Яма 95

Свет на территории лагеря потух, опуская пространство в тьму; остались только яркие линии фар заведённого их общими усилиями грузовика. Гудел движок. Голубые глаза в страхе раскрылись шире. А после выстрел, грохотом разбивший монотонность, к которой все успели привыкнуть. — Твою мать! — Чуя непроизвольно отпрыгнул в сторону, прямо из сидячего положения. Он выпрямлял ноги уже в момент прыжка, старясь как можно быстрее увернуться. На автомате его руки держались у головы ещё какое-то время. — Чёрт! Блять! Грохот не заканчивался. Многократный звук выстрелов — Чуя слышал подобное лишь единожды. — Ёбаный пиздец! — Он ладонями провёл по своему лбу, поднимая волосы наверх от движения, и застывая в таком положении. — Охуеть!.. Он резко выдохнул, стараясь взять себя в руки. Вот только грохот выстрелов не заканчивался. Он перевёл взгляд на Дазая, когда освещение на территории лагеря вернулось, но стало ощутимо более блёклым — аварийный генератор сработал, но имел ограничения. Осаму держал пистолет одной рукой и продолжал нажимать на спусковой крючок, не отводя бессмысленных глаз от мёртвого Оливера, свалившегося вперёд, лицом вниз ещё после первых выстрелов. Осаму пялился на мёртвое тело, продолжая всаживать в него пули. — Чувак... — неуверенно позвал Чуя. Не получая реакции. Обойма не бесконечная, и вскоре нажатие на крючок выдавало только пустые щелчки механизма. Осаму продолжил нажимать. Разносить по пространству этот треск, обозначающий пустоту обоймы. И смотреть на мёртвое тело. Чуя выбил пистолет из его руки. Рефлекторно жавшая на крючок столько времени ладонь растерянно зависла в воздухе после колебания, с которым Чуя выбил пистолет. Осаму не увёл взгляд от тела, но его глаза раскрылись шире. После он сжал в кулак ладонь, зависшую в воздухе. — Что?.. — Спросил он, не особенно куда-то обращаясь. Прошло слишком много времени с момента, когда Чуя пытался позвать его, так что вряд ли он переспрашивал именно это. Чуя выдохнул и поджал губы, чувствуя бешеный ритм сердца в груди. Он смотрел, как Осаму опускает руки безвольными по швам, не отводя глаз от тела. Он неизменно переводил дыхание после того всплеска адреналина, понимая, что в карих глазах, скрытыми за стёклами очков, что-то изменилось. Раз и навсегда изменилось. — Спасибо, — после паузы сказал он, тяжело сглатывая. Осаму перевёл взгляд, но смысла в нём не прибавилось. — Ты жизнь мне спас, — продолжил Чуя, смотря на него глазами, полными преданности. — Чёрт возьми... Ты как? Осаму медленно опустил взгляд. В никуда, в пространство перед собой. После ладонью обнял запястье руки, в которой держал оружие. — Рука болит, — ответил он. — Ага, я... — Чуя замолчал, потому что следовало договорить «ударил тебя по этой руке, чтобы выбить пистолет из-за того, что ты выглядел напрочь потерявшим связь с реальностью», но этого делать он не стал. — Верю. Твоя рука может болеть, да, я верю. — Заедем за мазью в аптеку? — Осаму посмотрел на Чую. Чуя потрепал волосы на затылке, вздыхая. — Да. Да, Осаму, как скажешь. — Круто. Осаму развернулся, направляясь к грузовику. Чуя приоткрыл губы, чтобы поймать воздуха; лёгкие отказывали в возможности вдыхать полной грудью. — Ёбаный пиздец... — на выдохе сказал он, после пальцами прошёлся по глазам через закрытые веки. — Вот дерьмо... Он обернулся, чтобы проверить мёртвого Оливера и убедиться, что больше он не является для них опасностью. Он почти отправил ему «Так тебе и надо, ублюдок», но остановил себя от этого, когда понял, что... Оливер заслужил смерти, но Осаму не заслужил того, на что ему пришлось пойти. Что-то в карих глазах изменилось раз и навсегда. Забравшись в салон, Чуя захлопнул дверцу. Он посмотрел на Дазая, отмечая, что тот залип в карту на его телефоне. Он поздно понял, что и не вспомнил про свой телефон... который всё это время был у Дазая! Осаму через него рассматривал карту, и это не стоило уточнений, так что Чуя придавил педаль, возвращая грузовик на линии земли, прорезанные шинами в траве за многократным использованием. Грузовик поехал плавно, будто Чуя знал, что делает... правда, на деле он впервые имел что-то общее с такими габаритными машинами. Чуя прочистил горло. — Слушай, ты не мог бы?.. — Ты не ошибёшься, пока едешь по выскобленной дороге, — перебил Осаму. — Она здесь одна. Выедем из леса — буду контролировать повороты. Не парься. — Спасибо... — растерянно ответил Чуя. Он даже не договорил то предложение, но Осаму выдал ответ, удовлетворяющий несказанному вопросу на сто процентов. Чуя поёрзал на месте, потому что открытая, полу-сломанная панель неизменно мешала коленям. Он постучал пальцами по рулю, ещё раз отмечая количество бензина. Ещё раз отмечая тряску собственных рук. Ещё раз отмечая невозможность принять произошедшее. И, пожалуй, ещё раз ужасаясь тому, что вспомнил Оливера, пока тот угрожал ему пистолетом. Сидящий в жесте защиты Чуя поднял глаза, сталкиваясь с серыми — Оливера. Ныне мёртвого, но не суть. В тот момент Чуя отчётливо вспомнил, где и при каких обстоятельствах они виделись. Оливер был водителем. Оливер был и оставался водителем. Оливер был на птичьих правах — Оливер был водителем до самой смерти. Должно быть, он решил, что получит признание после того, как приведёт к своим людям Чую — неожиданного лично нарисовавшегося на ферме. Вместе с приятелем, правда. Тогда, на ферме Чую вёл инстинкт, неосознанный страх, лишь фоном подкидывающий мысли о повторной встрече. И это оказалось так. Чуя вспомнил гораздо позже, но они действительно виделись раньше.

Примерно год назад.

