Яма 95

Надо быть честным, Чуя ожидал, что первое время будет неловко. Они встретили Лили вместе, но то, какими искренними были объятия с Дазаем, не осталось таким же, когда Чуя соприкоснулся с её грудью своей. Чуя обнимался на расстоянии, не прижимаясь, и после оба отвели глаза. Да, довольно неловко. Время до опустошения первых бутылок пива вообще было неловким: Чуя держался на «козлоногом стуле» напротив кровати, на которую сели Осаму и Лили. Он был вальяжным в положении, где закинул ногу на ногу. Нет, не как это принято понимать сходу. Он скорее задержал ногу икрой на колене второй ноги. Так что в получившееся между ногами расстояние можно было что-нибудь закинуть, и он бы ни за что не поймал, как если бы их можно было просто сдвинуть. Сидящий отдельно, «вдали» Чуя не был катастрофически обделён вниманием, нет. Это не было обсуждением в духе «А вот в кофейне!», «Помнишь наши разговоры в кофейне? Без обид, Чуя, ты там с нами не работал, посиди, похлопай ушами просто так». Возле Лили и Осаму крутился Клауд, восхищая Лили... да даже одним своим существованием? Осаму время от времени выдавал вещи вроде «Когда мы делали ему ошейник...», и передавал своё внимание Чуе с уточнением: «Когда это было, не помнишь?», чем привлекал к Чуе внимание Лили тоже. Правда, «Полгода назад, примерно» — всё, чем отмахивался Чуя от подобного рода вопросов. И после глушил пиво, стараясь не слишком держать в голове, что последний раз до настоящего «полгода назад, примерно» они и были друг у друга. Впрочем, первые бутылки и неловкие паузы закончились. На телевизоре фоном кружился какой-то фильм, но после Лили предложила найти там Galaxie и прибавить громкость. Это всё ещё было фоново какое-то время, пока они болтали и доедали всё, что могли. Алкоголь шёл хорошо, поэтому на него не распространилось «всё, что могли». Отлично могли всё, что было, выражаясь другими словами. Осаму снова вырядился, и захмелевший Чуя не стеснялся мысленно оценивать его. А после Лили потянула его... танцевать в середине комнаты? И Чуя подавился пивом. Когда Осаму смирился и позволил вытянуть себя на танец. Чуя в темпе ретировался со стула, как слетают с веток перепуганные птицы, и оттащил этот самый стул подальше, давая самым гиперактивным пространство для задуманного. Его, конечно, пригласили присоединиться, но он засмеялся, принимая «сторону диджея», как выразился, когда подбирал пульт. Он прибавил им громкость и ловил каждый брошенный в свою сторону взгляд, стараясь подбодрить веселящихся. Вскоре Клауд присоединился к ним, бегая вокруг. А Чуя разлёгся на кровати, продолжая наблюдать, но и не забывая о своих... «диджейских» обязанностях. Осаму отвлекался на него со смущённой улыбкой, и Чуя каждый раз возвращал эмоцию. Оставаясь открыто восхищённым во взгляде. Нет, блеск не из-за алкоголя. В момент Осаму решил, что Чуе не положено оставаться валяющимся в стороне, и попытался вытянуть его к ним. Видимо, надоело смущённо посматривать на безучастного. Чуя протестовал. «Я не настолько пьян!», было его аргументом. Ни в какой мере Дазая не колыхавшим. Так что со своей задачей он справился, пусть пришлось двигать Чую самостоятельно. Чуя не поддавался, даже стоя рядом. Осаму держал его за плечи, шевеля их из стороны в сторону, как бы в попытке донести, чем Чуя должен быть занят. «Я не настолько пьян», повторил Чуя. Осаму обнял его за пойманные плечи и придвинулся к уху, опаляя дыханием кожу. Скорее всего, он решил, что это заставит Чую пересмотреть свои взгляды и степень опьянения. «Потанцуй со мной», сказал он. Чуя повернул голову, чтобы хоть насколько-то на него смотреть, отвечая: «Это невежливо, нас трое. Хочешь, сделаем хоровод? Чтобы никого не обделить». Осаму смеялся. А после снова заговорил в ухо: «Я узнаю запах пенки для умывания... он идёт от твоей щеки». От щеки, которая вспыхнула следующим моментом. Осаму уличил Чую в этом, поэтому Чуя в темпе слинял. Он сказал, что ему надо уйти в туалет, хотя в ванной только ополоснул лицо водой и постарался не слишком брать в голову факт уличения. После танцующие устали, и звук на телевизоре побежал по шкале вниз. Все расселись по местам, торопясь восполнить часть алкоголя, выветрившуюся из организма невероятной активностью. Теперь Чуя сидел на кровати тоже, но время от времени втыкал в телефон. Время от времени переписывался с Майком. Иногда просто листал ленту. А после речь зашла про Марка. И Чуя с силой вдавил кнопку блокировки на телефоне, поднимаясь из лежачего положения, в которое успел перекинуться, пока отключился от обсуждения. — Как тебе Кипр? — О, это было потрясное время. Как и всегда, ну, знаешь, на курортах. — Да... Ты был там... со своим бывшим парнем, если память мне не изменяет. — Э... — Осаму взял крошечную паузу, которая появляется от неожиданности перемены в разговоре. — Да. Он обернулся, чтобы посмотреть на молчавшего Чую. Чуя смотрел в ответ, но недолго. Хватило ему мозгов распознать этот взгляд как намёк. Он бросил взгляд на пустую бутылку пива возле кровати и отклонился, чтобы обращаться и к Осаму, и к Лили в равной степени. — Я мог бы обновить выпивку. — Да, было бы здорово, — Лили одним глазом заглянула в свою бутылку. — У меня почти не осталось. Чуя поднялся с кровати, но задержался и как бы невзначай приподнял руку с телефоном. — Я позвоню... своему другу на кухне, потом вернусь с пивом, идёт? — Да ради бога, — резко отозвался Осаму, прекрасно осознав, кто подразумевается под другом. — Звони, кому хочешь. — Твоему бывшему можно? — Фыркнул Чуя, торопясь к выходу из комнаты. — Донашивать буду. Изначально Осаму просто бросил на него выразительный взгляд, но после слов о «донашивании» развернулся и отправил подушку с кровати Чуе вслед. Чуя, правда, уже успел выйти из комнаты. — Думай, что говоришь! Чуя похихикал, но это слетело с него, как только он оказался на кухне. И он на самом деле не собирался звонить Майку. Ещё чего, когда появилась такая возможность подслушать, что Осаму будет говорить про Марка! Так что Чуя бросил на кухне свою бутылку, но забрал телефон с собой и вернулся в коридор, устраиваясь так, чтобы остаться незамеченным подслушивающим. Он слышал, как Осаму вздохнул, прежде чем продолжить разговор. — Представляешь, он звонил мне сегодня. Днём, до твоего прихода. — О, неужели. И... что он хотел? Ты вроде сказал, что вы расстались на плохой ноте. — Да... — Осаму понизил интонацию. — А ещё Чуя был рядом в тот момент, и это было... ужасно. — Могу представить. Осаму хмыкнул. — Он спрашивал про... Это всё, что он сказал, и Чуя нахмурился. Очевидно, Осаму не стал говорить словами, но так или иначе, какими-то жестами донёс Лили суть. Чуе из коридора не видно, вот совсем. — В этот момент ты был рядом с Чуей?.. Вот чёрт. — Ага. Сначала он спросил, продолжаю ли я делать это. «Да», ответил Осаму первым делом в телефон после обозначения начатой темы через «Я не могу говорить об этом слишком прямо». Значит, было то, чем он продолжал заниматься... в тайне от Чуи? Неприятно. — Потом он спросил, знает ли Чуя. Следующим Осаму отвечал «Нет», и Чуя беспомощно поджал губы. Всё ещё неприятно. — Думаю, он издевался, но дальше он спросил, помогает ли мне это до сих пор. — Не очень-то вежливо. Как стёб. — Как стёб, — мгновенно подхватил Осаму. — Отврат. После он спросил, собираюсь ли я рассказать Чуе, и я как бы согласился, но меня этот разговор порядком достал. Я... На самом деле... Я хотел бы рассказать, но я боюсь реакции. Что за бред? Будто в действительности существует что-то, что Чуя в нём не примет, на что может разозлиться до «Я боюсь его реакции». Чуя мучался предположениями в коридоре и оставался непонимающим. — Это логично, — продолжил Осаму, — потому что до этого он... До того, как я в принципе перешёл на это. Он... ну... — Таблетки. — Тише. Да. Он никогда не был за это дерьмо. И я не знаю, чего ожидать теперь. Чуя отвёл взгляд и осмотрел коридор, пытаясь размышлять. Что такого Чуя ещё о нём не знает, что он ещё не видел? Чуя отчётливо помнит, как крал таблетки, выбрасывая содержимое, чтобы не позволить Дазаю слишком привыкнуть к лекарству. Чуя помнит, как Осаму курил траву. Что ещё он может не знать? Каким Чуя его ещё не видел? Он слишком отвлёкся на предположения, поэтому следующие фразы болтающих в комнате прошли мимо него. Пожалуй, из размышлений его вытянул голос Дазая, говорящий ничто иное, как... — Марк хорош в сексе. Чуя высоко поднял брови и уставился перед собой от неожиданности смены темы. «Я тоже хорош в сексе», как-то ревностно, обиженно подумал он. Да, может, Осаму просто не мог знать это в достаточной степени, учитывая, что за весь их бесконечный забег они так ни разу... не считались в романтических отношениях. Даже когда совместное проживание насколько-то напоминало подобного рода взаимоотношения, это не было таковым в действительности. — Я имею в виду, что мы... делали разные вещи. И у него всегда получалось доводить меня до вот этой мысли. Где бы он не был. Он действительно хорош. «Я тоже», снова подумал Чуя. Он как бы чуть не начал прикидывать, чем Марк и Осаму могли заниматься, чтобы разобраться в значении «разные вещи». Но быстро от этой мысли скривился. Лили что-то ответила Дазаю, пусть это прошло мимо ушей Накахары. — Да. Несмотря на это, я... мы