Яма 95

Время близилось к обеду, но северная часть парка спала. Осаму тяжело вздохнул и перебрал газету в руках, прежде чем опустить голову на свои колени. И повторно убедиться: северная часть парка спала. Единственная душа вокруг. Прямо на его коленях. Он чувствовал себя так, будто его пожевали и выплюнули. А потом сделали так ещё пару раз. Иногда газета в руках шелестела непроизвольно: из-за тряски пальцев. Его крошило изнутри каким-то объёмным шумом в голове и странным желанием закрыть ноздрю. Когда он только проснулся, он отчётливо слышал писк в ушах. Закопошившийся на коленях Чуя разбито выдохнул. Он перевернулся боком, прежде чем открыть глаза. Взгляд его встретила улица — северная часть парка. — Мы бездомные или что-то? Осаму хмыкнул. — Я думаю, последние полгода или около, но круто, что ты заметил. Чуя вздохнул и поднялся, усаживаясь рядом. Он тёр лицо свободной ладонью, пока одёргивал толстовку. Чувствовал он себя забытой в шкафу на зимнее время футболкой. Складки на ней — мятая ткань. Вот это Чуя. — Доброе утро сусликам, — Осаму завёл руку в противоположную от Чуи сторону, после протянул ему бутылку воды. — О, — Чуя вскинул брови и забрал протянутое. — Хороший ты человек, Осаму. Я бы поставил свечку за твоё благополучие, если бы был верующим. Осаму глухо усмехнулся. — Пока справлялись без свечек. Своими силам. Выпив воды, Чуя отвёл бутылку от губ и растёр лицо ладонью снова. — Почему всё-таки «сусликам»? — Подумай. — Не получается. — Тогда спроси что-то другое. — Мне всё равно не особо интересно было, — Чуя прервался на воду снова. — Что вчера было? Где мы нахрен? — В Канаде, — Осаму пожал плечами. Чуя нахмурился и повернул к нему голову; Осаму отвлёкся от газеты. — И ты даже не пошутил сейчас... Мы реально в Канаде... Но. Мы проснулись на улице. И у меня страшный провал в памяти. Что вчера было? — С какого момента? — Я всё помню... моментами, урывками... ничего наверняка. — Ну, — Осаму сложил и отложил в сторону газету. — Мы пили водку в дыре шкафа в доме на колёсах, потом бар. Там пиво и рёбрышки. Я попробовал наркотики, ты учил меня делать это, мы целовались на глазах Андрея... Ты почти его убил. Всё вспомнил? — Прости, ещё раз? — Чуя недоверчиво рассмотрел его. — Что? — С какого момента?.. — Осаму усмехнулся. — Я не помню никаких наркотиков. — О, это. Да, ты признался, что слезал с порошка. — Я не мог, — Чуя покачал головой. — Не морочь мне голову. Это неправда. Я никогда не был в этом. — Серьёзно? — Осаму поднял брови. Чуя спрятал взгляд. — Да. Не знаю, зачем либо я что-то такое ляпнул, либо ты сейчас придумал, но... Я не употребляю. Осаму неверяще рассмеялся. — Ты, блять, шутишь!.. — Осаму. Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — И после этого ты надеешься, что я буду доверять тебе?! Ты же нагло лжёшь мне в лицо! — Я думаю, это ты лжёшь мне. По поводу того, что такое было. Я не мог сказать. — Ты и не «сказал»! Ты проговорился! А потом я следил за тобой, чтобы ты не превысил, какого чёрта, Чуя?! Почему ты отрицаешь это?! Чуя замолчал, опуская взгляд в прогулочную дорожку парка, и кусал губы. — Ты был так пьян, что проговорился, а теперь даже не можешь признать это, потому что не веришь, что был способен на это! Чуя промолчал. — Я говорю тебе, что я впервые попробовал прошлой ночью. И ты учил меня делать это! — Вот мудак. — Кто? — Осаму склонил голову вбок. — Я, — Чуя смотрел перед собой. — Как я посмел? Почему вообще... Я учил тебя принимать наркотики? Что за бред? — Мы оба были пьяные в подошву. И ты выдался. А теперь попытался отрицать, но я всё помню, Чуя. — Но я завязал, ладно? Давно уже. — Не так-то давно. Прошлой ночью ты употреблял со мной. Чуя широко раскрыл глаза и посмотрел на Дазая. — Зачем?.. — Растерянно спросил он. — Ну... — Осаму замялся и прочистил горло. — Да, сначала ты был резко против... Ты и меня отговаривал, и сам не хотел, но... В итоге всё как-то закрутилось... Чуя статично подавился воздухом, будто начал плакать без слёз. Он разочарованно простонал и поставил локти на колени, лицом падая в ладони. — Мудак, мудак, тупой мудак!.. Я перечеркнул... что сейчас, ноябрь? У меня даже года трезвости не было! Блять, тупой идиот... — Меньше года назад... ты уже завязал?.. Так недавно... — Я в банде с пятнадцати, чему ты удивляешься!.. Моя жизнь полное дерьмо. Теперь это снова... И зачем тогда это было всё?! — Прости, мужик, — Осаму погладил его по спине. — Я не знаю, что ты чувствуешь, но... мне очень жаль. — Отъебись. — Итак, ты... бросил в этом году? — Зимой. Зимой этого года. Я был трезв около двух месяцев, когда мы с тобой сбежали на ферму. Я пил только выписанные врачом таблетки... без этого дерьма, которое помогало мне забыться. А потом мы с тобой сбегаем в Канаду, и я в первый же день нахождения здесь всё это перечёркиваю!.. Теперь ты ещё знаешь, что у меня были проблемы с этим... — Ты тоже много чего знаешь обо мне. Прекрати строить такую драму, будто я не тот человек, который мог бы знать это. Это всего лишь я, Чуя. Чуя протёр лицо ладонями, после задержал их на щеках, смотря перед собой. И вздохнул. — Я хочу убить себя. Осаму тяжело сглотнул. Это не могло не вернуть его в тот момент, который отразился в памяти навсегда. «Не смотри на меня!..» Но теперь обойма была полной. Если бы он решил повторить это. — Не говори так, пожалуйста. Чуя повернул голову. — Ты вообще знаешь, что такое зависимость? Ты хоть немного соображаешь, что я натворил? — Но ты со мной, — поспорил Осаму. — Я не позволю тебе... вернуться к этому. Ты ничего не купишь, пока я рядом. К тому же, твои деньги всё ещё у меня. — «Всё ещё»? — Чуя выпрямился от колен и откинулся на спинку лавки. — Ага. Ты предупредил меня, что можешь сорваться. Я предложил забрать твои деньги, и, что удивительно, но ты согласился. Твои деньги у меня с того момента. Так что... Ты не вернёшься к этому. — То есть, — Чуя невесело рассмеялся. — Я предупредил, что у меня есть проблемы, и меня уже лечили от этого самым блядским способом, но я не придумал, блять, просто не употреблять, чтобы не сломаться! Отличная грёбаная работа, придурок. Осаму поджал губы. — Прости, — он поломал брови в сожалении. — Это из-за меня. Я хотел попробовать... Чуя повернул голову и скептично просканировал его. — И как? — Не знаю, мне вроде как было весело... Сегодня мне херово. Такое чувство, будто трясутся органы. И всё тело разваливается. В общем, повторять я бы не стал. Чуя хмыкнул. — Я бы повторил. Потому что всё. Мне пиздец. Я теперь только об этом и буду думать. — Нет, я не позволю тебе. Ты