Яма 95

Северная Дакота.

Белкорт.

Начало сентября.

Небольшой номер в отеле Дазаю нравился почти весь. Было, где развернуться, пространство в основном не сковывало. Даже те моменты, когда он нарочно выводил Чую и после убегал от него по кроватям. Одна общая комната с двумя односпальными кроватями и большим — занавешенным почти всё время — окном. К выходу из неё — короткий коридор. Иллюзия, за счёт возведённых стен. Дверь в ванную ровно напротив небольшого пространства, именуемого кухней... Вот оно. Номер Дазая устраивал, но этот небольшой закуток с холодильником и стойкой из тумб... не имел двери. Стены и арка. Именно здесь места было совсем мало. Именно поэтому номер в отеле Дазаю нравился почти весь. Конечно, нечего вертеть носом после сна в прачечной, побегов, когда поспать не удавалось вовсе и того сомнительного сэндвича по дороге к аптеке. Но к хорошим условиям Осаму быстро привык. И теперь время искать минусы. Но на самом деле это не имело такой же важности, как разочарование от остаточной болезни. Осаму проболел так много времени, опасаясь лечиться, чем попало, и не обращаясь в больницу, потому что его медицинской карты всё ещё не было. Вообще-то он решил, что уже выздоравливал, но заболел снова. Цикл казался бесконечным, и это убивало морально. С другой стороны, он протаскался под таким количеством дождей... что было бы удивительно, если бы болеть он перестал. Чуя не высовывал нос без особой на то необходимости... а необходимости как-то и не было. Так что он только успевал корить Дазая за эти его прогулки в сомнительную погоду. Осаму проснулся первым и сразу надел маску, прежде чем свалить в ванную комнату. Там он прокашлялся и немного натёр горло ладонью: оно скребло. Но в общем и целом Осаму не жаловался. Вместо жалоб он, как обычно, с раннего времени химичил возле тумб. Интересно, сколько собирается спать рыжий хорёк, мимолётно подумал он, размышляя, положен ли хорьку завтрак тоже. Осаму вытянул из шкафчика вторую упаковку лапши, которая заваривается кипятком. Он разбирался с приправами для своей, когда между делом вытянул из того же шкафчика закрытую упаковку бамбуковых палочек — это для хорька. Осаму украл это вчера со стойки. Он почему-то решил, что Чуя будет в восторге от палочек. И он почему-то был уверен, что украл эти палочки. Впрочем, он крал уже не первый раз, так что... Он делал вещи и похуже. Ничего касательно палочек страшного не произошло. Осаму почти разобрался с приправой для своей быстрой еды, но не успел высыпать это в упаковку. — Как тебе первый учебный день? — Чуя приложился головой на плечо Дазая и зевнул. Осаму хмыкнул в маску и задумался. — Меня не просили нацепить галстук-бабочку для школьного фото, так что... Я думаю, прекрасно. Чуя лениво, сонно усмехнулся. — Нас вообще нет в школе. — Это делает первый учебный день прекрасным! — Да... — И вообще, не везде по штатам «первый школьный день» считается так же, как было у нас. — Думаешь, тебе идёт умничать с утра? — Чуя отпрянул и выпрямился, рассматривая Дазая. — Ты опять в маске? Сними это. — Ни за что, — Осаму увернулся от протянутых пальцев Накахары. — Чуя, я болен. Не хочу разбрасывать тут свои микробы. — Я говорил тебе уже, что это тупая херня. Ты меня злишь. Я не боюсь твоих микробов, хватит ходить в наморднике даже в номере! — Не лезь в мои принципы, ладно? Я не хочу, чтобы из-за меня ты заболел тоже. И точка. — «Точка» у тебя вместо мозгов, Осаму. У всех извилины, у тебя клякса одна. И ты предпочитаешь не пользоваться этим. — Как скажешь, но не пытайся снять с меня маску, ладно? — Ты всё равно уберёшь это, когда будешь есть. — Именно, — Осаму пожал плечами. — Так что перестань пытаться заставить меня сделать это сейчас? И сходи в душ. Может, злиться перестанешь. Чуя ударил его по плечу кулаком. Но действительно ушёл в ванную комнату, закрываясь там. Осаму проследил за дверью ванной, после усмехнулся. Теперь он явно решил приготовить завтрак на этого хорька тоже. Но вообще-то... Он вдруг вспомнил, что Дакоту называют сусликовым штатом. Теперь он придумал называть Чую сусликом. Прозвище хорька он получил, потому что Осаму всё прошедшее время просыпался раньше него. Но Осаму решил, что со сменой этого мало что меняется. В комнате помимо кроватей был коричневый журнальный столик перед телевизором. Осаму перетащил туда упаковки заваривающейся лапши и сел на пол. Они всегда ели так: кухонное пространство всё ещё крошечное! Осаму как бы сидел и ждал, пока их грандиозный завтрак заварится, но вспомнил, что не перетащил палки для суслика. Он метнулся на кухню и забрал это, швыряя на стол так, чтобы Чуя точно увидел. Он подумал включить телевизор, не особенно надеясь найти там что-то интересное, но сразу идею в действие не привёл. Он слышал, как гудят трубы: Чуя принимал душ. Трубы гудят только когда используется кран душевой, раковиной же можно пользоваться бесшумно. Он не нарочно засмотрелся в окно, штора колыхалась от порывов ветра. Значит, осень. Самое тоскливое время года. Время разбиться на куски от удушающей тяжести воспоминаний. Осаму тяжело сглотнул, не осознавая себя засмотревшимся в одну точку. Значит, это осень. Не первая, но неизменно тяжёлая для сердца. В прошлом году осень обозначилась на календаре как перестройка. Осаму