Яма 95

Щелчок. Осаму закрыл за собой дверь. Именно этот звук издаёт выступающий язычок, проскальзывая в отведённую ему ямку. Чуя с криками выгнал Дазая. Он был чертовски грубым в этом. «Проваливай и избавься от сим-карты!», как будто это правда была его вина. Звонок сбросился, и Осаму покрутил телефон в руке. Нахмурившись, он понял, что ему понадобится ключ для открытия слота, чтобы... выбросить сим-карту, на которую звонил Марк? Не самое, но от этого не менее странное: Чуя выгнал Осаму, даже не настаивая на приступе ревности из соображений, где он мог бы принять звонок от Марка и немного поболтать с ним. Должно быть, Чуя просто об этом не подумал. Должно быть, он больше не ревнует. Вздохнув, Осаму спустился вниз. В баре были столы и обслуживание. Правда, Осаму надеялся, что никто из работников не пристанет к нему с расспросами. Он посторонился, наблюдая за собравшимися в баре постояльцами. Так много людей проживают в отеле и собираются в баре... Это удивительно. Откуда они все тут взялись? Осаму, конечно, особо ни на ком не зацикливал взгляд, чтобы не выглядеть подозрительно. Стоя в углу-то помещения возле большого такого цветка. Технически, он стоял возле выхода из бара. Так что этот парень с блондинистыми волосами сам пришёл к нему, собравшись выходить. Осаму просто преградил дорогу. — Привет— — Не английский. Осаму замялся, удивлённо влипая глазами на незнакомца. Он склонил голову, рассматривая его. В стране, где национальным языком является английский, и «Не английский»?.. Это можно расценивать только как нежелание общаться, этот приятель просто морочит голову. Но он остановился, так что... это от начала до конца странно. Парень белый. И волосы у него светлые. Внешность его сошла бы за американскую... если бы американцы учили только фразу «Не английский». — А какой? — Растерянно спросил Осаму. Незнакомец поморгал на него светлыми глазами, хлопая ресницами. Выглядел он на возраст первокурсника. К тому же, пока так непонимающе пялился на Дазая. Первокурсники весь первый курс с такими лицами бегают. — На каком языке ты говоришь? Незнакомец вздохнул и покрутил головой, будто искал кого-то. Должно быть, кого-то, кто помог ему оказаться здесь. Потому что с таким знанием языка... он бы никак сюда не попал. — Я по вашему не бе, не ме, что ты от меня хочешь? Губы расползлись в улыбку. Первую часть Осаму не понял совсем, но после незнакомец на русском языке спросил, что он от него хочет. Осаму удивлённо поднял брови, не убирая остатков улыбки. — Русский? Щелчок. Чуя нажал на спусковой крючок. Именно этот звук выдаёт механизм, когда обойма оказывается пустой. Чуя завис, глазами, полными страха и ужаса, смотря перед собой. Обойма пустая. Осаму высадил всё в Оливера. И Чуя забыл об этом. Осаму держал пистолет одной рукой, когда продолжил спускать крючок до таких пустых щелчков. И с зарядом ничего не поменялось. Обойма была пустая. Рука с пистолетом возле виска задрожала. Чуя опустил взгляд в пол, не меняя положение головы. Он нажал ещё раз. Щелчок. Незнакомец возле бара шире раскрыл глаза. — Скажи ещё раз? — Давай поговорим так. Для твоего языка. — На моём языке, — исправил незнакомец. — Ахереть... Ты знаешь русский? Осаму покрутил запястье в воздухе, хмурясь. Вроде, возможно. Вроде, возможно, хреново. Вроде, возможно, хреново, но как-то. — Я здесь с другом, — незнакомец указал пальцем в сторону туалета. — Он знает больше. Языка, в смысле. Э-э... Кто ты? Осаму нахмурился, не отвечая. Он не совсем понял вопроса. — Национальность?.. — Неуверенно сказал незнакомец. — О, национальность, — Осаму для себя повторил это на английском. Он не особенно знал, как ответить на это, так что задумался и решил попытаться выйти в угадайку. — Мм... Суши и... аниме? — Японец. Осаму потрепал волосы, не вдупляя, что он сказал. — Подождём, пока Женёк выйдет, да? — Предложил незнакомец. И Осаму всё равно не особо его понял, но улыбнулся. — Ждать, — на английском сказал незнакомец. — Мой друг. Осаму покивал. Они столкнулись взглядами и оба коротко посмеялись. Ситуация казалась комичной. Чуя прижал руку к голове, теперь дуло пистолета смотрело наверх. Он икнул от долгого плача, смотря перед собой. На поднятые колени он установил свободную руку, внезапно чувствуя её онемевшей. И... он снова начал посмеиваться. Второй незнакомый парень, нарисовавшийся рядом с ними, протянул руку Дазаю. — Джек. — Воробей, блять, — отозвался блондин. — Он в курсе, что мы русские, какой Джек? — Что, по-твоему, я должен ему сказать? — Кликуху свою назови. Скажи, что ты Металл. Из-за твоей золотой медальки. — Слушай, Вань, вот, что я думаю. Мы должны были попасть сюда вдвоём, а тебя оставить знаешь, где? — Где? — В пизде, — ответив, незнакомец с тёмными волосами вернулся к Дазаю и снова протянул руку. — Джек. — Осаму, — посмеиваясь, он ответил на рукопожатие. Не то чтобы он этих двоих прекрасно понимал, но они выглядели забавными. — Рад знакомству, — кивнул «Джек» или как там его звали. — Как тебе погода сегодня? К счастью, он говорил на английском. — Мне в общем-то... нужен ключ для, — Осаму поднял телефон Чуи перед собой. — Симку вытащить. У вас есть, чем открыть это? — Дай мне посмотреть, — Джек забрал телефон. Он повернулся к своему другу, переходя на родной им язык. — Это к Андрюхе надо идти. По устройствам вся херня у него. — А что японцу надо? Телефон починить? — Нет, эту херню открыть. — А, железка ему нужна? — Ну. — Я так и понял. — Пизди побольше, — Джек поднял голову, переходя на коммуникацию с Дазаем. — Экран разбит. Хочешь починить это? «Экран разбит», о, ну конечно. «Меня пинали ногами, когда этот телефон был в штанине, так что...», Осаму легко усмехнулся. — Вы какой-то типа выездной ремонт телефонов? — «Ремонт телефонов» что? — Выездной. — А, — Джек расплылся в улыбке и покачал головой. После телефон в его руке зазвонил, и он растерянно вытянул руку к Дазаю. — Возьми это. Чуя плакал снова. Переходящим из смеха порывом. Он обнял колени свободной рукой, сжимаясь и надеясь стать горошиной, которая закатится под пол и станет незаметной. Он был готов выстрелить себе в висок и закончить всё это! Привкус разочарования такой кислый и противный. Будто Чуя сидел не в прохладной ванной комнате, а среди мусора и грязи, — так он себя чувствовал. Внутренние органы крутило желанием выблевать всё своё существо. Это было так плохо. Самое тупое. Чуя ничего не исправлял. Он сидел, обнимая себя за колени и держа руку с пистолетом возле головы, и бесперерывно рыдал. Осаму принял звонок от Марка. — Привет? На другой стороне, правда, было долгое молчание. Осаму не мог знать, что Марк завис с удивлённым выражением лица, услышав его голос. — Алло?.. — Осаму? — Привет, Марк, — Осаму вздохнул и забегал глазами по стенам от нахлынувшей неловкости. — Осаму, чёрт тебя дери!.. — Да, я знаю... — Ты живой... Осаму поджал губы. — Ага, я... знаю. Мне жаль, что всё так получилось. — «Так получилось»? — Марк хмыкнул. — Неужели. — Ты ненавидишь меня? Марк молчал долгие секунды. Осаму успел рассмотреть бар, из которого выходить на время разговора не стал. Он нашёл глазами тех двух русских, которые что-то обсуждали. И покусал губы. Марк не отвечал реально долго. — Нет. Я хочу увидеться с тобой. Осаму посмеялся. — Мне жаль, Марк. Но это невозможно. — Ты и Ч... Чиззи. Вы встречаетесь? — Нет? — Осаму нахмурился. — На самом деле нет. Почему ты спрашиваешь? — Какая причина тогда? Почему мы не можем встретиться и обсудить всё? — Ну... Я как минимум нахожусь сейчас... на другом конце континента. Убедительно? — Оу. — Оу, — согласился Осаму. — Да, так что... У нас вряд ли будет такая возможность. Когда-либо. Мне жаль, но... всё, что было между нами... закончено. Прощай. — Погоди, погоди!.. — Да? — Мы можем... я не знаю, хотя бы переписываться иногда? Я имею в виду, это моя сим-карта, ты можешь использовать это для любой соц. сети, и мы могли бы... Или звонки? В конце концов, я узнал, что ты жив, так что... — Зачем? — Безразлично уточнил Осаму. — Я уверен, что не вернусь в Мэн. Мы вряд ли ещё пересечёмся, и... Просто живи своей жизнью? — Ты не скучаешь? Осаму помолчал. Он сглотнул с трудностями, прежде чем ответить заметно тише. — Я скучаю. — Я тоже очень скучаю, бельчонок. Если судьба не глупая, мы ещё обязательно встретимся. Осаму растянул губы в улыбку; сердце пропустило гулкие удары под толстовкой. Он не стал выбрасывать ту сим-карту. Щелчок. Осаму вернулся в номер. Это было одним из самых страшных моментов. Чуя в секунду вытянулся в струну и в темпе убрал пистолет под футболку, наматывая ткань сверху в попытке скрыть. Он спешно протёр мокрые щёки, чувствуя лицо тяжёлым от отёков. О, а ещё он почему-то протянул руку и убрал переключатель защёлки. Открывая дверь. В голове он наоборот торопился закрыть. Но он был закрыт. А теперь открыл. Было бы странно, если бы после такой истерики его мозг нормально работал. Он хотел выстрелить себе в висок!.. Но иногда смерть — простейший способ избежать наказаний. И недоступный. — Приятель, я побывал в логове русских медведей. — Да? — Чуя старался отозваться участливо, не выдавая следствий произошедшего совсем недавно. — Что ты имеешь в виду под «русскими медведями»? — Ничего другого, именно русских медведей, — Осаму потянул дверь в ванную. Открывая. Из-за того, что Чуя сдвинул задвижку не туда, куда планировал. Должно быть, Осаму сделал это легко и бессознательно после того, как они ссорились, и Чуя уходил в ванную, отзываясь оттуда, что «даже не закрывался». Осаму просто повторил это. И обнаружил Чую, сидящего на полу возле сушилки. — Что за херня?.. — Он озадаченно завис на пороге. — Почему ты... на полу? Чуя шмыгнул