расстались, потому что я изменил ему. — Ты... что? Осаму вздохнул, и Чуя повторил за ним. Просто потому, что понимал, насколько Дазаю тяжело признаваться в этом. — Нет, я... я не спал с ним. Это был поцелуй. Но я хотел. И поцелуй... это измена. Я не спал с ним, но... — А «с ним» — это?.. — С Чуей. Я изменил Марку с Чуей. Поцеловал на его дне рождения. Это была моя инициатива. — Оу. — Да. Ты осуждаешь меня? Последовала короткая пауза. — Тяжело не осуждать измены, но ты мой друг. Почему ты сделал это? Почему ты... не расстался, прежде чем... ну, я не знаю, как это вышло, но ты можешь знать. — Я был трезвым от... — Осаму снова говорил о чём-то, скрытом от Чуи, и не договаривал вслух. — Я всегда думал о Чуе, когда эффект отступал. И тогда я снова был как бы «в себе», ещё мы пили алкоголь, и... и я... Сопротивляться, короче, стало трудно. Я хотел сделать это несколько раз, когда уже встречался с Марком, но у меня получалось себя контролировать. А тут я просто... Тут вся моя выдержка полетела. — Ты думал о нём, находясь в отношениях с другим человеком? Которому в итоге изменил с ним? — Ужасно, да? — Он... был настолько больше для тебя? Осаму помолчал перед ответом. — Никто не сможет быть для меня больше, чем он. Никогда. Чуя растянул губы в улыбку, пусть сердце пропустило стрелу боли вслед за скачком ритма. Он пожалел, что не записывал подслушанный разговор на диктофон, и ему не удастся услышать это снова. Ещё немного жаль, что Осаму не говорил ничего подобного ему лично. Когда быть подслушивающим стало неприлично, Чуя прошёл на кухню. Чтобы вернуться в комнату с обновлённой выпивкой. И всё закрутилось привычным образом. Было занимательно оставаться в стороне, но... всему своё время? Они снова болтали втроём. До момента, когда Чуя решил отлучиться на перекур. Один. С недавних пор Осаму курил тоже, но не разделял с Чуей абсолютно каждый выход. Как не разделил и этот. Вернувшись с перекура, Чуя обнаружил этих двоих... выходящими из ванной комнаты. Вместе. Он открыл входную дверь почти в тот же момент, когда изнутри открывалась ванная. Он так и завис на пороге, строя непонимающее выражение лица. Очевидно, не без причины, как и не без причины Осаму и Лили выходили из одной комнаты. Те остановились тоже, оказавшись пойманными. — Всё в порядке? — Спросил Осаму. Чуя побегал глазами перед ответом. — Вы были там вместе? — Да, — Осаму нахмурился и мимолётно посмотрел на Лили, прежде чем вернуть внимание Чуе: — Это странно? — Ну... Чуя заметил, что Лили взяла с собой её небольшую сумку, которую вообще-то оставляла без присмотра на крючках в коридоре. Она принесла пирог в руках. Её сумка очень маленькая. И при передвижении, когда она поправила лямку на плече, что-то внутри тихо громыхнуло и перекатилось. С предположениями было тяжеловато из-за действительно небольшого размера сумки. Не бутылки, то есть. Никак нет. Чуя насторожено поводил взглядом между ними ещё немного, пытаясь понять, что произошло, что происходило в ванной комнате за время его отсутствия, и почему произошедшее так скрывалось от него. О, в последнем нет смысла сомневаться: если бы на самом деле ничего не происходило, они бы не застыли так, заметив Чую. — Чуя, — Осаму заговорил, привлекая всё внимание исключительно к себе, и приподнял брови, напоминая: — Я гей. — Да... — Чуя фыркнул и покачал головой, после моргая, будто ото сна. — Да, я знаю, это, просто... — Просто? — Осаму нахмурился. — Просто ты нашёл странным, что мы хотели немного конфиденциальности? — Лили снова поправила сумку и первая развернулась в сторону комнаты, намекая заканчивать бессмысленное коридорное собрание. — Мы просто решили обсудить кое-что... Говорят, ты подслушиваешь. Она хихикнула, прежде чем уйти в комнату, и Чуя успел только открыть рот. Нет, он как бы ещё попытался сделать вид, что пойдёт за ней. Но быстро эту идею бросил и развернулся к Дазаю. — Осаму, я не подслушивал твой телефонный звонок!.. Осаму сократил расстояние. — Хорошо. Я верю тебе. — Но что такое ты ей наплёл про меня, чтобы она теперь просто... просто... Чуя не смог договорить, потому что Осаму оказывался всё ближе и ближе, и дистанция вроде «дружеской» грозилась быть потерянной в таковом обозначении. О, а ещё Осаму начал говорить заметно тише. — Не парься, я ничего такого не говорил. Но мы обсуждали мой уход, и она попросила показать, а все баночки, сам знаешь, в ванной. — Э-эм... Осаму положил ладонь на его щёку, после слегка ущипнул кожу. — Баночки, которыми ты, оказывается, тоже можешь иногда... — Давай не будем говорить об этом? — Перебив, Чуя отодвинул от себя руку Дазая за запястье. — Окей. Но Осаму провернул это снова, теперь поглаживая щёку Накахары большим пальцем, и пялился в глаза, продолжая: — Но не ревнуй меня, ладно? Тем более... к девушке? Он тихо хмыкнул. И подался ближе, коротко соединяя губы в безобидном поцелуе, который даже поцелуем назвать сложно. Так, чмокнул. И сразу отстранился. Чуя не был готов ни в какой мере. Он машинально, слишком быстро для осознания сбил губы в ответ, поэтому щелчок получился двусторонним. Но это не означало, что он понял произошедшее в должной степени. У него и не было времени понять это. Сердце бешено забилось, будто Осаму не просто приложился своими губами к его. А в следующую секунду Осаму уже торопился в сторону комнаты. Чуя, кажется, задержал дыхание. Невесомый поцелуй остался фантомным шлейфом и держал на губах тепло — возможно, такое же выдуманное, как в принципе его упоминание после отстранения. Чуя быстро метнул взгляд в сторону. — Осаму?.. Остановившись почти на пороге комнаты, он обернулся. И подмигнул. Заставляя Чую снова терять только найденную возможность дышать. Он улыбнулся в ответ и отвёл глаза. Осаму ушёл в комнату. Так что Чуя остался один, и это в достаточной мере позволяло... неверяще приложить пальцы к губам. Осаму чмокнул его. Он не сказал типа «Не ревнуй меня, бро». Он не сказал ничего, что вывело бы Чую на негатив снова, как это было все те разы, когда он настаивал на дружбе, а Чуя оставался удушенным своими чувствами. Чуя отнял пальцы от губ, качая головой, будто не веря в собственно исполненное. Как будто это его первый детский поцелуй, серьёзно! Такая у него была реакция, и это веселило. — Глупый, — прошептал он в коридорную пустоту. Конечно, он не имел в виду себя. Он сказал, что Осаму глупый.

༒

В ночь того дня не произошло почти ничего примечательного... за исключением пары моментов, подвязанных выпитым алкоголем. Осаму был неприлично, во-первых, выряженным, во-вторых, симпатичным даже в пижаме. Короче говоря, перед сном Чуя ушёл в ванную и закрылся там. Вернувшись, он получил довольно прямой вопрос: «Что ты там делал?». Но он точно знал, что накрывал себе рот ладонью... как раз, чтобы таких вопросов от Дазая избежать. Дыхание, правда, выправить не оставалось возможным, и, если бы Осаму слышал этот шум, отмахнуться какими-нибудь внезапными отжиманиями было бы глупо. Той же ночью Осаму проснулся и зашуршал, будто намереваясь уйти, что категорически не одобрил следом проснувшийся — разбуженный шуршанием — Чуя. Он прижал его к себе спиной, прекрасно осознавая, что от тесноты положения Осаму наверняка чувствовал физиологическое следствие пробуждения. Осаму сказал, что ему нужно в туалет. Чуя был неизменно против, сонно задерживая его в объятиях. Сдался он, надо сказать, только когда Осаму озвучил, что будет, если он не доберётся до ванной. Хотя даже это сначала не убедило Чую. Он сказал, что в этом нет ничего страшного, а лежат они слишком удобно. Осаму ответил, что, если это произойдёт, ему будет очень и очень неудобно, что было абсолютно противоположно аргументу Чуи, поэтому он его всё же отпустил. И вырубился обратно до того, как Осаму вернулся в кровать. После Чуя перепросился со сменщиком и не вышел на работу из-за похмелья. И тот день прошёл непримечательно уж совсем без исключений. Но ночь... Это были следующие сутки, и оба оставались трезвыми, что придавало словам важности. Осаму снова шуршал рядом с Чуей, но, оказалось, в этот раз он переворачивался, чтобы начать разговор. — Ты спишь? — Нет, — бодро отозвался Чуя, тоже переворачиваясь с бока на спину. — А ты? Осаму глухо усмехнулся в себя, Чуя поддержал это улыбкой. Пробежала короткая пауза, которую разбил Осаму: — Я прочитал, что сим-карты можно бросить в микроволновку. Чтобы расплавить. Такое никак не восстановить. — Где же ты такое «прочитал», если не нарочно загуглил? — Нет, случайно. На реддите. Чуя хмыкнул. — Вот уж там куча пособий и туториалов, — он помолчал немного, прежде чем продолжить: — А. Сим-карта. Это вроде той, которую?.. — Ты принёс и бросил на стол, из-за чего я чуть не подавился своими хлопьями, — подхватил Осаму. — Да. С ней можно так сделать. Ну... Мне говорили, чтобы я съел её. Чуя вздохнул. — Кто, чёрт возьми, говорил тебе съесть сим-карту? — Бандиты, — коротко ответил Осаму. Чуя повернул к нему голову, Осаму смазано посмотрел в ответ, но быстро отвёл глаза. — Ага, — Осаму устроился на спине удобнее. — Да. Бандиты. Которым нужен был рыжий парень, шатающийся возле автосервиса какое-то время. — Меня искали парни из банды?.. — Ты удивлён? Чуя ответил после паузы. — Немного. Мы же... ну, завершили сотрудничество. Они даже... оставили мне метку в знак расхода.