сказал, что в нашей с тобой жизни это был первый и последний раз. Не первый вообще в принципе для тебя, но в том, что мы теперь всегда вдвоём... — «Первый и последний раз»? — Чуя задумчиво промычал. — Я так же думал, когда впервые от барыги шёл. Спойлер: потом его номер стал самым часто набираемым на моём телефоне. А потом меня насильно избавили от этого. Это ад. Это ёбаный ад, и я не хочу возвращаться, но... — Я так виноват перед тобой... Я даже не знал, что ты был зависим. Потом узнал, но... меня это не остановило. А ты не... не кинул меня с этим. Но это моя вина. Мне так жаль. Чуя окинул его взглядом, но промолчал. — Ты пытался отговорить... Но мы были пьяные, я хотел узнать, и ты просто поддержал меня. Я не понимал, сколько последствий может стоять за этим, когда сказал барыге, что подумаю... — У тебя остался его номер? Осаму нахмурился. — Номер барыги, — пояснив, Чуя отвёл глаза в пространство. — Нет! — Осаму развернулся на лавке боком, чтобы очевиднее сесть лицом к лицу с Чуей. — Нет, нет, нет, Чуя... Ты не вернёшься в это! Обещаю. Я не дам тебе снова погрязнуть там. Все твои деньги у меня, даже пластиковые карты!.. Чуя молча цыкнул. — Чуя, прости меня... Я не знаю, что теперь ты чувствуешь. Должно быть, я запустил какую-то воронку, но мы с тобой не будем сидеть на дерьме, обещаю! Мы не сторчимся в чужой стране. — Вернёмся в Америку, чтобы обдолбаться там? — Нет! Ни ты, ни я больше не притронемся к этому. Я обещаю следить за этим. Это произошло из-за меня, я должен взять ответственность. Твой опыт не повторится. Я тебе не позволю. — Лучше бы ты сразу меня по лицу ударил. В баре. И ударил так, чтобы я вырубился вместо того, чтобы... — Чуя вздохнул. — Ладно. Ничего уже не исправить. И мне даже набрать некому. Мы здесь никого... кроме русских. Они же здесь? — Да, я думаю. Мы были в баре вместе, пока не... ну... Чуя столкнул взгляды. — Что? — Ты не помнишь, почему мы ушли? — Осаму приподнял брови. Чуя покачал головой. — Не-а, должно быть, я убился так, что перешёл в авиарежим. — Что ж, ну... Мы поцеловались на глазах Андрея, потом я объяснил ему некоторые вещи, а потом он... — Погоди, — перебил Чуя. — Чего нахер?.. — С какого момента? — Осаму усмехнулся с долей неловкости. — Что значит, «мы поцеловались перед ним»? — Ничего другого. Я поцеловал тебя, ты ответил, он стоял и смотрел на нас. — Это после наркоты уже было? — Да. — Ну, оно и понятно, — Чуя мрачно кивнул. — Я бы трезвый на такое не пошёл. Более того, я бы и пьяный на это не согласился. А я, но убитый дурью — это уже не человек. — Прекрати так корить себя... Вини меня. Это моя идея. — А у меня своя башка должна быть. Я свои проблемы должен знать, я должен это контролировать, не поддаваться, держать себя в руках. Слабохарактерный кусок дерьма. — Прекрати это... Мы были пьяные. — Оправдал меня, да? — Ты сделал это, чтобы не кинуть меня с этим одного! Хочешь оскорблять кого-то за это, оскорбляй меня. Отстань от себя. — Ладно, я должен просто смириться с тем, что мы употребляли... хотя это нихера не просто. Что ещё? Ну, наркота, поцелуй перед русским... что-то ещё? Или после этого мы, наконец, уснули на этой лавке? — О, ещё мы... кинули барыгу. Чуя поднял брови, смотря в карие глаза. Он поморгал, но говорить ничего не торопился. — Да... — Осаму провёл ладонью по шее. — Ты хотел взять таблеток, ну, мы пошли вдвоём и не заплатили. Это уже твоя идея, кстати. — И что, и мы живы после этого? Всю удачу на следующие годы истратили? — Надеюсь, не всю, — Осаму усмехнулся. — Я знал одного парня, — Чуя отвёл взгляд. — Ну, он тоже продавал. У него револьвер был. И разрывные пули. Смотри, это типа... раздробить кость нахер, если по ногам стрельнуть. Ёбаную кость на мелкие осколки, слышишь? Осаму с тяжестью сглотнул. — Слышу. — Вот, что бывает с теми, кто не платит за товар. Это инвалидность, такое не срастётся. Как нам, блять, повезло, это нечто... Слушай, даже не разрывные пули — так себе подарок. — Ну, это уже была твоя идея... Чуя покрутил пальцем возле виска. — Потому что я придурок конченый. Забыл каково это, убегать по дворам и надеяться, что позвоночник не прострелят. — То есть, ты делал так раньше?.. — Не-а. От барыг — ни разу. От других... людей. Но тут суть примерно та же. А с барыгами надо либо дружить, либо присматривать себе место в лесу. Не видел ни одного дилера, чтобы он не был отморозком, которому легко положить кого-то, чтобы на него не вышли копы. Это же риски пиздец. Им надо быть мудаками, чтобы никто не подставил. — Погоди, то есть... — Осаму задумчиво промычал. — Нам как будто бы... не стоит возвращаться к тому бару, если он всё ещё там?.. Чуя нахмурился и склонил голову, смотря с укором. — Ты, блять, шутишь, правильно? Осаму опустил голову. Он забрал газету, которую убрал ранее, и положил на колени. Не открыл, только пялился в главную страницу и перебирал пальцами бумагу. — Чуя, пожалуйста... Мне нужно забрать брелок. Медвежонка. Это подарок... От Евгения. — Святое дерьмо, — Чуя вздохнул и снова склонился к коленям, пальцами ущипнув переносицу. — Какого чёрта? Осаму, нет, блять, какого чёрта?! Как ты мог оставить там брелок, если он тебе так важен?! — Уверен, он скатился со стола, пока мы все дружно его швыряли туда-сюда... — Стол? — Ага. — Почему мы «швыряли» стол? — Потому что ты хотел убить Андрея за... его слова в мою сторону. А я тебя сдерживал. Потому я сказал ему всё, что хотел, и он взбесился, так что потаскал стол тоже. — За что я хотел его убить? Что он тебе сказал? — Не важно. Чуя выпрямился и развернулся к Дазаю. — Важно, блять. Что он сказал?! Посмотри на меня! Осаму поднял взгляд, но молчал. — Что. Он. Сказал? — Это не имеет значения. Ты весь вечер хотел с ним подраться. Это просто был очередной из случаев. — Да? До того, что мы начали бросаться столом и проебали твоего медвежонка? Так уж я стал бы на ровном месте слетать с катушек, чтобы тебе пришлось «сдерживать» меня. Я умею держать себя в руках. В основном. Я не распускал руки, чтобы нас не высадили до границы. Пока мы шли к бару. Но если я дорвался до того, как ты это обозначаешь... он довёл до этого. Что он сказал? — Ты был под наркотой и перестал себя контролировать, отстань с уточнениями, я уже даже не помню, что он сказал. — Ты лжёшь. И я не понимаю, зачем. Не хочешь повторять это вслух? Напиши на бумажке. В заметках на телефоне. Но я хочу знать, из-за чего я вспылил, мы начали бросаться бедным столом, из-за этого проебали брелок, за которым ты теперь хочешь вернуться в место, где мы обвели вокруг пальца нихера не последнего