Яма 95

Когда он начал приходить в себя, сознание отказывалось предоставлять воспоминания до настоящего момента, а тело казалось изломленным, тяжёлым. Спустя секунды трудного, ощутимого дыхания, будто он учился делать это заново, какой-то приторный и маслянистый воздух начал обступать со всех сторон. Он наверняка морщился, стоило уловить запах хлорки и ядрёных химических соединений. Знакомый запах. Чертовски знакомый запах. Тело болело, кипячёный воздух душил, а... запястье левой руки горело огнём. Больница. Он не мог не узнать этот запах в купе с трудностями повреждённого организма. Хотелось застонать от разочарования и ужаса: с определённого момента он явно не переносит больницы. Под веками будто собрался песок, так что, открыв глаза, он понял, что они болят. А изображение осталось мутным и мыльным. Он усилием повернул голову, чтобы, пусть не шибко зрительно, но увидеть, что происходит вокруг. Сердце забилось быстрее, когда он нашёл в палате ярко-красный пластиковый стул со спинкой и человека, сидящего на нём. Глаза неизменно не приходили в норму. Силуэт на стуле сделал движение, поднимая голову от телефона в ладони, — либо просто от ладони, в которую пялился, потому что Осаму не может точно уловить очертания телефона. Поднятый взгляд был адресован ему, но силуэт быстро потерял интерес и вернулся к ладони — наверняка там есть телефон. Осаму постарался проморгаться, чтобы сбросить, наконец, такую мутную пелену и увидеть чуть больше. Как же жгло запястье руки... Он неизменно слышал гул собственного сердца в ушах, но стал дышать ровнее. Сознание возвращалось. Он понял, что морганием добьётся не слишком больших результатов, а невозможность видеть уже начала раздражать. Он с упором на здоровую руку поднялся из лежачего в сидячее и отполз к подушке, чтобы у спины была опора. На случай, если сидеть станет тяжело. Он всё ещё чувствовал себя слабым. Усевшись, он протёр глаза через закрытые веки. Запястье стабильно горело от любого движения. Установив руки на поднятые колени, он снова посмотрел в сторону стула. И задержал едва выправленное дыхание. Это ощущалось как прилив адреналина, требующего сорваться с места и начать прыгать вокруг. Резкий выброс химических соединений в кровь, и он старался отогнать острое желание заплакать и броситься к стулу. Дышать он продолжил, а вот сердечный ритм в норму не приходил. Он слышал своё сердце в ушах и растянул губы в слабую улыбку. Он осмотрел его, сидящего на беспонтовом красном стуле в палате. Кроссовки были то ли в земле, то ли в саже, но что-то тёмное прилипло к ним так сильно, что просматривалось даже через бахилы. Зелёные штаны с крепкой резинкой по низу — униформа. Наверняка резинка нужна, чтобы ничего лишнего не закатилось в штанину. Или не выпало через низ, если закатилось за пояс... Но он не был в униформе полностью. Только рабочие мусорные штаны. Сверху была чёрная футболка, а на ней... это же рубашка Дазая? Осаму покупал эту рубашку, это он помнит. Это его рубашка. И ему она не по размеру. Она никому не по размеру. Это такое объёмное полотнище в широкую клетку. Как раз и созданное для того, чтобы набросить сверху. И как так получилось, что он забрал его рубашку? В какой момент времени? А, ну и халат. Достаточно сползший с плеча, чтобы Осаму оценил остальную одежду. Осаму открыл рот, чтобы позвать его, но почувствовал непередаваемую засуху. Сухим было и лицо, и губы, и, самое главное, горло. Он чуть откашлялся, прикладывая ладонь к шее, и качнул головой. Так что, смотря в сторону стула, он жалобно прохрипел: — Могу я попросить воды?.. Даже это далось с трудом и болью. Чуя перевёл взгляд. И, ничего не ответив, поднялся, небрежно бросая телефон на стул. Без тени эмоций он просто вышел в коридор. Осаму провожал его глазами, не убирая ладони от шеи. После потупил взгляд перед собой. С лицом Чуи — как и с его выбором одежды — было что-то не так. Помимо припухлостей, будто он очень долго рыдал, что-то было на его щеке. Но Осаму не слишком пришёл в сознание, к тому же, его зрение даже в лучшие моменты времени не стопроцентное, так что пока это было бесполезно. Вернувшись, Чуя протянул пластиковый стаканчик воды. Осаму принял без благодарности: настолько сильно першило горло. Правда, когда стакан закончился, это не изменилось, и он поднял вопросительный взгляд. — Могу я?.. Чуя молча принял стакан и вышел. Ровно то же самое произошло снова, и, отдавая пустой стакан, Осаму изобразил лёгкую, виноватую улыбку. Чуя метнулся за водой ещё раз, и теперь было достаточно. Осаму оставил в стакане совсем немного воды и обратился к Чуе поднятой головой. — Спасибо. Больше не... Не надо больше. Чуя безучастно кивнул, и, когда Осаму допил стакан, всё равно его забрал и поставил на тумбу рядом с койкой. Правда, свалить сразу после этого не смог: Осаму поймал его за руку, задерживая рядом, и поднял взгляд. — Прости меня... Не просто так жгло бинтованное запястье. Чуя отвёл взгляд и ничего не ответил. — Я так рад, что ты здесь, Чуя... И мне действительно жаль, что это произошло. Я не хотел. Пожалуйста, прости меня. Я правда не хотел. Чуя кивнул, неизменно не смотря на Дазая, и постарался отойти от него. Но Осаму вцепился в ладонь своей, отпуская пойманное ранее предплечье. Он постарался сплести пальцы, но Чуя не отвечал на это стремление взаимностью. — Скажи хоть что-нибудь... — тихо попросил он. Чуя столкнул взгляды. Помолчав секунды, он вздохнул. — Я растерялся и сказал медикам, что ты ВИЧ-положительный. Осаму нахмурился. — Я ВИЧ-отрицательный... Чуя кивнул, мол, да, я знаю, но говорил о прошедшем. Осаму перебрал его пальцы своим большим, не желая отпускать хоть на шаг от себя. — Скажи ещё что-нибудь. Чуя пожал плечами и промолчал. — Хоть что-то ещё. Пожалуйста. Чуя вздохнул снова. — Мне пришлось возвращаться в квартиру за твоей картой с показаниями? — Он сказал, но вышло вопросительно, будто он подбирал из возможного, что Осаму хотел от него услышать. Наверное, тогда же он и стащил из шкафа рубашку Дазая. Но зачем? Это вопрос другой. — Что с твоим лицом? Чуя посмотрел в окно и покачал головой. Он не ответил. Осаму прерывисто перевёл дыхание. Пойманную ладонь Накахары он поднёс к лицу и губами приложился к костяшкам, прикрывая глаза. — Я так рад, что ты здесь, — сказал он неизменно в чужую ладонь. — Я так рад тебя видеть... Чуя вытянул свою ладонь из хватки, и Осаму почувствовал, как сердце опускается вниз. Жест вышел обрывочным. Пока Осаму искал способы задержать Чую рядом и считать его осязаемым, он просто... разорвал это. Вообще-то нет. Вытянутой из плена ладонью Чуя провёл по каштановым волосам. — Я здесь, — сказал он. — Ты будешь в порядке. Осаму понял, что теряет силы. Он отстранился от подушки, когда пил воду и ловил Чую, так что теперь держаться на месте было тяжело. И он приложился головой к бедру стоящего рядом Чуи. Тот не убирал ладони от его головы. — Этого достаточно, чтобы я чувствовал себя хорошо. Чуя промолчал, но потрепал Дазая по волосам. Ласково, как пса. Осаму улыбнулся. — Этого бы действительно хватило, чтобы я чувствовал себя нормально. Если бы ты просто зашёл ко мне в палату после той аварии... Ладонь Накахары остановилась в поглаживаниях. После он отнял руку от волос совсем. Осаму встрепенулся и отстал от его бедра, запрокидывая голову наверх. — Прости. Я... Я сказал глупость. Это было глупо. Не стоило ворошить это... Прости... Взгляд Накахары сверху вниз казался безразличным. Припухлости на лице были понятны, также, из-за положения, Осаму плохо понимал, что говорят глаза. Не мог прочитать эмоцию, демонстрированную Чуей. Чуя отошёл от койки, и Осаму мрачно вздохнул. Идиот. — Ты готов идти? Осаму нахмурился. — Что? — Что? — Чуя пожал плечом. — Ты думал, ты на курорте? И остаёшься здесь слишком надолго? Он прошёл к койке, но с другой стороны, и вытянул пакет из-под неё. — Здесь одежда. Если ты готов, и мы уходим... Можешь переодеться, если хочешь. Я пока... схожу улажу дела с бумажками. Не дождавшись ответа, он забрал телефон со стула, на котором сидел, и вышел. Осаму перевёл взгляд на пакет. После на больничную рубашку. Да, переодеться он совсем не против. Осаму не может знать, в каком беспорядке был Чуя, когда бродил по квартире, но... Осаму сел в их тачку в его толстовке. Нет, она была по размеру, это было ок. Но приятель напутал всё подряд... Сам нацепил рубашку Дазая, ему приволок свою толстовку... Чуя сложил бумажки на панель и сказал пристегнуться, прежде чем они выехали с больничной парковки. Осаму чувствовал себя отвратительно. И какое-то время рассматривал щёку Чуи, следящего за дорогой и ни разу не отвлёкшегося на него в ответ. Какая-то гадость была на его щеке. Присмотревшись с прищуром, Осаму нашёл на странной гематоме наросты. Прошло время в пути и молчании, прежде чем он спросил: — Что всё-таки с твоей щекой? Чуя коротко глянул в зеркало заднего вида. — Ожог, — так же коротко ответил он. — Ожог?.. — Осаму вскинул брови. — Что произошло? Он отследил, как Чуя сглотнул слюну. Кадык дёрнулся медленно, будто манёвр дался Чуе с трудом. Ответа Осаму не получил, салон держал тишину. — Ну пожалуйста, — спустя паузу попросил Осаму. — Расскажи хоть в общих чертах. Чуя покачал головой. — Чуя... — Осаму обречённо простонал, выражая, что отсутствие ответов напрягает и омрачает его до глубины души. Он откинулся на спинку кресла и решил перейти к угрозам: — Тогда я... Он потянулся к механизму, держащему ремень безопасности. Но Чуя шлёпнул по протянутой руке с такой скоростью, что не ожидавший этого Осаму поднял растерянный взгляд и вернул руку к себе. Вышло это мгновенно, хотя Чуя даже не отвлёкся от дороги: видимо, заметил боковым зрением. Чувствовалось это ожогом от ядовитой травы. По тыльной стороне ладони прошёл жар. Чуя был бесцеремонным. — Ауч, — сказал Осаму, намекая на эту самую бесцеремонность. — Возьми шоколадку в бардачке. — Какую нахрен шоколадку, ты ударил меня по руке!.. — Нечего отстёгиваться. Осаму цыкнул, и секунды в машине держалась тишина. Осаму решил отстать с этим вопросом только потому, что подумал, что Чуя расскажет сам. Немного позже. Выспрашиванием он вряд ли чего добьётся от такого характерного Чуи. Так что хрен с ним. Пусть каменеет, сколько ему угодно. Непробиваемый. Мысли о шоколаде в бардачке вызвали ощущение тошноты. Желудок казался пересушенным изюмом, но есть не хотелось от слова совсем. Можно было бы выпить ещё воды, но еда... избавьте. — На тебе моя рубашка. Чуя отвлёкся от дороги, чтобы посмотреть на упомянутую. — Первое, что увидел. Постираю. Он говорил не для этого. Впрочем, это максимум, чем удостоил его Чуя, так что... следовало смириться. Осаму заметил знакомые улицы и отстегнул ремень, в этот раз не получая сопротивления. Не получая удар по руке, ага. Чуя подкатил машину к переднему двору дома, где находилась их квартира, и тормознул. Осаму положил ладонь на механизм, но по салону пробежал щелчок. Чуя заблокировал двери. Осаму медленно повернул к нему