Яма 95

Это был выходной, поэтому Чуя позволил себе отоспаться. Прошедшие дни неплохо вымотали его, начиная, наверное, со звонка Дазая с последующей просьбой забрать его. А заканчивая на болезненных постанываниях на переднем своего же авто. Теперь, когда это было позади, он имел право на отдых. Он слышал, что Осаму шуршит и тихонько гремит на кухне. Проверив время, Чуя решил, что Осаму возится уже с обедом. Бдительность совести заспалась тоже, поэтому Чую мало колыхали заботы Дазая. Он поднялся и пошёл в ванную, стараясь не пересечься с Осаму в коридоре. Как-то не хватало в нём желания болтать с ним. Ровно до момента, когда в ванной комнате он всё же оказался. Он нахмурился, взгляд голубых глаз пробежал по заставленным раковине и сушильной машине. — Осаму! Осаму скоро нарисовался в дверном проёме, не думая просто крикнуть в ответ. — Проснулся? — С улыбкой спросил он. — Да... — Чуя отвёл взгляд, рассматривая какие-то косметические баночки под зеркалом. — Доброе утро. — Добрый день, — поправил Осаму. Чуя отмахнулся жестом ладони и многозначительно обвёл захламлённые поверхности снова. — Скажи мне... что это всё такое? — Это... мои средства для ухода? — Осаму скрестил руки на груди и привалился плечом к дверному косяку. — Ты можешь использовать тоже. В основном там, конечно, штуки для умывания, но ещё есть пена для бритья и лосьон после. И скраб, которым можно лицо до бритвы... так раздражения меньше будет. А зная, как из тебя плещет тестостерон и какой твоя борода бывает— — Воу-воу-воу, тихо. Стоп. — Чуя поднял руки в сдающийся жест. — Тормози, ладно? Мне вот этого не нужно. Он ткнул пальцем себе в грудь, говоря «мне», будто слов было недостаточно, и он решил указать понятнее. Осаму вскинул бровь, рассматривая его оголённый торс. Чуя усмехнулся, продолжая: — Я не буду типа... мазаться кремом и... что там дальше, пудра и губы подкрасить? Не-а, не, спасибо. Я просто спрашиваю, что произошло в нашей ванной комнате, не надо мне рассказывать про... то, что я «мог бы сделать». Но не буду. Не-а, не буду. — Господи, Чуя... — Осаму поднял брови и с лёгким осуждением покачал головой. — Умывание не делает тебя геем, не переживай. Когда ты намылишь лицо и закроешь глаза перед тем, как смыть это, тебе в зад неожиданно не прилетит член. Уж будь уверен и не реагируй так резко. Чуя посмеялся, тоже качая головой. — Не, я... я понимаю это, окей. Я ничего не говорю, просто... Круто, что ты начал заниматься такой ерундой. Прикольно, что у тебя есть всякие баночки-скляночки для твоего лица, не спорю. Но я? Ни за что. Осаму закатил глаза. — Ты продолжаешь реагировать так. Спорим, ты представил то, как я это описал? Намыленное лицо, закрытые глаза и сзади кто-то пристраивается, и всё, причал, за раковину теперь только хвататься руками, не смыть пенку даже. — Закрой нахуй рот, Осаму, ладно? — Чуя смеялся, но после выдул воздух и столкнул взгляды чуть серьёзнее. — Это ты... От твоего бывшего подцепил?.. Осаму отвёл глаза, но скоро пожал плечом. — Ну да. Чуя заржал снова. — Марк умывается пенками и в принципе ухаживает за лицом, как за газоном на заднем дворе. — В чём проблема? — Осаму нахмурился, его выражение лица можно было читать осуждающим. Чуя высоко поднял брови и яростно покачал головой. — Нет-нет, ни в чём! Я не имею ничего против. Не, вообще нет. — Меня высыпало, когда после Кипра мы вернулись обратно в грязный большой город. И благодаря всей этой «ерунде» я справился с этим. — Это круто! Осаму, я ж ничего не говорю против тебя. Это ок, я просто спросил, потому что в нашей ванной раньше такого не стояло. — Ты смеёшься. — Прости, — Чуя поднял руки в капитуляцию и потупил взгляд перед собой, стараясь выглядеть в достаточной степени сдающимся. — Не, я просто... Ну, меня рассмешило, что ты сказал, типа я тоже мог бы, ну... — И я всё ещё думаю так, — Осаму рассмотрел Чую. — Кто знает, может, ты бы пользовался большим вниманием со стороны девушек, если бы твоё лицо получало больше ухода, чем «после воды протереть полотенцем, которым до этого вытирал задницу после душа». — Эй, я не вытираю лицо и зад одним полотенцем, ладно? Осаму вскинул брови. — Покажи мне своё второе полотенце. Чуя отвёл взгляд, проявляя растерянность на лице. Его глаза бегали, и вскоре он поджал губы. — Я вообще не вытираю лицо, понятно? Теперь была очередь Дазая веселиться. Он хмыкнул с последующей усмешкой. — Как скажешь, но мы оба знаем то, что знаем, да? У Накахары нет второго полотенца. Чуя закатил глаза. — Осаму, это бессмысленный разговор. Мне хватает внимания со стороны девушек. Вряд ли я должен делать то же самое, что и они с лицом, чтобы быть в их вкусе. Я хожу в душ и бреюсь там, где надо, так что этот твой аргумент слабоват. — Да я не заставляю, так, даю наводки на «подумать над этим». К тому же, подмышки ты бреешь не так уж и часто. Чуя подавился воздухом. — А ты бреешь ноги. Осаму нахмурился, склоняя голову вбок. — И? — «Осаму гладкие ножки». — Я, блять, не понял, — Осаму оттолкнулся от косяка плечом, выпрямляясь. — Ты к чему? — Нет, ни к чему! — Чуя снова держал руки наверху. — Просто как факт. — Просто как факт «Осаму гладкие ножки»?! — Почему тебя это задевает, будто ты не гей на самом деле?.. Осаму оскорблённо подавился воздухом и поднял брови. — Ты не ахуел? Знаешь ли, эти «гладкие ножки» будут скидывать тебя на пол с нашей новой двуспальной кровати, понял? Чуя опустил руки и отвёл взгляд. — Э-э... угу. — Чего? — Да... Кровать, которую ты купил... — Чуя неловко потрепал волосы на затылке. — Почему одну и двуспальную, типа?.. Ну вот... что тебя сподвигло? — Как минимум нежелание и дальше спать на матрасе, не думал? — Не, я имею в виду... Ну. Одна двуспальная кровать. А живём мы вдвоём и как бы... — Ну, вдвоём. Поэтому и двуспальная. Думаешь, не