«Никто не уходит просто так»

— Да, и она загноилась. Металл был необработанным. — О, блять... — А по очертаниям понятно, кому это могло бы принадлежать. Точнее, понятно, что принадлежит. Без вариантов, короче. Они из-за этого одного — может, уже больше, чем одного — закопали, потому что он обратился в больницу. Ты ведь тоже не хотел. Из понятных соображений. Поэтому я и удивился, когда ты сказал, что разобрался с этим. — Нет, стоп, погоди, — Чуя приподнялся на локте, чтобы посмотреть на Дазая. — Ты... Ты виделся с парнями из банды и... забрал у них сим-карту, которую должен был «съесть»? Осаму не смотрел в ответ. Он улыбнулся, продолжая втыкать в потолок, и какое-то время молчал. До того, чтобы Чуя упал на спину обратно от невозможности так долго держаться в том положении. — Ага. Ты же сам оставил мой номер в записной книжке в автосервисе. Ну, в графе близких. Номера «на случай». Так что твой бывший коллега обратился ко мне, когда не смог дозвониться до тебя. Те парни запугали его. И это могло выглядеть, будто я помогаю ему, но я только хотел, чтобы тебя перестали искать. — С ума сойти... Я даже не знал, что ты на такое способен. Это... Это очень опасные люди. Тем более, раз им удалось запугать... не помню его имя. Но в любом случае. Они имеют влияние, а ты просто взял и... пошёл к ним? — Не уверен, что цитата, но они тоже удивились. «Звякнул и пригласил, как старых приятелей». — Ахереть. Стой, ты... — Чуя не закончил предложение, только вздохнул, будто продолжал обрабатывать мысль. Осаму повернул к нему голову. — На эту сим-карту они звонили тому чуваку из автосервиса. Я выкинул телефон в канализацию, но забыл избавиться от симки. Чуя столкнул взгляды, договаривая, пусть уже не особо впопад. — Ты сделал это... ради меня. Осаму плавными линиями изучил его лицо. — Ты удивлён? Чуя смотрел в ответ, но не нашёл слов. — С ними ты был связан, потому что зарабатывал деньги на мою операцию. Да, может, мой мозг повредился, но это не значит, что у меня стало плохо с памятью или причинно-следственными. Чуя вздохнул и отвернулся, отводя глаза в потолок. — Невероятно. Ты рисковал своей жизнью, причём нехило рисковал, я знаю этих парней... — Ты тоже. Чуя покосился на Дазая, но заметил, что тот тоже смотрел наверх. — Да, было стрёмно видеть, как поменялись их лица, когда они поняли, что я принёс им... мелочь. Монетки. Чуя широко раскрыл глаза. — Что ты сделал?.. Осаму посмеялся и закинул руку на подушку. — Да, мне как будто иногда нравится испытывать судьбу и играть с жизнью, ходя по лезвию. Это бывает весело. Каждый раз, когда обходится. — Ты в корень невменяемый. Я не понимаю, в восторге я или в ужасе. Осаму повторил короткий смех. — Это ничего, — ответил он. — На той встрече я хотя бы был... в одежде. — Что? — О, ну... когда ты попал в аварию и просил купить обезбол. — О, это я помню. Я никак не мог отправить Лили... ну, к барыге? Пришлось напрягать тебя, я помню. Хоть и смутно. Потому что мне казалось, что я останусь инвалидом на всё тело, настолько оно болело. — «Пришлось напрягать тебя», да иди ты в задницу, слышишь? Я легко мог отказать тебе. Сказать, что занят. Я не сделал этого. — Да, это я понимаю. Нет, я не понимаю. Почему ты сравниваешь это, говоря, что... «хотя бы был в одежде»?.. Осаму хмыкнул. — Барыга на стоянке начал меня в чём-то подозревать. Я должен был убедить его... в том, что на мне нет прослушки. Так что он забрал с меня одежду. К счастью, только до пояса, зад я не морозил. Чуя повернул голову, но безответно. — Ты разделся на стоянке?.. — Он слишком резко вспомнил и озвучил: — Стой, погоди... Это же было перед грёбаным Рождеством?! — Ага. — На улице было пиздец как холодно, без преувеличений. И ты разделся на стоянке, чтобы купить таблетки?! Ты разделся на улице перед Рождеством?! Чтобы взять таблетки для меня?! Осаму улыбнулся, пусть неизменно не смотрел на Чую. — Я просто делал то, чего от меня требовали, чтобы получить то, что было нужно тебе. Чуя отвернулся, повторяя за Осаму, смотревшим в потолок. Это была короткая пауза, они не смотрели друг на друга. — Ты меня любишь, — сказал Чуя. Он не видел, но улыбка уплыла с лица Дазая. — Э-э... — Ты меня любишь, — повторил Чуя, не меняя уверенности тона. — Вот и всё. Ты ни за что не пошёл бы на такое, если бы тебе было плевать. Если бы мы были друзьями. Если ты говоришь мне идти в задницу и шастать по барыгам самому. Если тебе не приснилось так рисковать, связываясь с бандой, чтобы меня не нашли. Но ты делаешь это. Ты изменяешь со мной, потому что теряешь волю сопротивляться. Потому что хочешь этого, но обычно держишь себя в руках. Ты делаешь ради меня очень большие вещи. Ты меня любишь. Осаму немного помолчал перед ответом. — Ты дорог мне. — Это одно и то же, — Чуя широко улыбнулся, не смотря на него. — В самом деле? — Осаму повернул голову. — Ты говорил мне так совсем недавно. Чуя хмыкнул. — Я знаю. — Ты меня любишь, — сказал Осаму. Чуя фыркнул и промолчал. — Ты любишь меня, — повторил Осаму. — Конечно, ты меня любишь. Неужели это могло подвергнуться хоть каким-то сомнениям? — Отстань, — Чуя повернул голову, но не к Дазаю, а в противоположную от него сторону. — Нет, ты действительно любишь меня! И даже не пытаешься отрицать это. — Как и ты, — Чуя коротко посмотрел на него, но только чтобы после ущипнуть за бок. — Эй! — Возмутился Осаму. Правда, он быстро вернул это: щёлкнул Чуе по носу. Чуя цыкнул. Потом оба тихо посмеялись. И повисла тишина. Которую нарушил Осаму. — Чуя, прости меня. Я на самом деле... ударил тебя по лицу под действием таблеток. Ты, вероятно, сможешь простить меня, но не забудешь. Как и всё то, что было между мной и Марком. Да, ты сам говорил, что забыть это не получится. Но мне важно быть прощённым. Мне очень жаль, что я натворил столько... что я так сильно ошибся. Мне действительно очень жаль. Я не хотел бы оставлять это так. Чуя вздохнул. — Прости меня. За то, что врал про аварию так долго. Смотря с моей стороны, я просто... боялся твоей реакции. Боялся потерять тебя. Мы оба понимаем, что всё было бы иначе, если бы я решился признаться. Мне больно думать об этом. Мне было больно всё то время, что я действительно думал так. Сейчас меня пугает, что я допускал это. И скрывал... по понятным причинам. Но это было. Да, ты тоже не забудешь, но... Я очень хочу попросить прощения. Я не сразу понимал, сколько боли это доставило тебе, когда ты узнал. Гнул свою линию, не пытаясь понять твои чувства. Тебе было больнее. И мне очень жаль. Прости меня. Осаму немного помолчал, после подтянулся из лежачего положения и сел на кровати. Чуя тревожно проследил за ним, ожидая выводов вроде «Это не одно и то же, чувак». Правда, обернувшись, Осаму только сказал: — Иди сюда. Сядь тоже. Чуя сделал это, но далеко не так уверенно, как Осаму. Осаму сразу перестроился, чтобы сидеть напротив и, недолго думая, заключил Чую в объятия, приподнимаясь для удобности в положении. Чуя в ответ обнял его за талию, чувствуя горячее дыхание, которым Осаму нагревал его голову, пока носом таскал рыжие прядки по сторонам. Это была обнимательная пауза. Которую нарушил Осаму, лишь отдаляясь от непосредственного контакта с головой Накахары. — Мы столько прошли вместе... — И это ещё не конец, — отозвался Чуя. Он был не в силах угомонить свою ладонь, которой бесперерывно гладил Дазая по спине. — Ты говорил: «Мы впервые осели так надолго», но... Как только нас поймает страховая компания или всплывёт труп из мусороперевозки... Я не знаю, чего ждать, но уверен, ещё ничего не кончилось достаточно, чтобы... чтобы мы типа начали жить спокойно, знаешь. Может, я накручиваю. Может, я не прав. Я на самом деле не знаю, чего ждать. Пока я просто счастлив... что мы вместе. — В действительности ничего не станет проблемой, пока мы есть друг у друга. Я убивал за тебя. Чуя улыбнулся, незаметно для Дазая из-за положения. — И ты за меня, — продолжил Осаму. — Пока мы оба живы и нужны друг другу... Всё решаемо. — Клянусь, всё решаемо, пока мы живы и нужны друг другу. Я знаю это. Да, типа, в этом ты ахереть как прав. — Повторяешь за мной просто, — Осаму приложил силы, чтобы стиснуть Чую сильнее. Чуя брякнул. — Задушишь меня! Решил исправить утверждение «мы оба живы»? Осаму посмеялся и расправил объятие. — Нет, просто пытаюсь донести, что ты не говоришь сахарные вещи, а повторяешь их за мной! Никакой оригинальности, — он отстранился, заглядывая в голубые глаза. — Вообще, да, ты прав. Меня до сих пор напрягает случай... на твоей работе. И такое подозрительно долгое затишье по этому делу... Давай переедем? — Кого? — Чуя театрально поднял брови. Осаму усмехнулся и шлёпнулся на своё место обратно, как валялся до объятий. — Моего бывшего. — Идёт, — Чуя тоже грузно упал на кровать. — Так бы сразу. Я в деле. Осаму коротко посмеялся, но молчал. — Я виделся с ним, — после паузы сказал Чуя. — Ну, с Марком. Он мне симку и передал. Тогда-то я и видел его права. Да, если он бы... ну, если бы он решил сказать