голову. Чуя смотрел прямо, в лобовое. — Погибли люди, которых я знал, — сказал он. Осаму насторожился и развернулся к нему на кресле полностью. Перебивать не стал. Сглотнув слишком отчётливо, Чуя продолжил: — Я был там, но... Я курил на улице, когда всё произошло. Точнее... когда началось. Мы так долго тупили, и я ничего не смог сделать. Но я попытался. Осаму медленно просканировал его взглядом и уступчиво молчал. — Это странная херня, но... Жёсткие диски. На которых куча информации. Они уничтожены. Они взорвались цепной реакцией. Чуя нашарил пачку сигарет под бумагами из больницы, которые бросил на панель. После кнопкой открыл машину, и, толкнув дверь от себя, вышел на улицу. Осаму потупил секунды, смотря ему вслед, после вышел из салона тоже. Чуя закрыл машину ключами, но стоял на месте, не торопясь в квартиру. Он подкурил, и Осаму встал напротив, неизменно молча наблюдая за ним. Чуя курил и смотрел сквозь Дазая, когда продолжил. — Взрыв был не в одном месте. Мусор быстро загорелся. Я и ещё пару парней зашли на станцию, чтобы вытянуть тех, кто не понял, что происходит, или... уже не мог выйти самостоятельно. Лифт не работал, очевидно. Но и на лестницу сыпались... какие-то обломки. Я такой паники давно не видел. Но ладно. Суть не в этом. Осаму вопросительно склонил голову набок. — Точнее, в этом, но... — Чуя вздохнул и теперь смотрел на сигарету. — Отец твоего бывшего парня насильно усадил меня в машину. Потому что я всё ещё пытался войти в горящую станцию, когда мы вывели нескольких. Я типа... «мешался под ногами у спасателей» и... «находился в адреналиновом припадке». Он усадил меня в свою копскую тачку и... привёз сюда. Он поднял взгляд на Дазая. — Только поэтому я успел найти тебя и позвонить в 911. Только из-за всей этой ситуации. Пока не стало слишком поздно. Осаму отвёл глаза, не в силах выдержать давления. Он тоже понимал это. Понимал, что должно было произойти что-то, чтобы Чуя оказался в квартире до наступления смерти от потери крови. Он спас его исключительно потому, что на его работе случилось... — Поджог? Чуя безучастно пожал плечами. — Я не знаю... — Он оставил паузу, прежде чем подойти к Дазаю ближе. — Я должен сказать... Но он бессильно выдохнул и не продолжил. Разбитость на его лице была очевидной, и Осаму сочувственно поломал брови. — Чуя?.. Он разлепил губы, и они содрогнулись дважды, но он ничего не сказал. Только снова покачал головой. — Чуя, мне очень жаль, что всё это произошло... — Я сказал, что... растерялся и ляпнул, что у тебя ВИЧ. Я был напуган, когда нашёл тебя. Чертовски сильно напуган. Так, блять, сильно, как, наверное, никогда в жизни. И я... блять, я... Губы его снова задёргались, но он поджал их, не продолжая. — Прости меня, я не хотел делать этого, — начал Осаму, но Чуя перебил. — Я не закрыл дверь. Когда тебя погрузили в машину скорой. Я поехал с тобой, но... не закрыл грёбаную дверь. Клянусь, я так сильно испугался, когда понял, что... мог не успеть, если бы не... то, что произошло на работе. Мой мозг просто выключился. — Нас обокрали?.. — Осторожно предположил Осаму. Забавно. Да, действительно. И что они забрали? Трухлявый телевизор, который работает по настроению антенны, и модный стул из старинной лавки? То-то, смотрите, ахренительно богатая квартирка, рай для воров. — Потом я вернулся на такси, чтобы взять твою... твои... э-эм... за карточкой медицинской. И я понял тогда, что... не закрыл двери. Я понял. И... Я... Он... Чуя выдохнул, но прерывисто, и покачал головой. — Я слишком много плакал в последнее время. Поэтому сейчас этого не жди, но... — Говори, — Осаму звучал настороженно. Чуя опустил голову. — Клауд сбежал. Осаму широко раскрыл глаза, его голос дрогнул. — Что?.. Чуя не ответил. Он поднял голову и увёл взгляд вдаль, затягиваясь почти сотлевшей сигаретой. — Ты уверен?.. Его точно не было в квартире, когда ты вернулся? Ты открыл все двери для скорой помощи? — Точно. Все. Он просто ушёл. — Ты уверен?.. — Все двери, потому что тебя госпитализировали без сознания на этой переносной херне. Я вернулся за документами, накинуть что-то на свои ожоги, чтобы никого не пугать, и взять тебе одежду сменную. Я всё проверил. Я уверен. — Ты уверен?.. — Уверен, блять, — Чуя отщёлкнул остатки сигареты. И, задержавшись, посмотрел прямо в карие глаза. — Наша жизнь никогда не перестанет быть дерьмом, как думаешь? Вбросив это в воздух, он направился к дому, где расположилась их квартира. Осаму смотрел перед собой, но немного проводил его глазами. И раздуплился, только когда Чуя скрылся из виду. Осаму встрепенулся на месте, будто до него только что дошло. Либо наконец дошло оглушительно ярко для осознания. Клауд сбежал. Чуя в панике оставил двери открытыми, и Клауд просто ушёл от них. Осаму тревожно осмотрелся, будто надеялся найти пса где-то неподалёку. — Клауд?.. — В никуда позвал он, прежде чем развернуться и зашагать по улице. Карие глаза судорожно бегали по сторонам, будто он в самом деле надеялся... Осаму позвал ещё пару раз, внимательно сканируя окрестности, прежде чем покинул изученную территорию места жительства. Он добрался до стройки, возле которой они с Чуей сидели в день выхода из кладовки. Он ногами забрался на лавку, которую они тогда просиживали, и просунул пальцы в решётчатые дырки в заборе, через него просматривая стройку на возможное присутствие Клауда. Он вопросительно позвал его. Но ничего. Безуспешно. Спрыгнув с лавки, он прошёл дальше. Голова могла бы оторваться от частоты, с которой он осматривался по сторонам. Эта часть их спального района заканчивалась, не принося Дазаю успехов в поисках. Он вышел на более оживлённую улицу и первое время смотрел машинам под колёса. Вдруг Клауд бы решил перебежать дорогу, стараясь оторваться от места, где они жили втроём так долго. Нет... втроём не слишком долго. Сожаления тяжёлым грузом легли на плечи Дазая, и он решил, что в следующую попытку дозваться Клауда может расплакаться. Он рассматривал улицу подальше, когда не нашёл пса на той, что поближе. И в момент отвлёкся на орущий гудок. Гудок, орущий на него. Он остановился и зажмурился, выставляя ладони. Засмотревшись, он начал переходить дорогу, не посмотрев по сторонам. Но в этот раз обошлось. Недовольный водитель только высунулся из окна и крикнул ему смотреть, куда он идёт. Осаму быстро покивал и свалил с проезжей части. Улица жила шумом. Осаму подумал, что это играет ему на руку в том, как часто он стал звать Клауда. Но всё так же бесполезно. Осаму был в кроссовках, тёмных джинсах и чёрной толстовке с вырисованными по рукавам красными линиями. Последняя принадлежала Чуе. И, пожалуй, только вменяемый внешний вид отличал его от сумасшедшего. Потому что его потерянный взгляд и дёрганность выдавали явную нестабильность. Сбежал бы он в больничной рубашке, быстро бы упекли в психушку. Он встретил девушку на тротуаре и встал перед ней, привлекая внимание. — Извините... Она вытащила наушник и приподняла брови. — Вы не видели пса?.. — он отмерил примерный рост Клауда ладонью. — Английская овчарка. Чёрный. Немного белого. Рыжее пятно... — он ткнул себе в нос, — вот здесь. — Нет, — девушка покачала головой, и они быстро разошлись. Осаму прошёл дальше и заглянул в переулок с мусорными баками. Туда он тоже крикнул кличку любимого пса. Что-то зашуршало среди баков, так что он зашёл вглубь. Из-под контейнера выбежала крыса, и Осаму громко выругался, отходя назад. Больше ничего. Он вышел и двинул дальше, без разбора. Следующим он пристал с мимо проходившему парню с теми же характеристиками для Клауда, но тот тоже не видел таких псов. Желание разрыдаться росло в геометрической прогрессии. Осаму растрепал и без того беспорядочную причёску, шатаясь по улице и заглядывая в проулки. Теперь он бегал за Клаудом. Представить только. Клауд был тем псом, который подтолкнул Чую и Дазая, даже если это не было нарочно. Но именно из-за него Чуя тогда остановился во дворе школы. А после поймал на руки Дазая, лишившегося сознания. Потом пёс бегал за ними, сопровождая и помогая. Теперь Осаму бегал по улицам, чтобы найти его. Безуспешно. И Осаму скоро начнёт рвать волосы на голове от безуспешности. Он добрался до остановки, но никто из присутствующих там тоже не видел таких псов. Карие глаза пробежались по доске объявлений. Там была всякая ерунда. Но Осаму просто запомнил это на всякий случай. И надеялся, конечно, что этот случай ему не пригодится. Он разбитой походкой пошёл дальше, неизменно не жалея шею и выкручивая голову по сторонам каждую секунду. Он звал, но голос тонул в многотонном шуме ритмично живущего района города. Клауд не отзывался. Клауда нигде не было. Осаму дошёл до забора, где когда-то Чуя с Клаудом расклеивали объявления. Тогда Осаму был в Штатах, и они были вдвоём. Чую тогда отпинали все, кому не лень. Осаму бессильно сел на асфальт и привалился спиной к блёкло-жёлтому забору, поднимая колени. Его никто не пинал. Все косились на него, но обходили стороной. Он смотрел перед собой, сложив руки на поднятые колени. Плевать ему было на людей, снующих мимо него туда-сюда. Ему не стало бы плевать только на тех, кто подошёл бы к нему с вопросом: «А вы не знаете такого милого чёрно-белого пса с пятнышком на носу?». Но таких не было. Подбородок задрожал, и он приставил затылок к забору. После обречённо стукнулся в этот забор головой. Из-за него сбежал Клауд. Отдавшись воспоминаниям, Осаму потерял над собой контроль и выключился. Чуя чудом успел найти его и сопроводил на скорой. Но... Клауд сбежал через открытые двери. Осаму вздохнул, но размышления делу не помогали. Он рукой оттолкнулся от асфальта, поднимаясь. И снова. Он бродил по улицам, приставал к людям, заглядывал в сомнительные места, где мог бы скрыться пёс. На одной из следующих автобусных остановок он выпросил сигарету у незнакомца. Подкурив, спросил у него тоже, видел ли он такого и такого пса. Тот не видел. Естественно. Покурив на ходу, Осаму забрался в проулок снова. Его отчаянность дошла до границы, и он заглянул в мусорные контейнеры. Ничего там, конечно, не находя. Ничего и никого. Это уже пробивало на слёзы. Осаму дошёл до забегаловки, типичной для любой местности в Америки. Такие в Сент-Поле были не настолько частым явлением, но были. И Осаму бы плевал на то заведение дважды, а то и трижды, если бы рядом не пристроились две полицейские машины. Возле них же стояли блюстители порядка. Осаму уже не был в себе, забейте. Он подошёл и без прелюдий выдал: — Привет, копы, — пауза на тяжелый вздох. — Я ищу своего пса... Английская овчарка. Вот такой примерно. Чёрный окрас. Чёрный с белым. И пятнышко на носу. Я не знаю, где мой телефон, так что фотографий... фотографий нет. Вы не видели? Копы переглянулись, один из них держал еду в бумажном контейнере. — Нет, приятель. Никаких псов за патрулирование не было. — Чёрт, — ёмко выругался Осаму, шатаясь от них дальше. — «Привет, копы»? — Послышалось за спиной. — Походу, бессмертный, — ответил второй