Яма 95

По тарахтению двигателя было понятно, что у автомобиля износились поршни. Или уровень масла просел, и ему не хватало смазки. Не должен движок так стучать на старте. Впрочем, долбанная профдеформация не играла на руку в сложившихся обстоятельствах. Чуя покачал головой, стараясь отстраниться от автомеханических мыслей. Он не на работе в сервисе, а в полной заднице и засаде, откуда его могут обнаружить как ворвавшегося на территорию преступника. Внушительным аргументом к собранию мыслей стал тот женский голос. — Что это? Чуя дышал с трудностями. Один гараж, два шага до разоблачения. Когда автомобильная дверь открылась, прозвучал грубый мужской голос. — Ты откроешь эти драные ворота сегодня или нет? Чуя отвёл руку от лица — ладонь сжалась в крепкий кулак. Пришлось шумно перевести дыхание: держи себя в руках, Чуя. В воспоминаниях разбитый Осаму на кухне, вспоминающий, что творил с ним обладатель этого голоса. И Чуе правда очень тяжело контролировать себя. Всё, что его сюда привело было слишком связано с желанием помочь Осаму и отомстить за него. Обнаружение привело бы к краху, полному треску выстроенных планов. Чуя мог только перевести дыхание и поставить перед собой взгляд, полный остроты, как лезвие. — Я слышала что-то. Наверняка не просьбы остановиться от подростка, над которым вы двое взяли опеку? Наверняка не стуки по комнате, с которыми твой муж швырял парня в стены? Наверняка тогда в твоих ушах были грёбаные затычки, тупая сука. Чуя почувствовал пульсацию по вискам. Главное, чтобы мозг договорился с языком, и всё это продолжило оставаться в мыслях. — Да поменяю я эту задвижку! Перестанет скрипеть. Нашла, блять, время напомнить. Открывай ворота и садись в грёбаную машину, пока мы не опоздали. Звучишь как кусок дерьма, подумал Чуя, о, секунду... ты им и являешься. Чуе нравилось болтать с ними заочно. Он надеялся, что совсем скоро они поймут, что в жизни действительно работает принцип бумеранга. И было бы круто, если бы они осознал, за какие проступки судьба намерена поставить им подножку. Ну, как «судьба»... Скорее вершитель. Женщина не стала спорить. Петли, как и упомянутая задвижка, скрипнули, когда она откинула ворота до конца. Вот и проваливайте отсюда, подумал Чуя. Чуя выпрямился с хлопнутыми дверьми и шумом перебираемой шинами поверхности. Изначально Чуя имел в виду сделать донос. Но если они действительно направляются в какой-то ресторан и отдают машину парковщику... Она ещё раз вышла, чтобы закрыть ворота. После они уехали. Чуя выдохнул, опуская руку вниз. После покосился на ключи, которые чуть не выдали его. Наклонившись, подобрал и рассмотрел их. Он даже не брал с собой ключи от квартиры в Канаде! Точно не брал. Это так-то не отменяет факта, что они оказались у него в спортивной сумке. Осаму? Тогда бы он заметил и стопки наличных. Заметил и не спросил? Осаму? Что-то упрямо не сходится. Впрочем, Чуя не имеет времени на размышления. Новые жители дома Осаму свалили, и это играло на руку так удачно. Это дом, принадлежащий Осаму. И Осаму бы наверняка разрешил пошастать там. Это даже не взлом с проникновением! Владелец рассказал, где найти ключи от задней двери. Чуя прошёл к лавке, вокруг которой устроились растения. И мрачно вздохнул. Оранжевых горшков целых три. Придётся приподнять каждый. Уже вторая попытка оказалась успешной. Даже как-то легко. Слишком удачно. В любом случае. Чуя открыл заднюю дверь ключом и подвинул следующую за ней. Он проник в дом. После нажал на зад небольшого фонарика с глухим щелчком механизма и лучом обвёл помещение. Его встретила кухня, обставленная неплохой современной мебелью. Было чисто и опрятно — хоть для каких-то целей тётка владельца дома пригодна. Раз её язык каждый раз находился в заднице, когда... Ладно. Чуя здесь не за этим. Выспрашивать планировку у Дазая было бы подозрительно. Потому Чуя, не имея понятия, куда, двинул дальше. Задвижная дверь из кухни вывела его в коридор. Теперь Чуя видел главную входную дверь, остальные, ведущие в комнаты, и лестницу на второй этаж. Луч фонаря облизал пространство и каждую неизвестную дверь. Чуя вздохнул. Но предположение быстро догнало его. Осаму перебирал футляр для очков, прежде чем достать их. Края футляра были сплющены, именно поэтому Чуя подарил ему новый. Ещё Осаму говорил, что выходить пришлось через окно. Ну, это когда Чуя заметил синяк на лице. Тогда они были недостаточно близки, чтобы Осаму делился подробностями своей жизни с этими людьми, пусть Чуя сделал верное предположение ввиду начала побега — телефонного звонка. Осаму не хотел говорить правду, когда их связывало так мало. Теперь Чуя знал и понимал всё. Так вот. Всё перечисленное. Чуя мазнул фонарём по лестнице. И постучал наверх, подошвой кроссовок грузно вдавливая ступени. Комната Осаму на втором этаже. Была, во всяком случае. Там тоже дверь не в единственном экземпляре. Чуя закатил глаза, но то был машинальный жест. Уставший от проверки каждой комнаты заранее. Неудачно пометавшись по комнатам, Чуя, наконец... прошёл в пустое помещение. Он помедлил на пороге, бегая лучом света и внимательно осматриваясь. Вот оно. Больше года назад Осаму сбежал отсюда. И теперь его вещей не было в комнате. Ничего. В его комнате в его доме не было его вещей! Чуя вздохнул, тихонько перебирая кроссовками, чтобы пройти вглубь комнаты. Он надеялся, скорее мечтал, чтобы всё, принадлежавшее Осаму осталось в его комнате, откуда он сбежал ради поездки на ферму. Осаму сбежал несовершеннолетним и наверняка у опекунов были проблемы. Но так это не выглядело? Это выглядело, будто местная полиция добродушно махнула рукой, позволяя вынести упоминания того, что сбежавший пацан жил здесь. Абсолютно пустая от вещей комната, только пара шкафов. Впрочем, да. Слишком удачно Чуе удалось избежать обнаружения и проникнуть в дом. Совсем без трудностей это не могло пройти. Где-то должен был быть подвох. Чуя прошёл к тумбе и выдвинул ящик одной рукой, вторую держа с фонарём сверху. Пусто. Следующий, тот, что пониже. Ещё один. Последний. Пусто. Совершенно пусто. Чуя выругался на выдохе. Светом обвёл комнату. Уже без надежды подобрался к шкафу. И — о, как неожиданно... — там тоже ничего не было. Бывшая комната Осаму была свободной от его вещей. От каких-либо вещей. Здесь не было ничего, не говоря уже о важных документах. Тупик. Чуя раздражённо фыркнул и развёл руками. Документы для получения расписки из банка? Нет. Он вышел из пустой комнаты в коридор. После завалился в спальню. Действующую, в отличии от предыдущей. Он подошёл к прикроватной тумбе и скривился. Там валялась открытая пачка презервативов. К счастью, без следов использованного. Теперь ясно, чем они занимались с выключенным светом до момента выхода из дома. Окей, Чуя не хотел бы иметь это в виду. Он отодвинул ящик той тумбы. Книга и ароматическая свеча. Задвинув, он выдвинул нижний. Ещё одна пачка презервативов, только пока закрытая. Да грёбаные кролики, куда им столько. Больше ничего. Чуя убрал всё в прежний вид и обошёл кровать, подбираясь ко второй тумбе. Но и там не нашлось документов. Чуя не поднимался на ноги, остался на корточках возле низкой тумбы. Фонарём постучал по лбу. От отчаянности. Задумчиво смотрел в пространство. Луч света устраивал дискотеку, пока извилины напрягались и шевелились, пока соображали, куда можно податься. Давай, Чуя, чтобы найти документы, нужно... думать, как документы? Стоит попробовать. Итак, ты важная бумажка человека, который покинул этот дом. Куда тебя можно убрать с глаз долой? Убрать... Ну, тебя надо убрать, чтобы не мозолил глаза. Потому что ты принадлежишь человеку, которого здесь нет. Спрятать. Куда тебя нужно спрятать? Подальше. Куда-то подальше, где... где почти не появляются люди, которые