Яма 95

Пространство опущено в тьму. Как только последний, сомнительный источник света — фары — уплыл из поля зрения, можно было выколоть себе глаза. Ничего бы не изменилось. Осаму опёрся на локоть, рывком собираясь подняться в сидячее положение. Порыв был встречен неприятным ощущением, будто в районе рёбер что-то шевелится. Изнутри. Осаму внезапно закашлялся. После оттолкнулся, меняя упор с локтя на ладони. И, наконец, выпрямился. Он поравнялся с поднятыми коленями и с трудом перевёл дыхание. Понятно, что мешкать нельзя. Кто знает, пару лишних минут заминки, и Накахары больше не будет. Вообще. Осаму опирался на ощущения, когда приблизил связанные руки к лицу. Ушло какое-то время, но Осаму понял, где находится точка связи двух сторон проволоки. И начал раскручивать края. Вцепившись зубами. Поворотами головы разматывая в обратную сторону. В сидячем положении боль и движения в районе рёбер усилились. В моменты, когда Осаму отвлекался, чтобы перевести дыхание, он параллельно прикидывал возможные последствия избиения. Он допустил, что ребро сломано. И упирается туда, куда упираться ему не положено. Представление нагоняло волнения, но Осаму сбросил это на накручивание. Которого в его ситуации допустить никак нельзя. Зубы даже свело от крепости зажимания. Но оно явно стоило того: разматывать проволоку получалось. Соответственно, освобождаться — тоже. Только вся эта возня кажется слишком медленной. В момент, когда медлить никак нельзя. И Осаму правда старается! Осаму правда спешил. Оттого концы проволоки время от времени цеплялись за губы. Когда Осаму мазал из-за кромешной темноты вокруг. Едва ли можно выделить места, которые не саднили и не болели. Закручивали на совесть, если можно когда-либо уличить в ней тех придурков и если можно так выразиться в их сторону. Осаму откровенно заебался. Мотать и мотать. Он совсем слегка поменял положение. В надежде, что так ребро перестанет стремиться прорваться сквозь кожу наружу. Выпрямив одну ногу, Осаму почувствовал поползновение. Даже отвлёкся от занятия, поднимая взгляд перед собой. Когда он почувствовал себя скованным кем-то позади, руки плотно прилипли к животу. От резкого сжимания со стороны. Потому что перед этим он держал телефон и пялился в него. В момент тогда он наклонил запястье. Благополучно толкнув телефон за пояс. За потерей сознания и произошедшем после он напрочь забыл об этом. Почти освобождёнными руками он пошарил по штанине, безошибочно поймав очертания. Можно было бы открыть вопрос, как это прошло незамеченным мимо тех людей. Но он быстро закрывается тем, что им нужен был Чуя. Именно его, Осаму уверен, обыскали от и до. Но у Чуи ничего не было.

«Я знаю, что у тебя есть ствол»

«Но я не взял его...»

Осознание звучит как вполне уверенный шанс помочь ему. Также заставляет пинать телефон по штанине быстрее. Боль в рёбрах от сгибания ощущается с большей силой. Но, серьёзно, Осаму должен взять себя в руки и хотя бы попытаться игнорировать собственные недомогания. Пока остаётся только предположить, что там сейчас чувствует Чуя. Телефон упирается в кроссовку, но соскальзывает на траву. Переворачиваясь. Осаму жмурится от яркого, внезапного луча света. Конечно, у него не было времени выключить фонарик. И какое счастье, что телефон скользнул экраном вперёд. Плотно прижимаясь к коже, свет тонул и даже не распространялся. В другом бы случае его точно забрали бы. Не зря Осаму продолжил таскать узкие джинсы, несмотря на наступление жаркого времени года. Зря Осаму задумывался и парился об этом какое-то время назад. Это не получилось бы, если бы Осаму изменил свой внешний вид под давлением остальных вожатых. Со светом Осаму смог оценить проделанную работу. Перевести дыхание. И продолжить. Закончив, Осаму стряс размотанную проволоку в сторону. Затёкшие запястья отозвались неприязнью к таким резким движениям в воздух. Осаму аккуратно переставил ноги в сторону. Потянулся к телефону. И не смог сдержать болезненного стона, как только порыв сковало... плавающее внутри ребро? Во всяком случае, так ощущалось. В любом случае, это было больно, даже если выглядело иначе внутри повреждённого организма. Осаму прокрутился, переставляя ноги. Так, чтобы повернуться к телефону, а не тянуться за ним. Экран был разбит. Неудивительно, учитывая изначальное нахождение телефона в районе бедра. И полученный град ударов. Осаму безвольно свалился на спину. И переводил дыхание. Сил не хватало. Упираясь взглядом в экран, Осаму осознал, что последний раз так сильно надеялся на то, что полицейские ошиблись адресом. Тогда надежда пролетела мимо, не оправдалась. Но сейчас. Круг загрузки не стоял на месте. Искренне пытался поймать соединение. Это как минимум уже бы дало примерное местонахождение. Потому что они оба приблизительно знают место, где появляется связь. Оба? Осаму здесь один. И, наверное, только от него зависит, выживет Чуя после встречи с парнями из банды или нет. С тяжестью вздохнув, Осаму вытянул руку. Пусть телефон ловит интернет там, если возможность поймать его есть вообще. Боль неизменно проявлялась, даже в состоянии бездействия. Осаму скривился. Поднял взгляд на телефон. Перевернул луч света в сторону, где скрылась машина. Сказать об этом можно только из воспоминаний: теперь в том месте нет и намёка на проезжающий транспорт. Осаму с досадой поджал губы. Вернул телефон к себе, изучая экран. Дыхание перекрыло. Осаму серьёзно не дышал, вводя запрос в строку. Широко раскрытые глаза светились от неожиданной победы. Пальцы резались о стекло, но это быстро тонуло за незначительностью. Даже ноющее ребро потеряло свой вес в сравнении. Осаму повторно вытянул руку, будто отправляя запрос высшим силам. На деле, конечно, пойманному интернету. Удача воодушевила до того, чтобы быстрее наскрести в себе силы подняться. Осаму перепроверил экран. Локтем второй руки упёрся в землю. Обратно. К