работал всё лето, лишь бы отгонять от себя мрачные мысли. С сентябрём пришла учёба, и он уставал ещё и там. Это было в порядке. Это помогало забыться. Быть не в себе, между мирами, вдали от всех. Холод воспоминаний тех дней пробирает изнутри. «Я справлялся так» «Ты убивал себя» Осень прошлого года? Организм давал сбои резким изменением давления, Осаму отнимал от носа кровавую ладонь, голова пухла от усталости. Но так, ему казалось, становилось легче. «Я забывался в этом» «Ты убивал себя» Скорее так, чем нет. Но как он боялся осень... Он боялся, что она засосёт его в воспоминания, и он снова разобьётся. Никто не говорил ему, что это не выход. Прошлой осенью никто не говорил ему, что это не выход. Он был один. Вокруг было много людей, но он был один. — Ты когда-то чистил зубы в душе? — Дверь за Чуей закрылась. Осаму моргнул, возвращаясь в реальность, и улыбнулся, оборачиваясь. — Ты что, чистил зубы в душе? Чуя провёл языком по зубам, будто засомневался в ответе. — Интересный опыт, — он прошёл ближе и склонился над сидящим Дазаем. — А ещё здесь вкусный гель для душа. Я имею в виду, если мы уйдём отсюда, мы должны забрать это, — он понизил интонацию, будто их могли подслушать. Осаму тоже говорил вкрадчиво, будто они начали обсуждать какие-то незаконные вещи. — Зубная паста тоже ничего. Меня сносит мятной волной, пока ты говоришь возле моего лица. Чуя фыркнул и расплылся в улыбке, выпрямляясь. — Какие-то у тебя воровские повадки, — Осаму вернул тон в обычный. — Угу, — Чуя обошёл столик и собрался сесть напротив. Но заметил палочки в упаковке и поднял их, вопросительно смотря на Дазая. — Это что? — Это... — Осаму замялся и поднял брови, после вытягивая губы в трубочку. — Ну, я украл это для тебя. — Понял, да? — Кивнул Чуя. — Это у нас на двоих. «Воровские повадки». Он ещё раз подумал сесть, но снова остался стоять. Более того, он перемкнулся и завис на секунды, потом посмотрел на Дазая. — Ты украл это... для меня? Осаму улыбнулся и пожал плечами, но не ответил. Чуя оценивающе сложил губы, рассматривая упаковку палочек и стараясь придерживать расползающуюся улыбку. — Мило. — Пожалуйста, — Осаму надеялся, что звучит небрежным. — О, тогда... мне придётся приготовить это. — Что ты имеешь в виду? — Осаму пластиковой вилкой мешал свою лапшу. — Оно готово. Просто ешь. Чуя покачал головой и ушёл на кухню, Осаму следил за ним лениво, только провожая глазами, не крутясь следом за передвижениями. Вернувшийся Чуя установил на столик тарелку с плоским дном. Туда он перевернул содержимое длинной упаковки лапши, форма которой расползлась по бокам. После он разбил туда сырое яйцо, и Осаму нахмурился, остужая себе вилку с лапшой. Чуя просто выкинул использованное яйцо в пустую упаковку от лапши. И открыл палочки, чтобы перемешать получившееся. Ими же он собирался есть. — Здесь никто не делает так, — Осаму кивнул на тарелку с лапшой и сырым яйцом. — Знаю, — отозвался Чуя, не отвлекаясь от перемешивания. — Но я делаю так. И это единственное... что я могу «приготовить» дальше, чем заварить, так что. Мне нравится это. — Оно же сырое... — И? — И ты это съешь? — Ну не тебе же на голову поставлю типа новая шляпа, как думаешь? Или я намешал и тебе отдам съесть, а себе заберу твоё? Что за вопросы у тебя? — Я просто никогда не... — Осаму замолчал и, на секунду подняв брови, опустил взгляд в свою упаковку лапши. — Na ze ana ta hako no you nanodesu ka... — Чуя звучал потерянно. — Хочешь попробовать? Осаму поднял голову и скривился. — Честно? Не очень... — Ладно, — Чуя подцепил немного лапши палочками, отдавая этому внимание. — Тогда просто не мешай мне есть это, идёт? — Это просто странно. — Это просто твоё американское воспитание. Ты же гражданин? Осаму легко покивал, смотря на Чую. — Ну вот. — Только... доказательств нет, — Осаму вздохнул. — Я не знаю, где моя прописка. Да и вообще... здесь у меня ничего нет. И пока мы здесь... я не могу узнать сумму, которую смогу обналичить через год, да. Раз ты сам начал об этом. Чуя возился со своей странной едой, но в момент его настигло понимание. Он дожевал, пялясь на Дазая в удивлении. После замедленно облизнул губы, поджимая их. — Твою мать... Твой день рождения... Осаму опустил взгляд в лапшу и беспечно пожал плечами. — Да, мне уже семнадцать, но я не знаю сумму, которую смогу... — Блять, — Чуя отложил приборы и поставил локоть на столик, пальцами накрывая губы. — Осаму, прости... Мне так жаль... Твой день рождения... Ещё в июне, а мы... где мы были? — В лагере, — кивнул Осаму, не поднимая глаз. — Ничего, забей. Я и не ждал праздника в этот день. Марку я даже говорить не стал. Похер. — Осаму... — Чуя поднялся на ноги и обошёл разделяющий их стол. Он сел рядом и приобнял Дазая за плечо. Осаму мешал вилкой лапшу, отвлекаясь от этого зрительно на Чую только на секунды. — Что? — Он попытался улыбнуться, но голос его был явно расстроенным. — Можно я поем? Чуя прижал его к себе, пусть немного криво: Осаму сидел к нему боком, а Чуя прижал его к груди, как бы сжимая. Из-за чего Осаму и крякнул, стараясь смеяться с этого искреннее. — Я не поздравил тебя с днём рождения... — Нам не до этого было, забей. И дай мне всё-таки поесть, ладно? Чуя отстранил его и заглянул в глаза, оставляя свои сожалеющими. — Могу я подарить