хотят тебя убрать. Вот оно! Чуя резко выпрямился и поспешил прочь из спальни. Его осенило. Кроссовки постучали по лестнице вниз, сбиваясь в скорости. Первый раз он промазал, заваливаясь в гостиную. Не-а, спасибо, пока. После его внимание привлекла дверь, размером тоньше обычной. Это вбок от входной двери. Будто комнату следовало спрятать. Открывающаяся дверь заскрипела, и Чуя скривился. Сделав всего один шаг, спрятался в изгиб локтя и чихнул в себя. Пыль летала в воздухе гуще кислорода. Да, он зашёл туда, куда нужно. И чихнул ещё раз. Голова заболела, перед глазами рассыпались белые мошки. Но это было нормально. На вешалках в кладовой висели массивные куртки. Они выпирали плотностью набитого материала. И будто теснились. Потому Чуя шлёпнул одну, чуть отодвигая. Выражение его лица было недовольным. Нахмурившись, он выражал презрение к необъятной куртке. Чуя чихнул снова. Открытые после глаза поймали в поле зрения лыжи. Чуя устало поднял брови. Склад всего ненужного, всё сюда, сюда. Он точно в правильном месте. В небольшой кладовой деревянный комод. Придвинутый к стене так, что сверху на него падал подол очередной пухлой куртки. Поставив фонарь перед собой, Чуя опустился на корточки и отодвинул ящик. Он вздохнул, смотря на кучу хлама, открывшуюся ему с решением. Вещи валялись беспорядочно. Путали своей пёстростью. Всё было навалено. Чуя мог слышать отдалённый голос, лениво указывающий: «Кинь эту херню в тот ящик, может, когда-нибудь понадобится». Именно по такому принципу сюда относились мелкие и не очень предметы, решил Чуя. Он свободной ладонью подвинул хлам, среди которого была какая-то небольшая статуэтка кошки. Будь она настоящей, она бы недовольно мяукнула от такой небрежности. Чуя грёб ладонью в перчатке, совершенно не заботясь о твёрдых предметах: он ищет бумаги. Прорыв определённую дыру в куче хлама, Чуя почти смирился, что здесь точно нет нужного. Но взгляд зацепился за твёрдую книжку тёмно-зелёного цвета. Надпись «паспорт» на ней заставила помедлить с решением перейти к следующему ящику. Чуя пальцами одной руки раскрыл паспорт, пока удобнее устраивался на полу. Ожидаемо, что в той же степени «важные», как и «ненужные» для настоящих жильцов документы бросались сюда. Луч фонаря упал на фотографию щенка посередине страницы. Чуя понял, что его дыхание перехвачено. Щенок, смотрящий на него с фотографии в паспорте, был как-то... слишком похож на того пса, который спас их в заброшенной больнице от Оливера. Тот же окрас, те же умные глаза, разве что... «Я думал, он убил его» «Ты ещё и собак боишься?» «Пёс бежит за тачкой, которую мы угнали» «Я думал, он убил его» Разве что тот же щенок мог подрасти. — Не может, блять, быть... — ошеломлённо выдохнул Чуя. Он постарался воссоздать в памяти момент, когда так близко видел пса, спасшего их от вооружённого Оливера. Он постарался точно собрать изображение, чтобы сравнить, насколько тот пёс похож на того, что он видел на фотографии. И пока всё, что ему удавалось вспомнить, абсолютно точно сходилось. Как будто бы это мог быть один и тот же пёс. Чуя покачал головой и всмотрелся в разлиновку, содержащую информацию о животном. Там было много заполненных строчек. И не одна страница, по которой наверняка полученные прививки продолжались. Он пробежался глазами, после возвращаясь под фотографию. Первая строка под ней: Имя: КЛАУД.

༒

«У меня есть доказательства, что справедливость существует!»

Чуя нашёл в пыльном помещении документы Дазая. Чуя нашёл там же его телефон с битым стеклом. Он нажал на кнопку — это был айфон одной из прошлых версий. Заряд был ниже двадцати процентов, но был вообще, а это Чуя посчитал удачей с учётом того, что свой он оставил в отеле, чтобы внезапный звонок Дазая не выдал его. Летний рассвет к четырём часа утра, небо затянуто голубым. Лёгкие облака неподвижно стоят на месте. Чуя прошёл в сторону от забора, который перескочил тем же образом, как когда только забирался на территорию. На ходу он поднял взгляд к небу. КЛАУД. Облака неподвижно стоят на месте. Чуя дошёл до фонарного столба, освещавшего улицу вплоть до рассвета. Солнце поднялось ему на замену, лампа была выключена. Чуя привалился спиной к столбу и отрешённо смотрел перед собой, улавливая полицейские сирены где-то вдалеке. Он задумчиво хмыкнул. И ждал. Вскоре он поднял взгляд, провожая полицейскую машину, повернувшую по улице рядом с ним. Итак, если всё пройдёт успешно, он лично станет свидетелем восторжествования справедливости. Из полицейской машины вышел офицер, открывший задние двери, через которые посыпались жильцы дома и ещё какой-то неизвестный. С расстояния Чуя попытался внимательно рассмотреть людей, которые отравляли Дазаю жизнь на протяжении почти двух лет. Получалось не очень успешно, к тому же, все они скоро засыпались внутрь дома, за забором пропадая из поля зрения Накахары. Сонливость накатывала лёгкой болью в давно не спавших глазах. Но побеждают те, кто рискуют и умеют ждать. Погода стояла сухая и прохладная — как положено для раннего утра. Скрестив руки на груди, Чуя просто стоял и ждал. Пусть офицеры... вы знаете, проверят этих людей. Соберут все те пакетики, которые по дому разбросал Чуя. Потом пусть проверят их машину. Пусть благосклонно и с открытым неверием послушают «Клянусь, не знаю, откуда это всё взялось!». А после пусть закроют их за хранение и перевоз. И на уставшем лице Накахары появится искренняя, празднующая улыбка. Что там старый телефон Дазая? Чуя вытащил его из кармана и нажал на кнопку. Пароль, ожидаемо. Но если смахнуть панель вправо, откроется камера. Даже не придётся снимать блокировку. Так Чуя и поступил. После перевёл камеру в режим съёмки видео. И поднял руку, захватывая в обзор забор дома, принадлежащего Осаму, и полицейскую машину рядом с ним. Заметив движение, он мгновенно нажал на кнопку записи. Губы растянулись в улыбку, пока голубые глаза неотрывно следили за происходящим на экране. Этот «ёбаный лось» с руками за спиной, сцепленными наручниками, пытался сопротивляться и спорить, но его мало кто слушал. Двери полицейской машины похлопали, мотор завёлся, и на этом Чуя остановил запись. Он опустил руку, надеясь, что его не особо заметили и не привлекут за съёмку задержания. Вроде как такая возможность существовала. Но Чуя не мог избавиться от улыбки. Ему не придётся говорить о подстроенном словами: у него его доказательства, готовые сказать за него. Он не сдержался и, сделав вид, что поправляет чёлку, махнул вслед полицейской машине. Не прощаясь, конечно, с офицерами. А желая «Счастливого гниения в тюрьме» задержанным. Учитывая мерзкий характер опекуна Осаму, Чуя надеялся, что он быстро наживёт себе проблем в колонии, и... Кто знает. Чуя сделал то, что мог. И с лёгкостью на сердце поплёлся на остановку. Ноги болели после бессонной ночи, за которую он успел побывать в разных районах города. Он надеялся, что до отеля доберётся на общественном транспорте. Невероятная усталость выбивала его из шагов, ноги то и дело подкашивались. Вернувшись в отель, Чуя, во-первых, не нашёл там Дазая. Во-вторых, быстро на это забил и завалился на кровать, тяжело вздыхая. Он так устал за прошедшую ночь. Дорога до отеля заняла действительно много времени. Он мог бы уснуть прямо в одежде и том же положении, если бы Осаму не вернулся в комнату, используя, наверное, запасной ключ или вторую карту, которую выпросил на ресепшене. А там он точно был, учитывая шуршание газеты в его руке. — О, — Осаму влип на середине номера, удивлённо смотря на Чую. — Какая честь. Сам Чуя Накахара в моей кровати! Чуя вздохнул. Он с трудом заставил себя подняться и хотя бы сесть на кровати. — Доброе утро, Осаму. — В моей кровати, в которой не спал со мной сегодняшнюю ночь! — Ты