Яма 95

Осаму не был в порядке. Ни секунды с момента посещения брошенного строй-объекта. Он вернулся в квартиру после работы в полном смятении и на негнущихся ногах. Усталости он не чувствовал, только какое-то преследующее чувство разрушенной жизни. Снова. Он слышал и чувствовал, как всё сломалось. Как сломался он. Приятель, которого он неожиданно встретил на работе, предложил как-нибудь пересечься, но Осаму не был ни в чём уверен на сто процентов. Они обменялись номерами телефонов. На этом Осаму вернулся к Чуе. Рабочие дни у них выпали чередованием. В день, когда Осаму работал, Чуя был в квартире на выходном. На следующий день всё должно было поменяться местами. И Осаму надеялся разобраться, сделать выводы завтра, пока Чуя будет работать. Вернувшись, он нашёл Чую набирающим немного льда из внешнего отсека холодильника. Чуя быстро обратил ответное внимание, отставляя набранное на тумбу. — Привет. Как твой день? Он протянул руки, но Осаму был в прострации, отвечая на объятие, и держал лишённый смысла взгляд перед собой. Как легко всё выглядело для Накахары, не подозревающего, что узнал Осаму. — Порядок, — Осаму скоро разорвал их положение и отпрянул. Это было ответом на вопрос о его дне, но он понял, что внезапно забыл, как прошёл этот день. Как будто он прошёл мимо него. Он попытался порыться в голове, чтобы через что-либо продолжить разговор. Мысли путались, не хотели находиться. Он только вспомнил, что решил закрыть кредит на машину, но говорить об этом непосредственно Чуе не хотел. Так что этого он бы не сказал. — Я люблю тебя, — он нашёл голубые глаза, заметавшиеся после услышанного. — Я знаю, — Чуя провёл по шее ладонью. — Хорошо, что у нас нет секретов друг от друга, да? Чуя заморгал, взгляд его продолжал бегать. — Э-э, да? — Я пойду спать. Очень устал. — Хорошо, — но Чуе пришлось договаривать вслед, высовываясь из кухни в сторону коридора: — Доброй ночи, Осаму. Он не получил ответа.

༒

И всё стало хуже. Осаму не мог контролировать гул своего сердца, он слышал, как оно крошится каждый раз, когда он видит Чую и допускает его виновником... Стоило просто проверить банку, чтобы успокоить это. Но Осаму медлил. Он слишком боялся поймать Чую на лжи. Если бы что-то в показаниях не сошлось, и на ярлыке не было бы зимы... Осаму осознанно постарался отложить это и сначала проверить Чую по-другому. Не стал бы он идти навстречу, если бы сам прекрасно знал, что и когда натворил?.. Встретив его с работы, Осаму сразу пожаловался на трубу в душе — та захлёбывалась. Чуя был небрежным, пока разувался и закатывал рукава. Он быстро нарисовался в ванной и открыл сантехнический шкаф, перекрывая воду. Почему-то он сказал, что трубы в душевой кабине и туалете связаны, так что решать это следует через пробитие последних. Осаму приложился плечом к дверному косяку, наблюдая за ним. Хлипкая дверца сантехнического шкафа хотела отвалиться, и Чуя, выругавшись, ловил и приставлял её на место. — Вчера на работе знакомого встретил. Устал сильно, сразу не сказал. — Встань на место, стерва... — Чуя обращался к той вредной дверце, но обернулся через плечо. — М? Знакомого? И чё он? — На бабки из-за него влетел, — Осаму усмехнулся и потрепал волосы. — Из-за мудака на бабки... — дверца встала, и Чуя долбанул по ней ладонью для закрепления результата. — Тебе нужны деньги, чтобы закрыть недостачу? Я могу дать тебе денег. — О, нет. Не нужно. Я рассказываю скорее потому, что... не ожидал его увидеть. В принципе, а ещё и на работе... — Угу, угу. У нас есть вантуз? Надо пробить. — Спроси, что попроще... — Осаму растерянно пробежал взглядом по ванной комнате. После он вышел из квартиры и спустился на первый этаж, притаскивая