Яма 95

Чуя сидел в кафе с шерифом и пил уже вторую кружку капучино из кофемашины — к счастью, в маленькой деревне такими аппаратами располагали. Он отказался от десерта после еды, потому что Осаму говорил, что приготовит ужин. Не хотелось говорить ему нечто в духе: «О, без обид, я дважды объелся в кафе, гм, можешь выбросить свои старания в мусорку?», нет, точно не хотелось. Так что, соблюдая баланс, он только пил кофе. Они много болтали. В основном о работе — потому что в основном они оба только и делали, что работали. Чуя понял, что практически не имеет тормозов, когда говорит с Томом. Почти так же, как если бы он говорил с Дазаем. Он даже расслабился и называл Осаму по настоящему имени, а не Эллиотом. И выкладывал в целом всё, как есть. Говоря о работе, он подкинул Томасу несколько сплетен, доверительно понижая тон. Один его коллега собирается разводиться и постоянно называет свою — пока нынешнюю — жену сукой. Другой, по-видимому, не умеет подтягивать штаны, поэтому во время оценки дерева часто светит резинкой трусов. Ещё один настроен к Чуе с пассивной агрессией, полон сарказма и какой-то неподкреплённой злобы, хотя, казалось бы, мужчине за тридцать, откуда силы заниматься подобной ерундой по отношению к молодому парню? Может, в этом и причина: зависть прошедшей для него юности. С остальными всё в порядке, это выбивающиеся из общего коллектива случаи. Томас был на стороне Чуи, слушая всё это. Так, он назвал коллегу с пассивной агрессией «настолько под завязку забитым дерьмом, что оно начало выходить через рот в сторону Чуи». Он сказал, что это исключительно внутренние проблемы этого коллеги, совершенно никак не касающиеся Чую на самом деле. Чуя был благодарен за поддержку. И внимательно слушал рассказы и жалобы тоже. Томас рассказывал про Энтрегьяна. Не так давно тот своей нерасторопной лапищей опрокинул кофе без крышки на бумажные отчёты. Томас глубоко подкатил глаза, говоря, что всегда был за распечатку и не особенно доверяет компьютерным системам хранения. Ничего удивительного, учитывая возраст. Но после того, как он увидел одномоментное уничтожение документов... Томас признался, что не кричать на молодого сотрудника иногда невыносимо тяжело. Томас признался, что иногда кричит на него. Чуя осуждать не стал, говоря, что, имея такое количество ответственности, какое имеет Том, не слишком легко принимать оплошности других. К тому же, некоторые без криков просто нихера не понимают. Обсуждение за обсуждением, и они откатились в разговоре в прошлые времена. Чуя внимательно всмотрелся в голубые глаза Томаса, слушая о том дне, когда они встретились. Очевидно, эта тема перешла из жалоб на Энтрегьяна. Потому что именно он «привёз» нарушителей скоростного ограничения, не придумав, что с ними делать. Но вот, что Чуя узнал из нового. На том участке дороги тогда стоял Энтрегьян, потому что это была его смена, а Томаса отправили в городской суд, вести дело одного насильника с толстым кошельком и почти убедительными связями. Обвиняемый сначала избегал поимки, но беспредел продолжал, поэтому вскоре попался. Его адвокаты очень старались убедить судью в полной невиновности, и неизвестно, сколько он им за это заплатил. К сожалению, иногда они приводили довольно чёткие для закона вещи. «Обвинение не может считаться честным, если отсутствует это, вот это, и вон то», чёрт возьми, и шериф не мог просто забить на юридическую правдивость. Тогда было решено перенести суд. Обвиняемый получил отсрочку и должен был отбыть обратно в камеру до решения с возможностью «перетереть с адвокатами». Худшее? На обвиняемого было совершено покушение сразу после выхода из судебного здания. Чуя предположил, что это в какой-то мере доказывает его виновность, и, наверное, кто-то решил мстить ему за деяния. Томас не был против теории. Он пожал плечами, говоря, что для обвинения никогда не достаточно человеческих факторов и «Я точно знаю, что он сделал это» без доказательной базы. Чуя кивнул и спорить не стал. О покушении было заявлено, когда Томас уже был на дороге, ведущей в Маруэйн. Его не стали подключать к расследованию из соображений причастности к суду, который предназначался для обвиняемого. Просто держали в курсе и сообщили, какое подразделение возьмётся за это. Поэтому Томас вернулся в мрачных чувствах. И даже не вылез из джипа, ударяясь в размышления. Также Чуя узнал, что за пару дней до этого Томас рассорился с дочерью, и та в порыве ссоры сказала, что ненавидит его и понимает, почему мать сбежала от них. Рассказывая это, Томас кисло усмехнулся в свою кружку кофе. Чуя понимал, что хочет узнать больше ровно в той же степени, что и поддержать Тома. Тяжело поддерживать, не зная подробностей. Можно сказать: «Эй, ты не виноват, что она поступила так», но предыстория? Вдруг виноват? Или сам предложил катиться на все четыре? В общем, к чему сводилась история со стороны Томаса. Перед встречей на парковке, куда нарушителей скоростного движения привёз Энтрегьян... И Чуя, и Томас были разбиты и морально уничтожены происходящим в их жизнях. Томас был в ссоре с дочерью, не смог вынести решение на суде, узнал о покушении на обвиняемого и был отстранён, глупый новый сотрудник исполнил какой-то тупой реверанс тем, что заставил тачку ехать за своей, чтобы пригнать к участку. Чуя стабильно был омрачён состоянием Дазая, они не смогли найти своего сбежавшего пса, потом звонок, требующий срочно уехать из города, вынужденное расставание с другом, погоня, а после ещё и... остановка за превышение и тупой реверанс от молодого копа, говорящего следовать за ним в какую-то маленькую деревню. Чуя был поражён осознанием. Они оба находились не в лучшем состоянии на момент встречи. Он попытался представить события со стороны Томаса. День и без того паршивый, ему передают каких-то юных лихачей, водитель нехотя показывает документы. А потом этот водитель в тишине во время сверки номеров говорит, что новый сотрудник глох на светофорах. Томас тогда рассмеялся, будто ничего забавнее не слышал, и покачал головой. Чуя не мог не ответить на эмоцию, несмотря на волнение. Проверка документов отошла на второй план, и Томас включился в обсуждение Энтрегьяна. Чуя откликнулся на разговор. И тогда не мог предположить, что сторонним обсуждением они оба чуть отвлекаются от реальности, в которой оба были в колодце проблем. Они просто стали друг другу спасением. Это многое объяснило в том, как Осаму недоверчиво уточнял, нахрена шерифу возиться с Чуей. Потому что Чуя появился в его жизни в такой момент времени, вот и всё. А дальше им просто нравилось проводить время вместе. Как и теперь. Чуя не пытался скрыть осознание на лице, продолжая пялиться в голубые глаза Томаса. Своими. Голубыми тоже. Позже Томас отошёл в туалет, оставляя телефон на столе в углу. Тарелки у них уже забрали, оставались только кружки с кофе. Почти выпитым. Оставшись в одиночестве, Чуя осмотрелся. Помимо них, занятых стола было два. Он быстро понял, что отдалённый запах навоза исходил от круглого мужчины в клетчатой рубашке. Выглядел незнакомец как любой среднестатистический фермер. Хорошо, что он не вонял так сильно, пока