человека. — Он сказал, что изнасиловал бы меня, — Осаму сглотнул и увёл взгляд вдаль, чтобы не пересечься глазами с Чуей. — Он даже начал рассказывать, как надругался бы надо мной, но ты его перебил. Просто выскочил из-за стола как чёрт из табакерки. Так что он заткнулся. Но тебя уже нужно было держать, иначе... В общем, пожалуйста. Мне очень важен этот брелок. Мы можем вернуться, чтобы я забрал это? Я сказал то, что ты хотел услышать. Чуя поднялся на ноги, оттолкнувшись от лавки. И заходил кругами, выбиваясь из дыхания. Осаму посмотрел на него, замечая движения в районе скул и челюсти: он играл челюстями. — Его здесь нет, — напомнил Осаму. — Есть только я. И мне нужен мой медведь. — Если я ещё хоть раз его увижу... ублюдка... — Чуя развернулся и заглянул в карие глаза. — Клянусь, он труп. Если ещё раз увижу в этой жизни. Своей жизнью клянусь, я его убью. — Перестань, — Осаму вздохнул. — Не раздавай клятвы. Мы вряд ли ещё увидимся. — Поэтому я и говорю «если»! Повезло ему, что ты меня... как-то угомонил. В следующий раз... если встретимся. — Прекрати мусолить это, — Осаму нахмурился и отвернулся. — Я не хочу к этому возвращаться. Я хочу просто забрать медведя. Пожалуйста? — Да, — Чуя выдохнул и вернулся на лавку. — Скорее всего, тебе неприятно это всё. Извини. Покурю и пойдём, ладно? Вернёмся за твоим медведем. — Спасибо. Чуя подкурил, но даже в этом он был дёрганным и раздражённым, Осаму уловил это. Неудивительно после того, как он узнал, что вывело его прошедшей ночью. Это повторилось с ним снова. — Ну, а ещё мы разжижали г***ин в туалете. Зажигалкой под ложкой. Чуя зубами придержал сигарету во рту. Он правой рукой поднял рукав толстовки до локтя и осмотрел вену. После забрал сигарету в пальцы. — Херня. — Ты не проверил другую руку. — Я бы не вколол левой. Я правша. — Я тебе вколол. — Осаму, — Чуя нахмурился и покачал головой. — Я бы на такое точно не подписался. Боюсь этой херни после складского помещения. Я видел парней, зависимых от г***ина. Ни за что. Это не люди. — А я думал, ты всему, что я расскажу веришь. — Нет, только в то, во что могу поверить. Но г***ин? И у тебя, и у меня не настолько отказали мозги. Вот оттуда вообще выхода нет. — Но ты проверил. — Это скорее показательно. В духе «Серьёзно? Покажи.». Я ни на секунду не поверил. Тут я и за себя знаю, и в тебя тоже верю. А тебе лишь бы подшутить надо мной. — Прости, — Осаму коротко усмехнулся. Он отпил воду, но отвёл взгляд, скоро обнаруживая патруль вдалеке. Чертыхнувшись, он чуть не подавился и выпрямился на месте. — Погаси сигарету!.. Чуя лениво нахмурился. — Что?.. Осаму выдернул сигарету из его руки. Он наклонился, чтобы погасить и выбросить это от них подальше. После постарался усесться на месте как можно более неподозрительно и раскрыл газету, опуская в неё глаза. — Веди себя тихо и спокойно. — Что?.. — Прошу тебя. Стук подков приблизился и теперь стал очевидным для Чуи тоже. Чуя повернул голову, Осаму поднял взгляд от газеты. Конный патруль поравнялся. — Добрый день, офицеры! — Осаму улыбнулся. Первый патрульный кивнул ему, проскакав мимо. — Добрый день, — ответил второй. — Bon service, — сказал Осаму, прежде чем они проскакали на конях мимо. Он выдохнул. — Ладно... — растерянно начал Чуя. — Осаму, мы точно не брали г***ин? Кажется, меня ещё не отпустило... Осаму коротко посмеялся. После протёр лоб, будто от пота, хотя, конечно, он не вспотел: было довольно холодно. Он сделал это фигурально, потому что считал, что миновала внушительная такая опасность оказаться за решёткой. — Твою мать... Спасибо, что хоть когда ты проснулся... — Были тут копы на лошадях, скажи мне? Я ещё не уехал головой? Только без шуток. У меня такого тупого лица давно не было. — Да, это конный патруль. Практика возле границ. Если бы ты спал, когда они решили проверить периметр, нас могли бы забрать в участок. — Что, прям на конях? Туда бы посадили, и мы бы дружно поцокали к участку? «Если бы я спал». То есть, я на коне рядом с копом ещё и спящий. Конь бежит и цокает, а меня мотает по сторонам, и копчик держит меня за талию? Романтично, ахуеть просто. Осаму рассмеялся. — Не-а. Они вызывают «подкрепление», и нас бы посадили в тачку. Наверняка ты был проснулся от шума их раций. — И на коне не дали бы покататься, правильно? — И на коне не дали бы покататься, — кивнул Осаму. — А сигарету за что? Нельзя тут курить? — Нет, нельзя. Но объяснять тебе это всё было бы дольше, чем просто... забрать сигарету и избавить нас от возможных проблем. — Ладно, — Чуя подобрал рюкзак и поднялся на ноги. — Раз мы идём обратно в бар. Где ствол? Осаму поднял брови и широко раскрыл глаза. — Ствол?.. Он не у тебя за поясом?.. Чуя опустил голову и поднял толстовку, оголяя торс и проверяя это тоже, будто бы не мог знать по ощущению. Он перевёл взгляд на Дазая. — А он должен быть у меня?.. — Чуя... Теперь в нём тоже сквозила паника. Голубые глаза заметались, Чуя начал осматриваться и очевидно сбился в дыхании от нахлынувшего страха. — Нет, Осаму. Нет. Нет, нет, мы не могли проебать ствол!.. Твою мать... — Конечно, не могли, — Осаму отложил газету на лавку. — Но в г***ин ты не поверил. Подумал, прокатит это. Чуя посмотрел на него как на умалишённого. — Что? По-твоему, это смешно? — Нет, это не смешно. Ты отдал мне пистолет, когда мы убежали, чтобы закинуться таблетками, которые мы украли у барыги, не заплатив. А потом тупо забыл про него. Когда кайф поймал. Просто немного тебя проучил. Всё, что у нас есть — это мы и твой пистолет. Следить нужно и за тем, и за этим. Ты как-то безответственно себя повёл. С таким же успехом мы реально могли оставить его где-то. Чуя резко сократил расстояние, но Осаму поднялся с лавки и сбежал в сторону. — Ты придурок, что ли?! Ты меня будешь «проучивать»?! — Ты же сам понимаешь, что я прав в своих словах!.. — Да, но. Во-первых, я уже был под наркотой, потому что пошёл у тебя на поводу. А во-вторых, наверняка я не парился, потому что знал, что отдал пистолет тебе. Я доверяю тебе, и знал, что всё путём. А сегодня я не помню вообще нихера! Так что это было глупо. Не смей больше так делать. Я в этом мире не дохера, чем дорожу. Тобой и пистолетом. Так что... не смей. Осаму вскинул руки в капитуляцию, принимая это. После покопался в рюкзаке и передал Чуе пистолет. Забросив рюкзак на плечо, он прошёл к выходу из парка первым. — Куда мы пойдём после бара, когда заберём твоего глупого медведя? — О, я уже всё придумал. — И нихера не сказал мне. — Но ты идёшь за мной. — Ненавижу тебя, — фыркнул Чуя. — Я знаю, — улыбнулся Осаму.