носом и повернул голову в сторону. Он неизменно придерживал ладонью пистолет, спрятанный под футболкой. Осаму прошёл в комнату, заново задевая поле зрения отвернувшегося от него Чуи. — Я избавился от симки, Чуя, что не так? — Он смотрел на него требовательно, в упор. — Ничего, — Чуя пожал плечами. Жест вышел наигранным. Осаму скрестил руки на груди. — А если серьёзно, твою мать? Чуя вскинул руки в капитуляции. — Абсолютно— Его перебил треск, с которым из-за передвижения и отсутствия поддержки пистолет вылетел из-под футболки на кафельный пол. Осаму проследил мгновенно. Он сел рядом, протянув руку, но Чуя быстрее вцепился в вылетевший пистолет. Так что они его перетягивали. Осаму пытался забрать, Чуя — удержать в свои пальцах и не разрыдаться снова от горького чувства обнаружения. Осаму поймал его за этим. — Пожалуйста... — после истерики и попытки глупости Чуя был слишком слабым. Что отразилось и на тихом голосе, и на том, как в противостоянии он просто проиграл. Осаму выдернул пистолет из его руки. Чуя отвернулся и закрыл лицо ладонью, сжимаясь на полу от бессилия. Он просто старался спрятаться от карих глаз. И зажмурил свои. — Не смотри на меня!.. Осаму опустил задумчивый взгляд на пистолет и большим пальцем погладил кнопку. — Разве там что-то осталось?.. — Не смотри на меня!.. — Чуя с упором на ладони поднялся с пола и вылетел из ванной комнаты. Осаму проводил, но скоро снова изучал пистолет, выпавший из Чуи, как лут в играх. Он нажал на кнопку, заставляя выплюнуть обойму. И рассмотрел. — Грёбаная обойма пустая, я же всё... Что ты собирался сделать?! Он слышал, как Чуя шуршал в комнате с кроватями и иногда всхлипывал. Но не отзывался. — Чуя, что это значит?.. — Осаму звучал обречённо, будто из него внезапно выкачали все положительные эмоции. Он поднялся на ноги и отложил разобранный пистолет на сушилку, возле которой Чуя и пытался... — Ты хотел убить себя, чёрт возьми?! Он заметил переодевшегося Чую через просвет двери из ванной. Чуя торопился к выходу из номера. Так что Осаму бросился в коридор и поймал его, технически, прямо за худак, разворачивая к себе. — Не так быстро. Чуя надел сверху худи с капюшоном и уже накинул это на голову, стараясь скрыться. Оказавшись пойманным, он развернулся и толкнул Дазая в плечо. — Заткнись! Не трогай меня! Не говори со мной! Не смотри на меня! Дай мне уйти! Осаму поймал его руку, останавливая. Во второй руке были сигареты, но и её Осаму перехватил, теперь удерживая Чую полностью. Он встряхнул его. — Успокойся, мать твою! Я хочу знать, что произошло! Почему ты сделал это?! — Я ничего не сделал! — Чуя пытался освободиться, забрать свои руки из хватки, но у него, очевидно, не было нисколько сил. Он начал смеяться. — Отвали от меня нахуй! — Но ты пытался! Расскажи мне, что произошло! — Я хочу покурить, отпусти, блять, меня! — Ты пойдёшь курить после того, как я узнаю, что произошло в грёбаной ванной! — Отпусти меня, тупой идиот! — Чуя походил на бившегося в конвульсиях, пока пытался вырваться. — Объясни мне, что произошло! — Нахер тебя! — Чуя, мне больно! — Осаму крикнул, казалось, на весь номер. Чуя замер на месте, бросая попытки освободиться, и внимательно всмотрелся в лицо Дазая мокрыми глазами. — И ещё больнее от того, что я не имею представлений, почему ты хотел поступить так, — тише продолжил Осаму, рассматривая его в ответ. — Это убивает меня. Ты... Ты обещаешь быть рядом, вселяешь надежду в меня, а сам... Ты предал своих людей, чтобы не оставлять меня, а потом пытаешься уйти своими силами, и я не понимаю. Чуя сцепил челюсти и плакал снова. Но теперь молча и без всхлипов. — Ты — всё, что у меня есть, — Осаму уже перешёл на шёпот. — Ты единственный в этом мире, кто на моей стороне. Ты единственный, с кем я готов на что угодно. Ты мой вечный приоритет. Руки Накахары расслабились и теперь держались наверху исключительно потому, что Осаму держал их. Не замолкая. — До того, как мы сбежали... мне казалось, что весь мир ненавидит меня. И я был один против него. Просто пытаясь убить в себе возможность думать над этим. У меня не было ничего. И никого. Чуя выглядел разбитым, Осаму отпустил его руки, позволяя упасть вниз безвольными. — Ты нужен мне, Чуя. Я без тебя уже никак. — Прости меня... — Чуя протянул руки и обнял его за талию, лицом падая в плечо. Осаму сцепил объятие, складывая ладони на его плечи и прижимая ближе. Полностью, не беспокоясь, что что-то пойдёт не так. Чуя дрожал; снова плакал. — Прости меня... — сбивчиво повторил он. — Прости, прости, прости... Я хотел закончить это всё... — Почему? — Осаму гладил его по плечу в объятии, но держал пустой, раненный взгляд перед собой. — Я... — Чуя сжал одежду Дазая на спине, во второй ладони он неизменно держал пачку сигарет. Но цеплялся за него двумя руками, это не стало бы преувеличением. Он прерывисто перевёл дыхание, не продолжая. — Прошу тебя, Чуя... Расскажи мне. Что случилось? Почему ты решил... найти такой выход? Что тебя на это сподвигло? Чуя укусил нижнюю губу и вжимался зубами сильнее с каждой секундой. — Пожалуйста... — попросил Осаму. — Мне больно знать, что ты пошёл на это. Чуя взорвался снова. Он стиснул Дазая в своих руках, вжимаясь ближе и рыдая. — Прости! Ты — всё, что у меня есть... Я не могу, я не могу!.. Прости меня, блять, я... Он дрожал, поддаваясь порыву. Осаму поглаживал его одной ладонью, вторую переместил на капюшон, перебирая ткань и, через неё, его волосы. — Ты можешь плакать, — сказал Осаму. — Можешь разнести что-то. Если тебе нужно выпустить эмоции, это всегда ок. Ты можешь быть искренним и открытым со мной. Тебе не нужно сдерживать себя со мной. Я всегда на твоей стороне. Чуя задыхался от слёз. Он цеплялся за Дазая и его одежду, надеясь найти опору, заземлиться. Вернуть себе трезвость после неудачной попытки самоубийства. Это такая тяжёлая работа. Он был сбит с толку. Он был в каком-то пространстве через затуманенный мозг. Лицо и лёгкие болели от плача. Он полностью прижался к Дазаю, стараясь выплакать все сожаления. Он не знает, сколько прошло в таком положении. Но Осаму был терпеливым, не отпуская его и позволяя использовать себя для возвращения в реальность. Вскоре Чуя понял, что слёз внутри не осталось. Только комки боли. Он отстранился, поднимая мутный взгляд на Осаму, но быстро отвёл глаза в сторону. — Прости меня... Я причинил тебе боль. — Почему ты сделал это? Чуя перевёл сбитое дыхание. — Из-за банды? — Неуверенно соврал он. — Вот как, — Осаму хмыкнул. — Из-за твоего предательства. Серьёзно? То есть, ты готов к тому, что я однажды так сильно начну скучать по родителям, что попытаюсь отправить себя к ним? Или мне станет так невыносимо тяжело от того, что я сделал, и я убью себя, чтобы объясниться с человеком, которого убил своими руками? Или, знаешь, подумаю, что мне нужен человек, который давно меня бросил, и не выдержу нашей разлуки, поэтому сделаю с собой что-то? Или мне станет обидно, что мои опекуны обращались со мной как с дерьмом, и это тоже станет мотивацией? Ты готов, что я попытаюсь сбежать от своих проблем так же? Чуя посмотрел в ответ, водя линии глазами по его лицу и не отвечая. — Мы оба в полном дерьме, — продолжил Осаму, чуть сжимая его плечи и смотря в глаза. — Я знаю. Нам тяжело. По-разному, из-за разных вещей, но и у тебя, и у меня полный бардак в голове. Вообще-то мне казалось, что, пока мы есть друг у друга, мы можем справляться. Во всяком случае, ты помогаешь мне не утонуть в яме моих проблем. А я?.. Выходит, я ничем не могу тебе помочь? И зачем тогда это всё? Чуя перебрал толстовку Дазая на его талии. — Нет, это... Осаму, я в норме с тобой, у меня больше никого нет, это правда, просто... Он заметил, как влажная пелена покрывает карие глаза, и поднял брови, непроизвольно улыбаясь. — Ты чего? — Он бессознательно усмехнулся. — Ты-то чего плачешь?.. Осаму с мокрыми глазами вернул усмешку. Голос его начал подрагивать. — Мне просто страшно? — Ответил он. — Я испугался, что ты хотел оставить меня. Ты... Тупой мудак. Как ты мог? Я из-под земли тебя достану! Но ты меня не кинешь, понял?! Козёл... Чуя посмеялся, поглаживая его за талию. — Прости... Нет, конечно, я тебя не брошу, о чём ты... Я здесь, Осаму. — Мудила, — Осаму усмехнулся; из глаза вырвалась слеза. Он подался ближе, сталкивая лбы. — Не смей снова пугать меня так. Он сбился дыханием в крошечное расстояние между лицами и положил ладонь на щёку Накахары, поглаживая кожу большим пальцем. Чуя покрутил головой, поглаживаясь лбом о его. И шмыгнул носом. — Не посмеешь уйти от меня. — Не посмею. Ушла пауза в их нерушимом положении, прежде чем Осаму заговорил. — Помоги сдвинуть кровати. — Что, прости?.. Осаму отпрянул и протёр щёки ладонями, тряхнув головой, будто чтобы сбить всю влагу по сторонам. Как псы после ванных процедур. Он вдохнул, чтобы вернуть себе возможность дышать нормально. И повторил. — Кровати. Мы их сдвигаем, вот что. — Ты не серьёзен... — Чуя с сомнением покачал головой. — Я серьёзен. С твоей помощью или сам, но я сделаю это. И больше ты никуда не уйдёшь. — Что это за собственнические повадки? Может, ещё наручниками сцепимся? — А у тебя есть? — Осаму заинтересованно вскинул брови, будто вполне себе был into this idea. Чуя легко подкатил глаза, отстраняясь от него полностью. — Смотри, Осаму. Я сейчас иду курить. И когда я вернусь, от твоего решения «сдвинуть кровати» не остаётся и следа. Это доступно? — То есть... Мне нужно успеть сделать это до того, как ты вернёшься? — Нет. Тебе нужно избавиться от этой мысли за время, пока я буду курить. — Нет. Чуя с укором склонил голову вбок. — Я сказал: нет, — Осаму поднял брови, оставаясь убедительным и непоколебимым.