тебе подарок? Несвоевременно, но... — Можешь, — Осаму улыбнулся. — Я люблю шоколад. — А можно не шоколад? — А что, например? Чуя прокатился по его лицу задумчивым взглядом. После поднялся на ноги и вернулся на место — к своей лапше с... сырым яйцом. Осаму всё ещё не укладывал это в голове. Чуя расправился со следующей порцией странной еды, прежде чем ответить. — Средство связи. Прошло слишком долго в этой паузе, поэтому Осаму нашёлся не сразу. — Что? — Ну, знаешь... Пока мы остаёмся здесь, и... Мы не можем везде ходить вместе. Я хочу сделать тебе подарок— — Нет. Я сказал, что приму шоколад, но— — Послушай— — Нет, я не хочу слышать— — Нет, тебе нужно это сделать— — Прекрати перебивать меня— — Сам прекрати, понял? Они замолчали одновременно. Осаму пялился на Чую в явном недоумении. Чуя на секунды опустил глаза в завтрак. Вернувшись к карим глазам, он вздохнул. — Итак— — Нет. — Прекрати это, — Чуя беспомощно закатил глаза. — Выслушай меня, чёрт тебя, идиота, дери... О, всё? Замолчал? Это было так. Осаму молчал, но дружелюбием не светился и близко. — Я только хочу сказать, что это необходимость. Мы не можем просто... обосноваться здесь и не иметь возможности позвонить друг другу! Это глупо. — Я куплю себе телефон с денег, которые ждут меня на родительском счёте. — Нет, это будет через год, Осаму, — Чуя скривился и пальцами растёр виски, будто боль из головы была невыносимой. — А телефон тебе нужен здесь и сейчас. И у меня есть на это деньги. И я проебал день твоего рождения, даже не поздравив словами! — И? Ты типа хочешь «искупить какую-то вину» таким подарком? За то, что не сказал мне: «О, с днём рождения, чувак! На год ближе к смерти, круто. Желаю тебе большого члена — сам понимай, в каком смысле — и перестать расти, потому что ты уже выше меня на дюйм.»? Серьёзно? Чуя открыл рот, секунды моргая на Дазая. — Ты не выше меня. Осаму улыбнулся краешком губ. — Правда? Давай проверим? — Нет! Нет, ты не можешь!.. Даже на дюйм. Нельзя. Нет. — Мне немного жаль тебя разочаровывать, но... — Всё замолчи! — Чуя отмахнулся от него свободной ладонью и удобнее перехватил палочки во второй. — И я куплю тебе телефон. — И засунешь его себе в задницу. Чуя хлопнул кулаком по столу, и Осаму на секунду вздрогнул в плечах от неожиданности. Чуя проследил за этим, явно смягчая взгляд. — Э-э, я... Ты чего? — Ничего. Просто это было внезапно? — Ладно... Итак, телефон. — Не возьму я телефон, который ты собрался мне купить! — Осаму повысил голос, выходя из себя. — Ни за что, блять! Я не хочу так! — Это против твоих грёбаных принципов или что?! — Да! Я не собираюсь жить у тебя на попечении или что-то такое, понял?! — Это всего лишь телефон, без которого мы потеряемся в этом вшивом городе! Не будь таким упрямым ослом! — Сам ты грёбаный упрямый осёл, я не приму такой подарок от тебя! — Да?! — Чуя дерзко вскинул брови. — Да! — А может мне вообще тогда уехать обратно, и будешь делать всё что хочешь?! — Чуя вышел из-за стола, поднимаясь на ноги, и захлопнул за собой дверь в ванную комнату. Осаму сцепил челюсти, играя ими от нахлынувших злости и негодования. Он тяжело вздохнул и смотрел перед собой. Принять такой подарок? Звучало как растоптать гордость и принципы подошвой собственных кроссовок. Деньги, заработанные лично? Не хватит, чтобы решить эту дилемму самостоятельно. На кнопочный, может, и хватит, даже на симку для него, но... объективно говоря, такие телефоны бесполезны даже в поиске работы. Если, конечно, не брать в расчёт возможность находить объявления в газетах и звонить по номерам через кнопочную мобилку. И это бы не ущемило Дазая, совершенно нет. Проблема тогда упирается в Чую, который злится отказу принять такой подарок от него. Чуя настаивает и бесится, когда Осаму стоит на своём. Принять такой подарок... но от Чуи? Гордость всё равно жмётся и дрожит. Это её заденет. С другой стороны, Чуя взорвался и заперся в ванной. Им нужен какой-то компромисс? Пусть Чуя купит Дазаю кнопочный телефон?.. Звучало бредово. Но к чему-то надо было прийти. Осаму прошёл в сторону окна, чтобы немного успокоиться под порывами с улицы. Ветер охлаждал и опустошал перегретый размышлениями мозг. Эмоции оседали. Осаму вернулся к ванной и постучал в дверь. — Иди хрючево своё доедай. — Иди к чёрту. Отрефлексируешь свои принципы — поговорим. Осаму закатил глаза. — Ни лапша, ни сырое яйцо не виноваты, что мы ведём себя как дураки. — Мы оба? — Да, мы оба, — но Осаму всё равно снова закатил глаза. — Хватит ныкаться там, иди поешь. Или ты уже занят? — Я даже не закрылся. Осаму потянул дверь, открывая. И обнаруживая Чую, приложившего бедром к сушильной машинке. Скрестив руки на груди, Чуя неотрывно смотрел в ответ. Осаму прошёл к нему, равняясь. Чуя вопросительно протянул руки, и Осаму обнял его за талию, позволяя обнять себя за шею. Конечно, снова только верхней частью тела, но они обнялись. — Пиздец... Я так вспылил, — начал Чуя. — Я не хотел говорить этого. Ну, про... что я уеду, короче. Херню сморозил. — Это задело меня. — Прости, — Чуя крепче сжал Дазая в объятиях и ладонью погладил его по спине. — Я реально не хотел говорить так. Не уследил за языком. Осаму вздохнул. — Пойми, что мне нихера не просто принять от тебя таких масштабов подарок. Чуя отодвинулся, разрывая