༒

Чуя следовал за Дазаем, не имея ни малейшего понятия, где находится бар, и как им туда выйти. Он осматривал незнакомые улицы, но, должно быть, чтобы проснуться там, где они проснулись, они должны были пробегать это места. На похмельную голову трудно представлялось, как они провернулись побег от дилера с рюкзаками. Держались ли они за руки? Держал ли Чуя ствол в руке «на случай»? Больно ли бил рюкзак по спине колебанием, пока они бежали? Кто знает. Кто помнит. Точно не Чуя. — Он не дал никаких визиток или чего-то вроде? Осаму повернул голову. Чуя смотрел в ответ и кусал губы. — Неужели никто не брал номер? Осаму остановился и поломал брови в сожалении. Он медвежьей хваткой сгрёб Чую одной рукой в объятие и пригнул его, чтобы чмокнуть в макушку. — Прости... Не представляю, как тебе теперь хреново... Хочешь мороженое? Выпрямившись, Чуя фыркнул. — Мороженое? Как тебе сказать... нет, не хочу. Мороженое. Знаешь, чего я хочу? — Знаю, — Осаму покивал, разбитым взглядом рассматривая его лицо. — Ну... Мороженое как сладкое. Влияет на мозг. Рецепторы там другие включит. Это же у тебя сейчас, — он покрутил ладонь возле виска, — психологическое. — Это у меня, — Чуя пальцем покрутил возле виска, выражая различие продемонстрированных жестов, — психологическое. Нечего было... твою мать... — Но я правда ничем не могу тебе помочь сейчас... Мы дойдём до магазина и возьмём мороженое, ладно? — Ты сам-то как? Вместе же убивались. Осаму пожал плечами. — Меня тошнило, когда я проснулся. Причём так, будто... выблевать я должен органы. Не очень хочется чувствовать это снова. — Почему ты такой... — Чуя неверяще покачал головой. — В тебе нет ничего, что было бы как у всех. Тебя даже к порошку не тянет. — Ну... — Осаму провёл ладонью по шее. — Вообще-то... — Оу, — Чуя склонил голову вбок. — Неужели? — Я просто... — Осаму смежил веки, выдыхая. — Я чувствую слишком огромную вину перед тобой. Поэтому я... не могу позволить этому случиться снова. Да, я был сейчас не совсем честен, но... то, как тебя это загрузило... я не могу. Мне страшно. Мне так страшно было, когда я тебя в ванной на полу нашёл. Если мы погрязнем в этом... ну, это конец. Наш с тобой конец. Я так не хочу. Мы этого не допустим. Так что... — Мы идём за медведем в бар, — Чуя вернулся к траектории первым. — За твоим подарком. К счастью, у нас нет номеров. Мои деньги у тебя. А ты пиздец какой трезвый. И рациональный. Я думаю, мы справимся. Осаму покивал, потому что тоже думал так, и прошёл следом. Дорога была прямой, так что Чуя бы никуда не сбился. Вскоре они заметили бар, маячивший в поле видимости. То есть, они были не слишком близко, но даже издалека отчётливо могли заметить болтающуюся на ветру ленту, которой была ограждена стоянка с железными крюкообразными выступами. В ту сторону не было окна. Потому что там проводились сделки купли-продажи наркотиков. И теперь то место ограждала жёлтая лента. Остановившись, Чуя повернулся к Дазаю и быстро получил ответное внимание. — Осаму, без шуток... — Клянусь, мы никого не убивали, — Осаму поднял руки в сдающийся жест. — Во всяком случае, насколько я это помню. Смотри, я отдал тебе пистолет в баре. Мы договорились с парнем в куртке. — Так. — Потом мы были на том месте. Ты покупал таблетки. Потом ты подталкиваешь меня в спину, и мы забегаем за бар, чтобы он не попал в нас, если бы стрелял. Уже оттуда мы бежим, куда глаза глядят. Больше мы про этого парня ничего не слышим. С нами в тот же момент никого не было. Мы никого не видели. Всё, на этом наше нахождение возле этого бара обрывается. Мы никого не убивали. Нам было не до этого. Чуя вздохнул. — Это произошло после того, как мы сбежали. Потому что мы и не покупали дурь возле трупа, правильно? — Да. Это произошло после. — Тебе всё ещё нужен медведь? Мы попадём под подозрение, потому что мы всё равно были прошедшей ночью в этом баре. А ещё «убийца всегда возвращается на место преступления». — Это неправда, — Осаму нахмурился. В его глазах очевидно читалось: «Я вот не вернулся к лагерю «Тихая линия», так что это не обязательно». — Да, я знаю, — Чуя подкатил глаза. — Я имею в виду, что на нас могут так подумать. А нам всего-то нужен грёбаный мелкий медведь! — Но он нужен мне, — Осаму приподнял брови, стараясь выразить через это всю необходимость услышать его. После разочарованно вздохнул. — Убийство убийством, но мы-то никого не убивали! Я хочу получить своего медведя обратно. Это подарок. — Ладно! — Чуя сокрушился, вскинул руки. — Идём. Рисоваться перед баром, где произошло убийство, и просить вернуть нам мишку! «Да, тут кого-то завалили, плохо, очень плохо, но, послушайте, мелкий такой брелок-медвежонок...». — Я так сильно люблю, как ты идёшь мне на уступки! Даже если ворчишь. Всё равно делаешь то, что я попросил. — Мной ещё никто так, как ты не вертел. — Ты уже говорил это. Чуя фыркнул, не отвечая. Они подобрались ближе, сразу заинтересованно прилипая глазами к месту убийства. Держаться на расстоянии конкретно от линии не было особенно важно. Главное, не зайти за это. — На что это похоже? — Осаму рассмотрел следы мела на асфальте. — На человека, лежащего мордой вниз, — Чуя забрался под толстовку. — Иди сюда. Возьми это, если говорить буду я. Чтобы мне внезапно не задрали одежду, и это не было «О, а может, это ты его грохнул?». Осаму встал к Чуе вплотную, из рук в руки забирая пистолет и проворачивая с этим то же самое, что они делают всегда. Они обошли бар, чтобы появиться возле входной двери. Чуя постучал. Потом дёрнул ручку. Это было закрыто, но он как-то изначально догадывался, поэтому постучал вперёд. Пусть и после проверки сделал это снова. Он упёр ладони на бёдра и обернулся к остановившемся чуть в стороне Дазаю. — Есть брать в расчёт, что мы здесь из-за брелока-мишки... Осаму невинно улыбнулся. — Из-за него, да, — согласился он. Чуя закатил глаза и постучал громче. Послышался скрип второй двери, которая для нахождения внутри бара «первая». Чуя выпрямился и старался собраться. Дверь приоткрылась несильно. Глянув на него, мужчина отклонился в сторону. После появляясь на пороге с двустволкой. — Чего? Бар закрыт. — Э-э, мы... — Чуя растерянно пробежал глазами по оружию. — Хотели попрощаться с говнюком, который похерил мне бизнес? Тоже его покупатели, да? — Что? — Чуя моргнул. — Придурок, который устраивал нелегальный сбыт. И добегался вчерашней ночью. Бар теперь закрыт навсегда. Так что убирайтесь. — Нет, подождите!.. Мы были здесь прошлой ночью. Мы просто хотели... Мужчина брякнул двустволкой, после потянул конструкцию. И наставил это на Чую. Чуя поднял руки. Позади послышался треск, вторящий заряженному оружию. Мужчина перевёл взгляд на Дазая, поймавшего его на мушку пистолетом. — ...грёбаного медведя, — выдохнул Чуя. — Твою мать. — Медведя? — Незнакомец нахмурился, снова смотря на него. — Блять, да... Мы забыли здесь брелок. — Калибр внутренностей пушки, которую он держит? — 9х21. Незнакомец опустил оружие и дважды ударил по нему, разряжая. После посмотрел на Дазая. Чуя перевёл дыхание и обернулся тоже. Осаму заставил пистолет на весу выплюнуть обойму в свободную ладонь, потом всунул это на место, только после опуская руку. И подошёл ближе. — Добрый день. — Начни свой день с бодрящего дула, смотрящего тебе в лицо, а? — Незнакомец криво усмехнулся. — Вот уж точно, сука, — Чуя потрепал толстовку, нагоняя себе воздуха. — Все лишние мысли из головы вылетели. Осаму хмыкнул, приподняв уголок губ. — Итак... Моего медведя ведь не забрали как... «улику»? — Уточнил он. — Не-а, ничего не трогали. Убийство произошло на улице. Но бар всё равно закроют. Потому что у трупа по карманам было столько дури... Знал бы, что из-за него так подставлюсь, сам бы его грохнул, сукиного сына. Эй, вы говорите, что были здесь вчера? — Иначе как бы мы забыли внутри долбаного медведя? — Чуя поднял бровь. — Это могло произойти, когда угодно. Но в ночь, когда произошло убийство? — Есть у меня предположение, что именно поэтому вы спрашивали калибр. Наверняка копы уже обшарили всё вокруг. — Да, вот, что я хочу сказать... Известен калибр пуль, которыми был убит этот придурок. И вы были здесь. Может, вам есть, что сказать по этому поводу? — Сомневаюсь, — отозвался Осаму. — Извините, мистер, мы вряд ли знаем хоть что-то. Я