༒

Знакомство с «русскими медведями».

— Мне вообще похер, кто они, и откуда, — Чуя развалился на своей части кровати, залипая в телефон. — Смотри, ты весь такой общительный парень, завёл себе одного отельного друга, он уехал на вахту, теперь эти... это твои приятели, и я, честно, как-то клал на их происхождение, если ты спрашиваешь. — Они забавные ребята, — Осаму обернулся через плечо, но быстро вернулся к расчёсыванию волос. — И ты никогда не слышал русскую речь— — И я не страдаю по этому поводу, если что. Мне не кажется, что я что-то теряю. — Ладно, тогда я перефразирую. Тебе не надоело гнить в номере? — Осаму развернулся полностью. Чуя поднял глаза от телефона. — Вау, — ответил он. — Так грубо. — Прости, — Осаму на секунды вскинул руки в сдающийся жест. — Я знаю, что тебе нужно было время на... восстановление. Чуя отвёл взгляд. После той попытки самоубийства он был никаким. Осаму едва не кормил его с ложки, заставляя впихнуть в себя еду. — Но прошло уже действительно много, — продолжил Осаму. — Тебе нужно развеяться, вот и всё. Ты должен вернуться к социализации. Поболтать с людьми. Выпить, расслабиться. И я знаю этих парней, с ними будет весело. Если они начнут ещё загонять про штуки, которые только локально на их родине присутствуют, это всегда такой... некоторых послушаешь, не поверишь. — А если я не люблю людей? Нахер мне с ними болтать? — О, ну... — Осаму улыбнулся и глазами впёрся в их совместную кровать. — Это вряд ли так. Ты иногда обнимаешь меня во сне. Чуя посмотрел на него и скривился. — «Во сне» означает, что я нихера это не контролирую. — Это не отменяет того, что я сказал, — Осаму пожал плечами. — Какого чёрта ты хочешь от меня? — Мы договорились встретиться с ними сегодня в пять в баре, — Осаму отложил расчёску на место и направился в сторону выхода из номера. — Вот и всё. Предлагаю тебе присоединиться к нам. Бар — знаешь, где. Меня — узнаешь. А потом появись как-то эффектно, может, через дымовую шашку, и я тебя представлю. После проведём время вместе, выпьем. И всё будет круто. Пойду пошляюсь на заднем дворе. Увидимся. — Я ещё не согласился, — вслед крикнул Чуя, свисая со своей стороны кровати. Но ответом ему стал безразличный хлопок двери. Итак... да. Они сдвинули кровати. Вернувшийся с перекура Чую нашёл Дазая прикладывающим все свои силы для того, чтобы довести один край кровати до положения «ближе» ко второй. Он отодвинул прикроватную тумбу, чтобы она не мешала. Но с кроватью было сложнее. Чуя тогда сначала протестующе скрестил руки на груди, наблюдая за попытками Дазая. Он сказал, что это глупость, на которую он не согласен. Осаму просто продолжил старательно двигать кровать. Получалось у него херово. Чуя остановил его за плечо и развернул к себе. Он сказал, что не станет спать с мужчиной настолько близко. На одной технически кровати. О, вы знаете, что ответил на это Осаму? «То есть, я для тебя на том же уровне близости, как кто угодно, да? Ты не сможешь спать со мной рядом, потому что я такой, ну, мимопроходящий какой-то мужчина в твоей жизни и ничего особенного для тебя не значу? Есть люди, которые тебе важнее, поближе, и с ними ты сможешь спать рядом? Исправь меня?» Чуя сцепил челюсти, не торопясь отвечать. Осаму просто использовал его же аргумент для покупки телефона против него. Просто перевернул это, чтобы напомнить, что они оба говорили: «Ты самый близкий для меня человек». После Осаму вернулся к перестановке, но ему было тяжело. «Надорвёшься», небрежно бросил Чуя, прежде чем начать помогать ему. Так что да, они сдвинули кровати. И теперь у них была одна двуспальная из двух односпальных, стоящих рядом. Когда Осаму вышел из номера, Чуя немного подумал над его предложением. Но сил неизменно ни на что не хватало, так что он упал поперёк их огромной кровати, вздыхая. Осаму неизменно таскал маску на лице. Он знал, что уберёт это, когда они начнут пить, но спустился в бар всё равно в маске. Обнаруживая за столиком того «Не английский» парня со светлыми волосами. К нему было предложено обращаться как «Вайт». Белый, да. Из-за цвета волос, наверное. Даже если звучало немного расистским, потому что и кожа у него была светлая. Осаму не особенно внимал этому: они общались между собой, и вряд ли кого-то должно волновать, что он обращается к белому парню как «Белый». Осаму подсел к нему за столик. Остальные пока не подтянулись, и они остались вдвоём. Вайт поднял взгляд от бутылки пива в своей руке. — Привет, — на английском сказал он. — Привет, — расплывшись в улыбке, Осаму вернул это на русском. Губы Вайта дрогнули в улыбке, но он быстро опустил взгляд. — Как дела? — Круто, — Осаму решил, что ему весело говорить на родном Вайту языке. — А ты? Вайт пожал плечами. — Я неуверенный, — по-английски. Осаму задумался, и это явно отразилось на его лице. Ушла пауза, пока он упорядочивал мысли и вспоминал, как бы точнее переспросить это. — «Не. Уверен» or «Неуверенный»? — Неуверенный, — кивнув, повторил Вайт. — Это... изменится, когда ты выпить? Вайт улыбнулся. — Твой русский заставляет меня чувствовать себя лучше, — он вернулся к своему языку. — Надеюсь, ты поймёшь, но это не... издёвка. Ты просто весёлый. — Должно быть, он вспомнил, как собрать то же самое на английском, поэтому сделал это: — Ты просто весёлый. — Спасибо, — Осаму благодарно кивнул. Вскоре подтянулись остальные. Джек и Эндрю, хотя наверняка их не звали так. Но так они представились, так что. Эндрю немного раздражал Дазая. Потому что сам был раздражённым по любой херне. Так, после микроистерики по поводу «Где, блять, моё пиво, сколько можно ждать?», Осаму косился на него с открытым презрением. Официантка дала Эндрю пиво, но он не остался в восторге. Более того, он даже не поблагодарил. Он вообще весь был какой-то нервный. И вёл себя как свинота. Джек был приятным собеседником, Осаму в основном обсуждал всякое с ним. А ещё Джек знал анекдоты и учтиво переводил или пояснял Дазаю какие-то моменты, чтобы его основательно разрывало с шуток. Эндрю даже в этом был козлом и не особенно смеялся, посасывая пиво и с презрением наблюдая, как парни сгибаются от смеха. Вайт был тихим. Просто пиздец, каким тихим. Шутки он поддерживал короткой улыбкой, иногда смехом. Но алкоголь не превращал его в «душу компании», как это бывает с парнями вроде него. Не в этом случае. Он только иногда вступал в обсуждения, если ему было, что сказать. Прошло какое-то время. Осаму уже понял, что Чуя решил не приходить к ним. Это грузило его, потому что состояние Чуи казалось плачевным. Он не вышел даже развеяться и выпить. Осаму часто видел перед глазами воспоминание, где он отбирает пистолет, а Чуя отворачивается и закрывается руками, говоря: «Не смотри на