Яма 95

Сектор пограничного патрулирования. Двусторонний пункт пересечения границы.

Четыре часа утра.

Шлагбаум опустился, останавливая фургон. Пока один офицер открывал двери, второй пригласил водителя на одну с ним поверхность и проверял документы. Последний бегал взглядом от фотографии на правах к лицу. Всё сходилось. Он перешёл к изучению разрешений на транспорт и вождение, когда на периферии что-то замаячило. Офицер повернул голову на вторую сторону — пересечение из штатов в Канаду — и отошёл назад для лучшего обзора. Хмыкнул, мысленно забавляясь выбранной формулировке. Псов-нелегалов у них ещё не было. И не будет. Не в его смену. Перебрав бумаги в одну руку, офицер опустил ладонь на кобуру. Beretta PX4 Storm ещё никогда не подводил. — Эй! — второй офицер выглянул из-за открытой двери кузова. — Здесь ящики. — Это лимонад! — развернулся к нему водитель. — У меня есть накладные. Офицер с сомнением зажевал щёку и обратился взглядом ко второму. Тот неизменно держал ладонь на бедре. И не стал скрывать факт нарушения: — У нас псина границу перебежала. — И? — офицер устало кивнул; грёбаных четыре утра! — Предлагаешь догнать её? Документы и разрешение решил проверить? Может, делом займёмся? Кнопка тихо щёлкнула — офицер закрыл откидную часть кобуры. Подобрался к дверям и заглянул внутрь. Обеспокоенный водитель нарисовался рядом. Офицеры переглянулись с одной мыслью: содержимое ящиков следует проверить. Да, пожалуй, у них есть работа. Плевать на пса, перебежавшего из Северной Дакоты на территорию Канады.

༒

Чуя понял, что нихера не понимает в шахматах. О, ладно. Стоя перед крошечным столом в небольшом доме на колёсах, Чуя понял, что нихера не соображает в шахматах. А ещё он понял, что Осаму очень хорошо соображает в шахматах. Как и Евгений. Так что они играли в это. А Чуя и Иван стояли рядом, следя за этим. Интересно, понимал ли что Иван? Чуя держал руки скрещенными на груди и повернул голову к блондину рядом, чтобы зрительно переспросить это у него. Только зрительно. Нет такого языка, на котором они бы поняли друг друга. Оставалось надеяться на глаза. Иван посмотрел в ответ. Но окинул Чую оценивающим взглядом и отошёл. Чуя обернулся за ним, чтобы проследить, как он приближается к Андрею, сидящему на полу с каким-то бумажками, и они начинают говорить. На языке, Чуе в корень непонятному. Такое его заводит только от Дазая, так что. От тех двоих он быстро отвернулся. И снова шахматы. Евгений почесал нос и оставил руку возле лица, задумчиво сверля поле игры. Осаму держал локти на столе и установил подбородок на сплетённые в замок ладони. Он просто ждал. Евгений протянул руку к фигуре, но не успел пальцами поймать её. — Уверен? Чуя перевёл дыхание, смотря на Дазая, усомнившегося в чужом ходе. Сердце почему-то выдавало гулкие удары. — Сука, ну, уже нет... — Евгений посмеялся. Осаму вернул эмоцию усмешкой, не меняя положения. Чуя улыбнулся непроизвольно. У этих двоих был порядок в общении, и их компания снимала сомнения в комфорте. Кто знает, может, потому что они оба говорили на английском, а ещё один свободно говорящий на этом языке был редкостным козлом, но в любом случае. Прошло ещё пять ходов, прежде чем Осаму сделал это. — Шах и мат. Вот так, Евгений. — Ты хорош. — Спасибо. — Пойду узнаю, как дела на дороге, — Евгений поднялся из-за стола. И пошуршал в сторону. Осаму кивнул ему вслед. После рассмотрел поле, где выставил фигуры так, чтобы выиграть этот раунд. Он продолжил пялиться туда, будто не замечал рядом стоящего Чую. — Поговори со мной, — не выдержал Чуя. Он держал интонацию негромкой, чтобы парни позади не подслушали их. Осаму снова поставил локти на стол и положил подбородок на ладони. — О чём? — Что мы будем делать дальше? Найдём какой-то отель в Канаде? — Ты уверен, что сейчас лучший момент, чтобы обсудить? — Да? — Чуя нахмурился. — Это было так рандомно. Ты звонишь мне и говоришь, что мы перебираемся через границу. — Ну, а ты говоришь, что знаешь, где нам достать новые документы. — Да? Потому ты страдал от этого. И с работой, и вообще... Да, ты сказал, что Белкорт не принимает тебя, но? Сидеть на жопе, потом сорваться в Канаду? Как ты это видишь? Я даже не думал, что в итоге мы будем выкупать канадские документы. Я думал, мы остаёмся на месте. А ты мне со своей, блять, Канадой на ровном месте. — Ну, в чём-то мы сходимся, да, — Осаму хмыкнул. — Ты тоже «на ровном месте» целуешься со мной, потом на том же «ровном месте» убегаешь в любую чужую койку. Чуя закатил глаза. — Прекрати. Это не к месту. Мы едем в незнакомую страну в долбаном доме на колёсах, а ты заводишь постельные разговоры. Ты в порядке вообще? — Нет, я не в порядке, — Осаму поднял голову, сталкивая взгляды. — Спасибо, что спросил. Я чувствую себя отстойно, зная, что ничего для тебя не значу. Чуя подавился воздухом. Он высоко поднял брови и коротко посмеялся. — Что?! Это ты для меня ничего не значишь?! — Ты делаешь всё, чтобы показать это!.. — Резко отозвался Осаму. Он презрительно рассмотрел Чую и вскинул брови. — Попытайся поспорить? — Ты придурок, что ли, совсем?! — Чуя раздражённо отошёл в сторону. Он шуршал — они все шуршали из-за бахил на ногах. Вернувшись к столу, он быстрым движением смахнул на пол шахматное поле, вместе с фигурами на нём. — Как ты смеешь?! — Что ты исполняешь?! — Осаму поднялся со стула, вырастая ровно перед ним. — Какого чёрта твой язык посмел сказать, что ты для меня ничего не значишь?! Осаму, ты идиот! Ты говоришь, что мы на ровном месте едем в Канаду, и я бросаю всё, чтобы сделать это! Ты говоришь, что тебе тяжело без документов, и— — Ты трахаешь девку из бара, чтобы потом — ого, как неожиданно! — оказалось, что её бывший муж может помочь с документами! Так это выглядит! Ты не знал, что такая возможность существует до того, как трахнул её, перед этим приставая ко мне! Ахерительный героизм! Ты «ради меня» трахнул какую-то шлюху, которая даже до конца не развелась, чтобы «достать нам документы», это ты, блять, хотел сказать?! Что за долбаный бред?! Ты себя слышишь?! — Я мог нихера не делать с этой информацией, когда узнал, вот что! Просто пожать плечами и сказать: «Ну и хер с ним». Но я знал, что ты хотел бы получить документы, так что я продолжил разговор об этом, и у тебя теперь есть бумажки! — Ты думаешь, я от этого счастлив?! Думаешь, это стоило того, чтобы играть на моих чувствах своей переменчивостью?! — Я не!.. — Чуя резко выдохнул и замолчал. Он вдруг осознал, что они раскричались. — Парни, вы здоровы? — Послышалось сбоку. Чуя скрестил руки на груди снова и повернулся, чтобы в должной мере видеть скривившееся лицо Андрея. Осаму посмотрел на него тоже. — Так вы пидоры? — О, только я! — Осаму приподнял руку в перчатке, будто здоровался издалека. После указал на Чую большим пальцем: — А ему нравится трахать женщин. — Ты пидор, — фыркнул Андрей. — Знал бы, никогда бы с тобой за руку не здоровался, твою мать... И за одним столом бы не сидел. Ущербный. — Заткнись нахер, — отозвался Чуя. — Не смей называть его так. — Или? — Или я перекрою твоё лицо так, что ни твоя легкодоступная мать, ни твой отец — пидор не узнают. Андрей подтянулся и поднялся на ноги. Иван, сидящий рядом с ним, подорвался с места тоже. Чуя пошёл навстречу, хотя Осаму попытался придержать его за плечо. — Стойте, — Осаму оказался сбоку, когда двое конфликтных стояли лицом к лицу. — Нам не нужны проблемы, ладно? Чуя, пожалуйста. — Андрюх, — Иван склонил голову. — Что за херня? Нас высадят. И что ж, пока их убежали прекратить задуманное, они только боролись непоколебимостью взглядов. — Извинись, — сказал Чуя. Андрей поднял брови и с издёвкой усмехнулся. — Чего, блять? — Перед ним. За то, что сказал так. — Послушай меня, двусторонний оранжевый скотч с алиэкспресс. Я никогда не уважал и не буду уважать пидоров. — Мне не нужны твои извинения, оставь их у себя в заднице, — включился Осаму. — Но ссориться хоть с кем-то из нас — так себе идея. Это пока мы в закрытом пространстве без возможностей. Имей в виду, что однажды мы выйдем отсюда. — И ты не боишься, что тебя догонит предупреждение 9х18? Чуя сделал ещё полшага вперёд, сокращая и без того сомнительное расстояние. И вскинул брови. — Ты ему угрожать будешь? — Хмыкнув, он рассмотрел лицо Андрея. — Он на моих глазах из подобия человека вроде тебя