тебе это по телефону, чтобы попытаться манипулировать... Теперь ты знаешь. Я сам сказал. Мы ведь... договорились больше ничего не скрывать? Мы оба заебались жить во лжи, я думаю. Осаму задумчиво промычал. — Он ничего такого не говорил, когда позвонил. Чуя повернул голову и с надеждой приподнял брови: — А что он говорил?.. Осаму посмотрел в ответ, но какое-то время молчал. После снова перевёл взгляд в потолок. — Ты любишь меня. Как факт. Чуя не стал отвечать. — И я... Я должен тебе признаться. Да, я, блять, обязан поставить тебя в известность. Иначе... очень скоро я что-то с собой сделаю. Я так больше не могу. — Осаму столкнул взгляды. — Мне нужна помощь, Чуя. Чуя обречённо смежил веки и вздохнул. — Говори. Но нет, Осаму снова взял паузу. Более того, закончив её, он не остался слишком прямым в изложении своей проблемы. — Ты сказал, что... «Боялся моей реакции». Чуя неотрывно смотрел на него. — Это так. — Я тоже не могу представить... как ты отреагируешь. — Осаму, я не знаю, сравниваешь ты меня с Марком и его... вспыльчивостью после того, как он над тобой физически— — О, может быть. Может, я... проводил это сравнение неосознанно. Когда я признавался ему, я был почему-то... я не нервничал, знаешь. Я даже надеялся, что всё обойдётся и будет как раньше, хотя говорил про измену, это просто... Ну, думаю в этом есть заслуга того, что я был как раз под... Он не договорил, и Чуя заинтересованно приподнял брови: — Под?.. Это была следующая пауза, и Осаму отвёл глаза. — Я зависим от уколов. Сразу после он столкнул взгляды, видимо, чтобы отследить первичную реакцию. Чуя покачал головой, таская рыжие волосы по подушке из-за лежачего положения. Он поломал брови, чтобы смотреть с сожалением, но большинство эмоций осталось невозможным прочитать на нём. — Я не соврал тебе, когда сказал, что больше не пью таблетки, — Осаму вздохнул. — Потому что перед тем, как полететь на Кипр, я пошёл в больницу. И мне переписали их на уколы. В вену. С большей дозировкой они работают, чем таблетки, вот... Но я... Знаешь, я... Чувствую себя ужасно абсолютно всегда. Мне плохо после уколов, мне ужасно плохо, когда я их не ставлю. Нет момента, когда я чувствую себя хорошо и не думаю про уколы. Типа, как давно я ставил укол последний раз, когда мне понадобится ставиться снова... Я постоянно в этих мыслях. Каждую. Грёбаную. Секунду. Чуя обрабатывал услышанное, что выдавали его бегающие без цели глаза. Короткую тишину он разбил пустым уточнением, будто оно хоть в какой-то мере имело место быть: — Ты ставишься в вену? Каждый день? Осаму усмехнулся, но в скорости этого проявилась нервозность. — Абсолютно. Когда ты вернулся с перекура, а мы с Лили... Чуя просиял пониманием, но это отразилось только в его глазах. В остальном выражение лица никак не изменилось. К тому же, он тактично промолчал. — Но не думай, пожалуйста, что выходит типа я чмокнул тебе под... ну, под эффектом. Нужно какое-то время, чтобы лекарство подействовало. Просто знаешь... Я всем говорю, что уколы помогают мне держаться на плаву. Только тебе я говорю правду: это убивает меня, и я каждый раз это понимаю, но... ничего не могу сделать. Клянусь, я не в силах что-либо сделать с этим самостоятельно. Лили помогала мне тогда, потому что... Осаму поднял руку, демонстрируя неадекватно сильную тряску ладони. — Когда я не ставлюсь слишком часто, меня прошибает... вот так. Я боюсь проткнуть вену насквозь. Чуя перевёл взгляд на дрожащую руку. — То есть... — начал он. — Сейчас ты трезвый? — Да, — Осаму убрал руку подальше, безвольно опуская её. — Я каждый раз набирал тебе, когда был... трезвым. Сейчас я хотел поговорить с тобой, поэтому и не ставился. Я как будто... хочу быть в своём уме рядом с тобой. Может, это из-за того, что ты крал и выбрасывал мои таблетки. Я знаю, что ты каждый раз хотел помочь. Чтобы я... не подсел, да. Но... но. Именно из-за этого, может, я и боялся говорить тебе. Он заглянул в голубые глаза, держащие внимание на его лице. — Помоги мне, пожалуйста. Чуя вздохнул, и взгляд его забегал. — Ещё до Кипра... — сказал он, будто самому себе. — До. Ёбаного. Кипра. И ты молчал. Ты скрывал это так долго, что просто поразительно. — Я боялся... — Меня? — Чуя вскинул бровь. Он резко поднялся в сидячее положение, полубоком оборачиваясь к лежащему Осаму. — Ты боялся меня?! Ты боялся просить у меня помощи и выбирал убивать себя всяким дерьмом?! — Не кричи на меня. — Я не могу не кричать! Можно подумать, меня можно бояться! Как будто именно я, а не твой бывший, выбирал доносить до тебя свою мысль физически. Как будто, блять, ты мне не самый близкий в этом мире человек! Как будто я на самом деле не выбрасывал твои грёбаные таблетки, потому что переживал за тебя, а не хотел, чтобы ты мучался без лекарств. Как будто я не был всегда на твоей стороне. Как будто существует хоть что-то, что в тебе я не способен принять или с чем не смогу помочь. Что, блять, значит, «ты боялся»?! Осаму не отвечал, но и взрыв Накахары подходил к концу. Чуя заметил, как Осаму молча проехал щекой по подушке и шмыгнул носом, и быстро поменял требовательность своего тона. — Ты плачешь?.. — Не кричи на меня! — Осаму отозвался довольно резко. — Почему ты кричишь на меня? Может, я не говорил, потому что боялся, что ты будешь на меня кричать?! — Я не... — Чуя растерялся, что выдали и незаконченная фраза, и бегающие глаза. — Я просто... удивлён, что ты скрывал от меня из-за такой глупости... Типа, да, я могу возмутиться, но это не значит, что я говорю «ебись с этим сам». Я всегда за тебя, Осаму. — Мне казалось, что я могу так жить. Но я, блять, не могу. А ясные мысли у меня, только когда я не... не ставлюсь. Хватит кричать на меня! — Прости, — Чуя лёг обратно и приблизился. — Ну тише. Прости, что вспылил. Не реви... — он легко, но механически улыбнулся: веселья не было. — Не реви, иначе я тоже буду реветь, слышишь? Затопим новую кровать. Ну всё, Осаму. Глаза Дазая оставались влажными, когда он смотрел в голубые. — Пожалуйста, Чуя... Помоги мне. Я так больше не могу. Я больше так не могу... Чуя покивал, но оставил паузу, прежде чем ответить. — Ты должен довериться мне. Осаму недоверчиво, но уже спокойнее от порыва слёз изучил его лицо. — Ты единственный, кому я рассказал, что чувствую на самом деле от этих уколов. Единственный, кому я сказал не «Всё под контролем», а честное: «Я зависим, и это убивает меня». Чуя поджал губы. — Нет, ты не понял. Я помогу тебе, но... — Но?.. — Осаму поднял брови, ожидая продолжения. Которого, правда, не вышло. Чуя ладонью обнял лицо Дазая и большим пальцем погладил щёку, задумчиво смотря в одну точку. — Ты дорог мне. Осаму широко раскрыл глаза и отпрянул, насколько-то отползая от Чуи по кровати. — Ты же не отправишь меня в реабилитационный центр? — Недоверчиво спросил он. Чуя потерял тот прямой контакт с щекой из-за отстранения, поэтому опустил ладонь на плечо Дазая — куда дотянулся с новым положением. — Нет, родной, конечно нет. Я понимаю, чем это чревато. Я знаю, что ты боишься... если уж ты меня боялся... о чём нахрен речь. Нет, я не поступлю так с тобой. — Пообещай, — Осаму отвёл его руку от своего плеча. — Обещаю, — без колебаний ответил Чуя. — Клянусь, Осаму, я не сдам тебя в больницу. Я понимаю, что у нас и денег на неё нет, ни у тебя в должной степени, ни у меня... что называется, вообще. Я понимаю, что ты боишься и того, что там с тобой могут сделать. Понимаю, что ты переживаешь из-за аллергии на лекарства. Понимаю, что тебе страшно. И понимаю, что ты рассказал мне, чтобы именно я помог тебе справиться. Чтобы мы вместе решили это. Именно поэтому, Осаму, я и говорю... доверься мне. И... отпусти мою руку, пожалуйста. Просто за внезапным страхом и нервами Осаму сильно стиснул пойманное запястье. Он моргнул и перевёл взгляд в сторону, где сильной хваткой удерживал руку Накахары. После отпустил. — Спасибо. Я имею в виду, что... Я не психотерапевт. Я знаю, что я могу помочь тебе, но... — Но? — Осаму снова вздёрнул брови. Чуя помолчал перед ответом. — Нас ждёт тяжёлое испытание. Я от тебя не откажусь, но и ты должен понимать всё, что я могу сделать для тебя. Знаю, я заранее требую слишком много, и ты не будешь достаточно в себе, чтобы «всё понимать». Но пожалуйста. Доверься мне. Я помогу тебе. Осаму прерывисто перевёл дыхание и спрятал взгляд. — Мне страшно. — Я знаю, — Чуя сократил расстояние, на которое ранее отполз Осаму, и приобнял его, поглаживая по спине. — Я знаю, что нам обоим будет тяжело. Я знаю, что, скорее всего, ты возненавидишь меня в момент— Осаму резко поднял глаза, широко раскрытые в эмоции удивления. — Ни за что! Я же сам прошу о помощи. — Это ты сейчас так говоришь, — Чуя улыбнулся, но ломано, болезненно. — Я просто знаю, что по мере... «лечения» это начнётся. Я готов к этому. Я не прячу тебя в больницу, я не ругаюсь на тебя, я могу взять за это ответственность. Но я прошу тебя довериться мне. И вместе мы справимся с этим. — Правда?.. — Осаму держал глаза