меня!..». Это убивало его каждый раз. Хоть и, к счастью, не убило Чую. Насмерть, в смысле. — Я ненавижу тот факт, что мы должны шариться по блядским газетам, чтобы найти объявление именно там, — напившись, сказал Эндрю. — Я, когда выпью, вижу как через мыло, почему я должен задрачиваться над буковками в газете? Вокруг столько, сто-о-олько гаджетов, а мы как ёбаные доисторические жители... Я не буду делать это сегодня. Сегодня я буду спать, мне похер. Мне похер, если грузовик уедет без нас. — Ты следи за языком за своим, долбоёб, — Джек, наверное, решил, что не слишком заметно указал глазами на Дазая. Эндрю перевёл взгляд на него тоже. — Мы вырезаем оттуда купоны на еду, — сообщил он, пальцами свободной руки имитируя ножницы. Осаму уступчиво кивнул; его взгляд слегка потяжелел от выпитого. — А я российский президент. Ты мне мозги-то не трахай. Парни как-то замедленно переглянулись. Это быстро ушло, потому что Джек решил перевести тему. — Итак, ты знаешь нашего президента? — Лично? — Осаму поднял брови. — Это вряд ли. Нет, не пересекались. Джек усмехнулся. — Ну, а кто он, ты знаешь, да? — Разве есть кто-то, кто не знает? По столу прокатился ленивый смешок. — Я курить, — Эндрю пошарился по карманам и вышел из-за стола. Оставшиеся провожали его глазами. Всё прошедшее время на улицу выходил только он — в баре нельзя курить. Но в этот раз Вайт поднялся и ушёл за ним. Осаму проводил его взглядом тоже. После обратился к Джеку под наступившее молчание. Они похлебали немного пива, отводя на это паузу. — Вайт выглядит потерянным, — наконец сказал Осаму. Джек легко кивнул. — Он всегда такой. Меланхолик. Теперь ещё в стране, где не особенно понимает национальный язык. Не думаю, что это странно. — Да... — Осаму задумчиво сощурился. — И зачем вы приехали вместе с ним, раз он не дружит с национальным языком? Из вашего разговора в нашу первую встречу я понял, что ты предлагал его оставить... я не особо понял, где, но... Джек рассмеялся, прикрывая глаза. — «Не особо понял, где», — повторил он. — Что? — Осаму следил за ним с улыбкой. — Странно, что я не понял? — Нет, не странно! Это крылатое выражение. Как свинина лучше на обед, если вы не мусульманин. — Оу, — Осаму покивал. — И всё же... Зачем он здесь? Кажется, будто он сам не в восторге. — Не в восторге. Ну, ни у него, ни у нас особо выбора не было. Заменить его некем. — В каком плане? — Не вникай, — Джек отмахнулся и протянул бутылку к Дазаю. — Просто так сложились обстоятельства. Он хороший, но скромный парень. Быть ему здесь нужно, но это не приносит особенного восторга никому. Выпьем? — Отпустите бедолагу домой, — Осаму легко усмехнулся, протягивая бутылку пива навстречу. — Мы подумаем над вашим предложением, — Джек вернул эмоцию, после они выпили. Парни вернулись на места, и всё закрутилось по привычному ходу. Они пили, болтали, смеялись. Эндрю неизменно был козлом. Вайт вытащил из кармана медицинскую маску и стягивал её на подбородок, только чтобы выпить. А после случилось это. Осаму поднял голову и ни за что бы не смог распрощаться с пьяной улыбкой на лице. Чуя прошёл от них дальше, чтобы забрать стул рядом с пустым столиком, и подставил его к сидящим. Спинкой к столу. Так что он вальяжно перекинул ногу через стул и сложил руки на спинке, обращённой к собравшимся. — Ну, парни. Рассказывайте. Осаму улыбался, смотря на него светящимся взглядом. Он пришёл! Осаму был так рад. Но перевернул руку, чтоб глянуть на часы. — Ты опоздал. — Долго приводил себя в порядок, — Чуя повернул к нему голову и даже легко улыбнулся. Парни, правда, с его появлением заметно так напряглись. Ну, то есть. Эндрю убрал руки со стола, Вайт подтянул маску на губы, а Джек просто внимательно пялился на Чую. И за столом повисло молчание. — А ты?.. — Неуверенно начал Джек. Чуя быстро отдал ему внимание. — Агент ФБР, судя по тому, как скрутило ваши лица. Осаму фыркнул. — Ага. Генерал совка и швабры. Чуя локтем пнул его под рёбра. — Осаму, — позвав, Джек кивнул в сторону. — На минуту. Осаму натянул маску на губы, и они отошли. Чуя провожал, но быстро вернулся к остальным. — Чего кислые такие? — Не английский. Чуя указал на него пальцем. — Значит, ты Вайт. Вайт выглядел слегка удивлённым. Чуя пожал плечами. — Осаму рассказывал мне о вас. — И что он рассказал? — Включился Эндрю. Повернув к нему голову, Чуя внимательно рассмотрел. — Эндрю, да? — Что. Он. Рассказал? Чуя хмыкнул. — Ну... конкретно про тебя это было... не помню дословно, но тебя явно воспитывали в пещере. Так что я пришёл следить, чтобы ты благодарил официанток, которые приносят тебе пиво. — Какой, сука, резвый, — Эндрю вернул руки на стол и через него же подался ближе. Чуя двинул навстречу, дерзко вскинув брови. Он почти предложил ему выйти и решить это на улице, но оба молчали, пялившись в глаза, так что это был не тот момент, и он решил остановиться только на зрительных угрозах с обеих сторон. К тому же, скоро их прервали вернувшиеся. — Чуя, — Джек хлопнул ему по плечу, получая внимание и протягивая ладонь. Чуя обернулся и принял рукопожатие. — Я Джек, — уже в момент сцепления ладоней сказал он. — То есть... Меня и его по настоящим, а вы?.. Шифруетесь? — А ты что, хочешь?.. — Джек нахмурился и на секунды отвёл глаза. После вернулся и пожал плечом, прикладывая к рукопожатию вторую ладонь. — Евгений. Чуя выглядел удивлённым. — Ев... Нихера себе, ладно, рад знакомству, Джек. Джек рассмеялся и уселся на место. Он обращался к своим, но Осаму понимал, что он говорил. — Парни, у меня две новости. И одна из них хорошая. То есть... — он головой указал на Чую. — Не парьтесь на его счёт. Они просто... Короче, всё норм. Вторую пока говорить не буду. — Ахуенно, — ответил Эндрю. — У меня есть новость, но я её не скажу. — Ну, я же не долбоёб, как ты, Андрюх. Я при всех не буду. Потом потрещим. Из-за тебя, между прочим, мне и пришлось уточнять... всё, что я утонял. — Всё, в пизду тебя, ни слова не понимаю, нихуя вообще, у меня IQ 0.5, — Андрей просто отмахнулся от него. — Чуя мой друг, — объявил Осаму, будто у кого-то могли возникнуть сомнения. — И мы оба из Японии. Чуя, скажи что-нибудь на японском, пожалуйста! Чуя нахмурился. — Я что, блять, какой-то карманный циркач, на которого нужно нажать, чтоб заговорил? — А я покажу всем присутствующим, как русский язык звучит для меня! — Осаму похлопал глазами. — Ну, вот ты и начинай, — кивнул Чуя. — Ладно! — Осаму прочистил горла и поправил фантомный галстук, выпрямляясь и получая всеобщее внимание. Он вряд ли понимал, откуда вставка, которую он цитировал, но на русском, с расстановкой он замедленно выдал: — Доrrrогие друзья... Почему-то его серьёзное лицо в тот момент заставило их столик взорваться смехом.