объятие, и столкнул взгляды. — Ладно, скажи мне... от кого ты сможешь принять это? Я передам через третьи лица. — Нет таких, — Осаму невесело усмехнулся. — То есть, я для тебя... — Чуя состроил задумчивость на лице. — Я для тебя на том же уровне близости, как кто угодно, да? Ты не сможешь принять подарок от меня, потому что я... ну, такой, мимопроходящий человек в твоей жизни, правильно? Есть люди важнее, поближе? Исправь меня, если что. Я пока не понимаю. — Нет, ты... — Осаму вздохнул и протёр лицо ладонями. — Ты самый близкий для меня человек. — Тогда в чём, блять, дело? — Я не знаю... Не знаю. Нет конкретной причины, я просто не хочу, чтобы это так выглядело. — Это задевает твоё эго или что? — Нет? — То есть, — Чуя нахмурился, отлипая от сушилки. — Ты. Гей. И тебе как бы всю жизнь ок, что за тобой ухаживают парни, но телефон от близкого друга — это ёбаная трагедия, так? Осаму отвернулся, бегая глазами по ванной комнате. Ответа как-то не находилось сходу. — Давай сначала поедим? — Предложил он. Чуя фыркнул, но прошёл в сторону выхода. — О, ну конечно. Подумай пока, почему это для тебя тоже не «аргумент». Чтоб ты знал, это задевает меня сильнее, чем тебя задели мои слова о том, чтобы уехать. Осаму шёл следом. — Ты не можешь знать, как меня задели твои слова, чтобы сравнивать это. — Мы сейчас опять поссоримся. — И чья это будет вина? Чуя круто развернулся на месте. — Моя?! — Вскинув брови, уточнил он. — Это будет моя грёбаная вина опять?! — Пожалуйста, — Осаму смежил веки. — Хватит. — Он договорил себе под нос, когда Чуя вернулся к журнальному столику: — С утра мне мозги все вытрахал. Когда с завтраком было покончено, Чуя ушёл курить, а Осаму включил телевизор и развалился на кровати. Мысли не складывались. Он почему-то продолжил представлять себя в каком-то комичном образе, где ведёт себя как блондинка, которой подарили машину. Поэтому его челюсти не расслаблялись. Он сам накручивал себя на «Как это выглядит?», и сам загонялся с этого. Гордость била по голове. И Осаму внимал этим ударам, понимая, что просто какой-то частью себя не хочет выглядеть «на попечении Накахары». Вернувшийся Чуя сел на кровать Дазая, смотря на телевизор. — Полная хуета, — оценил он. Осаму моргнул, чтобы вникнуть, что вообще там показывали. Какая-то передача. — Наверное, — безразлично отозвался он. Какие-то секунды прошли в молчании. — Ты вообще не об этом заговорил изначально, — сказал Чуя. — Ты про... деньги со счёта говорил. — Да... Я хотел бы знать, сколько там. И... — Буду ли я рядом, чтобы помочь тебе забрать это? Осаму с тяжестью сглотнул. Он уже говорил об этом Чуе, но то обсуждение уплыло мимо, потому что Чуя был занят другими мыслями... а потом они поссорились. Как и сейчас. Ненадолго. — Да... — Да, я буду рядом, — уверенно сказал Чуя. — Если тебе нужно будет от меня именно присутствие, даже не сомневайся. Ты можешь положиться на меня, Осаму. Чего бы это не касалось. Я всегда на твоей стороне. Осаму обречённо прикрыл глаза. — Зачем ты делаешь это? — Чтобы ты знал. Что ты не один. Легче не стало. Осаму водил взглядом бессмысленные линии по телевизору, отводя на молчание долгие секунды. — Спасибо. — Вот так же, — Чуя легко усмехнулся. — Ты и должен отреагировать на мой для тебя подарок. Понял? — Какой хитрый ход, — задумчиво отозвался Осаму. — Но я понимаю это. Только это не «забрать, чтобы дать», ты просто напихиваешь меня этим всем. Ты даёшь мне и моральное, и подарок. Я в итоге просто принимающая сторона. — Ну, и тебя это парит? Тоже хочешь сделать что-то для меня? — Да. Но ты переведёшь это моим днём рождения. — И что делать будем? Бодаться как два барана? Или просто заткнёшься и съездишь со мной в соседний город, чтобы я снял наличку? Осаму вздохнул и молчал секунды, за которые Чуя отвернулся от него к телевизору. — Итак... — задумчиво начал Осаму. — Если я всё же отсосу тебе... Чуя рассмеялся и толкнул его в плечо. — Нет, — ответил он. — Это просто будет подарком на твой день рождения. И мы друзья, Осаму. Я уже это обозначил. — Только? — Осаму повернул голову, встречая взгляд Накахары своим. — Только друзья? Чуя молчал, кусая губы, и это вышло следующей паузой. — Ну... Ты для меня тоже самый близкий человек. Но да... мы друзья. Романтически я в тебе не заинтересован. И вряд ли это изменится, так что... Может, закроем это? — И часто ты спишь с друзьями? Чуя отвёл глаза, будто задумываясь. После выставил два пальца. — Два раза, получается? И то. Оба под обстоятельствами. — Мм, — Осаму оценивающе сложил губы. — Один раз моя инициатива, второй — твоя. — Оставим это в прошлом, ладно? — Чуя нахмурился. — Мы и от тех мест уже ахерительно далеко. Начнём заново. И... без всей этой херни. Просто дружим, живём вместе, ищем работу, хер знает, ещё что-то делаем, но... Я тебя предупредил, если я познакомлюсь с кем-то здесь... — Ладно, — оборвал Осаму. — Я не особо хочу слышать подробности о твоих похождениях. Но я тебя понял. Итак... Мы поедем или уже передумал? — Собирайся, — Чуя улыбнулся и поднялся с кровати, снова пропадая в ванной комнате. Осаму проводил его глазами, после уронил их на пол, сбивая губы в сторону. Слишком много непривычных чувств, начиная от уговоров на дорогой подарок, заканчивая категоричным обозначением дружеских отношений.