согнутым коленям. Пришлось напрячь живот, и это вполне ожидаемо повлекло порцию боли. Осаму упёрся на ладонь. Подняться на ноги удалось с третьего раза. Кривясь обе неудачные попытки. При таком манёвре болело уже не только со стороны рёбер. В любом случае, Осаму достаточно силён. Как духом, так и — теперь уже — физически. Если бы он продолжил измываться над собой, ничего бы не вышло. Поднявшись, Осаму всё же приложился к дереву. Перевести дыхание и проверить успешность получения карты. Отлично. Это достаточно приободрило. Пусть и после первого шага Дазая повело. Голова кружилась, но Осаму отчётливо понимал, что не время жаловаться. К тому же, теперь у него была карта. Нужно быстрее добраться до лагеря, до их комнаты, потом вернуться в лес в одиночестве. Спасение Накахары на его плечах. Осаму шёл. Насильно заставляя избитое, измученное тело передвигаться. Насильно откинув мысли о том, что у него может не получиться. Сомнения. И отчаянность решения выискать машину бандитов. Чуя сказал не возвращаться. Ну конечно. Большая вероятность того, что Дазая убьют. Однако она меньше той, в которой жизни лишают Чую. Если Осаму останется один, то зачем это всё? Не зря ведь он был резко против, когда Чуя предложил расход. И даже если есть другие варианты. Дазаю они не нужны. Осаму уже осведомлён, без Чуи всё было бы иначе. Осаму был осведомлён о том, как они выбрались в лес. Потому не удивился и был готов, когда тело сковало больно. Пока он пролазил обратно на территорию. Осаму остановил ладонь на заборе, приваливаясь. Переводил дыхание. Полученные травмы будто до сих не позволяли лёгким раскрываться. То же блокировал страх. За дальнейшее. И злость за вынужденные привалы. Будто бы у него было время останавливаться! Не-а, нихера. Ему нужно быть быстрее. Просто скрести на это силы не так-то просто. Отпружинив от забора, Осаму правда вкладывал в скорость всё, что мог. Дверь в корпус скрипнула, заставив выругаться. Благо, и то, и другое было достаточно тихо. Проблему составляло проплыть мимо комнаты наблюдения. Если Кейт могла спать на камерах, то Марк во всём отличался ответственностью. К сожалению, сейчас. К счастью, в остальное время. Остаётся надежда гиперболизации второго вывода. Если уж Марк достаточно устал за прошедшее время, он мог и вырубиться. Осаму мысленно выругался на собственные громкие шаги. Передвигаться было трудно. Боль в животе не планировала рассасываться, а выбитое из строя ребро Осаму уже представляет отчётливо. И так точно не должно быть. Осаму, правда, не думает об этом, когда оказывается в комнате. Щёлкает выключатель, зажигая настольную лампу. И мечется к чужому рюкзаку. Осаму быстро развёл молнию. Он не думал нисколько, прежде чем перевернуть и высыпать всю одежду на кровать. Пошарил ладонью, распрямляя более скомканные вещи. В надежде, что среди них и обнаружится нужное. Но этого не произошло. Осаму бегал взволнованным взглядом. Заглянул внутрь рюкзака. Это всё. Осаму даже поднёс ближе к свету, чтобы всмотреться в дно. Ничего не было. Но Осаму точно помнил, как Чуя держал пистолет. И как он говорил, что не собирается брать его с собой. Если Чуя его провёл, и в итоге взял пистолет с собой, это вырастает в проблему. Тогда Осаму напрасно потерял столько времени. Осаму безвольно опустил руку с рюкзаком вниз и уставился перед собой. Переводил дыхание. И внезапно нахмурился. Потому что вспомнил бар. Осаму просил женщину в длинной красной юбке присмотреть за Алисой. Кто такая Алиса, она почему-то не знала. Осаму обернулся, чтобы указать на неё. И мимолётно поймал в поле зрения Чую, который перекладывал своё оружие. В рюкзак, да. Предварительно расчистив содержимое. Подгребая наверх. И копаясь после. Осаму не вполне понимал, что собирался сделать. Но пошарил по рюкзаку. Надавил на дно. Не получая провисания с другой стороны. Как минимум не очертаниями пальцев. Осаму повёл пальцы по дну, упираясь в стенку. Покарябал. Чуть дальше. И так по периметру до угла. Просунуть палец под дно будто бы было невозможным. Но Осаму считал, что именно в этом и смысл. Слишком глупо не скрывать такое, будучи подростком-бандитом. Чуей. Осаму подпёр дно рюкзака коленом. Надавил, одновременно продолжая попытки просунуться в щель. И в самом деле подкинул твёрдый прямоугольник. Открывая тайный карман. Осаму не знал, что его пальцы трясутся. Не знал до момента, когда потянулся к пистолету. Забрав его в руку, осторожно отложил рюкзак на кровать. Будто бы осторожничать нужно было именно с ним, а не с оружием. На самом же деле медлить не стоило вообще ни в чём. Осаму бегал глазами. Приподнял руку, быстрыми линиями изучая пистолет. Его тяжесть давила на ладонь. Осаму провёл пальцем по корпусу. Дважды споткнулся о небольшую кнопку. Нажал её. Обойма вылетела вниз. Осаму спохватился и широко раскрыл глаза. Попытался, но не поймал. По комнате пробежал небольшой грохот, и он выдул воздух. Пальцы теперь тряслись до того, чтобы оружие дрожало в тон, словно было из желе. Осаму всего на пару секунд прикрыл глаза. Наклонился и вставил обойму обратно с характерным щелчком. Бросил взгляд в сторону окна. Мысленно накричал на себя: хватит тянуть время! Он пялился в пистолет. После сделал вдох. И потянул конструкцию, заряжая. Отзвук разнёсся по комнате. Треснул по ушам. Напомнил происходящее в заброшенной больнице. В той же машине был Оливер. И пойманный Чуя. Которого Осаму обязан спасти. Осаму нажал кнопку, выпуская обойму. После вставил обратно. Разрядил. Зарядить следует после возвращения в лес. Осаму заправил пистолет за пояс джинсов, как делал Чуя. Накрыл футболкой сверху и поспешил из комнаты. Передвигаться теперь было немного легче, если говорить про отошедшую от избиения боль. Но не говорить про моральное состояние. Про весь тот страх и натянутые нервы. Осаму даже не умеет стрелять... Но он должен сделать хоть что-то.

«Не смей вернуться.»