голос. — Эй, парень! Осаму обернулся. — Да? — Подойди. — Если это не поводу моего пса, то у меня нет времени, — но он подошёл ближе. Сопротивление полиции как-то в его планы не входило. — Ты под чем? — Спросил полицейский без контейнера с едой. Осаму вздохнул. — Под тяжестью обстоятельств и грёбаной тоской по своему пёсику, — отшутился он. — У вас нет прибора для измерения этого. — Да, зато есть все полномочия, чтобы увезти тебя в участок и предложить задуматься над тем, как ты разговариваешь. Осаму протянул руки запястьями наверх и поочерёдно рассмотрел копов. — Прямо сейчас? Можно я попробую всё же найти своего пса? Перенесём? Пожалуйста. — Я смотрю, ты необъятно смелый. — А я больше ничего не боюсь. Да и от вас мне скрывать нечего. Я могу сдать вам всё, что захотите. Кровь, моча, сперма. Только это бессмысленно и для вас, и для меня. Это время я мог потратить на поиск пса. Пожалуйста. Дайте мне уйти. Я хочу найти своего пса. Коп кивнул по направлению. — Иди. Осаму опустил руки. — Спасибо, мистер полицейский. — Так следовало говорить изначально. Вопросов бы не было. Шагай. Надеюсь, найдёшь своего четвероногого друга. — Надеюсь тоже, — ответив, Осаму развернулся и пошёл прочь. Правда, он уловил начатый между копами разговор. — Так просто отпустил его? — Не будет так себя вести человек, которому есть, что скрывать. — А если блеф? — Такое расстроенное пропажей пса лицо невозможно наблефовать. Осаму мысленно согласился. Он не стал бы придумывать это, и по его лицу явно было заметно, как сильно он омрачён. Осаму перешёл дорогу и сел в подошедший автобус. Патрульные сказали, что в той части района не видели псов. Потому он поехал в другую, ни на секунду не отлипая взглядом от окна. Он неизменно искал. И представлял, как найдёт знакомую моську за пределами и, наплевав на все приличия, накричит на водителя автобуса, чтобы остановился срочно, прямо секунда в секунду. Или разобьёт окно. Но нет. Он не нашёл пса за пределами. Не нашёл и когда вышел из автобуса. Не нашёл после пересадки. Не нашёл возле дома, где была их первая с Чуей совместная квартира. Там же он сел возле двери. Возведённое вокруг строение было ограждением, и Осаму... перелез через этот забор, чтобы оказаться на территории. Он сел на место, где они впервые нашли Клауда. Он надеялся встретить его здесь каким-то магическим образом, как он оказался там, когда они с Чуей вернулись сюда после пожара. Этого не произошло. Клауда нигде не было. Осаму сидел на месте, где они нашли его, прежде чем забрать к себе. Закрыв лицо руками, он начал плакать. Воспоминания были мазаными, но совершенно остро резали сердце. Чуя кашлянул, чтобы не быть очевидным, когда позвал Клауда по его кличке. Найденный пёс сразу отозвался на Клауда. Чуя тащил его на руках. Худого, голодного, но сильного. Самого сильного пса в мире. Пробежавшего за ними так много... Совсем недавно Осаму видел Клауда пухлым, довольным, счастливым, виляющим хвостом, высовывающим язык и смотрящим блестящими, преданными глазами. Клауда нигде не было. Клауд быстро освоился в новой квартирке на минус первом этаже. Они остались там. Клауд натерпелся ссор между Чуей и Осаму. Какое-то время они жили с Чуей вдвоём. Осаму вернулся. Но Клауда нигде не было. Осаму разрыдался, и голова заболела. Совсем недавно Осаму играл и обнимался с Клаудом. Его нигде не было. Совсем недавно. Нигде не было. Осаму не мог успокоиться. Клауд сбежал. Голова разваливалась. Осаму с трудом и упором на здоровую руку поднялся с асфальта. Он окинул дом взглядом, безошибочно находя окно квартиры, в которой последним воспоминанием ставил банку таблеток на стойку. Да, позже он бродил там по горевшему, но это уже другой промежуток времени. Их с Чуей совместное проживание в той квартире было прервано именно моментом, когда Осаму решил расставить точки, что касалось аварии. Побег, пожар, звонок Майку, машина, авария, больница... Дазая затошнило. «Наша жизнь никогда не перестанет быть дерьмом, как думаешь?» Согласен. На все грёбаные сто процентов. Осаму поплёлся прочь. Клауда возле прошлой квартиры не было. Он шагал нетвёрдо, устало, уже без особых надежд. Навстречу выплыл мужчина пожилых лет, и Осаму не контролировал очередную попытку выспросить: — Извините. Вы не видели пса... английская овчарка. Чёрный окрас. Преимущественно чёрный, немного белого. Рыжее пятнышко на носу. Мужчина задумчиво промычал. — Нет, я не видел. У меня когда-то был пёс... Жалко, умер. Хороший был пёс— — Мой пёс жив! — Неожиданно с надрывом крикнул Осаму, ошарашивая незнакомца. — Ты чего, парень?.. — Я не хочу слышать про мёртвых псов! — Осаму крикнул снова, обходя незнакомца, чтобы побыстрее свалить. — Мой пёс жив! Он жив, и мы обязательно встретимся снова! Он жив! Осаму отвернулся, но его лицо дрожало, и на ходу он заплакал, как только понял, что криками старался убедить не кого-то... а себя. Он должен был верить в это, чтобы оставаться в своём уме. Он вытер щёки рукавами чужой толстовки и вырулил к следующей случайной остановке. Нарисовавшись там лицом к ожидающим автобус, он махнул руками для привлечения внимания. — Извините. Хоть кто-нибудь... видел где-то чёрного пса с белыми пятнышкам и... и немного рыжего на носу. Английская овчарка. Вот такого примерно роста. Но если поднимется на задние лапы, то, может, чуть ниже меня?.. Здоровый такой трёхлетний пёс... Все покачали головами, и Осаму отчаянно приложился плечом к конструкции остановки, неизменно не отворачиваясь от сидящих. Какая-то девушка просканировала его взглядом. — Ты не запарился? — Спросила она. Осаму нахмурился. — Чего? — Ну... Такая жара на улице. Не душно в толстовке? Осаму фыркнул и качнул головой. Девушка носила короткую чёрную юбку и футболку, конверсы на ногах. Он понял, что, возможно, действительно одет не слишком по погоде. Но его мало это заботило. Настолько мало, что точнее будет сказать «никак». — Я в порядке, — отозвался он. — Слушай, — незнакомка заблокировала свой телефон. — Позвони в отлов животных. Если они кого-то видели на улице, могли забрать. Не положено бродячим животным бродить по улицам. Особенно, если кто нажаловался. Могли прибрать. Осаму совсем слегка, но просиял. Это звучало, как идея. Как вполне логичная идея, до которой он не додумался сам. Это вселило надежду, которая уже начала таять окончательно. — Точно... Спасибо. Я даже не подумал. — Ничего. Должно быть, ты в нехилом стрессе. Твой пёс... сбежал? Осаму поджал губы и покивал. — Да, я... Меня не было в тот момент, но... — он оттолкнулся от конструкции и хотел подойти ближе, чтобы продолжить разговор. Всё-таки бессмысленные брождения по городу вымотали его, хотелось немного осесть. Хоть ненадолго. Хотел подойти ближе, но... не смог. Его неожиданно прибило к земле резкой болью в голове. Он не заметил, как опустился коленями на асфальт и придержал голову ладонью, сильно жмурясь. До искр в глазах. Писк в ушах. Сердце разогналось. Ртом Осаму бесполезно ловил воздух. Писк в ушах. Писк в ушах. Писк... — Эй?.. Он почувствовал слабое тормошение за плечо и открыл глаза. Хмурясь и настраивая фокус на слегка напуганном лице незнакомки. Она села рядом, сдвинув колени вместе, так как была в юбке. — Слышишь?.. — Поинтересовалась она. — Что с тобой? Писк в ушах. Протяжный писк в ушах. Клауда нигде нет. — Чёрт, чёрт, чёрт... — быстро и сбивчиво выругался Осаму. — Похоже на... рецидив? — Рецидив? Ты болен? — На голову, — улыбнулся Осаму. — Я могу... помочь тебе добраться до больницы... — Не нужно, — Осаму покачал головой. — Нет. Я не... мне туда не нужно. Мне нужно найти своего пса. Незнакомка вздохнула. — Где ты живёшь? — На Полсон авеню. Она посмотрела вдаль, бегая глазами по пространству. После кивнула. — Поняла. Я помогу тебе добраться до дома, оттуда ты в спокойной обстановке позвонишь в отлов животных, идёт? Незачем себя переутомлять просто так. — Ты так добра. — У меня просто есть сердце, — она поднялась на ноги и попыталась подтянуть Дазая за руку наверх. — Хотя у меня никогда не было пса. Поднимайся, приятель, давай. Не валяйся на земле. — Дай мне секунду. — Поднимайся, перемещаемся на лавку. И не возись там, моя юбка действительно короткая, это вызывает подозрения. — Не парься, я гей. — С тебя сняты все подозрения, — важно заявила она. Осаму коротко, почти бесшумно посмеялся. Недомогания отпустили его, но незнакомка всё равно усадила его на лавку. А вот мужчина, ранее сидящий с обходительной незнакомкой, после заявления Дазая не стал задерживаться с ним рядом. Просто свинтил с лавки и встал подальше. Чтобы не заразиться гейством, наверное. Когда нужный автобус подошёл, незнакомка подхватила Дазая под руку. В таком положении Осаму на ухо ей признался, что катался сегодня зайцем дважды. Она сказала, что заплатит за него в этот раз. Он вздохнул, но принял это, оговариваясь, чтобы она забрала за это деньги у рыжего парня, который встретит их в квартире. Она ответила, что не станет требовать такие мелочи с его парня. Осаму открыл и закрыл рот. Не стал он спорить с тем, что Чуя его бойфренд. Стоило, но он не стал. Дверь в подвальную квартиру Чуя открыл действительно быстро. Зависая с удивлённым выражением лица. — Привет! — Бодро поздоровалась незнакомка. Чуя неуверенно кивнул. — Привет?.. — Он сказал, что живёт здесь. Чуя аккуратно выглянул за пределы, встречаясь взглядом с Дазаем, который облип стену перед дверью и показал знак мира, когда остался обнаруженным. Выдохнув, Чуя покивал. — Да, он живёт здесь. — Ему стало нехорошо на улице, и я помогла ему добраться сюда. — Это необязательные подробности, — оттолкнувшись плечом от стены, Осаму поравнялся с Чуей. — Могу пройти? — Не можешь, — ответил Чуя, но посторонился, пропуская. — Фейс-контроль не проходишь. Больно загулявшая рожа. — Загулявшая, но вернувшаяся! — Исправил Осаму, со старческим хрипом усаживаясь на пол в коридоре возле вешалок. — Приведённая за шкирку, — поспорил Чуя, после вернулся к незнакомке. — Спасибо. Что помогла ему вернуться сюда. Он пьян? Незнакомка выглядела удивлённой. — Нет! Ему стало нехорошо, в смысле... на ровном месте. — Она подалась ближе, немного понижая тон: — Он сказал, у него рецидив. Теперь брови Накахары подлетели наверх в удивлении. — Да ради всего святого! — Возмутился Осаму. — Он перебьётся без подробностей. Чуя раздражённо дёрнул плечом и обратился к ближайшей вешалке. Сняв оттуда куртку, он бросил её на сидящего Дазая, накрывая, как клетку с попугаем. — Помалкивай, — закрепил он и без того вполне очевидный жест. Осаму фыркнул и быстро стащил с себя куртку, принимаясь мять её в руках. — Рецидив... — Чуя звучал задумчиво, вернувшись к незнакомке. — Так и сказал? — Да. Что-то с головой, но... может, это была шутка. — Быть такого не может, так что да. Шутка. У него была операция... — А ты всем подряд моё досье рассказываешь? — Сбоку выдался в присутствии Осаму. — Не всем, — Чуя закатил глаза. — А тем, кто приводит тебя обратно после того, как ты где-то нашляешься! — Я искал