просыпался ночью?.. Осаму бросил принесённую газету на журнальный столик и скрестил руки на груди. — Ты думаешь так? — С сарказмом бросил он. — Ты злишься? — Чуя поднялся на ноги и стянул телефон с зарядки, которую выпросил на ресепшене. Он прошёл ближе, и теперь их ровно по сторонам разделял журнальный столик посередине комнаты. — Где ты был? — Ты хочешь знать? — У тебя что, соревнование плана «Интересно, какой самый тупой вопрос я задам этим утром»?! — Осаму раздражённо повёл плечами. Чуя молча вытянул руку, в которой держал его старый телефон. Осаму опустил взгляд, теряясь. Теряя и раздражительность, и возможность говорить. Комната отеля сопровождала тишиной то, как он вопросительно забегал глазами от телефона к голубым глазам. — Возьми, — нарушил паузу Чуя. — Это твоё. — Это что, такая типа шутка? — Осаму забрал телефон в свою ладонь, но смотрел неизменно недоверчиво. И перебегал взглядом от айфона к Чуе. — Проверь, — пожал плечом Чуя. Осаму вздохнул и ввёл пароль. Снимая блокировку. И немного царапаясь о разбитый экран, который, как ему помнилось, был разбит вдребезги, когда он сбегал. Вероятно, поднятый в тот момент адреналин застилал глаза, заставляя запомнить происходящее именно так, хотя... это не оказалось правдой. Побитый экран годился для использования. Осаму отчётливо сглотнул. — Что это значит? — Можешь посмотреть последнее видео в галерее? — Видео? — Осаму нахмурился, находя голубые глаза. Чуя легко кивнул. — Видео. Чтобы что-то снять на видео не нужен пароль. — Ты просто, блять, издеваешься надо мной или что-то такое, — но Осаму послушно опустил голову, залезая в телефон, чтобы проверить то, на чём настаивал Чуя. Он перевернул телефон горизонтально, включив видео, на котором его опекунов выводили из его дома с руками за спиной, сцепленными наручниками. Он внимательно смотрел в экран. От начала до момента, когда мотор полицейской машины завёлся, собираясь отвезти задержанных в участок. — Что? — Он поднял на Чую растерянный взгляд. — Что это значит? — Ну... — Чуя потрепал волосы на затылке, не сразу находясь с ответом. Он-то надеялся, что видео скажет больше, чем смог бы сам. — Я подумал, ты узнаешь этих людей... — Это мои опекуны, да. Но что происходит? — Ну, их задержали. — Почему? За что? Чуя покусал губы, смотря на Дазая. После выдохнул, отводя глаза. — За хранение и перевоз? — За хранение и перевоз? — Осаму вскину брови. — Их посадят за наркоту? — Ага. Осаму пялился на Чую, но больше ничего не спросил. Чуя прочистил горло. — Это всё, что я мог сделать, — сказал он. — Они остались слишком безнаказанными за то, что позволяли себе делать с тобой. Я подумал... они должны получить хоть что-то. Я забрал твои документы из твоего дома. И между делом... Да, блять, я сделал это нарочно, я подставил их, подкинув наркотики!.. И в машину, и в дом. Я купил, чтобы раскидать «им по карманам», чтобы сделать донос, и чтобы их арестовали. Ты говорил не лезть к ним, да. Прости. Наверное, ты злишься... Я просто не мог позволить им так спокойно жить после всего, через что из-за них тебе пришлось пройти!.. — Ты серьёзно сейчас?.. — Осаму был тихим в вопросе. — Ты злишься? — Чуя аккуратно столкнул взгляды, оставляя свой виноватым, и поломал брови. Осаму не ответил. Он бросил заблокированный телефон сверху на принесённую газету и обошёл столик, оказываясь напротив Накахары. Которого обнял за плечи следующим моментом, прижимаясь и пряча лицо в шее. Чуя выдохнул, неуверенно протягивая руки в ответ. Он чувствовал дыхание Дазая на коже и лёгкую щекотку. — Я не могу поверить... — Наверное, они говорили так же, когда копы показывали им пакетики с порошком из их карманов, — Чуя попытался усмехнуться. Осаму отстранился и заглянул в голубые глаза, выдавая свои в тонкой слёзной плёнке. — Ты подбросил им наркотики и сделал донос, а потом заснял на видео процесс задержания? Я ничего не упустил? И это всё... потому что они плохо обращались со мной? Ты не опасался, ну... того, что можешь загреметь сам, если поймают? Где ты взял наркотики? Как ты... вообще провернул это всё? Пока я спал! — Так много вопросов, — Чуя провёл ладонью по шее. — Я просто... — Осаму развёл руками и бегал глазами, выражая полную обречённость. — У меня даже нет слов. Только вопросы. Это... невероятно. — Я просто показал, что мудаки могут и должны быть наказаны, — Чуя пожал плечами, надеясь остаться небрежным в жесте, и вернулся к кровати. — И твой дом не получил повреждений! Да, его опечатали, но? Дай мне знать, если собирался жить там сейчас, и это проблема? Он подтянул к себе спортивную сумку и развёл молнию, планируя перейти от темы задержания дальше. — Если только ты не собирался жить там со мной сейчас, — усмехнулся Осаму. Чуя поднял взгляд, отвечая крошечной улыбкой. — Я имею в виду, я люблю тебя, — продолжил Осаму. — И без тебя жить не намерен. И я... Просто не могу поверить, что ты пошёл на такое... Ради меня ты пошёл на преступление, очевидно, ты любишь меня тоже. — Как друга, — Чуя в момент лишился улыбки. — Как близкого мне человека. Как единственного близкого мне человека. Я ради тебя готов на многое, но давай ты перестанешь клонить к чему-то такому?.. Слушай, вот что. Я забрал твои документы из того дома. Тебе не придётся идти туда самому. И я надеюсь, того, что я взял будет достаточно. Осаму как будто помрачнел, но слегка, быстро выправляя это. Он прочистил горло и на секунду поднял брови, но скоро вернулся в голубые глаза, скрытые карими линзами. — Итак, ты... купил наркотики, которые решил подбросить моим опекунам, пока я спал? — Ну, не нашёл же я это на улице?.. Осаму покивал, но смотря перед собой. Как будто своим мыслям, скрытым от Накахары. Чуя вздохнул. — Ты же знаешь, что раньше я... ну... были тяжёлые времена. Ты знаешь. — Но ты выбросил ту сим-карту. Перед тем, как мы поехали на ферму. — Да, но мы в знакомой давно местности. Я просто пришёл по адресу. Раньше я часто крутился там, так что это не стало проблемой. Эй, ты в чём-то меня подозреваешь? — Нет, — Осаму вскинул брови в искреннем удивлении. — Нет, я доверяю тебе и верю. Ты бы не сорвался. Просто пытался понять, как тебе удалось подстроить это всё. Так-то, конечно, я помню, что это были и таблетки от психиатра, и наркотики. Это в прошлом, я даже не... — А, ну, знаешь. Вот, что было странно. Меня перед твоими опекунами чуть не выдали ключи от нашей с тобой квартиры. Хотя я не брал их с собой. Осаму вытянул губы в трубочку и промолчал. — Так ты видел, что я брал с собой наличку? И ничего не спросил? Не очень-то на тебя похоже. — Я спросил, — поспорив, Осаму улыбнулся. — Я почему-то подумал... что это для банды, и ты хотел бы встретиться с ними. Чуя покрутил пальцем возле виска. — Как тебе пришло это в голову? Мой ответ в машине остался неизменным, я не хочу пока умирать. — Да, но... Знаешь. Как-то договориться с ними?.. Смотри, я имею в виду, твои родители всё ещё здесь, но ты скрываешься и не можешь остаться, даже встретиться с ними, потому что банда — главная для тебя здесь опасность после того, что ты сделал, когда нас поймали в лесу. Чуя нахмурился и склонил голову в бок. Он не ответил, решая, что недовольство и непонимание Осаму прочтёт на его лице. — Чуя, — Осаму вздохнул. — Это ведь реальная проблема. Это угроза для тебя. Но я нахожу это несправедливым, потому что здесь остались твои родители. — А с чего ты взял, что я хотел бы их увидеть? Я как-то непонятно выразился по этому поводу? Я как-то невнятно сказал, что не хочу пересекаться с ними, и главное в этом не тот факт, что меня могут обнаружить парни из банды, а моё нежелание видеть родителей. Ты тупоголовый? — Но тебе ведь не плевать на них совсем? Чуя склонил голову в открытом укоре. Типа, да, настолько не