бы не ответил на вопрос про калибр пистолета, который держу в руках. Не то, чем я интересуюсь. — Ты разбираешься, — незнакомец вклеил глаза на Чую. Чуя сглотнул. — Я просто... покупал для этого пистолета. В остальном я не то чтобы... — Вам нужен медведь или нет? — Это шантаж? — Чуя вскинул брови. — Медведем? Мы можем повыбивать стёкла нахер и забраться внутрь, пока вы будете спать в обнимку со своей двустволкой, и забрать медведя, но мы пришли говорить по-нормальному! — Сбавь обороты, приятель. Я уточнил на случай, если бы вы что-то знали или слышали. Это неплохо помогло бы делу. К тому же. По новым законам... За помощь в раскрытии преступления можно получить гражданство. — Что? — Включился Осаму. Чуя нахмурился, переводя на него сомневающийся взгляд. — Ага, — незнакомец легко кивнул. — Здесь невысокий уровень преступности. Такие инциденты случаются нечасто. Так что... Закон выдвинул это одной из возможностей получить гражданство. — Не интересно, — резко отозвался Чуя. — Какой калибр? — Спросил Осаму. Чуя сцепил челюсти, смотря на него уже в открытом недружелюбии. — 9х18. Осаму дёрнул бровями и опустил взгляд вниз, зажёвывая щёку изнутри. Чуя поиграл челюстями от раздражения. От того, что он в принципе проявил к этому заинтересованность. — Итак, вы что-то знаете? Осаму поднял глаза на незнакомца и нахмурился. — Я не сказал так. — Хорошо, — незнакомец покивал. — Если знаете, не трепитесь со всеми подряд. Лучше дать показания в участке. За это есть шанс получить прописку, а так, на улице трещать— — Похер нам на блядское гражданство! — Несдержанно крикнул Чуя. — Во-первых, мы ничего не знаем. Во-вторых, мы пришли за грёбаным медведем! Отдайте нам его, ради всего святого, и мы исчезнем отсюда! — Ты такой резкий. — А ты грёбаный расист! С какого чёрта ты думаешь, что мы так заинтересованы получить гражданство?! Ты повторяешь это так много раз, чтобы точно дошло, да? Дразнишь, как кота лазерной указкой?! Так вот послушай. Я. Клал. Болт. На получение гражданства, canadio-la-idioto! — Следи за языком, приятель. Чуя переводил дыхание, пытаясь прийти в норму после резкой вспышки злости и негодования. — Отдай нам медведя. И мы пойдём отсюда. Мы всё равно нихера не знаем. Он просто любопытный, но нам эти миллиметры ничего не говорят. — Я найду или сами зайдёте? — Вон там, — Чуя рукой указал в стену бара, имея в виду нахождение столов в той стороне. — В углу третьего рядом от входа. Где-то на полу должен валяться медведь. Незнакомец скрылся в баре, закрывая за собой обе двери. Чуя резко развернулся к Дазаю. — Какого чёрта?! Осаму скрывался от его взгляда, отвернув голову чуть в сторону. — Ствол мне отдай, — прошипел Чуя. — Запомнил калибр внутри него? Тоже будешь ждать об этом вопроса, чтобы сдать меня? Живо. Отдай мне грёбаный ствол. Осаму протянул пистолет, неизменно не смотря в ответ. Он ничего не сказал. Чуя задыхался от злости. — Я потеряю к тебе уважение, если узнаю, что ты думал сейчас о чём-то из моих предположений. Ствол я уже забрал. — Я ничего не сказал. Чуя открыто усмехнулся и раскрытым взглядом рассмотрел Дазая. Он был издевающимся в своих эмоциях. — Ещё бы ты, блять, ему сейчас что-то сказал, — он приставил дуло пистолета к его голове, отталкивая её в сторону конструкцией. — Я бы тебе башку о стену этого блядского бара разбил. Грёбаный стукач. — Я не стукач, — Осаму отмахнулся от пистолета, как от навязчивой мухи, чтобы Чуя перестал приставлять это к его голове. — Да? — Чуя вскинул брови. — Договаривай. «Я не стукач, я гражданин Канады! Не второе без первого, но не суть.». Клянусь тебе, Осаму, ты к моему пистолету больше не прикоснёшься, если это правда. И если ты внезапно станешь гражданином Канады — дальше сам, блять. Я тебе всё сказал. — Я гражданин Соединённых Штатов Америки. Чуя только успел пробежал по нему раздражённым взглядом, когда дверь из бара открылась. — Вот, — незнакомец держал брелок намотанным на палец. — Это оно? — Забирай своего медведя, — Чуя указал на него рукой с пистолетом. — Твой подарок, между прочим. Ты вроде как дохера дорожил этим. Именно поэтому мы здесь. Ну, я просто напоминаю. — Спасибо, — Осаму снял брелок с чужого пальца. — Подумайте над показаниями. Даже если в чём-то не уверены... — О, да заткнись ты нахуй! — Чуя раздражённо повёл плечом, прежде чем уйти в сторону. Он отдалялся, даже не имея идеи обернуться. Он просто уходил, стараясь отключиться от короткого разговора за спиной, от того, что допускал от Дазая совсем недавно, от факта, в котором всё это произошло из-за медведя. Дазаю пришлось догонять его бегом. — Подожди, Чуя, стой. Нам нужно поговорить. — Тебе нужно — ты и говори. Осам поймал его за плечо и развернул к себе, останавливая. — Это нужно нам. Просто послушай меня, ладно? — Говори, — Чуя поднял руку и приставил дуло пистолета к его лбу. — Я слушаю. — Э-э? Вау? Ты не мог бы? Перестать? — Он разряжен. Что, тебе некомфортно говорить так? — Чуя вскинул брови. Правда, быстро потерял ту наигранную эмоцию и с угрозой сощурился. — А сдавать парней, которые помогли нам пересечь границу — комфортно. Говори. Говори, если есть, что сказать. — Погоди, нет, это ни в какие рамки— — Говори. Я не уберу это. Осаму подавился воздухом и вскинул руки в воздух. — Ладно. Тогда будем твоими приёмами. Чуя заинтересованно склонил голову вбок. — Ты тоже стукач, — выплюнул Осаму. Чуя опустил руку с пистолетом. — О, теперь тебе это не нравится? — Осаму театрально поломал брови. — Теперь это грязно, да? — И? — Чуя кивнул. Он поводил пистолетом между ними. — Ты, блять, считаешь, это равноценные вещи? — Ну, если мы говорим о том, что ты предал людей, о которых отзывался, как о «семье», а в моих планах парни, которых мы не особенно знаем... Я ещё даже этого не сделал. — Смотри, — Чуя сцепил челюсти. Он пистолетом указал на себя: — Я сделал это с людьми, которые были мне близки. — После перевёл дуло на Дазая: — Ты. Собираешься сдать парней, которые помогли нам, и мы не особо с ними знакомы. Но. — Он снова указывал на себя: — Я сделал это, чтобы сохранить свою жизнь, и не допустить того, что твоя самоуверенная задница влезет в это дерьмо, и мы поляжем там. А ты... — Он повернул пистолет к Дазаю: — Ради блядского канадского гражданства. Не видишь разницы, да? Он ткнул оружием ему в грудь, отшатывая от себя. — С каких пор ты играешь со стволом, а?! — Осаму снова отмахнулся ладонью; на его лице проступила неприязнь. — Борюсь с желанием приложить тебя прикладом. Так что держи расстояние, пока это у меня в руке, ладно? — Успокойся, мать твою!.. Я ещё даже ничего не сказал. — И я ударю тебя, как только ты скажешь: «Я хочу настучать на русских, чтобы получить канадское гражданство». — Я — гражданин Соединённых Штатов Америки. На секунды пространство опустилось в тишину. После Чуя развёл руками: — А у меня простроченная грин-карта и бумажка о переводе из одной школы в другую! Ни того, ни другого, ни третьего у меня тоже с собой нет! И какое это имеет значение?! О-о... Судя по всему, это имеет огромное значение, раз ты так запросто готов подписать себя на стукачество! Причём, ты собираешься настучать на парней, один из которых подарил тебе этот грёбаный брелок. Ты весь такой сентиментальный с этим подарком, даже если позади бара, где ты оставил это, хлопнули дилера, а потом: «Ну, за гражданство, в принципе, может стать стукачом»! Меня тошнит. — Я заебался от того, что мне каждый раз нужно произносить это вслух. — И? Ты хочешь каждый раз лезть в грёбаный кошелёк и не говорить, а под нос подсовывать доказательство?! — Чуя пихнул пистолет Дазаю в лицо. Осаму перехватил его руку, удерживая. — Хватит! Прекрати тыкать в меня стволом! — Прекрати нести херню! — Да что ты знаешь?! Ты представить не может, через что я прошёл, и что это значит для меня! Чуя рассмеялся, выдёргивая пойманную руку из хватки. — Да! Зато я точно знаю, что, если ты внезапно становишься гражданином Канады, — мы расходимся своими путями. Я не приму тебя в случае, если ты стукач за гражданство! Это даже звучит абсурдно! — Вся моя уверенность, вся моя жизнь, всё, чего я из себя стою, строилось на том, кем я являюсь! — И кем ты, блять, являешься?! Гражданином Америки?! — Да! А не грёбаным «Эй, узкоглазый»! Чуя замялся. Он чуть склонил голову, заинтересованно