раскрытыми чуть шире, но теперь в них была надежда, вместо удивления. — Обещаю. Но ты должен довериться мне. — И что я должен ответить на это? — Осаму усмехнулся. — Типа... «Да, делай со мной всё, что захочешь»? — Можно и так, — Чуя сложил губы и пожал плечом. После с улыбкой посмотрел на Дазая, и оба коротко посмеялись. Он подался вперёд и немного приподнялся, чтобы обнять лежащего Дазая. Осаму ответил одной рукой — очевидно, на которой не лежал. — Мы справимся, слышишь? — Я верю, Чуя. — Так вообще отлично, — оценив, он вернулся на своё место и снова оказался лицом к лицу с Дазаем. — Главное, верь мне и тому, что мы справимся. Всё будет хорошо. Осаму молчаливые секунды залипал на него. После сократил расстояние между лицами, наклоняя голову. Но Чуя увернулся, пусть не слишком уверенно. — Э-э, может, нам не стоит?.. — Почему? — Осаму отстранился насколько-то, чтобы смотреть ему в глаза, но неизменно держал крайне небольшую дистанцию. — Что нас останавливает? Чуя столкнул взгляды. — Ну... Осаму честно подождал продолжения мысли. И, когда таковой не нашлось, нарушил паузу сам, прикидывая аргументы «за»: — Я трезвый. Я ни с кем другим не встречаюсь. Ты любишь меня. Нам ничего не мешает. — Непривычно, что всё так просто, — усмехнулся Чуя. — И вообще-то это ты любишь меня. Вот и ластишься. Осаму спорить не стал. Он совсем ничего говорить не стал. Только провернул попытку поцелуя снова. В этот раз получая ответ. Чуя как будто задержал воздух в лёгких, перебирая губы Дазая, и не слишком твёрдо прогладил его ладонью по талии. Выдохнув, Осаму перевёл настроение поцелуя в замедление. Почему-то именно это, а не возможная страсть, заставило Чую выдохнуть задержанное ранее и сжать талию Дазая. Осаму был доволен собой и тем, что происходило с Чуей уже на стадии полизываний. Он открыто улыбнулся, присоединяя к поцелую язык, и поставил ладонь на грудь Накахары. Игру с языком Чуя принял быстро. Правда, он же стал инициатором завершения этого. Он обнял губы Дазая своими в тот же момент, когда быстрым и несдержанным движением поймал его ладонь... и повёл вниз по своему телу. Осаму дёрнул бровями от неожиданности и такой... настойчивости, что ли. Чуя бросил ласкать его губы, только чтобы прошептать в них: — Я так соскучился. Осаму едва подавил в себе желание ответить: «Заметно». — Конечно, потому что ты любишь меня, — ответил он. — Завали, приятель, — Чуя положил ладонь на его шею. — Я хочу тебя. Именно он начал следующий поцелуй. Который Осаму не смог подхватить сразу: его охватывало веселье. Чуя вёл себя так, будто был пьян, хотя это не было действительно. Чуя вёл себя так, будто... ну, будто всё же реально соскучился. Отвечая на поцелуй, Осаму приподнялся на локте. Насколько-то, но нависая над Чуей, который быстро принял положение на спине. Осаму в общем-то не стал медлить с тем, в чём его заверял Чуя. С намёком отведённая вниз ладонь быстро преодолела и пижамные шорты, и бельё. Осаму не отвлекался от поцелуя, когда начал ласкать Чую. Быстро перестроившегося от поглаживаний. Чуя резко переместил ладонь и вжал пальцы в плечо Дазая, теряя контроль над дыханием. После он вовсе разорвал поцелуй. Устроил голову безвольной на подушке и неотрывно пялился в карие глаза Дазая, растянувшего губы в самодовольную улыбку. О, в отличии от него, Чуя не мог так долго держать губы сомкнутыми. И неизменно жался ближе. — Я такой гей с тобой, — сбивчиво прошептал он в момент. Заставляя Дазая... веселиться. Но он сдержался. Вместо смеха он только поспорил: — Ты би, — и толкнул его нос своим. — Нет. — Нет? — Отстранившись обратно, Осаму поднял бровь, пусть не менял улыбку. — Меня не интересуют парни, вообще-то. Никакие. Кроме тебя. — Но меня-то ты любишь. — Я такой только с тобой. Но именно в этом и дело. Когда мы с тобой доходим до... до этой точки, я готов признать в себе всё, что угодно, если от этого зависит продолжение. — Ты бисексуал. — Нет, не настолько всё. Я признаю как парня только тебя. Как парня, с которым я «за» делать вещи. Но ты единственный в этом. Именно ты делаешь из меня гея. — Это не работает так. Нельзя «быть геем» только какое-то время. Это либо так, либо нет. — Мне плевать, — Чуя притянул Дазая за плечо ближе, наклоняя. — Иди ко мне. Осаму усмехнулся, но, видимо, чтобы спорить у него не получилось, Чуя просто закрыл ему рот. Поцелуем. И дальше их всё же прошибло действительной после расставания энергией. Поцелуй скоро набрал обороты, заставляя обоих задыхаться. Чуя был быстрым в том, как потянул одежду Дазая вниз, чтобы доводить его тоже. Секунда-другая, и он обнимал его свободной рукой за шею, задыхаясь и бесперерывно нагоняя слюну постоянными поцелуями. Перерывы от них, надо сказать, были крошечными. Только на те моменты, когда губы отказывались слушаться, и приходилось сдаваться ощущениям и чувствам. Больше ни возможности, ни желания болтать не было. Осаму только вслух выругался, прячась в шею Накахары, когда дошёл до пика. Чуя сжимал его волосы в кулак на затылке, кончая следом. Наганный жар душил, и Чуя откинул одеяло. Потом отодвинул его очевиднее: абсолютно жарко. После вообще сбросил в сторону одним резким движением. — Ты ненавидишь это одеяло или что? Чуя лениво посмеялся. — У меня такое чувство, будто я лежу на лаве. И это одеяло как будто лава, которой я ещё и накрываюсь. Жарко пиздец. — И ты решил сложить одеяло на меня, будто мне не может быть жарко? Чуя повернул голову. Замечая, что сложенное со своей стороны одеяло сбил на Дазая. Опешивший от этого Осаму смотрел в ответ, поджав губы. Это выглядело так комично в его недовольном исполнении, что Чуя взорвался смехом. — Прости, — сквозь порыв он спихнул одеяло с Дазая к стене. — Я не смотрел, не видел, что накрываю тебя. — Очень мило. Я раз убрал кусок, который ты на меня кинул, второй раз вернул его тебе, потом ты меня целиком накрыл. Выглядело это так, будто ты злишься на одеяло. А получаю за это я. Чуя не мог успокоиться от смеха. Веселье разрывало его как из-за описанной ситуации в принципе, так и из-за того, каким тоном Осаму пересказывал это. Чуя понял, что спорить с самим собой бесполезно: он любит этого мужчину. — Ты невыносимый. — Спасибо, — Осаму звучал смиренно, что тоже слышалось комичным. Чуя смеялся, пока не выдул воздух, насильно успокаивая себя. — Всё. Молчи. — Да я молчал. Пока ты не начал переселение одеяла на меня. — Тихо! — Чуя снова выдул воздух. И приподнялся, чтобы стянуть с себя футболку. Он куда-то бросил её, устраиваясь обратно на кровати и понемногу чувствуя начинающееся охлаждение. — Блять, — интонация Дазая не менялась, очевидно, из-за отсутствия сил. Но больше это не было настолько же забавным. Чуя вопросительно повернул голову. И понял, что Осаму смотрит на его живот. Точнее, на место, где устроился пластырь. Чуя и сам посмотрел туда же, прежде чем осознать, что Осаму не был осведомлён об этом. Осаму приподнялся на локте и щурился, рассматривая пластырь, пусть не слишком приближался к животу. — Нихрена не вижу. Это ведь не... не от заточки? — Спросил он. — Ну, я имею в виду, прошло три года, вряд ли швы могли разойтись. — Нет, не от заточки. Осаму поднял взгляд в голубые глаза и промолчал, оставаясь только внимательным слушателем. — Это... Это то, из-за чего я и смог разобраться с плечом. Ты спрашивал, так что да. Из-за этого мне нужно было обратиться в больницу, а там уже... меня не спрашивали. Сами нашли гноящуюся рану на плече. Ну, ты дал денег, чтобы это не дошло до копов. Но началось с этого. Осаму внимательно смотрел в голубые глаза, пока его выдавали полное понимание ситуации. Да, немного ранее Чуя сказал, что виделся с Марком. Осаму не стал уточнять это, но Чуя решил, что он всё понял. Осаму лёг на место и неизменно молчал, держа зрительный контакт. Это уже начало напрягать. — Всё в порядке? Осаму помолчал ещё немного. — У тебя есть лицензия на ствол? Чуя подавился воздухом. — Ага, обязательно. И разрешение на стрельбу по бутылкам в баре. — И такая типа... крошечная кобура для серых спортивных штанов. — Для... что? — Ты был в них как-то, когда я приходил. Не знаю, почему сейчас вспомнил и приплёл сюда. — Да всё ты знаешь, — Чуя усмехнулся и легонько толкнул его в бок. — Ладно, я знаю, — Осаму улыбкой поддержал веселье. — Если бы ты был в них всегда, мне бы пришлось спрашивать, какого цвета твои глаза. Чуя вздохнул. — Ты такой гей. — Я? — Осаму тихо фыркнул. — Да, я абсолютно. Но типа, знаешь, твои глаза голубые. — Приятно знать, что ты знаешь, — отозвался Чуя. Сразу после он отвернулся и цыкнул: — Чёрт. — В чём дело? — Клауд не спит. — О... Думаешь, он слышал нас? — Слышал, как факт. У собак же ушки... очень хорошо слышат. Ну, собачьи ушки всегда лучше слышат. Это ж собаки. И их ушки. Но если ещё и... видел. Чуя повернул голову, сталкивая взгляды и поджимая губы в выражении неловкости. — Э-эм... Должно быть, мы ужасные родители, — сказал Осаму. Чуя покивал, не меняя мрачного выражения лица. — Абсолютно, — поддержал он.