они ели. Чуя в целом мог не обращать внимания на уловимый шлейф. От размышлений о фермере и навозе его отвлёк громкий такой звук уведомления. Телефон Томаса, да. Чуя повернул экран к себе, чтобы прочитать пришедшее сообщение. Ни совести, нихрена такого, но он сделал это. Это был неподписанный номер, а содержание казалось дружественным. Наверное, из-за слова «приятель». Неизвестный спрашивал, может ли Том дать ему тачку на вечер, и жаловался, что его «корыто» не заводится «опять». Чуя мог бы уже поиметь какую-то совесть и отвалить от чужого телефона. Но он просто пялился на заставку. Потом смахнул сообщение влево, чтобы оно исчезло без необходимости открывать. Просто выкинул. Чтобы рассмотреть фотографию дочери шерифа. На заставке была фотография девушки с длинными светло-русыми волосами. Они были немного всклочены, будто перед щелчком «затвора» она быстро сняла что-то с головы. По контексту, конечно, это был праздничный колпак. Она держала перед собой торт, на котором не слишком ровными буквами было поздравление отца с днём рождения. Она улыбалась, и Чуя непроизвольно улыбнулся ей в ответ. Настолько она выглядела радостной. Её карие глаза смотрели в камеру и были полны гордости. Появилось предположение, что она сама испекла этот торт, ровно как сама и написала поздравление, используя, должно быть целлофановый пакет для белого крема. Она красивая. Когда была сделана фотография, сказать сложно, потому что цифр к поздравлению не было. Наверное, с возрастом становится невежливым писать подобное. «Тебе сорок два, поздравляю!», да, наверное, не очень хорошо. Томас не вернулся бесшумно, даже если мечтал об этом. Он был большим и тяжёлым, твёрдые шаги не сделали бы его незаметным ни под каким предлогом. Он со вздохом уселся на место, и Чуя перевернул к нему телефон. — Тебе написал незаписанный номер с просьбой взять твою машину. — Мм, — Томас поднял телефон, пусть вытянул руку и отклонил голову, будто приценивался к экрану. После поднёс ближе, на вменяемое расстояние. Наверное, возрастные расстройства со зрением. — Ты такой любопытный. Уже всё прочитал. — Угу. Я ответил, что твою машину нельзя взять. — Правильно, — Томас сильно вдавливал пальцы в экран, будто опасаясь, что иначе сенсор не отреагирует. — Этот засранец Боб надоел мне со своим выпрашиванием. Знаешь, что самое тупое? У него есть деньги. Но покупает ли он новую машину или пытается чинить это ведро, которому восемнадцать лет, как думаешь? — Пытается чинить и, когда это не получается, берёт твою машину. Томас щёлкнул пальцами, отвлекаясь от экрана. — Именно, сынок. Он быстро вернулся к телефону и хмурился найденному сообщению. Чуя метался глазами по пространству, не понимая, почему такое мимолётное обращение заставило желудок исполнять кувырки, а по шее поднялся жар. Желудок? Да, должно быть, что-то из еды было не слишком свежим. Жар? Действительно, они долго сидят взаперти, нужно бы проветриться. Взрослые, тем более полицейские, часто называют так собеседников младше. Это не должно быть чем-то сверхъестественным. — «Пошёл нахер» пишется через «у», правильно? — Томас поднял взгляд. Чуя рассмеялся, но слишком громко, и наверняка в этом можно было уловить волнение. — Да, именно так. Он хотел укусить себя за язык. Просто потому, что говорил то же самое, что Томас перед тем, как добавить к подтверждению «сынок». — Пусть берёт, — решил Томас, вздыхая и медленно печатая сообщение. — Паршивец. — Речь же не о полицейском джипе? — Чуя надеялся быстро перевести мысли в другое русло, пока настоящее не сожрало его. Томас хохотнул. — Об этом пусть даже не мечтает. Чуя усмехнулся. Вопрос не был особенно серьёзным, но справедливый ответ ему понравился. Одна маленькая деталь, высмотренная совсем недавно, кружила в голове мухой, и он прочистил горло, прежде чем указать на это. — У твоей дочери карие глаза. Томас закончил с сообщением для «засранца Боба» и посмотрел в ответ. Хмурясь и проявляя растерянность на лице каждым мускулом. Даже вопросительно поставил ладонь, свободную от телефона, в воздух. — Заставка на твоём телефоне, — пояснил Чуя. — Да, мы с ней не виделись. — А, — Томас просиял пониманием и проверил заставку собственного телефона. — Да, это правда. Так давно поставил эту фотографию, что забыл, что там происходит... — Бывает, — ободряюще улыбнулся Чуя. С ним такого не происходило, но и он, конечно, не шериф с опытом и постоянной стрессовой работой. Он надеялся, что дальше Томас сам вернётся к обсуждению: не хотелось настаивать, напоминать, намекать. К счастью, так и вышло. Томас осмотрел заставку на телефоне, прежде чем вздохнуть и отложить его в сторону. — Мои гены во многом потерпели поражение, — сказал он. — И в глазах, и волосах, и телосложении. Но последнее неплохо. Иначе бы она жаловалась: «Почему из-за тебя я вышла крупным кабаном?». Чуя посмеялся, но перебивать не стал. Только узнал, что Томас был крупным ребёнком ещё до того, как стал накаченным и массивным полицейским. — Это ничего. Я бы всё равно не сказал, что она копия своей матери... Много моих черт лица. Чуя допил остатки кофе, не отводя взгляд. Отставив кружку, он только многозначительно посмотрел на левую руку Томаса, где не было ни кольца, ни, знаете, тонкой белой линии, говорившей бы, что загар ложится поверх кольца, которое позже сваливает с пальца. Том проследил за его взглядом, после осмотрелся. — Ты когда-то спрашивал. Чуя покивал, обрадовавшись, что он запомнил это. — Я хотел бы узнать... что у вас произошло. Всё-таки не каждый второй мужчина является отцом одиночкой, но он придержал себя от этого дополнения. Просто ещё раз мысленно обработал это. Мужчины редко остаются с детьми, ещё реже — ни на ком после этого не женятся. Томас огладил ручку кружки, где был его кофе, внимательно за этим наблюдая. Он заговорил между делом. — Наверное, я был плохим мужем из-за количества времени, уделяемого карьере. После рождения Лары меня впервые... «признали». Как полицейского. Я многое отдавал работе, и, только оборачиваясь назад, я понимаю, что стал ужасно невнимательным мужем. Отцом? Плохим я никогда не был. Как бы я не уставал после смен, я всегда уделял время дочери. Как бы тело не ломимо от рабочих тренировок, на своих выходных я никогда не отказывал ей в прогулке. Отчасти в этом проблема была тоже. Но опять же, я понял это, смотря на прошлое. В моменте даже не задумывался. Я имею в виду... Я всегда водил дочь в парки аттракционов, но в моей голове так редко щёлкало «выйти куда-то втроём». Я выбирал сказать своей жене: «Можешь пока прилечь отдохнуть, мы прогуляемся», и это было чаще, чем: «Собирайся, мы кое-куда идём гулять». Чуя слегка нахмурился. Слушая объяснение третьим лицом, он не находил глобальной проблемы в том, о чём говорил Томас. С другой стороны, он никогда не был женат и не имел детей, так что, наверное, он очевидно не сможет полностью понять некоторые аспекты этой жизни. — Да, в общем... Я не сразу понял, что не так. Потому что я всегда был с ними, давал деньги. Мы жили в городе. Позднее — к сожалению, сильно позднее — до меня дошло, что я упускал из вида её прямые слова о том, что