сделал грёбаное решето. Андрей отошёл на шаг, переводя взгляд на Дазая. Осаму растянул губы в улыбку. На секунды повисло молчание. Андрей мимолётно указал на Дазая, обращаясь к Ивану: — Вы с ним одного поля ягоды. Пообщайтесь, может, подружитесь. Чуя и Осаму сначала переглянулись между собой. Чуя надеялся, что найдёт в карих глазах перевод или подтверждения предположениям, вспыхнувшим из-за последовательности разговора. Он получил это от Дазая. Так что они оба удивлённо посмотрели на Ивана. Не менее сбитого с толку и смотрящего на Осаму. — Ты стрелок?.. — Переспросил Осаму. Иван отвечать не стал. Он убрал взгляд, чуть опуская голову, после свалил от них в сторону, отключаясь от обсуждения. Что называется, покинул чат. — Как и ты? — Спросил Андрей. — Если это правда. И вы не морочите мне голову. — Какой резон нам говорить нечто подобное просто так? — Чуя закатил глаза. — Идиот. — Кто вообще доверил пидору оружие?.. — Я гей, — исправил Осаму. — А не пидор. Научись, наконец, следить за своим языком. — Как быть «геем» может быть человек, превративший человека в дуршлаг для слива воды из макарон! — Сокрушился Андрей. — Абсурд! — Почему тебя так трогает моя ориентация? Андрей толкнул Дазая в плечо, отшатывая от себя. — Твоё существование раздражает! Осаму поднял руки в сдающийся жест и отошёл назад. Чуя сжал толстовку Андрея в районе груди и встряхнул его. — Руки от него убрал, ублюдок, — он приподнял брови, смотря в глаза. — Я тебя за него и без оружия изуродую. — Попробуй! — Андрей быстро включился, равняясь и рисуясь перед ним. — Что ты мне сделаешь, узкоглазый? Чуя хмыкнул. — Парни, строго говоря... — Евгений изначально говорил на английском. Но вернувшись и заметив положение дел, растерянно перешёл на русский: — Ёб твою мать, что у вас здесь происходит? — Ты знал, что они пидоры? — Андрей повернул к нему голову. — Ну... — Евгений потрепал волосы на затылке. — Догадывался, да. Я после вашей стычки пришёл, Осаму сказал, что они заняты, ну и... А в чём дело-то? — В том, что я на дух не переношу пидоров. — Окей. И как они тебя трогают, чтобы тебя это злило? — Непосредственно, — Андрей опустил взгляд на толстовку, часть которой сжимал Чуя в своих пальцах. Хмыкнув, Чуя оттолкнул его от себя. — Лучше? — Спросил Евгений. — Теперь они тебя не трогают? — Нет, не лучше. Я хочу, чтобы их высадили. — На основании? — На основании пидорства. — Завязывай с этой хернёй. Трогать тебя не должно, кто с кем трахается. К тому же. Мы почти подъехали к последней остановке перед границей. Так что прибираемся тут и определяемся с местами. Кому что не понятно? Когда Евгений закончил, на секунды воцарилось молчание. Но он говорил на английском, поэтому собравшиеся поочерёдно перевели взгляды на затихшего в углу Ивана. Да, на случай «кому, что» могло быть непонятно. — Последняя остановка перед пересечением границы, Вань. — Поссать можно будет выйти? — Нужно будет, — кивнул Евгений. В шкаф должны были загрузиться трое. Иван держался особняком и сразу обозначил, что займёт одиночное место. Андрей сказал, что не выдержит ни секунды в одном пространстве с «пидорами». Дно в шкафу двойное, так что «стену», которой являлся на самом деле лист фанеры, нужно было подвинуть. И устроиться в дыру между реальной стеной и фанерой. Туда залезли Осаму, Чуя и Евгений. Они сидели на задницах, подняв колени. Наверняка от долгого времени в таком положении потом будут болеть ноги, но это уже останется не слишком важным, когда они пересекут границу. Бахилы и перчатки попрятали по рюкзакам. Чтобы не шуршать не нарочно во время осмотра. Никакая ультрафиолетовая лампа из лап пограничников не найдёт чужих следов благодаря бахилам и перчаткам, но это было время убрать их. Устроившись в шкафу, Чуя вздохнул. Он уже несколько раз сказал Дазаю, что эта идея была внезапной и импульсивной. Никто из них никогда не думал о переезде в Канаду. Впрочем, Дазая вечно куда-то несёт. Сбежать подальше после собственноручного убийства — было его идеей. Прям... ощутимо «подальше». Теперь Канада. И со всем остальным им придётся разбираться по прибытию. Чуя в общем-то не особо парился: их ничего не держало где-либо, так что. Возвращаясь назад. Чуя действительно переспал с Рут в её доме. И Чуя действительно помог перетащить вещи в салон джипа. Ну, уже после того, как... Он случайно узнал об этой деятельности её бывшего — или не особо — мужа. А после договорился с ней, чтобы выйти на этого человека. Встреча была назначена, и Чуя думал набрать Дазаю, но не успел, потому что он сделал это первым. В любом случае, сначала ему пришлось выслушать Чую. И они съездили в одно тихое место на отшибе. Чтобы было, что всунуть в пустую обойму пистолета Накахары. Осаму не зашёл в здание, остался курить на улице. А Чуя предъявил ненастоящие документы для покупки. Вообще-то так они готовились к поездке к Бенджамину. На случай. Было бы глупо предположить, что человек, занимающийся нелегальной деятельностью, не имеет оружия, когда как в этой стране оружие имеет каждый второй гражданин, не связанный ни с чем криминальнее обмана кассы самообслуживания в магазине. Осаму коротко спросил, прошло ли это успешно, когда Чуя вышел. Чуя кивнул, и они направились по адресу. Уже по дороге Осаму напомнил, что им нужны канадские документы, будто они были сделаны в Канаде, будто они прилично так уже там живут. Бенджамин был внушительных размеров хмурый мужчина. Особенно Чуя это понимал, когда он смотрел на него. Будто подозревая, что он спал с его бывшей — или не очень — женой. А Чуя спал. Так что от взгляда было некомфортно. В любом случае, он передал указания какому-то типчику за компьютером и предложил подождать в той же комнате. За время ожидания Осаму вляпался в пыльный угол и фыркнул, комично оттряхивая рукав толстовки. Он скривился и пожаловался Чуе, разочарованно выпячивая нижнюю губу после. Честное слово, он не выглядел как человек, у которого заряженный ствол за поясом... Чуя заплатил за новые документы и аттестат об окончании школы. Когда они вернулись в отель, он попытался расспросить про Канаду. Но, логично предположить по недавнему вопросу уже в доме на колёсах, они ни к чему точному не пришли. И теперь просто сидели в темноте. В шкафу дома на колёсах, который должен был перевезти из через границу. Пространство разрезал язычок пламени. Освещая лицо Дазая и немного места рядом. — Я спиздил зажигалку. Чуя усмехнулся; язычок огня пошатнулся. Евгений глухо посмеялся в себя. — Я не нарочно, — продолжил Осаму. — Это бармена. — Который шмонал нас? — Уточнил Чуя. — Он бы заметил. — Он и заметил. И мелкого такого медведя в моём кармане тоже заметил. — Ты не выбросил это? — Евгений улыбнулся. Брелок с медведем был в пакете, который он передал Дазаю, когда приходил «сгладить угол». — Не-а. Прикольный медведь. Я не намерен выбрасывать это. — Итак... — Евгений забрался в нагрудный карман куртки — куртка немного шуршала, наверное, стоило снять это. — Кто-то из вас страдает клаустрофобией? — Да, именно поэтому мы забрались в грёбаную дыру за шкафом... — Чуя устало вздохнул. Его нервировала вся эта поездка, а впереди ещё время, которое им нужно провести тихо, чтобы пограничники не заметили ничего подозрительного. — Звучишь нервно, приятель. — Не каждый день сижу в подобных местах перед тем, как оказаться в другой стране. Не слишком ежедневный опыт. Даже не по выходным. — Выпей, — Евгений легко погладил его по плечу пальцами. — Осаму, щёлкни свет. Осаму чиркнул зажигалкой. Тогда они оба заметили крошечную бутылку в руке Евгения. — Водка? — Спросил Осаму. — Водка. Чуя принял протянутое и открутил крышку. — Теперь, — сказал он. — Теперь. Это вообще не похоже на то, чем я занимаюсь каждый день. Но. Нахер это. Резко выдохнув, он опрокинул бутылку возле губ. Жидкость обожгла горло, после — желудок, и встала горящим комом в груди. Чуя закашлялся и передал бутылку Дазаю, прежде чем обожжённой слизистой внюхаться в толстовку в районе предплечья. Осаму запрокинул голову, чтобы выпить тоже, но сначала ударился затылком о стену, веселя всех собравшихся. И посмеялся сам. Потом наконец начал глотать водку. Его передёрнуло дважды. После он начал спасать нос ладонью, но скоро понял, что это не работает в должной мере. Так что внюхался в толстовку рядом сидящего Чуи. Снова веселя парней.