༒

Что ж. В момент признания Чуя не выдал всех эмоций, охвативших его от осознания. Да, он очевидно взорвался из-за нервов и сказал, что тоже будет плакать. Но это не весь переданный спектр страха, который наплывал на него. Это повергло Чую в ужас.

«Я зависим от уколов»

И Чуя плакал в душе на следующий день. Стало немного легче, потому что именно к этому сводились скачки поведения Дазая. Теперь он хотя бы знал причину. Более того, Осаму признался сам. И он... попросил о помощи. Теперь Чуя понимал, что склянки, звякнувшие в сумке Лили, были ампулами. Теперь он понимал ещё одну из причин, по которым Марк настоял на возможности звонить. Очень просто управлять душевным состоянием зависимого человека, который имел чувства к управляющему. Тем более, если Марк спрашивал, знает ли о зависимости Чуя. И на тот момент он не знал. Это открывало Марку возможности, но Осаму собрался с силами и рассказал Чуе. И попросил о помощи. У Чуи был рабочий день, чтобы взвесить свою идею. Он даже немного покопался в интернете, чтобы узнать, насколько выбранный способ помощи... ну, гуманный. Просто Чую вылечили именно так. Но то был человек, который плевать хотел на его моральную составляющую — то был старший из банды. Интернет, кстати, сказал, что это негуманно. В курилке на работе снова говорили про копов и шифрованные данные в компьютерах офисников. У Чуи болела голова от всего происходящего. Он заметил, что его руки трясутся, когда он размышляет о Дазае и способах помочь ему. Чуя был тем парнем, который открыл курилку внутри здания. Поэтому прилипшее ранее «Сыр» в его сторону больше не употреблялось — помнится, именно так в своих компьютерах офисники записали его, отслеживая смены. Это бы нихуёво путало карты, если бы, знаете, их пришлось бы путать. Всё вышло само собой. Он даже не влиял на это нарочно. Это пока висело в воздухе, но Чуя решил, что у него есть заботы поважнее, так что не пытался уволиться. Чуя не торопился с исполнением задуманного плана. И он пообещал и поклялся, что не сдаст Дазая в больницу. Против его воли, как минимум. Единственное, в чём, вернувшись в квартиру, он оставался уверенным, это... Обычно он замечал Дазая возле плиты на кухне. И чем бы он не занимался после, Чуя стабильно тискал в голове мысль: «Я люблю этого мужчину». «Больше, чем свою жизнь» «Больше, чем кого-либо, когда-либо в своей жизни» «Больше, чем это в принципе возможно» Хотя бы это было стабильным. О, немного досадно, что Осаму знал об этом. Так, следующим утром выходного дня Чуя, проснувшись, немного покопался, но остался в кровати на какое-то время. Сначала со стороны кухни была тишина, после Осаму зашуршал там, по звукам, будто принимаясь за готовку. Правда, до завтрака в постель Чуя не дотерпел. Он сходил в ванную и нарисовался на кухне в момент, когда Осаму болтал по телефону, колдуя возле плиты. — Доброе утро, Чуя, — обернувшись через плечо, бросил Осаму. — Привет, — тихо ответил Чуя, чтобы не отвлекать его от телефонного собеседника. Телефонной собеседницы. Он устроился на стуле возле стойки и залипал в телефон. До момента, когда Осаму, не обращаясь к нему, сказал: — Да, оказывается, он любит меня. Чуя поднял взгляд от телефона. — Это ты любишь меня. Осаму обернулся с улыбкой. Но закатил глаза и ничего не ответил. Когда он положил трубку, Чуя не стал медлить в том, что его интересовало. — Чего она так рано? Случилось что? — Нет. Но её перевели в другую точку, а там... мрак. Вообще никто не приходит. Знаешь, сколько посетителей было до этого времени? — Сколько? — Ни одного. — Оу, — Чуя дёрнул бровями. — Я ожидал хотя бы единицу... — Не только ты. Учитывая, что ей пообещали процент от определённого количества продаж... Да, довольно грустно. — Ахренеть. Кофе это же... утренняя тема. По идее, за утро и должны пройти, если не все, то большинство. — Ага. Но, видимо, очень неудачное место для кофе. Никому он там не нужен. Скорее всего, она будет увольняться. — Вперёд, Лили, — заочно поддержал Чуя. — Ты заслуживаешь явно большего, чем нулевой процент. Осаму посмеялся и выключил огонь под сковородой. Заметив это, Чуя сплыл со стула и подобрался к нему. Осаму, правда, не видя его спиной, отошёл к шкафчикам. Так что именно там Чуя поймал его за талию, лишая возможности двигаться от неожиданности. Чуя вздохнул и, не распуская объятия со спины, положил голову на плечо Дазая. — Чего ты? — Не знаю. — Всё в порядке?.. — Неуверенно спросил Осаму. — Ну... да? Насколько может быть. Настолько порядок. Эй, я что, не могу просто так обнять тебя? — Не, ты... Конечно. Просто... неожиданно как-то. — Теперь будешь ожидать, — Чуя потёрся щекой, прежде чем поднять голову. — У тебя такие широкие плечи. Думаю, ты мог бы скрыть меня за ними насколько-то. Это при том, что ты худой, как палка. Другими словами это, думаю: «Вау, у тебя такой внушительный скелет»... Осаму посмеялся, что отдалось Чуе из-за близости их положения. — Ещё никто не делал комплиментов моему... скелету? — Приятно быть первым. — Стой, э-э, я... мог бы скрыть тебя за своими плечами? Тебе нравятся мои плечи? — Я уверен, теперь ты точно вспомнишь, как держать спину прямой. Надо же тебе быть павлином. — Да иди ты. — Но да, я имею в виду, ты мог бы закрыть меня своими плечами. Но не в таком положении. Осаму не успел переспросить это: Чуя отстранился и, надавив ладонью на спину, согнул его над кухонной тумбой. — О, вот и тостер, — сказал Чуя, будто бы именно это было важным с изменением их положения, где он нагнул Дазая. — Ты... чертовски наблюдательный, — саркастично отозвался Осаму. — И... долго мне так стоять? — А сколько обычно выходит по времени? — Так, всё, — Осаму оттолкнул его, технически, задницей, чтобы отстранить и выпрямиться. Он потянулся к шкафчику за тарелками, продолжая между делом: — Я смотрю, у тебя на редкость игривое настроение. Чуя бедром приложился к тумбе рядом. — Ну, да. Я выспался, ты приготовил завтрак, Клауд полизал моё лицо и запердел кровать с твоей стороны, пока мы валялись с ним. Я не вижу причин не быть игривым. — Проветрится, — Осаму отмахнулся от факта про Клауда и достал две тарелки. С ними же он прошёл к сковороде. — Я рад, что у тебя хорошее настроение. Но можно использовать другие методы, чтобы предложить парню секс. Тебе нужен краткий экскурс по общению с парнями? Он уже накладывал яичницу в одну из тарелок, так что с вопросом посмотрел на Чую, поднимая брови. Чуя закатил глаза и скрестил руки на груди. — Не парься, я найду к тебе подход. — Ну... я пока не могу сказать, что получается. Ты нагнул меня на кухне. А «обычно» это более романтичная вещь. И не спрашивай у меня такие вещи такими формулировками, ладно? — Я не спросил ничего странного. Ты же вроде как набрался опыта. Решил уточнить, как это бывает. Осаму накладывал вторую порцию, но завис. Он немного помолчал и перевёл глаза на Чую. — Чуя, пожалуйста. Мы же договорились? — Прости, — Чуя поднял руки в капитуляцию. — Но ты сам стремишься «научить меня», дать «экскурс», рассказать, как это у вас происходит. — Потому что я гей с рождения, если что. И я быстро осознал это для себя. Я всегда имел представления. И мы с тобой в этом... не сходимся. Тебе может быть что-то непонятно. К тому же, Чуя, я банально пошутил. Типа просто попросил не быть таким неожиданным в том, как ты сгибаешь меня над тумбой. Даже без продолжения! — Так бы сразу и сказал, что ждёшь продолжения! — Участливо отозвался Чуя. Правда, первый перешёл на смех. Который Осаму просто поддержал, заканчивая со второй порцией завтрака. Чуя немного помолчал, прежде чем напрочь лишить Дазая упоминания смешков. — Давай пока не будем как-либо обозначать наши отношения, ладно? Осаму переменился в лице и, судя по взгляду, обращённому к Чуе, начал забывать, зачем они тут собрались. То есть, забыл про расставленные по тумбе тарелки с завтраком. Чуя легко усмехнулся, чтобы разбавить нагнанную собственным