вантуз из прачечной. Он там либо общий, либо никому не нужный, в любом случае, им он сейчас понадобится. Так что Осаму позаимствовал. И протянул на вытянутой руке. — Отлично, — Чуя принял протянутое и почти развернулся, но до него, наконец, дошло, и он остановился, сдвигая брови к переносице. — Подожди, чего? Знакомый? Здесь, в Канаде? Откуда у тебя здесь знакомые? Знакомые с какого момента? — Да, я знаю... Но я удивился не меньше. Точнее... Я пиздец как удивился. Чуя сощурился на него с сомнением. — Ты в порядке или тебе нужна всё же какая-то помощь? Осаму покачал головой. — Нет, я просто... Я в порядке, просто действительно не ожидал... — Тогда продолжай. А я буду параллельно пробивать засор наших труб. Без обид, что не лицом к твоему рассказу. Осаму скомкано посмеялся, наблюдая, как Чуя отворачивается. Чуя поднял крышку и навострил инструмент на дальнейшую работу. — Твой вахтовый приятель из отеля? — Между делом предположил он. — О, это было бы забавно. Но у нас тут вокруг нет... рыбных заводов, ты знаешь. Так что... — Блядство... — Чуя обращался непосредственно к месту работы. — Помочь? — Участливо включился Осаму. — Я разберусь, продолжай. Заводов тут нет, окей. Тогда кого ты встретил? — Может, ты помнишь, я говорил, что недалеко от моей кофейни есть учебный корпус. — Помню. — Так вот... Чувак, который зашёл ко мне... учится там. С недавних пор. Я даже не догадывался, потому что, ну... странно, что мы встретились с ним в другой стране и именно в этом городе... — Сука... — раздражённо, но негромко Чуя снова ругался на трубу. — Чего она там нервы тебе мотает? — Выёбывается. — Может, зря воду перекрыл? — Слить надо, когда пробью. А сейчас зачем? Вода в трубе стоит. — Должно быть, ты знаешь, что делаешь, — уступил Осаму. Чуя вздохнул и отвлёкся, чтобы открыть дверцу в сантехнический шкаф. Та снова распрощалась со своим местом и осталась в его руке. Он обернулся к Дазаю, демонстрируя непослушную дверцу и разочарование на лице от её непослушности. Осаму цыкнул и покачал головой, оценивая хлипкость и поддерживая разочарование. Квартира разваливается. Он уже решил, что сделает с кредитом на машину, но выкупить именно эту развалюху как место жительства? Ни за что. — Продолжай, — Чуя отложил дверцу и вернулся к работе с трубой. — Что за студент? Мы оба с ним знакомы или? — О, это вряд ли... Нет, мы не виделись с ним за то время, что живём вместе. В общем, этот тип учится на слесаря. Чуя, не отвлекаясь от занятия, обернулся через плечо, чтобы Осаму прочитал смесь недоумения и веселья на его лице. Осаму покивал. — Да, — слабо усмехнулся он. — Смешно, что не автомеханик. — Смешно, — фыркнул Чуя, и вода в унитазе наконец встала на нужный уровень. Он выпрямился, с силой крутанув рычаг. Включил воду и нажал на кнопку слива. — На учёбу деньги нужны. — Или мозги, — пожал плечами Осаму. Чуя подобрал дверцу и развернулся к нему, хмурясь. — Что за намёк? Ты меня тупым назвал? — Тогда себя тоже, Чуя, — Осаму подкатил глаза. — Мы оба не учимся. Чуя промолчал. Он поднял дверцу и установил на место. — Я разбил пару бутылок с сиропом, когда увидел его. И подумал, что у меня галлюцинации. — Слушай, — разобравшись с дверцей, Чуя прошёл к раковине и открыл кран. — Ты тянешь кота за яйца. Просто скажи уже, кто это. Он намылил руки дважды, Осаму неотрывно следил за этим. После Чуя обратился к полотенцу, снимая с держателя, чтобы основательнее просушить мокрые ладони. Осаму поднял взгляд в голубые глаза и, улыбнувшись, сократил расстояние. — Мы можем обняться? — Что за перепады настроения и перескоки с темы на тему? — Но Чуя откинул полотенце и протянул руки в ответ. — У тебя месячные? Осаму посмеялся, сильно