ей меня не хватает. Я всегда отмахивался какой-то чушью. Я и не знал, что всё может так поменяться. Тогда я просто не понимал. — Томас поднял взгляд. — Потом она бросила нас. — Вау, — Чуя вскинул брови. — Неожиданно. — Я сказал так же, — Томас кисло хмыкнул и покачал головой. — Она просто оставила записку и уехала. Я был разбит. Ларе было восемь. Я хорошо помню день, когда её мать испарилась, я повёз её в школу, опоздал на смену, с опозданием доехал до школы, потому что делал еду в ланчбокс... Чёрт, тогда всё было в беспорядке так сильно. Из меня как будто выкачали жизнь. Я откладывал разговор с Ларой, потому что надеялся, что её мать образумится. Но... Чуя нерешительно покусал губы. Что тут сказать? «Ты не виноват, что стал забивать на жену, не забивая на работу и ребёнка»? Нет, виноват. Но и поступок этой женщины... как её назвать? — Так вы были в браке? Томас скривился и кивнул. — Я не называю её своей бывшей женой. Это правда, но мне больше по душе «мать Лары». Она родила её, ничего тут не поделать. Я благодарен ей за это. Мы... много говорили, и... сходились на том, что по поводу детей мечтаем и о мальчике, и о девочке. Да, до того разлома из-за моей постоянной работы я... — Он рассмотрел Чую и улыбнулся, но как-то сконфужено и неловко. Чуя никогда не видел такое выражение на его лице. — В общем, когда я был помоложе, я мечтал о сыне тоже, да. Я был рад рождению Лары, не думай. Просто я знал... по своему опыту, что могу дать многое, воспитать мужчину, и точно знал, как нельзя обращаться со своими детьми. Отказываться от них, например, если они не хотят следовать выбранной родителями дорожке. С дочерью легче. Как по мне. Я просто должен дать ей всё и больше, чем смогу. И следить, чтобы её ухажёры как минимум не чаяли в ней души. Или отгонять их. Не позволять обижать её. А пацана надо воспитывать. И я всегда чувствовал, что способен на это. Чуя смотрел на него неотрывно, но понимал, что щёки горели огнём. Это был, во-первых, чрезмерно откровенный разговор, во-вторых... что-то переворачивалось в животе от той непонятной улыбки. Не в силах держать себя в руках, он опустил взгляд в стол. Хотелось расплакаться, но он не понял, почему. — Хочешь знать, как я развёлся? Чуя поднял глаза, но горло будто было скованным. Он только покивал. — Мы с Ларой переехали, потому что у неё начались проблемы в школе. И все вокруг считали своим долгом поинтересоваться... где её мать. Мы продали тот дом. А через два с половиной года мне позвонил человек, семье которого мы продали дом. И сказал, что в почтовый ящик пришло письмо для меня. Письмо? О, нет. Это были документы на развод и адрес, по которому я должен был отправить подписанные копии. Сама она так и не объявилась. Чуя издал нервный смешок. — Это поразительно, — оценил он. — Я не думал, что такое бывает. В моём понимании женщины всегда стремились быть с детьми, и... не знаю, тяжело представить. Как ты справился с этим? Томас пожал плечами. — А что мне оставалось? Жизнь просто поменялась после того, как она сбежала. Если бы она забрала с собой Лару... тогда я бы, может, сдался. Кто знает, спился бы? Но у меня осталась дочь. Полицейская работа продолжила идти в гору. У меня был смысл жизни. Я любил работу и дочь. Стало тяжелее, но... жить можно. Жить нужно дальше. — Почему не женился ещё раз? Томас повернул голову, рассматривая висевший телевизор в другой стороне заведения. Затянувшееся молчание разбил звук пришедшего сообщения. Судя по выражению лица, Том, как и Чуя, думали, что пришёл ответ с благодарностью от Боба. За тачку. Но, подобрав телефон, Томас сменился в лице. Сначала удивился, после нахмурился, а потом закатил глаза. Обратившись к Чуе, снова рассмотрел его. В этот раз как-то особенно задумчиво. — Тебе двадцать пять, правильно? Чуя кивнул. — Никогда не думал жениться на дочери старого мельника? — Не размышлял об этом сегодня, — усмехнувшись, отшутился Чуя. Том улыбнулся в ответ, легко кивая. — Верю. Но нет, я серьёзно. Ты вроде как... свободен? Я ведь ничего не путаю? Чуя сглотнул вязкую слюну три раза подряд. О, вот, в чём дело. Он не был готов признаваться, что между ним и Осаму нечто большее, чем дружба и совместное проживание. Он не был готов к... каминг-ауту? Сама мысль об этом приводила в панику. Когда они ездили на матч, он старался нарочно засматриваться на проходящих мимо девушек, не скрывая интереса. Там же Томас и «узнал», что Чуя... ни с кем не встречается. Мысленно Чуя, конечно, вернулся к ожидающему в снятом доме Дазаю. У них всё было хорошо. Без особо больших признаний, чего-то сверхъестественного. Но хорошо. Тут-то Чуя и почувствовал особый прилив радости от того, что Осаму отказался приехать сюда вместе. О, это был бы скандал. Если бы шериф спросил это при нём... — Правильно, — кивнул Чуя. — Но я и не... Не собираюсь в ближайшее время менять это, знаешь. Мне нормально и так. — Понимаю. Но... между нами, — Томас подался ближе и понизил интонацию. — Ей и не нужен мужчина на самом деле, понимаешь? Чуя поморгал. Томас намекающе приподнял брови, и он покопался в голове, прежде чем просиять пониманием. — Оу... Мужчина... Том удовлетворительно кивнул и отстранился на место. — Ты понял. Поэтому это была бы... только условность. Как это называется? Фиктивный брак? Когда обе стороны получают выгоду. Без чувств. Мне пишет одна женщина, которая обеспокоена и своим кузеном, и его дочерью, о которой мы сейчас говорим. Бедный старикашка абсолютно отчаялся. И готов швыряться деньгами в «молодую семью». А ещё переписать некоторое имущество на мужа дочери. И она тоже пока не имеет каких-то весомых... привилегий. Пока не нашла себе мужа. — Подожди, подожди, подожди... Ты... — Чуя прикрыл глаза и выдохнул, только после открывая их. — Ты сейчас серьёзно? Предлагаешь меня на эту роль... «мужа для прикрытия»? — Да, — Томас пожал плечами. — Я говорю о преимуществах, потому что в сравнении твоя зарплата лесоруба... ну, так, оставить официанту чаевые. И ты свободен. От тебя не будет требоваться «проводить время» с ней. Может, правда, пару раз в полгода, ездить к этому несчастному старику. Но это не сложно в целом. — У меня даже нет документов для штампа, — Чуя просто выпалил это на выдохе. Это было правдой и реальной причиной отказать этому предложению как можно скорее. — Я помню это. Я обещал помочь тебе и твоему другу с документами... Мы обязательно разберёмся с этим. Пока можешь в принципе подумать о перспективе. Уже после уведомления о браке старик, уверен, отправит неприличную сумму денег. Потому что не смог бы присутствовать на свадьбе, даже если бы она была. Но вам это не нужно. У него проблемы со здоровьем, но не с деньгами. Что вообще в целом думаешь? Чуя прочистил горло. Внезапно перспектива его... не «устроила» наверняка, но показалась не такой ужасной, как он решил первой реакцией. — Пока ничего говорить не будем. Когда получим документы, тогда и подумаю, ладно? Томас одобрительно кивнул, принимая это. Дальше разговор опять сместился, и они продолжили проводить время без трудных обсуждений. Но полученное предложение кружилось в голове Накахары навязчивой мухой.