Клауда, — спокойнее ответил Осаму. Чуя сцепил челюсти и опустил взгляд. Пространство оцепила тишина. — Вы потеряли пса?.. — Осторожно нарушила паузу незнакомка. Вздохнув, Чуя посмотрел на неё и покивал. — Да... Это моя вина. Я не закрыл двери, и он сбежал. — Это из-за меня! — Вмешался Осаму. — Рот закрой, — Чуя повернул голову. — Ты был без сознания, это не может быть твоей виной. — Если бы я был в сознании, ты бы не оставил двери открытыми. В этом не виноват никто, кроме меня. Чуя снял с вешалки ещё одну куртку и кинул на него. — Закройся, я сказал. Осаму шуршал брошенной на него курткой, стягивая с лица. — Я тебе что, новая переносная гардеробная? — Да. Не лезь, когда старшие разговаривают. Хамло. — Милая, если тебе правда интересно, наш пёс сбежал из-за меня! — Крикнул Осаму, проигнорировав слова Чуи. Чуя посмотрел на незнакомку. — Даже не вздумай его слушать, — он покрутил запястье возле виска. — У него рецидив плохо ездящих шестерёнок. Только сегодня из дурки выпустили под мою ответственность. — Не справляешься с обязанностями, ковбой, — фыркнул Осаму. — Да, не надо было снимать с тебя смирительную рубашку. — Ты пытаешься замотать меня в куртки. Не теряешь надежд. И пытаешься донести свою правду. Но мы оба знаем то, что знаем. И Клауд сбежал из-за меня. — Ещё хоть раз ты это скажешь, я на самом деле замотаю тебя в куртки, как в смирительную рубашку. — Клауд сбежал из-за меня. — Сука! — Чуя отвалил от двери и вмиг оказался возле сидящего на полу Дазая. Осаму растянул одну из брошенных в него курток на манер щита, скрываясь за ней. — Я, пожалуй, пойду... — робко сказала незнакомка, притягивая к себе взгляды парней. — Оу, — Чуя постарался взять себя в руки. — Да, э-э, извини за это представление. Спасибо за помощь... ты... помогла ему... Он начал запинаться, когда понял, что девушка с лёгкой улыбкой смотрит исключительно на Дазая. Он сорвал вниз куртку, которой он от него закрывался уже одной рукой. И заметил, как он многократно показывает ей знак домашнего насилия. Чуя несдержанно треснул Дазаю по затылку. — Это не смешно! Придурок. Осаму указал на него пальцем, смотря на незнакомку. Вроде как, полученный подзатыльник подтверждал жест, просящий спасения. И он предлагал оценить это. — Никто его здесь не бьёт, — Чуя обратился к девушке. — Прямо на твоих глазах, милая... — поспорил Осаму. — А ты всегда такой щедрый на ласковые слова? — А ты ревнуешь? — Осаму поднял голову. Чуя молчал секунды, смотря в ответ. После поднял брови и покачал головой, строя максимально саркастичное выражение лица. — А я завидую. Меня ты только домработником называл. — Ну прости, солнце. Я не думал. Буду иметь в виду, что ты заскучал без милых прозвищ. Исправлюсь. — Солнце? — Ага, — Осаму широко, фотографично улыбнулся, не сводя с него взгляда. — Мой свет в конце туннеля. — Отвратительно. Меня сейчас стошнит. — А мне нравится символичность. Когда я в заднице, ты каждый раз спасаешь меня. — То есть, я твой свет из задницы. Меня всё ещё тошнит, если интересно. — Не будь занудой. Но ладно, я подумаю над этим основательнее. — Оставь домработника, ради бога. Не худшее из того, что ты можешь выдать. Просто не думай больше. Не твой конёк. — Ребят, — притянув к себе взгляды, незнакомка помахала ладонью. — Мне пора. Надеюсь, вы найдёте своего пса. Пока. — Удачи, — отозвался Чуя. — Спасибо, красотка! Ты, прямо сказать, соскребла меня с асфальта и привезла сюда. Хорошие вещи возвращаются бумерангом. Обещаю! Она посмеялась, учтиво выслушав всю тираду Дазая. После удалилась. Чуя закрыл дверь. И развернулся к неизменно сидящему, но помрачневшему Дазаю. — «Соскребла с асфальта»? — Надо позвонить в отлов животных. — Мать твою, Осаму. Ты можешь разговаривать одновременно со мной, а не сам по себе? — Злишься на меня? — Осаму поднял взгляд и нахмурился. Он не был растерянным, скорее... смотрел с вызовом. Будто при положительном ответе на заданный вопрос мог бы выдать крайне неожиданную реакцию. Чуя оставил паузу, прежде чем вернуться к своим вопросам: — Что произошло на улице? — Ты злишься на меня? — Повторил Осаму. — Я вполне ясно дал понять, что считаю виноватым себя. Я испугался, но... Из-за открытых мной дверей Клауд ушёл. — Надо позвонить в отлов животных. — Чтобы его отловили, если найдут? — Скептично уточнил Чуя. — Если его уже отловили, и мы по-другому никогда ничего не сможем о нём узнать. Я обошёл действительно много, но... нигде не нашёл. Это как вариант. — Что с тобой случилось, пока ты искал его? Но Осаму поднялся на ноги и, проигнорировав вопрос, собрался уйти в комнату. — Стоять. Это удивительно, но Осаму остановился. Правда, не повернулся к Чуе. И ничего не сказал. — Долго ты будешь так себя вести? Наш пёс сбежал, и я твой единственный союзник. Кончай строить такую важность и непоколебимость. — Это не имеет значения. — Твоё здоровье не имеет значения? — Честно? — Осаму развернулся и столкнул взгляды. — Я не считаю это хоть немного важным в сложившихся обстоятельствах. Мне херово, но... Надо найти Клауда. И меня раздражает, что ты опять так паришься обо мне. Чуя поднял руки в капитуляцию, сбрасывая с лица любые эмоции. — Да ради бога. Плевать мне. Хоть сдохни. Он развернулся, собираясь на этой ноте свалить в ванную. — Ага, я вижу. Поэтому ты меня и спасаешь каждый раз. Он вернулся к Дазаю, чтобы ответить средним пальцем и быстро отвернулся, стоило тому отразить жест. Правда, с лёгкой улыбкой. Подразумевающей, что Чуя не был убедительным, а Осаму знает, о чём говорит. — Ты мой свет из любой задницы. — Завали хлеборезку свою, блять, тупую, — ответил Чуя, расходясь на ноте, отличной от той, что он планировал. — Crétin. Осаму оставил ему вслед крошечную улыбку. Ma lueur dans nos vies de merde.

༒

В организации по отлову животных таких пород не видели. Дворняжек, похожих по описанию, — тоже. Да и не ловили они никого последние пару дней, помимо каких-то дикарей за пределами города. Осаму держал телефон, заваливая горячую линию вопросами. Чуя остановился на другой стороне стойки и подложил ногу на барный стул. Когда оператор больше ничем не смог им помочь, Осаму уронил пустой взгляд в стойку. Чуя сбросил вызов многократным нажатием на экран. Осаму сказал, что должен поискать Клауда по улицам снова. Чуя собрал его руки, соединив запястья, и поднёс к своему лицу. Он прижался губами к его пальцам. И какое-то время они сидели так. Тишина кухни разбивала мозги своей громкостью. Осаму ещё раз попытался сказать, что должен идти искать Клауда. Чуя не отпустил его руки, ничего не отвечая. Осаму пару раз подавился воздухом, но дальше это не ушло. Слёзы не проявились на его лице, он просто выпустил душащее напряжение. Поставив подбородок на его пойманные руки, Чуя дословно сказал: «Сходи в душ. Воняешь.». И поднялся со стула, стянув с собой телефон со стойки. Без «Пожалуйста, прекрати его искать. Это бессмысленно.», которое убило бы их обоих. Чуя не отговаривал слишком прямо, не старался ничего донести. Осаму ещё какое-то время чувствовал упоминания его губ на своих пальцах. Даже после душа. Они встретились в кровати после скучного покупного ужина. Осаму надел очки и залипал в приставку. Вернувшийся из ванной Чуя не был особо впечатлён и просто упал рядом, отдавая внимание телефону. Какое-то время прошло в абсолютном молчании, пока они оба были занятыми. — Ещё помнишь про мой планшет? Чуя вздохнул и перевёл взгляд. — Да. А ты вспомнил, где лежали твои очки всё это время? Осаму приподнял уголок губ. — Больше не имею желания издеваться над собой и своими глазами. — Так это была практика... издевательств над собой? — Я не думал об этом так глубоко, — отмахнулся Осаму. — Итак... планшет. Ты можешь либо найти его в моём чемодане за меня, либо выпустить меня с кровати. Чуя подобрал ноги. — Выползай вон там. Путь свободен. — Не хочешь поухаживать за мной и сделать это за меня? — Вот ещё. Подарки твоего бывшего тебе таскать. Рожа треснет. — У меня от радости или у тебя — от злости? Чуя пнул его по ноге. Осаму коротко усмехнулся. После свалил с кровати. Он проходил мимо пустующей лежанки Клауда, и глаза интенсивно защипали изнутри. В груди скребло. Совсем недавно Клауд смотрел оттуда на Чую и, получив подмигивание, выпрямился, навостряя ушки. Теперь на его месте пустота. Теперь пустота была и в сердце. Совсем недавно... Осаму шуршал возле шкафа недолго. Заряд на этом устройстве держался не слишком хорошо, хотя Осаму редко использовал его раньше. А в последнее время вообще не использовал. Это совершенно не значит, что заряд остался прежним. Штуковина разряжается, даже если ей не пользоваться. — Знаешь какие-нибудь приложения для рисования? — Спросил Осаму, вернувшись к кровати. Он переполз через Чую снова, пока ждал ответа. — Знаю. Снег на улице. Осаму скептически хмыкнул, устраиваясь рядом. — Красок, правда, не особый выбор. — Неплохая попытка, — отозвался Осаму, передавая Чуе планшет. — Но я сразу сказал про приложения. Не быть тебе комиком. — Я и не стремился, — Чуя вздохнул, смотря на протягиваемое. — И что ты мне тычешь свою железку? Осаму пожал плечом. — Я почему-то подумал, тебе будет интересно, что я нарисовал, — Он увильнул рукой с планшетом в сторону, когда в Чуе проснулось любопытство. — Но, наверное, я ошибся. — Дай гляну. — А волшебное слово? — Ты сам предложил. — Не очень-то волшебно. Чуя снова потянулся к айпаду, но Осаму повторил манёвр, теперь не давая забрать. — Хочешь предысторию рисунка? — Ровным тоном спросил Осаму. — Если она не слишком длинная, — фыркнул Чуя. — И если потом ты мне всё же покажешь. — Я не мог уснуть. — Всё? — Я скучал по вам, — Осаму протянул планшет, ожидая, когда Чуя заберёт. Он только краем глаза видел, как сильно изменилось выражение лица Накахары. Чуя забрал, но пялился на профиль Дазая. — Хотя не понимал этого сразу. Я начал после укола, мне развезло башню, и... Сначала это были две фигуры. Потом они стали фигурами с линиями. Я не знал, что рисую. И закончил я... спустя несколько дней ночью. Когда не мог уснуть. И не кололся. Делай с этой информацией что хочешь. И... рисунок сам найди. В каком-то из приложений для рисования. — Но я не знаю ни одного приложения для рисования... Осаму повернул голову, сталкивая взгляды, и приподнял брови. — Забавный квест, да? Сам придумал. Я знаю, что ты не знаешь. Очки придавали его лицу какой-то особый вид беспечности. Чуя каждый раз смотрел на него по-другому, стоило вспомнить про очки. Осаму победно улыбался, наблюдая за растерянным Чуей. Но Чуя просто позвал голосового ассистента, и Осаму закатил глаза. — Читер, — выплюнул он. Чуя улыбнулся и спросил у неё про приложения для рисования. Осаму был мрачным: Чуя обошёл его в этом! Но вообще-то нет. Роботы были на стороне Дазая, и голосовой ассистент продемонстрировала список приложений, после спрашивая, какое из них нужно скачать. Осаму посмеялся. Чуя сказал ассистенту, что не надо ничего качать. Надо показать имеющиеся. Их было три. Чуя стал задумчивым и в момент