языком атмосферу, и отвёл глаза. — Нет, постой. Я не имею в виду ничего... Я не говорю типа «На людях называй меня другом», ладно? Я просто... Ну, мы живём вместе, мы оба знаем то, что знаем, но если вдруг тебе бы хотелось кому-то сказать, что у тебя... что у тебя сейчас «есть парень». Вот. Вот от этого я прошу ненадолго воздержаться, понимаешь? Осаму немного помолчал, прежде чем ответить. — Странно. Да, это действительно странно. — Нет, Осаму, я просто прошу пока... не быть слишком громким. Только это. Я не отказываюсь ни от тебя, ни от каких-либо слов. Дело не в том, что я «не повешу себе на рюкзак значок с разными оттенками синего», а просто типа... — Это из-за уколов? — Осаму смотрел в голубые глаза так требовательно, будто от ответа зависело благополучие всего мира. — Нет. — Из-за моего бывшего? — Нет, — Чуя закатил глаза. — Это из-за меня. Ты вернулся чуть меньше, чем месяц назад, а мы уже ушли от той ноты, на которой держались так долго. Нам нужно немного времени. И я не отказываюсь ни от чего, нет. Я предлагаю просто плыть по течению, а не бросаться из крайности в крайность, где мы сначала как будто «на дух друг друга не переносим», а потом это в противоположную «всё и сразу». — Я никогда не был на стадии «на дух тебя не переношу», — поспорил Осаму. Чуя вскинул брови. — А как же «Увидимся, бро» перед поездкой в Штаты и полный игнор моих звонков, пока ты там? Ты ведь злился тогда на меня, считал, что я липну к тебе, не даю пространства и побыть... с тем, к кому ты там ездил. Ещё возражения? — Это было очень давно. — Но это было. Я просто прошу дать нам немного времени. Чтобы всё... стало более стабильным, что ли. — Ну, Чуя... Ты говоришь сейчас так. А до этого ты выражался странно, потому что для меня это звучало как: «Да, ты мне дорог, но мы не будем встречаться даже под дулом пистолета, меня как будто что-то в тебе не устраивает». — Такого не было. Я объяснил, что имею в виду. И я не несу ответственность за то, что ты додумываешь. — Хорошо. Да, хорошо. В том, что всё слишком стремительно, я могу тебя понять. Да, я тебя услышал. Не то чтобы ты куда-то денешься от меня, мы всё ещё живем вместе, так что... Осаму усмехнулся и подобрал тарелки, после продолжая: — Я тоже не всегда «за» формальности. Идём завтракать. Он уже отнёс и поставил тарелки на стойку, когда Чуя подобрался туда же. — Нет, мы бы остались «за» формальности. Просто не сейчас. Немного времени, и ты точно поймёшь, что эта «неопределённость» закончилась. Я сам... ну, я... Чуя прочистил горло, не заканчивая предложение, и сел на стул. — Ты предложишь мне встречаться? — Осаму неотрывно смотрел за ним, растягивая губы в улыбку. — Да, — Чуя прятал взгляд в стойку. — Но я всё ещё не таскаю значки с гей-флагом, ладно? — Да ради бога, — отозвался Осаму, передавая ему по стойке упаковку палочек. — У меня, если что, тоже нет такого значка. Не фанат я знакомств на улице. И не фанат огребать на улице от придурков, которым этот бы мой значок и предпочтения помешали бы жить. — Гомофобы, — упростил Чуя, открывая палочки. — Да, вроде тех, к кому ты тоже относился какое-то время назад. Чуя поднял взгляд. — Осаму. — Что? Разве не правда? — Это было так давно, что даже не стоит упоминаний. Тем более не стоит после того, чем мы с тобой занимаемся по ночам. Совсем не гомофобно. — Ну да... тут ты прав, — Осаму звучал как-то... загадочно, что ли. Улыбка его держалась какое-то время. После они принялись есть, и тишину разбивала только стучащая по тарелке вилка Дазая. Палочки Чуи оказались тихими. — «Я такой гей с тобой», — неожиданно в полной тишине сказал Осаму. И Чуя подавился. Он закашлялся и постучал себе по груди, но указал Дазаю сесть на место, когда тот подумал помочь с этим. Чуя выпил воды и перевёл дыхание. Сразу после спрятал лицо за поднятой ладонью и смотрел в стойку. — Какого чёрта, Осаму?.. — Просто вспомнил, что ты говорил так. — А тебе не кажется, что... — Чуя свободной ладонью поводил по воздуху, не выходя из укрытия: еду он бросил основательно. — Всё, что говорится при таких обстоятельствах... там же и остаётся? — Почему? Это было мило, я запомнил. — Это не было мило. Я был чертовски возбуждён и ляпнул какую-то херню. Нахрена напоминать об этом?.. — Чуя, ты сказал, что ты гей и именно я делаю тебя таким. Ты сказал, что ты гей со мной. Думаешь, я смогу забыть? — Ага, используй это, когда останешься в душе. А мне напоминать не надо. — Ты смущён? — Улыбка Дазая была очевидной в интонации. Чуя отвёл руку, чтобы без препятствий посмотреть на него. — Это всегда неловко... Ну, когда... такую херню напоминают. — Почему херню? Я нахожу это милым. — Это не мило. — Нет, Чуя, это просто... заставляет меня чувствовать себя особенным. Чуя покивал, смотря в карие глаза. — Ты и особенный. Напоминать не обязательно. — Ты забавно смущаешься, — Осаму вернулся к еде, как бы между разговором. — Это не забавно, я не смущён, и здесь нет ничего милого. И пошёл ты к чёрту. — Не знаю, я другого мнения. Ты любишь меня. И говоришь, что становишься геем со мной. — Вообще-то ты сказал, что так нельзя. Ну... «Быть геем» какое-то время. — Сказал. А ты послал меня. — И сейчас пошлю. Пошёл ты. Осаму посмеялся. — Ешь, — напомнил он. — И посылай, сколько хочешь. Нам всё равно по пути. Вместе и пойдём. Пожалуй, именно это вернуло Чую к завтраку. Яичница была вкусной, а небольшие кусочки колбасы склоняли к выводу, где... Осаму просто нарвал их. То была колбаса в вакуумной упаковке. Такие нарезанные куски невероятно тонкие, и их проще нарвать руками, как салатные листы. Должно быть, Осаму так и сделал. Надо бы спросить, помыл ли он перед этим руки. Завтрак подошёл к концу, и Осаму подобрал тарелку, собираясь встать и отнести её к раковине. — Оставь, — сказал Чуя. Осаму непонимающе посмотрел на него. — Я уберу. Ты готовил, я помою. — Правда? — Осаму улыбнулся и чуть сощурился, будто сомневаясь в услышанном. — Правда. Иди поваляйся. Я и так заспался, хоть что-то я же могу сделать? — Хорошо, — Осаму оставил тарелку и начал обходить стойку, чтобы выйти из кухни. — Спасибо. — Тебе спасибо за завтрак, — Чуя следил за передвижениями и поймал Дазая за руку, когда они поравнялись. Он просто смотрел наверх из своего сидячего положения, пока Осаму соображал, что ему надо сделать. После Осаму наклонился, и они легко чмокнулись в губы. — Ты такой домработник со мной, — не мог не съязвить Осаму. Но он ляпнул это по пути к коридору, так что Чуе пришлось вытянуться на стуле, чтобы дотянуться и шлёпнуть его по заднице за такие слова. Осаму обернулся с улыбкой. Чуя выразил своё недовольство средним пальцем, но в ответ Осаму отправил ему воздушный поцелуй, и оба посмеялись. Чуя вызвался убираться сам. Так что этот тяжёлый вздох и накатившую после еды лень стоило отогнать. Он поднялся и собрал тарелки, которые отнёс и сложил в раковину. Правда, сразу он к мытью не приступил. Взгляд не нарочно зацепился за скорлупу на тумбе: разбив яйца в омлет, Осаму не выбросил их, а только положил рядом. Вздохнув, Чуя собрал скорлупу и подобрался к шкафчику, где стояло ведро. Открыв дверцу, он завис. Сверху всего мусора, ближайшим к тому, что можно увидеть, валялась пустая упаковка от шприца. Такого же пустого шприца не было ни внутри, ни где-либо рядом. Нет, конечно, Чуя как распределяющий мусор был этому рад: категории всё-таки разные, нечего им быть в одном месте. Но у них в принципе не было контейнеров для «разных категорий». Они всё скидывали сюда. И шприца не было. К тому же, это напомнило Чуе о зависимости Дазая, и в груди защемило. В общем, всего одна бумажка, а навела в голове полный переворот. Чуя постоял перед мусорным ведром в разбитых чувствах, понимая, что надо что-то уже решать с лекарством Дазая. Да, он срочно должен перейти к исполнению задуманного. Ну, как «срочно»... На следующих выходных. Чуя слишком сильно хотел побыть счастливым ещё немного.