Чуя возвращался домой, когда находиться в штаб-квартире стало уже неприлично. Особенно, с учётом его возраста. Некоторые парни оставались там, наверное, даже ночевали, а то и жили, но Чуя... Чую каждый раз гнали домой. Не положено школьнику пропадать из дома на долгое время, чтобы не вызывать подозрений. За него несут ответственность родители, даже если в ответ на это он отчаянно пытается доказать, что им плевать и они не спохватятся, не заметят его долгого отсутствия. Парни из банды всегда были непреклонны в этом. Так что Чуя шатался по улице поздней ночью. И, даже если «родителям плевать на него», вряд ли то же безразличие к нему проявят патрульные, если засекут на улице. Особенно, если он будет делать что-то правонарушительное. Так его с большой вероятность и засекут, и проверят. А скрывать ему есть что. Поэтому он свернул с тротуара, бегущего вдоль проезжей части. Он скрылся в повороте, надеясь вскоре выйти в более тихую местность, чтобы стать незаметный. Но пока в переулке встречались крошечные магазины. Он на ходу подкурил сигарету — конкретно эту пачку сигарет ему купил парень с кличкой «Чайка». Чуя не особо внимал, какое у него настоящее имя. Но Чайка был весёлым приятелем, они иногда проводили время, когда плевать в потолок в штаб-квартире надоедало, а работы не было. Косая кожаная куртка растрепалась от порыва ветра. Чуя поправил чёлку и вытянул сигарету, выдувая дым. Свободную ладонь он неизменно держал в кармане. Хотя на обеих его ногти были накрашены чёрным лаком. По подсвеченным фонарям он прошёл дальше и свернул снова. Ветер гонял вокруг какие-то фантики и листья, поэтому какое-то время было действительно шумно. Чуя уже свыкся с фоновым шуршанием. — Ты любишь скорость? Чуя резко остановился и не довёл сигарету до губ. Он круто развернулся на месте, встречаясь глазами с человеком, который следовал за ним. — Что?.. — Растерянно переспросил он. — Привет, — улыбался парень. — Ты любишь скорость? Он не был знаком Чуе. Вообще ни под каким градусом. Совершенно незнакомый человек. Чуя испуганно сделал шаг назад. — Ты кто нахрен? — Он быстро покопался в мыслях, неосознанно выдавая следом: — Я никому не звонил сегодня. Незнакомец с задержкой, но рассмеялся. — Ты решил, что я барыга? — Что ты хочешь? — Чуя бросил сигарету и наспех потушил её обувью. — Честно говоря, поржать с того, что ты перепутал меня с барыгой! В тот же момент из поворота выпрыгнула машина, лихо тормознувшая на дерьмовом сцеплении рядом с ними. Чуя перевёл напуганный взгляд, встречаясь с серыми глазами водителя. Но не особенно что понял. — Не стоило тебе принимать эти созвучные вещи за намёк на наркотики, гонщик. Чуя широко раскрыл глаза, понимая, что не может дышать. На голову обрушился шквал адреналина. — Блять! Он развернулся и побежал. — Не так быстро! Он прекрасно понял, что за ним следует и незнакомец, и подкатившаяся машина. Так что он, выругавшись, нырнул в поворот, из которого выходил совсем недавно. Там располагались магазины. Он надеялся забежать в какой-то из них и спрятаться. Но этому не суждено было случиться. Незнакомец догнал и скрутил его. — Помогите! — Крикнул Чуя без особой на это надежды. Незнакомец накрыл ему рот ладонью. Чуя укусил его за пальцы и прокричал снова. Незнакомец боролся с ним, стараясь удержать на месте до момента, когда машина каким-то чудом втиснется в узкий поворот, и пацана можно будет затолкать туда. Или до момента, когда сам сможет протащить его до места остановки машины, — которую вёл Оливер. Чуя, конечно, сдаваться не собирался, но ближе к ночи у него ощутимо кончались силы. Он ударил незнакомца по лицу, отбиваясь от его рук, и крикнул о помощи снова. Та внезапная встреча закончилась на словах: — Полегче, дамочка! Опусти эту штуку в пол, ладно?..

Конец воспоминания.

Чуя пробарабанил пальцами по рулю грузовика марки «Marmon» и вздохнул. Он не вспомнил, где видел Оливера, ни на ферме, ни после встречи глазами в той машине, где из него выпытывали информацию. Только когда Оливер открыто взял на себя роль иметь власть над Чуей. Угрожать ему пистолетом. Оливер был зол после такой внушительной неудачи — он ничего не получил за обнаруженного и пойманного Чую. Чуя чисто бандитски его понимает. Это неприятно. Но чисто по-человески хотелось бы... сохранить свою жизнь. Чуя перевёл взгляд от дороги на Дазая. ...или доверить кому-то сохранить её. Чуя отвернулся обратно. Спасибо за твою смелость. Я твой должник. Правда, он решил, что время не было подходящим для озвучивания этого. И он абсолютно угадал в этом, когда спустя минуты Осаму накрыл ладонью свои губы. — Остановись, пожалуйста... — он попытался опустить окно рядом с собой, но тошнота заставила его закрыть глаза и потерять ощущение механизма под своими пальцами. Чуя нажал на тормоз, пусть грузовик ещё катился вперёд, и вытянулся, чтобы помочь Дазаю опустить стекло. Он снова ударился коленом, поэтому болезненно прошипел, когда Осаму высунулся из окна и прочищал желудок. Чуя для убедительно погладил повреждённое колено, бегая взглядом от Дазая на дорогу. Но так, как он не вёл, это особой погоды не сделало. Когда порыв закончился, Осаму сплюнул, подтёр род ладонью и выдул воздух. После всунулся обратно в салон, непрерывно глотая слюну. — Легче? — Спросил Чуя. Осаму слабо покачал головой из стороны в сторону. — Хочу воды. — Ну, давай... — Чуя растерянно прошёлся по лицу ладонью. — Заедем куда-то по дороге. Есть там магазины где-то? — Ты убивал когда-то людей, Чуя? Он растерянно замолчал и забегал глазами. — Я имею в виду... Ты и твоя группировка. Вы наверняка занимались таким, но... Я спрашиваю лично про тебя. Ты убивал? — Чёрт, Осаму, это... — Неожиданно? — Перебрил он, поворачивая голову. — Скажи, что это неожиданно. Чуя смотрел в ответ, но руки его зашлись в тряске, которая, казалось, уже отпустила его совсем недавно. — Я...

«Я рад их смерти, как школьник, клянусь!»

— Это...