плевать, что я нахожусь в городе и даже не допускаю мыслей встретиться с ними. Осаму вздохнул и развёл руками, будто он не хотел говорить подробнее, но скептицизм Чуи вынудил его сказать. — Хорошо, — начал он. — Я только имею в виду, что их могут начать запугивать и пытать, чтобы узнать, где ты находишься. Чуя растерял все эмоции с лица. Плечи его поникли, взгляд заметался, больше не обращаясь к Дазаю. Он отодвинул от себя сумку, из которой собирался вытащить полученные документы, чтобы разобраться с деньгами со счёта и наконец свалить отсюда. И упорно молчал. Выдаваясь в нахлынувшем волнении языком тела. — Тебе не плевать, — нарушил паузу Осаму. — Но ты боишься даже подумать о том, чтобы решить это, дать своим родителям гарантию безопасности. Это правильно, я не говорю ничего другого. Если ты выйдешь к банде, они тебя убьют. Ты и не должен делать это. И твои родители взрослые люди с деньгами, но и ты говорил, что бандиты — не бездомные. Когда между собой играют люди с одинаково большим доходом — это равные игры. И когда только одна сторона знает, что они играют... вторая может проиграть. Просто из-за незнания. Без найма охраны, потому что у них нет представлений об угрозе. Чуя поломал брови и опустил голову, изучая отельный пол. Он часто заморгал. Потом перевёл дыхание и шмыгнул носом. — Ты напуган, — сказал Осаму. Он продолжал давить, настаивать на своих идеях. — С ними невозможно договориться, — Чуя поднял голову, открывая обзор на залитую слезой щеку. — Вот, во что это всё упирается. Ты знаешь, у них куча денег, благодаря нелегальной деятельности. Им не нужны деньги. Ничего не спасёт ни меня, ни... Осаму заговорил после короткой паузы. — Я не думаю, что это в корень так. Нужно только узнать, как они настроены спустя столько времени. — Как они настроены к предателю и его семье? — Чуя хмыкнул. — Смешно. Да, прошло время, но это ничего не поменяло. Мои родители часто уезжают отсюда и имеют прислугу, но... Если обстоятельства соберутся таким образом, где их на самом деле могут... Даже если парни из банды решили, что я мёртв, проверить это через родителей — звучит, как вариант. И я... не задумывался об этом, пока ты не сказал. Я был... таким эгоистом... Переживая только о том, что будет со мной. — И ты ничего не можешь сделать. Если бы у тебя были возможности спокойно нарисоваться и перед бандой, и перед родителями, это бы ещё имело смысл. Но ты не можешь. Ты не можешь ничего исправить, твой эгоизм оправдан. — Но я не хочу, чтобы они пострадали, — Чуя с расстояния впёрся в карие глаза своими затуманенными пеленой. — Я знаю, — Осаму кивнул. — Ты не такой мудак, каким иногда хочешь казаться. Ты делаешь вид, что не скучаешь, но... — Я не делаю вид, — перебил Чуя. — Я не хочу видеть своих родителей, говорить с ними. Но это — другое. Я не скучаю. Но не смогу простить себе, если что-то случится с ними из-за моего поступка. Вот и всё. Но и исправить я ничего не могу. Это тупик. Бессмысленный тупик, у меня нет возможности предотвратить это. Я ничего не могу сделать. И теперь мне просто жить с этим осознанием? Написать записку и подкинуть в почтовый ящик, чтобы они убирались отсюда? Без указания причины типа «О, ну или до вас доберутся отморозки из преступной группировки, чтобы выбить информацию, которой вы не владеете»? — А ты можешь? Подкинуть им записку с предупреждением? — Осаму нахмурился и склонил голову набок. Чуя выдохнул и склонился к коленям, ладонями обнимая голову в жесте обречённости. — Нет, я не могу. Я не подойду к дому. Тем более, там всегда какая-нибудь прислуга! Меня заметят. А если родители дома?! Блять, ни за что. — Хочешь, я переоденусь в разносчика почты и запихну записку в ящик? — Это даже не даёт гарантии, что они поверят в это. — И они вряд ли на самом деле уедут, — кивнул Осаму. — У них здесь бизнес... У них пропал сын, и наверняка они мыслят о том, что, если он вернётся, то по тому же адресу. Я тоже считаю, что они не уедут даже после такого плана записки. Чуя вздохнул и какое-то время молчал. Перед тихим всхлипом. Он закрылся ладонями, не разгибаясь в своём положении. Слёзы капали на ковёр возле кровати. Осаму поджал губы. — Поэтому... — начал он. — Если есть какой-то вариант, то это... договор с бандой. — Нет такого варианта, Осаму, — ломано ответил Чуя. — Они, очевидно, ни за что не простят предателя и не забьют на его семью. Им ничего не нужно. Нет того, на что они готовы согласиться, чтобы оставить нас в покое. — Может, времена изменились. Я вижу это так. Если вдруг... у них какие-то проблемы, они не могут отказаться от денег. Если узнать перед этим, как они настроены в принципе... — Заткнись, — резко отозвался Чуя. — Я не понимаю, в каком мире ты живёшь, но в настоящем точно нет грёбаных единорогов. Не всё так радужно, как ты хотел бы прикинуть. Ты веришь в сказки? И какого чёрта? Я как реалист говорю, что в этой ситуации ничего не исправить. Нет вариантов. Впервые, но их действительно нет. Ни одного. — Ну, — Осаму пожал плечами. — Тогда смирись. И отвези меня в банк. Мы здесь в основном из-за денег с моего счёта, ты посадил моих опекунов за решётку подставой, я предположил, что мы могли бы решить ещё и дела касательно твоей семьи и банды, но ты категоричен. Ладно. Как скажешь. Тогда сворачиваемся и едем в банк? Мне нужно сначала в тот, что в северном районе. Чуя протёр щёки, выпрямляясь и подвинул к себе сумку обратно. Он уже вытащил несколько бумаг, старые документы Дазая. Оставались ещё какие-то карты и бумаги, и он вытягивал их тоже, чтобы не копаться с этим в машине перед походом непосредственно в банк. Но после пальцы наткнулись на паспорт. Чуя подвис, размышляя. Но решил не вытаскивать это так сразу. Он перевёл дыхание, восстанавливаюсь после короткого плача, и повернул голову к Дазаю. — У тебя был когда-то пёс? Осаму как-то грустно, добродушно усмехнулся и покачал головой. — Мог бы быть, я думаю? — Что это значит? — Чуя нахмурился и склонил голову набок. — Это значит, что, если бы мы всё же встретились... Но... Блять. — Я не понимаю. — Я в курсе, — кивнул Осаму. — Просто... Это то, о чём я ещё не говорил. И если ты начнёшь смеяться опять... Ну, истерически. — Обещаю, что не буду. Осаму сощурился на него и какое-то время молчал, будто высматривал, насколько Чуе можно поверить в этом. — В общем... — после паузы начал он. — Мои родители. Обещали подарить мне щенка, когда я стану старше, ну и... Он нашли какого-то, но какое-то время таскались с ним и его прививками, держа это от меня в тайне, да. И вот в тот день, когда... все процедуры были завершены... они забрали его и позвонили мне... чтобы рассказать это всё, и... Это был уже вечер. А ночью, пока они возвращались... Произошла авария. Да. Они не доехали. Домой. И щенок... тоже. Он должен был быть с ним в машине, но... в отчётах об этом ничего нет. Вот. Поэтому... скорее нет, чем да. Чуя почувствовал ком в горле. Его лицо открыто выражало сожаления, а пальцы пнули паспорт пса по сумке дальше, надеясь закопать, скрыть. Авария не позволила им встретиться. После аварии Осаму не встретился ни с кем. Паспорт был в доме, и как это произошло ни Чуя, ни Осаму не знали. Чуя легко покивал, принимая к сведению эту историю. — Ясно, — тихо ответил он. — Почему ты спросил? — Пока искал твои документы в кладовке... наткнулся на поводок. А если бы твои опекуны завели пса, я бы точно заметил, потому что он разгрыз бы мне зад за проникновение на территорию. Осаму скомкано посмеялся. — Да. Ты прав. Чуя кивнул и отвернулся, чтобы собрать документы Дазая в одну стопку. Перед глазами продолжала стоять фотография пса и стойкий запах сырости помещения заброшенной больницы. О, а ещё первая строчка документа, который он решил скрыть. Имя: КЛАУД.