поместимся? — Ты ведь издеваешься сейчас, да? — Чуя столкнул взгляды. Но Осаму остался непоколебимым. — Нет. Ты можешь внятно сказать, что конкретно тебя в этом смущает? Очевидно, он издевался. Но Чуе пришлось сдаться: он хотел услышать это. — Мы будем спать на этой кровати... вместе? Ну, и учитывая наши... разногласия. Это немного... неудобно? Почему одна двуспальная кровать, Осаму? — Потому что у меня осталось не слишком много денег, чтобы разбрасываться на «дополнительную мебель». К тому же, мне казалось, что мы привыкли спать так. Не было у нас ещё такого «рубежа богатства», чтобы ни в чём себе не отказывать. У тебя если есть деньги на вторую кровать, да, ты можешь взять ещё одну. Хотя и места у нас не слишком для неё много, но... У тебя ведь есть деньги? Чуя стушевался и поджал губы. — Я понял. Спасибо... что дал денег для... ну, для медиков. На откуп тоже ушли деньги со счёта. Осаму покивал. — Пожалуйста. Ты мог бы взять их сам, если бы нашёл, где снять с виртуальной карты. Я рад, что это решило твою проблему с плечом. Хотя я... не особенно понимаю, почему ты так внезапно придумал решить это. Чуя бесцельно бегал глазами по баночкам Дазая, чтобы не смотреть на него. — Я и не планировал. Так... сложились обстоятельства. Он быстро вспомнил Марка, в воспоминаниях говорящего нечто вроде «Я всё о тебе знаю». А после была ноющая боль животе. И если бы не всё это, Чуя не может и представить, когда бы решил разобраться с ужасной раной на плече. — Какие обстоятельства так сложились? — Осаму вопросительно склонил голову. — Мы потом об этом поговорим, ладно? — Чуя посмотрел на него в ответ. — Тогда же, когда про сим-карту. Идёт? Осаму принял отступление. Более того, он... просто перевёл тему? — Могу я пригласить Лили? Чуя нахмурился. — Пригласить?.. — Да. — Пригласить... куда? — Сюда. К нам. Чуя поморгал. — Что? — В гости, — Осаму поднял бровь, будто не верил, что Чуя так тупит. — Она много слышала про Клауда, но так ни разу его не видела. Да и вообще... мы давно не встречались. Я спрашиваю, могу ли я пригласить её сюда. — Ого. — Что? — Ну... — Чуя выглядел задумчивым. — Мы раньше не... не приглашали гостей? — Это да. Я думаю, что ты тоже... мог бы иногда приглашать кого-то из друзей. Это было бы ок. Чуя нахмурился и внимательно рассмотрел Дазая. — У меня всего один друг. Осаму отвёл взгляд, становясь ненатурально заинтересованным в плитке по комнате. И покрутил запястье в воздухе. — Ну там, с работы кого. Приятелей. Да, думаю, ты мог бы приглашать друзей, которых я не знаю, это не проблема. Он старательно пропустил мимо ушей то, что сказал Чуя. — У меня один друг, и ты его знаешь. Осаму рассматривал помещение везде, где не нашёл бы Чую. — Да, я говорю, ничего, если ты позовёшь кого-то с работы, кого я не знаю. Познакомимся за баночкой пива, всё такое. Ты можешь приводить сюда своих приятелей. Конечно, можешь. — Но его нельзя? Осаму перевёл взгляд. Его выражение лица было мрачным. — Пошутил же сейчас? — Нет, я спрашиваю серьёзно. Ну, просто уточняю, но это потому, что ты ведёшь себя, как ребёнок, который закрывает уши ладошками! — Ты нигде головой не бился? Подойди к твоему любимому псу и спроси, каково ему было в тачке, которая разбилась в аварии. Ты меня не уважаешь, о нём подумай. Подумай ты хоть один чёртов раз своей головой, прежде чем делать выводы, ладно? — Господи, Осаму, причём здесь это? Ты ещё и Клауда приплёл! — Клянусь, Чуя, я просто в шоке с того, что ты не понимаешь. Хотя для тебя это вроде как полная херня, ты и мне врал про эту аварию. А ты сразу отца его пригласи к нам. — Послушай меня, Майк тоже не особо в отношениях с отцом и не оправдывает его. А ты ведёшь себя так, будто это один и тот же человек, и виноват только он. — Имени его блядского не произноси! — Осаму с угрозой прошёл ближе. — С Марком так разговаривать будешь! — Чуя в тон сократил расстояние. Правда, на этом крики растворились начисто. Чуя выдохнул и сцепил челюсти, отводя взгляд. Осаму не смотрел на него тоже, сбивая губы в сторону. Оба как бы взяли аппарат для разговоров под контроль, чтобы больше не выдать ничего сомнительного. — Иногда мне кажется, что мы не сможем ужиться. — Никогда же, блять, не уживались, — хмыкнул Чуя, ставя услышанное под сомнение. — Что мы больше не сможем ужиться, — исправился Осаму. — Ну, если ты продолжишь так вести себя... — Как? Просить не говорить о человеке, отец которого убил моих родителей? О человеке, который бросил меня сразу после этого? Я уже ничего тебе не говорю в этом плане, делай с ним, что хочешь, но чтобы я про него не слышал, чтобы я его не видел, чтобы никаких упоминаний. Он для меня умер, если тебе интересно. — М. — И ты снова ставишь аргументом Марка, но... «Здесь больше нет никакого Марка, только ты и я» — твои слова. — Тогда просто не указывай мне, что делать. — Я больше. Не указываю. Чуя. Осаму многозначительно поднял брови, расставляя паузы. — Ладно, — спустя секунды сдался Чуя. — Ладно. Хорошо. Всё? — Что «всё»? — Исчерпано? Что ты там ещё спрашивал? Давай, эту тему закрыли. Осаму тяжело вздохнул. — Я спрашивал, могу ли я пригласить сюда Лили. Я живу не один и не хочу приносить неудобства, хотя ты, наверное, не слишком понимаешь, что это значит, — он не мог не съязвить по поводу внезапно всплывшей темы. — Просто хочу показать ей нашего пса и немного потусоваться вместе. Чуя коротко промычал перед ответом. — Это типа... Как дружеская тусовка после расставания? Для поддержки, всё такое. Осаму молчал какое-то время, разглядывая Чую. После расправил плечи и нахмурился. — Ты, блять, подслушиваешь мои телефонные звонки? Чуя широко раскрыл глаза. — Что?.. — Да, мы договорились после того, как я рассказал ей об этом, но как часто ты притворяешься, что спишь, чтобы