«Мои родители погибли в автокатастрофе»

— Осаму... Я... Я не знаю? — Что? — Осаму нахмурился, но слабо: очевидно, у него не хватало сил. Даже на эмоции. Чуя быстро отвернулся. — Я имею в виду, что не знаю наверняка. — Как это понимать? — Ну... — Чуя поднял глазами и безостановочно водил линии по лесу через лобовое. — Ты знаешь, что я с... я состою в группировке, да. Могло быть всякое. А именно: я подрывал здания, держал в заложниках... Создал аварию, перегоняя тачку в гараж. Он крупно вздрогнул и быстро продолжил: — Я не могу сказать тебе, что... убивал своими руками. Из пистолета. Осознанно. Нет. Нет, я такого не делал. Просто... могло быть всякое. Осаму вздохнул. — Ощущается как дерьмо, — сообщил он. — Я знаю, — Чуя ответил быстро, просто чтобы ответить. Но сразу осёкся. — Э-э, в смысле... — Ты? Знаешь? — Осаму нахмурился сильнее. Он отлип от кресла, на котором бессильно валялся, и сбоку сократил расстояние, призывая Чую дать ему немного внимания. — Нихера ты не знаешь, — отрезал он. — Если ты не делал это так, как я, ты не знаешь. — Да, — Чуя столкнул взгляды, ломая брови в сожалении. — Прости. Я понятия не имею... Осаму упал на кресло обратно. — Прости, что нагнал. Просто это... тяжело. — Я понимаю, — Чуя многократно покивал. — Э-э... Спасибо. Осаму нахмурился, поворачивая голову. — Ты спас мне жизнь, — повторил Чуя более сознательному, чем на месте Дазаю. — Я твой должник. — Годится, — Осаму отвернулся и выдул воздух, смотря в лобовое. — Годится заехать за водой по дороге. Да, там есть магазины. Чуя нервно улыбнулся и больше ничего говорить не стал. Он вернулся к вождению, уже заприметив выезд из леса на вполне вменяемую дорогу. Хорошо, что Осаму вернулся в сознание. Значит, совсем скоро он будет указывать им направление, и насколько-то всё вернётся на круги своя.

«Ты реально хочешь знать, что будет, если ты не начнёшь следить за своим языком?!»

Насколько-то.

«Клянусь, я рад их смерти, как школьник!»

«Мои родители погибли в автокатастрофе»

«На «Путь95»»

Насколько-то.