༒

«Привет, Канада!»

Когда транспорт остановился, Чуя почувствовал себя слегка нервным. Немного. Большую часть волнений убила выпитая водка, — из-за которой его теперь немного подташнивало, — так что в основном он не переживал. Водитель зашёл в дом и похлопал по всему, что хлопается, чтобы сообщить ныкавшимся: они прибыли. Поэтому парни повытаскивались со своих мест и в темпе сгребали оставленные багажи. Чуя заметил большую такую сумку, которую из-под хранилища под кроватью вытаскивал Андрей. Сумка скорее была длинной, а не большой, хотя не одно без другого. Чуя внимательно рассмотрел это, после взглядом нашёл Ивана. Неужели, снайпер?.. Пистолеты есть почти у всех в стране, откуда они дружно уехали. Но если сумка, схожая с переноской для гольф клюшек, скрывала оружие, а Иван всё ещё незаменимая часть этой компании... Вытряхнувшись на улицу, Чуя осмотрелся. Не то чтобы было, что рассмотреть, но тем не менее. Их высадили на пустоши. Вдаль бежал могучий лес, уходящий границами бог знает, куда. Сильные канадские леса, убедительные и внушающие. Чуя вдохнул полной грудью. Эй, а тут даже дышится иначе, чем в Штатах. Кажется, Чуя вот-вот начнёт чувствовать в носу щекотания кленового сиропа. С краю по пустырю уходили две трассы. По одной из них вскоре уехал дом на колёсах, перевёзший их через границу. А идти им по другой дороге: противоположной от леса. Их прямая линия до цивилизации. Чую раздражало резвое щебетание позади. Потому что он нихера не понимал: русские лихо перешли на родной язык, что-то обсуждая. Он развернулся, демонстрируя недовольство на лице. Но насколько-то пришёл в норму, когда среди прочих заметил Дазая. Из-за него он здесь! Из-за него они вдвоём постоянно оказывались где-то. Это всегда Осаму. Осаму коротко повозился в рюкзаке, после застёгивал молнию, смотря на русских. Он-то их понимал. Насколько-то, но понимал. Потом он перевёл глаза на Чую — видимо, от чувства долгого рассматривания — и улыбнулся. Чуя убрал взгляд. Он был пьян из-за водки, которую они пили... в дыре шкафа в грёбаном доме на колёсах? Да, точно не то, чем он занимается каждый день. Необычно. Вскоре все были готовы и двинулись в сторону. Вокруг было такое поразительное ничего, что Чуя с лёгким ужасом подумал, сколько им нужно ковылять до цивилизации. Они шли разбиваясь, не слишком дружно. Сложив ладони в карман — на животе — толстовки, Чуя скоро шёл где-то между нервной стаи. — Вот бы вы хоть на секунду заткнулись, — не выдержав, сказал он на ходу. Впереди шли Евгений и Андрей, и оба обернулись после недовольства. — Что, не понимаешь нихера, да? — Хмыкнул Андрей. — Ну, давай я ему переведу, как вы собираетесь отоспаться и только потом двинетесь на склад... консервный, что ли? — Осаму отозвался где-то позади Чуи, так что пришлось обернуться. Чуя нашёл его приобнимающим Ивана за плечо. И непроизвольно вскинул брови. Спелись? Вот так, после уточнений и схожестей? Поразительно. Андрей быстро переключился на Осаму, разворачиваясь и шагая теперь спиной вперёд. — Эй, приятель. Ты мне там угрожал, да? Что однажды мы выйдем из дома на колёсах. Ну, мы вышли. Осаму вскинул брови и пальцем свободной руки указал на себя. — Я? Угрожал? Я только фактом сказал, что однажды мы выйдем оттуда, ну, и мы вышли. Всё идёт по плану, как думаешь? — Я тебе угрожал, — включился Чуя. — Ну, что? Будем драться? — Парни, пожалуйста, — Евгений закатил глаза. — Какие высшие силы нужно призвать, чтобы вы угомонились? Чуя, в кого ты веришь? — Я верю только в себя, — хмыкнув, он обернулся и кивнул на Дазая. — И в него. — Очень мило. — Так вы типа... — Андрей скривился. — Парочка? — Нет, — Чуя пожал плечами. — Мы друзья. Но то, сколько дерьма мы вместе прошли, обязывает меня верить в него. — Круто, а теперь скажи, что тогда на твоих глазах он сделал из человека решето ради спасения твоей задницы, и он всё ещё пидор, так что теперь ты как цепной пёс бросаешься на каждого нормального человека, который не терпит эту херню, чтобы разорвать за «плохие слова» в его сторону. Чуя улыбнулся и промолчал. После обернулся к Дазаю, молчавшему тоже, но побегавшего между ними глазами. — Святое дерьмо, — Андрея дёрнуло в раздражении. И он отвернулся обратно. — Отец твой пидор, — бросил ему в спину Чуя. — Ты так и не понял, что нельзя так говорить. После консервного склада привет ему передавай. — Он мёртв, не парься, — Андрей обернулся через плечо. — Вряд ли в аду разрешено подставлять зад, так что это ты мимо. Хотя. Уверен, вам место там же. Так что сам и передавай, когда встретитесь. Пидорство должно быть наказуемо. — Ты считаешь, что твой мёртвый отец в аду... — Чуя задумчиво хмыкнул. — Я думаю, из-за него ты и вырос таким идиотом. Отзываешься так, будто он лупил тебя палкой для камина. По башке. И по хребту. — Чем? — Развернувшись, Андрей обратился глазами к Дазаю. Чуя тоже. И Иван, шедший рядом, поднял глаза. — Мм... кочергой? — Что «кочергой»? — Переспросил Иван. — Чуя сказал, что отец Андрея бил его кочергой. Поэтому он вырос таким. Иван покивал, выражая, что понял. Чуя кроме своего имени нихера не понял. «Палку для камина» Андрею перевёл Осаму, так что они вернулись к своему обсуждению. — Не этой штукой, — сказал Андрей. — Но да. Меня били так, что я не мог подняться. Так что я больше в этой жизни нихера не боюсь. И когда ты говоришь, что мы подерёмся, поверь, я только за. Я тоже дохера зол на эту жизнь. Как и ты? Иначе откуда такое стремление почесать кулаки? Чуя неуверенно посмотрел на Дазая. Осаму смотрел в ответ, но скоро вздохнул и опустил взгляд. Он, должно быть, тоже «больше ничего в этой жизни не боится». Чуя знать не может, какой отпечаток накладывает такое положение дел внутри дома, семьи, так что разобрать эмоции оставалось невозможным. Вдруг это ещё и по-разному работает в одних и тех же случаях, так что... — Ты в порядке? — Тихо спросил Иван. Осаму поднял взгляд и легко усмехнулся, ладонью сжимая его плечо. — Абсолютно. — Хочешь мою куртку? — Что? — Осаму растерянно рассмотрел его. — Рука, которой ты меня сейчас по плечу потрепал. Ты замёрз. Я могу раздеться. Осаму вскинул брови. — Не нужно, я в порядке. Иван сбросил с себя его руку и стянул куртку с плеч. — Нет, — Осаму покачал головой. Иван не ответил. Он попытался всунуть в рукав его руку. — Ты замёрз, а мне более, чем нормально. Давай без этого. — Ваня, — строго позвал Осаму. О, он никогда ранее не называл его. Он пытался быть убедительным. И Иван завис, теряясь на мгновения. После, правда, усмехнулся и всё же принципиально всунул чужую руку в рукав своей куртки. — Ладно!.. — Сдавшись, Осаму дальше оделся в чужую одежду сам. Он правда чертовски замёрз. Октябрь быстро ушёл в ноябрь, на улице заметно похолодало, ни у него, ни у Накахары не было с собой настолько тёплой одежды. — Спасибо. — Я подумал над тем, что ты говорил, — Иван приятельски закинул руку на плечо Дазая в его куртке. — Я, наверное... впервые так задумался над этим. Осаму заинтересовано рассмотрел его. — Хотя я наверняка ничего не решил, — продолжил Иван. Он вздохнул и кивнул на идущих впереди. — Посмотри на них. Я давно их знаю. Они стреляли по мишеням. Я тоже. Но... Должно быть, только ты примерно меня понимаешь. — Вообще-то я, — Осаму усмехнулся и провёл ладонью по шее. — Никогда не стрелял по мишеням... Иван столкнул взгляды. Осаму пожал плечами. — Ого, — оценил Иван. — Вот как. Но это правда? Осаму многократно покивал. — Не знаю... — Иван вздохнул. — Я долго тренировался и шёл к тому, чтобы стать тем, кем стал. — Меня заставили обстоятельства, — поделился Осаму. Иван покивал в ответ, принимая это. — Мы разные. Но не слишком. — Он увёл взгляд на остальных русских снова. — В моей семье никогда не было рукоприкладства. Это, кстати, не значит, что всё было хорошо. Это не показательный фактор. А вот его реально били. До синяков по телу и разбитого лица. Я думаю, в этом есть правда, и он вырос озлобленным из-за этого. Осаму поджал губы, спускаясь глаза с обсуждаемого в асфальт. — Я понимаю, если ты не хочешь обсуждать это, — продолжил Иван. — Просто... Не бери в голову его слова. Это его проблемы. Он всегда был таким... осуждающим. Подобное. И при этом... ну... ну, никто не говорит об этом столько, сколько он. И не разглядывает парней так же, как он. — Итак, ты считаешь, что он просто латентный гей? Иван легко кивнул. — Мне скорее похер, но это иногда так очевидно... Потом вы грызётесь из-за этого. Просто хочу донести тебе, чтобы ты ему не внимал. — Не парься, меня это не задевает. Но спасибо. Вообще-то Осаму уже думал так же на счёт обсуждаемого. Если кого-то так сильно волнует это, и реакция вместо безразличия проступает такая яркая... Наставляет на мысли. — Сумка, которую тащит Евгений... — вкрадчиво начал Осаму. Иван проследил и изучил взглядом, будто впервые видел сумку. Потом, правда, легко покивал. — Там ведь?.. — Винтовка, — кивнул Иван. — Макарыч, шашка, ножи. — Второе? — Пистолет Макарова. ОЦ-33. Осаму покивал, принимая своё предупреждение 9х18.