бросил взгляд на Дазая. На спокойного, внимательного, если не такого же задумчивого и важного в очках Дазая. — Понимаешь же, почему я так оттягиваю этот момент? Чуя легко кивнул. — Я, блять, разрыдаюсь, наверное, — ответил он. — Да я не лучше. — С каких пор ты вообще рисуешь опять? Осаму пожал плечом. — Один раз в лагере в Мэне, один раз на Кипре. За последние года четыре это всё. — Ты рисовал... — Чуя нарочно проглотил уточнение. Осаму и без него знает, что он рисовал. — На Кипре? — Довольно бессовестно, да? — Ну есть что-то такое, да. Осаму следил за пальцами Накахары, но после поднял взгляд от экрана. Как только Чуя нашёл то, чем он хотел поделиться. Карие глаза бегали по комнате, голубые — влипли в планшет неотрывно. Комната опустилась в тишину на долгие мгновения. — А чё довольный такой? — Кто? — Осаму улыбнулся. — Автор? Чуя столкнул взгляды, усмехаясь. — Ну, автор понятно. Он просто самовлюблённый и доволен собой. Осаму не убирал улыбки, когда поспорил: — Я не люблю себя. Чуя отвёл глаза. — Я про рыжую часть рисунка. Что у него такого радостного в жизни, что так лыбится? — Ну... Ты хочешь, чтобы я ответил, что причина его радости находится на рисунке слева от него? Там был Клауд. Правда, смотрел он не прямо, а немного вбок. В отличии от портрета «рыжей части рисунка». Чуя молчал. Вздохнув, Осаму поводил пальцами по воздуху, обозначая то, что описывал на рисунке: — Здесь был круг, когда я начал. Тут... овал, что ли. Какие-то потом линии просто начали выстраиваться. Клянусь, я ничего с этим не планировал. Оно само появилось. — Талант. — Талант? — Осаму склонил голову набок. Чуя покивал и запястьем протёр глаз, прежде чем отложить, но не заблокировать планшет. Он смотрел прямо, не обращая внимания на впившегося в него глазами Дазая. — Да. Ты талантлив. И... И, знаешь, если ты не зароешь это... Он повернул голову, сталкивая взгляды и расплываясь в улыбке. — Однажды стоит открыть картинную галерею, в которой будут только твои картины. Осаму подавился воздухом и театрально вздохнул. — О, ну конечно. Где-то во Франции, да? — Несомненно, — Чуя оценивающе сложил губы. — В каком-то тихом городке. Небольшая галерея. А я буду гидом... Нет! Он загорелся и подтянулся в своём положении, разворачиваясь к Дазаю очевиднее и наставляя на него указательный палец. — Ты. Ты будешь вести экскурсию. А потом кто-то спросит: «О, а... Подскажите-ка, кто написал эти картины?..», поправляя очки. А ты типа... Осаму смеялся уже на этой части, в тон собираясь на кровати из ленивой лужи в вежливого слушателя. — Погоди, не смейся! — Продолжил Чуя, хотя на его лице тоже играла улыбка. — Ты... Зная твой характер... Ты скажешь: «О, да какой-то чудак». А потом приблизишься, чтобы прочитать подпись картины, и, выпрямившись, скажешь: «О... Я какой-то чудак...», уверен, это будет так! — Да? А ты где будешь в это время? Я без тебя ни одну картинную галерею открывать не намерен. Чуя хмыкнул и ушёл в раздумья. — Я... Честно, что-то я себя ни в одной роли для картинной галереи не вижу. — Конечно, не видишь. Ты же в подсобке. Ты уборщик. Ты такой уборщик в нашей картинной галерее. Чуя рассмеялся и ударил Дазая по руке. — Я тебя не переношу!.. Заткнись. Мигом. — О, это правильно... — протянул Осаму. — Не стоит злить людей, которые убираются. Кто знает, уборщик возьмёт ведро с грязной водой и... обольёт половину моих картин! Или меня самого. Когда время рабочее подойдёт к концу, и он перестанет быть уборщиком. Возможно, моему мужу не понравится роль уборки... — Что?.. — Чуя растерял веселье в секунду, шире раскрыв глаза. — Что? — Осаму беспечно смотрел на него в ответ. — Твоему... мужу?.. — Ага, я так и сказал. — Но мы представляем... себя?.. — Тебя это пугает? — Осаму поднял брови, но сильно удивлённым не выглядел. Вероятно, очки придавали любой его эмоции уверенность. — Чуя, расслабься. Мы о представлении, где владеем картинной галереей, и там куча моих картин. Я два рисунка за четыре года нарисовал. У нас полный смех на карте моего счёта. Мы живём в подвале. А иметь картинную галерею во Франции тебя не пугает! Слово «муж» тебя пугает. Единственное, что смутило, да? Чуя коротко рассмеялся и покачал головой. — Да, прости... Я что-то загнался. — Что ж, ну... У меня есть вариант и для тебя. Но не во Франции. Боюсь, там не поймут. — Так, — Чуя заинтересованно вскинул брови. — И что это? — Смотри, — Осаму уставился в пространство, будто отчётливо видел то, что рассказывал: — Ты. Владеешь автопарком. — Вау, — Чуя довольно улыбнулся. — Автопарком? Не шваброй и вёдрами? Осаму усмехнулся и легонько толкнул его. — Тихо. Да. У тебя кучка машин. И... Ну, мы знаем, что тачки делятся на мальчиков и девочек. — Я уже не уверен, что хочу знать твои идеи... — Не обижай меня, иначе я нарисую тебя в стиле «если бы ты был машиной». И это будет матиз. Чуя толкнул его. — Сам ты матиз. — Ты дослушаешь бизнес-план? — Я уже сгораю от нетерпения. — Вот, что я хочу сказать. Накладные реснички для фар машин-девочек и галстуки в решётки спереди для машин-мальчиков. Чуя рассмеялся действительно громко. — Боже... В жизни бы не додумался до этого. — Хорошо, что у тебя на «додуматься» есть я! — Осаму гордо выпрямил спину. — И в документах на тачку будет указан их пол! — Окей, окей, гений. Так, и... где этот парк должен быть, если во Франции «не поймут»? Хотя я бы тут поспорил... — В Америке. — В Америке... — протянул Чуя. — Да, правда... И автопарк мигом там пойдёт под суд за сексизм и угнетение... Он кивнул в сторону, решая не произносить. — Трансов? — Уточнил Осаму, и Чуя кивнул. — О, ну... А как же гипертолерантность? — А как же «машина разве не может сама выбрать, кем ей быть»? — О, блять, — Осаму закатил глаза. — Но да, такие риски есть, это ты прав. Зависеть будет от президента. — Да, но если не повезёт... Иду я в тюрьму с такими идеями и чётким делением. — Мы! Ни в какую тюрьму ты без меня не сядешь. Чуя покивал, отвечая с открытым сарказмом. — Спасибо, очень обнадёживает. — Потому что... — Осаму поднял левую ладонь, намекая на недавнее упоминание замужества. — Бизнес общий... — Убери клешню свою уже, — Чуя ударил его по руке. Осаму цыкнул. — Отсужу у тебя автопарк при разводе, если бить меня будешь. — Я тебя и пальцем не трогал. Уже развод. — Краткосрочно как-то получилось... Чуя посмотрел в глаза, прикрытые стёклами очков, с улыбкой. Осаму смотрел в ответ, но оба молчали. Было что-то в тишине... спокойное. Они несколько минут болтали о какой-то ерунде, представляя всякое и веселясь. Общая потеря Клауда разбила их, но как будто... сплотила. То есть не было вариантов разругаться, отдалиться ещё больше, когда оба нуждались в поддержке. Чтобы не сойти с ума от тоски. Они оба любили пса. Который просто ушёл от них. Осколки разбитых сердец просто тянулись друг к другу. — А что насчёт... более реальных целей? — Что ты имеешь в виду? — Если нам суждено стать кем-то... — вкрадчиво начал Чуя, подбирая слова. — Если не вся наша жизнь — это побеги с места на место. Действительно осесть где-то, не таская за собой кучку преступлений. Спокойно жить втроём. Чем бы ты хотел заниматься? Плевать он хотел на слова Марка, в попытке прыснуть ядом указывающие на невозможность добиться чего-то весомого. Осаму задумчиво хмыкнул. — Мы оба ничего не умеем в совершенстве. — Помимо побегов, — усмехнулся Чуя. Осаму поддержал это улыбкой. — Да, возможно, это наш конёк. — Знаешь, я... кинул новую запаску и пару канистр с бензином в тачк. Осаму внимательно посмотрел в голубые глаза, но ничего не ответил. — Просто как факт. Это не меняет моего вопроса. Поэтому подумай и скажи... кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — А ты кем хочешь стать, когда дорастёшь хотя бы до моего роста? — Малявка, — хмыкнул Чуя. — Карлик, — парировал Осаму, пожимая плечом. Чуя шлёпнул его по руке. Осаму вернул это, но в тот же момент Чуя постарался увернуться, так что снова ударил его, избежав того же в свой адрес. Осаму остался этим недоволен, поэтому... просто строго посмотрел на Чую? Он был в очках, а ещё этот его серьёзный взгляд... Чуя точно вот-вот должен был поехать головой. Как минимум он ушёл в отступление и поднял руки в капитуляцию, позволяя Дазаю в очках всё, что он захочет сделать с ним. Осаму собрал его поднятые руки вместе и пальцами прошёлся по рёбрам, вызывая короткий порыв смеха от неожиданности. Чуя, правда, быстро этому сдался и уложил голову ему на плечо, выдыхая. Щекотки он не боялся. Помимо первых реакций. Всё ещё от неожиданности. Осаму скоро понял, что щекотка не действует на Чую, так что отстал и выпрямился, устраиваясь обратно на своём месте. Чуя держал слабую улыбку, смотря на него в ответ. — Знаешь, что? Чуя вопросительно кивнул. — Мы должны придумать имя нашему тачку. Чуя поднял брови. — Звучит интересно, — согласился он. — Есть идеи? — Да. Вообще... Справедливо, как будто. Ты решил, что у него мужской пол. Я даю имя. — Я смотрю, ты настроен действительно серьёзно. — Нет, я не готовился, — Осаму покачал головой. — Только что пришло. — Так, ну? Можно послушать твои умозаключения? — Конечно. И комната опустилась в тишину. Чуя сделал лицо. — Ну так говори, что ты замолчал-то? — О, я подумал, что будет честно немного тебя подразнить. Ты слишком многое получаешь по щелчку. — И что мне сделать? Поцеловать тебя? Глазами похлопать и ладошки сложить, чтобы ты сказал? — Мм, достаточно сделать предложение, наверное... — Осаму задумчиво прищурился. — Предлагаю тебе сегодня спать в кладовке, — выпалил Чуя. — Тоже своего рода «предложение». — Ладно, вот, что я думаю, — мгновенно включился Осаму. — Хаммер. Как тебе? Теперь щурился Чуя. Осаму внимательно его рассмотрел и моргнул в ожидании вердикта. — Сокращённо «Хам», — вбросил он, не дождавшись скорого ответа. — Итак, Осаму... — Чуя прочистил горло. — Что ж. Угу. Облако, молоток, сыр. Какие-то курсы по прокачиванию фантазии оканчивал? Завидую просто. — Тебе не нравится? — Нравится, — он улыбнулся. — На самом деле мне нравится. Просто хочу понять закономерность. — Её нет. Откуда у нас закономерность? Ты ещё скажи «чёткие маршруты». От точки А до Б. Ещё что-то? — Великий рандом, — подытожил Чуя. — Да, — согласился Осаму. — Хаммер, — повторил Чуя, задумчиво рассматривая пространство перед собой. — Хм. Почему нет? — Звучит же! — Звучит. — И типа... логика какая. Обычные тачки боятся гвоздей на дороге, потому что они прокалывают шины. А этот такой типа Хаммер, которому плевать на неудачи. Который забьёт гвозди! Если будут мешаться под колёсами, конечно. Так-то он не для этих целей, разумеется. На рожон не поедет. — Чёрт, теперь мне нравится ещё больше. Оставляем. — А ты думал! У меня всё с логикой. — Ну, не все... раз на раз не приходится. — Я не в настроении на споры, спасибо за предложение. А как тебе предложение поспать в Хаммере? Чуя стянул подушку и ударил ею Дазая. — Хам не для сна, — поспорил он. — Для езды. Так что даже не надейся. И двигай на свою половину кровати.