༒

Съезд с трассы был не спешным, но дался тяжело. Грузовик недовольно бурчал, постепенно перебираясь с асфальта, колёса проваливались в сырую землю. Пусть и с успехом выпрыгивали обратно, выравнивая траекторию. Чуя считал, что вполне оценил габариты транспорта перед мыслью протиснуться в подобие леса. Но, подавшись вперёд и быстрым взглядом сканируя территорию, вытянул губы в беспокойную «у». Лавировать меж деревьев на такой бандуре будет непросто. Пальцем руки на руле Чуя постучал тревожный ритм. Второй контролировал скорость, не убирая с коробки вообще. Не отпускал Чуя и педали, часто перемещаясь между всеми тремя: повороты требовали предварительной остановки. Наконец, грузовик нашёл себе неприметное место, где будет решено бросить его. Чуя выдохнул и разъединил провода. — Итак, ты готов?.. — Начал он, смотря на Дазая, но быстро замолчал. — Эй, Осаму?.. Осаму болезненно сложился, упираясь головой в панель, и крепко жмурился. После вопроса от Чуи он с тяжёлым вздохом отпрянул от панели, смотря перед собой. — Ощущается как дерьмо, — напомнил он, намекая на своё состояние. Чуя приложил ладонь к его лбу, заставляя нахмуриться. — У тебя жар... — В самом деле? — Осаму повернул голову, поднимая брови. После за запястье отвёл руку от себя. — Вау! Неужели! — Он фыркнул и отвернулся к двери: — Идём. У нас важная миссия, подельник. Чуя растерянно смотрел ему вслед, когда он спешно выпрыгнул из салона. Он ничего не придумал, жар Дазая был реальным и ощутимым. Но тот просто отмахнулся от этого и напомнил о планах. А ещё не дал поразмышлять об этом: постучал в дверь со стороны улицы, намекая Чуе уже вытряхиваться оттуда. Чуя вздрогнул и закрыл голову руками. Это вышло непроизвольно. Произошедшее в машине, после — позади грузовика, который он припарковал, ни за что бы не прошло мимо. Отпустив страх внезапного шума, он развернулся и открыл дверь, вываливаясь из салона на землю. — Напугал тебя опять? — Я в порядке, — Чуя отвёл взгляд. После скинул зачем-то закинутый рюкзак с плеча и развёл молнию, между делом уточняя: — Убираться за собой не будем? — Что конкретно ты имеешь в виду? — Осаму сделал упор на слове, но Чуя не понял сразу. — Грузовик, — просто ответил он. — Мы там всё облапали. Куча наших отпечатков. Осаму обернулся, рассматривая упомянутый, чтобы, вероятно, не пересекаться глазами с Чуей, когда ответил: — Я подразумевал и грузовик, и труп. Чуя остановился в поисках одежды и поднял взгляд. Не получая, конечно, ответного. И ничего не отвечая. — Мы не убрались там, помимо пожара. А ты говоришь про грузовик, который мы просто «облапали»? Мы сваливаем отсюда, никто нас не найдёт, даже если счистит отпечатки. — Услышал тебя, — Чуя скинул кофту с плеч, скатал её в ком и бросил в рюкзак. После вытянул оттуда толстовку и натянул на чёрную футболку сверху. — Что за внезапный модный приговор? — Осаму слабо усмехнулся. — Тебе тоже следует переодеться. На заправках всегда есть камеры, мы должны... скрыться. Чуя накинул капюшон на голову, как бы демонстрируя, что имеет в виду. — А я думал, ты дождя испугался... — протянул Осаму. Чуя посмеялся, качая головой. — Очень смешно. А теперь переоденься. — Услышал, капитан! — Осаму держал улыбку на лице, пусть от Чуи не укрылось его болезненное состояние. Осаму сбегал в толстовке, но без капюшона, так что ему пришлось переодеться. И тоже накинуть капюшон. Изучая улицу на действительное начало дождя. — Как ты себя чувствуешь? Осаму потянул верёвочки, затягивая капюшон на своей голове, и сложил руки в карман на животе, отводя глаза в сторону леса. — Что ты хочешь услышать? — Уточнил он. — Я... Я не знаю, — Чуя беспомощно развёл руками. — Я лучше, чем ты после сотрясения, пойдёт? Я в своём уме. Я в порядке, Чуя. Закончим, может, трепаться? — Бросив смазанный взгляд, Осаму первым покинул линию перехода леса в каменную кладку. Чуя растерянно потрепал волосы на затылке и осмотрел грузовик. После подобрал рюкзак и прошёл следом. Первые капли дождя разбивались о капюшон на голове. Подобравшись ближе, они остановились, не торопясь на ярко подсвеченную территорию заправки. Чуя закурил. Машин на заправке не было. Но обязательно должны появиться. Дождь всё ещё не походил на ливень, но неприятно бил, заставляя одежду мокнуть. Впрочем, за тем можно было отвести подозрения. Капюшоны вполне могут быть необходимостью спрятаться от капель с неба. Никто сначала даже ничего не поймёт. Чуя хмыкнул этой мысли и подвёл сигарету к губам. Правда, затянуться снова не успел: Осаму лёгким движение руки забрал сигарету из его руки. Чуя проследил непонимающим взглядом. Он отчётливо помнил, как Осаму провернул подобное в лагере... и тогда он просто рассмотрел сигарету и вернул Чуе. Не в этот раз. Осаму губами обнял фильтр, всасывая никотин себе в рот. Сразу оттуда он выдул дым, складывая губы и не затянувшись. Чуя вскинул бровь, но промолчал. Осаму изучил сигарету, выкручивая запястье. После снова обратился к фильтру, но теперь задерживая набранное за щёку. Он выдул немного, а оставшееся затянул в лёгкие. Сразу закашливаясь и хрипя. — Твою же мать... — оценил он, откашлявшись и скривившись. — Как содержимое кошачьего лотка пожевал. Чуя непроизвольно гортанно усмехнулся и покачал головой. Осаму высунул язык, видимо, чтобы «проветрить» после описанного им неприятного привкуса. Правда, потом он провернул это снова, затягивая часть из набранного в лёгкие и снова кашляя. Свободной ладонью он подтёр заслезившийся глаз. — Нельзя курить возле заправок, — сообщил он. — Ну так не кури? — Чуя пожал плечом. — «Ну так не кури», — передразнил Осаму, меняя голос. — Это твоя сигарета. Умник. — Полегче. Я понимаю, что тебе хреново, но... не груби мне. К тому же, сигареты ничем тебе не помогут. — «Ничем тебе не помогут», — снова передразнил он. — Завали уже, моралист херов. Чуя оскорблённо дёрнул бровями и опустил взгляд, бессмысленно переминаясь с ноги на ногу. Он убрал ладони в карманы, время от времени проверяя курящего рядом Дазая. Это происходит снова. Отстранённый, холодный, мрачный... разбитый. Кажется, Чуя понял. Осаму никогда не строит из себя грубого неуважительного отморозка нарочно. Он просто разбивается и выстраивает панцирь — как защиту для себя от внешнего мира. Даже если Чуя понял это правильно, это не отменило той обиды и боли, которую Осаму доставляет, когда замыкается на такое своё поведение. И пусть он в этом не виноват... Чуя тоже не виноват в том, что ему приходится терпеть это. Под монотонный стук дождя Чуя только подумал, что это несправедливо. Жизнь несправедлива. Он подумал про аварию. Жизнь несправедлива. Чертовски несправедлива. Осаму сел на корточки, чтобы загасить остатки сигареты об асфальт, когда Чуя уловил шум со стороны дороги. Чуя всем корпусом отклонился назад, стараясь выглянуть из их укрытия в сторону заправки. Осаму из своего положения поднял голову. Чуя задумчиво следил, поджав губы. После кивнул: — Поднимайся. Осаму выпрямился и поправил капюшон, пытаясь натянуть его так, чтобы лицо совершенно за ним скрывалось. — Ты готов? Давай повторим план. — Чуя, — Осаму лениво закатил глаза и закинул рюкзак на плечо. — Мне не нужно повторять мою часть плана. Незачем мусолить это так много раз. В основном всё зависит от тебя и... удачи. Если нам повезёт, всё получится, я имею в виду. — Многое будет зависеть от твоих пальцев, — поспорил Чуя с очевидной долей укора. — Зависимость от моих пальцев? Звучит пошло. Осаму улыбнулся, но Чуя, отметив это, не