༒

— Фу, чем у нас так сильно воняет? — Первое, что сказал Чуя, вернувшись в дом. Следующим моментом он увидел Дазая, зависшего под аркой из кухни с непонимающим и растерянным выражением лица. Чуя сразу понял, что дал осечку. Он тихо, неловко посмеялся, приближаясь к Дазаю. — Прости, — он приобнял его за талию. — Я не имел в виду... я не думал, что это из-за готовки. — Это рыба!.. — Осаму высоко поднял брови, будто был шокирован первой реакцией Накахары. Правда, скоро начал смеяться тоже. — Да, это воняет, но я открывал заднюю дверь... — Ну, ты мог услышать, насколько хорошо это помогло... Что насчёт окон? Никто не готовит рыбу с закрытыми окнами, Осаму... — Я думал, что дверь непосредственно из кухни спасёт ситуацию... Я услышал, что этого не произошло. — Где ты вообще взял долбаную рыбу? Ты был на рыбалке, пока я сидел в кафе? — Ох, конечно? Это же то, чем я занимаюсь в любой свободный момент времени! Чуя посмеялся и прокатился глазами по его лицу. Задерживаясь на губах. Осаму, как бы ни был оскорблён обвинением насчёт жареной рыбы, первым принял решение о поцелуе. Это вышло коротко. Отстранившись, он как будто нахмурился с лёгким недоверием. — Ты трезвый? Брови Накахары взлетели наверх. — Прости? Конечно, я трезвый. Я пил кофе. Что за вопрос? — Не знаю... Просто я подумал, — Осаму отвёл глаза и на секунды задержался в своих мыслях. Чуя ожидающе наклонил голову вбок. Картина размышлений Дазая никак не складывалась. — Сосед, — выпалил Осаму, меняя тему. — Это сосед принёс рыбу. А потом предложил прокатиться с ним к озеру... но я отказался. — Почему? — Сказал, что мне нужно приготовить ужин к твоему возвращению. Он понял это. Чуя фыркнул и закатил глаза. — Теперь он точно считает меня абьюзером. Итак, я злюсь, пропадаю среди ночи, бью стены, ещё и запираю тебя, заставляя готовить мне! Кажется, я бы вламывался в этот дом тоже, если бы был на его месте. Чтобы проверить тебя. — Перестань, — посмеявшись, Осаму сложил руки ему на плечи. — Меня не нужно «проверять». Я в безопасности с тобой. — Мы оба знаем это. Но любой сторонний человек? Тот, которому ты рассказываешь о нашей жизни так, как рассказываешь? — Хватит думать так много. Чуя поколебался перед следующим вопросом. — Вы... как-либо обсуждали то, что он видел, когда... ну, когда ворвался сюда? На лице Дазая читалось понимание, но не более. Он явно не был обеспокоен ни начатой темой, ни ответом. — «Обсуждать»? Нет. Он просто теперь... называет нас любовниками. То есть, он знает и понимает, да. — Чёрт... — Чуя прошипел раньше, чем осознал это. Осаму нахмурился. — Это такая большая проблема? — Нет, — но Чуя отстранился, разрывая положение, в котором обнимал Дазая. — Просто... неловко? — «Неловко» быть моим парнем? — Осаму говорил серьёзно. Это чувствовалось и в интонации, и в направленном прожигающем взгляде. — Я не имел в виду это... Просто, ну, знаешь... другие люди. То, что за пределами нас двоих... — Ты стесняешься меня? — Что? Нет! — Чуя встрепенулся, будто получил пинок под зад, заставивший выпрямиться. Он ладонями обнял лицо Дазая, заставляя смотреть в глаза. — Ты глупый? Разве я недостаточно много раз доказывал свои чувства? Разве ты не понимаешь, насколько ты важен для меня? — Я не сомневаюсь в этом. Но мне казалось... что ты избавился от необходимости скрываться и страха стороннего мнения. — Ты ведь понимаешь, что это нихера не легко?.. Ты не можешь представить, что это значит. — Да, ты прав, — Осаму отклонил голову, чтобы вылезти из хватки. — Я не могу понять, как это... происходит в твоей голове. Но ты всё ещё придаёшь этому слишком большое и неправильное значение. Я не знаю, как тебе помочь пересмотреть это. Ладно. Пойдём ужинать. Вонючая рыба уже остыла. Он просто ушёл в сторону кухни, и Чуя обречённо захлопнул веки, получив разворот и понимая, что не нарочно, но задел его. Помимо рыбы Осаму приготовил рис, и, когда Чуя вернулся с помытыми руками, он уже ждал его за столом перед порциями. Выглядел очевидно разбитым и подавленным. Чуя почувствовал зубы совести: он не хотел его обижать. Никогда не хотел. Так что перед ужином постарался исправить положение дел. Он обошёл стул, на котором сидел Осаму, и обнял его за плечи. Он считал обязательным принести извинения за несанкционированно развязавшийся язык. Осаму сначала пытался отмахиваться, нехотя слушая оправдания. Но вскоре Чуе удалось убедить его в том, какую непростую работу ему придётся сделать, чтобы чувствовать спокойствие и правильность их настоящих отношений. Чтобы чувствовать себя нормально, пока Осаму находится в этом состоянии спокойствия по дефолту, потому что не имеет таких же загонов в голове. У Дазая не было проблем с самоопределением, и он всегда знал, кем является. В этом они с Чуей разнились, поэтому, будучи неглупым парнем, Осаму вскоре понял смысл. И принял, что Чуе нужно время для признания за пределами их места жительства. Впрочем, было бы неправильно, если бы он этого не понял и не принял. Учитывая, сколько вещей касательно Дазая приходилось принимать Чуе, чтобы они дошли до настоящего момента времени... Чуя был понят, и дальше они спокойно поужинали. После Чуя между делом пооткрывал окна, пока благодарил Дазая за еду. А потом разобрался с грязной посудой и ушёл в душ. Именно это время Осаму потратил на размышления. Осознанно ли он перенёс важного плана разговор на более позднее время? О, определённо. Он мог бы наброситься на Чую с вопросами, как только он перешёл порог дома. Мог бы, но не стал. Это бы означало провести слишком острую черту в разговоре. К тому же, ссориться на ночь не хотелось. А разговор про Майка как будто вполне мог привести именно к этому. Поэтому Осаму отрёкся от идеи говорить слишком скоро. Вернувшийся из душа Чуя полез целоваться, и Осаму был не против, но не был в идее довести это дальше. Мысли мучали бесперерывно, в таком состоянии ничего хорошего в постели не получится. Чуе он сказал, что устал за прошедший день, и это было принято. Они улеглись спать, но Чуя ворочался, и Осаму не мог и допустить, что на этот день с разговорами ещё не покончено. — Осаму, как ты относишься к фиктивным бракам? Он подорвался с места, приподнимаясь на локте, и повернул голову к Чуе. Что это за вопрос? Наверняка именно это уточнение Чуя прочитал у него на лице. Поэтому тихо рассмеялся и протянул руку. — Расслабься и вернись на кровать. Я просто поинтересовался, как ты относишься к этому. Осаму не мог что-либо сказать в ответ. Он, ведомый принудительным возвращением, опустился на кровать и лёг на бок, чтобы быть лицом к лицу с