подслушивать? — Клянусь, Осаму, я спал и ничего не слышал. Я просто предположил! — Так точно просто взял и «предположил»? — Прекрати меня в чём-то подозревать! Я тоже знаю, что ты расстался с парнем, и это как бы самое логичное, что можно предположить, какого чёрта? Осаму отвёл взгляд и промолчал. — Она знает... почему вы расстались? — Осторожно спросил Чуя после паузы. Осаму покачал головой. — Ты... расскажешь ей?.. Осаму побегал глазами по пространству, прежде чем перевести их на Чую. — Почему ты рассказывал мне про свои измены? — У меня была одна измена, — поправил Чуя. — Почему ты рассказал мне? — Э, ну... — Чуя ненадолго задумался. — Ты близкий для меня человек? Этого достаточно? — Тебе было, э-э, — Осаму прочистил горло, — стыдно признаваться в этом? Чуя покивал. — Ахренеть, как сильно. Осаму промолчал. — Но это нужно сделать, — продолжил Чуя. — Вообще в смысле. Не кому-то. Себе хотя бы. Признать и принять, потому что... других вариантов нет. — Это будет... грызть меня. Наверное, всю жизнь. — Я понимаю, что ты чувствуешь. — Тебя до сих пор грызёт? Чуя помедлил, но молча покивал, смотря на Дазая в упор. Осаму вздохнул и опустил взгляд. — Эй, ну, — Чуя вздохнул тоже. После подошёл ближе. — Ничего уже не изменить. Так что и убиваться смысла нет... Осаму хмыкнул. — Хочешь обняться? — Спросил Чуя. Осаму поднял взгляд, и что-то в нём... казалось подсвеченным. Он вопросительно протянул руки к Чуе, и Чуя заключил его в объятия за плечи, приподнимаясь. Осаму крепко стиснул его в ответ. — Если ты будешь на моей стороне, в действительности ничего не станет проблемой. Чуя помолчал секунды, обрабатывая внезапное откровение и не распуская объятий. — Это работает в обе стороны. Поддержка есть поддержка. — То есть, мы справимся со всем, если будем вместе? «Разве у нас Из раза в раз Оставалось что-то Кроме нас?» — Ага, — Чуя помолчал ещё немного, после склонил голову и носом растащил каштановые пряди по сторонам, понижая интонацию до едва слышного шёпота: — Ты мне очень дорог. — Что? — Осаму распустил объятие и выпрямился, смотря в голубые глаза. Чуя от неожиданности отпрянул от него, непонимающе зависая. — Повтори, — продолжил Осаму. — Пожалуйста, скажи ещё раз. Чуя нахмурился. — Я молчал. Осаму широко улыбнулся и покачал головой. — Нет. Ты сказал то, что отличается от твоего былого «Я грёбаный эгоист, а ты — моя игрушка, и именно поэтому мы вместе». Пожалуйста, повтори. Чуя непроизвольно улыбнулся, но отвёл взгляд и старался скрыть улыбку. — Я молчал. — Нет, ты не молчал! — Осаму легко, тихо рассмеялся. — Повтори, прошу тебя. Пожалуйста. — Я сказал, что ты можешь пригласить сюда Лили. Если поможешь мне со стиркой. Кстати, когда ты планируешь позвать её, в какой день? — Чуя, — Осаму порывисто схватил его за плечи и встряхнул, чтобы заполучить полное внимание. — Посмотри на меня. Я реально думал, что ты меня ненавидишь! Скажи ещё раз, что сказал. — Реально? — Чуя посмотрел в ответ, приподнимая бровь и неизменно стараясь скрывать улыбку. Осаму покивал. — Ненормальный, что ли? Осаму светился изнутри, и Чуя чувствовал вибрации в животе, смотря на него, такого... счастливого? — Скорее всего и правда ненормальный, — Осаму улыбался, рассматривая Чую, будто никогда ранее не видел. — Повтори. — Нет. Так ты хочешь пригласить Лили? Не в такой же беспорядок, правда? И ты должен помочь мне со стиркой. Мне одному туда ходить уже... немного надоело. — Всё, что скажешь, Чуя, — Осаму охотно покивал и отпустил его, отстраняясь. — Мы пойдём в прачечную? — Если ты не хочешь, конечно, постирать вещи руками. Тогда к озеру. Или почему ты вообще переспрашиваешь это? Осаму посмеялся. — Не, я просто... уточнить. — Уточнил? В прачку мы идём, да. Может, хоть узнаешь, где она находится. — Отвали, — Осаму беззлобно закатил глаза. — Итак... когда ты её пригласишь? — Ну, наверное, на завтра? Я должен был сначала спросить у тебя, поэтому пока точно ничего не говорил. Завтра нормально? — Да, более чем. — Круто! — Осаму как бы начал движение в сторону выхода из комнаты. Но задержался возле сушильной машины и подобрал какой-то тюбик. После бросил его Чуе: — Возьми это. Тебе подойдёт, и, я уверен, после этого ты будешь выглядеть лучше в глазах... любой. Чуя поймал машинально, но опустил взгляд и спешно выбросил пойманное в раковину: — Блять, да отстань ты от меня со своими баночками! — Чуя, я ухожу, никто не увидит, как ты умываешь лицо, я не смотрю, не парься! — Пошёл нахер! — Я ушёл, ничего не вижу! — Придурок, — фыркнул Чуя, но улыбка неизменно играла на его лице. Обернувшись к раковине, он скользнул взглядом по стакану и крикнул снова: — Осаму! Осаму, вернись! — Ну что, мне ещё научить тебя пользоваться этим?! — Осаму нарисовался в проёме. — Как мыло мылишь для рук, принцип тот же. Твоя чистоплотность в этом плане поражает, так что учить тебя, по идее, нечему... — Да заткнись ты. Я даже трогать это не буду. — Чуя не смотрел туда, куда указал пальцем следующим моментом: — Но глянь вот сюда. Наши щётки... Осаму перевёл взгляд. Их зубные щётки снова «примагнитились», переплетая щетинки. Он сложил губы, оценивая это, и вальяжно опёрся на дверной косяк ладонью. — Непрямой поцелуй, кстати. Так что именно из такого положения он сразу после ретировался. Чуя подобрал скинутый в раковину гель и бросил в Дазая. Но тот успел скрыться за открытой дверью. И ржал. — Неадекватный. Ты специально это сделал?! — И в мыслях не было, честно! Чуя вздохнул. — Дверь закрой! Слышишь?! — Я не открывал эту дверь, ты сам меня позвал изначально. — Пожалуйста? Чуя смотрел, как дверь закрывается со стороны коридора. — Спасибо! — Крикнул он, прежде чем вернуться к зеркалу и наконец начать умываться. Взгляд ещё раз упал на переплетённые щётки, губы на автомате расползись в улыбку.