смог вернуть эмоцию — неизменно раненный недавними грубостями. Не испаряется это по щелчку. Он только наклонился и бросил в него свой рюкзак тоже. — Иди. Раз тебе не надо повторять... вперёд. — Окей, подельник, — Осаму устроил второй рюкзак в своей руке и, оценив это, посмотрел на Чую, меняя голос и настраивая акцент: — Японо-туристо! Два рюкзака-то на путешественнико! Чуя не выдержал и рассмеялся. — Иди уже, глупый. Японо-туристо... — С двумя рюкзаками я правда выгляжу как турист, так что это убирает подозрения, я думаю. Я надеюсь. Чуя кивнул, провожая Дазая глазами. Он следовал за ним, но ровно до кустового растения, вставшего на стыке между лесом и заправкой. Там он скрылся, на время теряя Дазая из поля зрения. После выглянул в сторону магазинчика, в который зашёл Осаму, стараясь не выдавать себя. Темнота вокруг разбивалась подсветкой с заправки, дождь стучал в ушах громче, эхом разносясь под намокший тряпочный капюшон, холод пробирал от безжалостного ветра. Чуя пригнулся, через стеклянную стену магазина наблюдая, как Осаму прошатался между стойками, прежде чем вернуться на кассу. Чуя покосился в сторону, отмечая мужчину, кормящего свой автомобиль. Тот обернулся, но, к счастью, не на Чую. На табло, оценивая использованное количество бензина. Кажется, ещё немного, и он закончит наполнять бак. Чуя тревожно вернул взгляд на Дазая. Но всё было в порядке. За исключением того, что Осаму... снял капюшон. Он пил воду, болтая с девушкой за кассой, и Чуя как-то непроизвольно нахмурился, скользнув по ней глазами. «Полегче, дамочка! Опусти эту штуку в пол, ладно?» Чуя мотнул головой, отгоняя воспоминание. Осаму нахмурился и указал пальцем на мужчину, который возился возле бензоколонок. Он что-то сказал, и девушка проследила траекторию, чуть выдаваясь за стойку, чтобы рассмотреть, на что указывал Осаму. Осаму глазами проследил к кустарнику, за которым прятался Чуя, но трудно сказать, заметил он его или нет. Сразу после он пальцем свободной руки ткнул на клавиатуру, единым элементом соединённую с кассовым монитором. Чуя проследил за мужчиной, обернувшимся на табло снова. После он видел, как Осаму улыбается, возвращаясь к разговору с девушкой за стойкой. Его щёки были красными, и Чуя бы решил, что он смущён, если бы не проверил его температуру перед выходом из грузовика. Что ж, наверняка в его смущение поверила говорившая с ним девушка. Бедная. Даже не подозревает, что происходит. Когда мужчина зашёл в то же помещение, Осаму заметно помрачнел, отодвигаясь от стойки. И от зашедшего. Чуя потоптался на месте и пригнулся очевиднее, чтобы не вызывать подозрений. Он переводил тяжёлое дыхание, настраиваясь. Опустив ладонь на живот, он нашёл очертания пистолета, заправленного за пояс. Больше он не видел происходящее в магазине так легко. Но заметил, как мужчина возвращается с чеком к своей машине. Чуя не отводил глаз, продолжая справляться с волнующимся дыханием. Он далеко не первый раз шёл на преступление, но... Угон, вы знаете. Это добавляет нервозности. Чуя сильнее натянул капюшон на голову, смотря, как мужчина, открыв дверь авто, непонимающим взглядом завис в чек. — Давай, иди разбираться... — прошептал ему Чуя, надеясь, что он не слышит на самом деле. Осаму ткнул в систему, чтобы чек вышел неправильным, и незнакомца рассчитали неверно. Остаётся надеется, что он не бизнесмен, и ему не плевать, что его собрались «ободрать». Так и вышло. Мужчина прикрыл, но не хлопнул водительскую дверь, после направился обратно к магазину. Чуя выпрямился, когда он открыл дверь. Осаму перевёл взгляд, встречаясь с голубыми глазами. Остальным в одном с ним помещении было не до просмотра сторон. Чуя кивнул в сторону, после первым сорвался с места, опуская голову от камер и удерживая руки в карманах до момента, когда открыл водительскую дверь и, скользнув внутрь, потянулся к пассажирской. Треск открытой двери быстро разбился падением Дазая в салон. В это время Чуя уже заводил двигатель ключом, который незнакомец по глупости оставил прямо в замке зажигания. Незнакомец проверял чек внутри, потому что не предполагал ошибок в расчёте. Послышались недоумённые крики вслед за шумом двигателя. — Чёрт, возьми, Чуя!.. Чуя не ответил. Он прижал педаль газа, выруливая с заправки одной рукой. Второй, уже на ходу, он закрыл дверь. На ходу — под недовольные крики владельца машины и... собачий лай? Чуя переключил скорость, и шины просвистели на выезде при резком повороте, оставляя тёмные следы на асфальте. Шины не могли не скрипеть от быстрого разгона с места и плохого сцепления с мокрой дорогой. Полный бак, ещё и ключ зажигания! — Охуеть!.. — Воодушевлённо воскликнул Осаму, после смеясь. — Твою мать! У нас получилось! Он выдохнул, выражая, что позади действительно сложная работа. — Мы отлично справились, напарник, — Чуя улыбнулся и повернул к нему голову, сталкивая взгляды. После поднял кулак перед собой, предлагая отбить. — Чёрт возьми, да! — Осаму принял предложение, отбивая кулак своим. — Мы отличный дуэт! — Да... — Чуя улыбался, но, подумав секунды, насколько-то убрал это. — Слушай, тебе не кажется, что... нас почти поймали, да? — Определённо. Мне казалось, я видел этого мужика почти возле машины, но... Чуя снова повернулся к нему от дороги. — Лай собачий, правильно? — Да, я думаю... — Осаму отвёл глаза. — Я думаю, я тоже слышал собаку, прежде чем мы выехали. — Итак... У нас был подельник, как думаешь? Осаму тихо усмехнулся и столкнул взгляды. — Я думаю, это так. Они поехали вдоль дороги, отдаляясь от лагеря, оставляя позади все воспоминания, которые удалось собрать в том месте. Бросая и прощаясь. Они уезжали навстречу новым, пока неизвестным местам и событиям, пройти которые им суждено вместе, бок о бок. Хотите, считайте мистера Биригнстли трусом. Ваше право. Что говорить, этот человек не способен взять ответственность всю свою жизнь, и если от остановки каких-то малолетних отморозков, угоняющих его машину прямо перед его носом, его отвлекает неожиданно выскочивший из-за угла пёс... то так тому и быть. Пёс лаял и бросался, не давая подойти ближе к машине, которая уже собиралась вильнуть задом, прощаясь и с заправкой, и с хозяином. Мистер Бирингстли попятился и быстро нырнул за дверь магазина, сразу отворачиваясь в сторону кассы. Он пробежал глазами по бейджу кассирши и промычал от досады, прежде чем устроить представление. — Мишель! Что у вас тут происходит, хотел бы я знать?! — Простите? — Мишель подалась вперёд, ладонями упираясь в стойку. — Что «простите»?! Леди, у меня угнали машину! Прямо здесь, на вашей вшивой заправке! — Оу... — Что вы хлопаете своими рыбьими глазами, Мишель?! Звоните в полицию! — Да, конечно, — стушевавшись, Мишель подняла трубку стационарного телефона. — И собак своих травите, пока они не загрызли кого! — Каких ещё собак? — Мишель метнула в него удивлённые серые глаза. — Которые вон... — Биринглстли запнулся, но настойчиво указал рукой за пределы снова. — Вон там! Пугают посетителей тем, что хотят отгрызть... что-нибудь. Не будем при женщине. Мишель хихикнула. — Но здесь никогда не было собак. Некого тут прикармливать. — Хотите сказать, что я это придумал?! — Биринглстли оскорблённо выпучил глаза. Мишель пожала плечами. Разъярённое выражение лица посетителя выражало отсутствие каких-либо ошибок, так что она отдала ему трубку телефона и обошла стойку. Открыв дверь на улицу, она осмотрела территорию. Не находя нам никаких собак, мечтающих отгрызть чьё-нибудь достоинство.