Да пошёл к чёрту со своими наставлениями. Ага, конечно, он не вернётся. Правда, план был остановлен на далеко не самой подходящей для торможения стадии. Осаму запнулся в коридоре. Когда Марк спешным, шумным шагом вылетел из комнаты наблюдения, перекрывая Дазаю возможность добраться до выхода из корпуса. Осаму влип на месте. — Какого чёрта ты шатаешься здесь в такое время? Осаму разлепил губы, но не смог найти слов. Только половил немного воздуха; адреналин и страх кипели в нём непрерывной силой. Марк внимательно просканировал его взглядом. Осаму попытался пихнуть Марка в сторону, чтобы освободить себе путь. — Мне надо идти! Я всё объясню потом. — Не угадал, — Марк схватил его за обе руки и вернул к себе, не позволяя уйти. Осаму болезненно прошипел от резкости. И импульса онемевшей ранее руки; её стоило грубо дёрнуть, чтобы запустить волну боли, и Осаму почувствовал лёгкое головокружение. — Блять, отпусти меня! — Ты хромаешь! Осаму шире раскрыл глаза и перестал сопротивляться. — Я... Я сказал, что объясню позже. Мне надо идти, и быстро... — А я сказал, что ты в таком состоянии никуда не пойдёшь! — Перебил Марк. Осаму не контролировал громкость ответа: — Марк, ты придурок, моего друга убьют нахер, я обязан уйти прямо сейчас! — Что ты несёшь?.. — Марк широко раскрыл глаза и сократил расстояние, с неизменным энтузиазмом задерживая руки Дазая. — Пожалуйста... — Осаму обречённо покачал головой. — Отпусти меня... Марк прочистил горло и вопросительно кивнул: — Где он? — М? — Осаму нахмурился, продолжая переводить дыхание. Нервозность от такой длительной задержки поднималась выше с каждой секундой. — Чиззи? Осаму непонимающе вытянул шею и поморгал. Что он хочет? Что он спрашивает? — Что?.. — Твой друг. Ты сказал, его... — Марк помедлил и опустил взгляд. После выгнул бровь. Осаму проследил траекторию. К собственным рукам. Которые зашлись безудержной тряской. С какого момента времени? Марк огладил запястья и накрыл ладони своими, чуть сжимая. После поднял взгляд в карие глаза. — Успокойся. Расскажи мне— — У меня нет времени на объяснения! — Несдержанно крикнул Осаму. Воздуха в лёгких неожиданно стало мало. Холодный метал жался к коже, парадоксально оставляя ощущение ожога. Марк смочил губы и уступчиво кивнул. — Ладно. И куда ты собираешься? — За... За территорию, — Осаму медленно столкнул взгляды, ожидая вспышки со стороны Марка после услышанного. Стоило соврать. Поздно подумал об этом. Марк поднял брови, оставляя веки прикрывать большую часть глаз. Устало, недовольно, с недоверием. В остальном он выглядел почти скучающим, скорее серьезным или... было в нём что-то... твёрдое. Учитывая в целом его характер, не стоило удивляться. — И каким, блять, образом вы туда?.. — Не начинай, Марк, ну пожалуйста, не сейчас!.. — Перебил Осаму, качая головой. Не отводя взгляд от глаз, он вытянул телефон, повторно разрезая подушечку битым стеклом. — Мне реально надо идти. И... у меня есть карта. Всё путём. Просто дай мне уйти. Марк сверлил грузным взглядом секунды. После толкнул щёку языком изнутри и кивнул на телефон: — На карте обозначение покажи. Осаму шире раскрыл глаза и протестующе помотал головой. — Нет!.. Тебе нельзя идти... со мной?.. — Конечно. Мы вдвоём никуда и не пойдём. — Нет, ты не понимаешь!.. — Живее! — Перебил Марк. — Ты торопился, разве нет?! — Просто дай мне уйти... — Осаму недовольно вздохнул, но перебрал карту. Как факт, ему в любом случае искать нужное местоположение, от которого следует отталкиваться и вести приблизительную траекторию. — Вот. Мне нужно быть там и оттуда... мм... в поворот. Вот так. Я не могу точно знать... — Это ведь не нападение волков или оборотней, да? Осаму поднял взгляд резко. Он беспомощно выдул воздух и скривился из-за напомнивших о себе травм. — Я должен идти. И ты меня не остановишь. — Конечно, — Марк вырвал телефон из руки и быстро зашагал в сторону двери. — Догоняй. — Эй! Я не могу ходить так быстро! — Осаму остался ошарашенным, смотря ему вслед. — Именно. Тогда не догоняй. Не можешь ведь. — На ходу отозвался Марк. — Что нахрен это должно значить?! — Что я никуда не пущу тебя в таком состоянии, тупица. — Марк! — Осаму приложил усилия, чтобы попытаться нагнать его. — Марк, постой! — Я не разрешаю тебе спорить. — Я не стану. Остановись. Пожалуйста. Если ты уже всё решил, я должен... хотя бы предупредить... Марк в самом деле остановился. Завис на пару секунд, но развернулся и двинул обратно к Дазаю. — Говорил, у тебя нет времени. — Послушай, Чую поймали очень опасные люди. Серьёзно, тебе не стоит соваться туда... — Кого? — Марк нахмурился. Осаму усмехнулся и мотнул головой. По-настоящему нет времени на те выдуманные истории. Есть только здесь и сейчас. — Его зовут Чуя. И ты реально не осознаёшь, во что пытаешься ввязаться. — Ты уже ввязался в это, так? — Потому что меня это касается. — И пока ты здесь, всё, что касается тебя — касается меня тоже. И если человек, который угрожал мне быть найденным по пакетам в лесу, важен для тебя... Я сделаю это. Ради тебя. — Ты не понимаешь... — Без обид, но ты тоже редко догоняешь. Понимаешь ещё меньше. И если уж ты собирался туда сам, то, поверь, передать это мне — лучшее, что ты можешь сделать для своего друга, Осаму. Или... Как там, чёрт возьми, тебя зовут. — Марк сдавленно усмехнулся. — Чему мне теперь верить, разберёмся позже. У меня нет