༒

У Дазая развилась какая-то паранойя, и он надеялся, что это не удивляет Чую. Потому что тот прекрасно знает, что он сделал, прежде чем получить это. Да, говоря конкретно, Осаму двумя руками держал пистолет, направленный на человека. А после выстрелил. Оглушительно громко. Но Осаму запомнил только первый выстрел, дальше... как пелена. Осаму надеялся, что это не странно после такого. Они убрались действительно далеко, — и это было решением Дазая, мучавшегося внутри слишком сильно. В голове творился полный хаос. Пусть он старался не показывать своих настоящих чувств... его даже спустя время убивало то, на что ему пришлось пойти ради спасения Чуи. И это было невыносимо. Осаму надел маску и капюшон, поправляясь перед зеркалом, когда Чуя подкрался. — Слушай, а... — Твою мать! — Осаму отпрыгнул от него. После выдыхая. Чуя задержал взгляд, рассматривая, и поджал губы. Он наверняка понимал это. Более того, не так давно Осаму был тем, кто пугает его... после других обстоятельств. Они уже натерпелись столько дерьма, что Осаму в какой-то момент подумал, насколько глупо было устаивать истерику по поводу телефона. — Не хотел пугать, прости... — Чуя отвёл глаза. — Я хотел спросить, э-э, ты... не знаешь... как мы доберёмся до остановки? То есть, где она. То есть... — Ну, я знаю адрес, — кивнул Осаму. — А как доберёмся, смотри сам. Можно и пешком дойти. Чуя скривился. — Пешком?.. — Ну, или на такси? Чуя выставил большой палец. — Так бы сразу. Долго тебя ещё ждать? — Он развернулся и бесцельно пошлялся по комнате, чтобы оставить Осаму со своими мыслями. Да, паранойя. Ему казалось необходимым продолжать скрываться даже с учётом такого далёкого побега. Так что, когда они оказались на улице, Чуя курил и залипал в телефон, отслеживая такси, а Осаму... осматривался и поправлялся. — Ты знаешь... Если пойдёт дождь, это будет круто. Чуя нахмурился и вопросительно посмотрел на Дазая. — Можно прятать в нём свои слёзы! — Осаму усмехнулся. Чуя легко кивнул, закатывая глаза. — Очень ванильно. В твоём стиле. Запости это цитатой к видео, на котором качаешь головой под любую песню Ланы Дель Рей. — У меня нет такого видео. — Ну, у тебя и телефона пока нет, — кивнул Чуя. Осаму коротко посмеялся, отмечая скромную улыбку на лице Накахары. Порыв быстро сошёл на нет, небо затянулось тучами, в момент стало ощутимо темнее. Осаму чувствовал, как огромный мир давит на него, сжимает, стараясь запутать в мрак. И никогда оттуда не выпускать. — Я не люблю осень. Чуя повернул голову и заинтересованно пробежал по нему взглядом. — Почему? Осаму смотрел прямо, вдаль. — Одна осень... разделила мою жизнь на до и после. Самым болезненным и неожиданным образом. Чуя помолчал, прежде чем уточнить: — Они попали в аварию осенью? Осаму прерывисто выдохнул. Мир растерял свои краски, серость вокруг нагоняла тоску. — Да... Не в этом месяце, но... — Он непроизвольно хмыкнул. — Я просто хотел бы знать, что ты... ну, будешь рядом. Вот. Поэтому... рассказал. Чуя выглядел омрачённым до глубины души. Всё его лицо приняло хмурость, а глаза, ранее открыто смотрящие на Дазая в любой другой эмоции, потемнели. — Конечно, — угрюмо отозвался он. — К тому же... ты сможешь звонить мне совсем скоро, — он постарался улыбнуться и поднял наверх ладонь, пальцами обозначая телефон. Осаму тоже пытался вернуть эмоцию и толкнул его в плечо своим. — Наша машина, — скоро перевёл тему Чуя. Они утрамбовались в такси. Осаму пытался отвлечься разговором с водителем. Чуя молча пялился в окно всю дорогу.

༒

Что ж. Деньги они сняли вместе, пока Чуя заваливал Дазая косвенными вопросами, пытаясь понять, какой именно телефон ему нужен. А после Чуя на такси отправил его в отель. И нашёл его там уже с пакетом. Чуя перекупил новую сим-карту у одного постояльца и бросил это в тот же пакет. Консультант в магазине в последний момент сказал, что в телефон можно вставить две сим-карты, и Чую это как-то не особо задело. Можно, и круто. Особенно круто говорить об этом после покупки, ну ладно. В пакет он ещё бросил шоколад и... ну, он знал, ожидал, что Осаму будет так ёрничать. Первым делом Осаму вытянул упаковку шоколада и, поблагодарив за это, хлопнул Чуе по плечу, собираясь бросить остальное содержимое пакета на произвол. Чуе пришлось убедительно — с укором — позвать его по имени. Дальше Осаму распаковывал новый телефон с видом, будто выкопал его из могилы. И навернул немного земли от раскопов. Но вскоре, когда с установкой было завершено, он постарался проявить совесть. Поблагодарив, он протянул руки, получая объятия. Чуя словами поздравил с прошедшим днём рождения и потрепал его ладонью по спине. С новым телефоном Осаму быстро сбежал вниз — болтать с новым знакомым. У того же Чуя перекупил ему сим-карту. Они часто общались с Дазаем. Чуя может только предположить, что Осаму чувствовал после принятия подарка. Чего там, Чуя едва может разобрать собственные чувства. В новый телефон Дазая можно встать две сим-карты, — и сказали об этом уже перед выходом из магазина. Такая типа крошечная деталь. Детали. Чуя хотел вспомнить детали. Вокруг происходило слишком много — в их отношениях с Дазаем происходило слишком много. Но он не мог в должной степени отдаваться в это. «Я не люблю осень» Чуя сидел на полу в номере, спиной подпирая свою кровать. Он знал, что авария, которую он спровоцировал, произошла осенью. И пусть Осаму не давал точных обозначений помимо «не в этом месяце», этого было достаточно, чтобы Чуя