༒

Осаму на пассажирском шуршал картой. Слишком ярко на ней отображалось место заправки: точка покупки карты, чтобы проще ориентироваться. Как только, конечно, можно будет хоть что-нибудь рассмотреть. Недолго думая, Осаму щёлкнул выключатель, встроенный в крышу. Чуя мгновенно прорычал. — Блять, Осаму, — и выключил свет. — В чём дело? — Меня слепит эта лампа. Осаму побегал взглядом, непонимающе переспрашивая: — Каким образом она тебя слепит? Чуя вздохнул, не отвлекаясь от дороги. — Ну ты дятел. Свет заливает глаза сбоку и сверху. Хочешь, садись на водительское, а я свет включу, тогда увидишь. Ну что, махнёмся местами? Осаму помолчал, повторяя траекторию. Вообще-то да, такое вполне возможно. Как он сразу об этом не подумал. Прочистив горло, он многозначительно пошумел картой. — Сам дятел. — Вот и весь твой аргумент. Ну... Зачем тебе свет-то? Ты что хочешь высмотреть? Осаму победно фыркнул. — Говорю же, это ты дятел. На меня ещё что-то гонишь. Нам понять надо, где остановиться. Где-то подальше отсюда, чтобы по тачке не отследили. — Два на два, кстати, четыре, — Чуя слегка закатил глаза. — А небо голубое. — Не умничал бы уже. — Это заразное, ничего не могу поделать, — Чуя бросил взгляд на Дазая. Отвернулся, но повторил жест и нахмурился. — Ты что, карту спёр? Когда? — Почему сразу спёр? — Осаму оскорблённо подался воздухом. Чуя вздохнул. — Потому что спёр. Мой вопрос больше в том, когда ты это сделал, а что спёр — факт. — Какое-то у тебя предвзятое ко мне мнение, Чуя, — Осаму сложил карту и оставил её на коленях. — Душный ты невозможно, открою окно. — А вот с этим удачи, — усмехнулся Чуя, смотря на дорогу. Осаму недоверчиво нахмурился. Душный водила Чуя оставил его без освещения, так что он начал шариться рядом с коробкой передач наощупь. Никак не натыкаясь на кнопку, опустившую бы ему окно рядом. Чуя тихо посмеялся, не разлипая губ. Осаму поднял на него недовольный взгляд, и Чуя манерно стушевался вроде: «Нет, я даже не улыбался, о чём ты». Он даже поднял сдающиеся ладони от руля. Осаму уже бессмысленно пошлёпал по панели рядом с коробкой, понимая, что там есть откидной отсек для воды, но нет... грёбаной кнопочки! — Что ты там хлопаешь? — фыркнул Чуя, не скрывая улыбку. — Лучше мне на коленку положи свою ладонь для поддержки. Не стесняйся. Я знаю, что ты не стеснительный. Ты очень дружелюбный и совершенно не стеснительный, — протянул он, бессовестно намекая на их пьяную проделку, инициатором которой был Осаму. — Так бы сразу и сказал, что тебе нужная моя поддержка, Чуя, — Осаму хмыкнул и на самом деле обнял колено Накахары ладонью, чуть сжимая. Правда, улыбку Чуя сразу потерял. И прочистил горло. — Ладно, хватит, — сказал он. — Я сам спровоцировал, но... это... давай без... аварийных ситуаций, ладно? — Ты нервничаешь? — Осаму сократил расстояние сбоку, приближаясь к его лицу. Ладонь он повёл наверх по бедру опасно уверенной линией. — Пожалуйста, Осаму... — Чуя тяжело сглотнул. — Прекрати это. — Это возбуждает тебя? — Закрой рот. И убери руку. — Или? — Осаму вопросительно вскинул брови, доводя ладонь до молнии на чужих джинсах. Чуя нажал на гудок, который заорал по пространству. Придержав его непрерывным звуком, он начал нажимать, выдавая прерывистые короткие гудки. — Что это? — Осаму фыркнул и убрал ладонь обратно на колено. — Сигнал «SOS» азбукой машин? — Ты не можешь так себя вести, пока я... веду тачку. Мы оба попадём в аварию из-за тебя! — На дороге нет ни одной машины, чувак, — Осаму закатил глаза. — К тому же, я просто искал кнопку, чтобы открыть окно. — Кнопки нет на моём колене, если что, — Чуя дёрнул ногой, стараясь сбросить с себя руку. — Брысь. Жить надоело? — Тогда где кнопка есть? — Осаму расплылся в улыбке, не торопясь заканчивать поглаживания колена Накахары. — Никогда не фантазировал о минете за рулём угнанной тачки? Чуя нажал по тормозам. Осаму выпал слегка к окну из-за того, что не пристегнулся. Чуя глубоко вдохнул и резко выдохнул. — Тебе реально жить надоело? — Спросил он, не смотря на Дазая. — Я просто хотел узнать, где кнопка для открытия окна... — Нет здесь грёбаной кнопки! — Чуя повысил тон и повернул голову. — Здесь. Нет. Кнопки. — Он кивнул на пассажирскую дверь, предлагая повторить траекторию. — Вон. Ручное управление пимпой. Берёшь и накручиваешь, придурок. Окно опускается, пока крутишь. Идиот, блять. — Ты говорил, нам нельзя останавливаться, — напомнил Осаму, отворачиваясь, чтобы накрутить ручку и немного спустить окно. — Нам нельзя! — Согласился Чуя. — Но из-за того, что ты творишь... я не могу нормально вести. Не смей больше так делать. Услышал? Ты, блять, понял меня? Между ругательствами он завёлся снова, и машина поехала. — Какой ранимый, — подавшись ближе к окну, проронил Осаму. — И вспыльчивый. Как спичка. По коленке погладить, и уже вспыхнул. Пубертатник. — Ты не просто погладил меня по колену, — прошипел Чуя, споря. — Ты... Ты нарочно выбивал меня из равновесия. Ради чего? Ради кнопки для окна? Ну и характер. — Ты не говорил мне, что здесь нет кнопки, — беспечно ответил Осаму, подставляя лицо порывам ветра, ворвавшимся в салон через опущенное стекло. — А ты так сильно перегрелся, что это не терпело времени? — Я за член тебя потрогал, чтобы ты сказал мне, как открыть окно. Как думаешь? — О, уже не «погладил по коленке»? — Саркастично протянул Чуя, фыркая. Осаму усмехнулся, прикрывая глаза. — Заноза, — отозвался он. — Сам грёбаная заноза прямиком в заднице, — потоком ответил Чуя. — Провокатор, бесстыдник, наглец, хам! Облапал