༒

Из очевидного, что изменилось в Дазае после отношений с Марком... выбор одежды. Больше, чем полгода назад, они вместе выходили из дома. И тогда Осаму был похож на школьника переростка. В этой его толстовке с капюшоном, который он накинул сверху на кепку. Это было время после операции, и он стеснялся отсутствия волос, да. Но и не то чтобы он раньше так запаривался для выходов в целом. В этот раз Осаму был чуть более внимательным к этому. Ничего, по идее, особенного: чёрные узкие джинсы, такого же цвета водолазка и сверху серая футболка с надписью «OLD NAVY» каллиграфическим шрифтом на манер граффити. Но он снова нацепил железные кольца почти на все пальцы. И отпущенные волосы слегка вились, так что он их чем-то приструнил, чтобы не распадались. «Чем-то», что наверняка бы нашлось в заставленной ванной. Типа лак для волос или пенка или чем там он наделал себе эти кудри. А ещё на улице всё ещё не стало преступно тепло, но он накинул сверху кожаную куртку — раньше у него такой не было. Наверное, купил, когда они с Марком мотались по магазинам вместе. Нет, Чуя, конечно, тоже не остался в пижаме. Но он, что называется, надел первое, что вывалилось из шкафа. Синие широкие джинсы и чёрная толстовка. Так что, заметив такого выряженного Дазая, Чуя вопросительно нахмурился. — Осаму, дай мне кое-что уточнить. Мы идём в прачечную, а не на вечеринку. Осаму небрежно заправлял длинную футболку на пояс джинсов, но отвлёкся и перевёл взгляд на Чую. — О, я в курсе. У меня хорошая память, я помню, куда мы идём. Чуя очевиднее обнял одной рукой тазик с вещами, прижимая его к боку, чтобы встать в протестующую позу. — Хрен ли тогда ты так вырядился? Осаму закатил глаза. — Слушай, я теперь всегда так одеваюсь, — он приподнял брови, смотря в голубые глаза. Чуя нахмурился и сократил расстояние, свободной ладонью хватая Дазая за подбородок. — Погоди... — сказал он, прежде чем закошмарить Дазая внимательностью взгляда. Он отвлёкся, чтобы посмотреть наверх, оценивая действительно плохое освещение в коридоре. После вернулся обратно в карие глаза. — В чём дело, Чуя?.. — Что с твоими зрачками? Осаму нахмурился тоже. После покосился в сторону и отвёл голову, освобождаясь от пальцев Накахары. — А что с ними? — Это я у тебя спрашиваю, — не меняя сдвинутых к переносице бровей, ответил Чуя. Осаму кружился возле коврика при входе, но скоро вернулся к Чуе, всматриваясь в его лицо — как будто возвращая то, что он провернул по отношению к нему. — А что с твоими зрачками? — Что с ними? — Они огромные. Чуя покивал и вздохнул. — Понятно. Значит, освещение. — Да, если ты ничего не скрываешь и не подозреваешь меня в чём-то. Тогда с этим мы разобрались. — Ты ещё пьёшь таблетки? Осаму замер на месте, смотря на Чую. Вопрос был для него неожиданным, судя по выражению лица. — Э-э, ну... Они всё ещё есть у меня. Какая-то из партий. Поэтому ты сможешь найти их, если станешь искать. Не хочу что-либо от тебя скрывать, так что... Но я их не пью. Они просто есть. — Дай угадаю, ты пьёшь их иногда, когда тебе совсем херово. Но из-за того, что так их пить нельзя... не курсом, в смысле. Это действует, как одноразовый наркотик. И ты либо в курсе этого, либо нет, но тебя устраивала короткая эйфория после приёма, и ты думал, что это ок. Осаму нахмурился. — Э-эм... Я всё же чувствовал себя лучше, когда пил их курсами. Чуя покачал головой. — Не, ты не понял. Твои «курсы» — это зависимость. Потому что курс тебе назначили один, два — в случае сильных болей и осложнений. А сколько ты выжрал, это... не курс. И теперь оно совсем по-другому работает. И мне трудно поверить, что ты не знаешь этого. — Почему ты решил обсудить это перед походом в прачку?.. — Заметил твои зрачки, и... — Чуя усмехнулся и покачал головой снова. — Ну да, ты прав. Слишком внезапно. Ты уже в куртке. Но знаешь, что? Ты сказал мне, что у тебя есть таблетки. На случай, если я вдруг решил бы порыться в твоём чемодане? — Оу, — Осаму растащил губы в улыбку. — Я так и сказал. «Если захочешь найти — найдёшь». Но знаешь, чего ты там не найдёшь? Знаешь? Чуя поднял брови и пожал плечами, выражая отсутствие идей. — Тостер! — С воодушевлением выпалил Осаму. Чуя улыбнулся и коротко посмеялся. — Что? Тостер? — Да. Потому что тостер я оттуда вытащил. Как и уход, ну, не суть. Я поставил тостер на кухне, но ты не заметил. Теперь у нас есть тостер! Не меняя улыбки, Чуя покачал головой. — И когда ты всё это успеваешь?.. — О, ну вообще-то... — Осаму отвёл взгляд. — Ну... Конкретно тостер я забрал из... своего прошлого места жительства?.. — Оу, — Чуя сбросил улыбку резко. — Я понял. — Ну, я покупал этот тостер, так что... он мой. И я его забрал. — То есть, ты... звонил мне после... ну, ты знаешь. А потом собирал вещи и... забрал тостер? Осаму коротко посмеялся. — Ну да. Тогда же, кстати, был... последний раз, когда я пил свои таблетки. — О, так ты всё же в курсе, какое это имеет действие? — Я надеялся на успокоительное, — отмахнулся Осаму. — Так мы идём? Долго ты планируешь обниматься с тазиком просто так? Чуя улыбнулся и покивал. — Да, ты прав. Нам давно пора выйти. Вот только рядом с выряженным Осаму Чуя был совсем невзрачным. Сверху на непримечательные шмотки он надел какую-то сравнительно беспонтовую куртку. И именно он тащил тазик с вещами по улице. Иногда бросая взгляды на самоуверенного Осаму. Чуя понял, что он использует какую-то косметику, чтобы скрыть оставшиеся, уже почти не заметные следы от кулаков Марка на лице. Ещё Чуя понял, что его зрачки не пришли в норму со сменой освещения.