༒

Да, время «до следующих выходных» было потрясающим. Всё то, к чему они успели прийти, заставляло быть счастливым. Любая натянутость из общения будто пропала, и они просто оставались собой. Они ещё пару ночей подряд развлекались под одеялом, и Чуя старался следить за своим языком. В отличии от Дазая, который время от времени продолжал напоминать о том, что он сказал. «Чувствуешь себя геем? А если со мной?». Но каждый раз за это он получал подушкой. И неизменное направление. Неизменно, наверное, общее, раз уж у них один путь по этой жизни. Осаму готовил, Чуя не абсолютно всегда, но убирался. Осаму заботился о Чуе после работы. И это было стабильным. Но каждый раз, когда Осаму уходил в ванную, Чую догоняли мысли о зависимости. И на следующих его выходных он наконец-то действительно решился разобраться с этим. Важная пометка: Чуе было тяжело отправлять Дазая на задуманное. Но так было нужно. Он пообещал помочь. Он пообещал это без помощи больницы. Это здорово сокращало вариативность. Чуя снова отправил Дазая в комнату и помыл посуду. За исключением тарелки, в которой Осаму запёк макароны с сыром. Её он просто замочил. И ещё немного подержал ладони под кипятком, лившемся на ту тарелку. Чтобы настроиться, причинить себе боль, отрезвить себя, набраться решительности. Обожжённые ладони покраснели и дрожали, ломаясь болью изнутри. Этого было достаточно. Чуя вернулся в комнату тоже, обнаруживая Осаму лежащим на кровати. Он начал болтать по пути туда же, после сел рядом. — Родной, тебе ещё снятся кошмары? Осаму перевёл на него взгляд от телефона. — Почему ты спрашиваешь? — Ты как-то говорил, что это так. Осаму нахмурился, смотря в никуда: и мимо телефона, и мимо Чуи, просто перед собой. — Я говорил?.. — Да, — Чуя усмехнулся, стараясь отмахнуться от поднимающегося волнения. — Ты говорил. Я спрашиваю, беспокоит ли тебя это сейчас. — Мм, на самом деле... не помню, когда последний раз было. А почему ты спрашиваешь? — Я же ответил. — Не, ну... Только поэтому? Довольно неожиданно, знаешь. — Просто, может быть, дело в новой кровати? Не думал? — Нет, не думал... — А где наш... ну, прошлый матрас? Мы его не выкидывали, но, может, пока я работал, ты?.. — Да, я оттащил его в кладовку. Хочешь типа положить его на нашу новую кровать вместо того, который сейчас? — Если кошмары тебя больше не мучают, то, наверное, дело не в этом. Так что нет. — Угу... Хорошо. Осаму вернулся к телефону. Чуя покусал губы, настраиваясь на продолжение разговора. — Как ты относишься к крепкому алкоголю? — Э-э, — Осаму усмехнулся, но быстро свёл брови к переносице. — Почему ты спрашиваешь? Выглядит так, будто ты начитался реддита и пришёл разбрасываться новой информацией, которую узнал. Никаких ни... этих... ни причинно-следственных, ничего. — Ну, — Чуя пожал плечом. — Просто настроение поболтать. Итак, ты и крепкий алкоголь?.. Осаму помолчал перед ответом. — Мне нравилась водка, которая была у русских, если помнишь. Такая ядрёная вещь. Быстро обжигает, но потом так же быстро становится приятно. Быть обожжённым изнутри типа. Звучит тупо, но я и вряд ли смогу нормально это объяснить. — Угу, понял. А ещё... алкоголь ахренительный анальгетик. Осаму с подозрением столкнул взгляды. — Анальгетик? — Да. Ну, знаешь, помогает от сильной боли. Непонятной. Когда болит, ну... вроде как «всё». Тогда алкоголь может это притупить. Легче будет, если его пить. — У меня ничего не болит, но спасибо? Теперь это ещё больше похоже на долгое чтение реддита... Чуя рассмеялся, но вышло натянуто. Он насколько-то вернул себе лицо, когда заметил, что Осаму пялится на его красные ладони. Чуя успокоился, наглухо лишаясь упоминаний смеха. Осаму поднял взгляд от ладоней. — Ты в порядке?.. — А ты? — Мгновенно перевёл Чуя. Осаму побегал глазами. — Почему ты спрашиваешь?.. Чуя улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать лежащего Дазая в висок. Осаму следил за ним непонимающим взглядом. — Поможешь мне в кладовке? — Да. Прямо сейчас? Чуя вздохнул и не ответил. Он просто поднялся и ушёл в сторону кладовки, надеясь, конечно, что Осаму не пойдёт следом, и у него останется ещё немного времени, чтобы решиться. Оказавшись в кладовке, Чуя стащил матрас с места, где его оставил Осаму. Он перенёс бутылки алкоголя подальше, чтобы у Осаму не нарисовались вопросы так сходу. Ещё он выдвинул стойку-полку, которую используют для солений, будто именно с ней Осаму должен был помочь ему. Проверив, стоит ли на месте ведро, он ещё раз ногой оттащил его к стене. — В жизни бы не додумался подставить стул, чтобы дверь в кладовку не закрывалась, — сказал Осаму, подойдя туда. Чуя обернулся, чтобы следить. Осаму типа не должен быть «проверить» дверь. Иначе бы он заметил замок, повисший на ручке. Раньше там его не было, так что это тоже стоило бы вопросов. Чуя старался не размышлять слишком сильно. Осаму вошёл в кладовку. — Надо что-то перенести отсюда в квартиру? — Спросил он. — Поэтому дверь открыта? — Нет, это я так креативно пристроил «козлоногий стул», потому что для него у нас как-то нигде не находится места. Осаму усмехнулся. — Этот стул вроде как стоит целое состояние. Найти бы только коллекционеров, которым он бы впёрся. С чем помочь-то? — Вот, — Чуя ладонью хлопнул по длинной стойке с пустыми полками. — Надо поставить боком. Боюсь, когда начну двигать, всё это нахер завалится на меня. — Потому что упор только с одной стороны, — согласился Осаму. — Да, это правильно. Я тогда зайду назад. — Ты брал телефон с собой? — Да. Надо подсветить? — Ну... Дай мне его, хочу кое-что проверить. Осаму передал Чуе телефон. Чуя без какого-либо смысла обвёл лучом фонаря полки, после спрятал полученный телефон в свой карман. — Понятно. Давай, иди на ту сторону. Подвинем эту штуку. Осаму зашёл за стойку, почти сразу спотыкаясь о ведро. — Какого чёрта?! — Он выглянул из-за конструкции на Чую. — Оно стоит здесь? Чуя пожал плечами. — Ты в порядке? — Да, я скорее просто не ожидал. И споткнулся. Но ничего не повредил. — Здорово. Давай поставим эту хрень. Осаму взялся за прутья, бежавшие по всей стойке. — Подвинуть в бок? Это типа будет такая вроде... ну, отдельная комната для ведра, раз оно стоит здесь? Чуя с тяжестью сглотнул. — Типа, — коротко ответил он. Тяжёлые ножки конструкции разрезали крошечное пространство, пока они ставили стойку поперёк помещения. В самом деле получалась «отдельная комната», перегородкой которой выступила стойка. Когда это было завершено, Чуя отошёл и обернулся в сторону выхода, чтобы оценить расстояние. Ну, и держаться всё же туда ближе, чем Осаму. Правда, Осаму тоже отошёл, рассматривая проделанную работу. После повернулся к Чуе. — Ну и нахрена? Чуя смотрел в ответ, но какое-то время молчал, кусая губы. После указал пальцем в сторону таких же полок, но со стороны стены. Именно из их «общего ряда» они поставили стойку поперёк. Осаму перевёл взгляд по направлению, обнаруживая там не слишком спрятанные, но незаметные сходу бутылки алкоголя и какие-то снеки. Он нахмурился и вернул внимание Чуе. — А там типа... ванная, — Чуя указал на стойку, которую они переставили. Осаму сам понял, что это выглядит, как ограждение. Осаму какое-то время держал брови нахмуренными, но вскоре просиял пониманием, широко раскрывая глаза. Его выражение лица стало растерянным. — Чуя... — Прости, — Чуя покачал головой и поспешил из кладовки. Осаму, ожидаемо, бросился следом. Парнем он был неглупым, так что наверняка происходящее понял. Но принимать и соглашаться не торопился. Так что Чуя должен был оставаться быстрым в том, чтобы покинуть помещение и, пнув стул в сторону, закрыть дверь, используя купленный замок. У него получилось. И Осаму с другой стороны, оставшись в кладовке, ударил по двери. — Чуя! — Прости! Прости меня, Осаму, но так нужно! Это всё, чем я могу тебе помочь! — Ты!.. Стой. Стой, не уходи. Стой... — Я здесь. Но Осаму молчал. — Я просил тебя довериться мне, — сказал Чуя. — Слышишь? Я делаю это для тебя. Это максимум, чем я могу помочь. Я буду приходить время от времени, и, ну... так у тебя не будет возможности ставить уколы. Скоро тебе станет легче, и ты сам не захочешь колоться. Надо подождать этот промежуток. Скоро всё закончится, слышишь? Я знаю, о чём говорю. Меня возвращали к жизни таким же образом. — Вот оно! Чуя растерялся, поэтому переспросил. — Что? — Да, точно! Ты вскользь говорил, что старший из банды помог тебе с зависимостью тем, что запер на складе или где-то типа того. Я пытался вспомнить. — Да... Поэтому я знаю, что это поможет тебе... Я знаю, что это работает. Осаму ударил по двери. — Выпусти меня отсюда! — Нет! — Ты забрал мой телефон! Чуя вздохнул и ничего не ответил. Да, он провернул это нарочно. Осаму постучал снова. — Открой грёбаную дверь, я не соглашался на это! — Я знаю! Но ты бы и не согласился. Это не работает так. Но ты просил о помощи! — А ты решил держать меня в кладовке, как похищенного! Выпусти меня! — Осаму, успокойся, да ради всего, блять, святого! — Ты запираешь меня в кладовке и просишь успокоиться?! — Хорошо, Осаму! Хорошо. Знаешь, что?! Если тебя что-то не устраивает, ладно! Ты просил помочь тебе, я даю эту ёбаную помощь. Но если тебе не нравится, окей. Я открываю эту дверь, но сразу же после этого ты едешь в рехаб. Перед этим с твоего же телефона я звоню санитарам, которые тебя заберут, даже без твоей воли. Идёт?! Осаму промолчал. — Послушай, я знаю, что ты недоволен. Но это... единственное, чем я могу помочь. И мне тоже жаль. Мне тяжело, у меня трясутся руки. Мне больно. Но либо так, либо в больницу, по-другому ты не сможешь завязать с этим. Я делаю это только ради тебя. Осаму заговорил значительно тише былых недовольных криков. — Почему ты поступаешь так со мной?.. — Прости, — Чуя на секунды смежил веки. — Я говорю, мне очень жаль. Но это ради тебя. Я тебя спасаю. Иначе от этого невозможно избавиться. Это жестоко, но это правда. Единственное, чем я могу тебе помочь. Осаму промолчал. — Эй, я могу выпустить тебя прямо сейчас, не делай из меня монстра или похитителя! Я тебя выпущу, и ты поедешь в больницу, да? Я могу набрать номер прямо сейчас. С твоего телефона. Я открою дверь, и ты поедешь лечиться. — Нет. — Не хочешь в больницу? Тогда и не считай меня поехавшим, я не пытаюсь переломать твою волю. Я выпущу тебя, если ты решишь, что не хочешь больше сидеть в кладовке и продолжишь выздоровление в больнице. Ты слышишь? — Слышу. Но как я тебе хоть что-то скажу, если ты забрал у меня телефон? К тому же, ты ходишь на работу, и... — Нет, я беру больничный на работе, потому что я нужен тебе здесь. Это наша общая проблема. Ты просто будешь звать меня. — А может, купить радио-няню и болтать по рации? Чуя помолчал, сдвигая брови к переносице. — Ты ведь стебёшься?.. Осаму тихо посмеялся. — Да... Да, я несерьёзно. — Осаму... Я буду приходить. Я тебя не бросаю с этим. Ты можешь пить алкоголь, когда почувствуешь, что тебе становится плохо. Это поможет. Я знаю, что поможет. — А ведро?.. — Ну, да. — Понятно. — Скажи мне, если ты не против больницы, и я выпущу тебя. — Нет. Чуя вздохнул и посмотрел на свои дрожащие ладони. Краснота уже сошла, но угомонить тряску оставалось невозможным. — Принеси мне игру какую. Иначе я с ума сойду в потолок плевать. Чуя нахмурился и перевёл взгляд на дверь. — Типа нинтендо или что-то такое? — Ага. Не то чтобы я чувствую себя человеком, способным выбирать слишком много. Просто что-нибудь, чтобы я не подох от скуки. — Хорошо. Осаму громко рассмеялся. — Я, блять, переехал в кладовку! — Это временная мера. Прости. Прости, но так нужно. Спокойной ночи.