меня на ровном месте просто чтобы получить то, что хочешь. Руки твои оторвать и выкинуть. Раз не научился следить за ним. Тупица. — Я реально возбудил тебя? — Устало уточнил Осаму, останавливая локоть на опущенной раме стекла и прикладывая ладонь к голове. — Поэтому так злишься теперь? — Нет. — Могу проверить? — Я реально оторву тебе руки, — с угрозой бросил Чуя. После прочистил горло, переводя тему: — Итак, ты... Плохо себя чувствуешь? Поэтому тебе нужно открытое окно? — Я не знаю, — Осаму смежил веки, неизменно придерживая голову ладонью. — Там холодно, но здесь... душно. Я нигде не чувствую себя хорошо. Чуя с сочувствием поджал губы. От дороги, правда, отвлекаться не стал. Проверил по приборной панели скорость и полный бак бензина. — Итак... Ты не взял ничего кроме карты? Я имею в виду, еду или... таблетки? Против вирусов, знаешь. У тебя всё-таки жар. Осаму глухо усмехнулся; это больше было похоже на небрежное хмыканье с попыткой веселья. — Слышать не могу про твои таблетки. — Я... — Чуя побегал глазами и тяжело вздохнул. — Ты знаешь, о чём я говорю. Прекрати это. К тому же, тебе нужна была мазь. Этого, скорее всего, на заправке нет, но... «...я просто говорю, что угодно, лишь бы перевести тему». — Какая мазь? От чего? Чуя прочистил горло. — У тебя болела рука, — напомнил он. — У меня ничего не болит, — поспорил Осаму. — И чувствую я себя вменяемо. Я в порядке, Чуя, прекрати это. Мне просто нигде не хорошо, это другое. — Но... ты болен. — Боишься моих соплей или вроде того? Как это помешает нам? — Просто хочу понять, почему тебе так плевать на это. — Потому что это не имеет никакого значения. Знаешь, когда бы это имело вес? Если бы у меня на самом деле был ВИЧ, и мы с тобой дрались до крови, как эти шоу с битвой в грязи. Наша кровь бы мешалась, и ты бы завизжал: «О нет, ты же болен!», тогда да, это бы имело смысл. — Я не визжу, — с укором сказал Чуя. — Это единственное, что тебя смутило в примере? — Это то, что меня пиздец как смутило в твоём тупом примере. Как ты умудряешься иметь такой огромный мозг, но одновременно быть таким идиотом? — Это комплимент или оскорбление? — Оскорблимент. — Всё равно спасибо, — лениво улыбнулся Осаму. Чуя раздражённо фыркнул. — Ты даже не забрал бутылку, — сказал он после паузы. — С заправки, в смысле. Ты взял только карту, да? Осаму задумчиво промычал. — Я даже не заплатил за ту бутылку воды. — Правда? — Ага. Я просто... открыл и начал пить её. Девушка за кассой хотела свернуть программу, на которой бежали цифры чека того мужика, чтобы пробить мои покупки, но я заболтал её. Иначе бы ничего не получилось... — Ага. Хорошая работа, кстати, — Чуя с тяжестью сглотнул. — Ты отлично справился. Осаму улыбнулся. — Спасибо, напарник. Какое-то время салон держал тишину, после Осаму продолжил: — Как-то даже немного стыдно... Та девушка была такой милой. — Она казалась мне знакомой, — ляпнул Чуя быстрее, чем успел бы осознать это. Осаму нахмурился и повернул к нему голову: — Опять? — Нет, я... Ну, я имею в виду, что... Однажды мне помогла девушка, которая работала в магазине, и... Просто, знаешь, наложилось. Я до сих пор благодарен той девушке, и, может, они немного похожи или типа... не знаю. Осаму вздохнул. — Какой вообще шанс, что именно она же могла оказаться здесь, в Мэне? Чуя усмехнулся и покачал головой. — Никакого! Если только у неё нет личного трейлера и постоянных проблем с работой, из-за которых она переезжает постоянно, нигде не задерживаясь. Как мы. Но я ничего о ней не знаю. То есть, никакого. Конечно. — На том и спасибо, — Осаму откинулся спиной, устраиваясь в кресле вальяжнее, и отвёл взгляд в окно. — Не выдержу я больше твоих «знакомых». Чуя бросил на него мимолётный взгляд, но промолчал, понимая, что он имел в виду. Точнее, кого. Точнее, какого. Мёртвого Оливера, которого Чуя тоже «где-то видел», прежде чем произошли вещи немыслимых объёмов. Чуя поджал губы и вёл угнанный автомобиль всё то время, что в салоне держалась тишина. Вскоре он решил, что Осаму уснул, но... тот внезапно отвлёк его, разбивая долгую паузу. — Эй, напарник... Кажется, нам грозит пополнение. — Что? — Чуя сильно нахмурился. — Думаешь, тебя тошнило из-за токсикоза? Осаму легко ударил его по ноге, цыкнув. — Посмотри в зеркало заднего вида. Чуя проследил указанную траекторию. — Собака, — озвучил он. Осаму энергично покивал. — Да... Какая-то собака бежит по проезжей части за машиной, которую мы угнали. — Думаешь, полицейская ищейка? Осаму нахмурился. — Я вот... много, о чём думаю, но чтобы полицейская ищейка... и не промелькнуло. — Итак, ты думаешь, что это та же собака, которая помогла нам на заправке? — Согласись, эта вероятность куда больше, чем твоя «знакомая» на заправке. — Я... — Чуя закатил глаза. — Я сказал тебе, что она не «моя знакомая», просто показалось... — Так мы остановимся уже? — Перебил Осаму. — Остановимся? — Переспросил Чуя, вкладывая в интонацию всё недоумение, охватившее его. — Ты шутишь? Осаму повернул к нему голову. — А в чём дело? Ты мог нажать по тормозам, когда перевозбудился, а ради собаки не встанешь? — Осаму, тачка в угоне, у нас нет... Не неси херни, ладно? Вот и всё. — То есть? — Не получив ответа, Осаму подтянулся в кресле и подался к Чуе ближе: — Что ты имеешь в виду? Мы не заберём собаку с собой? — Какой нахер «взять с собой», Осаму, ты в своём уме или через раз?! Это не наша машина, чтобы мы подбирали всех, кого хотим, в неё. — Ты... Ты не можешь. — Что я не могу? — Сказать собаке «Нет»... Когда