разглядывая Дазая. — Что?.. Это типа... внутренний расизм? По отношению к себе же?.. Осаму не стал отвечать. Он просто повернулся в сторону и поспешил вперёд. Вряд ли у него была цель, но просто убегал от ответа. Чуя, правда, догонял. — Погоди, погоди... Ты что, не принимаешь свою национальность? Это слишком сложно для тебя? Потому что Америка — твоя родина? — Это не... Слушай, давай дойдём куда-то... я так не могу. — Нам, по-моему, без разницы, куда идти. У нас нет гражданства. Я вот гражданин планеты Земля! Доказать? О, смотрите, я поддаюсь гравитации, я не с Марса! Этого достаточно. Этого более чем достаточно, Осаму! — Ты не понимаешь. — Я? Вообще-то я так и сказал. Я совершенно тебя не понимаю. Но. Скажи мне, попал ли я хотя бы примерно в выдуманный мной термин? Ты что-то чувствуешь с разницей национальностей? Неужели тебя парит это? — Нет, я рад, что родился тем, кем родился, всё не так глубоко. Я счастлив, что мне дали жизнь, у меня была любящая семья, я не жалуюсь. Как говорится «Не соскребли вешалкой, и отлично». Но. — Осаму резко остановился. — Это моя уверенность. — Гражданство — твоя уверенность?.. — Да! Я не чувствую себя свободным и уверенным, пока у меня нет доказательств принятия в страну, где я нахожусь. — Ты не чувствуешь себя уверенным?! — Чуя рассмеялся и рукой указал в сторону. — Ты только что наставил пушку на владельца бара, который поднял на меня свою дуру! — Но ты понятия не имеешь, что у меня в голове, и что я чувствую! — И если я залезу в твою башку, я всё равно ничего не пойму! — Чуя сократил расстояние и ткнул дулом пистолета Дазаю в грудь. — Потому что тебя невозможно понять. Ты как грёбаный пришелец, непонятный людям. — Перестань, — Осаму смотрел в голубые глаза. — Приставлять. Ко мне. Ствол. — Уверенности хватит заставить? — Чуя вскинул брови. — Заставь меня перестать. Стоишь ты чего-то без гражданства или как? — Нихера я не стою, — Осаму не метался взглядом. Чуя хмыкнул и отошёл. Он просканировал и поднял руку на уровень колен Дазая. После нажал на спусковой крючок. Не произошло ровно ничего. Осаму не дёрнулся, пистолет даже не был заведён, чтобы выдать щелчок. — Видишь? — Чуя поднял глаза. — Ты даже не отошёл. Во мне-то ты уверен.

༒

Они собирались расположиться на ступенях перед этим многофункциональным магазином. Вообще-то Чуя и расположился. Пожёвывая какой-то сэндвич и время от времени протирая уголки губ салфеткой. Вскоре Осаму вышел из двери со своей едой и небольшой бутылкой. Он сел рядом, вздыхая. — Теперь счастлив? — Чуя повернул голову. Осаму вскинул брови, смотря в ответ, и между делом возился с крышкой. — Конечно? Я взял лимонад с твоих денег. Они всё ещё у меня, так что... — Невыносимый, — Чуя фыркнул и закатил глаза. Осаму похихикал. После тоже принялся за первый за день приём пищи. Вскоре он начал коситься на Чую. Чуя от еды не отвлекался, когда начал стабильно почёсывать нос. Позже его нога зашлась в тряске, а он время от времени залипал в пространство. Осаму внимательно его рассмотрел и вздохнул. — Я реально расстроен только из-за того, что подставил тебя. Чуя столкнул взгляды, хмурясь в непонимании. — Ну... — Осаму прочистил горло. — Тебя ломает. — Так заметно? — Слишком сильно, — мрачно кивнул Осаму. Чуя опустил взгляд на сэндвич, от которого уже почти ничего не осталось. — Ты поделишься со мной лимонадом, когда доем? — Не-а. — Нет? — Чуя широко раскрыл глаза. — Ты сказал, что купил это на мои деньги!.. — И? — Осаму безмятежно пожал плечами. Он откусил сэндвич, смотря на Чую. Чуя за один раз закинул остатки своей еды в рот и потянулся за бутылкой лимонада. Осаму замычал, пытаясь убрать его руки подальше. — Дай мне немного лимонада! — Не говори с набитым ртом, невежа! — А сам?! — У меня хотя бы там не половина буханки хлеба! Сначала проглоти это! Остатки твоей еды будут в бутылке, это же мерзость! — Я не буду пить, пока не проглочу! — Вот сначала проглоти, потом поговорим! Чуя ударил Дазаю по плечу ладонью. Осаму попытался перехватить это, но Чуя увернулся и отправил ему средний палец. Фыркнув, Осаму вернул это. Довольно продуктивный разговор. Чуя получил лимонад. Но, конечно, Осаму не мог не скривиться, когда собрался выпить после него. — Лучше бы в моём лимонаде не было кусочков хлеба из твоего рта. — Там нет никаких кусочков из моего рта. — Хорошо знать. Чуя закатил глаза. Он отвернулся и рассматривал местность. Ничего особенного, такая же улица, как где угодно. Только машины почти не проезжают. Кто знает, может, люди работают по будням, а не шатаются по улице, размышляя, сдать ли им кого-нибудь за прописку. Он не мог не думать о скулении организма, как указал Осаму. Он выдавался всем видом, и это правда было тяжело. Он уже подумал, как бы ему оторваться от Дазая на подольше, чем «в туалет» и пошастать по переулкам в надежде найти таких же безработных и безмашинных, как они, чтобы потрещать. О том, о сём. — У тебя тоже полно внутренних загонов. Чуя повернул голову к Дазаю. — Как ты резво от «кусочков еды в бутылке» к загонам, — оценил он. Осаму пожал плечами. — Просто хотел сказать: я тоже далеко не всегда понимаю тебя. — Моим поступкам можно найти объяснение. — Ты думаешь так. Ты оправдываешь этим себя. Но я говорю про свою сторону. Я тебя не всегда понимаю. — Например? Осаму хмыкнул. — То, как ты поступил в отеле. Приставал сначала ко мне, на следующее утро уехал к Рут. Кто делает так? Но ладно. Это в прошлом. Я говорил тебе, что мы начинаем жить здесь заново... правда, ты убитый был, не помнишь нихера, но ладно. Это не имеет значения сейчас. — Сейчас имеет значение только ты и твоё гражданство? Ты к этому ведёшь? — И этот чёртов ветер! — Осаму поёжился. — Холодно уже в толстовках таскаться. Мы «уезжали» изначально на весну и немного лета, но уже долбаный ноябрь, я не чувствую, что мне жарко или что-то такое. — Но ты добавил это, да? К тому, что я сказал. Ты не передумал? Осаму опустил взгляд и промолчал. — Ты серьёзно готов подставить парней, которые помогли нам перебраться сюда? Ради гражданства? Ради вероятного гражданства. Тот мужик в баре. Кто сказал, что он говорит правду? Обещай, что сначала придёшь и обязательно — обязательно — спросишь: «А вы даёте гражданство за подставу?». Чтоб хоть какой-то смысл был у твоего поступка. Осаму смотрел на нижнюю ступеньку, не отвечая. — О, нет, я не могу поверить! Ты, именно ты понимал их, говорил с ним, дружил с ними, потащил меня за грёбаным медведем, потому что «подарок одного из них», а потом ты выдаёшь это!.. Я не могу поверить, не могу! Без обид, Осаму, но у тебя вместо мозгов реально сено. — Я просто расскажу, что знаю. Чуя хмыкнул. — Вот именно. Мы не знаем наверняка, причастны ли они к этому. Но ты пойдёшь стучать. Круто. Я разочарован, Осаму. Если хочешь знать, я разочарован. Я осуждаю тебя. Я расстроен. Я, блять... не ожидал от тебя такого, вот и всё, — Он поднялся и сошёл с лестницы, подбираясь к мусорному ведру. Выбросив мусор, он вытянул пачку сигарет. — Дай мне тоже, — Осаму оказался рядом как-то слишком быстро. — Не-а. — Нет?.. Почему? Дай мне сигарету. — Ну, во-первых, я не хочу вкладываться в твою зависимость. Во-вторых, я не делюсь со стукачами. — О, если бы я ответил так же, ты бы тоже не получил лимонад. — Но это разные ситуации, я тебе уже говорил. Мы так и будем мусолить это? — Нет. Дай мне сигарету, чтобы я покурил, подумал об этом, всё взвесил, и решил, идем ли мы на грёбаный автобус или... — Или? — Чуя поднял брови, секунду назад протянув к Дазаю раскрытую пачку сигарет. — Ты допускаешь всё-таки вариант, где идёшь в участок? Осаму опустил взгляд и протянул руку к пачке. Чуя отвёл это дальше. — Не-а. Сначала ответь. — Да, — не поднимая глаз, ответил Осаму. — Я допускаю. Дай мне подумать об этом. И сигарету. Пожалуйста. Чуя фыркнул, но больше препятствовать не стал. — Вот от сигарет у тебя реально не появляется зависимости, — прокомментировал он, наблюдая, как Осаму подкуривает. — Куришь по настроению, а не всегда. Осаму хмыкнул и вернул Чуе зажигалку. Вытянув сигарету, он просто перевёл тему. — Что бы я не решил, в первую очередь мы пойдём за одеждой. Я замёрз. Тебя волнует это? — Не задавай вопросы, на которые знаешь ответ, — Чуя отвёл взгляд вдаль, чтобы не видеть его бессовестную улыбку.