༒

Каждый новый день казался пустым. Они сблизились сильнее после потери пса, но сам факт потери убивал напрочь. Когда Осаму проснулся, Чуи не было рядом. Он не мог разобрать, есть ли Чуя в квартире вообще, но и решил, что это станет ясным само по себе. Поднявшись, он нашарил с тумбы очки и приставку. После завалился обратно. Немного поиграет и... пойдёт делать дела. Там уже и Чуя себя обнаружит. И станет проще. Не то чтобы Осаму теперь имел безграничное количество сил. С Чуей будет легче. Вскоре Чуя действительно вернулся: дверь в квартиру открылась ключом. Но закрыл её Чуя тихо, осторожно. Видимо, не был уверен, спит Осаму или нет, и не хотел будить. Мило. Осаму перевёл взгляд на дверь в комнату, когда она открылась. Чуя беспечно привалился плечом к косяку. — Проснулся? — Доброе утро. Чуя кивнул в приветствии и обернулся в сторону коридора. Дазаю показалось, что он был задумчивым. — Ты теперь всегда очки надеваешь перед тем, как поиграть? Осаму пожал плечами. — Так я всё-таки вижу чуть лучше, чем «почти нихера», — отшутился он. Правда, слабой улыбкой. Не было в нём особой радости. Чуя вернул такую же — не шибко весёлую — эмоцию и свалил в коридор. Осаму проводил глазами и поколебался: вернуться к приставке или дождаться его. Он не выпустил приставку из рук, когда Чуя нарисовался в проходе снова... открывая и придерживая дверь углом коробки, которую затаскивал. Осаму заинтересовался, но руки его сильнее сжали приставку. Чуя поставил коробку на кровать рядом с валяющимся Осаму, который сразу подтянулся из вальяжного положения. — Что это? Чуя сел рядом и тыльной стороной ладони подвинул коробку к Дазаю. — С прошедшим днём рождения, Осаму. Твой подарок... Довольно скромно, но, сам знаешь, на моей работе куча проблем постоянно. Осаму поморгал, рассматривая Чую. После перевёл взгляд на коробку и поджал губы. — Тебе не стоило... Дарить мне подарок. Если там не клоунский нос, большего я... не заслуживаю. Чуя склонил голову вбок. — Что ты нахрен несёшь? — Я говорю, что считаю нужным. И я не заслужил подарок от тебя. Какой-либо. Даже если там шоколадка и остальное просто выложено упаковочной шуршащей бумагой. — Там есть шоколад, — улыбнулся Чуя. — Я знаю, что он тебе нравится. Но там не только шоколад, конечно. — А я говорю, что не заслужил даже шоколад с ничем, — Осаму вздохнул, и его задушили воспоминания всех грубостей, отпущенных им в сторону Чуи. — Чего ты добиваешься? — Лишившись эмоций, спросил Чуя. — Что ты хочешь донести? Что это всё зря? В нашей жизни сейчас не лучшее время, и у меня не получилось немного отвлечь нас от этого? — Нет, мне просто стыдно за... всё, что происходило последние... недели. — А я тебя не виню. Я знаю, что болезнь виновата в том, что с тобой было. И сейчас ты обижаешь меня сильнее, чем когда-либо за прошедшие недели. Осаму помолчал, думая над решением. Это было действительно неловко, но раз Чуя обижается на отказ принять подарок... — Ладно, прости, я... — он подвинул коробку к себе и устроился удобнее. — Спасибо. — За что? — Чуя улыбнулся и приподнял брови. — Ты ещё ничего не видел. Вдруг там правда... бумажки. Из налоговой. О! Осаму успел тихо усмехнуться на «бумажки из налоговой», когда Чуя поднялся и вышел из комнаты. Он вернулся, притянув за собой шарик, маячивший возле потолка. Отпустив его возле кровати, Чуя сел обратно. — Что думаешь? Осаму смотрел наверх. — Гелий. — Да, но я не спросил: «Что ты думаешь по поводу наполнения этого шарика?». Я имел в виду, добавляет ли это атмосферу праздника. — Определённо, — столкнув взгляды, Осаму постарался улыбнуться как можно искреннее. — Это крутая идея. Мило, что ты позаботился об этом. — Ну, вообще... — Чуя провёл ладонью по шее. — Я зашёл за подарочной упаковкой, потом, как видишь, передумал заматывать коробку. Но шар был прикольным. Его для атмосферы. Давай, открывай коробку. — Это не отменяет того, что ты увидел шар и решил взять его, — ответив, Осаму снял крышку с коробки. — Мне часто приходят в голову такие вещи. На прошлое Рождество я взял оленьи рога уже на кассе. Абсолютно рандомно. Осаму перевёл взгляд, усмехаясь, но больше никак это не прокомментировал. Первым делом в коробке беспорядочно валялись шоколадные батончики... и не только батончики. Осаму поднял брови и, смотря на Чую, принялся собирать шоколад из коробки в руку. — Я не впаду в сахарную кому? Чуя задумчиво промычал. — Если съешь это всё за раз... не исключено. — Приму к сведению, — кивнув, Осаму подобрал свёрток. После уставился на Чую, шурша упаковочной бумагой. Прозрачной упаковочной бумагой. — Судя по взгляду, ты меня убьёшь, — хихикнул Чуя. — Пока таких мыслей не было. Просто хочу понять, что это и... почему оно розовое. — У тебя какие-то предрассудки на розовых?.. — Хэллоу-Китти? — Вышло так, что Чую он перебил. Но это было бы справедливым продолжением мысли. Осаму рассмотрел одежду и снова столкнул взгляды. — Это розовые мягкие штаны с Хэллоу-Китти. — Да, — Чуя медленно кивнул. — Это... довольно популярно сейчас, насколько я видел. Я не делал в этом какой-либо подтекст, просто подумал, что тебе пойдёт. Тебе нравится или ты меня убьёшь?.. Осаму оценивающе сложил губы. — Мне нравится. Но. Он оставил крошечную паузу, и Чуя ожидающе вскинул брови. — Я хочу, чтобы у тебя были такие же. — Оу, — Чуя усмехнулся и отвёл взгляд. — Да, без проблем. Но мы наверняка будем ругаться. Если начнётся путаница. Совсем же одинаковые. Может, я возьму себе такие же, но чёрного цвета?.. — Ни за что, — отрезал Осаму, качая головой. — Абсолютно то же самое. У нас не один размер, потому что мои ноги длиннее, так что не парься и не заговаривай мне зубы. Чуя поднял руки в капитуляции. — Осаму, я не пытался. Говорю же, так и поступим. Раньше у нас просто не было... ну, одинаковой одежды. — Всё бывает впервые. Следующим из коробки Осаму вытащил чехол... для планшета? И поднял удивлённый взгляд. — Чёрный? Почему не розовый? Чуя сделал лицо. — Ты расстроен? Розовый — твой любимый цвет? — Нет, но вдруг ты решил так. — Хорош ворчать, — отмахнулся Чуя. Но Осаму и так закончил с ворчанием. Чуя помолчал какое-то время, прежде чем прокомментировать: — Мне нравится идея... дарить «штуки для защиты». — Презервативов не вижу, — отшутился Осаму. Чуя фыркнул и шлёпнул его по руке. — Я про чехлы. — Знаешь, в каком-то смысле это ничего не меняет. Презервативы — тоже чехлы для... — Осаму, — Чуя закатил глаза. Осаму посмеялся, сдаваясь одной рукой. — Чехлы для очков и планшета. Я имею в виду, это... помогает вещам не разбиться в случае каких-то резких манёвров. Осаму внимательно посмотрел на Чую. Озвученная мысль показалась ему близкой, но как будто была неполной в формулировке. — Твои вещи, мои подарки — защита этих вещей. Осаму оценил это перевёрнутой улыбкой. — Да. В этом действительно что-то есть. — Он помолчал, прежде чем продолжить: — Мне, говоря серьёзно, очень нравится эта мысль. Но... Какое это имеет значение в счёт нашей маленькой традиции? — Нашей маленькой традиции?.. — Чуя приподнял брови. — Да. Домашние тапки на Рождество. Каждый раз. Это, получается... как защита ног. Ноги и их защита. Чуя скривился. — Ты к чему?.. У тебя фетиш на пятки? Осаму покачал головой. — Нет, не замечал такого. Просто перевернул эту же идею на другой лад. Чуя накрыл глаза ладонью, вздыхая. — Почему... Теперь это странно. — У меня нет фетиша на пятки, — рассмеялся Осаму. — Спасибо, буду иметь в виду... — Как же ты со всего смущаешься... — Я не смущён, просто какого чёрта?.. — Чуя хмыкнул и покачал головой, прежде чем покинуть «укрытие» из ладони. — Дурак ты. — Но. Хочу заметить, ты таскаешь тапки, которые я подарил. — Закрой рот, а? — Нет, я не хотел сказать ничего странного! — Осаму поспешил в оправдание. — Просто... Думаю, я должен надеть эти штаны на улицу. Чуя сощурился, сталкивая взгляды. — Чего?.. — Ты распечатал объявления? — Вмиг посерьёзнел Осаму. — Да. Всё готово. — И мы должны их расклеить. — Да. Я подогнал Хаммера к переднему двору. — Я надену штаны, которые ты подарил. Но. — Но?.. — Чуя выглядел напряжённым. — Ты тоже должен выглядеть слегка глупо. Чтобы это было честно. Так как таких же штанов у тебя пока нет... Надень ту дебильную футболку. — Какую «дебильную футболку»?.. — В которой был на дне рождения. Твоём. Которая с порносайтом на груди. — И ходить так по улице?.. Осаму вскинул брови. — Я буду в розовых Хэллоу-Китти штанах! Чуя посмеялся. Но оставил паузу, после понизил тон: — У меня ожоги на руках. Я не выйду в футболке... — Накинь рубашку сверху, в самом деле. Я не говорю тебе быть совсем глупым и, не знаю... надеть те оленьи рога, про которые ты между делом сказал. Я просто хочу... Чтобы мы хоть немного чувствовали себя лучше, понимаешь? Чтобы хоть что-то... поднимало нам настроение, пока мы... — Расклеиваем объявления о пропаже Клауда, — договорил Чуя, мрачно кивая. — Отличная мысль, знаешь. Я не сразу понял, да. Но вообще-то... Я и подарок по тому же принципу решил сейчас подарить. Чтобы были у нас... хоть иногда какие-то светлые моменты. — Иначе бы мы уже сошли нахер с ума. — Да... Осаму ушёл в себя, проматывая воспоминания в голове. Там он дурачился с Клаудом, разговаривал с ним за стойкой, когда Клауд стал представителем то ли компании духов, то ли предлагал приобрести библию... Клауд вилял хвостом и преданно смотрел в глаза своими большими. Клауд был рад каждой встрече... А потом он сбежал. «Прости, что напугал, приятель. Я сам испугался. Всё хорошо. Я здесь.» Осаму тогда понял, что Клауд не простил ему то бесчестие, с которым он хотел его оставить, бросить. Осаму сейчас понял, что это — последнее, что он сказал непосредственно ему, прежде чем он сбежал. Глаза неприятно защипали изнутри. Осаму почувствовал давление на ладонь. Чуя сжал её. После поднёс к лицу, опаляя кожу дыханием, и приложил костяшки к губам. Осаму посмотрел на него, встречаясь с ответным взглядом, и вздохнул. — Одевайся в дурацкую футболку и идём. Можешь сверху накинуть какую-то их моих рубашек, если они тебе нравятся. Чуя покивал. — Да. Нам ещё нужно зайти за новой сим-картой, так что... надо взять удостоверение личности. Надевай розовые штаны. Не мешаем друг другу играть в переодевашки. Сказано — сделано. В очках Осаму отчётливо видел припухлости на лице Чуи. Но ещё он видел, что ему идут его рубашки. Сам он подумал, что любая рубашка не пройдёт «достаточное сочетание» с мягкими домашними штанами розового цвета. Замотавшись в бинты, он надел простую чёрную футболку. Что до стеснений так явно видимых бинтов... пожалуй, на это он забил в первую очередь. Чуе вроде как было бы больно заматываться в бинты, да и обработанные ожоги лучше заживают на воздухе. Ну, как на воздухе. В отличии от Дазая, Чуя своих обожжённых рук стеснялся. Но это было в порядке. Итак, Осаму забрался в машину, не снимая очков. Он перебрал объявления о пропаже Клауда, чтобы оценить. Фотография была вполне понятной, это отлично. Правда, цифры для связи он не узнал: не его номер телефона, и не Чуи. Поэтому-то он и сказал, что заказанную онлайн сим-карту следовало заехать забрать. Поразительно. Действительно дельная мысль. Чуя не берёт звонки с непонятных номеров с того момента, как влез в банду. Осаму тоже не фанат таких действий. Мало ли, кто и зачем захочет найти их. А то единственный номер, на который позвонят исключительно те, кто найдёт Клауда. Вот только... — Сим-карту надо куда-то вставить. Чуя столкнул взгляды. — Ну да. Зачем тебе две симки, если все, кто тебе звонят, делают это на один и тот же номер? — Выкинуть симку Марка? Чуя сцепил челюсти, что выдал прыжок острых скул и заострившаяся нижняя линия челюсти. — Развести костёр и сжечь, — резко отозвался он. — Пристегнись, блять. Осаму поджал губы. Зря он так открыто сказал про Марка... Первое время они оклеивали район, в котором жили. Хотя в этом, наверное, не было особенного смысла. Если бы Клауд шастал там, они бы сами его заметили... В любом случае. Это было завершено, и они поехали дальше. Остановка возле забора, где Чуя и Клауд выполняли работу, которую взял Чуя. И где Осаму позволил себе первый перерыв, бессильно усаживаясь на асфальт, когда бродил в поисках Клауда. Там они заклеили пространство общими усилиями. Освободившийся от своей части Чуя подошёл ближе к Дазаю, протягивая клей, на который Осаму посадил последнее в той местности объявление. Город был действительно огромным. Так что вскоре парни разделялись, чтобы не тратить много времени впустую. Несомненно, за расклейкой объявлений они не успокаивались в том, чтобы своими глазами пытаться отыскать