༒

Оказавшись в прачечной, Осаму первым делом удивился небольшому переносному радио на полках. Он воскликнул и прошёл к полкам, заставляя Чую безэмоционально следить за передвижением. Чуя остановился, обнимаясь с тазиком, и внимательно наблюдал, какие кнопки Осаму решил изучить на устройстве. В итоге Осаму наклацал на смену волны и, судя по его лицу, играющей там песней остался доволен. О чём сказал Чуе поднятой в его сторону головой. После покрутил колёсико, прибавляя звук, и отставил радио на место. Это было Djo — Basic Being Basic. Которую Осаму, очевидно, знал. Учитывая, как он... щёлкнул пальцами и начал двигаться, раскидывая собранные кудри по сторонам. Чуя нахмурился и склонил голову вбок. Что-то было не так. И он бы ни за что не поставил под сомнение хорошее настроение Дазая. Да, может, они и расставались на долгий промежуток, за который Осаму мог бы измениться: изменить привычки, поведение, реакции, стиль, но... Чуя научился верить своему предчувствию. И оно подсказывало о неправильности того, что он сейчас наблюдал. Так, танцуя, Осаму докружился до него и поставил пальцы на тазик с одеждой. Чуя опустил взгляд, отслеживая жест. И не столько пальцы, забитые кольцами, сколько... эти бинты выше по руке, выглядывающие из-под куртки сравнительно несильно из-за выбора одежды. — Идём? Встал, как вкопали. Забыл, зачем мы пришли? Чуя столкнул взгляды. «Ты в порядке?». — Э-э, да, идём. Ждал, пока ты... разберёшься с выбором волны. — Я сделал это! — Осаму пожал плечами и первый развернулся, выискивая глазами свободную стиральную машинку. — Классная песня, да? — Да... Наверное. Чуе пришлось раздуплиться, хотя волнения не отпустили его до конца. Он прошёл в сторону свободной машинки, слушая, как Осаму следует за ним, напевая себе под нос. Он открыл дверцу и присел, чтобы начать складывать вещи в барабан. Тогда же Осаму просто... прыгнул на стиральную машинку? Колебание прошло лёгким пошатыванием, и Чуя отпрянул, поднимая взгляд. — Что ты делаешь?.. — Я напугал тебя? — Осаму нахмурился. — Это было... немного неожиданно. — Прости. Не хотел пугать. Чуя заметил, что Осаму балуется со жвачкой во рту, и почему-то это тоже склонило его к предположениям. Он отвёл взгляд, после оборачиваясь и указывая пальцем: — Здесь есть автомат... с некоторой едой и кофе. Может, ты хочешь что-нибудь? С вопросом он вернулся к Осаму, внимательно всматриваясь в его лицо в поиске заинтересованности. Но Осаму скривился и отвёл взгляд, не отвечая секунды, которые, очевидно, «раздумывал». — Ты знаешь, нет. Можешь взять что-то себе. Я бы разве что... не отказался от воды. Чуя потерял лицо вслед за чувством, как в желудке что-то опускается в обозначении разочарования, страха, ужаса от так ровно складывающихся совпадений. «Ты в порядке?» Чуе было необходимо сделать вид, будто всё шло своим чередом, хотя это было трудно с догнавшими догадками. Он насильно отвёл взгляд от Дазая и продолжил складывать вещи в барабан. — Почему бы тебе просто не... не перестать ходить на работу? Чуя нахмурился и посмотрел на Осаму. — Что, прости? — Ну... Тебя ведь не хотят увольнять с твоей мусорной станции? А работать там ты не хочешь. Что, если... ты просто перестанешь приходить туда? Что они сделают? Уволят? Это тебе и нужно. Чуя вздохнул. — Ты об этом. Ну, в этом есть логика, пока я ничего не подписывал. Но это будет... довольно подозрительно. Прошло много времени с того... происшествия, но это решает не всё. С недавних пор копы шастают там, будто чаще, чем уходят домой. — Так не приходи туда. — Это подозрительно, — повторил Чуя, прикрывая глаза на секунды. Неужели Осаму просто не понимает этого?.. — Ты знаешь, я уже часть мусорного корабля. Осаму засмеялся чрезмерно громко, смех прокатился по пространству ударной волной, отскакивая от полых стен эхом и ударяясь в кафельный пол. Порыв смеха затянулся, будто Осаму никогда в жизни так не веселился. Чуя широко раскрыл глаза, парализовано смотря на него какое-то время. Не было ничего здорового ни в громкости смеха, ни в его длительности. Чуя обернулся, понимая, что на них смотрят две женщины, сидящие на стульях в ожидании завершения стирки. Он поднялся на ноги и быстро оказался сбоку от машинки, где сидящий сверху Осаму болтал ногами. Чуя встряхнул его за плечи. Но это не слишком помогло: Осаму смеялся, пытаясь увернуться от взгляда Накахары. «Вряд ли» Так что Чуя потряс его ещё немного, стараясь вернуть в чувства. Осаму не сопротивлялся и даже не пытался сквозь порыв смеха сказать, чтобы Чуя не трепал его, как плюшевую игрушку. В уголках глаз Дазая собрались слёзы, он стеклянно смотрел на Чую, слегка успокоившись. Но после снова проступили упоминания приступа. Лёгким смешком, грозившимся перерасти во что-то нездоровое ещё раз. — Тише, — Чуя ладонью накрыл его губы. И притянул к себе второй рукой, создавая сомнительное объятие и прикладываясь губами к каштановым волосам. От которых тянуло сильной отдушкой лака или пенки или чем там Осаму наделал себе эти кудри... Задержав его в таком положении, Чуя растерянно бегал взглядом по пространству.