Чуей. — Очевидно, это не про нас, — продолжил Чуя. — Не понимаю, почему ты так напрягся. Если бы мы нацепили кольца... это не было бы «фиктивно». С меня нечего взять, чтобы это был «выгодный» брак, сам знаешь. — Именно поэтому я и напрягся. Чуя молчал долго. Осаму чувствовал какое-то беспокойство в груди. И разогнанный сердечный ритм. На ровном месте не спрашивают подобные вещи, не так ли? — Э-э, мы всегда шли на всякие безумные поступки, чтобы выжить в этом мире или... получить благополучие? — И? — Осаму нахмурился. — И я просто думаю... абстрактно думаю, Осаму. Что в сравнении это не было бы большой проблемой. — В сравнении с чем? — Например, с убийствами и побегами? — Чуя дёрнул плечом, будто говорил нечто настолько очевидное, что говорить вслух было едва ли не глупостью. — Пожар перед побегом из лагеря, чтобы не оставить следов? Это было в счёт «безумных поступков ради благополучия». Так нас не поймали, и мы спокойно слиняли с территории. Но если разобрать это в глобальном смысле? Пожар перед побегом, и это твоя идея. — Погоди, и в чём смысл? Почему ты сравниваешь это и... фиктивный брак? — Просто размышляю. В этой нашей новой жизни мы устраивали уже много всего. — И? Ты нашёл какой-то список «сумасшедшие поступки, которые нужно успеть сделать до тридцати» и вычёркиваешь пункты, которые мы уже делали? Оставляя те, что ещё не сделали на «в планах»? Чуя посмеялся. — Нет. Конечно нет. — Тогда почему ты спросил это? — Просто думал о всяком. Интересно твоё мнение. Это случайные мысли по типу, знаешь, можно ли есть огурцы, запивая молоком? — Нельзя, если тебя интересует «благополучие» в достаточной степени. — Видишь? Теперь ответь на первый вопрос, это ровно настолько же случайная вещь. Я не спрашиваю это «почему-то», так же, как и... Ну, ты всё молоко перевёл в каши, огурцы не помню, когда последний раз вообще брали. Это не имеет ничего общего с реальностью, чтобы так напрягаться. Просто размышления. Осаму помедлил, рассматривая Чую с близкого расстояния. В комнате не было света, поэтому высмотреть совесть в лице напротив было бы задачкой. Осаму и не высмотрел. Что-то упрямо скреблось в голове. — Я не знаю. Мне никогда не приходилось размышлять об этом, чтобы теперь иметь хоть какое-то мнение. — Значит, огурцы с молоком ты имел опыт есть? Осаму посмеялся, замечая лёгкую улыбку на лице Накахары тоже. — Я бы сказал, думать об этом — более частая практика, чем думать над браком по расчёту. Тем более, нам не с кем рассчитываться. У меня есть фантазия, но я не могу представить такую ситуацию, чтобы решить своё отношение. Знаешь, о чём я в действительности без проблем могу думать? — М? — Чуя заинтересованно вскинул брови. — О том, как мы всё проебали. У нас было реально мало «своего», но и то, что было мы умудрились... — Осаму вздохнул и опустил глаза, чтобы не говорить это непосредственно в голубые. — Я скучаю по Клауду очень сильно. — Я тоже... Наверное, я даже не смогу передать словами, насколько сильно. — Жизнь с ним — была одним из самых светлых промежутков времени в нашей жизни. — Именно поэтому ты попытался покончить с собой, пока мы жили вместе. Осаму почувствовал себя так, будто его выжали как половую тряпку. Он быстро поднял взгляд, не скрывая ошарашенной эмоции. И застыл начисто, не в силах ни говорить, ни двигаться. Чуя быстро стушевался. — Извини, — протараторил он. — Извини, что сказал это. Я не виню тебя на самом деле. Ни в этом, ни в том, что Клауд сбежал. Я знаю, что мы оба любили его. Чёрт, можешь вырвать мне язык, я правда не хотел говорить этого... — Вау... — медленно выговорил Осаму. — Я не ожидал... — Я тоже!.. Не знаю, кто дёрнул меня за язык. Блять... Прости. Осаму помолчал, чтобы «прощение» после таких резких напоминаний не вышло слишком простым. Но Чуя выглядел реально виноватым и сожалеющим. Осаму вздохнул. — Ладно. Проехали, — он прочистил горло. — Я сказал это не для того, чтобы перебрать прошлое. Раз уж ничего не вернуть. Или, точнее... Чуя нахмурился, выражая заинтересованность исправлением. Правда, уступчиво молчал. — Я имею в виду... Наш пёс, должно быть, всё ещё бегает по Сейнт-Полу. И... Если бы у нас была возможность связаться с кем-то, кто остался там... может, у нас был бы шанс на возращение Клауда. — Что ты несёшь? — Чуя фыркнул. — Мы избавились от прошлых сим-карт. — Неужели? — Осаму приподнял брови. В его голове была кристально ясная последовательность: Чуя не знал, что Майк справился с пересечением границы. Поэтому он мог бы признать, что у него есть его номер телефона. И если в его представлениях Майк всё ещё находился в Сейнт-Поле, именно через него можно было узнать, не видел ли он Клауда. Но да. Для этого Чуя должен был признать, что не распрощался с Майком. Дазаю было интересно, что он скажет на это. — В смысле «Неужели»? Осаму, ты сам выбрасывал наши старые документы и сим-карты в канализацию, когда мы останавливались в отеле. Плохо с памятью? У нас нет связи с прошлым нашим местоположением и людьми оттуда. Глупости. Я скучаю по Клауду тоже, но у нас нет вариантов узнать у кого-то, видели его в том городе или нет. Осаму медленно улыбнулся, не сводя взгляда с лица человека, нагло пытающегося провести его. Это всегда уморительно: слушать ложь, зная правду. «Уморительно» и больно в равной степени, когда это близкий человек, которому, казалось, можно доверять. Но Чуя снова лжёт. В глаза. Ему ничего не стоит закладывать Дазая ворохом лжи даже после ситуации с ложью про аварию. Он не понял, насколько это плохо. Он не понял, что Осаму всё равно узнаёт правду. Или, как теперь, знает заранее, просто не получая честного ответа. — И у тебя... не осталось никаких вариантов связи с людьми, которые остались там? — У тебя температура или я говорю на каком-то непонятном тебе языке? Осаму усмехнулся. — Хорошей ночи, — он перевернулся на другой бок, чтобы в полной мере выразить, что разговор окончен. — Эй, Осаму, в чём дело? — В чём дело, Чуя? Что за херня с фиктивным браком появилась в твоей голове? — Хорошей ночи, — судя по шуршанию за спиной, Чуя тоже отвернулся в другую сторону. Осаму сдавленно усмехнулся. — Видишь? — Ничего не вижу, я сплю. Потом поговорим. — Обязательно, — фыркнув, Осаму покопался на месте, чтобы устроиться удобнее. Чуя что-то не договаривал. Чуя лгал насчёт Майка. Чуя критиковал Дазая: за рыбу, за расцарапанную в беспамятстве руку перед побегом Клауда. Всем этим Чуя разбивал Дазая, только недавно поставленного на путь «исправления». Осаму знал, что за размышлениями по поводу поведения Чуи ему не удастся провести спокойную ночь.