༒

Это прошло действительно хорошо. Было весело. Чуя не пожалел, что вышел к ним. Они с Дазаем возвращались в свой номер ближе к ночи, время от времени поддерживая друг друга за плечи из-за... состояния. — Я рад, что ты пришёл, — сказал Осаму, разбираясь с ключами от двери. — Я не хотел приходить. — Не удивлён, — Осаму придержал открытую дверь, жестом приглашая Чую пройти первым. — Но ты пришёл. И я говорю, что рад этому. Чуя фыркнул. Дотащившись до их совместной кровати, он безвольно упал туда пластом. — Я пьян, — поделился он. — Тоже нихера удивительного, — кивнул Осаму, вешая ключи на крючок. Он прошёл к своей стороне кровати, но не лег туда. Только подтянул рюкзак, собираясь найти там одежду, в которую переоденется после душа. — Знаешь... Я скорее удивлён, что ты нашёл с ними общий язык не слишком быстро. Чуя собрался, сгруппировываясь, и подтянулся, чтобы поднять голову и смотреть на Дазая. — Что ты имеешь в виду? — Что вы из одного теста. — Из какого нахер теста? — Чуя нахмурился. — Осаму, прошу тебя, я выжрал около цистерны пива. Изъясняйся понятнее. Попроще. Осаму забрал сменную одежду и присел на кровать, взглядом неизменно обращаясь к Чуе. — Они из группировки. Чуя широко раскрыл глаза и подтянулся, чтобы из ленивого положения полноценно и внимательно сесть на кровать. — Что? Осаму легко покивал. — Я бы не узнал этого, если бы ты не пришёл так, как пришёл. Ты неплохо напугал их. А потом отшутился тем, что ты из ФБР, и, я думаю, это добавило подозрений. Евгений был доверительным со мной, когда я посмеялся в ответ на его... уточнение. — Они решили, что я коп? — Чуя нахмурился, не особенно понимая связи. — Ну... почти. На копа ты, конечно, не особо тянешь, без обид, но... Знаешь, информаторы. — Я вёл себя как всегда... Они странные. — Да, но они русские парни под прикрытием... или не прикрытием, не знаю. В любом случае, у них тут дела. Они просто настороженные. Ну, и менталитет разный, мало ли, как у них это в голове. — Твою мать, — Чуя растерянно усмехнулся. — Он же руки сразу убрал. — Кто? — Осаму вопросительно склонил голову. — Эндрю. — Руки убрал? Как ты, когда я тебе объявление о работе показывал? Чуя сцепил челюсти и опустил взгляд. — Да. Только я стоял, а он сидел. Поэтому по-разному, но подальше. — И что это за жест такой? Вы так «своих» определяете? Чуя скривился. — Они мне никак не «свои». — Но... В любом случае. Это же надо было появиться действительно «эффектно», как я предложил, чтобы они так переполошились. Клянусь, Евгений ожидал, что ты раскроешь удостоверение. — Я не сделал вообще нихера необычного... Так, немного выпендривался. Ну, это потому что вы собрались уже до меня, и просто присоединяться как-то неловко. Надо внимание на себя перевести. — Ты справился, — Осаму рассмотрел Чую внимательным взглядом. — Отличная работа. Неожиданно, что всё так обернулось. Я назвал их русскими медведями, потому что был у них в номере, когда мне нужно было открыть твой телефон и выбросить сим-карту. Там была бутылка водки, и я спросил про балалайку. — Погоди, а... — Чуя выглядел задумчивым. — Тот тихий? Он тоже с ними? Я имею в виду, по поводу Джека и второго особо вопросов нет после этой информации, но он? Я уверен, он боится мух. — Его зовут Иван. Они что-то рыщут по газетам, но я до конца не понял, потому что Андрей всегда говорит на русском, а я его, ну, не в идеале. Евгений сказал, что Ивана они должны были взять, что он нужен им... хотя я не представляю, для чего. — Итак... Тихоня, важный для группировки. И на что это похоже? — Pumped up kids... — О-о... — Чуя нахмурился и покачал головой. — Сомневаюсь. Так, он ещё не знает английский. Значит, точно не переговорщик. Может, стратег? — Евгений выпустился со школы с какой-то золотой медалькой. Не думаю, что этот парень глупый. Он бы наверняка справился сам. А если мы говорим о «незаменимости» Ивана... — Не сходится, да... Он умеет что-то, в чём ему нет равных среди остальных, так это выглядит? — Да, я думаю. — Не знаю, может, он умеет обезвреживать бомбы?.. От тихих парней можно ожидать чего угодно! — Ну... В любом случае, мы вряд ли узнаем наверняка, так что... — Осаму поднялся с кровати. — Ты собираешься в душ? — Ага. — И откуда у тебя на это силы... — Чуя безвольно завалился на кровать. — Я сейчас лягу и не сдвинусь с места до утра. — Увидимся здесь после моего душа, — на ходу посмеялся Осаму. — Я подойду. — Это звучит ужасно. Я лягу так, чтобы тебе было неудобно. — Я тебя подвину так, чтобы всё удобство принадлежало мне. — Ну уж нет, ты пьяный, и не то что не поднимешь меня, себя бы не уронил. — Тогда мы завалимся вместе, — Осаму обернулся через плечо и подмигнул. Чуя фыркнул и закатил глаза, устраиваясь на кровати. Осаму этой ночью подумал о том, как бы развивались события, если бы Чуя работал копом. Если бы Чуя направо и налево открывал своё удостоверение и вёл допросы... Твою мать. Перед сном Чуя всё же подтянулся к прикроватной тумбе, чтобы взять немного таблеток. Да, таблетки...

༒

Конец сентября.