༒

Чуя очень много думал о словах Дазая. Он спустился к автомату внизу, чтобы взять себе кофе, несмотря на все предложения о коротком сне. Он решил не спать, пока они не закончат дела, а потом вздремнуть перед обратной дорогой. Оставшись в одиночестве со стаканчиком кофе, он вдруг остро почувствовал, как всё сказанное Дазаем душит его. Предположения, где парни из банды могли добраться до родителей. Щенок, должно быть, тоже пострадавший в аварии. Или сбежавший из поломанной машины. И... следующий за ними? У Накахары не повернулся язык озвучить Дазаю свои предположения. Он скрыл нахождение паспорта в сумке. Он решил умолчать об этом так же, как о подробностях спровоцированной им аварии. Всё это было такой болезненной кашей в голове. Вскоре Чуя вернулся в номер, сходил в душ и переоделся в максимально неприметную одежду, состоящую полностью из чёрных цветов. Он надел шапку и маску. На глазах карие линзы. Как только Осаму рассмотрел его в шапке и маске, он, вполне ожидаемо, заржал. Но скрытые карими линзами глаза так многозначительно впёрлись в него, что порыв сошёл на нет без указаний на это. Без каких-либо слов. Тогда-то Чуя удовлетворительно кивнул. Не Дазаю же положено так скрываться в здешних местах. Так что пусть не веселится. Даже если очень хочется. Они загрузились в машину и поехали в северный район города. Там Дазаю нужно было зайти в банк, но только за частью расчётных документов, как это объяснил он сам. Потом они должны были приехать в центральный. Чуя просто делал то, что от него требовалось. Вёл машину, да. — Только хиппи носят шапки летом. Чуя секундно бросил взгляд на Дазая. — Значит, я хиппи. Осталось снять кроссовки и вести босиком. — И зажечь каких-нибудь благовоний, чтобы наш тачк пропитался лесным духом. Чуя лениво фыркнул, надеясь, что было похоже на усмешку. На хотя бы намёк на веселье. Осаму промолчал. Он наклонил голову и наступившую в салоне паузу просто рассматривал Чую. — Я всё ещё узнаю тебя. — Правда? — Абсолютно. Я не знаю, что ты должен сделать, чтобы я тебя не узнал. — Мне как-то и... не нужно, чтобы ты забыл, как я выгляжу. Я не от тебя скрываюсь. Попробуй дать этому оценку со стороны. Осаму снова взял паузу. — Не знаю, даже если бы ты замазался грязью из-под свинок, я бы всё равно узнал. Другие? Может, и прокатит. Не могу точно сказать. — Какой грязью, что у тебя в голове вообще? — Из-под свинок, — Осаму многократно покивал. Чуя вздохнул. — Господи боже. — Ладно, — Осаму вернулся к документам, которые перебирал в руках. — Насчёт этого всего... кажется, тут действительно всё. Там была какая-то папка? — Нет, я собирал по частицам. По ящикам было разбросано. Они упрятали твои документы в комод в кладовке, как ненужную херню. И вынесли всё из твоей комнаты... кроме мебели. — Они меня уже похоронили, наверное... — А вот хер им. Осаму усмехнулся. — Да, точно. Не дождутся. — Будь осторожен, — Чуя сглотнул, не отвлекаясь от дороги. — Мы почти подъехали. В банк и обратно, ни с кем на улице не говори. Прошу тебя. Я останусь во дворах недалеко от дороги, чтобы не светиться. — А ты взял пистолет с собой? — В машине. Да. Не парься за меня, быстро и тихо делай то, зачем мы вернулись. Если что, позвони мне. — А если я куда-то... — Нет. Ты никуда не забредёшь. Потому что у тебя есть голова на плечах, и компас в этой самой голове, не заблудишься в городе, где живёшь всю жизнь. Ну, жил до... короче, понял. Следи за тем, куда идёшь. — Да, просто это не слишком далеко от Норт-стрит. Ты точно в порядке? — Я? Абсолютно. Я собираюсь быть тише воды, ниже травы. Ты, надеюсь, — тоже. Осаму не ответил. — Осаму. Ты никуда не лезешь тоже, что бы в твоей гениальной голове не творилось. Это понятно? — Угу. — Я надеюсь на твоё благоразумие. Ты говорил странные вещи в номере, но предупредил, что тебе нужно в северный банк до того, как речь зашла об этом, так что. У меня нет особых подозрений. Но будь добр, не заставляй меня сомневаться. — Будь спокоен. — Постараюсь, — Чуя спускал маску на подбородок во время разговора. Но теперь вернул на губы. Осаму нахмурился и осмотрелся. — Ты чего приоделся? Ещё не доехали же. — Камера на скорость, — Чуя пальцем указал наверх, не отрывая ладони от руля. Осаму пригнулся, чтобы отследить П-образную конструкцию впереди. На таких штуках вешают датчики и, как сказал Чуя, камеры. — Оу... А мы нарушаем? — Немного, — Чуя на секунду прикрыл глаза и кивнул. — Хочу поскорее разобраться с этим, а эти знаки с ограничениями... — Значит, нас сфоткают, когда мы подъедем ближе? — Угу. Хочешь выкинуть что-то «для красивой фотографии на штраф»? — О, ещё как! Когда машина поравнялась с конструкцией, Осаму был во все оружия. Он выставил знак мира и улыбнулся. Чуя рядом сидел в шапке и медицинской маске, никак на пассажира внимания не обращая. — Надеюсь, ты доволен собой, — сказал он, когда тот участок дороги остался позади. — Скорее да, чем нет. Но я ещё не видел, как вышло! — Мы и не увидим. Номера канадские, и то, часть закрыта картонкой. Куда они пришлют штраф? На лоб себе разве что повесят. — И зачем тогда я старался?! Чуя пожал плечами. Нервозность пробивала сильнее по мере приближения к таким чертовски знакомым местам. Было тяжело держать себя в руках. Контролировать мысли. Осаживать поднимающуюся тревогу. Что-то было не так с предчувствием Накахары. Почти как в тот раз, когда они только выезжали к границе. В итоге тот случай показал им аварию в нескольких метрах от них. Ничего хорошего не следовало и в этот раз. Умел бы Чуя ещё понимать и расшифровывать свои предчувствия, чтобы знать, что они значат, и чего ожидать. Пока, увы, он так не умел. — Тебя называли гонщиком, — нарушил паузу Осаму. Чуя не ответил. — И сейчас ты скорость превысил. Это связано как-то? Ты не умеешь ездить по ограничениям или что-то такое? — Ты пытаешься связать две несвязанные между собой вещи. — Может, но. Ты любишь скорость. И те парни... — Хватит, — мягко оборвал Чуя. — Не сейчас. — Хорошо, — после паузы растерянно ответил Осаму. — Ладно. Чуя остановился возле тротуара и объяснил Дазаю, где будет его ждать. Он собирался прятаться во дворах, это было оговорено. Теперь он только указал, записал это на карту в голове Дазая. После свалил и припарковался. Тихое место. Жилой район без парковочных мест: все ставят машины возле своих домов. Растительность перед поворотом на улицу помогла бы считать его скрытым от мимопроезжающих. Всё было в порядке. Осаму ушёл в банк, Чуя — спрятался. И всё же... ничего не было в порядке. Ни одна мысль в голове Накахары не была спокойной. Голова была как улей, в котором одновременно роются несколько тысяч пчёл. Чуя постарался отвлечься. Он откинулся на спинку кресла и достал телефон, полный заряда. Взгляд мимолётно зацепился за зеркало заднего вида, и он вспомнил, как совсем недавно Осаму позировал для фотографии на штраф о превышении. Он задумчиво хмыкнул. Он залепил часть канадского номера картонкой, потому не переживал касательно этого момента. Но от того, чтобы повесить на зеркало CD-диск его остановил только факт необходимости покупки CD-диска. Чуя не хотел бы снова завалиться в место, где продают CD-диски...