༒

Чуя поднялся раньше Дазая, несмотря на долгие размышления перед сном. Он думал, как подвести разговор о следующих планах в их жизни. Насколько-то он с этим справился. А утром первым делом оказался в ванной, настаиваясь на объяснения ещё раз. Конечно, время от времени неплохо так отвлекаясь. Он чистил зубы, когда взгляд уплыл в сторону всяких этих уходовых штук Дазая. Проверив периметр, — будто в их ванной мог быть кто-то ещё, — Чуя открыл одну из упаковок. Понюхал, не отвлекаясь от чистки зубов. Потом выдавил немного на пальцы, но консистенция оказалась какой-то... шершавой? Так что он скривился и быстро постарался смыть, убрать это. Оглядываясь после снова. Не понравились ему такие эксперименты. Может, стоит сказать Дазаю, что в одной из его банок завелось что-то вроде песка. Чуя поставил упаковку на раковину, поэтому позже прочитал этикетку, чтобы знать, на что конкретно жаловаться. Это был скраб, но особенно это ничего Чуе не сказало. Закончив с чисткой зубов, он покинул ванную, и мысли о косметическом происшествии быстро освободили голову. Дальше Чуя пошёл курить на заднем дворе, одновременно решая позвонить шерифу. Потому что Томас работал с раннего утра, а отвлечь его от бумажной волокиты, как капризный ребёнок, не получавший внимания целую прошедшую ночь, не казалось преступлением. Ну, к счастью, Томас был рад поболтать и на пару минут забить на отчётную работу. Всё-таки это не от ловли преступников отвлекать. Чуя был аккуратным, прощупывая почву по интересовавшему его вопросу. Не хотелось так сразу быть чрезмерно заинтересованным: тем более, пока разговора с Дазаем не было. А это момент обязательный. Там же, на заднем дворе, Чуя немного размялся. Второй выходной подряд, и если вчера ему не удалось посетить зал, если не получится и сегодня... нужно сделать хоть что-то, не покидая пределы снятого дома. Конечно, только одних упражнений недостаточно. В доме Чуя сначала долгое время сидел в телефоне. Но позже вспомнил, что хотел приготовить еды, поэтому огонь загорелся под кастрюлей, хотя его положение за столом в телефоне никак не изменилось. Время идёт быстрее, если занимать это развлечениями. Так что вскоре Осаму проснулся. И нарисовался на кухне, зависая под аркой без двери. — Готовишь что-то? Чуя участливо отвлёкся от телефона и машинально проверил, что происходит за спиной на плите. — Э-э, да. Я нашёл только одну свободную кастрюлю, так что... Сначала там сварится курица. Потом рис. — Рис вчера оставался, — нахмурился Осаму. — Я его съел, — Чуя многократно покивал, выражая, что знает, что рис был. Осаму дёрнул бровями и оценивающе сложил губы, прежде чем пройти на кухню. Чуя незапланированно вспомнил, как Майк хозяйничал у них на кухне в прошлой квартире, пока сам Чуя был кем-то вроде изнеможённого зомби, а Осаму был заперт в кладовке в не лучшем состоянии тоже. Тогда ни один, ни второй не имели сил и желания на существование, не говоря уже о готовке и заботе. И кто знает, что случилось бы с ними, если бы не Майк. Конечно, Чуя много думал о Майке в последнее время. Потому что... прошло слишком много времени. А он не звонил. И это, надо быть честным, стало одной из основных причин для серьёзного разговора с Дазаем. В плане оказалась загвоздка. И показалась она ровно тогда, когда Осаму... заговорил. — Мне нужно поговорить с тобой. — Да, — Чуя покивал, выдаваясь в волнении. — Мне тоже. Есть, что сказать. Он был скорее удивлён внезапному желанию от Дазая, чем нет. Осаму уселся за стол, но Чуя в тот же момент оттуда свалил, чтобы проверить курицу в кастрюле. Первым начав предложение разговора, Осаму, как ни странно, молчал. И это было неплохо. Чуя начал болтать по пути к столу. — Это очень важно, — усевшись на стул, он сцепил ладони в замок; жест как будто должен был выразить степень обозначенной важности. — Когда ты свободен? Осаму фыркнул. Он откинулся на спинку стула и опустил взгляд на телефон — Чуя видел, как он держал это в руках, только появившись в комнате. — Лучше бы ты спросил, когда я занят. Ответ вышел бы проще. Никогда, Чуя. — Отлично. — Отлично? — Осаму поднял бровь. — Да... Послушай, нам нужно в срочном порядке сделать документы. — Мм. Да. Это было в наших планах. К чему срочность? Чуя покусал губы. Затем прочистил горло. — Дело в том, что... — он перевёл дыхание, потому что говорить оказалось тяжелее, чем он предполагал. — После получения документов... мне нужно будет кое-что сделать. И... кое-куда отъехать. Осаму не добавил лицу новых эмоций, только недоверчиво поднял бровь снова. — Куда? Терпеть не могу, когда ты говоришь грёбаными загадками. — Успокойся, ладно? — Я буду спокоен, если ты будешь честным и откровенным. А пока ты говоришь расплывчатые вещи, и меня это не устраивает. — Хорошо. Хорошо... — Чуя рассмотрел Дазая, настраиваясь так, чтобы обрисовать и донести до него свои мысли как можно более убедительно. — После получения документов... мне нужно будет сделать кое-что ещё. Осаму закатил глаза, вздыхая. Чуя понял, что это из-за очередной неопределённости: «кое-что», «кое-куда». Его бы раздражали такого плана недомолвки тоже. — Осаму, давай честно, объективно и... спокойно? Пожалуйста. Мы в финансовой заднице. — Окей. Согласен. — Отлично. И... есть реальный шанс получить... большое количество денег. Для этого мне нужны документы. И... — Чуя резко выдохнул. — Я поеду в Сейнт-Пол. Зависнув на месте, как восковая фигура, Осаму только выражением лица выдавался в шоковом состоянии от услышанного. Уставившись на Чую, он держал рот склеенным. — Я знал, что будет такая реакция!.. — Чуя поднял руки в капитуляцию. — Но послушай. Это реально важно. И это ненадолго. — Мы в грёбаном розыске, ты идиот? — Я знаю, я знаю!.. И у меня были сомнения. Но подожди. Дай мне... объяснить. Когда