Номер Чуе нравился. Да, полностью. Без «но». Чуя не раз бывал в дорогих отелях. Йокогама, Осака, Токио, Нью-Йорк. Даже именно в такой последовательности, если попытаться припомнить, воссоздать очередность поездок с родителями. «У нас нет времени, чтобы пригласить другую няню, так что поедешь с нами» Но «с нами» никогда не оказывалось в ожидаемой степени исполненным. Да, они уезжали по городам вместе. Да, заселялись в отелях. Но был ли маленький Чуя предоставлен сам себе? Абсолютно. Там всегда был дурной доступ к бару. Свободный, неограниченный. Дурной, одним словом. И не менее дурные яркие лампы. Свет заливал глаза, всегда почти слепил своей силой. Потому Чуя его выключал. Просторный номер, обставленный вычурными, бесполезными украшениями типа, знаете, тупая высокая ваза со вставленной в неё веткой. Ветку вряд ли нужно поливать. Чуя бы остался с мнением, что эта ветка вовсе ненастоящая. На ней были какие-то то ли почки, то ли лиственные шишки. Чуя никогда не интересовался растениями. А вот тупая ваза была тупой. Идиотские узоры золотистого цвета переливались на свету — к счастью, Чуя его выключил. Наверняка сотрудники навешали лапши, будто это не золотой цвет, а настоящее золото. Но Чуя уже тогда не был глуп, чтобы верить хотя бы на одну целую. Ещё раздражали кричащие орнаменты вдоль стен в ванной. Чуя тогда не знал слово орнаменты. Но, побегав глазами, скривился. И выключил свет там тоже. И что же? Роскошный, дорогущий номер. Маленький ребёнок, повыключавший в нём весь свет нахер. А где же родители? Передвигаться по тёмному пространству было не страшно. Вскоре родители вернутся. Чуя самостоятельно снял трубку стационарного телефона, вызванивая ресепшен. Не страшно. Обидно? Такого слова Чуя не знал. Или притворялся, что не знал. Боже, как же старательно он притворялся! Вроде, если не брать в голову собственную реакцию на факты, можно и не обижаться. Ребёнка совсем-совсем не пугал огромный номер с двумя спальными комнатами и выключенный светом. Это не означало, что он непробиваемый, не гарантировало, что он вырастет в мужчину с железн... железным, допустим, характером. Это говорило о том, насколько противопоставлены приоритеты. И Чуя притворялся. Потому что беспокоило его совсем другое. Не темнота номера. Его пустота? В точку. Расположившись на огромной кровати с банкой мороженого и ложкой, Чуя смотрел телевизор. Только от него и исходил свет: лампы были выключены нахер. Да, Чуя много ругался в мыслях в те времена. Потому что злился. И обижался. Но как же хорошо он притворялся! Больше, казалось, не нужно было. Номер, в котором они с Дазаем остановились, ему нравился. Попроще. В разы — Господи, без тупых ваз и повторяющихся рисунков! Да, весь простой номер был хорош. Не напоминал ни о каких былых временах. Впрочем, Чуя старался гаситься сознанием так, чтобы не помнить вообще ничего. Да, таблетки. Чуя знал, что превышает дозировку. Снова, как это вышло на ферме, а после, без стабильного употребления, его раздавило ломкой. Он не особенно боялся почувствовать это снова. Он боялся помнить. Просыпаться каждое утро с мыслью, что он предал банду. Просыпаться с мыслями, где авария на «Путь95» могла быть для них одной. Просыпаться от сожалений — обойма оказалась пустой. От этого тяжело отмыться. Он боялся своих мыслей. Он глушил их таблетками. Итак, пространство кухни. Там нет двери, и Осаму жаловался на это. Но Чуя был в восторге. Потому что ничего не мешало ему первым делом с утра проверить, занят ли Осаму. Чуя свешивался с кровати, следя. И сразу же принимал таблетки. Затыкал сознание. К тому же. Осаму сказал, что у него есть подозрения насчёт Майка, кинувшего его в такой точный момент времени, что... Осаму дошёл до подозрений. Кто знает, точно ли он верил в них, или использовал как щит между собой и болью от его пропажи, но это было так. И Чуя чувствовал себя немного лучше от этого. Он скорее бы выдрал себе язык, чем признался бы Дазаю, что спровоцировал одну аварию на «Путь95» осенью. Он боялся даже представить, как отреагирует Осаму. Он боялся допустить, что это правда. Он боялся помнить об этом, зная, что больше у Осаму никого нет. То есть, да. У них двоих больше никого нет. И Чуя должен быть с Осаму, а не бросать его. Так что Чуя убивал мозг таблетками, надеясь, что это вскоре сотрёт ему память, и они будут жить спокойнее. Когда Чуя перестанет допускать себя виновником аварии, в которой погибли родители Осаму. Тогда-то всё будет круто. К слову. Время после аварии.

Когда Чуе было пятнадцать.

И он неудачно переправил нужную машину в гараж на отшибе Норт-стрит.

Хотя в общем-то трудно сказать, что совсем неудачно. Он вёл машину в открытый гараж, шины плавно перестраивались к рельефу. В салоне стояло молчание. Теперь-то провода можно было разъединить. Чуя мимолётно взглянул на Дэйва, прежде чем выйти из машины. Никто не говорил. Двери просто захлопнулись по очереди, после шум опускающихся гаражных ворот. А потом отзвук удаляющихся шагов. Дэйв дошёл до машины, на которой они должны были вернуться, и открыл дверь. — Я не поеду. Дэйв вскинул брови, поворачивая голову. Он скептично рассмотрел Чую и продолжил болтать в маску. — Пешком пойдёшь? Ну, встретимся на месте. — Нет, — Чуя покачал головой. — Я не вернусь сегодня. Я домой. Дэйв вздохнул и многозначительно осмотрелся. Ночь. Автобусы не ходят. Конец октября. В худи с капюшоном не слишком-то жарко шататься по улице. — Пешком пойдёшь домой? — Да. — Где ты живёшь? Чуя помолчал. — Не важно. Просто поедешь без меня. Я разберусь, не парься. И проблем доставлять тоже не буду. Тихо пойду домой, там лягу спать. Ладно? Дэйв окинул его взглядом, прежде чем сесть в машину. — Идиот малолетний. Чуя опустил голову и развернулся, торопясь удалиться от гаража. Он смотрел на дрожащую ладонь, поднимая её перед собой. Его трясло всего. Он шагал без особенного направления. Вскоре машина, которую вёл Дэйв, поравнялась с ним и моргнула фарами. Шины проехали совсем близко. Чуя поднял вслед дрожащую ладонь, — прощаясь. После поправил капюшон, наброшенный на голову. Он шёл, но не особо осознавал себя. Как в бреду. У него не было конкретного направления. Разве что... Он мог бы вернуться на участок дороги, получивший обозначение «Путь95».

Конец неполного воспоминания.