времени. Марк отступил назад, собираясь отправиться к двери снова. — Марк! — Хватит, чёрт возьми, пока мне не пришлось подключать Кейт! — Замолчи! Подойди ко мне. — Задерживаешь, — фыркнул Марк, но подобрался к Дазаю. Осаму ладонью заполз под футболку. Он вытянул пистолет и протянул вперёд. Марк широко раскрыл глаза и отпрянул, поднимая ладони наверх. Он втыкал в оружие непонимающим взглядом секунды, после метался от него к карим глазам. — Вы... Кто вы нахрен такие? — Я всё объясню позже. Это... может понадобиться. — Осаму с тяжестью сглотнул. — Из нас двоих у тебя больше преимуществ воспользоваться им... Марк осмотрелся, будто в коридоре мог быть кто-то ещё. Прочистил горло. И буквально вырвал пистолет из руки Дазая. Он закружился, неуверенно поднимая и опуская руку с оружием. Смерив взглядом Дазая, он последовал его примеру и заправил полученное за пояс, накидывая сверху ткань футболки куда более небрежным жестом, чем стоило ожидать. Больше не говоря ни слова, он развернулся и быстро зашагал. Осаму правда поспешил за ним. Но преимуществ у него не было от слова совсем. Как и сил. Осаму безвольно привалился к стене и болезненно зажмурился. После тихо прошипел. Больно было даже при бездействии, догонять же спешащего Марка оказалось невыносимым. — Карла! — Марк вмиг нарисовался возле её двери и постучал ладонью. Агрессивно. Многократно. Осаму шире раскрыл глаза и дёрнул Марка за руку на себя, оттаскивая от двери. Тон его был едва не оскорблённым: — Что ты нахрен творишь?! — Она позаботится о тебе. Я сказал, что ты никуда не идёшь, — отрезал Марк. — Ты не имеешь права запрещать мне идти с тобой! К тому же... — Осаму осёкся и замолчал. Пришлось. Он перевёл взгляд на открывшуюся дверь, не меняя выражения лица. — Марк, придурок, зачем ты её разбудил?! Я пойду с тобой! Марк резко сократил расстояние. И тихо, смотря в глаза, ответил: — Не заставляй меня угрожать. Дёрнул бровями. И развернулся, стремительно достигая выхода из корпуса. Осаму задержал ему вслед ошарашенный взгляд. Живот скрутило повторно, и можно спорить, осталось ли это последствием избиения. Но Марк просто... — В чём дело?! — шёпот Кейт был испанским, недовольным. Осаму перевёл на неё взгляд. Тяжело вздохнул. И быстро принял переход на другой язык. — Вышла последить за мной? Я не ребёнок! Почему ты вообще так легко просыпаешься?! — Ты даже не слышал, как он меня позвал? — Кейт подняла бровь. Осаму нахмурился. Попытался, но не вспомнил. О чём и сообщил, повышая шёпот в тот же недовольный тон, которым с ним только и общались в последнее время. — Моя голова забита другими вещами! — А я здесь причём, амиго?! — Кейт несильно пихнула Дазая в плечо. — Ты зачем кричишь на меня, а?! Осаму поднял руки наверх. — Кричу? Это, по-твоему, крик?! — А я, по-твоему, вышла подтирать тебе сопли и вешать слюнявчик?! Что у вас тут произошло, эй, можно немного подробностей?! — Всё у нас в порядке! Кроме того, что Марк слинял без меня, вытащив из постели тебя! — Он бы не стал делать это просто так! — О, он просто «передал» меня тебе! Ну просто г... — Осаму запнулся. Ноющая боль в районе ребра согнула, напоминая о чрезмерно долгом прямом положении и нагрузке. Потому договорить удалось болезненным хрипом: — Герой. Ага. Кейт смерила Дазая взглядом. После без колебаний подняла его футболку наверх. От неожиданности её глаза раскрылись шире, но смотреть на Дазая следующим моментом она стала с нескрытыми твёрдостью и укором. Осаму поджал губы. Им определённо придётся объясняться за свою вылазку. И Осаму считал, что именно момент поднятой футболки разожжёт в коллегах презрение и недоверие. Он ошибся. Валяясь на полу в вожатской, он позволял Кейт проводить манипуляции. Отводил взгляд в потолок, чтобы не чувствовать себя неловко от происходящего. Чтобы не чувствовать себя слишком голым без футболки. Слишком незащищённым. Слишком беспомощным в руках знающего толк в травмах человека. Дверь открылась бесшумно. Просто Марк зацепился за неё своим телом под тяжестью другого. Едва находившегося в сознании. Кейт поднялась, чтобы придержать дверь, пропуская парней внутрь. Осаму подобрал ноги и собирался встать. Кейт запретила жестом. Марк опустил Чую рядом, на пол. Осаму широко раскрыл глаза, отметив его состояние и раны, ужасающие своей открытостью. Ожоги, вероятно, как было оговорено в планах тех людей. Грязь. Размазанная кровь на лице с закатывающимися время от времени глазами выглядела поистине пугающе. Осаму с тяжестью сглотнул. Позвал Чую по имени. Неконтролируемо, незапланированно. Ответа не получил. И с тревогой забегал по его израненному лицу. Кейт принялась раздевать Чую, чтобы оценить степень перенесённого. Осаму не успел и раскрыть рот, когда Кейт начала разматывать бинт. Татуировка за ним всё ещё была отчётливой и не смогла бы запутать в своём предназначении, как ранее сразу заявила о себе Дазаю. Кейт подняла от неё многозначительный взгляд на Дазая. В стороне брякнуло. Как если бы маленькая железная деталь ударилась о другую. Осаму повернул голову к Марку, протягивающему ему пистолет. — Не понадобился. Осаму побегал глазами между ними. Мысленно перебрал варианты развития дальнейших событий. Ни один из предположенных не вдохновлял. Татуировка, пистолет, поздняя вылазка, травмы... Они слишком сильно проебались для тех, кто собирался быть тихими и свалить до конца смены.