༒

Позади продолговатого бара на отшибе байкеры устроили стоянку. Вдоль стены за железные перила припаркованы всего три, но наверняка обычно их больше. На стене с внешней стороны несколько рекламных прямоугольников, приглашающих зайти на обед, ужин и пиво. Также щиты завлекали изображениями рёбрышек. И пива рядом с тарелкой. Ещё здесь продавался любимый всеми фастфуд. И пиво! Короче говоря, парни не размышляли, следует ли зайти туда. Эй, здесь есть пиво: они уже засыпались внутрь. Осаму почему-то думал, что русские парни сядут за отдельный стол. Несмотря на то, что они подобрались сюда общим сбором, ему казалось, что делить времяпровождение они не станут. Но, надо же! Выделенный им стол был предусмотрительно длиннее: на большую компанию в пять человек. Итак... Заходят в бар трое русских и два японца... Осаму чисто по приколу показал официантке два пальца, пока они делали заказ. Она растерялась и, видимо, решила, что это жест мира, и он так здоровается. Поэтому сделала это в ответ. Остальные тоже оставались непонимающими до момента... — Римская пять. Осаму подтянулся и протянул ладонь Евгению, предлагая отбить. Что было исполнено. Сразу после они столкнулись кулаками. — А... — О, нихуя, точно. Чуя от реплик воздержался. Они получили заказы. После долгой дороги они просто принялись за это, не болтая. Осаму машинально провожал взглядом в деревянную стену каждый пердёж байка с улицы. Непосредственного окна в ту уличную часть бара не было, и Осаму вскоре поймёт, почему. Посетители сыпались через дверь, через одного-двух горячо здороваясь с персоналом. Постоянники, понимал их поведение Осаму. К позднему вечеру свет в баре не зажигался до ослепления. Напротив, был слабым, приглушённым, зажжёнными оставались не все имеющиеся лампы. В углу стоял автомат. В такое время уже не замолкал: посетители не упускали возможности поставить за монету свою любимую музыку. Осаму отвёл кружку пива от губ — да, в этом баре подавали пиво в кружках — и повернул голову, когда песня на автомате перещёлкнулась. Это как бы означало, что кто-то поставил что-то новое. Осаму внимательно наблюдал, как лысый хмурый байкер в беспонтовой безрукавке отходит от автомата к свободному пространству. Но нет, он не дошёл до столика, за котором сидел, или барной стойки. Он остановился и постучал ногой под ритм. Поставленная им песня набирала обороты, и вскоре он прикрыл глаза, пританцовывая в такт. Осаму поднял брови и прыснул. Такой важный дядька так дёргается под музыку! Осаму повернулся к Чуе, чтобы предложить глянуть на это. Правда, Чую он нашёл... танцующим плечами и отбивающим ритм пальцем по кружке. Он посмотрел в ответ и легко усмехнулся. — Ты пьяный? — Осаму склонился к уху. — Осаму, я в слюни, — Чуя поднял брови и покачал головой. — Я ещё от водки не оттошнился, уже пиво. Кружки полторы — и я по нулям. Осаму усмехнулся. Водка действительно была ядерной вещью в организме. Ему казалось, что он всё ещё чувствует жар в желудке. Но да, на улице было холодно. В баре он вернул Ивану его куртку. Коротко поговорив с Чуей, он поднялся в туалет. Пришлось проходить мимо танцующего байкера боком, чтобы ненароком не задеть и не отвлечь. Приятель так отдался музыке! Не хотелось мешать. Осаму мыл руки возле раковины, когда незнакомец в болотно-зелёной куртке окликнул его. — Как жизнь, приятель? Осаму посмотрел в ответ, после осмотрелся. Больше никого не в туалете не было, так что он поздоровался тоже. — Привет? Незнакомец подошёл ближе, пока Осаму закрывал кран. Он встал спиной к раковине, но и к Осаму особо не лип. Технически, между ними было расстояние, но незнакомец говорил тихо, будто это должно было быть «на ухо». Потом он отлип, смотря на реакцию. Осаму замялся. Это было слишком внезапно. Странно, конечно, слышать «слишком внезапно» от человека, который на ровном месте пересёк пол страны, после с другом сорвался в другую, но Осаму был выбит из колеи. И самое в затупе глупое: он не думал так резко и однозначно отказываться от предложения. — Могу я подумать? Незнакомец кивнул. — Пятый столик от входа. По куртке узнаешь, — подмигнув, он вышел из туалета. Осаму с тяжестью сглотнул и растерянно дёрнул бровями. Это не похоже на его жизнь. Скажите пятнадцатилетнему Осаму, что в семнадцать он будет стоять в туалете канадского бара и размышлять над покупкой веществ ради веселья, и пятнадцатилетний Осаму пошлёт вас нахер. Но теперь это было так. Его жизнь перестала быть похожей на «его жизнь» уже давно, так что, наверное, это стоило удивлений в последнюю очередь. Длинный день не хотел заканчиваться вечером. Незнакомец в плотной куртке поймал его взгляд своим, когда Осаму вышел. Правда, он с кем-то болтал и быстро зрительно от Дазая отстал. Вернувшись за стол, Осаму поймал Чую тянущим к губам кружку пива. Чуя заметил его, но всё равно довёл задуманное до конца. Поэтому, когда Осаму склонился к его уху и начал шептать, подавился пивом к чертям. Чуя закашлялся и отставил кружку, прикрывая губы ладонью. Осаму стучал ему по спине, отдавая ответные взгляды русским, внимание которых привлёк внезапный порыв Накахары. Откашлявшись, Чуя повернул голову и был несдержанным. — Чего нахер ты хочешь?! Осаму прочистил горло, намекая, что они тут как-то не одни. — Секса в туалете? — Предположил Андрей, презрительно фыркнув. Чуя посмотрел на него. — Если бы! Я бы так не реагировал!.. А это... просто пиздец... — Теперь всем интересно, что он такого тебе сказал, — усмехнулся Евгений. — Не-а, — Чуя покачал головой и поднялся из-за стола, шлёпнув Дазая по плечу. — Не-а. Пошли поговорим. Быстро. Поднимай жопу. Осаму улыбнулся и выглядел невинным. Он даже пожал плечами, прежде чем встать и уйти следом за Чуей. Обратно в туалет. Где Чуя фигурально прижал его возле стены, не трогая руками, только преграждая возможность сбежать, и понизил интонацию до укоряющего шёпота. — Какие к чёрту наркотики, Осаму?.. У тебя грёбаная аллергия на лекарства, ты не лечил сопли и кашель, а теперь что? Хочешь закинуться эк****и или чем-то таким?! Где твой мозг?.. — Нет, я не сказал, что хочу закинуться таблеткой. Я знаю за свою аллергию. Чуя вздохнул и прижал пальцы к вискам, массируя их. — Чуя, послушай. Мы снова всё бросили и переехали, я чувствую себя потерянно. Этот день посвящён дороге, и больше мы ничего не успеем решить. Я только хочу расслабиться. Обстоятельства давят, и я хочу послать этот день. Подальше от мозготрёпки. Которая у нас всё равно впереди. Нам придётся быть трезвыми позже, но пока... — И что? Тебе мало алкоголя? Ты хочешь? Нанюхаться порошком? Осаму