медленно умирал изнутри. Он старался вспомнить детали, но... он не был в себе в то время. Дурь здорово убивает сознание, стирает воспоминания, заменяет их на другие. Слишком многое сходилось. Участок дороги, время суток, ещё и время года... И если это было правдой, если Чуя на самом деле вёл тачку, которая спровоцировала аварию для машины, где были... Чуя понял, что ком в горле непроходимый, и он давится этим, задыхается. Он допускает себя потенциальным убийцей родителей Дазая, и это уничтожает. Так не должно быть. Но если это правда... У него нет права быть с ним. В каком-либо плане. «Пожалуйста», думал Чуя, «Господи, если ты слышишь... Пожалуйста, я не мог убить его родителей, нет, я не мог, у нас больше никого нет, пожалуйста, это не может быть правдой, это невыносимо, я не могу, Я НЕ МОГУ.» Он пялился в одну точку и от нервном перебирал ладони между собой. Любые воспоминания, связанные с их общей жизнью, только добивали его, он молча кричал в голове. Допускать это было поистине невыносимо. «Я ТАК НЕ МОГУ» «Я убью себя» Дверь хлопнула щелчком. Механизм издаёт этот звук, когда выступающий язычок проскальзывает в отведённую ему ямку. Чуя слышал, но продолжил безвольно пялиться в одну точку. «Ты должен уйти, оставь меня в покое, брось меня, отвали, не приближайся, держись подальше, Господи...» Но нет, конечно, Осаму прошёл в номер и уселся рядом с Чуей. — Чувствую себя странно, — сказал Осаму. «В самом деле? Ты вряд ли знаешь, что означает чувствовать себя странно и противоречиво в должной степени.» — Почему? — В противовес своим мыслям уточнил Чуя. — Ну... Знаешь, чувство бесполезности. Мы работали раньше, постоянно что-то делали, а теперь... Мой знакомый спросил, какие у меня планы, чем я буду занят, а я... ничем? У меня нет планов. Это ощущается странно. — Понимаю. — Ты в порядке? — Осаму нахмурился и наклонил голову, стараясь посмотреть Чуе в лицо. — Да. Просто задумался немного. — О чём? Чуя хмыкнул, но больше бессознательно. — Обо всём подряд, — отмахнувшись, он повернул голову и столкнул взгляды. — Как твой вахтовый приятель? — О, он... Завтра возвращается на вахту. На свой рыбный завод. Я даже какой-то мыслью подумал с ним поехать. — Хочешь работать на рыбном заводе? — Хоть где-то уже, наконец, — Осаму вздохнул. — Говорю же, меня тяготит отсутствие работы, занятия. Ещё и с телефоном этим твоим... — Он твой, — Чуя попытался улыбнуться... но не вышло. — Да, — Осаму отвёл глаза. — И от этого тоже странное чувство. Ну, во всяком случае, я решил, что не поеду на тот завод. Он предлагал выпить сегодня типа в честь прощания. — И что, ты пойдёшь? Выпей с ним. — Может быть. Сейчас я хочу... Ну, я хотел с тобой поговорить. Чуя отвернулся, снова смотря в сторону окна, а не на Дазая. — Говори, — монотонно отозвался он. — Мы друзья, да? — Угу. Абсолютно. — Как ты вообще относишься к романтическим отношениям между парнями? Чуя подкатил глаза. — Я нормально отношусь к твоей ориентации, Осаму. Ты же знаешь. — А какая у тебя ориентация? — Осаму приподнял брови, но и без того тон его оставался намекающим. Чуя тяжело сглотнул. — Я не хочу обсуждать это. — Ладно, — Осаму, казалось, сдался быстро. — Но вот, что я помню. Ты улыбался, когда я ляпнул, что расскажу тебе про парня, который учил меня курить. Ты хочешь знать? — Да, — Чуя звучал искренне и даже на секунду мазнул взглядом по Дазаю. — Мне интересна эта часть твоей жизни. Он не врал. Когда Осаму рассказывает о себе, это чаще схоже с праздником. Конечно, не когда он истерично просил забрать накидку с номером... но всё остальное время. — В общем-то... — протянул Осаму. — Я уже начинал об этом. И ты знаешь исход. И то, как я о нём отзываюсь. — «Некоторым достаточно смудачить всего один раз», да. — Именно. Ну, его звали Майк, и мы жили на одной улице. Наши родители дружили. Он старше меня на три года. Так что да... он называл меня мелким. — Оу, — Чуя непроизвольно улыбнулся. — Я сделал так же, когда... пёс. Мы обсуждали пса. — Именно. Да и до этого... та моя паническая атака на ферме. Из-за ожога. Майк делал с собой то же самое, поэтому я и начал вспоминать всё подряд. Чуя опустил глаза в пол. — Понятно. — У нас была компания, которой мы часто собирались. Но я всё равно младше всех был. Эти парни часто брали родительские машины, потом у некоторых появились свои, и... так мы иногда развлекались. Просто катались. — Ты всегда был с Майком. — Ага. Он мне был ближе всех. Но... в конечном итоге у нас с ним... вообще ничего не было. Чуя нахмурился, находя карие глаза. — То есть, ты девственник? Ну, в плане... в другом плане. Осаму улыбнулся, рассматривая Чую, и покачал головой. — Я не девственник, если тебе интересно. Чуя поморгал. — Но ты не был с Майком?.. Осаму сложил губы и покачал головой. — Он меня даже не целовал, — ответил он. — Мне четырнадцать, ему семнадцать. Мне пятнадцать, ему вот-вот восемнадцать... Не знаю, вроде как он просто не хотел проблем со мной. Когда мы разговаривали, он говорил, что я важен для него. И что мне нужно, ну... стать постарше. — И ты верил ему? Осаму немного подвис. Он заметался глазами по пространству, обрабатывая уточняющий вопрос, будто никогда не задумывался об этом сам. — Погоди, — начал он. — Ты хочешь сказать, что... Я не нравился ему, и он просто вешал лапшу мне на уши? В конце концов, он сбежал, так что... Ты подразумеваешь, что это не было взаимно? — Ну, Осаму, ты с ним говорил, не я. Ты и решай, насколько он был