое? — Да плевать мне и на тебя, и на... — Чуя заболтался слишком резко, не сразу осознавая, что несёт, так что скоро замолчал. И поджал губы, неизменно избегая взгляда Дазая. Осаму покивал. — Ну то, что тебе на меня плевать, я уже понял. По тому, как ты треплешься за моей спиной. Могу я тоже поговорить о тебе? Чуя с долей скептицизма посмотрел на него. — О чём ты нахрен говоришь? Осаму отошёл от него по комнате дальше. — Да так... Просто, думаю... следовало ожидать этого от тебя. — Он принялся гулять по вожатской, рассматривая находившееся там. — Не зря тебя в школе нашей боялись, да? Чуя широко раскрыл глаза. — Замолчи. — В чём дело? Тебе можно, мне — нет. — В смысле «боялись»? — Включился Марк. — Это что такого надо сделать, чтобы такую репутацию получить? — Это из-за слухов, — бросил Чуя, быстро обращаясь взглядом к Дазаю. — Прошу тебя, заткнись. Осаму невинно вскинул брови, оборачиваясь на него от шкафа с наградами. — В чём дело? Чуя покачал головой. — Пожалуйста, — попросил он, но вышло так, что сказанное процедилось сквозь зубы. — Что? — Осаму безразлично просканировал его взглядом. — Не говорить про обыск твоего шкафчика? Про то, как копы обыскивали тебя — единственного из старшей школы нашего выпуска, прямо в коридоре? Про твоих приятелей вне школы, у которых срок условный? — Ты так со мной не поступишь, — Чуя прошипел. — Закрой рот. Пожалуйста, ни слова больше. — Почему? — В лицо мне плюнь, ногами отпинай, но, прошу тебя, заткни свой рот. Чуя только боковым зрением видел заинтересованность, с которой Марк метался между ними глазами. — Это не равноценные вещи? — Уточнил Осаму. — Поэтому мне нельзя сказать? — Это пиздец, насколько не равноценные вещи, — кивнул Чуя. — Поговорим про равноценные? — Осаму отстал от шкафчика и подобрался ближе. — Хочешь обсудить твою ориентацию? Как долго ты думал, что ты гетеро? Стиснув зубы, Чуя прошёл мимо него, сильно пихнув плечом в плечо, и вышел из комнаты, хлопая за собой дверь. Осаму прикрыл глаза. — Вау... — нарушил наступившую тишину Марк. — Нихера себе. — Я перегнул, — выдохнул Осаму. — Ты пытался задеть его в ответ, ничего такого. — Не так сильно меня это задело, я просто... На эмоциях сейчас херни наговорил. Идиот. — Что всё-таки... — Марк задумчиво промычал. — Почему копы обыскивали его прямо в школе? Осаму пожал плечами. — Откуда мне знать? Из-за подозрений в преступлении. И найденных перчаток в шкафчике. — Странная херня, — оценил Марк. — Да, может быть. — Его друзья — уголовники? Осаму хмыкнул. — Нет у него друзей, кроме меня. С теми типами он тогда случайно пересёкся. Кто знает, сколько из них состоят или состояли в одной с ним банде. Этого Осаму тоже не скажет вслух. Просто мысли. Марк устало вздохнул. — Без обид, Саму. Но однажды твой приятель сядет. Осаму развернулся и нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — А что тебе непонятно? — Марк наложил два пальца на два других, имитируя решётку. — Если не одумается и не начнёт держать свой адреналин и тестостерон в контроле... Довыёбывается. И сядет. — Херня, — тревожно отмахнулся Осаму. — Как знаешь, но ты сам видел его характер. — Псы поддаются дрессировке, — ляпнул Осаму, вспомнив, как Марк назвал Чую его «цепным псом».

༒

Через открытое окно ночной воздух наполнял комнату свежестью. Душили же мысли, не дающие заснуть. Короткий раскат грома заставил медленно перевести взгляд в сторону. Окна, правда, не видно из-за расположения между кроватями. А на соседнюю кровать смотреть не хотелось. Там валяется тошнотворный Осаму, который чуть при всех не рассказал про...

«Так, и... меня обыщут? Когда? — Прижатый к стене Чуя подавился воздухом, после пропустил усмешку: — Сейчас. Понял. Эй, это просто сигареты...»

«Это не моё. В моём шкафчике и не моё, да. Ну, вот так. Перчатки мне для... музыкальной постановки.»