От размышлений отвлёк вернувшийся Осаму. Чуя валялся на их общей кровати, только после щелчка двери собираясь из безвольной, задумавшейся лужи в собранное положение. Он подтянулся и с упором на ладони отполз на подушку, чтобы сесть в кровати. Осаму появился из коридора в маске. Глазами найдя Чую, он улыбнулся. — Как дела? — Как все прошедшие дни, — Чуя пожал плечами, взглядом провожая Дазая до кровати. — Как сам? Осаму сел на кровать и какое-то время молчал. После вздохнул. — Я устал. Ничего не получается с работой. Куда бы я не подался, всё каждый раз идёт не так, это... утомляет. — Понимаю, — кивнул Чуя. — Нам не приходилось раньше так сильно париться об этом. Мы приезжали в места, где работников ждали, а так, чтобы «выпрашивать» взять на работу... — Чуя, у меня ни документов, ни аттестата, нихера. Опыт тоже только на словах. Никому такие не нужны. Тем более, в небольшом городе, где все живущие всю жизнь тоже стремятся обосноваться здесь, и им как будто нужнее. Не вывожу конкуренцию, что ли... Неудачник я, короче. — Не говори так, — Чуя по кровати подсел ближе и приобнял Дазая за плечо. — Ни в чём из этого нет твоей вины. Я знаю, что без документов реально сложно... ну, решить все дела, которые их требуют. Что ты хочешь? Подать заявления и... получить новые документы? — У меня с собой ни одного из моих старых документов. И я боюсь, что меня сочтут бездомным или... что-то в этом духе, знаешь. Мне не поверят. А доказательств нет. Ни одного. Этот город меня не принимает. — Хочешь переехать? — Нет. Не сейчас. Мне казалось, мы достаточно освоились здесь. Просто... — Осаму выпрямился и заглянул в глаза. Чуя вопросительно приподнял брови. Он был набит дурью под завязку, поэтому взгляд его заметался. Почему-то он вдруг так сильно испугался быть обнаруженным в этом. Если бы его зрачки говорили, знаете... — Я такой неудачник, — Осаму подался ближе, падая лицом в плечо Накахары. — Неправда, — Чуя крепче сжал его в однобоком объятии, после ладонью погладил по спине. Он перевёл взгляд, решая поделиться наблюдениями: — Ты залез в кроссовках на кровать. Осаму усмехнулся. — Я не касаюсь ими кровати. Они на весу. А я всё равно неудачник. У меня ничего не получается. Это было правдой. Про кроссовки. Он забросил на кровать только одну ногу, бедром, так что уличная обувь не была на кровати в неположенной ей мере. — Осаму. У тебя получится, я знаю это. Ты никогда не отходишь от своих идей, а жизнь уважает пробивных. Если бы ты был неудачником... мы бы до этой точки не дошли, понимаешь? Это просто временные трудности. Так же, я не думаю, что ты умеешь чистить рыбу, и если бы тебе дали сделать это на ровном месте, ты бы начал ненавидеть рыбу. Но с опытом это становится нормальным. Осаму посмеялся в «пижамную» футболку Накахары. — Спасибо, — он выпрямился и столкнул взгляды. — Чистить рыбу? Ты говорил, что любишь рыбу. В лагере, чтобы ответить на возвращённый вопрос как можно быстрее, но да. Чуя кивнул. Такое было. — Как насчёт заказать суши? — Предложил Осаму. — Не должен же этот день стать мрачным от и до. — Да, — Чуя покивал. — И немного риса. Ты любишь рис. Как дефибриллятор на этот беспонтовый день. Осаму протянул руки, заключая Чую в объятия так неожиданно, что он крякнул в руках. Когда они получили еду доставкой из ближайшего ресторана, настроение Дазая действительно поднялось. Чуя был рад этому. Он бегал в ванную проверять свои зрачки, потому что его голова слегка надувалась изнутри, а взгляд ощущался тяжёлым, но всё это было норм. Осаму вроде как ни в чём его не подозревал. Разве что... — Расскажи мне про свою милфу. Чуя только положил в рот свою еду. Поэтому поперхнулся, закашлялся и придержал ком рис с рыбой ладонью, чтоб не выпал изо рта. Осаму поднялся и обошёл журнальный столик, чтобы постучать ему по спине. Не дать задохнуться от неожиданности. Чуя откашлялся и перевёл дыхание. Но суши пришлось выплюнуть обратно. На глазах выступили слёзы. Он повернул голову к Дазаю и поднял брови, хрипя: — Что?.. — Ты в норме? — Осаму улыбнулся. — Да, я думаю... Была вероятность подавиться рисом насмерть, но вроде как обошлось. Кивнув, Осаму вернулся на своё место, напротив Накахары. — Я спрашивал про твою милфу, — напомнил он. В этот раз Чуя взорвался смехом. Осаму подобрал приборы и вопросительно приподнял брови, смотря на него. Он выглядел таким невинным! Так что Чуя, бросив на него взгляд, заржал снова. — В чём дело? — Непонимающе спросил Осаму. Чуя ещё немного покосился на него, ещё немного посмеялся, после попытался отдышаться. — Осаму. Осаму. Откуда нахер ты такие слова знаешь? — Если я не заинтересован в девушках, это не значит, что я совершенно ничего об этом не знаю. К тому же, я раньше тусовался в компании парней. Уловил терминологию. Но Чуя смеялся снова, качая головой. — Это так звучит... когда ты говоришь... Без обид, но мне очень смешно! — Что тебя смешит? — Скептично уточнил Осаму. — Твоя милфа? Чуя рассмеялся. — То, как ты это говоришь! — Я спрашиваю про твою подружку, так что... Можешь, перестанешь ржать с меня, вернёшься к еде и расскажешь мне о своих похождениях? — А-а... — Чуя выдул воздух, чтобы вернуться в норму. Давно его ничего настолько не веселило! — Итак. У меня не было никаких «похождений». Ты знаешь, кто такие «милфы» или просто так ляпнул? — Я знаю. — Ну, и? Кто тебе сказал, что она... Что у неё есть дети? — Она выглядит так, — Осаму пожал плечами. — Сколько ей лет? — Э-э, — Чуя отвёл взгляд. — Я в общем-то не знаю... Но она не то чтобы «старая» или что-то такое. Просто такое неприлично спрашивать у девушек. — Ладно, но... У неё огромная грудь, ты видел? Удивительно, что она этим никого не кормит... Чуя поднялся на ноги и жестом остановки предупредил, что сейчас вернётся. Он ушёл в ванную, чтобы взорваться смехом. Это было так неловко от Дазая, и так смешно для Чуи, что он чувствовал себя так, будто у него поднялась температура. И наверняка давление — от такого-то количества смеха. — Ладно, я здесь. — Прекрати ржать надо мной, — Осаму выглядел слегка обиженным. — У меня всё ещё есть глаза, я просто говорю о том, что вижу, так что прекрати акцент на моей ориентации. — Извини, извини, — Чуя на секунды поднял руки в капитуляцию. После вернулся к еде. — И всё же, — вернулся Осаму. — У неё огромные сиськи. Чуя кивнул, продолжая жевать. Когда он расправился с этим, ответил: — Мне нравится это. — Неудивительно. Это как... в хентае. Ты смотришь хентай? Чуя похихикал и потянулся палочками к следующей порции. — Ты ненавидишь меня? — Уточнил он. — Почему? — Осаму поднял брови. — Хочешь, чтобы я точно вот-вот подавился рисом насмерть, да? — Нет, просто интересуюсь твоей жизнью. — У тебя странные методы. Интересоваться. — Мы просто из разных... миров. Были, во всяком случае. Но люди мы всё ещё разные, я многое не знаю, столько же не понимаю, так что... Неужели это плохо? — Нет. Я не сказал, что это плохо. — Так ты смотришь хентай? Чуя жевал суши, но не мог не улыбнуться. Ответил он, когда закончил с этим. — Нет, Осаму, я не смотрю хентай. — Сейчас или вообще? — Какая нахрен разница тебе? — Просто интересуюсь, — Осаму пожал плечами. Он вообще-то тоже умел управляться палочки, что доказывал метод, которым он ел суши. Правда, для риса он брал ложку. — Неужели так трудно делиться с другом чем-то подобным. Я даже не на ровном месте. А потому что твоя новая пассия выглядит так, будто сбежала оттуда. Ну, и ты можешь это сравнить? Ты же видел, что там происходит. — Ну... Я смотрел лет в тринадцать-четырнадцать. Чисто ради интереса. А ты... — Чуя намекающе кивнул в сторону. — Ну... В таком возрасте... уже знал, что ты?.. — Что я? — Осаму вскинул брови. — Ну, что ты по парням. — Да. Я всегда знал? Я нормально общался со всеми, но только к парням я... присматривался в таком плане. Не особо понимая, что это для кого-то может быть «неправильным». То есть, я даже как-то... не думал, что в этом «что-то не так». — Интересно, — Чуя дёрнул бровями и опустил взгляд в еду. — Интересно у тебя мозг работает. — Это моя природа, — Осаму пожал плечами, выражая, что ни насколько не обеспокоен. — Ну да... И ты, получается... — Чуя взял себе еду и решил, что просто быстро произнесёт это, а потом его рот будет занят, и на уточнения отвечать не придётся. — Никогда не смотрел ничего с женщинами? — «Ничего с женщинами»?.. — Осаму выглядел сбитым с толку. Чуя прикрыл губы ладонью. — Порно. — Порно? — Осаму вскинул брови. — Смотрел ли я порно с женщинами? Чуя той же ладонью теперь накрыл глаза, прячась от неловкости. Он продолжал жевать, считая, что это нормально так освобождает его от необходимости отвечать. — О, да прекрати это, — Осаму усмехнулся. — Мы спим в одной кровати. И мы трогали друг друга. Обсуждать подобное не должно ощущаться неловко. — Твой мозг реально странный, — Чуя покачал головой. — Всё у тебя так легко... Но. На вопрос ты не ответил. — Ну... Я видел, да. Но... совершенно ничего не почувствовал. Это было просто было... странно? Немного нервно. Ждал момента, когда можно будет выключить. Ну, я не один был просто. Чуя нахмурился, потом скривился, потом широко раскрыл глаза. В общем-то он показал себя достаточно растерянным, чтобы Осаму пошёл на уточнение. — Что? Ты никогда не смотрел порно с другом? — Прости, чего?.. — Ну... — Осаму отвёл глаза и легко нахмурился. — Когда вся эта тема только начинается, родители уходят на работу, и вы после школы в гараже или в комнате?.. Нет?.. — Интересное у тебя было... как сказать... — Ладно, — Осаму отмахнулся. — Так как зовут твою не милфу? Я изначально про неё узнать хотел. — Её зовут Рут, — Чуя выдохнул. Такого плана обсуждение не вгоняло его в ступор, как вся эта странная херня до. — Но я не знаю, сколько ей лет. Насчёт того, что детей у неё нет... я скорее уверен в этом, чем нет, так что... Нечего её так называть. — Ты хочешь её? Чуя подвис, уставившись на Дазая. Он подумал переспросить это, но вообще-то он более, чем услышал, а Осаму бы просто повторил, так что в этом не было смысла. Он только думал теперь, как бы перевести это, чтобы не отвечать. — Итак... — начал он. — Тебе нравится кто-то из русских парней? Осаму улыбнулся, оставляя крошечную паузу в разговоре. — Нет. Ты хочешь Рут? — Я... не знаю? — О, да брось! Ты сказал, что тебе нравится её грудь. — И?.. — И ты хочешь её, — Осаму повернул голову. — Твои презервативы всё ещё в твоём ящике в тумбе. Чуя посмотрел туда же. Помимо презервативов там его таблетки. Так что ему срочно нужно было перевести это, чтобы у Осаму отпало желание смотреть в ту сторону. — Я знаю, где мои презервативы, ладно? Тебе не нужно... Напоминать мне об этом, потому что ты видел, как я бросаю их туда. Я разберусь. — Ты хочешь её. — Хочу! — Чуя побросал палочки и вскинул руки в сдающийся жест. — Поймал меня, окей. И что? — Ничего, — Осаму пожал плечом, копаясь в тарелке с рисом. — Просто хотел знать. И уточнить, можно ли делать это не в нашем номере? — Ты что, сумасшедший?! Я бы и не стал здесь... — Круто. Так... Тебя вставляют её очки в безвкусной оправе, да? — Что? — Чуя нахмурился. — Ну, она тоже носит очки. Может, у тебя пункт такой. Может, ты смотрел порно, где преподавательница оставляет плохого студента после занятий, и... — Заткнись! Осаму похихикал. — Я угадал? Такие преподавательницы обычно носят очки. И прикусывают конструкцию. — Всё, Осаму, ты мне надоел, и я наелся, — Чуя вышел из-за стола. — Я платил за это, ты уберёшь. Я пойду. — Куда? К Рут? — Я даже не знаю, в каком она номере! Отвали! — Чего ты так бесишься-то? — Потому что ты меня бесишь! Своим чрезмерным интересом ко всему подряд. И только бы Осаму не полез в ящик, проверять там наличие презервативов. Иначе он найдёт таблетки, и начнётся... вынос мозга.