— Фильм на прокат, приятель? Ты в курсе, что существует интернет?

Пятнадцатилетний Чуя поджал губы и замялся, переступая с ноги на ногу.

— Ты ошибся адресом, ведь так?

— Точно нет... — покачал головой Чуя. — Отведи меня на склад.

Чуя движением головы сбросил воспоминание. После тряхнул ещё раз. На всякий случай. Чтобы точно избавиться от наваждения и не лезть в места хранения информации о банде. Как факт, очень не хотелось заходить в магазины с грёбаными дисками... Это в плане светоотражения. Диск, подвешенный за нитку к зеркалу заднего вида, мылит лицо водителя машины. И на фотографии с фиксирующих камер остаётся только блик. Но Чуя не стал делать этого. Потому что для этого нужно было бы купить CD-диск... Когда он заходил под видом покупки диска, — фильм на прокат, приятель? — ему к чертям не нужен был диск. Ручной металлоискатель запищал на его ремне, и Чуя напугано отшатнулся. «Не дёргайся», — ему потом говорили слишком много раз. Но не дёргаться и не оборачиваться он не мог. Чуя тряхнул головой снова. Не получалось отвязаться от крученных мыслей. Он был так молод, что понимать это сейчас так странно... Он вдруг подумал, что отказал бы себе на месте любого приближённого, имеющего власть и право на слово. Было чудом, что ему не отказали. Чуя отвёл взгляд в окно, бесцельно рассматривая один из уличных фонарей, после — чей-то уличный гараж. Может, было бы лучше, если бы ему отказали. Может, были шансы что-то исправить? Может, мысли о родителях скоро взорвут голову изнутри, и она распадётся на две части? Тогда не будет необходимости искать какие-то пути отступления. Которых всё равно нет шансов найти. «Фильм на прокат, приятель?» — «Да, пожалуйста. Звездные войны, первая часть», и всё, ничего бы не было. Если бы Чуя испугался и отступил в последний момент... Впрочем. Всё сложилось так, как сложилось, а тешить себя вариантами, в которых жизнь складывается другим образом, просто чтобы обмануть себя — чуть ли не одна из практик мазохизма. Лучше не станет. Итак, да. Он собирался отвлечься от этих своих мыслей, пока Осаму занят делами его счёта. Наверняка он выглядел отключившимся от реального мира, сидя в заглушенной тачке и играя в телефон. Надо было чем-то занять мозг и руки. Тонированный пока только по задним окнам форд чёрного цвета спокойно себе стоял во дворе, наверняка не привлекая внимание. Точнее, так казалось. И Чуя действительно слишком расслабился, уходя в телефон. Разбудить его из этой безмятежности смогла только... Что-то с громким отзвуком прилетело в лобовое окно. Чуя вздрогнул и отклонился вбок и вниз, уклоняясь от стекла, которое могло бы посыпаться. Он быстро подобрал пистолет, переложенный на коврик со стороны пассажирского кресла, когда Осаму вышел. Проверив обойму, он постарался взять контроль над вышедшим из строя от испуга дыханием. Он куда-то вышвырнул телефон после того громкого звука. Теперь, проверив пистолет, он приподнял голову и обнаружил его... на пассажирском. Точнее говоря, на документах, которые Осаму оставил на пассажирском. Чуя непонимающе нахмурился.

༒

План Дазая не был ни надёжнее швейцарских часов, ни хотя бы на их уровне. Совсем нет. Можно решить, что он задумал и проворачивал задуманное после разговора в отеле, но самом деле... разговор в отеле состоялся потому что он задумал то, что проворачивал теперь. Ещё перед отправлением он прекрасно имел в виду, что находит правильным решить вопрос с такой безапелляционной пропажей Чуи из города. У Чуи, в отличии от него, здесь остались родители. И Чуя предал свою банду, действительно эгоистично беспокоясь об этом. Это касается и попытки самоубийства на почве мыслей о вине, и полного игнорирования, что его семья осталась здесь. Осаму хотел разведать, насколько для парней из банды предательство Чуи до сих пор имеет значение. И если он не зацепится за что-то категоричное в духе «Стоит найти его родителей, выпытать из них его местонахождение, и перерезать ему глотку», он перейдёт к следующей части плана. Он был прямым в разговоре с Чуей, рассказывая, что в зависимости от их нынешнего отношения можно решить, получится договориться с ними деньгами или отойти от идеи. Деньги Осаму получит с родительского счёта следующим моментом их с Чуей передвижения. И уже имея в виду всё, что он узнает от банды, он сможет потратить часть на помощь в решении этого вопроса. Такая последовательность, ничего сложного. Но и ничего надёжного. Осаму сошёл с тротуара, которым сопровождалась широкая дорога вдоль заведений. Чуя высадил его в совсем оживлённом месте, и ему потребовалось время, чтобы пройти два квартала, покинуть живую часть района, оказаться... Здесь. Он заинтересованно пробежал взглядом по двум отдельно стоящим гаражам. Между ними было расстояние, но это не умаляло подозрительности. Вокруг ни парковки, ни кооператива, ни разметок, ни домов — только подобие битой дороги, щебень, земля, тропы вдаль, где пустое пространство по большей части заставлено брошенными строительными объектами. Значит, подумал Осаму, Чуя загонял угнанную машину сюда после аварии. Значит, парни, поймавшие его в лесу, хотели знать об этом. Чтобы что? Неужели два несчастных гаража — всё, что принадлежало банде? Это вряд ли. Да, должно быть... из-за многочисленности вариантов следующие за Чуей парни хотели точно знать, где стояла их тачка. Но это вроде разглашение тайн внутри банды, которой принадлежал Чуя? Непонятно. Осаму не шибко в этом разбирается. Осаму только ещё раз смерил взглядом два гаража и направился по косой дороге вглубь застроек, которые остановили своё возведение. Территория казалась вырезанной и через CtrlV вставленной в нормальный город из какого-нибудь давно заброшенного, откуда люди бежали из-за эпидемии или после внушительной катастрофы, готовой заставить вымереть всех не сбежавших. Пространство, тянущееся, казалось, на милю, нагоняло какой-то тревожной жути. Знаете, вы можете чувствовать это, находясь в месте, где по каким-то причинам из раза в раз начинается новое строительство, но никогда не доходит до конца. И возведённые стены из бетона просто остаются пустыми коробками с дырами для окон. Каркас, стены, этаж, ещё этаж — брошено. Каркас, стены, место для панорамного окна — брошено. Каркас, стены, три этажа — брошено. И пустота, сквозящая между незавершёнными зданиями. Осаму поёжился. Звук его шагов по сухой траве и скользкой грязи отзывались ему в совершенной тишине среди мёртвых построек, которым не суждено стать чем-то. Лёгкие лучи солнца не спасали ситуацию. Местность казалась такой заброшенной, что можно было пригнать съёмочную группу для создания хоррор-фильма, и даже не пришлось бы выставлять декорации. Всё уже готово для атмосферы. Нагоняющей льда куда-то в желудок. Осаму шатался без цели. Просто осматриваясь, имея в виду, в каких местах могут собираться