«Так и что означает эта твоя поездка? Мне старшим как докладывать?»

Чуя вздохнул и поднялся. Отодвинул тонкий тюль. Пробарабанил пальцами по подоконнику. Дождя на улице нет, как бы погода на него не намекала. Легче не стало. Трудно утверждать, что легче вообще может стать в ближайшее время. Во всяком случае, пока угнетённое состояние крепко держится на добивающих мыслях и размышлениях. И в какой-то степени на дурном предчувствии. Снова. Безосновательно. Внутренний страх разрастается стремительно. Как когда-то Чуя смотрел из окна в чужой квартире обнаруживая машину. Так и сейчас... он едва может утверждать, что это не повторится. Пусть и по итогу ничего; ни дождя, ни машин.

«Мне старшим как докладывать?»

Чую передёрнуло. С полной решимостью отбросить лишние мысли он отлип от подоконника и обратился к рюкзаку. Он успел забрать свою кофту до вероятного дождя, спасибо на том. Обнаружив её теперь, быстро накинул сверху и пошарил по тумбе в поисках пачки сигарет. — Куда ты? Он стянул сигареты с тумбы и выпрямился, смотря перед собой. Мгновения прошли в тишине, разбитой только завыванием ветра за окном. После он обернулся ко второй в комнате кровати, на которую не планировал смотреть. Осаму сидел на кровати и уже закрывал ящик прикроватной тумбы. Надев очки, он уставился на Чую, ожидая ответа. — В прошлый раз, когда ты на ровном месте надевал очки, ты мне подрочил, — попытался разрядить атмосферу Чуя. Осаму хмыкнул и приподнял уголок губ. — Хочешь повторить? Чуя покачал головой, медленно теряя упоминания веселья. — Нет настроения. Да и ты, вроде как... — он не договорил, только поводил ладонью с пачкой по воздуху. — Я, вроде как, что? — Осаму нахмурился. — Не важно, — Чуя большим пальцем открыл сигареты, просто чтобы куда-то увести взгляд от карих глаз. — Я иду курить. — Могу с тобой? — Ты не куришь, — бросил Чуя, направляясь к двери. — Чуя. Он остановился, не дойдя по направлению. — Подожди меня, — уже не спрашивая, попросил Осаму. Чуя обернулся и облип ближайшую стену спиной, пока наблюдал, как Осаму обувается и шарится по тумбе в поисках ключей. — Надень что-то сверху. Там дождь собирается. Осаму поднялся и поравнялся с ним, звякнув связкой. — Не хочу, — ответил он. — Идём? А то я комнату вместе с тобой закрою. — Могу я объяснить тебе кое-что? — Чуя внимательно всмотрелся в карие глаза. Осаму выглядел слегка растерянным, но кивнул. — Да? — Мы не обсудили тогда, потому что я... — Чуя вздохнул, — сбежал. От твоих вопросов. Но я не хочу, чтобы ты думал, что я конченый придурок или... наркоман? Я объясню, чтобы у тебя не появлялись собственные догадки, идёт? — Я... Я слушаю тебя, Чуя. — Меня трясло, пока мы ехали в лагерь. Потому что перед этим я... чувствовал себя чертовски виноватым в том, что подложил тебе свои таблетки. Я увеличил их дозировку. Я очень сожалел. Мне было так проще. А после мы с тобой сбегаем с фермы. Я не думал про таблетки вообще, а после повышения... ну, сам понимаешь. Осаму сощурился. — Ты... превысил дозировку таблеток? Потому что... переживал о том, что чуть не убил меня? — Слышишь, как это звучит, да? — Чуя хмыкнул и покачал головой. — Я чуть не убил тебя. — Погоди. Ты сейчас хотел... чтобы я понял, почему тебя так трясло, и ты не понимал, в чём дело? Чуя покивал. — Да... — Он оставил паузу, но продолжил: — Знаешь, в моей жизни... так много сожалений. Захотелось решить хотя бы это. Извини, что втянул тебя в закрытие своих дыр в башке. — Ничего, — Осаму пожал плечом. — Рад быть полезным и прояснить это. Это дало ответы мне тоже, так что... Шевелись, пока я в самом деле не закрыл тебя в этой комнате. Он подмигнул и вышел первым, Чуя следил, фыркнув, и потянул губы в улыбку. После оттолкнулся от стены и прошёл следом. На улице было прохладно. Погода недвузначно намекала на