стискивая его в объятиях на секунды. Так, что Чуя крякнул, оказавшись «в тисках». — Я просто... очень соскучился по тебе. И ты решил проблему с трубой. Это горячо. Я говорил уже, что ты горячий, когда занят чем-то подобным. Мои мысли спутались. Чуя выглядел растерянным. Он неуверенно провёл ладонью по спине Дазая, ничего не отвечая. Может, играла усталость, навалившаяся после работы в автосервисе и за «домашней» работой. Осаму отпрянул, но только насколько-то. Просто чтобы снова смотреть в глаза. Он изучил лицо Накахары, после подался ближе в попытке сократить расстояние между лицами. Чуя увернулся от возможного поцелуя. — Извини. Какого чёрта? Что происходит? — С каких пор наш поцелуй это такая проблема? Или что. Мы можем делать это только когда заинтересован ты? — Осаму, по-моему, я пытался донести, что это не лучшее, чем ты можешь заняться со мной, чтобы быть в норме и не позволить чувствам расти. Их бы, знаешь, придавить, как тараканов. А не сосаться со мной. — Но ты не против, когда это нужно тебе. — Я против всегда, если только ты не уговариваешь меня. — Неужели? — Осаму поднял бровь. — Так уж тебя приходилось «уговаривать». Нет никакой справедливости в том, что ты разворачиваешь меня сейчас. — Я говорил, что это плохо для тебя. Я не хочу играть твоими чувствами, а ты сам склоняешь к этому. — Чуя, хуже мне уже не будет, — Осаму завис в глазах напротив на долгие секунды. Повисла пауза. Чуя отвёл взгляд. В сомнительном расстоянии между ними пробегал гулкий шум, но Осаму быстро осознал, что это стук его собственного сердца. Которое разгонялось от нервов и стремилось ближе к Чуе, уже давно прописанном внутри. Стремилось оно ударами в грудную клетку, и Осаму до боли боялся любого расклада при дальнейшей проверке таблеток Накахары. — Что ты имеешь в виду? — Тихо заговорил Чуя. — Что с тобой? — Ты нужен мне. — Я здесь. — У нас всё хорошо? Чуя вопросительным взглядом прокатился по лицу Дазая. — Какой... странный вопрос. — Я могу представить, но, — Осаму глухо усмехнулся. — Я чувствую себя неустойчивым, знаешь. Как будто земля уходит из-под ног. Я надеюсь, что ты сможешь поддержать меня, вот и всё. Чуя столкнул лбы, сокращая расстояние до минимума, но без столкновения губ, как это планировал Осаму. — Чем я могу тебе помочь? — Скажи, что всё будет хорошо, — Осаму перешёл на шёпот. — Пожалуйста. Всё ведь будет хорошо?.. — Я тебя не понимаю. Это какая-то тревога? Паническая атака? Откуда столько сомнений? Тебе нужны успокоительные? — Нет, я мечтаю только о том, чтобы ты стал моим спокойствием. Ты нужен мне прямо сейчас. Без тебя я умру. — Кажется, тебе нужно прилечь, — Чуя вздохнул так обречённо, будто Осаму был тяжело больным неизлечимой болезнью. — С тобой, — Осаму отодвинулся, чтобы смотреть в глаза. — Ты ведь можешь сделать это со мной? Это не проблема? — Полежать?.. — Чуя с сомнением нахмурился. Осаму секундно дёрнул бровями, помимо этого ничего не отвечая. — Так, я понял, — Чуя отстранился, убирая от него руки. — Ты переполнен... каким-то стрессом. И хочешь, чтобы я помог тебе снять напряжение. — Это проблема? Мы уже делали это. Ничего ведь не изменилось, да? Всё хорошо у нас? — Да, просто... Ну, я после работы. Мне нужен душ. Больше, чем я нужен тебе. Не одно без другого, но в любом случае. — Понял, — Осаму покивал и полуобернулся в сторону выхода из комнаты. — Да, хорошо. Я буду ждать тебя в нашей комнате, ок? Всё будет нормально, правильно? И сейчас всё нормально. Чуя рассмотрел его растерянным взглядом. — Да, Осаму... Всё в порядке. Я подойду в комнату позже, договорились? Осаму покивал снова, прежде чем выскользнуть за дверь. Закрыв это за собой, он непроизвольно поломал брови и