парни, уносящие жизни людей. Неудивительно, решил он. В такой же обязательности тут легко наткнуться и на скрывающихся маньяков, ожидавших заблудившихся. Ещё и рельеф проседал. Само собой, перед застройкой неровности выравнивались, поэтому под брошенными зданиями всё было в порядке. Но в остальном местность была волнообразной. С мелкими холмами, неглубокими ямами, кучей травы и грязи. Осаму подумал, что никого здесь не найдёт и идея была слишком самонадеянной. А после он подобрался к зданию без окон, из которого доносились голоса. Он мгновенно присел, сгибаясь. Боясь быть обнаруженным. Он осмотрелся. Среди десятка однотипных брошенных построек, ничем не отличающихся от той, возле которой он теперь подслушивал. Обстоятельства сложились таким образом, что ему удалось остаться незамеченным. Значит, удастся и выловить из разговора упоминания Чуи. Если о нём они не заговорят, это будет означать, что кипящей злости к нему спустя год у них нет. Это будет означать победу для плана Дазая. Если они — как сейчас — будут говорить о каких-то своих делах, не припоминания Чую как предателя на ровном месте — всё может пройти удачно. И тогда-то Осаму сможет помочь ему, замять возможные последствия предательства. Какое-то время голоса обсуждали вещи, в которых Осаму ничего не понимал. Это было немного об их работе, немного личного, немного общественного. Прятаться в подобных местах на такие разговоры выглядит логичным, с учётом непроходимости территории. Пока Осаму подслушивал, он заметил вдалеке неработающую строй-машину. Как будто какое-то из молча стоящих здание получало где-то там строительство до сих пор, несмотря на общую заброшенность. Осаму не особенно внимал разговору. А после голоса на время стихли. Послышались чирканья зажигалок. Перекур от болтания, понятно. Осаму всё ещё не слышал про Чую. Ничего. Ни через позывные, ни через «предатель». — Заканчивать надо траур. Осаму нахмурился и повернул голову. Видеть говоривших он не начал, но мозг требовал податься ближе, быть заинтересованным. — Год прошёл. Мы не забудем парней, которых расстреляли за тот налёт, но эту штуку надо убрать из штаба. Осаму не менял эмоции, бегая глазами перед собой. О чём речь? — Думаешь? Это ли не поддержка поступка того пацана, который сдал координаты? — Почему ты говоришь так? — Я имею в виду, нет установленных для памяти мемориалов — равно спустить с рук произошедшее виновнику. — А сколько они, по-твоему, должны стоять? Что меняет, есть у всех перед лицом напоминания этого, или просто помнить в башке? Мне кажется, ты слишком паришься по этому поводу. — Мне кажется, это равносильно прощению. — Ни за что. Это не стирает память. — Вы сейчас реально спорите из-за доски? — Из-за доски, которая напоминает о тех, кого положили из-за растрёпанных координат. Только свои могли знать место и время. Осаму крупно вздрогнул. Это из-за Чуи?.. Из-за его предательства кого-то убили? Если он узнает об этом... он будет не в себе. Чего стоит вспомнить момент, когда он попытался убить себя — к счастью, пустой обоймой. Так бы он наверняка довёл начатое до конца. Это он не знал, что, вероятно, из-за него был совершён налёт, унёсший жизни его бывших коллег. И Осаму ни за что не скажет ему об этом. Осаму засиделся на одном месте. К тому же, новая информация была такой гулкой в голове, что резкость его движений вышла на непроизвольный уровень. В общем, немного поменяв положение, он поскользнулся на растёкшейся вокруг от топтания грязи. Балка под ногой треснула, выдавая его. — Что это? — Проверить? Осаму напуганно задержал дыхание. Мысленно выругавшись, он подобрал треснувшую под его ногой балку и на согнутых ногах прополз к углу здания. Если его всё равно собираются проверить, — и обнаружить подслушивающим, — стоит попытаться переиграть ситуацию на свою сторону. Он выпрямился и потряс балку, стараясь скинуть грязь с неё. Не отвлекаясь от невероятно интересного занятия, он прошёл вперёд и остановился перед дырой, которая должна была стать дверью, если бы строительство продолжили. — Потерялся, приятель? Осаму перевёл широко раскрытый взгляд, будто не ожидал обнаружить тут кого-то. После развернулся в сторону парней полностью. Там было трое. Все сидели на брикетах запечатанных кирпичей. И ещё несколько таких стояло чуть в стороне, возле стены. Осаму постарался изобразить лёгкую улыбку. — О, вот как... Я не думал, что тут кто-то есть. Я с соседнего строительного объекта. Мне сказали, тут приостановлено, и... можно забрать отсюда пачку кирпичей. Это же не проблема? Парней было трое, и сидящего посередине Осаму окрестил Главарём. Потому что тот болтал больше всех, пока остальные молча пялились на Дазая. — Валяй, — сказал Главарь, кивая в сторону упаковок кирпичей. — Спасибо, — Осаму покивал, проходя внутрь. Холод изнутри прошёлся по органам. Это не замкнутое пространство, но он теперь был в одном помещении с членами преступной группировки, выглядящих — и наверняка настроенных — недружелюбно. Он сглотнул и подобрал одну упаковку кирпичей за пластиковую ручку наверху. Во второй руке он неизменно держал балку. На случай... самообороны? За ним следили три внимательные пары глаз. Взгляды прожигали, было неуютно. Он собрался на выход. Развернувшись, он покивал сидящим и смотрящим на него в упор парням, стараясь отодвинуться к выходу спиной вперёд. — Повремени, парень. — Я не могу, — Осаму быстро покачал головой, надеясь свалить. — Меня ждут. Без обид. — Я сказал, стоять. Осаму остановился. Дыхание его было сбитым. — Я правда не могу задерживаться. Главарь кивнул на пустое пространство перед ним. — Присядь, поболтаем. Это пару минут, обещаю. Тебя не потеряют без кирпичей. — Пожалуйста, я правда должен идти... — Не вынуждай начать говорить с тобой по-другому. Просто поболтаем. Быстрее. Осаму почувствовал легкую дрожь по всему телу. Он тяжело сглотнул и старался выправить дыхание. Всё пошло не так, как он планировал! Его не должны были заметить и пригласить на такого плана разговор! Он вернулся к парням ближе на подкашивающихся ногах. Поставив упаковку кирпичей максимально далеко от них, он уселся сверху. Не выпуская балку из руки. Если что, он начнёт драться этим. Он понял, что нехило вляпался. Главарь подался ближе со своего положения, устраивая руки на вальяжно разведённых коленях. И внимательно рассмотрел Дазая. — Как жизнь? — Спросил он. — Э-э? Ну? Нормально? — Мм, — главарь сложил губы, будто оценивал ответ. — Да? А где твоя каска, приятель-строитель? Осаму нервно усмехнулся. Твою мать. — Ну, я... Меня отправили за материалами. Оставил каску на месте работы. Сейчас же я не на объекте, правильно? — Правильно. Но и здесь на голову может упасть что-нибудь. Всё-таки тоже стройка, пусть и брошенная. Не подумал об этом, да? — Где ваши каски? — Осаму пожал плечами. Главарь вскинул брови. После отправил приятелям