высокую вероятность дождя. Однако пока качели были сухими. Именно на них парни решили остановиться. Разделённые конструкцией, они не смотрели друг на друга. Осаму зацепился за один из разделительных столбов. И совсем несильно раскачался. Чуя закурил. Прямо под камерой, но это мало его парило. Затяжное молчание прервалось раскатом грома. И, выдохнув дым, Чуя наконец нарушил тишину: — «Да и ты, вроде как...» занят. Главным вожатым по этой местности. Осаму помолчал какое-то время, после хмыкнул. — Ты ревнуешь? — Я не ревную, — Чуя нахмурился и опустил взгляд под ноги, глубоко затягиваясь сигаретой. — К чему тогда это? — Ни к чему. Это ты предложил... «повторить» ту ночь. Но я был пьяный в соплю, так что. Это... — Хочешь сказать, что «это даже не считается»? — А, по-твоему, считается? — Ну... Я в любом случае зачту это себе. Чуя нахмурился, подводя сигарету к губам, но в итоге так и затянулся. Он резко повернул голову к Дазаю, поймав предположения. — Что ты имеешь в виду? Осаму приподнял уголок губ. — Такой любопытный. Чуя зацепился за разделительный столб и приблизился к нему, приподнимаясь от качели на ноги. — Осаму? Осаму столкнул взгляды и приподнял брови. — Что? — Это ведь не было... — Чуя поколебался в формулировке. — Твоим первым опытом с другим человеком или типа того?.. Осаму какое-то время пялился в его глаза, после уронил взгляд. Он совершенно неожиданно вытянул сигарету из руки Накахары. И отцепил его вторую руку от конструкции, заставляя колебанием качели откатиться обратно. Чуя спохватился, стараясь удержать равновесие. Он был выбит ещё с жеста по случаю отбирания сигареты, так что сориентироваться с последующим не смог бы тем более. — Это не важно, — сказал Осаму, рассматривая отобранную у Чуи сигарету. — Знаешь... Немного стрёмно начинать с тобой что-либо. Чуя шире раскрыл глаза и поморгал. — В каком это плане? — И если бы я знал изначально... — Осаму выдохнул и протянул Чуе его сигарету. — Я бы с тобой никуда не поехал. Чуя принял протянутое, но выглядел сбитым с толку. — Что ты?.. — Я говорю про твою банду, — Осаму отвернулся и ногой от земли медленно покачивался на качели. — Это же пиздец. Ты малолетний бандит. Каким неудачником нужно быть, чтобы так безоговорочно пропасть с тобой, а потом... узнать это. Чуя поджал губы. — Так тебя это напрягает? Осаму пожал плечами. — Может быть. — Я рад, что ты наконец признал мне это. — Я просто... Начал думать как-то... на будущее. О том, что впереди. Как-то у меня слабо в голове укладывалось всё это время, что ты... один из головорезов. — О чём конкретно ты думал, Осаму? Осаму помолчал перед ответом. — Это «курортный роман». Интрижка. — Он повернул голову, находя голубые глаза. — Я не «занят». У меня нет будущего с этим человеком. Чуя поводил глазами по его лицу, но отвернулся, когда понял, к чему был этот «перевод темы», переводом на деле не являющийся. Он сказал, что видит Чую в своём будущем. Именно поэтому парится по поводу его связей. — Вау, — выдохнул Чуя. — Довольно... — Смело? — Предположил Осаму. — Может быть. Не знаю я, просто... Как ты вообще связался с бандой? Ты же не пришёл и не сказал: «Здравствуйте, мне скучно, можно я с вами херню творить буду?» или вроде такого? Чуя посмеялся. — Нет. Конечно нет. — Он оставил паузу перед продолжением: — Там так и не положено. — А как там «положено», мать твою?.. — несмотря на ругательство, Осаму звучал разбито. — Пиздец меня эта твоя... — Так сильно напрягает? — А сам как думаешь? Ок это или не ок для обычного человека? А, ну да, откуда тебе... — Банда стала мне семьёй, — перебил Чуя. Осаму прикусил язык. И вздохнул под монотонный раскат грома. — Слушай, чувак, все хотят быть нужными, — резким тоном продолжил Чуя. — И, по возможности, незаменимыми. Слушай, да какого чёрта?! Это всё, что у меня