༒

Это вернулось к нему ночью, когда Осаму уснул. Остаток дня прошёл куда лучше после того, как Чуя почти насильно напоил Дазая чаем и дал ему дневной сон. Чтобы немного проветрился и пришёл в себя. Хоть насколько-то. Осаму сказал, что зелёный чай отстой, но на это Чуя только подумал, что отстой — это недавнее поведение Осаму. Он даже не был на себя похож! Ни в какой мере. Это вернулось к Чуе ночью, когда Осаму уснул. Он поднялся и убедился, что Осаму спит, прежде чем уйти в ванную и закрыться там. Тогда-то он как будто... припомнил события прошедшего дня. Осаму был в порядке, когда Чуя проснулся. Он был собой разве что за исключением того сильного стремления убедиться, что Чуе не плевать на него. В остальном это было ок, а после Осаму ушёл в душ, прежде чем начать собираться в прачечную. Так что после ванной комнаты Осаму перестал быть узнаваемым для Чуи. Этот вывод не делал легче, и Чуя не контролировал то, как опустился на пол. Он смотрел перед собой, вскоре обнимая руками поднятые колени. Больше он в действительности не контролировал свои эмоции. Он вспомнил себя в подростковом возрасте, и волна страха захватила его из прошлого. Это как... поездка на аттракционе. Очень волнистом аттракционе. В момент всё непередаваемо хорошо, а после... вниз. На то же расстояние. Это как упасть в яму с холма. Он таскался с бутылкой воды и отказывался от пива — потому что не поверите, как страшно внимать каждому слову знающих людей и следовать туда, куда говорили даже не смотреть. Так что он и не следовал. И он был инициатором вляпаться куда-то. Это насколько он мог бы запомнить. И это не имеет той важности, какая была бы, если бы Осаму продолжал пить таблетки. Чуя пробыл с ним весь день, но больше подобных резких изменений в поведении не наблюдал. Не то чтобы этот факт делал легче. Чуя просто вспомнил, как перепугался за него в прачечной. Что-то было не так. И если так на Осаму сказывается пережитое избиение бывшим парнем... проблема куда хуже, чем первое попавшееся предположение. Тогда это не проблема, а гиперпроблема. Чуя не контролировал то, как резко поднялся на ноги и раскрытой ладонью ударил раковину. От удара задрожали все бутылочки, стоящие по краям раковины. Он непроизвольно прошёл по комнате и тяжело дышал, стараясь всё же угомонить наплыв злости. Если происходящее с Дазаем в самом деле связано с его болезненным расставанием, то условие, на которое пошёл Чуя, чтобы «дотянуть до больницы в сознании», не имело никакого смысла. И злило Чую. Чуя злился при любом упоминании Марка, но, делая его виноватым в состоянии Дазая, он снова приходит к выводу, что ненавидит его. Как умеет. Со всей страстью ненавидит. Само его существование, каждый шаг, каждый вдох. И за этой поднятой, вспылившей жгучей ненавистью Чуя почти разносит ванную комнату. Ему чертовски жаль видеть Дазая таким, и он легко складывает картину его сломанного морального состояния. Складывается она из операции головного мозга, клинической смерти во время неё, подсаживания на таблетки, поддерживающие восстановление, новых отношений в попытке почувствовать себя по-другому, поддержка повышения дозировок и лекарственной зависимости в этих самых отношениях, разрыв которых сопровождался физическим насилием, страх и перестройка к новой жизни. Одно за другим. Осаму не был в порядке, и Чуя понимал это, приходя к выводу, что ему чертовски жаль. И вряд ли он может помочь чем-то основательно. Во всяком случае, сейчас. Невозможность помочь ему продолжает делать из Чуи один большой комок сожалений. Он никак не может помочь близкому человеку — или считает так, но во всяком случае, это его мысли ночью в ванной. Поэтому от собственной слабости слёзы заливают щёки, пока он продолжает избивать любые предметны, которые видит на своём пути, шастая по ванной. Шум мог бы разбудить Осаму, но Чуя предусмотрительно использует ладонь. Просто чтобы выпустить кипящие внутри эмоции, а не чтобы сломать что-либо на самом деле. Это больше не в его контроле, не в его силах. Он хотел бы вернуть себе того Дазая, которого помнил. Он на самом деле скучал по тому, что было раньше. И как бы он не старался самому себе внушить, что это исключительно шлейф ностальгии, как бывает по прошлому абсолютно всегда, это не наставило его мысли на принятие происходящего теперь. В общем, в одиночестве в ванной комнате Чуя достаточно прорыдался и позлился на утварь, которая попала под раздачу его ладони. Это почти привело его к спокойствию. То есть, после истерики он снова сел на пол и тупил перед собой. От продолжительных слёз его время от времени догоняли остаточные сокращения, а набухшие глаза болели, будто наливаясь припухлостями изнутри. Чуя просто пялился в одну точку после представления. Пока до него не дошло, что, возможно, всё, что его расстроило... на самом деле было не «абсолютно всем». Вроде, остались моменты, которые он мог банально не знать. Дальше его вели инстинкты или что-то, что он снова не мог бы контролировать. Это как лунатизм, только чуть более осознанный. Он не был достаточно в себе, чтобы понимать, что делает. Именно так, ведомый чем-то, помимо интереса, он вернулся в комнату с новой двуспальной кроватью, — которую они заправляли вместе, оценивая, насколько в сравнении кровать удобнее бывшего мелкого огрызка-матраса. Чуя потупил немного возле кровати, прикидывая, насколько крепко Осаму спит. Наверняка это выглядело... довольно жутко. После Чуя забрался на кровать и подполз к Осаму, стараясь быть осторожным и тихим в том, чтобы... вытянуть его руку ближе к себе. Голубые глаза с тревогой метнулись на изменившееся