Клауда. Но... тщетно. Неизменно тщетно. Клауд смотрел на них с фотографии на объявлении и ни разу больше не был рядом. Только в мыслях. Чертовски сильно щипающих глаза мыслях. Чуя ушёл вглубь домов, стараясь запомнить обратную дорогу. Тачк припаркован параллельно тротуару, оттуда они с Дазаем разошлись в разные стороны. Главное, не потеряться. Чуя не знает этот район. Но уверенно цепляет объявления на свободные для этого пространства. Ровно до момента, когда он сделал это на знак, предупреждающий о невозможности проезда для всех машин, кроме экстренных служб. Ничего не было особенного в том районе, и он решил... что это какая-то прихоть жильцов, а не наставление со стороны правительства, ответственного за этот участок дороги. В любом случае, стоило Чуе подпортить этот важный знак, его окликнули. — Эй, какого чёрта?! Он обернулся, встречаясь глазами с мужчиной, направляющимся к нему твёрдой походкой. И в темпе поправил рубашку, стараясь хоть насколько-то скрыть надпись на футболке. — Извините, — сказал Чуя, когда они поравнялись. — Мы ищем своего пса... — «Мы»? — Перебил мужчина. Он демонстративно посмотрел по сторонам и за спину Чуе. — Шизофрения? Выдуманные друзья? Чуя хмыкнул. — Нет, я здесь с приятелем. Просто мы разделились. Пошли в разные стороны, но он где-то недалеко. — О, так засорять бумажками город ты вызвался не в одном экземпляре. Что ты налепил на чёртов дорожный знак? Этот въезд не для машин, если они не скорая или пожарная, но каким местом все остальные должны увидеть это, если ты перекрыл суть? Чуя нахмурился. — Я повесил объявление с краю. К тому же... — он обернулся, чтобы убедиться, и махнул рукой, когда вернулся к незнакомцу: — Это неофициальный знак. Он стоит на долбаной земле! — И? — Мужчина с угрозой поднял брови, его ноздри раздулись. — Ты ставил сюда этот знак? — Нет, но... — Какие тут могут быть «но»? Это порча имущества. На лоб себе бумажки свои прилепи и ходи так, а не... — мужчина замолчал, рассмотрев Чую. Или же его лоб после собственных слов о том, что следует нацепить туда объявление. — Хм. Выглядишь знакомо. Чуя внимательно всмотрелся в его лицо и покачал головой. — Я вас не узнаю. Скорее всего, мы не знакомы. — И ты не один здесь? Чуя немного затупил. Он отвёл взгляд и ответил после паузы. — Э-э, ну... с приятелем. В чём дело? — Мне кажется, мы уже виделись. Чуя правда постарался узнать хоть что-то в лице мужчины, но... — Я так не думаю. — Ладно... — незнакомец опустил взгляд на стопку объявлений, которые Чуя прижимал к себе. — Так что там у тебя? Чуя вздохнул и вытянул одно объявление для демонстрации. — Вы не видели этого пса? — Дай сюда, — незнакомец бесцеремонно выдернул объявление и всмотрелся в него. — Нет, не видел. Вы живёте в этом районе? Он потерялся где-то здесь? Не уследили за поводком? — Нет, мы живём на Полсон авеню. Потому я и говорю, что мы вряд ли пересекались раньше. Здесь нас не бывает. — Позвонить на этот номер, если увижу кого-то похожего на пса с фотографии? — Да, пожалуйста. Незнакомец убрал глаза от объявления, чтобы снова вклеить их на Чую. — Где ты работаешь? — Какое вам вообще дело?.. — Чуя нахмурился. — Я уверен, что мы пересекались. Может, это было из-за твоей работы, знаешь. — Я понял, мистер. Но это исключено. Я мусорщик. Не пересекаюсь с людьми. — О, да что ты. — Можете сообщить по телефону на объявлении, если найдёте пса? — Чую этот разговор доконал. Он постарался ретироваться, плавно отодвигаясь от незнакомца. — Твой приятель выше тебя? Чуя завис, сильно нахмурив брови. Это уже походило на допрос. — Если он не плод твоего воображения, конечно, — с усмешкой бросил незнакомец. — Что за херня? — Только и смог ответить Чуя. Незнакомец обошёл его, чтобы встать к знаку, приваленному к земле. Он положил на него ладонь и кивнул для убедительности: — Знаешь, зачем он здесь? — Я думаю... потому что кто-то очень ворчливый не переносит шум машин и поставил этот знак, чтобы его не беспокоили. Дорога идёт вдоль домов, и только если кому-то там понадобится срочная помощь, это будет ок для того, кто придумал это. В остальном типа ездить здесь ахерительно «нельзя». Других объяснений нет. — Да... — Незнакомец махнул рукой вглубь домов. — Через эту дорогу можно выехать к чану с мусором. Мусородробилке. А это уже частная территория. Я часто приглядываю за той штуковиной. Чуя почувствовал свои ноги ватными. Глаза непроизвольно открылись шире, и так он просто завис, не в силах двигать ни телом, ни языком. — Ты, говоришь, мусорщик по призванию? — Незнакомец вонзился глазами в лицо Накахары. — И таскаешься с приятелем? — Мне пора, — резко выдохнул Чуя, разворачиваясь. — Позвоните по номеру, если... э-эм... Пока! — Само собой, — незнакомец за спиной коротко хохотнул. — Само собой «тебе пора», парень с Полсон авеню. «Блять... Блять. Блять!», мысленно ругался Чуя всю дорогу до тачки. Он упал на водительское кресло и ударил по ноге, зашедшейся в тряске от поднявшегося нервоза. Выдув воздух, он старался успокоиться, взять себя в руки. Тревожные мысли одна за другой пронзили голову. Чуя был дёрганным в том, как быстро вышел из салона. Он бы сошёл за сумасшедшего или наркомана, так резво оборачиваясь по сторонам. Хотя он только хотел убедиться, что тот мужчина не следует за ним, чтобы узнать ещё и их тачку. Чуя прошёл к морде машины, проверяя бумажку, чуть закрывающую номер. Удовлетворительно кивнув, он обошёл тачку. С той стороны была картонка. И она слетела. Выругавшись, Чуя вернулся в машину и оторвал линию бумаги от объявления о пропаже Клауда. Сверху. Ничего важного он не сорвал. Линию бумаги он скрутил, заправляя часть под номер сверху, другую — снизу. Бумажка чуть топорщилась. Чуя просто примял её пальцами, прогладив. Теперь номера на задней части машины тоже были скрыты насколько-то. Чуя подумал, что следовало бы обзавестись диском и повесить его на зеркало заднего вида. Чтобы блики закрывали лица на камерах. Он выдохнул и тревожно пригладил волосы, стоя перед машиной. Надо же было так влипнуть. В ту же историю.

༒

Всё закончилось телефонным звонком.

В тот день, когда они расклеивали объявления о пропаже пса, они задержались до вечера. Чуя не сразу рассказал о неприятной встрече Дазаю, вернувшемуся в их тачку. Закончив к вечеру, они собрались в машине. Осаму был отстранённым какое-то время, прежде чем сплести пальцы с рукой Накахары, безвольно лежащей на бедре, и пересказать слова, которые Клауд услышал от него последними перед побегом. Чуя сжал его ладонь в ответ, но так ясно не помнил собственные последние слова, сказанные Клауду до его потери. Так что это вылилось в пересказ их последней утренней прогулки — пять утра, едва просыпающийся город с прохладой на улице. Осаму спал, а Чуя гулял с псом, прикидывая, что напишет в записке для Дазая. Так, значит, слова... «Давай уберём эту какашку за собой, да, мы вежливые» «Отличная работа, Клауд» «Всё, пора возвращаться» «Что там? А, птица. Да забей, пошли.» «Слушайся Осаму, пока меня не будет. И не шумим, когда заходим, понял? Тихо идём в ванную. Он спит ещё.» «Молодец. Лапы чистые.» «Не смотри так. Мне надо уйти.» «Хороший мальчик. До вечера.» Чуя оказался действительно болтливым с псом... Он пересказал Дазаю всю ту прогулку, и вместе они пришли к выводу, что последним стало: «Хороший мальчик. До вечера.». Вот только... вечером они не встретились. Ни этим же. Ни следующим. Слезу, скатившуюся по необожжённой щеке, Осаму смахнул пальцами, расцепляя соединение ладоней. Чуя лениво кивнул в благодарности. И едва справлялся с желанием упасть лицом в руль, чтобы выпустить эмоции как следует. Но Осаму держался, так что и ему следовало. Оба чувствовали себя плохо, это очевидно. После этого душещипательного разговора Чуя решил перевести тему. На не менее неприятную, но это было необходимо. Он рассказал про встречу с мужчиной, который «присматривает» за мусородробилкой, что бы это не значило. И о том, как тот его узнал. Осаму быстро переменился с лице. С разбитости в напряжение. Осаму спросил, какой вообще был шанс им пересечься. Чуя предположил, что... стопроцентный. Если бы не он пошёл в ту сторону, а Осаму... они бы всё равно встретились, раз тот «смотритель» шатался там. Но да, если бы на разговор вышел Осаму, всё могло бы развиваться иначе. Как минимум он не работает и не работал на мусорной станции. Кто знает, «смотритель» мог запомнить только копну ярко рыжих волос и даже бы не узнал, не припомнил ничего про Дазая. В остальном, конечно, показания бы сошлись. Осаму тоже использует «мы», говоря про потерянного Клауда. Диалог мог бы начаться ровно так же, как начался с Чуей. Но Осаму безработный. Хотя ему тоже нравится трепаться о своём месте жительства — незнакомка, проводившая его пару дней назад, могла бы подтвердить это. Осаму сделал выводы и так ёмко выругался, что Чуя поднял брови, медленно переводя на него взгляд. «Просто пытаюсь конвертировать свои эмоции в слова», объяснил Осаму, смотря в ответ, и Чуя понимающе кивнул. Ночью того дня они какое-то время валялись в объятиях без возможности уснуть. И, кто знает, давила на голову пропажа пса так сильно или они просто устали друг от друга за прошедшие нервные и апатичные дни, но... Через три дня всё изменилось в корень. Чуя сидел за стойкой и пил уже, кажется, пятую кружку кофе — возможно, это тоже служило причиной раздражительности. Напротив сидел Осаму. Он ел покупной «ужин за доллар», хотя это был день. Да и как сказать «ел»... Чуя закатил глаза и медленно перевёл дыхание. Это не помогло, поэтому, резко поставив кружку на стойку, он посмотрел на Дазая. — А ты можешь не чавкать как свинья? Осаму замедлился в пережёвывании, сталкивая взгляды. — А ты можешь не пиздеть? Хлебай свой кофе молча. — Просто закрой рот. — Просто сам закрой рот. Недовольство на ножках. — Как будто я требую чего-то сверхъестественного, — фыркнув, Чуя громко отхлебнул кофе. — Можно не издавать звук, будто лакаешь из лужи? Как козёл. — Рот закрой. — Сам закрой, — ответив, Осаму вернулся к еде. И Чуя снова с треском поставил кружку на стойку. — Да твою же мать! Не чавкай. — Я не чавкал сейчас, — резким тоном отозвался Осаму. — Тебя раздражает, как я ем? Чуя закатил глаза. — Меня раздражает, как ты чавкаешь. Как будто со свиньёй за столом. Я типа рад, что ты вспомнил, как это делается вообще, и ты теперь таскаешь очки, но... Просто не будь мерзким. Внимательные глаза Дазая из-под очков сверлили Чую перед ответом. — Да? И как мне «перестать быть мерзким»? Самоликвидироваться? Чуя фыркнул, но промолчал. — Может, тебе стоит сходить в душ и подрочить? А то дохрена нервный. Хоть напряжение снимешь. Или яблоко поешь. Внезапный сгусток витаминов среди цистерны кофе, которая плещется в тебе. — С каких пор ты решил указывать, что мне делать? Не слишком много на себя берёшь? — За тобой повторяю. Я должен перестать «быть мерзким», ты, по моим наставлениям, превращаешься в нормального человека. — Я сейчас «ненормальный человек»? — Ты сейчас зануда, доёбывающая меня на ровном месте. Тебе достаточно закрыть рот, чтобы вернуть себе статус нормального человека. — Яблоки свои сам ешь, — отмахнулся Чуя, постучав ногтем по кружке. — Какие у тебя претензии к яблокам? — Осаму снова пялился в телефон, но продолжил есть. Точнее, говорить с набитым ртом. Чуя сцепил челюсти. И чавкать Осаму продолжил. Казалось, уже абсолютно нарочно. — Моя претензия к ним в том, что их купил ты. А не Майк. Осаму перестал жевать. Секунды он смотрел перед собой, после поднял взгляд. — Что ты сказал? Чуя молчал какое-то время, за которое Осаму расправился с едой во рту и теперь был готов к начатому разговору. А вот Чуя уже насколько-то передумал его начинать. А впрочем... Пошло всё к чёрту. — Что слышал. Не впёрлись мне твои яблоки. — Мало того, что ты лично мной недоволен, ты решил других приплетать, чтобы я окончательно слетел с катушек? — Это я слетел бы с катушек, если бы не Майк. Тебе следует быть благодарным. Осаму ударил кулаком по стойке; оглушительный стук прогремел по кухне, словно взрыв. — Он был здесь? — Прозвучало с нескрытой угрозой. Чуя смотрел в ответ, но молчал. Осаму хмыкнул. — Ну конечно... стоило догадаться. Ты бы ни за что не купил зелёные яблоки, к тому же, меня ими ты не кормил. Они просто были в холодильнике. И ты пользовался моим положением... в которое сам же и посадил. Он был здесь, когда я сидел в кладовке? Чуя упорно молчал. — Отвечай, блять! Он был здесь? — Ты догадливый, — ровным тоном ответил Чуя. Осаму перевернул лоток с едой, которую до этого ел; макароны рассыпались по стойке. Он резко