постарался привести в норму сбитое страхом дыхание. Ему было так страшно узнать, даже допустить, что между ними ничего не будет в порядке после проверки того ярлычка на таблетках. Он неизменно двигал этот момент. Впрочем, такой вариант развития событий служил проверкой тоже. Не стал бы Чуя соглашаться быть с Дазаем, если бы был виновником той аварии и знал об этом, правильно? А уж он точно знал, учитывая, что Осаму доверил ему это ещё в лагере, пока Чуя в основном скрывал произошедшее на дороге со своей стороны. Осаму на ходу начал расстёгивать пуговицы пижамной рубашки, смотря перед собой. Состояние его можно было бы назвать лёгким трансом. В основном он цеплялся за мысли, в которых старался убедить себя, что всё будет в порядке. Он улёгся на диван и пялился в потолок, ожидая Чую, будто подбил его на нечто скучнейшее из занятий, а не предложил, ну, переспать? Вернувшийся Чуя присел на диван с краю. Он выглядел неуверенным, неустойчивым, сомневающимся. Осаму полностью забрал это на себя, надеясь, что внешне никак не выдаётся в своём мрачном настрое. Он потянул Чую на себя, укладываясь обратно на спину по мере их сближения. Технически, он провернул это так, будто Чуя сам уложил его на диван. Безвольно расставив ладони по сторонам от головы Дазая, Чуя глазами пробежал по его лицу. И вздохнул. — Ты каждый раз такой растерянный, когда мы оказываемся в этом положении. — Ну... — Чуя неискренне усмехнулся. — Ты знаешь, да. Это всё ещё непривычно для меня. — Но ты можешь сделать это со мной? — Осаму держал взгляд снизу вверх раскрытым. Он надеялся, что в глазах Чуя найдёт ту преданность, заинтересованность и искренность, которую он хотел бы донести. Чуя подогнул руку, чуть склоняясь над лежащим Дазая. И легко усмехнулся. — Физически, да, я могу. — А морально? — Осаму дважды похлопал глазами, чтобы согнать двойное дно вопроса из поля обнаружения. Чуя оттолкнулся ладонями и выпрямился, переставая нависать над Дазаем. Он сел между его ногами и вздохнул, отводя глаза. Осаму подтянулся следом, оказываясь ровно напротив из-за былого положения. — Без обид, Осаму. Ты... так много говоришь. Это сбивает меня. Ещё и... твоя инициатива. — Что-то не так? — Осаму вопросительно склонил голову вбок, стараясь поймать взгляд голубых глаз. — Тебя... расстраивают мои слова? Тебе что-то мешает спокойно спать со мной? Или ты просто не хочешь? Скажи как есть, я пойму. И мне не нужно это, если... ты переступаешь через себя. Я тебя не заставлю. Но ты говорил, что я единственный, с кем ты допускаешь подобное. Скажи, если что-то изменилось. — Я не могу понять, почему ты так давишь на меня, — Чуя нахмурился, сталкивая взгляды. — Это ты мне скажи, если что-то изменилось. На долгие секунды между ними повисла тишина. Осаму взаимно рассматривал Чую, стараясь отогнать любые наваждения. В его голове так долго кипела новая информация — да, кое-что изменилось. Он чувствовал сумасшедший ритм сердца, но мысли потихоньку уплывали по мере рассматривания парня, в которого он так слепо, но глубоко влюбился. Сбитое дыхание вскоре стало первой составляющей полыхнувшего по венам жара, и он понизил интонацию. — Так ты можешь сделать это со мной? Я схожу с ума. — Я могу, — Чуя положил ладонь на его талию и за резким поцелуем самостоятельно повалил его обратно на спину. Осаму механическими движениями ответил и безвольно улёгся, ладонями цепляясь за Чую в районе плеч. Они сливались в одно целое, жар ощутимо разливался внутри и между их тел, нарастая невыносимо жгучим. Какое-то реальное сумасшествие завлекло их в омут, и Осаму с лёгкостью принял начатое. Это означало, что Чуя не может быть виновником — он бы так с ним не поступил, правильно?