༒

Осаму почему-то ел кашу вилкой. И поверхностно читал книгу. Он внезапно отвлёкся, чтобы убедиться в том, что ел кашу вилкой. И поморгал, будто это было самое странное из того, чем он когда-либо занимался. А может, так оно и было. Самая странная каша, съеденная самой странной вилкой в его жизни. Да к чёрту. Реально к чёрту. Книга читалась как бы сквозь строки, но это тоже было не важно. Осаму вздохнул и перевёл взгляд на соседнюю кровать. Чуя ещё не пришёл в себя. Его голова обмотана бинтом, так же, как и плечо с татуировкой. Кейт призвала мед. работников по своим связям. Заранее скрыла преступную метку и — Осаму уверен, хоть и не присутствовал в машине скорой помощи — настаивала обойти эту область при осмотре. Ребята почти не разговаривали с Дазаем. Тогда, конечно, у них была другая забота — Чуя. Но то, как Марк позже пересказал свою вылазку в лес, не укладывалось в голове. Марк сказал, что встретил Чую одного. В ужасном, отвратительном, блять, полуживом состоянии, но плетущегося от дерева к дереву на своих ногах. И почти отключившегося. Но уже рядом с Марком. Чуя ушёл от них? Как? Марк сказал, Чую тошнило. Марк просил не отключаться. Были симптомы сотрясения. Потому он в самом деле мог не проснуться. Мысль холодит вены. Что происходило в машине, известно только Чуе. Но Осаму уже успел недосчитаться ногтевой пластины. Чуе вырвали ногти минимум на трёх пальцах. Ужас снова заставляет застыть с тревожным выражением лица. Уши пробивает писк. Чуя не просыпается. Осаму насильно отводит от него взгляд. Продолжает пялиться в книгу и есть кашу вилкой. Его освободили от работы. Его задача: следить за Чуей. Он мог бы сказать, что сидеть тут без дела смертельно скучно. Но, перебирав произошедшее, он пришёл к выводу, что лучше скучно, чем смертельно. А «смертельно скучно» — не страшно. Они в безопасности. Во всяком случае, пока. И Осаму не имеет ни малейшего понятия, как и почему им так повезло. Им? Чуя... смог уйти от тех ублюдков. Чуя живой. Это ли не везение? Осаму пялился в книгу до вечера. Перелистал, а именно так правильнее называть попытку чтения, страницы до конца. Он уже собирался задвинуть шторы по случаю приближения ночи. Но незапланированно вник в последнюю страницу и даже начал читать. — Вау... Осаму резко перевёл взгляд на вторую кровать. И там заметил Чую, вглядывающегося в ладонь, поднятую перед собой. Осаму отшвырнул книгу в сторону и поспешил к нему, останавливаясь рядом в нерешительности, когда стёр расстояние. — Ахренительно... — Заторможенно сказал Чуя, не убирая взгляда от собственной ладони. — Мм. Я не знал, что они умеют летать... — Кто?.. — Осторожно уточнил Осаму. Чуя посмотрел на него удивлённым взглядом. — Черви. Дождевые. — Прости, что?.. — Осаму нахмурился. Чуя расплылся в улыбке; его взгляд пришёл в норму. Боже. Как же сильно он не был на себя похож!.. Он был похож на умалишённого, которому задают вопросы, касающиеся его выдуманного мира. Сердце Дазая будто покачалось на сосудах и сорвалось вниз, в желудок. Осаму надломил брови и покачал головой. Его накрыл гул в голове следом за переживаниями по поводу такого безмятежного Чуи. — Ты... Ты как... чувствуешь себя? Чуя выдохнул, будто улыбка давалась ему с трудом, и теперь можно было отпустить это. — О, знаешь, всё супер. Только тело такое тяжёло-ое... Чёрт. Чёрт возьми! Мне же нужно было сходить на спектакль. Как я встану? Я не встану на спектакль с таким тяжёлым телом... чёрт возьми... — Какой спектакль?.. — Осаму уже звучал обречённо. Видеть Чую таким было страшно. — Что? О чём ты? — Чуя снова улыбнулся, смотря в глаза. Он резким движением начал тереть свою щёку, но запнулся. — Это... это что? Водоросль? Это, блять, водоросль на моей голове? — Это бинт. Вокруг твоей головы бинт, потому что... — Потому что? — Чуя внезапно убрал улыбку и задышал чаще; будто пытался отдышаться после длительного бега. Глаза его закружили по Дазаю. — Почему? Что произошло? — Ты... Ты был в машине скорой помощи. Чуя поднял брови. Секунды прошли в молчании, после он рассмеялся. — Чёрт возьми! Осаму... Твою мать! Осаму, меня... Меня так мажет, это нечто... Осаму выдохнул немного облегчения. Да, было бы здорово, если бы происходящее осталось эффектом от... — Э-э, да. Кейт сказала, рыжим требуется больше наркоза и обезбола. Тебя нихуёво накачали... — Ну не настолько же «больше»! — Чуя рассмеялся снова. Казалось, он в самом деле не чувствовал всю ту боль, которую, по идее, должен был. Но если это в самом деле эффект от лекарств, которыми его накачали... есть шанс, что таким дурачком он не останется. — Испугался? — тихо спросил Чуя после паузы. — Что? — Осаму вопросительно поднял брови. Он немного ушёл в свои мысли за паузу, так что Чуя выдернул его из размышлений. — Испугался, что я головой уехал? Да ладно. Я понял, почему меня так плющит. У тебя, кстати, четыре уха, но всё норм. Я тебя не кину. Нам же ещё нужно в Колорадо... угнать жёлтый снегоход, помнишь? Это друг твой посоветовал. Полный бред бессвязным потоком. Осаму приподнял уголок губ и добродушно покивал. «Как скажешь, приятель». Главное, что Чуя проснулся. Главное, что он жив. А эффект отойдёт. — Домой, правда, потом не хочется ехать. Там дыра в ковре цвета перезрелого лайма. Отец прожёг сигаретой. — Какого цвета? — Осаму нахмурился. Бред бредом, а это было интересно. — М? — Какого цвета тот ковёр, Чуя? — Что за, мать твою, ковёр? Пусть будет серым. Я ненавижу серые ковры. Идите нахер, серые ковры! — За что так с коврами? — Нахер их, потому что. Блять, Осаму... Я