༒

Итак, небольшой магазин одежды, стоящий отдельным зданием. Чуя не придумал бы уйти в примерочную, когда верхнюю одежду можно просто накинуть, и рассматривать положение дел прямо в зале, где сразу можно произвести замену. В общем-то он и перебирал вещи, так и не остановившись пока на каком-то варианте. Накинув очередную чёрную куртку, он застегнул это и уставился в зеркало. Осаму облипал стену возле этого зеркала, держа руки скрещенными на груди. — Что ж... Что не так с этой курткой? — Заинтересованно спросил он. Чуя с сомнением пробежался глазами по отражению. — Это делает мою верхнюю часть тела слишком объёмной. Непропорционально к ногам, — он стянул куртку с плеч. — Неужели... — Осаму поднял брови. — Ты всегда так тщательно подбираешь одежду? — Нет, — Чуя нахмурился, смотря на него. — На самом деле нет. Но теперь я понимаю, что у нас вряд ли будет возможность менять это слишком часто, так что. Смотри, когда мои деньги закончатся, и мне придётся использовать кредитку, придётся что-то делать. И тогда, должно быть, воспоминания о днях, когда мы могли позволить себе поход в магазин одежды, будут, я думаю... ну, ты понял. — Так тебя грузит это? — Я не знаю, — Чуя отмахнулся. Он прошёл в сторону, чтобы вернуть куртку на место. Но дорогу ему преградила консультантка с вопросом о помощи... который он не особенно дослушал: он отпрыгнул в сторону, щебеча: — Я справлюсь сам, спасибо большое! Осаму похихикал, наблюдая за ним. Скоро Чуя вернулся к зеркалу с другим вариантом и оделся. — Теперь ты избегаешь девушек, как огня? — Никогда такого не было, — но Чуя не смотрел в ответ. Он отозвался между делом, пока застёгивал молнию. Выпрямившись, он хлопнул ладонями по бокам. После убрал руки в карманы и встал боком, оценивая, как чёрная куртка с белым логотипом на груди сидит на нём. Осаму вообще-то оценивал тоже. Он сканировал его, не столько задерживаясь на одежде, сколько на его внимательном в приценивании лице. Чуя пялился в отражение дольше прошлых попыток. Потом покосился на Дазая. И скривился. После мимолётно обернулся, быстро возвращаясь в карие глаза. — На что ты так уставился? Это что-то позади меня? Осаму приподнял уголок губ. Это было правдой, его глаза говорили, пока он был слишком заинтересован в рассматривании. — Мне нравится эта куртка, — сказал он. — Мне тоже, — наконец-то отозвался Чуя. А то все прошлые варианты его идеям не удовлетворяли. — Но если ты не перестанешь пялиться... Осаму собрался из своего вальяжного положения и отлип от стены, сокращая между ними расстояние. — Расслабься. Я смотрел на куртку. Такая крутая. — Хочешь такую же? — Не-а. — Тогда, может, соизволишь уже выбрать что-то себе? Только стоишь и пялишься всё то время, что мы здесь. — Разве я не помогал тебе с выбором? — Осаму развернулся к зеркалу, чтобы смотреть на их совместное отражение. — Только когда я нацепил ту светоотражающую кислотно-зелёную, и твоё лицо вытянулось, — фыркнул Чуя. — Там уже всем понятно, что идея была глупой. Осаму хмыкнул и легко кивнул, не отводя взгляд. — Смотри, Чуя. Чуя смотрел на него, пока говорил, так что перевёл взгляд в зеркало, не отвечая. — Я выше тебя. Чуя переменился в лице. После подобрал вальяжно отставленное бедро, чтобы выпрямиться. Но Осаму всё ещё был выше, хоть и ненамного. — Ты куда? — С лёгкой обидой спросил Чуя. — Эй. Прекрати это. — Прекратить расти вверх? — Усмехнулся Осаму. — Я тоже ещё расту. После двадцати поболтаем. Двадцати двух. Двадцати пяти. Там уже совсем всё. — Что, думаешь, пока ты не растёшь, а потом резко вытянешься и будешь на две головы выше меня? — Мечтаю, — тише сказал Чуя. Осаму посмеялся. — Ну, мечтай, — отозвался он. Чуя неожиданно резко пнул его в живот локтем, сгибая. Подавившись воздухом, Осаму сложился. — Вот так-то. Чтоб не рос без меня. В таком положении и ходи. — Ты жестокий, приятель. Я не виноват в том, что обогнал тебя в этом. — Помалкивай. И... Найди уже себе одежду. Мы тут проторчим ещё пару часов, и спать опять будем на улице. — Не-а, — Осаму выпрямился и взгляд забегал по магазину. — Я справлюсь с этим быстрее. Он отошёл в сторону. Чуя проводил его глазами, но быстро вернулся в зеркало и рассмотрел себя в новой куртке. Всё было отлично. Он выставил два пальца на обеих руках, потом приложил это к глазам, будто приценивался, как будет делать фотографии, обязавшие бы его скрывать лицо. В общем, он просто баловался этим, когда Осаму вернулся. И пришлось бросить своё занятие. Осаму встал рядом и поправился, смотря в зеркало. Чуя непонимающе склонил голову набок. — Всё, — Осаму столкнул взгляды. — Я определился. На кассу? — Ты серьёзно? — Чуя нахмурился. — Пальто? — Ну, изначально ты тоже смотрел пальто. Одним из первых. — Просто для веселья. Я же не взял его в итоге. — А я возьму. Мне нравится. Тебе нет? Чуя отошёл, чтобы взять его в поле зрения полностью. Чёрное пальто хорошо сидело. Осаму не застёгивал это, поэтому с него свисала змея, являющаяся поясом. Но его мало это парило, так что и Чуя решил придержать комментарии при себе. Он вернулся и рассмотрел их общее отражение. — Мы как будто сбежали. Но из разных времён. Я выгляжу как обычный человек, ты... как будто сейчас заговоришь с британским акцентом. — Я рад, что ты используешь к себе «я обычный человек», — Осаму мазнул взглядом в ответ, быстро отходя. — На кассу или что? — Ладно, — Чуя поднял руки на секунду, прежде чем пройти следом. — Если тебе так хочется. Если тебе нравится это. Хорошо. Хороший выбор. Пока куртки им проводили по кассе, они стояли рядом. Чуя облип стойку и крутил в руке банковскую карту, наблюдая, как Осаму кружится возле ближайших стоек. Вскоре Осаму сцепил какую-то чёрную шляпу. И Чуя ждал, когда он наденет это на себя. Но нет. Приблизившись, Осаму нацепил это на Чую. И склонил голову. Чуя цыкнул и легко закатил глаза, прежде чем снять. — Хернёй не страдай. Положи на место — Почему? А если я хочу купить это? — Даже не примерил. Отвали, говорю. — Я знаю, что мне пойдёт! Просто хотел посмотреть, как выглядит на тебе. Чуя закатил глаза и промолчал. — Купи это, — Осаму сложил ладони в жест. — Пожалуйста. Чуя просканировал его, прежде чем отвернуться и протянуть к кассе шляпу. — Это тоже, пожалуйста. — Спасибо! — Осаму несдержанно сжал его в объятиях. — О, давай без... — Чуя скривился и отвёл взгляд наверх. — Святое дерьмо, мы же прямо в магазине, ахренительно общественное место, что ты делаешь? — Он выдохнул и одной рукой легонько постучал ему по плечу. — Всё, приятель. Поблагодарил. Осаму отлип, но улыбаться продолжил. Чуя вздохнул и посмотрел на работницу, ожидая требования оплаты. Осаму забрал пакеты, когда этот момент подошёл. Чуя протянул карту. Девушка забрала это и потянула к терминалу, но... Она подняла взгляд и пальцами почистила карту с краю. Чуя сглотнул и перевёл глаза в карие. Осаму сбил губы в сторону, поддерживая неловкость и многозначительность переглядывания.