я получу деньги, их будет реально много. Я смогу дать взятку копам в случае чего. Вчера ты... сказал про Клауда. Вдруг мне удастся найти его? Я, конечно, еду по другим делам, но... — По каким? — Интонация Дазая была ледяной, как ведро холодной воды поверх сна. — Нахрена ты едешь в грёбаный Сейнт-Пол, когда мы там в розыске? И почему это настолько важно для тебя? Говори. Как есть. — Отчасти... э-э, я хочу немного уладить положение дел с пострадавшими после взрыва на мусорной станции. Осаму нахмурился, потом скривился, будто жевал лягушку, и тошнота подходила к его горлу. — Твою мать? — Раз этот инцидент... вышел из-за меня. Осаму, пострадали невиновные!.. Я не собираюсь восстанавливать здание или помогать местной администрации, но я мог бы... — Что за бред?! — Успокойся! Это только одна из причин, я сделал бы это «между делом»! Потому что я виноват во взрыве, и раньше я об этом не знал. До того, как мы сбежали. — Ты слышишь себя вообще?! Окей, назови мне другие причины. Какого хера ты внезапно решаешь «разбогатеть» и отправиться в Сейнт-Пол?! — Э-э, — Чуя забегал глазами. Пока он продумывал и репетировал этот разговор, ему казалось, что инцидент на мусорной станции окажется немного весомее для Дазая, чем вышло. — Ну, чтобы мы дальше спокойно жили, я мог бы убедиться, что бандиты, с которыми я связался— — Закрой нахуй свой рот! Это невыносимо, — Осаму поднялся из-за стола. — Ты хочешь проверить Майка в Сейнт-Поле. Потому что он «давно тебе не звонил», и ты переживаешь за него. Вот только он уже в Америке. И он звонил. На номер, который ты отдал мне. Тупица. — Он бросил свой телефон на стол, не беспокоясь, что от такой небрежности экран мог бы пойти трещинами. — Ты готов рисковать, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. И ты попытался скрывать от меня, что не попрощался с ним на самом деле. Ты лгал мне. Знаешь, что? Пошёл ты нахер, идиот. Он так быстро вышел из кухни, что секунды Чуя просто не мог осознать произошедшее. Открыв рот, как немая рыба, Чуя в оцепенении сидел за столом. После заморгал, неизменно не понимая, как Осаму, во-первых, узнал, во-вторых, смог так сильно перевернуть разговор в свою сторону. Да, сознание медленно приходило в норму, и «как Осаму узнал» скоро получило ответ из его же слов. Чуя мысленно согласился с тем, что он идиот. Как можно было забыть о сим-карте, на которую он записал номер Майка и просто... отдать это Дазаю? Так ни разу не сводя эти вещи в одну целую единицу. Майк действительно «не звонил», но... это не было правдой. Это было настоящей причиной, почему Чуя хотел съездить в Сейнт-Пол. Несмотря на риски. Потому что аргумент, кроящийся в деньгах, — всегда железный. И откупиться от копов действительно было бы возможным... как только он, конечно, сможет получить эти абсолютно нечестные деньги. Худшее было в том, что Майк позвонил. Но технически... Дазаю. Поэтому он всё узнал, пока Чуя надеялся скрывать. Поэтому... «Ты лгал мне» Снова. — Чёрт... — Чуя подорвался с места и... почти вышел из комнаты, чтобы догнать Дазая и оправдаться. Но сначала проверил курицу на плите. И немного убавил огонь. После вышел в гостиную. Там Дазая не было, так что Чуя добрался до спальной комнаты. Находя его там возле окна. Опираясь руками на подоконник, Осаму задумчиво и очень важно пялился за пределы дома. Чуя замялся на пороге, не решаясь подойти ближе. — Мне очень жаль, Осаму... Осаму хмыкнул, не переводя взгляд на него. — Было весело слушать твоё враньё, когда я знал правду. И ты? Продолжил водить меня за нос? Хорошая работа, Чуя. — Прости меня. Я просто... Я знал, что тебе не понравится это. Я прекрасно помню, что ты был против нашей с Майком дружбы. Но он важный для меня человек! — Я смотрю, тебе все вокруг важнее меня. На моё мнение можно плевать, можно скрывать от меня правду, вытирать об меня ноги, пока я полностью доверяю тебе, значит, и как верный пёс проглочу любую твою ложь. И я не преувеличиваю. Может, для тебя это и кажется «хернёй», но мне от твоих попыток отвести меня от правды очень больно. Тебя ничему не научила ситуация с аварией. — Вау, — Чуя вскинул брови. — Полегче, ладно? Это... разные вещи. Не пытайся приплетать это сюда. И... нет никого, кто мне важнее тебя. Но Майк важен мне. И я... обещал помочь ему с деньгами, когда встану на ноги здесь. Я не откажусь от него. Никогда. — Почему ты не рассказал мне всё, как есть? — Я знал, что ты не захочешь слушать! Я буквально напомнил, что мы с тобой ссорились из-за моей с ним дружбы. Просто не хотел очередного скандала и доказывать что-либо. — И решил, что ложь — единственно действенный способ?.. Я даже не знаю, чего. Что ты хотел сделать-то? Для чего ты мне соврал? Как будто это реальный вариант, чтобы «избежать» ссоры. Если бы я не знал? Да, это бы сработало. Просто тебе нравится выставлять меня дураком и вертеть в своих руках, как тебе вздумается. А потом я узнаю правду, и... Ты ненавидишь меня или что? — Что ты несёшь? — Чуя закатил глаза. — Почему ты поступаешь со мной так? — Я виноват. Очень. Я думал, что так будет лучше. Надеялся, что ты не узнаешь вообще... и это сохранит нас хотя бы от ссор по поводу меня и Майка. Я не кину его, слышишь? Да, мы не попрощались насовсем. А чего ты ожидал? Я был с ним, когда ты позвонил сказать, что нас собираются арестовать. Он ответил тебе на тот звонок, даже не я, потому что мы с тобой были в ссоре. Конечно, мы с ним были вместе, и он оставил мне бумажку со своим номером. Скажи, что ты, блять, удивлён. — Я удивлён. Тому, как легко ты мне врёшь в глаза и «надеешься, что я вообще никогда не узнаю». Ты мог сказать ещё перед сном, когда я... я даже намекал тебе, что всё знаю, это ты тупой как пробка. Ты мог бы признать это, если бы имел хоть немного совести или