по двум от него сторонам говорящие взгляды. Осаму сглотнул снова. Надо же ему оставаться таким дерзким с такими опасными людьми! Язык у него без костей. Парни выглядели старыми, и Осаму успел удивиться, как Чую приняли в такой контингент в его пятнадцать. Неизвестным напротив было явно за двадцать, а тому хмурому слева можно было дать и тридцатку. Тот выглядел очень плохо. — Наши каски? — Переспросил Главарь. — Вы говорите, небезопасно здесь, — кивнул Осаму. — Тогда... Если объективно говоря небезопасно, то каски нужны всем? Главарь сдержано посмеялся. — Чёрт возьми, а ты прав. Неплохо соображаешь. Но... Что-то я не вижу на тебе рабочего жилета. — Мне... — Осаму растерянно пожал плечами. — Не досталось. Я здесь работаю нелегально, ну, и... О нет. Вы ведь не из иммиграционной службы?.. Если что, все вопросы к бригадиру! — Такой забавный и дёрганный, — Главарь рассмотрел его задумчивым взглядом. — Много с тобой нелегалов работает? — Всего один ещё. — Неужели? И кто он? — Мексиканец. Зуб даю, мексиканец. У него такой странный говор... — Осаму зажевал последнее слово, резко отпрянув назад. Потому что Главарь со своего места подался к нему ближе, не сводя настороженного взгляда с карих глаз. — Послушай меня внимательно, пацан. Мы ищем парня примерно одного с тобой возраста и примерной одной с тобой узкоглазости. Осаму оскорблённо подавился воздухом, но перебивать не стал. — У него рыжие волосы. И яркие такие голубые глаза, будто его генетика выводилась в пробирке, в отличии от тех, кто вылез из мамки. Пораскинь мозгами и вспомни, знаешь ли ты таких? — Рыжих? — Осаму вскинул брови. — С голубыми глазами? Вы разводите меня, что ли? Рыжих корейцев с голубыми глазами? Шутка, да? — Ты кореец? — Главарь обратился к парню справа от Дазая: — А он кто? — Идиот, — отозвался парень с неопрятной щетиной. — Это в первую очередь, — кивнул Главарь. — А по национальности? — Откуда мне знать? После того, что он сделал про него вскрылась только авария в октябре. Как, сука, долго Шпала покрывал его в этом, просто поразительно. В октябре?.. Напарник на то задание покрывал его, держа произошедшее в тайне между ними, пока Чуя не сдал их другим парням? — Это он рассказывал сам, это было правдой. Но... Это произошло в октябре?.. Осаму понял, что потерял любые эмоции с лица. Он потерял любые чувства, даже страх, всё уступило место растерянности, нарастающему гулу в голове, ощущению, будто земля уходит из-под ног. Виски пульсировали. — Ты побледнел, приятель. Он услышал голос Главаря, но как будто через слой пенопласта. Глухо, отдалённо, не здесь. Мысли в голове смешались в липкий слой изоленты. Осаму хотел начал распутывать этот ком, потянув сначала за одну полосу изоленты, потом за другую. Но он боялся распутать и добраться до вывода. Чуя всё рассказал ему в подробностях, вряд ли кто-то могу перепутать это. Чуя сказал, что это была зима. «Авария в октябре»?.. Это не может значить ничего другого. Сколько у него на счету аварий? Вряд ли много. Осаму отвлёкся на пальцы, щёлкающие возле его лица. — Доброе утро, — сказал Главарь. — Задремал немного? Осаму выдохнул. — Что? — Он попытался вернуться себе лицо, хотя в голове мысли кишели как рой мух. — Мы пришли к выводу, что не можем сказать тебе национальность парня, которого ищем. — Окей. — Но он узкоглазый. — Ага. — И? — И? — Ты знаешь кого-то, похожего по внешности? — Я? Подождите, вы говорили про октябрь. Что произошло тогда?.. — Какой любопытный, — Главарь усмехнулся и по обе стороны зрительно предложил оценить любопытность Дазая. После вернулся непосредственно к нему. — Какое тебе дело? Это что-то поменяет в твоём знании или незнании этого человека? — А это тайна? Я не смогу узнать в новостях, да? Главарь подавился воздухом и покачал головой, рассматривая Дазая. — На удивление смышлёный. И говоришь хорошо. По-английски, я имею в виду. Осаму пожал плечами, не отвечая. — Авария на «Путь95». Три года назад, в октябре. Сопляк тогда совсем мелкий был. Вспомнил что-нибудь? Много тебе это сказало? Достаточно. — Меня сейчас стошнит, — бессознательно сказал Осаму, чувствуя, как его голова уезжает волнами. Тело, казалось, рассыпалось по частицам, будто было сделано из песка. Он обмахнул себя ладонью, свободной от балки, но это не помогло. Его действительно мутило, будто он был на корабле, и начался шторм. Это действительно был шторм. Вихрь, буря, волны. Что-то изнутри старалось разорвать Дазая. — Что ж ты такой болезненный... — вздохнул кто-то рядом. Осаму уже не особо разбирал реальные голоса. Он внимал только внутреннему, который кричал так громко, что уши заложило изнутри, а в голове снова пищало. — Мне надо идти... — выдохнул он. — На стройку? — Ага... Но Осаму не шевельнулся, а телефон в его кармане разразился мелодией. Он вздрогнул и моргнул, возвращаясь в реальность настолько отчётливо, что холод осознания пробежал по венам. Он всё ещё перед парнями из группировки, и наверняка у них есть оружие. Он тупо уставился на Главаря. Главарь смотрел в глаза. — Ответь, — сказал он. — На звонок. Осаму быстро, непроизвольно улыбнулся. — Не-а, — весело ответил он. — Нет? — Главарь поднял брови и натянуто улыбнулся тоже. — Почему? — Я на работе. Не беру звонки, когда я на работе. — В самом деле? — Главарь склонил голову вбок. — Да, это так. — Что ж, ну... Тогда тебе придётся вернуться на своё рабочее место, так? — Да, я думаю? Мне давно пора вернуться. Минута прошла, входящий сбросился автоматически. — Я пойду, — Осаму большим пальцем указал назад, в сторону, где расположилась дыра на выход. — Конечно, — отозвался Главарь. Осаму покивал, поднимаясь на ноги. Он аккуратно отложил балку, которую держал в руке весь разговор. Выпрямился, расправил плечи. Чтобы не свалиться от накативших на него мрачных разнопорядковых мыслей. И развернулся, проходя к месту, где когда-то могла быть дверь. Хотелось сорваться на бег. Убежать. Не возвращаться к Чуе. Вытянуть как-то услышанное из ушей. Стереть себе память. Отмотать время вспять. Но он только пошатался к выходу из брошенной стройки. — Не так быстро, приятель. Он остановился и поднял руки наверх. После того, как в помещении, выстроенном бетоном, эхом загремели отзвуки зарядов. Это было ожидаемо. — Клянусь, я ничего и никого не знаю и никому ничего о встрече с вами не скажу. — Тогда чем ты займёшься? — Голос за спиной был требовательным, но Осаму не разворачивался. — Вернусь на стройку, продолжу работать. — Неужели? Глянь сюда. Осаму неизменно держал руки наверху, когда развернулся к парням лицом. Главарь кивнул вниз, где во время разговора сидел Осаму: — Это твои ёбаные кирпичи. «За которыми ты сюда приходил». Осаму тяжело сглотнул и глазами поздоровался с каждым дулом пистолета, смотрящего на него. Горло внезапно сковало страхом, ответить он был не в состоянии. — Ты кого дуришь, «строитель»?