посплю, ладно? Голова такая тяжёлая. Как кандалы из свинца. Или пули. Но пули маленькие. Голова у меня не пуля. Пожалуй, только когда Чуя прикрыл глаза, Осаму осознал, насколько тело сковало. Он стоял возле кровати, вытянувшись в струну. Это состояние Чуи беспокоило его, но... Пришлось осознанно успокаивать себя, что это действие препаратов. Которое обязательно пройдёт. И Чуя снова станет нормальным. Серьёзно, он жив! Будет несправедливо, если после пережитого не оправится. Осаму пытался, но не смог бы отпустить эти мысли. С поднятым чувством тревоги он лёг спать. И сквозь сон сначала решил, что собственное имя ему послышалось. Скорее так решил спящий мозг, не торопящийся обрабатывать информацию. Но постепенно доводящий её до понимания. Потому что слабый, знакомый голос позвал повторно. — Осаму? — Последовала пауза. — Ну, ладно. Интонация смирения едва не заставила Дазая усмехнуться. В остальном, он сразу почувствовал себя достаточно проснувшимся. Рукой нашарил выключатель и зажёг лампу. Дальше он поднялся и прошёл к кровати. Чуя смотрел в потолок. Даже когда Осаму поравнялся. — Чуя? — О. Я не могу пошевелить своей башкой, извини. Мне больно. Но я тебя слышу. — У тебя ничего не болело, когда ты просыпался в прошлый раз... Эмоций на лице Накахары не прибавилось. — Серьёзно? Я уже просыпался? В упор не помню... Осаму покивал. — Ага. Тебя мазало, и ты нёс полную чушь. Чуя фыркнул. — Они не передали морфина с собой?.. Ну, вроде, если мне станет хуже или слишком больно... — Чуя, — укорил Осаму. Чуя лениво закатил глаза. — Расслабься. Я угораю. Осаму помолчал секунды, прежде чем спросить: — Как ты себя чувствуешь? Чуе тоже понадобилась пауза перед ответом. — Удивлён, что не подох в лесу. Осаму укусил кончик языка, чтобы не начать расспрашивать только вернувшегося в действительное сознание Чую о произошедшем. — Я имею в виду... физически. — М, это. Башка разваливается. Неудивительно, учитывая то, как меня прикладывали к капоту. Осаму с тяжестью сглотнул и остановил себя от комментариев вслух. — М. Ясно. Что-то ещё? Ты... Тебе нужно что-нибудь? — Осаму, — Чуя перевёл взгляд ровно в глаза. Осаму напрягся и повторно вытянулся. Как в прошлый раз, оказавшийся чрезмерно нервным. — Я их предал. Чуя с тяжестью сглотнул. Осаму тоже. Он промолчал, не найдя совершенно ничего подходящего для ответа. — Я сдал их. Только поэтому меня отпустили, — Чуя сглотнул ещё дважды. Несмотря на старания, жидкость из уголка глаз обогнула щёку. — Я испугался. Думал, что ты попытаешься найти машину, влезешь в это, и тебя... Эй, серьёзно? Убери это. Чуя усмехнулся и опустил взгляд. Осаму сел на кровать, подался ближе и фалангой подтёр мокрые щёки. Чуя шмыгнул. — Я не боялся умереть, — сказал он в потолок. — Я бы не сказал им, где тачка, но... Я думал о том, что брошу тебя... и? И куда бы ты пошёл, если бы я умер там? Осаму покачал головой. Чуя посмотрел в глаза и приподнял уголок губ, хоть вышло не слишком искренне. — Отвечай, чёрт возьми. Думаю, сам с собой я уже поговорил, когда проснулся в трипе. Станешь моим собеседником, нет? — Ты не мог сделать этого, — неожиданно тихо сказал Осаму. Потому что банда была Чуе как семья. Он сам говорил об этом. Он был искренним. Нетрудно догадаться, что он защищал бы тех парней ценой своей жизни. Что-то пошло не так. — А ты? Ты услышал меня? Ты ничего не пытался сделать, чтобы спасти меня? Осаму отвёл взгляд. Вполне отчётливое «Не смей вернуться» застучало в ушах. Суть в том, что Осаму не раздумывал, стоит ли ему вернуться. Осаму только рассчитывал, как сделать своё возвращение успешным. — И теперь, — продолжил Чуя. — Мне точно никак нельзя возвращаться домой. Думаю, это понятно. На вопросы можешь не отвечать. Иногда молчание — красноречивее. — Ты не стал бы настолько... думать обо мне. Нет. Ты не мог сделать это, чтобы оказаться на свободе. Ты бы не предал банду ради меня. — «Бы»? Осаму потерял дар речи, шире раскрывая глаза. — Я «бы не...» сделал того, что сделал? Ты уверен? — Я не могу поверить... — признался Осаму. Чуя хмыкнул и отвёл взгляд. Комната погрузилась в тишину на секунды. — Помнишь, что ты сделал, когда я предложил нам разойтись? Осаму сощурился. А что, например, ел неделю назад на завтрак? И когда Чуя предлагал подобное? О, речь шла про автобус. Про выход из него раньше положенного. На заправке. Чуя курил и предлагал забрать телефон. О, точно... О, блять. Осаму потушил сигарету о его ладонь. Осаму едва заметно кивнул. Руки Накахары сложены поверх одеяла. Потому Осаму без уточнений проследил упомянутую траекторию. Там был едва различимый след по контуру, рядом такой же, но менее заживший, и ещё один. Побольше. Отчётливый. Аккурат в линию с остальными. Осаму непроизвольно нахмурился, представив, что в момент получения метки чувствовал Чуя. Хотя, казалось, кривиться от безумного сочувствия, смотря на его лицо, Осаму уже устал. Остальные ожоги, рассыпанные по лицу и телу, были замотаны. Почему не стали хлопотать над этим — неизвестно. Но от Дазая не укрылась череда. В которой градус увечья повышался. Сначала Чуя сделал это сам. Потом то же самое повторил с ним Осаму, что уже больнее. Хотя бы от осознания, что он мог так поступить. А после, нарушая устойчивость габаритов и болезненности... — Прикуриватель. — Я понял, — машинально отозвался Осаму, не поднимая взгляд. — Ты спрашивал. Осаму вскинул бровь, медленно находя голубые глаза. — Что на третий раз, — пояснив, Чуя усмехнулся. — Это ты спрашивал. Значит, не обязательно смерть. Препятствие. Громадный