было... — У тебя есть родители. И у них много денег. Чуя поднялся, колебанием толкая качели от себя. Он затянулся, но сигарета обожгла пальцы, и, выругавшись, он откинул её. — Это... Им всегда плевать было, чем я занят! Просто похер! Осаму внимательно смотрел за этим крошечным взрывом внутри Накахары, но не перебивал. — «У них есть деньги», я, блять, поздравляю их? Что дальше? У банды тоже есть деньги? И те, и другие давали мне их. Родители просто так, остальное я заработал. Но банда дала мне то, что не смогли эти вечно ахерительно занятые люди. Ты не понимаешь, что мелешь, Осаму. — Я ничего в общем-то не сказал, — Осаму пожал плечами. — Просто перебрал факты. Дальше ты сам. Чуя поразмышлял, понимая, что он прав. Он только сказал две фразы, а уже с них Чую понесло на то, что в его голове творилось годами. Томилось сравнениями. Чуя выдохнул, опуская разбитый взгляд под ноги. — Тебе стало легче? — Спросил Осаму. — Выговорился? — Я не знаю. — Так значит... банда — твоя семья? — Да. — Скучаешь? Чуя растерялся, что явно отразилось на его лице. — Что?.. — Скучаешь по своей семье? — Осаму увёл взгляд вдаль. — По банде. По своим... сослуживцам? — Скучаю ли я... по банде? — По семье, — снова исправил Осаму. — Ты по ним скучаешь? — Э-э, — Чуя забегал глазами по местности. — О как... Вот так вопрос... — Мы всё бросили. Но я не увижусь со своей семьёй, даже если мы вернёмся. У тебя все шансы. Но ты что-то... не торопишься отвечать. Чуя выдохнул и поджал губы. — Ты правда... так много думал о будущем? — «Так много»? — Осаму поёжился; первые капли дождя падали на землю после очередного раската. — Обычно. Просто думал. О многом. Чуя сбросил кофту со своих плеч и подошёл ближе, чтобы набросить её на Дазая. — Не нужно. — Ответил бы, если бы я спросил об этом. Осаму хмыкнул и качнул головой. — Как скажешь. Чуя остановился рядом и внимательно смотрел на отрешённого Дазая в его кофте. Немного помолчав, он попросил: — Расскажи мне о своей семье. Осаму опустил взгляд и промолчал. — Ты чертовски скучаешь. Осаму покивал. — Да, знаешь... — начал он. — Та наша с Марком ссора. Мы говорили про ребёнка, который чувствовал себя... странно. Но боялся открыто говорить об этом. В общем... родители забрали его домой. Это был мой отряд. И я... провожал его к родителям. — Твои родители тоже возили тебя в лагерь и забирали оттуда, — предположил Чуя. Осаму поднялся с места и прошёл прямо. Дождь стучал вокруг непрерывными каплями. — Осаму... Он не отозвался и не повернулся. Стоя к Чуе спиной, он спрятал лицо в ладонях и качал головой. — Это невыносимо... Выдохнув, Чуя сократил расстояние и положил ладонь ему на плечо, с которого от жеста почти покатилась его же кофта. Осаму ударил его по руке, откидывая жест поддержки в сторону. — Не нужно. Я не... не заслуживаю. Я даже ни разу не приехал на... кладбище... А теперь мы здесь. В точке, где паримся за завтрашний день, если он наступит! Ты член преступной группировки, на которую точат зубы из другой группировки, мы выдаём себя за других людей, и... И я ничего не сделал в этой жизни весомого. Всё пошло крахом... Чуя всё равно приобнял его за плечо. Больше не получая отворота. — У меня просто нет сил на это... — выдохнул Осаму. — И я никогда не буду готов... смириться. Вот и всё. Чертовски больно, вот и всё. — Осаму, ты не один. Осаму сложил «завесу» из ладоней, теперь прижимая их к лицу от носа. И перевёл на Чую глаза, выдавшие его эмоции влажностью и краснотой. — Что? — Неизменно в ладони переспросил он. — Ты не один, — повторил Чуя. — Спасибо, что открылся. Я с тобой, ладно? Как бы там ни было в этом... «будущем». Мы вдвоём. Осаму смотрел на него какое-то время, прежде чем податься ближе и упасть лицом в его плечо. Чуя одной рукой приобнял его, наблюдая, как разбушевавшийся дождь топит