пожал плечами. — Я хочу новых ощущений. Страна новая, ощущения должны быть тоже. Чтобы забыться и расслабиться. Я никогда не пробовал. — Хочешь «новых ощущений» — засунь член в пылесос, какая наркота, Осаму?.. А если.. Если тебя... Никогда не пробовал? И ты, блять, не боишься? А если передоз? Не рассчитаешь? Если тебя размажет по стенке так, что ты себя забудешь, меня забудешь, и будешь валяться, пускать слюни и ждать, пока легавые подберут? — Ты позволишь мне? — Осаму поднял бровь. — Ты позволишь мне переборщить или бросишь, если меня размажет? Чуя вздохнул и потрепал волосы на затылке, крутясь на месте. — Я поэтому пришёл с этим к тебе, — продолжил Осаму. — Мы возьмём немного и поделим это. Ничего страшного не случится от одного раза. Но если ты не со мной, я займу денег у русских и справлюсь с этим сам. В конце концов, я уже поболтал с барыгой. — Ты что?! — Чуя вскинул брови, внимательно смотря в карие глаза. — Эй, — Осаму усмехнулся и поднял руки в капитуляцию. — Он сам меня нашёл. Я бы такого на ровном месте не придумал. Он предложил, я сказал, что подумаю. Но я хочу. — Что ты хочешь? — Чуя скрестил руки на груди и сократил расстояние, вскинув брови. — Полетать несколько часов, потом растеряться, начать ходить под себя, перестать нормально разговаривать, пускать слюни, а на следующий день умирать от отходняка? — Говоришь, как бывалый, — Осаму хмыкнул. Чуя переменился в лице и отошёл. — Я... У меня такого не было... Я просто... это... — Ты боишься? — Что? — Ну... — Осаму вздохнул. — Даже если ты запугиваешь меня и на самом деле с тобой такого не происходило, но... Ты так категоричен. — Потому что наркота есть наркота, Осаму. Я готов отдать за тебя свою жизнь. Но если ты спрашиваешь, готов ли я отдать деньги, чтобы ты нанюхался какой-то дряни, то я, блять, сомневаюсь. — Чуя, ты говорил, что уже слезал с этого дерьма, так что... — Да, но это был ёбаный ад! — Чуя вбросил руку в воздух, сокрушаясь. После он побегал глазами перед собой, выдохнул и нахмурился, смотря на Дазая. — Я говорил?.. Осаму сложил губы и покачал головой. — Впервые слышу. Чуя широко раскрыл глаза в напуганной эмоции и обречённо зашептал. — Тогда какого чёрта ты?.. — Я просто попробовал. Вдруг ты бы проговорился. Ну, ты и проговорился. Так ты боишься? Потому что уже знаком с этим? Боишься, что снова подсядешь? Чуя поломал брови, его глаза покрыла влажная пелена. Он подался ближе, не поднимая интонации. — А ты не боишься зависнуть на этом?.. — От одного раза ничего не будет. Чуя тихо посмеялся, разбитым взглядом рассматривая лицо Дазая. — Кто, блять, тебе такое сказал?.. — В общем, ты против? — Осаму постарался обойти Чую. — Понял. Я найду себе подельника в этом деле, и сегодня я пробую наркотики. Если ты против, ничего. Справлюсь без тебя. Чуя поймал его за руку, задерживая рядом. — Не смей. Натворить глупостей. Брось эту идею. — Очень смешно, — Осаму на секунды приблизился к его лицу и приподнял брови: — Слышать это от бывшего наркомана. Он вырвался из хватки и прошёл в сторону выхода. — Не смей, я сказал!.. — Вслед крикнул Чуя. После он выдохнул и приложился к раковине, закрывая лицо руками. Покачав головой, он растёр лицо ладонями. — Грёбаный идиот. Быстро умывшись, он вышел из туалета и скакал глазами в поисках Дазая. Он нашёл его, точнее, его зад возле их же столика, так что это вроде как было нормально. Чуя подошёл ближе, заставая там двоих русских и Осаму, который опёрся на спинку стула Евгения, болтая непосредственно с ним. Все отдали ему внимание. Чуя скрестил руки на груди. — Как, блять, у вас дела? Евгений кивнул Ивану, сидящему ближе к подошедшему Чуе. Так что Иван был тем, кто подозвал его ближе жестом ладони, предлагая наклониться. — Как тебе нравится порошок? Что ты думаешь? Его «Не английский» был кривым, но Чуе всё было понятно. Всё. Было. Понятно. Выпрямившись, Чуя нашёл глаза Дазая. — Не смотри на меня так, — сразу отозвался Осаму. — Пока мы с тобой трещали в туалете, тот парень подошёл к столику. Это не моя идея. — Но ты, блять, сразу же согласился, — хмыкнул Чуя. — Никто никого не заставляет, ладно? — Включился Евгений. — Если ты не хочешь, это не проблема. Если он в деле, значит, он так решил. — Ты в наших грёбаных отношениях не командуй, понял? — Резко ответил Чуя. — В наших чего? — Осаму вскинул брови. — О, ну... — Евгений замялся и прочистил горло. — Там уж сами разберётесь, да. — Разберёмся, — кивнув, Чуя снова посмотрел на Дазая. — Иди сюда. — Что ты там ляпнул? — Осаму посмеивался, пока подходил ближе. — Каких отношениях? — Которые нас связывают, придурок. Не романтические, а дружеские. Но они наши. Нехер прятаться за чужие спины, говори со мной. — Я нигде не «прятался», слышишь меня или нет? Отправлю тебя мыть язык с мылом. — Осаму, — Чуя понизил интонацию и поднял взгляд. — Осаму... — Прекрати, — в тон отозвался Осаму. — Чуя, я уже всё решил. Ты можешь не делать это, если боишься, но... — Последи за мной. — Что?.. — Осаму нахмурился. Теперь он выглядел сбитым с толку. — Смотри. Я могу после взять немного таблеток. Но если я предложу повторить порошок — ударь меня по лицу. Не пощёчиной. Кулаком. Чтоб мозги на место встали. Я помню, как это начинается. Не дай мне превысить. Одна доза. Небольшая. Окей? — Может, тебе не стоит вообще?.. — А может, тебе, блять, не стоит? — Чуя поднял брови и усмехнулся. Он быстро облизнул губы, прежде чем продолжить. — Теперь ты тоже на нервах из-за меня? Вот и посмотрим, насколько у нас получится расслабиться, когда мы должны сохранять бдительность и следить друг за другом. Ты делаешь это впервые, я — завязавший. Либо с нами всё будет норм, либо пиздец и мне, и тебе. Осаму молчал, бегая глазами по его лицу. Чуя выдохнул. — Блять, я... Если я сорвусь... — Отдай мне свои деньги. Чтобы без меня не смог купить. — Да. Отличная идея. Ни одна из последних идей не была «отличной». Русских за столом было двое, потому что Андрей ушёл говорить с барыгой. Чуя сначала не пытался выдавать себя, поэтому вопрос о том, как они будут делить это, встал ребром. Словами «О, да ладно вам, парни!..» первым себя выдал Андрей. «В самом деле», скоро поддержал Чуя. Но остальные молчали. Так что знающих осталось двое. Андрей глянул на Чую с неприкрытой неприязнью. После кивнул на Дазая. — Вы двое. Он положил ладонь на колено Евгения — наверняка потому что не хотел касаться «пидоров» непосредственным рукопожатием. Евгений пожал руку Чуе, и обозначенные Андреем «двое» удалились в сторону туалета. Снова. Чуя держал руки в кармане на животе. Он же стучал картой по опущенной