выражение лица Дазая: он нахмурился, но устроил голову и вроде как продолжил спать. Чуя почти не дышал. Он оттянул рукав толстовки Дазая с его руки подальше. И пальцами поддел бинт. Потянув, правда, неудачную сторону: ничего не вышло, а Осаму закопошился снова. Чуя внимательно смотрел на него, замерев. И после попробовал ещё раз. Где-то у бинтов должны быть края, и пусть пока Чуя не разобрался в этом, надежды он не терял. Его пальцы пробежались по ткани снова, он поддел сторону с выступом, как ему показалось. — Что ты нахрен делаешь?.. Голос Дазая был глухой, заспанный, резонно напуганный и беглый от резкого пробуждения. Осаму приподнялся на локте другой руки, но быстро упал обратно. Чуя отпрянул и секунды молча смотрел на него широко раскрытыми глазами. Пойманный с поличным, он заговорил неожиданно громко: — Что у тебя под бинтами? — Порезы, — Осаму звучал сонно, безразлично, лениво и уже устраивался на бок, отворачиваясь от Чуи. Чуя не менял удивления на лице, но после услышанного поморгал. И чуть более осознанно понизил интонацию. — Ты сделал это... сам? В больнице? — Ага, — Осаму пропустил усмешку, продолжая виться на месте перед повторным отходом ко сну. — Отсчитывал на руках дни, которые провёл без тебя. Чуя зависшим образом поморгал снова. В висках пульсировало от былой истерики, сознание не торопилось возвращаться должным образом. — Шучу, если что, — бросил Осаму, не получив ответа. — Не делай так больше, пожалуйста. Крипово пиздец. Чуя механически покивал, не особенно это осознавая. — Прости. Не знаю, что на меня нашло. — Нервничаешь перед завтрашней встречей с Лили, что ли? У вас же там, ну... связывало вас всякое. Вы там... туда-сюда. Раньше, во всяком случае. Чуя вздрогнул, будто проснулся. — Что? — Он непроизвольно усмехнулся и покачал головой. — Слушай, чувак, в снайперы не иди. Настолько мимо предположить, это просто невероятно. — Не парься, — Осаму громко зевнул. — Не пойду. Хватило мне уже... убийства. Мне иногда снится Оливер. И то, как я его убил. Я же вроде выбил ему глаз? Иногда я вижу его, будто ожившим, но насквозь перебитым, как решето. И без глаза — со сквозной дырой вместо. Жуть такая, а на утро я сожалею, что не покончил с собой раньше, чем он решил прийти за мной. Очень реальные сны бывают. Думаю, однажды это убьёт меня. Ты веришь в бога, Чуя? — Что за... чёрт возьми, Осаму? — В бога веришь? — Что ты несёшь?.. Осаму отмахнулся. — Вот и не доёбывай меня, пока я сплю, и не буди. А то у меня язык просыпается, а мозг не особо. Спокойной ночи. — Осаму?.. — Но он больше не торопился отвечать. Не то чтобы он захрапел или ещё что-то, просто наглухо притаился, оставляя Чую со всем, что успел ему наговорить. От размышлений в тот же момент его отвлёк Клауд. Подойдя к кровати, пёс просился прыгнуть поспать рядом, и Чуя ни за что бы ему не отказал. Только нужно было пересесть на другую сторону, прежде чем позвать его. Клауд устроился рядом, а Осаму вскоре засопел, подтверждая, что действительно спит, а не притворяется после всего, что вывалил из своего шкафа. Чуя не мог сомкнуть глаз, поглаживая Клауда и залипая в потолок добрую половину ночи.

༒

Конечно, Чуя не был против Лили в их квартире. И, конечно, он хреново спал прошедшую ночь, потому не выспался. Так что толку в плане помощи от него было не особенно много. По большей части он залипал, пока Осаму советовался с ним по поводу еды, которую стоило заказать. Чуя вносил своё мнение, но с не слишком большой инициативой. О, помимо заказанной еды, Осаму кинул курицу в духовку. Он планировал её индейкой, но шуточное «Сегодня не день Благодарения» от Чуи почему-то нешуточно изменило его мнение. Чуя помог с курицей... посыпкой приправ. И всё на том. Помимо курицы, всё было готово, и они расположились на кухне. За стойкой по разные стороны. Чуя старался внушить себе, что не мыслит об алкоголе, ждущем в холодильнике, слишком сильно. Он вообще-то завязал с алкоголем и пьёт только по случаям. Встреча вроде этой похожа на «случай», но заранее размышлять о том, как они будут это пить... немного не вписывается в образ мышления «завязавшего». Поэтому он старался не думать об этом. И предложил Дазаю поесть пирожных из пластиковой упаковки. Они будут есть полноценно, когда придёт Лили, а так это был... в равной степени перекус и желание бросить мысли об алкоголе. Осаму отказывать не стал. Итак, они ели пирожные, шурша упаковкой, на кухне за стойкой, когда телефон Дазая зазвонил. Не отпуская вилку, Осаму отвлёкся на экран, сразу после подбирая телефон свободной ладонью и залипая в явном непонимании. Он сдвинул брови к переносице и замедлился в пережёвывании своего пирожного. Чуя, наблюдая за ним, отправил в рот ещё одну вилку. И даже успел прожевать, пока Осаму не предпринимал ровно никаких действий по отношению к звонку. — Марк? Осаму перебросил взгляд на Чую молниеносно. — Э-эм... — Это Марк? — Повторил Чуя, после будто языком стёр упоминания пирожного с зубов. На самом деле там ничего не осталось, и движение языка только выдало в нём расползающуюся нервозность вслед за лёгкой злостью. — Ну... Я не заблокировал его номер, знаешь... Но я понятия не имею, зачем он мне звонит, типа... Типа я не говорил ему ничего вроде: «Звони, если что». Так что я... — Ответь. Осаму высоко поднял брови, не скрывая удивления от услышанного. — Ответь, — повторил Чуя, отвлекаясь на пирожное. Он опустил взгляд в контейнер и вилкой отщипал немного. — Только говори здесь. Не уверен, что справлюсь с курицей, если её надо будет там... короче, не уходи. К тому же, мы теперь вроде как ничего друг от друга не