искренним, о чём вы говорили... Просто, ну. Даже я... не сдерживался и целовал тебя. Не знаю, конечно, как там с разницей в возрасте, может, он реально боялся, но... как факт. Я не мог держать себя в руках. По обстоятельствам, конечно, но в любом случае. А у вас... вообще ничего. Не знаю. — Это моя первая влюблённость, не думаю, что я хорошо разбирался... Но я верил ему. Да. Если ты спрашиваешь. Я верил и ждал, что однажды у нас что-то будет. Хотя я был таким противным, — Осаму усмехнулся. — Вспоминая это сейчас, мне смешно с моего поведения, но тогда я был... подростком, так что. Это простительно. Влюблённый подросток это катастрофа. Иногда для объекта влюблённости. Чуя усмехнулся, поддерживая мысль. — Вот. Про мой второй опыт ты знаешь. — Марк, — кивнул Чуя. — Марк. С ним уже по-другому было, но... Я не к тому. Я вообще так, просто рассказать тебе. У Майка, кстати, так и не получилось научить меня курить. Чуя вздохнул. Первая сигарета Дазая в итоге была после собственноручного убийства из пистолета. «Как содержимое кошачьего лотка пожевал» Чуя легко усмехнулся, теряясь в чувствах. Осаму вроде как просто решил доверить всё это о себе Чуе... или не «просто». Чуя вдруг сощурился, начиная подозревать Дазая в... — Погоди, — он нашёл карие глаза. — Ты рассказал это, чтобы... я «подумал над своей ориентацией» или типа того? Осаму отвёл взгляд, и уже это было достаточным ответом. — Какого чёрта, Осаму?.. — Чуя закатил глаза. — Я рад узнать о тебе, но блять... Мы с тобой всё равно больше, чем друзьями, не будем. — И всё-таки вы очень с Майком похожи, — усмехнулся Осаму. — Во многом. Но я не настаиваю, я просто рассказал. Вдруг это... помогло бы тебе тоже... разобраться, в смысле. Но я изначально не на этой идее зациклен. Всё равно Майк пропал как козлина, и я надеюсь, что в этом плане вы не останетесь похожи. — И почему он пропал? Осаму взял паузу, прежде чем продолжить. — Копы пришли к нам домой, чтобы... — он тяжело сглотнул, прерываясь. — Рассказать про родителей. Я тогда... как в бреду был. Я сбежал из дома на панике, пришёл в дом, где жил Майк, но... его не было. Там была только его мать, и она сказал, что не видела ни его, ни его отца с прошлого вечера. Ну, то есть... Это было после той ночи, когда... авария, и... Чуя поломал брови; он слышал своё сердце в ушах. Он вдруг зацепился за эти... совпадения. Он не мог знать наверняка и допускал себя на месте виновника. Вообще-то он продолжил видеть себя так, но предположения Дазая... — Ты считаешь, что... он как-то связан с аварией? Осаму резко выдохнул. — У него не было причин бросать меня. Причин сбегать. Пропадать. Слишком странное совпадение. Но больше я его не видел, так что... — Ты подозреваешь его. — Я... да. У меня есть такие мысли. — Мне так жаль, — Чуя поломал брови. Осаму легко покивал и отвёл взгляд в сторону окна, вздыхая. — Слушай, я просто хочу знать... что в твоей голове. «Нет, ты не хочешь знать», мысленно поспорил Чуя, но промолчал. — Я имею в виду... Твоя первая реакция, и... то, чем ты это подкреплял. Парни из банды? Заядлые гетеросексуалы, я имею в виду. Как они против этого всего, но... В конце концов, это касается только тебя. К тому же, ты их... — Осаму прочистил горло, стараясь перефразировать это. — К тому же, это больше не имеет значения. — Я их?.. — Чуя всё же зацепился за изначальную формулировку. — Это больше не имеет значения, — Осаму смежив веки, настаивая. — Это всегда будет иметь значение... Краска на моём плече, шрамы от пыток. Должно быть, мне в самом деле положено срезать кожу вместе с татуировкой. Я предал своих людей... ради парня? Я боялся, что ты полезешь в это. Я всё рассказал... чтобы меня отпустили, и ты не пришёл «спасать меня». Иначе бы мы оба умерли там. Я просто... грёбаная крыса. Чуя опустил голову, волосы передними прядками упали на лицо. Та авария на «Путь95» перевернула абсолютно всю его жизнь. Если бы этого не произошло, парни из другой банды не вышли бы на него. Не начали бы выпытывать нахождение машины, которая спровоцировала аварию. Чуе не пришлось бы говорить, предавать своих, чтобы его отпустили. Возможно, тогда бы родители Осаму были бы живы. Если это одна и та же авария... Если бы этой аварии не было, всё было бы по-другому. «Я всё расскажу», говорил Чуя в той тачке, салон которой прокричал болью. «Я тебя ненавижу», смотря на того Чую думает Чуя теперь. Ему противно слышать в воспоминаниях его голос. Собственный голос. Говорящий о том, что он сдаётся и всё рассказывает. С другой стороны. Если бы он этого не сделал. Легко сложить из пересказа, Осаму забрал пистолет из рюкзака Накахары и собирался... искать ту машину по лесу. Он бы влез в это. И что бы он сделал? Один семнадцатилетний парень с пистолетом против кучки людей, которых этой штукой не удивить. Они бы полегли там оба. Потому что Чуя, связанный по рукам и измученный пытками, попытался бы защитить его. Их бы просто убили, вот и всё. Такой конец их ждал, если бы Чуя не выбрал сдать своих людей. Но это ни на секунду не делает ситуацию легче. Да, они оба живы. Круто. Но Чуя будет корить себя за предательство всю оставшуюся жизнь. Он никогда не думал, что способен поступить так, — банда была ему семьёй. А в итоге он просто выбирает Дазая и совместную с ним жизнь. И он себя этим не оправдывает. Ему в первую очередь тяжело от того, что он пошёл на это. Да, у него была причина. Да, это был самый лёгкий вариант расхода. Банды у него больше нет. Он всё