крышке унитаза. — Первый и последний раз, Осаму. Ты нюхаешь при мне. Я нюхаю при тебе. Первый и последний раз. Клянусь, блять. — Угу. Карту мне отдай. И... научи. — Ты, блять, думаешь, у барыги с собой терминал? — Чуя фыркнул, но карту Дазаю отдал. — И... Твою мать, я думал, что этот день не станет хуже. Кто же знал, что к ночи я буду учить тебя нюхать! — Если бы ты не выдался, мне пришлось бы просить Андрея. Чуя скривился. — Я бы тебя в одну с ним кабинку не пустил. — И что? Тогда бы это всё равно привело в эту точку? Знак свыше нам сегодня употреблять. — Не «знак свыше», а твой блядский интерес. Тебя же не отговорить. — Все иногда поддаются на эксперименты, не так ли? Трогать парня, например, будучи убеждённым гетеросексуалом? Иногда это приводит к неожиданным вещам. — Да, но это отстойное сравнение. Если это дерьмо куда-то заведёт, в этом не будет нихера хорошего. — То есть, — улыбнулся Осаму. — В эксперименте с парнем «дохера хорошего»? Чуя закатил глаза. И кивнул на свёрнутую, но уже расхлябанную купюру в руке Дазая. — Подтяни плотнее. Потом одну ноздрю закрываешь, и... блять... — Ну, — Осаму скрутил края купюры. Чуя бросил на него последний разбитый взгляд, прежде чем довести словесную инструкцию до конца. Он указал на дорогу покороче, и, к счастью, повторять это вслух не пришлось. Чуя отвернулся в сторону, когда Осаму наклонился. Он не хотел смотреть. — Ты как? Осаму почесал нос. — Пока ничего. Чуя легко кивнул и жестом попросил отдать ему купюру. Его дорога была длиннее, но он справился с этим быстрее и увереннее. — Профессионально, — оценил Осаму. — Я тебе клянусь, — Чуя смежил веки. — Это всё происходит в первый и последний раз. В нашей с тобой жизни. Только потому, что тебе было интересно. Это всё опять!.. Ради тебя. В ёбаную Канаду, потому что ты так решил, наркотики, потому что ты не отставал с этим... Никто мной так, как ты не вертел. — Не злись, — Осаму улыбнулся. Он положил ладони на его плечи. — Я благодарен тебе, что ты во всём меня слушаешь. — Всё? — Чуя нахмурился, не меняя мрачности на лице. — Дошёл до синтетического оргазма? Осаму посмеялся. — Не знаю. Я в норме. Что я должен почувствовать? — Ты поймёшь, — отмахнулся Чуя. Он пожал руку Евгению, когда они вернулись. После они остались за столом вдвоём. Чуя вальяжно развалился на своём стуле и держал руку на спинке стула Дазая. О, у него была возможность делать это, пока Осаму сидел с идеально ровно спиной, не касаясь спинки. Осаму понимал, что он слишком прямо сидит. Он понял, что нужно быть естественнее. Он чувствовал себя так, будто вокруг был сарай, а он сидел в белом пальто посередине этого сарая с идеально ровной спиной. Это неестественно. Он сгорбился, но естественности не прибавилось. Теперь он просто был струной, пытающейся согнуться. Чуя склонил голову набок, рассматривая Дазая. — Расслабься. Осаму выдохнул, до этого момента даже не осознавая, что задерживал дыхание. — Ты как? — А если нас кто-то... поймает на этом? — Осаму повернулся и снова неестественно согнулся, чтобы шептать возле лица разваливавшегося Накахары. — Расслабься, Осаму, — Чуя приподнял брови. — Я не могу, по мне же видно, что я угашенный... — Не видно, пока ты не дёргаешься. Не паникуй. — Блять... — Осаму нервно провёл ладонью по шее и осмотрелся, после возвращаясь к Чуе. — Я нормально сижу? Не странно? Чуя улыбнулся, рассматривая его добродушным взглядом. — Нормально. Как всегда. — Обещаешь? — Обещаю, — Чуя прикрыл глаза и кивнул для убедительности. — Ладно... — Осаму выдул воздух и повернулся к столу. — Я поем. Это ребро. Не странно? — Не странно, — Чуя с улыбкой покачал головой. — Если ты не мусульманин. Осаму нахмурился, столкнув взгляды. — Это свиные рёбра, — пояснил Чуя. — А, да. Точно. — Человек, который показывал римскую пять, напомню. Осаму отмахнулся от него ладонью. Позже остальные вернулись к ним. — Как дела, парни? — Евгений спросил между делом, пока садился на место. — Норм, — отозвался Чуя. — Отлично! Почему спрашиваешь? — Осаму. — Что? — Расслабься, твою мать. — Я расслаблен!.. Просто ем свиные рёбра. Просто пью пиво. — Он паникует, — Чуя обратился взглядом к вернувшимся, которые косились на Осаму, не особенно его понимая. — Отойдёт. — По поводу? — Уточнил Евгений. — Что его на этом кто-то поймает, — цыкнул Чуя. — Базовая херня. — Осаму, это произойдёт только если ты продолжишь паниковать. — Отвали, Джек. — Джек? — Евгений поднял брови. — Ну, понятно всё с тобой. Брось паниковать, говорю. — Я не!.. — Молча ешь свиные рёбрышки, Осаму, ради всего святого, — перебил Чуя. — А ты не паникуешь, Чуя? — Внезапно спросил Андрей спустя короткую паузу. — Нисколько? Чуя подался ближе, складывая руки на стол, и вскинул брови. — А должен? — Нет. Но вдруг. — Ты на что намекаешь? — Чуя с вызовом сощурился. — Ни на что, — Андрей опустил задумчивый взгляд под стол. Он хмыкнул, после вытаскивая руки в общее поле видимости. Он крутил между пальцами продолговатую такую съёмную штуку. — Слышал, громких людей убивают тихо. Чуя с тяжестью сглотнул. Иван громыхнул шумом, с которым отодвинулся на стуле от стола. Он поднялся и прошёл к Андрею, одной рукой беря его в захват в районе ключицы и плеча, чтобы прижать к спинке его стула. Вторую ладонь он использовал как перегородку. Он наклонился к уху и что-то говорил ему — из-за ладони не было возможности прочитать по губам. Осаму смотрел на них, но протянул недоеденное ребро сидящему рядом Чуе. — Доешь. Чуя опустил взгляд и принял. — Спасибо, Осаму. Правда, он положил это на свою тарелку. Доедать не стал. Как-то не было у него аппетита после такой очевидной угрозы. Выпрямившийся Иван подождал, пока Андрей отдал ему глушитель. После сел на место. — Приятель, — Чуя прочистил горло и снова подался ближе по столу. — Давай на кулаках решим? Ты такой хернёй, как сейчас показал, часто страдаешь? Как ты, сука, дожил до сегодняшнего дня? — Я просто к слову. — Не было такого слова. Никто, блять, не обсуждал ничего подобного. — Вы говорили про панику. Чем глушилка не вызывает панику? — Ты понимаешь... что если это угроза сейчас была... — Не было, — перебил Иван. — Глушитель у меня. — Что? — Чуя нахмурился. — Он говорит, что забрал глушитель, так что, считай, угрозы не было, — перевёл Евгений. Осаму слишком долго вытирал рот и руки салфеткой, а ещё он парился по поводу употреблённого, так что он в обсуждение не вступал. Чуя вздохнул и снова нашёл глаза Андрея. — Пойдём на улице пообщаемся? Андрей хмыкнул, и Чуя уже начал представлять, как бьёт его по лицу. Его запал рос быстро, стоило вспомнить недавнее «Громких людей убивают тихо». Ублюдок. Слишком много на себя берёт. Правда, Чуя растерял это. Склонившись к его уху, Осаму прошептал: — Я чувствую себя плохо. — Что? — Чуя моргнул и посмотрел на него. — Что не так? — Он покосился на Андрея, бросая ему: — Иди к чёрту пока. Не до тебя. — Кажется, мне нужно... Ты можешь пойти со мной? — Конечно, — Чуя покивал и быстро поднялся следом. В туалете Осаму только умыл лицо и выдул воздух. После рассмотрел себя в зеркало. — На что это похоже? — Обеспокоенно спросил Чуя сбоку. — На чучело с сеном, — хмыкнул Осаму. — Я всегда так выгляжу? — Ты выглядишь ахренительно! Скажи мне, что с тобой? В плане. Ты сказал, что плохо себя чувствуешь. На что похоже? — Ну, вроде как... у меня затекла задница? — А?.. — Чуя растерянно пробежал по нему глазами. Потом нахмурился. — Чего?.. — Хотел немного прогуляться. Как мои зрачки? — В порядке твои зрачки. Что это значит? — Что нам не нужны проблемы. И не надо вам драться возле этого бара. Чуя понял это быстро. Он обречённо смежил веки и выдохнул. — Ты просто... увёл меня от него. Козёл. Я же испугался! — Иначе бы вы пошли на улицу и набили там лица. — Почему ты постоянно заставляешь меня бояться за тебя? — А почему ты боишься за меня? — Осаму повернул голову, влипая в голубые глаза. — У меня ведь получается делать это каждый раз? Ты боишься за меня, так? — Это глупый вопрос, — Чуя закатил глаза. — И теперь я понимаю. Ты тянешь этим время. Ладно. Как ты? — Ничего особенно, я думаю? — Всё, паника отступила? — Да, это было... странно. Париться, что поймают. Кому есть дело? О, «кому есть дело?», пока мы не ведём себя странно, подозрительно или громко. Никто никому не разбивает лицо, например? Было бы круто. — Я услышал, — кивнул Чуя. — Но ты видел, он сам меня выводил. — Я всё ещё опасаюсь, что нас поймают на этом. А нас поймают, если вы двое влезете в драку. Чуя сцепил челюсти и промолчал. Осаму поднял брови. — Ради меня? — Ладно, — выплюнул Чуя. — Я услышал. И не буду звать его на улицу. Но если он начнёт первым, Осаму, без обид... — Только если он начнёт первым, — кивнул Осаму. Они просто условились на этом. Наверняка за драку, замеченную копами, их бы забрали в участок, а там уже факт употребления, нелегальное пересечение, один вообще не говорит по-английски, и... никому это в общем-то не нужно было. Парни вернулись к столу, но Андрея там не было. Евгений подался ближе, понижая интонацию. — Парни... Я не знаю, как это «принято» говорить, но вы либо сейчас с нами, либо нет. Но мы... Блять... — В туалет опять? — Уточнил Чуя. — Ага. — Нет, — мгновенно отозвался Осаму. — Без нас. — Осаму... — неуверенно позвал Чуя. Так что он повернул к нему голову. Чуя кусал губы и бегал глазами по его лицу. — Нет, — повторил Осаму. — Ты не получишь больше ни одну сотую. — Нет, э-э, когда я говорил о том, чтобы ты «следил», я не имел в виду, что мы пойдём один раз, нет, это не так обозначается... — Нет. — Осаму... — Нет, блять! — Послушай меня... Осаму повернул ладонь и закрыл Чуе рот, чуть сжимая щёки. — Молчать. Евгений посмеялся, выходя из-за стола. — Разберётесь, — сказал он. — Мы ушли. — Удачи, — кивнул вслед Осаму. Чуя проводил их глазами, после отбросил от себя руку Дазая. — Какого чёрта?! — Возмутился он. — Я просто следую тому, что ты мне доверил. Ты доверил мне своё состояние. Так что теперь помалкивай. Осаму закружил взглядом по бару. После сорвался с места и пересел на пустой стул Андрея. — Что нахер ты делаешь?! — Чуя поднялся на ноги и развернулся, чтобы следить за баром и русскими. — Объясни мне, почему ты ни с того, ни с сего решил лазать по чужим вещам? — Прикрой меня. — Этим я начал заниматься до того, как спросил, что происходит!.. — Ладно, всё, я на месте. Чуя развернулся, действительно находя Дазая там, где он сидел до идеи пересаживания. — Так быстро? — Он уселся тоже. — Обычно это не комплимент, — усмехнулся Осаму. Чуя закатил глаза. — Ты вообще хоть о чём-то другом думаешь? — Ага. Бараньи рёбра лучше свиных. Но это субъективно говоря. Хотя мусульмане бы согласились. — Ты невыносимый, — Чуя отпил пива из кружки. Вскоре он снова развалился на стуле, приобнимая Дазая. Просто снова установив руку на спинку его стула, да. Так что вскоре это его «Ты невыносимый» превратилось в... — Ты такой красивый, — Чуя склонил голову и рассматривал Дазая. Осаму растянул губы в улыбку. — Как ты это называл? Дойти до искусственного оргазма? Всё, твоя стадия, да? Чуя покачал головой, не сводя глаз. — Нет. Ты просто красивый. Как факт. Осаму столкнул взгляды. — Ты не гей, — напомнил он. — Я не. Но ты красивый. Это объективно говоря. — Твоя «объективность» — превышающий уровень алкоголя и дури в крови. — Почему ты такой? — Влюблённый — и тяжёлый от выпитого — взгляд Накахары плыл по лицу Дазая с неподдельным интересом. — Чуя, даже не пытайся, — Осаму сократил расстояние между лицами. — Я не верю ни единому твоему пьяному слову. Я тебе не верю. Это начнётся снова. Но это грёбаный капкан. Ты продолжишь приставать ко мне пьяным, а потом всё отрицать. Я не хочу. Мы закрыли это. Я больше не позволю тебе так со мной поступать. Мы переехали, у нас новая жизнь, и мы идём в неё как друзья. Не больше. Я сразу тебе обозначу границы. — Ты злишься из-за того, что я переспал с Рут? — Чуя приподнял брови. — Но я кинул её в тот же момент, когда ты сказал, что мы уезжаем. Я бросил всё, чтобы поехать с тобой. Это больше не имеет никакого значения. — Знаешь, что ещё «не имеет никакого значения»? Всё, что было между нами до. Я сказал, что мы начинаем заново, и не делай мне комплименты, не лезь целоваться, ладно? Просто дружи со мной, грёбаный гетеросексуал. Чуя хмыкнул. — Видишь, тебе самому смешно, — кивнул Осаму. — Я не смеялся. — Ты фыркнул, хмыкнул, брякнул, чмяфкнул, квакнул, ещё что-то, без разницы. Как факт: тебя чуть не разорвало, когда я назвал тебя гетеросексуалом, пока ты раздеваешь меня глазами. — Осаму, — Чуя вздохнул, не отлипая от него взглядом. — У меня нет к тебе чувств. Осаму с тяжестью сглотнул. — Хорошо знать, — с сарказмом отозвался он. — Но ты горячий. — Иди к чёрту. — Я не думаю, что он хотя бы так же горяч, как ты. Осаму закатил глаза. — Не обожгись, — бросил он, прежде чем выпрямиться. — Я горячий, ты — убитый в ноль. Может, первое как следствие второго. Так что мозги мне не трахай. Доедай рёбрышки. — Можно я укушу твои рёбрышки? — С улыбкой прошептал Чуя. — Дожили, блять... — Осаму обречённо покачал головой. Но усмешкой поддержал начатый Чуей смех. И пнул его локтем. Под рёбрышки.

༒

Поменять ход чужих судеб.