камень на пути, который катится в лицо, намереваясь сбить. Сбивает. Но не всегда насмерть. — Предательство. Но иногда смерть — простейший способ избежать наказаний. Осаму завис в голубых глазах, не в силах совладать со своими чувствами. Хотя бы понять их. Чуя говорил вещи, которые переворачивали и взрывали мозг. — Я предатель... — голос Накахары дрогнул; он отвёл взгляд. — Я... Осаму беспомощно поджал губы. — Я не знал, что способен на это ради... — Чуя старался вернуть себе контроль переводом дыхания, но его подбородок задрожал. — Я предал своих людей ради парня. Он хмыкнул, по щеке скатилась слеза. — Как это расценивать? Мне показалось... я не имею права бросить тебя на произвол. Это вроде как... Я выбрал тебя? Всю ту непродуманную опасную дорогу, которую мы прошли и собираемся проходить дальше до понятной, безопасной точки? Вдвоём. Я выбрал это моим людям? — Я не знаю, что тебе ответить... — признался Осаму. — Я... понятия не имею, что ты чувствуешь. — Не утруждайся, — уступил Чуя. Он сглотнул и посмотрел на Дазая, меняя тему: — Так у тебя ВИЧ? Поэтому ты не принимал те таблетки после больницы? — ВИЧ? — Осаму поднял брови. Чуя медленно расплылся в улыбке, кивая. — Ты сказал, что у тебя ВИЧ. В машине. — В самом деле? — Осаму изобразил неискреннее удивление на лице. — О, ну... А ты сказал, что не против моей смерти от их рук. Чуя фыркнул. — То есть это неправда? — Чуя. Ты бы знал об этом. Конечно, это не было правдой, я просто заметил, что они не используют перчатки. Понятно, что опасная кровь для людей, чьи руки в порезах, так себе мотивация, чтобы возиться. Чуя проскользил по Дазаю глазами, не успевшими высохнуть от слёз, и улыбнулся. — Знаешь, ты умеешь удивлять. — Удивлять? — Осаму поднял брови. — Ты думал, что я тупой? — Я не думал, что настолько сообразительный. Ты выглядел потерянным таким котом, а на деле... Ты просто провёл их. Придурков. — Ну, я... Не то чтобы я был слишком стойким, — неловко усмехнулся Осаму. Он помнил, как часто обращался к «Пожалуйста». Он помнил, как боялся. Хотя это и не отменяет того, что его мозг не выключился от страха совсем. Болезнь он придумал. Чуя многозначительно поднял бровь, ничего на сомнение в собственной стойкости не отвечая. Осаму решил перевести тему. — Я... не пил выписанные таблетки, потому что прочитал побочки в интернете. И даже не стал покупать. Почки слабые, а колёса могли наложить осложнений, и там уже... Ну, слушай, не с нашим образом... образом жизни сейчас? — он коротко усмехнулся. — Почки? — Чуя проявил заинтересованность, хмыкнув. — Забавно. Вспомнил, что именно про кусты была твоя первая мысль, когда я предложил играть водой в «Я никогда не». Теперь это имеет объяснение. У тебя слабые почки. — У тебя разве не грёбаное сотрясение, как ты столько помнишь? — Я часто думаю о тебе, — понизив тон, быстро отозвался Чуя. Осаму почувствовал маленький пожар в груди, что бы он не означал. Столкнув взгляды, он постарался улыбнуться, но вышло неубедительно. Он ощущал себя растерянным. И быстро прочистил горло, опуская взгляд. — У тебя есть... мм, предположения? — Предположения? — тихо переспросил Чуя, приподнимая брови. — Как тебя нашли? — Осаму резко посмотрел в глаза. Чуя разлепил губы и беспорядочно забегал взглядом. Он выглядел потерянным и не отвечал достаточно долго, чтобы Осаму начал напирать. Его же способностью помнить едва не каждое слово. — Тот тип сказал, что найти тебя было легко и... кто-то быстро раскололся. Но мне ты говорил, что никому не сказал о том, куда собираешься. Как-то это, знаешь... — Не сходится? — Перебил Чуя. — Да, ты прав. Это не сходится, я согласен. Но... я сам не понимаю, Осаму. Клянусь тебе, я никому не говорил. Осаму нахмурился. В достаточном ли Чуя состоянии, чтобы врать? Можно ли считать его положение таким, в котором выдумывать остаётся возможным? Чуя что-то скрывает. Должно быть, Чуя что-то скрывает. Так кажется. Но он поклялся... Этот парень... вряд ли бы он стал делать это так беспечно. Хотя этот же парень предал своих людей. Ради Дазая, с другой стороны. Выводы не складывались. — Мне можно пить воду? — прервал размышления Чуя. Осаму покивал. — Я тебя уже поил. В прошлый раз. — В упор такого не помню, — Чуя расплылся в улыбке. — Секунду. Чуя больше не смеялся, как ранее. Эффект в самом деле отошёл напрочь. Чего там, с ним можно было вести вполне осознанный разговор. Так что и боль вернулась. Навязчивее напоминая о себе во время подъёма, когда Осаму принёс ему воды. Осаму отставил стакан на тумбу возле его кровати. Рефлекторно перевёл взгляд на тумбу возле своей. Там неизменно стояла бутылка воды. Привычка оставлять её именно там присосалась как-то незаметно. Но в местонахождении проявилась стабильность. — Я, знаешь ли, не озабочен тем, как нашли, — начал Чуя, требуя внимания. — Всё ещё удивлён тому, что выжил. И даже ушёл на своих двоих. Мне угрожали выкрутить колени в другую сторону и сломать позвоночник. В таком раскладе я бы всё равно подвёл тебя... было бы проблемно таскаться с инвалидом. Когда меня отпустили, я пытался примерно вспомнить, куда мне идти. Бегал же там, в лесу какое-то время назад. Думаю, запомнил пути. И хоть мне было ужасно плохо... я просто... Осаму подался вперёд, сжимая его ладонь успокаивающим жестом. — Я не думаю, что ты должен сейчас вспоминать это. — Я не уверен, что смогу забыть, — смотря в глаза, ответил Чуя. Осаму с сочувствием надломил брови и обеспокоенно побегал взглядом по лицу, местами прижатому бинтами и обрывками целлофана.