скрываем? — Так... Ты не против, чтобы я ответил?.. — Я же так и сказал, чёрт возьми. Дважды. — Э-э, это будет... норм? — Да, Осаму, — Чуя закатил глаза. — Отвечай. Но говори здесь. — Окей, но смотри, ты сам сказал это, — Осаму принял звонок, приставляя телефон к уху. Чуя ковырял пирожное, но смотрел на Осаму. Приняв, Осаму оставил паузу в секунды, прежде чем: — Алло? Чуя провернул движение челюстью, но во рту ничего из еды не было. — В порядке, — холодно сказал Осаму в телефон. Это немного Чую успокоило, и он опустил взгляд, чтобы продолжить есть пирожное. Правда, скоро смотрел на Осаму снова. Осаму задержал взгляд на Чуе, после покосился в сторону. — А ты? — Спросил он у телефона. Чуя сжал вилку, понимая, что ему ничего не стоит погнуть её. Осаму покивал. — Я рад. То есть... понятно. Чему он рад? Чуя не контролировал то, как взгляд его перешёл в открытое недружелюбие. Осаму усмехнулся и качнул головой. — Хреново, но ожидаемо от твоего отца, не так ли? Смеётся. Может, они ещё потрахаются через телефон? Именно такие мысли догоняли и душили Чую, и кусок пирожного почти встал поперёк горла от накатившей злости. Осаму бегал взглядом, внимая телефонному собеседнику. — Да, но... как по мне, было бы глупо обращаться к тебе по всяким типа... ну, личным делам. Осаму осторожно посмотрел на Чую, но быстро отвёл взгляд. — И стал бы ты помогать ему? — Он усмехнулся, оставляя улыбку после. — Лол? Ради меня? Он быстро убрал улыбку и накрыл губы ладонью, смотря на Чую, будто испугался его присутствия. После постарался подняться со стула и свалить, но Чуя был в достаточной степени быстрым в: — Сядь на место. Осаму оставил свою затею и уселся, как сидел. Прочистив горло, он вернулся к Марку: — Ты говоришь странные вещи, знаешь. После того, что было, я не... не хотел бы слышать тебя. Говорить с тобой. Нет у меня такого желания. Марк что-то ответил, и Осаму плохо справился с тем, чтобы быть незаметным. Он посмотрел на Чую и убавил звук кнопкой на корпусе телефона. Видимо, чтобы Чуя не подслушал. Чуя уже бросил еду, всецело отдавая внимание происходящему напротив. — Почему ты спрашиваешь? — Осаму нахмурился. — Он приглашает куда-то? — Тихо спросил Чуя. Осаму покачал головой. И снова собрался подняться из-за стола. Может, это выходило непроизвольно: телефонный разговор явно напрягал сам по себе, а так, ещё и с контролем Накахары... было некомфортно. — Сядь, твою мать. — Он сейчас со мной в одной комнате, — сказал Осаму в динамик. — Я теперь всегда с тобой в одной комнате, — фыркнул Чуя. Осаму посмотрел на него с улыбкой. Которая слетела после услышанного в телефоне. Он нахмурился, возвращаясь к Марку: — Э-э, почему? Он увёл взгляд вглубь комнаты, очевидно, чтобы не пересечься взглядом с Чуей. — Я не могу. Видимо, говорить о начатой у них там теме так открыто. При Чуе. Чуя отложил вилку и теперь абсолютно игнорировал пирожное. — Да, — ответил Осаму. — Нет. Да. Угу. Слушай, ты хотел что-то или просто так позвонил? Какая разница? Ну ахренительный шифр. С чем он там соглашался, что отрицал — знать Чуе не суждено. — Это типа прикол у тебя такой? Если у тебя всё, ты узнал, как мои дела, то, ну... мы закончили? Чуя осознал, что перебирает пальцы, время от времени собирая слабый кулак. И смотрит неотрывно. Он бы не контролировал это, порыв поднялся уже с осознанием телефонного собеседника. Осаму попрощался и положил трубку. — Какого чёрта ему нужно было? Он поднял взгляд и поджал губы, отвечая не сразу. — Ты... сам настоял, чтобы я ответил. Чтобы теперь так реагировать? Чуя покачал головой. — Нет, я не буду... как-то реагировать. Мне просто интересно, зачем он звонил. Ты ведь скажешь мне? — А ты меня в чём-то подозреваешь? Чуя нахмурился и промолчал. — Я-то знаю, что не ожидал звонка от него, и мы... ну, не общались с того момента. Но если ты другого мнения... Ты мне не доверяешь? — Осаму, — Чуя вздохнул. — Это, по-твоему, возвращается по щелчку, просто потому, что мы снова живём вместе? С какого чёрта я должен тебе доверять? После всего, что было? Забавно. — Мм, — Осаму вскинул брови. — Вот как. То есть ты тоже от меня что-то скрываешь? — Тоже? — Чуя отразил удивлённую эмоцию и криво усмехнулся на бок, качая головой. Осаму прикрыл глаза. — Я не так построил предложение, — поспешил оправдаться он. — Неважно. Нахрена звонил Марк? — Просто узнать, как мои дела? — Осаму нахмурился и пожал плечами в обозначении небрежности. Вроде, это было нечто такое беспонтовое, что даже не стоило ни былого обсуждения, ни уточнений. — Он что, бессмертие где-то налутал? — Почему вы говорите друг про друга? — Осаму поставил локти на стойку, внимательно всматриваясь в лицо Накахары. — Ты сказал мне ответить, он спрашивал про тебя. Это выглядит странно. Чуя растерялся, но на мгновения. — Знаешь, что было бы в действительности странно? — Он через стойку подался к Дазаю ближе. — Если бы мы оба делали вид, будто второго не существует. Типа... Я знаю про вас всё, я знаю его, я понимаю, что он позвонил тебе. Он в курсе, что я забрал тебя от него. Было бы тупо, если бы при упоминании кто-то из нас строил из себя придурка типа «Кто это?». Абсурд. Ты меня тоже в чём-то подозреваешь? — Тоже? — Осаму поднял брови и расплылся в победной улыбке. Чуя отвёл взгляд и вздохнул. После поднялся с барного стула, но задержался рядом. — Если он ещё раз позвонит «просто так», узнать, как у тебя дела... Он пойдёт на добрые дела раньше, чем мог бы предположить. Он навострился выйти из кухни, но Осаму окликнул, заставляя задержаться. — Что ты имеешь в виду? Чуя развернулся и хмыкнул. — Марк донор органов. Я видел его права.