поднялся из-за стойки и толкнул её; хоть это ни к чему и не привело. — Какого чёрта?! Кто тебе позволил? — Убираться сам будешь, — безразлично бросил Чуя. Осаму толкнул его, сидящего, в плечо, колебанием отшатывая так сильно, что он мог бы свалиться с барного стула назад. — Я задал вопрос! Чуя откинул от себя его руку, спешно поднимаясь на ноги. Поравнявшись, он на секунды сцепил челюсти. — Руки тебе оторву. Не трогай меня, придурок. — Отвечай на вопрос. Кто разрешил тебе водить сюда этого идиота? — Кто запрещал? Ты, сидя в кладовке и дрожа от ломки? — Как ты смеешь? — А ты? После того, как я помог тебе избавиться от лекарственной зависимости, ты ещё остаёшься чем-то недоволен? — О, — Осаму невесело рассмеялся. — Теперь ты используешь мою болезнь против меня, отлично. Достойно. Действительно достойно. Ты, блять, герой! — А я уже не помню, когда ты не был болен! — Чуя вскипел и сократил расстояние до неприличного. — Я всегда должен «понимать тебя» и «мириться с твоим поведением, потому что ты болен», но ты никогда не пытаешься понять меня! И мне нельзя получить поддержку от моего единственного друга! Потому что ты, больной мудак, против него! Осаму толкнул его в плечо, отшатывая от себя. — За языком следи. Я выбирал это? Ты делаешь меня виноватым в моих болезнях? — Ты же знаешь, что нет! Я, как всегда, «всё понимаю и не виню тебя», но тебе плевать! Ты пытаешься загрызть меня за то, что я тусовался с Майком, хотя параллельно я заботился о тебе! Это так тупо! У тебя от злости сейчас пойдёт пар из задницы, хотя у тебя нет права злиться! — Сколько можно «заботиться обо мне», когда я и прошу, и требую не делать этого?! А потом ты это ещё выставляешь против меня! В твоих словах нет ни грамма логики! И имени его не произноси! — Тебя забыл спросить, чьи имена мне произносить! Если бы не мы с ним, тебя бы не было сейчас, так что закрой рот и попытайся сообразить хоть какую-то благодарность вместо того, чтобы быть недовольным его присутствием в моей жизни! Осаму посмеялся, но чрезмерно громко и разбито, будто это могло в момент перейти в отчаянный плач. Он звучал непривычно резко, когда крикнул: — Хватит выставлять меня виноватым в том, что со мной происходило! Пожалуйста, блять, прекрати! — Я устал видеть тебя больным! — Почему я виноват в этом?! — Ты не виноват в своих болезнях, я не говорю это! Ты виноват в том, что запрещаешь мне принимать поддержку от моего единственного друга, пока я помогаю тебе разобраться со всем дерьмом, которое касается твоего здоровья! — Это единственное, о чём я тебя просил! Просто не водить его сюда! Я смирился и принял вашу «дружбу», и всё было ок, когда ты уходил к нему, вы виделись где-то... Я говорю: делай с ним что угодно! Можете пить, болтать, да хоть трахаться, если это происходит где-то, где не наша с тобой квартира! — Я не мог уйти, бросить тебя, пока ты сидел в кладовке! — Значит, и нечего было видеться с ним! — Кто ты такой, чтобы запрещать мне?! — Чуя толкнул его в плечо, отстраняя в сторону кухонных тумб. — Какого чёрта?! — Я тебя предупреждал, — Осаму толкнул его в ответ. — Я предупреждал, чтобы ноги его здесь не было. Ты просто проигнорировал это. Придурок. — Сам придурок, — Чуя снова оттолкнул его к тумбам. — Следи за руками. И языком. — Или что? — Чуя дерзко вскинул брови. И снова толкнул его, наступая следом. — Что ты сделаешь? По-твоему, я не могу водить сюда моего друга, потому что ты грёбаный царь этой горы, а? Ничего не жмёт? — Я сказал: убрал от меня свои руки. — Не будет мной командовать человек, из-за которого сбежал наш пёс. Осаму взорвался болезненным смехом снова. — Сука, вот как... — Да. В чём я не прав? — Я не говорю, что ты не прав. Это моя вина. Но я ненавижу тебя за то, что ты это сказал. За то, что ты таскал сюда Майка. За то, что ты до такой тошноты заботился обо мне. Я ненавижу тебя, придурок! Он толкнул Чую в плечо с неожиданной силой, так что Чуе пришлось возвращаться ближе, чтобы вернуть это. — Это я тебя на дух не переношу, больной мудак! Осаму оттолкнул его снова, получив неслабый тычок. — Закрой свой рот! — Ты закрой рот свой, идиот! Чуя только успел понять, что думает над следующим оскорблением; кровь кипела адреналиновым зарядом. Чуя успел только сжать домашнюю футболку Дазая на уровне плеча, когда их губы столкнулись в яростном поцелуе. Голова шла кругом, Осаму крепко вжал пальцы в его талию и шумно дышал. Чуя не менял настроения, когда опустил свободную ладонь на его бедро и прижал его к кухонным тумбам, напирая в страсти беспорядочного поцелуя, меняющегося на столкновения зубов от неосторожности. Сердце выпрыгивало из груди. Электрические заряды пронзали тело каким-то сумасшедшим желанием; пространство кухни тонуло в шуме выдохов. Порыв оседал. Чуя отстранился первым, тяжело дыша. Он смотрел на Дазая, не менее задыхающегося и растерянного от того, куда занесла их ссора на ровном месте. — Отпусти. Осаму убрал руку от его талии и отвёл глаза. Поджав губы, он старался скрыть трудности дыхания. Чуя сделал шаг назад. — Опять, — вздохнул он. — Это происходит снова. — О чём ты? — Не смотря на него, уточнил Осаму. — О том, что между нами. То ничего, то... Я не могу так. Мне до тошноты это надоело. — Я надоел тебе до тошноты? — Осаму столкнул взгляды. — Не ты, а грёбаная неопределённость между нами. Ты либо будь мне другом и не целуйся со мной, либо... — Либо? Чуя помолчал, бегая глазами перед собой. После посмотрел на Осаму. — Без либо. Ничего другого я с тобой больше не хочу. Мне это надоело. Зря мы всё это начинали. — Мм, — Осаму скептично поднял брови. — Зря мы всё это «начинали»... когда? Когда началось то, что сейчас тебя «доконало до тошноты»? — Плевать, «когда», — Чуя вздохнул и посторонился, торопясь выйти из кухни. — Зря мы вообще... Лучше бы мы никогда никуда с тобой не ездили, вот, о чём я. Лучше бы в нашей жизни не было никакой поездки на ферму. Лучше бы ничего не менялось. И мы бы с тобой никогда не сблизились. Дазая слова полоснули по сердцу острее и глубже, чем умеет лезвие барберского инструмента. — Лучше бы мы никогда не ездили на ферму? — Повторил он, но в пустоту кухонного пространства. Вышедший из комнаты в своей синей кофте Чуя лишь мазнул взглядом. — Да. Лучше бы мы никогда не ездили на ферму и не сближались. Я ушёл. И, собрав сигареты с тумбы, вышел, закрывая за собой дверь без хлопка. — Лучше бы мы никогда никуда не ездили... — повторил Осаму сам себе. И хмыкнул. — Как ты только смеешь... Он поднял голову, смотря на закрытую дверь, через которую ушёл Чуя. — И что?! Ты бы попался своим бандитам, они бы оторвали тебе башку и закопали возле стройки отдельно от тела! Придурок! Услышанное задело его до глубины души. Чуть сильнее, чем «человек, из-за которого сбежал наш пёс». Ведь если бы не поездка на ферму... ничего бы не было. Совершенно ничего. Даже сбежавшего пса! — Как ты смеешь... — Осаму подумал, что накрывшие его эмоции смогут выйти только через истерику. Иначе от них не освободиться. Вопрос только в том, какого характера взрыв стоит ждать. Хотелось что-то разнести в щепки в той же обязательности, что и затопить пол так, чтобы жидкости в организме не осталось вообще. Выплакать всё до иссушения. Бушующая внутри буря уничтожала. «Лучше бы мы никогда не ездили на ферму» — Как ты смеешь?! То, с чего всё началось. Действительно началось, даже если в какой-то момент это мелькало сомнением. То, что раз и навсегда изменило их жизни. И Чуя просто поставил это под сомнение! Чуя сказал, что отказался бы от этого! И где бы он был, если бы не та поездка?! В земле? Именно! Осаму пнул барный стул, на котором совсем недавно сидел Чуя. Поставивший под сомнение поездку на ферму Чуя! «Я ушёл» И куда бы он нахрен ушёл, если бы не та поездка?! Под землю! Осаму схватил его недопитую кружку кофе со стойки и бросил в дверь. — Как ты смеешь?! Шум ссыпавшихся осколков стал ему ответом. Накинув кофту, Чуя бросил «Я ушёл» и испарился, будто сказал мелочь. Заставил Дазая закипеть изнутри и ушёл! — Придурок... — выдохнул Осаму, прежде чем вернуться на место, где сидел до всего этого беспорядка. Он поставил локоть на стойку и ладонью придержал голову, опуская разбитый взгляд в никуда. Чуя был нервным из-за пропажи Клауда, но это не оправдало его в мыслях Дазая ни на секунду. Можно подумать, больно только ему! И без того загрызающий себя чувством вины Осаму услышал, наконец, от Чуи, что виноват в пропаже пса. А после это. И... Осаму просто сломлен. Бессилен, сломлен, разбит. — Как ты можешь... «Я ушёл» Осаму хмыкнул. «Я словами разобрал тебя по частям. Разбирайся с этим сам. Я ушёл.» — Мудак, — выплюнул Осаму. Время потеряло счёт для него. Вскоре зазвонил телефон, и он выпрямился, отслеживая экран. Правда, прочитав входящий, опустился в своём прямом положении. Он был бы рад увидеть номер Чуи или незнакомый — последний бы означал, что звонят по поводу Клауда. Но нет. Осаму лениво стянул телефон со стойки и принял. — Давно не слышались, Марк. Ответом стал смешок. — Соскучился? — И да, и нет, — честно ответил Осаму. — Как ты? — Я? Ну, я определённо лучше, чем ты. Осаму нахмурился. — Что нахрен это должно значить? — Если правда скучал по мне... — Марк оставил небольшую паузу. — Запиши мой номер на какую-нибудь бумажку, идёт? — Зачем? — Осаму почувствовал свои плечи напряжёнными. — Мне звонил отец. — Вы всё же помирились? Марк фыркнул. — Хер там. Он набрал меня, чтобы выдать нечто вроде: «Я тебе говорил». Чтобы отчитать в очередной раз. — Я не понимаю. — Сейчас поймёшь, — спокойно ответил Марк. — Ты не говорил мне, что связан с трупом в мусороперевозке, отправленной со станции после подозрительного звонка. — Э-э?.. — Но это так? Осаму не торопился с ответом. — Что происходит? — Происходит. Какой-то тип дал показания по делу о том расчленённом трупе. Он видел вас на месте... дробилки, но не слишком близко. Он описал Чиззи. И сказал, что он был не один. Ещё он назвал улицу, на которой вы живёте. На базе мусороперевоза по тому адресу числится только один работник, ахренительно попадающий под описание. Данные с жёстких дисков уничтожены, но до этого полиция собирала показания, поэтому всё нашли в заметках. И всё сошлось. Камер возле мусородробилки не было. Но... — Стой! — Резко оборвал Осаму. Его дыхание сбилось поднявшимся волнением; он понимал, что ошибки в этом быть не может. — Стой, стой, стой, помолчи... — Я бы с радостью дал тебе время, чтобы обработать это. Но боюсь, у тебя нет времени. У вас, — исправился Марк. Долго не получая ответа, он позвал: — Ты здесь? — Блять, нет... Нет... — Послушай, Осаму, успокойся. После взрыва на станции мусора ни у кого нет данных точного адреса, только улица. Это даёт вам время. Не-а, нихрена. Отец Марка лично подвозил Чую к дому с их квартирой после взрыва. Это исключено. Форы нет. — Перепиши мой номер и набери мне, когда будете в безопасности, с новой сим-карты. — Марк, я... Мы... Мы не можем просто уехать сейчас... Марк хмыкнул. — Если вы этого не сделаете, вы окажетесь в тюрьме. Отец позвонил мне, и... я не знаю, только ли для того, чтобы поиздеваться надо мной, но... Я должен тебя предупредить. — Мы никуда не уедем... — отчаянно простонал Осаму. «...без нашего пса», было ключевым, но он не смог сказать это. — Если с меня тоже потребуют показания, вы пойдёте в тюрьму по всей херне, которую успели натворить. Помимо моей воли. Я не могу быть уверенным, что у меня не было прослушки. Зная моего отца... Короче. Слушай меня внимательно. Вас попытаются найти, скрутить и привезти в участок для опознания часам к четырём. Ты сам понимаешь, что опознание пройдёт успешно, раз чуваку хватило мыслей дать показания спустя столько времени. — Пожалуйста, нет... Нет... Только не сейчас... — Осаму, у тебя нет времени на страдание и отрицание. Где твой бандит? Ты же водить не умеешь. Осаму широко раскрыл глаза и свалил со стула; нервозность настойчиво прошлась по позвоночнику, призывая бродить по комнате в явно видимой тревоге. Выругавшись, он отнял телефон от уха. — Три. Начало четвёртого. — Да. У вас чуть меньше часа. Возьми себя в руки и начни соображать. У них есть ордер на арест. Думай активнее. — Мы должны убраться отсюда... — Именно. Удачи, Осаму. Марк отключился, оставляя его одного. Тонуть в сумасшедшем хороводе мыслей. И... куда ушёл Чуя? После ссоры Дазаю ещё следует дозвониться до него, надеясь, что он ответит хоть с какой-то попытки. Стоит собрать вещи. Они так и не нашли Клауда... Пистолет Чуи в шкафу. Две канистры бензина в машине. Где Чуя? Как быть с пропавшим Клаудом? Они должны свалить из города.