лагерный участок. Они простояли так, пока дождь беспощадно заливал всё вокруг — их, очевидно, тоже. После Осаму отпрянул и протёр лицо. — Да забей, тут всё мокрое, — сказал Чуя. — Не привыкай к такому, ладно? — Не смотря на него, предупредил Осаму. — Я могу держать многое в себе. Это... как исключение. — А смысл «держать всё в себе»? Если это можно кому-то доверить... Будет легче, сам же знаешь, что я тебе объяснять буду. — Как только ты умудряешься быть пубертатной язвой с вечно чешущимися кулаками в глазах других и таким понимающим наедине? — Осаму усмехнулся. — Талант. — А ты не считаешь меня пубертатной язвой с нечёсаными кулаками? — Чуя расплылся в улыбке. — Что ж, ну... если так. Мне нравится узнаваться твой «пубертат», когда мы одни в комнате ночью. Эта часть тебя бывает... интересной. Открытой, скажем... — Это не пубертат, а алкоголь. — Спасибо алкоголю за Чую Накахару в моей постели. Чуя толкнул Дазая в плечо, смотря удивлённым взглядом. — Эй? Какого чёрта? Осаму посмеялся, отмахиваясь: — Спасибо алкоголю, что мой первый опыт был с таким горячим пубертатником, как Чуя Накахара. — Так это правда?.. — Чуя не менял эмоцию на лице. — Слушай, насчёт этого самого... будущего, — перевёл тему Осаму, втискиваясь в чужую кофту руками. Он снял и протёр запотевшие и влажные очки. — Ты не думал... О том, что смена скоро закончится? Чуя расплылся в улыбке, стоило Дазаю вернуть очки и одеться в его кофту по-нормальному. — Это правда? — Ещё раз спросил он. Осаму кивнул, закатывая глаза. — Итак. Побег из лагеря, Чуя. — «Побег» звучит сексуально, — Чуя укусил нижнюю губу, уже исключительно чтобы подразнить Дазая. Осаму закатил глаза снова. — Закончится пубертат — перенаберёшь. — Ага, прямо на кроссовку. «Ало, Чуя? Перезвони, я в автобусе, на меня косятся из-за положения моей ноги возле уха». Осаму посмеялся. — Иногда ты меня не раздражаешь. — Сейчас не тот случай, — предположил Чуя. — Сейчас не тот случай, — кивнул Осаму, и они оба посмеялись. — Окей, так... — Ненавижу тебя в очках, — перебил Чуя, игривым взглядом прокатываясь по его лицу. Осаму покивал, смотря в ответ. — Да, я помню. — Взял бы тебя прям здесь, — продолжил Чуя. — Я понять не могу... — Осаму нахмурился. — Это тебя та информация таким... игривым сделала? Я же если правда приставать к тебе — трезвому — начну, ты от меня как огня дёргаться будешь. — Попробуй делать это в очках, — пожал плечами Чуя. — Пока эффект имело противоположный тому, что ты сейчас сказал. Всё ещё ненавижу их. — Меня в них, — исправил Осаму. — Тебя в них, если угодно. Ненавижу. — Да ненавидь, только выслушай меня, наконец. — Конечно, — Чуя прочистил горло. — Ладно, давай серьёзно. У тебя есть... какой-нибудь план? — Да, есть, — Осаму высоко поднял брови. — Спасибо, что, наконец, спросил, кажется, у меня действительно есть «какой-то план». Тебе интересно? — Заканчивай, — Чуя с улыбкой ткнул его пальцем под ребро. Осаму фыркнул. — Итак... Я выходил за территорию, когда... размышлял о том, о чём мы сейчас с тобой говорили. До твоих пубертатных замашек, — сразу обозначил он, не давая Чуе и открыть рот. Чуя поднял руки в капитуляцию, не убирая улыбки. И промолчал. — Я знаю, что нам делать дальше, — решительно сказал Осаму. Чуя заинтересованно вскинул брови. — Только... нам нужна карта местности. Чуя с сомнением нахмурился. — Но у меня есть идея. Чуя приподнял уголок губ. — Она бы тебе не понравилась. Чуя сбил губы в сторону. — Но я беру это на себя. Чуя улыбнулся. — Просто не теряй меня. Чуя помрачнел, сбрасывая эмоции с лица. Осаму щёлкнул ему по носу, усмехаясь: — И используй слова всё остальное время, ладно? — Так что мне надо делать-то? — Уточнил Чуя. — Довериться мне, — Осаму пожал плечами. — Справишься? Чуя рассмотрел его, промокшего под дождём в его кофте, и покивал.