༒

После оргазма Чуя чувствовал себя такой желеобразной массой, не способной к скорым передвижениям. Он развалился на кровати и вскоре приобнял валяющегося рядом Дазая одной рукой. Осаму ответил улыбкой. Но если спросить Чую, он этой ленивой послеоргазменной улыбке не поверил. Он вообще странно себя чувствовал за всеми внезапными уточнениями Дазая до того, как они сделали то, что сделали. «Ты можешь сделать это со мной? Проблемы нет?» — Морально говоря? Чуя считал, что у него нет таких прав. Он вообще редко считал, что имеет право делать то или другое с Осаму, пока допускал себя на водительском месте той машины, которая... Осаму какое-то время пялился в угол комнаты, где они расположили вещи — квартира в Канаде оказалась первым местом, где они реально основались, бросая кости и разбирая багаж по ящикам. Он выглядел задумчивым, но полуобъятию не препятствовал. Чуя погладил его рукой, безответно рассматривая. После жеста Осаму повернул голову, сталкивая взгляды. Он заговорил без тени улыбки. — Эй, как насчёт очень позднего ужина? — Ты готовил что-то? — Чуя приподнял брови, но выражение лица неизменно отражало лёгшую на тело лень. — Нет, — Осаму приподнял уголок губ, но вышло так вымученно, что поверить было невозможно. — Разберёшься с этим? Пожалуйста. Просто что-то быстрое, знаешь. Я немного голоден. — Ладно, — кивнув, Чуя сполз с дивана и грузно пошлёпал к выходу из комнаты. Он натянул на себя чёрные домашние шорты сразу после оргазма, потому что какая-то доля неловкости не позволяла оставаться совсем голым перед Дазаем. Единственное, по дороге он ещё и втиснулся в белую футболку. И шаркал тапочками, которые подарил Осаму. На кухне он вытащил из холодильника немного овощей и поставил сковороду разогреваться. Он налил масла и прибавил огонь. Разогретое масло помогает яичнице схватиться быстрее, после это дело нужно перевернуть. Получается яичный блин, незамысловато. Это Чуя умеет готовить. Это отлично подходит под «что-то лёгкое» в готовке и что-то ленивое, как они оба после оргазма. И всё-таки странно, что Осаму поручил готовку ему. Главным кулинаром был и оставался Осаму, но, видимо, он чувствовал себя действительно вымученным, так что Чуя принял это и забрал заботу об ужине в свои руки. Пока масло разогревалось, Чуя разложил овощи для такой типа овощной тарелки. Он нарезал огурцы, когда услышал, как Осаму шуршит в коридоре. Он нахмурился и повернул голову к прикрытой двери, смотря непонимающе: шаги слышались каким-то грузными. Так точно не лавируют мягкие домашние тапки, которые он дарил Дазаю на Рождество. И Осаму точно не шлёпает так босыми ногами. Вздохнув, Чуя вернулся к нарезке. Но скоро его единение было разрушено. Осаму отбросил дверь от себя, врываясь на кухню, не иначе. Чуя от неожиданности проехал ножом по пальцу и машинально приложился к порезу губами, поворачивая голову. Он смотрел на резкого Дазая непонимающе и чуть кривился от неожиданной вспышки боли от ножа. Он даже не мог предположить, что настоящая боль ждала его впереди, и царапина лезвием скоро покажется каплей пресной воды в море. — Ты лгал мне всё прошедшее время. Чуя на автомате всасывал кровь, сочащуюся из пальца, поэтому не нашёлся с ответом. Осаму с глухим стуком поставил банку таблеток на стойку в расстояние между ними. На пальцы второй руки приклеился сорванный ярлычок, и он продемонстрировал это. — Это был октябрь. Ты вёл тачку, которая убила моих родителей на «Путь95». Чуя был парализован. Его глаза округлились, сердце ощутимо оборвалось вниз, а по вискам неумолимой волной прошёлся гул. Он с чмокающим отзвуком отпустил из плена палец, который продолжал кровоточить. Так же, как рана в сердце, внезапно разошедшаяся по швам.