༒

Вторая половина октября.

Чуя делил столик в баре с Рут. С шикарной блондинкой с шикарной грудью. От которой Чуя не мог отвести взгляд. Даже насильно. Он в курсе, где у девушки глаза, но взгляд непроизвольно падал на рубашку с вырезом снова и снова. Он бы поклялся, что не контролирует это. Осаму знал, что говорит. Чуя просто семнадцатилетний парень, и у него давно никого не было. Именно Рут смогла вытащить Чую из того амёбного состояния, в котором он пребывал после неудачной попытки самоубийства. Появившись в баре, когда он и Осаму сидели с русскими парнями, Рут сразу забрала внимание на себя. И теперь они здесь. За одним столиком. И Чуя просто горит. Осаму был рядом абсолютно всегда, поэтому он... не мог бы заново вскружить голову Чуе, убитому морально после щелчка в ванной. Рут смогла. И он хотел с ней много грязных вещей. Она сняла очки и положила их на столик. Её зелёные глаза скользнули по Чуе от лица вниз, и Чуя понял, что начал дышать хуже. Эти оценивающие взгляды от девушек... Он с тяжестью сглотнул. Его фантазия внезапно перевела их в любой свободный номер, где он быстро уложил её на кровать, принимаясь зацеловывать шею, пока руки блуждали по её груди. Рут тащится по рубашкам с вырезом ровно так же, как Чуя по её сиськам, которые из этих вырезов выпрыгивают. Она так хороша, что думать об этом просто неприлично. И ему действительно стоит перестать. Он не гей. Точно нет. Его фантазия продолжила издеваться над ним. Теперь он физически видел, как она спускается вниз, пока он сидит на кровати и между делом щёлкает застёжку её бюстгальтера. В его мыслях он сделал это легко, хотя никто не говорит, что так же получилось бы в жизни. Перестать, да. Давно пора. Перевозбуждённый Чуя не сможет продолжить разговор. И останется со своей фантазией, которую разве что отнесёт в душ. Но он хотел трахнуть её. Он представлял, как делает это. И пора перестать. Твою мать. Чуя подобрал ноги и подтянулся на стуле, собираясь. Он одёрнул футболку, отводя взгляд, и прочистил горло. Ну, этого следовало ожидать. Хотя бы за прошедшее время «одиночества» он не одичал до «ААА... ЖЕНЩИНА». Он мог говорить с ней, и всё такое, так что всё было ок. Ну, как «говорить». Он уже вовсю представлял её стоны и собственные толчки. Это не было осознанным, это просто получалось. — Так резко замолчали... — сказала Рут. Чуя поморгал и усмехнулся. — Да. Ага. Слишком резко. Ну... Ты долго ещё будешь здесь? В смысле, в отеле... вот, остановилась, и долго ли будешь... — Он ладонью погладил лоб. — Прости. Я немного... Рут посмеялась. — Ничего, всё в порядке. Я пробуду тут ещё какое-то время, но... не знаю точно. А ты? — Я тоже. Не знаю, мне не к спеху... уезжать куда-то. Так что пока тут норм. — Ну, вот и я того же мнения. Ты так и не договорил. Ты был в футбольной команде? — Да, — Чуя многократно покивал. — Мы там ездили на всякие... выезды. В смысле. Соревновались. Ну, школа у нас была так себе, так что мы особых мест не занимали. Но это было весело. Я не раз менял позиции на поле. У меня всё получалось. — То есть, на футбольном поле ты хорош везде? — Не только на футбольном поле, — Чуя завис в её глазах и ухмыльнулся. — О, вот как... — Рут улыбнулась, снова пробегая по нему глазами. — Неужели? — Я... могу доказать это? Вау, подумал Чуя, какой ты бываешь смелый. Вот так выдал. Чего только не выстроит из себя семнадцатилетний парень перед объектом возбуждения. Правда, вся эта его смелая попытка перевести их общение в номер провалилась с треском. К их столику подвалил Осаму. Заполучая внимание и Чуи, и Рут. — Добрый вечер... мисс?.. Он выглядел так плохо. Он был бледным, и Чуя заметил мелкую тряску его пальцев, когда он махнул «незнакомке» в приветствии. — О, нет, просто Рут, пожалуйста, — ответила она. — Мне не нравится моя настоящая фамилия, а эту его, идиотскую, совсем не переношу. — Вы замужем? — Осаму вскинул брови и глазами переспросил у Чуи, знал ли он об этом. Чуя легко кивнул: знал. — Нет, я не замужем. Но и пока, к сожалению... не разведена. В процессе. Что-то между. — Сложная ситуация, — оценил Осаму. — Да, я думаю... Присоединишься к нам? — О, нет, — Осаму усмехнулся и быстро покачал головой. — Я на минуту. К другу. — Я тебя слушаю, — включился Чуя. — Хотел узнать, где в нашем номере маски. Чуя нахмурился. — В тумбе с твоей... — он прочистил горло, исправляясь: — В твоей тумбе. Он чуть не проболтался, что они спят на одной кровати!.. Вряд ли Рут даст парню, который делит спальное место с другим парнем. Во всяком случае, Чуя уверен, что это так. Поэтому он и поторопился изменить ход своих слов. — А что в твоей тумбе? — Осаму приподнял брови. Чуя начисто замер на месте, кажется, переставая дышать. Таблетки. Таблетки. Там таблетки. — А?.. Осаму подошёл ближе и положил ладонь на его плечо, склоняясь так, чтобы говорить на ухо и Рут не смогла бы прочитать по губам. — Прости меня... Я бы не стал отвлекать, но... пожалуйста... мне так херово. Я чувствую, как умираю... Он отстранился и, легко кивнув на прощание Рут, пошёл в сторону выхода из бара. Чуя подорвался за ним, не сводя взгляда. Но быстро посмотрел на Рут. — Блять, мне надо идти. Извини... Я... — Что-то случилось? — Я думаю, да. Мне реально нужно... Слушай, встретимся здесь завтра днём, ладно? Это возможно? — Да, без проблем, — но она опустила взгляд в стол и выглядело расстроенной. — Мне очень жаль! — Заверил Чуя, поднимаясь из-за стола. — Правда, я... Мне очень жаль. Но я ухожу, и... до завтра! Увидимся! Он был быстрым в том, чтобы вернуться на этаж с их номером. Войдя в номер, он понял, что весь грёбаный свет выключен. Он нашёл Дазая на кровати, пялящимся в одну точку. — Осаму, что, мать твою, происходит?! — Мне кажется, я вижу... я... должно быть, это... — Что, блять, ты мелешь?! — Чуя со злостью ударил по выключателю, и свет яркой вспышкой обрушился на пространство. Осаму сощурился от резкого контраста, но пялиться в одну точку отсутствующим взглядом не перестал. — Что с тобой?! Ты лазил по моему ящику?! — Скажи мне... кто этот человек в углу? Чуя чувствовал себя разозлённым, растерянным, напуганным. Осаму не отвечал на вопросы, только задал в ответ свой. И Чуя повернул голову в сторону, куда пялился Осаму.