она бежит за нами... — Мелкий, я могу сказать «Нет» тебе, пока ты ведёшь себя как ребёнок, который приносит живность домой, пока на неё в семье нет... ничего! — Мелкий, — повторил Осаму, но в интонации его пробежал укор. — Мелкий, — повторил Чуя, кивая. — Ты. — Окей, мелкий, ну. Зато не бессердечный! О ком, кроме себя ты сейчас думаешь?! — Осаму, мы объективно не можем позволить себе подобрать собаку, пойми. — Кто отвечает за эту «объективность»?! — Объективность есть объективность! Мы о себе-то не можем позаботиться, едем, не совсем понятно, куда, пытаемся сами не сдохнуть, а ты говоришь о собаке! Что мы можем ей дать?! — Как минимум не бросить посреди трассы! Ага. Чуя обречённо выдул воздух, думая, как бы «сгладить это». Нет, это не из-за слов Марка Фишера, ляпнувшего, что Осаму ведёт себя взрослее, когда дело касается споров, потому что умеет анализировать и идти навстречу. Нет, конечно нет. Нахер вообще Марка Фишера. — Итак... Как давно там бежит эта собака? — Не могу сказать, — резко отозвался Осаму. — Но раньше её там не было. Его. — Да, я это и имею в виду... — протянул Чуя. — Я смотрю в зеркала на случай копов и погони, если тот мужик обратился в полицию, но... Не было её там раньше. Знаешь, я думаю, что это местная собака. Мы уже много проехали, так что... Эта собака просто охраняет— — Нахер никому не нужный кусок пустой трассы?! — Перебил Осаму. Он несдержанно хлопнул кулаком по передней панели. — Не выводи меня! Своими бреднями! — Успокойся, мать твою! — Крикнул на него Чуя. — Прекрати вести себя как капризный ребёнок! Я сказал: нет! Никакой нахер собаки. Не в нашем положении. Ты слышишь? Осаму оттолкнулся рукой от панели, в которую отправлял кулак, и облип кресло спиной, отворачиваясь в сторону окна. Он ничего не ответил. — Ты слышишь меня или нет? — Повторил Чуя. — Пошёл нахер. — О боже... — Чуя закатил глаза. — Просто... пойми меня, Осаму. Нам нельзя иметь собаку, пока мы даже о себе не можем позаботиться. — Нахер пошёл. — Да подумай ты головой, ну хоть немного! — Нахер иди. — Осаму! — Чуя несдержанно хлопнул ладонью по рулю. — Да я даже остановиться здесь не могу! О чём речь?! Осаму не повёл ни ухом, ни глазом. — Не останавливайся. Езжай дальше. Прямо нахер. — Господи... — Чуя покачал головой, отправляя взгляд наверх, будто призывал высшие силы глянуть на истерику Дазая — семнадцатилетнего Дазая, завалившего человека совсем недавно, а теперь капризничавшего по поводу собаки. Чуя был омрачён, но не остановился, продолжая ехать. Опустившуюся на салон тишину разбил Осаму: — Чуя, но... Чуя на секунду смежил веки и вздохнул, ничего не отвечая. — Мы бросаем бедную, уставшую, голодную собаку посреди трассы. Она хочет к нам. Даже если мы не самые честные люди и угнали тачку и вообще... Ты просто уедешь? Чуя поджал губы. — Осаму, мне тоже очень и очень жаль. Клянусь, мне очень жаль. Я люблю собак. Это больно и грустно, но мы буквально не можем себе этого позволить— — Можем! Ты просто не хочешь! — Чёрт тебя дери, не можем мы! С чего ты вообще взял, что она хочет к нам? — В глазах прочитал, — недовольным тоном отозвался Осаму. — В бедных, грустных, голодных. Несчастных собачьих глазах. — Не заливай, а? Не увидел бы ты с такого расстояния её глаза. — Чуя помолчал, время от времени сползая взглядом на руль. После вздохнул и мотнул головой: — Итак... Она ещё там? Осаму изучил боковое зеркало со своей стороны. — Мы отдалились. Но где-то сзади, да. Чуя прочистил горло. — У неё была типа... пена изо рта или что-то типа?.. — Нет, — небрежно отозвался Осаму. — Нихера такого. — А паспорт сделанных прививок в зубах? — Ха-ха, блять. После саркастичного ответа Осаму снова отключился, становясь мрачной грозовой тучей, на которую Чуе было не слишком просто смотреть, отвлекаясь от дороги. Чуя понимал, что решение сейчас зависит от него. Если Осаму, конечно, не распрощается с мозгами и не влезет к педалям сам, пытаясь остановить машину. Так он, конечно, делать бы не стал, просто без этого у него совершенно нет власти над этим автомобилем, пока ведёт Чуя. — И всё же... Мы не можем так рисковать. Осаму рывком отлип и развернулся к Чуе. Его терпению подошёл конец... второй или третий раз уже, но в любом случае. Он взорвался. — Скажи мне внятно: почему?! В чём грёбаное дело?! Чуя вздогнул от резкости произошедшего и встрепенулся, выправляясь из вальяжного положения. — Ты будешь кричать на меня из-за собаки?! — Он повернул голову, отвлекаясь от дороги, но быстро вернулся. — Какого чёрта?! — Да, пока не услышу достойную причину бросить её там! Чуя теперь крутил голову к нему чаще, бросая дорогу на секунды без внимания. — Я не могу соображать, когда ты кричишь! Это должно быть очевидно! Знаешь, что?! Мы в заднице! Сами! И ты хочешь в эту же задницу затащить питомца! Ахуенная идея, если что! Браво, мистер Защитник! — Но до этого же мы как-то выкарабкивались! — Вдвоём! Без пса! — Хочешь сказать, он станет обузой?! — Я не так сказал! — Но ты имел это в виду! — Нет, но должно быть очевидно, что с псом мы бы просто застряли— — Ты говоришь нет, но повторяешь то же самое! — Перебил Осаму. — Прекрати кричать на меня! Осаму больше бы и не смог. Он зажмурился, стараясь скрыться от ослепительно яркого света, резанувшего по глазам. Чуя широко раскрытыми глазами оценил положение на дороге и вцепился в руль, быстро перебирая его и бегая взглядом. Осаму поднял ладонь перед лицом, чтобы скрыться за ней: поглощающее пятно света стало ярче; по пространству разнёсся лязг шин.