༒

— Дай мне знать, — начал Чуя, когда они вышли. — Куда мы идём дальше? — Смотри, мы купили верхнюю одежду, потому что на улице холодно, но не надели это, выходя на холодную улицу с пакетами. — Одевайся. И на вопрос мой ответь. — Могу я отойти? Чуя вклеился на месте и медленно повернул голову, сталкивая взгляды. Он светился подозрениями полностью. — Что ты имеешь в виду? — Хочу одеться вне поля твоей видимости и эффектно появиться в новой одежде! — Осаму улыбнулся. — Ты не видел, как это выглядит полностью. И меня немного обижает, что только ты появляешься «эффектно»!.. — Типа... перед русскими? — Ага. — И? — Чуя нахмурился и склонил голову вбок. — Ты же не попытаешься слинять в участок, чтобы дать показания, просто бросив меня стоять ждать тебя здесь? Осаму поднял брови. — Ты реально думаешь, что я поступил бы так? — Ну... — Чуя отвёл взгляд. — Я узнал, что ты способен на стукачество, так что... не особо удивит. — Эй! Это оскорбительно. — Я просто не понимаю... какого чёрта ты хочешь сделать. — Я на несколько секунд зайду за этот магазин, и всё, ладно? Я никак не перемещусь оттуда в участок или что-то такое, у меня нет телепорта! — Ну, если я замечу крадущееся вдоль ограждения чёрное пятно... — Чуя!.. — Осаму толкнул его в плечо и надул губы. — Ты обижаешь меня. Я бы тебя не бросил, тем более, таким образом! За кого ты меня принимаешь? — За человека, у которого, — Чуя покрутил ладонью возле виска, — собственный ход шестерёнок. Потому что ничего обычного нет в том, чтобы ты слинял от меня одеться. Это странно. Вот и всё, что я говорю. — Я хочу быть загадочным, а не странным! — Что ж, ты собираешься одеться в пальто, так что... у тебя наверняка получится, — Чуя отставил пакет и похлопал по карманам джинсов, сомневаясь, где оставил свои сигареты. — Иди. Я пока покурю тут. — Я быстро! — Заверил Осаму. — Обычно это не комплимент, — вслед прокомментировал Чуя. Осаму на ходу обернулся к нему, чтобы усмехнуться. После зашёл за магазин, лишаясь улыбок. Он первым делом влип в телефон. Отправив сообщение, он вздохнул и осмотрелся. Пока ждал ответа, действительно втиснулся в пальто, чтобы не быть голословным. Он одной рукой поправлял пояс, когда ответ на сообщение пришёл. Во второй, очевидно, держал телефон, размышляя. — Уэст Сент-Пол... — одними губами сказал он самому себе. — Блять... Он поклацал по экрану ещё немного, прежде чем вернуться к Чуе. Который тоже не стал держать верхнюю одежду в пакете и курил в своей новой куртке. — Ну, и? — Скептично спросил он. — Где твоя шляпа? Осаму поднял руку, в которой держал это. — Вот. — Почему не на голове? — Ветром снесёт, не? — Осаму развернулся и кивнул. — Потом надену. Идём? Чуя загасил сигарету, после прошёл следом. — Идём. Я попросил сказать, куда мы идём. Давно уже. Осаму на ходу повернул голову и рассмотрел его. — Как ты себя чувствуешь? Выглядишь неустойчивым. Сильно ломает? — Пиздец, — Чуя провёл ладонью по шее, держа вторую в кармане куртки и смотря перед собой. — Скоро начну допускать мысли, что отсосал бы за... чёрт. — Мне всё ещё очень жаль... Эй, как насчёт горячего шоколада по дороге в каком-нибудь, мм, ну, в каком-то ларьке? — Звучит хорошо. — Лучшего мороженого, да? — Осаму усмехнулся. — Не знаю, почему в прошлый раз я предложил именно это... Горячий шоколад, он всё ещё шоколад, но и согревать умеет, типа, это классная дополнительная функция. — Трясти меня не перестанет. — Я знаю, но... Должно стать лучше. Ну, насколько-то. Насколько-то ненамного, но должно. Понимаешь? — Понимаю. И всё же это редкостное дерьмо. Я ненавижу чувство, в котором сейчас нахожусь. Я уже готов на какие-нибудь... вещи, чтобы получить... в общем. Я ненавижу это. В итоге... Осаму просто забалтывал Чую всю дорогу. Чуя был на ломке и слишком сильном доверии к Дазаю, поэтому в этот раз просто следовал планам, о которых не был осведомлён. Не впервые, но тем не менее. Когда они приблизились к зданию, Осаму резко остановился и развернулся. — Дай мне знать, где ты будешь, когда я выйду. — Что? — Чуя нахмурился. — Ну, я не намерен прям бросать тебя на улице, ты наверняка куда-то уйдёшь. Здесь недалеко есть какая-то кафешка, так что... Чуя поднял голову на здание, возле которого они остановились. И помрачнел. — Неужели ты... Осаму нахлобучил ему на голову «свою» шляпу, — он не собирался носить это. — Твои деньги всё ещё у меня, я не задержусь слишком сильно, и... Увидимся! — Он развернулся, собираясь пропасть за дверью. — Осаму, ты, блять... — Чуя опустил разбитый взгляд в асфальт, не собираясь что-либо менять со шляпой на своей голове. — Я не могу поверить... Осаму скрылся за входом в полицейский участок. На улице разбушевался ветер, снося порывом шляпу. Чуя находился в мрачных чувствах, поэтому сначала только положил ладонь на голову. Он просто подумал, что это не его шляпа, и нужно это вернуть. Так что проследил за траекторией, куда она полетела. Встречаясь глазами с девушкой, к ногам которой эта самая шляпа прилегла по асфальту. Она улыбалась. «В чём дело, мистер? Мистер, ваша шляпа. Мистер, наденьте шляпу!», поразмышляв об этом в комичном исполнении, Чуя улыбнулся в ответ. Осаму косился на диктофон, который перед началом разговора продемонстрировал офицер. Он дёргал края пальто и опустил взгляд, чувствуя острые зубы совести. В какой-то момент он так разнервничался, что снова услышал писк в ушах. Или голове. Или то был гул совести, как дружное осуждение на вечеринках протяжным «У-у-у» и большим пальцем вниз. Кто знает. Когда он закончил, он захотел уйти и помыться. Какое-то неприятное чувство обожгло изнутри. Он даже не поднимал взгляд. Правда, вскоре ему пришлось сделать это. — Какие у вас дела в Канаде? «В общем-то никаких, мы перебрались нелегально через дыру в доме на колёсах!». Осаму улыбнулся. Вопрос грозился реальными последствиями в случае неудовлетворительного ответа.