༒

Осаму ни с кем не был таким прилипчивым с момента потери родителей. Прошло время, Чуя там вроде оправился. Но никто, кроме них двоих, не знает, что произошло на самом деле. Никто, кроме Чуи и не может знать, через что он прошёл. Просто остальные относились с непониманием и всё ещё не стёршимся презрением. Но ладно, Осаму вполне спокойно отпускал Чую в туалет. В одиночестве. Всё остальное время пусть даже не надеется на единение. Не в том случае, когда даже повязка на голове не покинула своё место! Чуя начал таскать панаму. Будто бы она хоть как-то скрывала бинт. Осаму не торопился рассказывать Чуе о событиях той ночи, когда он всё же оказался и на территории, и в корпусе, и в своей кровати. Аргумент состоял в пальце, указывающем на голову. Вроде, сначала оправиться следует до конца. А не вроде, «поговорим, когда отрастут ногти». Отряды, оказалось, скучали. Всё то время, что Чуя пропадал в кровати, а Осаму был рядом с ним. Осаму не мог не отметить смущённую улыбку Накахары, стоило услышать это признание от детей. Немного ранее их появления в строю, Чуя спрашивал, прогонят ли их теперь отсюда, как только ему станет немного легче. Осаму не спешил отвечать. В тот момент он потупил взгляд в пол. И нет, именно потому, что выгонять их не планируют. Некоторые вещи Осаму продолжал скрывать с поразительной тщательностью. Пусть именно этот момент уже не стоит прятать от Накахары. Не в том случае, когда он лично видел поцелуи. Не раз. Они расположились на лавке. Контроль, чтобы за прогулкой никто не подрался. Осаму бы не сказал, что раньше Чуя был явно открытым. Был прямым, болтающим, да. Но когда его что-либо беспокоило, он отключался в свои размышления. Та страдальческая меланхолия на ферме. Грузное молчание в поезде. Но было в разы проще с ним тогда. Нет ничего удивительного, что после пережитого и выбранного решения Чуя замкнулся. Он был с Дазаем. Но больше в себе. Осаму вздохнул, в очередной раз замечая, как Чуя залип в пространство. Осаму правда пытался высмотреть в голубых глазах отблеск вырабатываемых мыслей. Пытался понять, над чем Чуя так мрачно размышляет. Вариантов несколько. Но Чуя выходит из своих раздумий. Резким поворотом головы и натянутой улыбкой. Осаму в тон переводит взгляд на подошедшего парнишку. На вид ему лет двенадцать. Может, тринадцать. Такое трудно прикидывать. Он смотрит исключительно на Чую и переминается с ноги на ногу. Осаму побегал глазами от одного к другому. — В чём дело? — спросил Чуя, не меняя улыбки. — К-Классная шляпка. Чуя перевёл взгляд на Дазая. Многозначительность Осаму уловил быстро. Так что усмехнулся ему и пожал плечами. — Спасибо. — Можно спросить? — Спрашивай, — Чуя вздохнул и отвёл взгляд. Понятно, что он надеялся избежать темы ношения упомянутой панамы. Объясняться не хотелось. Осаму уже подумывал, как бы в таком случае перевести тему или внимание на себя. — Ты ведь куришь, правильно? Осаму почему-то подавился воздухом. Наверное, от неожиданности. Или от того, как оно звучало из уст настолько молодого пацана. Чуя посмотрел на Дазая и поднял брови, выражая удивление в первую очередь именно ему. Серьёзно, к чему это? Осаму пожал плечами: не знает. Чуя прочистил горло. Вернув внимание собеседнику, просканировал его и кивнул: — Не просто же так спрашиваешь. И не с потолка это придумал. Раз знаешь, зачем уточнять? — Потому что многие считают нас глупыми. Будто мы ничего не понимаем и не знаем. — Пацан перевёл взгляд на Дазая. И указал пальцем: — Как они. Вы ведь... вместе? С Марком. Мы всё видели. Чуя отчётливо сглотнул. Больше на Дазая он не смотрел. Влип взглядом в собеседника, будто тот единственный, кто здесь находился. — Я не хочу знать, что конкретно вы видели. Не рассказывай. — Через силу улыбнулся Осаму. — Я имею в виду, что вы можете больше не зажиматься по углам. Все знают. Чуя отвернулся в сторону, ровно противоположную местонахождению Дазая. Даже хвалившего его головной убор теперь игнорировал. Осаму не мог перестать метаться глазами от одного к другому. — Зачем ты говоришь об этом? Пришёл поделиться своими наблюдениями? Местный журналист? — Ой, точно... — пацан неуверенно развернулся к Чуе. Тот уже пришёл к решению игнорирования, потому пришлось поводить ладонью возле него. — М?.. Извини? — У меня есть им... — Чуя вернул ему внимание. Но осёкся и замолчал. Не-а. Нет у него здесь имени. — Я не знаю, по какому из двух обращаться... По третьему, которое настоящее. Впрочем, неважно. Осаму прочистил горло, прогоняя мысли об их фейковости в этом месте. В любом случае... оно уже рассекречено между коллегами. С момента... наверное, ещё с того, когда Осаму протянул Марку пистолет. И отвечать за себя им ещё придётся. Марк сказал, что даёт Чуе ещё немного времени на восстановление. — Забей. Что хотел? — Попросить сигарету? Осаму подавился воздухом снова и незапланированно пропустил смешок. Чуя выгнул бровь, смотря на Дазая. Осаму усмехнулся ещё и ему, после поднял ладони в жесте «разбирайся с этим сам». Чуя подался к собеседнику ближе и понизил тон. — Пацан. Ты чё? — Нет, я... я, это... — он шире раскрыл глаза и закрутился. Обнаружив, кивнул на своего приятеля: — Я поспорил. Ничего делать с ней я не собирался. Просто достать. К тому же ты... иногда выглядишь... суровым. Типа, надо иметь яйца, чтобы подойти и попросить об этом. Поэтому... Осаму коротко рассмеялся. Чуя бросил на него взгляд и усмехнулся. — Ясно. И на сколько поспорил? — Что? Ты хочешь долю за помощь? Чуя с улыбкой покачал головой. Осаму повторил недавний порыв. Паренёк забавный. — Нет. Мне ради интереса. — На сотку. Чуя присвистнул и посмотрел на Дазая. Осаму оценивающе сложил губы и согласно покивал. Неужели стрельнуть сигарету у этого вожатого действительно требует столько смелости? — Ахренеть. И что мне с тобой делать? Если кто-то узнает... — Обещаю, я сразу выброшу! В бак возле столовой, чтобы никто не заметил. — М. А если это какая-то типа... проверка. В сговоре с кем-то? — Я?! — парнишка указал на себя пальцем. После шире раскрыл глаза и вытянул шею. — Например? — Ну... Пацан указал на Дазая, вслух размышляя: — Ты сейчас с ним. Заметно, что он... ахренел. А он был бы в курсе в случае чего, потому что целуется с Марком— — Ладно-ладно, всё, я понял. Чуя вытянул пачку из кармана. Осаму положил ладонь сверху, останавливая и захватывая внимание. — Ты уверен? Будешь нести ответственность. — Ты тоже должен был нести ответственность и не светиться со своими... взаимоотношениями. Чуя небрежно отбросил руку Дазая подальше. Подцепил и протянул сигарету парнишке. Тот шире раскрыл глаза и начал оглядываться. — Здесь слепая зона, — ответил Чуя. — Я часто сидел на камерах, знаю, что отсюда ничего не видно. Парень покивал. Он спрятал сжатый кулак в карман. Быстро, смазано поблагодарил и умчался. Поравнявшись с указанным приятелем, позвал его в сторону. Осаму собирался продолжить наблюдать за ним и проследить исполнение заявленного скорого избавления. Но голос Накахары выдернул его из этого. — Значит, ты всё ещё зажимаешься с Марком по углам? Настолько неосторожно, что вас видят отряды. Осаму сжал губы. Он повернул голову, но Чуя смотрел прямо, не на него. — Какая разница? — Никакой, — Чуя поднялся и собрался уйти. — Чуя? — Осаму подался ближе. — Я в туалет, — отмахнулся Чуя. — Оставь, не ходи. Завязывай вообще таскаться со мной. Тебе нужно уделять время другим людям. Оставь меня. — Чуя, — попытался укорить Осаму. Но Чуя уходил, и Осаму проследил за ним взглядом, не в силах что-либо исправить.