проебал. Он столько делал, чтобы стать кем-то в их глазах, чтобы заслужить доверие, он был самоотверженным, решая посвятить этой группировке всю свою жизнь. Он был благодарен принятию. Он... всё проебал. — Ты так загрузился. — Ты не представляешь, что я чувствую, — кивнул Чуя. Он реально загрузился. Не беспочвенно. Впрочем, Осаму мог бы вернуть это. Если бы не авария на «Путь95», Оливер бы не узнал Чую на ферме. Они бы не нашли их в лагере, не поймали. Если бы Чуя не предал своих людей, и его не отпустили, Оливер бы не вернулся мстить. И Осаму не был бы вынужден стрелять в него, чтобы защитить Чую. Если бы не эта блядская авария... — К чему ты это всё, Осаму? Чтобы что? — Просто хотел поговорить. Обо всём. Чуя вздохнул. — И тебе легче от того, что ты поговорил со мной? Или мы должны к чему-то прийти? — Я не уверен. — Я тоже, — Чуя опустил глаза в пол. Комната опустилась в тишину. Чуя обнял себя за плечи. Стало как-то горько, тяжело, противно. Всё было в порядке в том плане, что за ними не было преследователей, не приходилось убегать от полиции, новые преступления не совершались, но... Эта «спокойная» жизнь всё равно ощущалась как яма. Жизненный капкан, из которого нет выхода. Если это одна авария, господи, если это произошло одновременно и разрушило жизнь каждого из них... Чуя считал, нет, надеялся, что эти мысли просто убьют его. Что он ещё немного посидит на одном месте, а потом исчезнет, сердце его внезапно остановится, и ему никогда не придётся разбираться с этим, он просто умрёт прямо сейчас от остановки сердца, он так хотел исчезнуть... Его телефон зазвонил в стороне. Он обернулся, чтобы забрать его с кровати. Осаму внимательно следил за этим. Облизнув экран глазами, Чуя откинул телефон на пол и рассмеялся, трепля волосы. Он продолжил смеяться, понимая, что сходит нахер с ума. Осаму переполошился и проверил экран тоже. — Твою мать... — констатировал он. — Он не требовал свою симку обратно. И у него она не единственная, так что... он просто позвонил с одного своего номера на свой другой. — Пиздец... — Чуя смеялся, неверяще придерживая голову ладонями. — Чуя, пожалуйста... Мне страшно, когда ты так смеёшься... Да, это было его реакцией, когда Осаму рассказал про родителей. И сейчас от этой мысли стало только смешнее, Чуя уже разрывался неадекватным смехом. Осаму выглядел разбитым. Звонок от Марка заставил Чую окончательно слететь с катушек. Он поднял телефон и впихнул его Дазаю. — Поговори, блять, с ним! Ну же! Ты отказался от справочника, а он звонит сам! Возьми это! — Ты сумасшедший?! — Осаму забрал телефон, но отшвырнул его на кровать. — Какого чёрта с тобой происходит опять?! — Он звонит тебе, он хочет услышать тебя! — Мне похер! Ты забыл про симку, вставленную в твой телефон, а кричать будешь на меня, будто я в этом виноват?! — Тогда просто избавься от этой симки! — Чуя подобрал и снова пихнул Дазаю телефон. — Возьми это! И проваливай отсюда! Найди любое другое место, где избавишься от этого, чтобы он никогда не звонил сюда снова! — Хватит кричать на меня! — Избавься от симки и грёбаного Марка! — Чуя поднялся на ноги и прошёл в сторону ванной. — Проваливай и найди для этого любое другое место! Но прошу тебя!.. — Я сделаю это, только успокойся, Чуя, мать твою, что с тобой не так?! — Осаму догнал его в том небольшом коридоре между ванной и кухонной комнатами. — Я ухожу! — Уходи! Ради всего святого, проваливай!.. Осаму недовольно фыркнул, прежде чем дверь из номера закрылась за ним. Чуя сел на пол возле сушилки в ванной и накрыл голову руками. Истерический смех перешёл в слёзы, и он ничего не смог бы сделать с этим. Он сжался, дрожа всем телом. Звонок Марка стал фантомным добивающим в голову. Всё было против него, потом ещё и это!.. Чуя предал банду. Чуя спровоцировал аварию. Чуя узнал, что родители Осаму погибли в аварии. Чуя помнил, что Осаму застрелил Оливера, чтобы спасти его. Чуя осознал, что чувствует к Осаму жгучую ревность, стоило Марку объявиться через телефон. Чуя уверен, что не имеет права быть близким с Осаму. Чуя допускает, что те две аварии могут быть связаны напрямую. Чуя никогда не забудет пытки, через которые прошёл прежде чем... Чуя предал банду. Он решил, что ничего не стоит. Последним щелчком в этой бесконечной грязи стал звонок Марка, который в самом деле просто перегнал связь с одного своего номера на другой. Удивительно, что никто из них двоих не побеспокоился о том, чтобы выбросить ту его сим-карту из телефона. Так что это стало решающим. Такая капля, которая наконец доводит облитое бензином пространство до взрыва. И Чуя взорвался. На самой безобидной херне из всех возможных в сравнении. Он подорвался с места и вышел из ванной, чтобы добраться до рюкзака. Который поставил на кровать пустым, высыпав все вещи. Он пошарил по дну, осознавая своё лицо мокрым от сожалений. После он вернулся в ванную, но в этот раз закрылся. Он снова сел возле сушилки, переводя сбитое истерикой дыхание. «Я не люблю осень» «Хер с тобой, поведёшь» «Если кто-то узнает, что ты наставил на меня ствол...» «Если кто-то узнает, что ты натворил на дороге...» «Я не люблю осень» Без обид, Осаму. Не исключено, что вскоре ты возненавидишь это время года. Чуя смотрел ровно перед собой, пока пальцы ловко оттянули конструкцию пистолета, заполняя небольшое пространство оглушительным треском заряда. Он спустил курок и приставил дуло к виску. Отсутствовавший взгляд смотрел в никуда. Чуя нажал на спусковой крючок.