Чуя чувствовал голову тяжёлой, поэтому прилёг на плечо Дазая. Русские куда-то пропали с радаров, и Чую мало это беспокоило. До момента, когда один из них вернулся. — Так, блять, выглядят ваши ролевые игры? Чуя сцепил челюсти, но Осаму попросил не лезть с ним в разборки. — Просто надрался и думал, куда приложить тяжёлую башку, — фыркнув, он выпрямился. — Твоё оправдание, — Андрей обошёл стол и копался в своих вещах. Как они только доверили это оставшимся, не особо хорошо знакомым парням? Неужели порошок действует на всех по-разному, и они как-то слишком расслабились? — Прокладку ищешь? — Осаму зрительно обращался к Андрею. И улыбнулся, когда тот посмотрел в ответ. — У тебя зубы лишние? — Ты ему в рот не заглядывай, — отозвался Чуя. — Или мне придётся твои зубы пересчитать. — Тот факт, что он забрал у меня глушитель, не даёт никакого права считать, что вы можете уйти безнаказанными, — Андрей обошёл стол и опёрся на него ладонями, останавливаясь ровно напротив парней. — Это доступно? — Посмотри сюда, — Осаму двумя пальцами продемонстрировал флешку. — Вряд ли ты искал это прямо сейчас, но... Не хочешь забрать? Андрей скептично хмыкнул. — Это не единственный экземпляр. — Что, если мы узнаем информацию с этой флешки? — Не получится. Там шифр. — И? Ты думаешь, вы выдумали какой-то новый язык программирования? И мы не можем пользоваться теми, что известны? Тоже мне «усложнил задачу»... Андрей рыпнулся, пытаясь выхватить флешку из чужих рук. Осаму отпрянул. — Что тебе нужно, сукин сын? — Просто хочу, чтобы ты послушал, что я тебе скажу. Потом верну. Идёт? — Лекция на ровном месте? — Скорее... несвоевременная помощь. — С чего ты вообще взял, что я стану слушать пидора? — Ни с чего, — Осаму пожал плечами. Потом посмотрел на флешку в своей руке. — А, ну... вообще-то... есть предлог. — А мне кажется, проще разбить твоё лицо, — Андрей снова сделал кривой выпад вперёд по столу. Осаму отодвинулся, скрывая флешку в кулаке. Чуя подался ближе, поставив локти на стол. — Ну, давай, — улыбнулся он. — Подраться хочешь? Вперёд. Андрей выдохнул резко, как бык. — Я не собираюсь драться с тобой только по одной причине. — Ну? — Чуя заинтересованно вскинул брови. — Не хочу марать руки. Касаться пидора вроде вас двоих. Меня тошнит от вашего существования, ничего странного, что я не хочу трогать вас. — О-о, какой брезгливый, — Чуя поломал брови и звучал с издёвкой. — А может ты просто не сможешь смириться, что «такой как я» заставит тебя плеваться кровью? Или ты считаешь, что я вместо драки в один момент просто засосу тебя? Да ты, блять, видел себя в зеркало? Кому ты интересен? — Заткни свой рот. — Драться вы не будете, мальчики? — Осаму подтянулся обратно к столу. — Тогда могу я наконец сказать? — У тебя минута для твоего тупого, беспонтового трёпа, — отозвался Андрей. — О, нет, приятель. У меня столько времени, сколько я захочу. Потому что флешка, которая тебе нужна, прямо в моей ладошку, тут уж без обид. — Нет. После минуты я разбиваю твоё смазливое лицо. — Уверен? — Уточнил Чуя. — Ты считаешь моё лицо «смазливым»? — Осаму поднял брови и похлопал глазами. — Что, сам уже понимать начал? — Понимать что?! — Рявкнул Андрей. — Ты на что намекаешь, сукин сын?! — Я ничего не сказал ещё, — усмехнулся Осаму. — Да, ты знаешь, что? Твоё «смазливое» лицо будет выглядеть лучше со следами крови. Которые ты получишь от моего кулака. — Уверен, блять? — Чуя непонимающе отставил ладонь по воздуху. — Я всё ещё здесь, ублюдок. Ты ничего ему не сделаешь, сколько не фантазируй. — Тебя это возбуждает? — Осаму поднял брови. — Игры с кровью? Вау. Я ещё в таком не участвовал, но, если тебе так сильно хочется, давай попробуем. Андрей наклонился через стол и смотрел ровно в карие глаза. — Я бы тебя изнасиловал, — выплюнул он. — Тебе не нравится, когда тебя берут насильно? Кровища хлестала бы от тебя во все стороны, пока я... Осаму тяжело сглотнул; уверенность его взгляда пошатнулась. — Это всё, сука! — Чуя в секунду поднялся из-за стола. — Нет! — Осаму встал следом, удерживая его на месте. Андрей отпрыгнул от стола на шаг. — Ты труп! — Крикнул ему Чуя. — Ты ёбаный покойник! Скоро передашь папочке привет, ублюдок! Я закопаю тебя в грёбаный асфальт, слышишь?! Он пытался обойти стол, чтобы подобраться ближе, но Осаму дёргал его назад. И в итоге Осаму отпинал стол тоже. Чуя был слишком преисполнен стремлением, поэтому уронил стул, на котором сидел. — Сядь, твою мать! — Крикнул Осаму. — Ты нужен мне! Для других вещей, почему ты вечно портишь планы?! — Тебя даже по пакетам не соберут! — Чуя не отклонялся взглядом от Андрея. Который не мог уйти, пока у Дазая флешка. И который, очевидно, отдал кому-то пистолет, поэтому не мог и угрожать. — Чуя, пожалуйста! — Он сказал, что изнасиловал бы тебя! Ты слышал его?! Я выдерну ему язык! Я оторву всё, что дёргается! — Прошу тебя, сядь на место!.. Я слышал, но блять... пожалуйста... — Ты хочешь, чтобы это сошло ему с рук?! — Ты не каратель, правильно? Пожалуйста, успокойся. Я хочу донести ему свою мысль. И если уже после этого он перейдёт границу, я не стану препятствовать. Но сейчас. Ты нужен мне спокойным и сидящим рядом! Пожалуйста! Чуя выдохнул резко. У него наверняка мог бы пойти пар из носа. Он повернул голову к стоящему чуть вдали Андрею. — Клянусь, ты просто грёбаный счастливчик. Удивительно, что тебе удалось дожить до сегодняшнего дня! С твоим поганым языком. — Он вернул взгляд Дазаю. — Отпусти меня. Всю толстовку мне смял. — Сядь, ладно? — Некуда. Стул валяется. Осаму продолжил удерживать его одной рукой. Он присел, чтобы свободной поднять стул, и подвёл туда Чую, чтобы точно уселся, а не выкинул что-нибудь. — Ладно, — Осаму перевёл дыхание. — Итак... — Я хочу заметить, что ты первый начал это, — сказал Андрей. — Я бы не сказал того, что сказал, если бы твой язык не начал молоть чушь вроде того, что меня хоть что-то в тебе может возбудить. Ты сам довёл до этого. — Он ещё и виноват в том, что ты кусок дерьма? — Чуя поднял брови. — Вот это новости... — Как же ты заебал перебивать меня, я такую речь готовил!.. — Осаму ладонью поймал его лицо и повернул к себе. А после приложился губами к его. Чуя и без того был напряжён недавним порывом, но от неожиданности поцелуя его плечи поднялись. Осаму целовал его. Поэтому вскоре плечи опустились, и расслабившийся Чуя начал ему отвечать. — Меня сейчас стошнит. Осаму усмехнулся в поцелуй. Потом вытянул язык, бессовестно забирая в рот Накахары. Андрей издал звук рвотного позыва, но в этот раз Осаму не отвлёкся на него. Чуя просто следовал всему, что делал Осаму. Он был слишком пьян, чтобы быть против. Осаму ласкался о его язык своим ещё какое-то время, после поцелуй вернулся в обычный ритм. — Вы продаётесь? Чуя разорвал поцелуй. — Я его убью, — сказал он. — Не нужно, — Осаму повернул голову к Андрею. — Что думаешь? — Что вы мерзкие. Клоуны. Меня сейчас вывернет. — Когда ты признаешь, что тебя возбуждает это, жить станет легче, поверь. Вместо комментариев мог бы молча потрогать себя через карман. — Ты же сам нарываешься, ублюдок. — Нет, — Осаму поднял брови. — Я только хочу донести пару моментов. Ты в чужой стране. И ты должен проявлять уважение. И толерантность. Приезжая в чужую страну, ты должен следить за своим языком. — Я слышу это от японца. — Это моя национальность. Но я родился и всю жизнь жил в Штатах. Эта страна «чужая» тебе, нихера не мне. И я не гомофоб, чтобы ты попытался перевести это. Я не расист. — И? — И раздражение от проявления однополых связей... указывает на твою латентность. Андрей снова оказался возле стола, отбрасывая его, технически, «на место», потому что за попытками угомонить Чую Осаму подвинул это. — Ублюдок, — он смотрел исключительно на Дазая. — Тупой сукин сын. Как ты смеешь?! — Продолжим? — Лениво предложил Чуя. — В прошлый раз ты убежал. — Верни мне флешку, — процедил Андрей. — Быстро, сука. Ты закончил со своим представлением? А теперь ходи и оборачивайся. И ты хочешь знать, что я думаю? — Он собрал слюну и плюнул на стол. — Что ты заслуживаешь только плевка в лицо, пока делаешь такие идиотские выводы. Слышал? Ничтожество. — Я всё сказал, да, — Осаму бросил флешку; она проскакала с коротким отзвуком. — Но. Не стоит плевать на стол, с которого ешь. Андрей стянул брошенную флешку. Его глаза пылали яростью. И это он ещё не понял, что Осаму сказал фразой про стол! У этого был двойной смысл, наверняка гомофобу пока непонятный. Он поводил глазами между парнями, прежде чем развернуться и уйти. Он ничего не сказал. Совершенно ничего. Именно поэтому Чуя с сомнением поджал губы и повернул голову к Дазаю, встречаясь с ответным взглядом. — Где ствол, Осаму? — В рюкзаке, — Осаму взял крошечную паузу, после договорил: — Пока что. Он отклонился и подтянул рюкзак на колени, шарясь там. — Я хочу взять таблеток напоследок, — сказал Чуя. — Скажи мне названия, я возьму, — Осаму вытянул пистолет, быстро пряча его на коленях под столом. Он опустил голову и наблюдал, как выскакивает обойма. Проверив это, он передал пистолет Чуе. Чуя принял и заправил за пояс, прикрывая толстовкой. — Нет. — Что «нет»? — Осаму нахмурился. — Ты не пойдёшь покупать таблетки. — Я не отпущу тебя одного. Деньги у меня. — Угу. Мы пойдём вместе. И платить не будем. Осаму, не меняя непонимающей эмоции, склонил голову набок. Чуя пробежал глазами по его лицу и понизил интонацию: — Давай кинем барыгу?