если бы я хоть что-то для тебя значил. Но нет. Ты собрался лгать до последнего. Даже сегодня. И... — Осаму замолчал, как будто его мысли резко прервались. Комнату обняла тишина на долгие секунды, после он отлип от окна и развернулся к Чуе. — Разговор перед сном. Ты... «обещал помочь ему деньгами». Тебе нужно «что-то сделать» после получения документов. Итак? Что за херня? Чуя покусал губы. Осаму выглядел напряжённым, его плечи поднялись и застыли в положении, похожим на готовность к драке. — Это... — Не смей соврать, — предупредил Осаму. — Я не собирался, — резко отозвался Чуя. — Больше, — «договорил» Осаму. — В принципе, — настоял Чуя. — Конечно, — саркастично протянул Осаму, закатывая глаза. — Прекрати язвить, — нахмурился Чуя. — Или что? — Осаму дерзко вскинул брови. Чуя подавился воздухом. И покачал головой. — Я не собирался скрывать это. Потому что не смог бы. И я... пытался тебя к этому подготовить, чтобы ты не... не впал в истерику, хотя сейчас ты всё равно сделал это. — У меня есть причина. Ты бы ещё брюхо мне вспорол и удивился, что идёт кровь. — Что не так с твоими сравнениями и твоей головой? — Например, ты фигурально вскрыл меня своей ложью? Чувствую себя наполовину убитым. Это ужасно. Лучше бы ты реально меня пырнул ножом вместо того, чтобы лгать. Я бы меньше расстроился. — Клянусь, ты просто идиот. — Рассказывай, какие у тебя планы насчёт внезапного заработка, мудила. Оскорбить меня всегда успеешь. — Ты должен понимать, что мы в реально большой заднице, если говорить о деньгах. Твои деньги кончаются тоже. Нам нужно платить за этот дом. Моя зарплата уходит на продукты и бензин... — Ближе к делу. Твой план? — Фиктивный брак, — Чуя сказал, как будто выплюнул это. Как будто швырнул козырную карту. На деле же скорее это было... броском оружия. Дулом к нему же. В руки Дазая. — Это временно. Есть один старик, который готов перечислять деньги «молодой семье», э-э, своей дочери и её мужу, да. Это ничего не будет значить, просто... — Ты хочешь взять в жёны какую-то девку? — Перебил Осаму. Чуя перевёл дыхание. — Да. Послушай, это интересно и мне, и ей только из-за денег её отца, и это здорово помогло бы нам с тобой. Мы с ней даже не будем видеться. И я говорил тебе, что мы делали вещи куда хуже, чем... ну, серьёзно? В сравнении с тем, через что мы прошли, это мелочь. Ты не работаешь. Моя зарплата просто... Куда ты? Осаму не смог долго слушать это. Он отошёл от окна, и Чуя переключился от объяснения. Правда, ответа не получил. Осаму задержался, помедлив пару секунд. После прошёл рядом, толкая Чую плечом в плечо и уходя мимо. Сначала из комнаты, потом по гостиной к двери из дома. — Блять, Осаму!.. Это правда не так плохо в нашей ситуации! Ты не можешь понять или... Ты ревнуешь? Скажи мне об этом! Господи, и она... — дверь хлопнула, и Чуя договорил спокойнее, в пустоту дома: — лесбиянка. Чёрт возьми. Почему ты не умеешь слушать? Он вышел в гостиную, но догонять Дазая за пределами дома не решился. — Идиот. Ты против? Скажи мне об этом! Мы можем просто поговорить, и я могу услышать тебя. Если ты откроешь свой тупой рот вместо того, чтобы уходить! Не было особенного смысла в разговоре в одного, но внутри кипели слишком сильные эмоции. Чуя не видел в предложенном браке обязательности. Он легко мог и отказаться от этого, если бы Осаму был против. Да, без проблем. Его мнение важно для Накахары. Тем более... Раз с Майком всё в порядке. Голова шла кругом. Всё менялось так резко, они снова были в ссоре. Бесконечное состояние войны. По пути к кухне Чуя незапланированно продолжил говорить с собой вслух. — У нас нет денег для твоего психотерапевта. Для оплаты этого дома. И нас выгонят? О, окей, я-то пойду к Тому, потому что напускаю соплей ему на полицейскую форму прямо в плечо, и он подберёт меня. Ты? Не знаю, ты даже в кафе с нами не пошёл. Вот и посмотрим, что ты скажешь, когда нас будут выгонять. А ты всё ещё таскаешь эту карту, ну и ну, нам незачем ехать в Сейнт-Пол, нас по такой логике и тут могут арестовать! Боже... Он замолчал, когда выключил готовую куриную грудку и заметил брошенный на столе телефон Дазая. «Майк звонил на номер, который ты отдал мне». Ну конечно. Это было правдой. Чуя глазами поискал, где бросил свой телефон после разговора с Томасом. Потом упал на стул и мысленно едва не молился высшим силам, чтобы пароля на телефоне Дазая не оказалось. Иначе придётся его вылавливать и просить разблокировать. Впрочем, «вылавливать»? Где он может быть, если не дома у соседа? Так себе задачка, справится и безмозглый. К счастью, пароля не было. Должно быть, Осаму снял это не слишком давно. Если вспомнить, именно он начал это утро со слов «Нам нужно поговорить». Нетрудно теперь складывать в одну картину, что он всё знал про Майка. А Чуя пытался отвертеться от этого ещё перед сном... Это было неприятно для знания. В любом случае. Чуя переписал номер в свой телефон и позвонил. Правда, не получая ответа. Он возмущался этому явлению около двадцати секунд, пока до него не дошло, что номер для Майка неизвестный. Пришлось использовать телефон Дазая. Всё равно он куда-то свалил, будучи раненным, обиженным и неспособным к разговору. Пожалуйста, если так ему будет угодно. Это время для разговора Чуи и Майка, раз так. Звонок с телефона Дазая был принят. — Привет?.. — Несомненно, уверенность в интонации отсутствовала. — Твою мать, Майк... Я так рад тебя слышать, — Чуя и не понял, как и почему перешёл на шёпот. Он улыбнулся так широко, что покалывания в глазах чувствовались иррационально. — Мужик, я почти поехал в грёбаный Сейнт-Пол, чтобы убедиться, что ты жив... — Не заставляй меня пускать сентиментальные сопли, козёл. Чуя рассмеялся. — Сам козёл. — Я рад слышать тебя тоже, Чуя. Какого чёрта мне в прошлый раз ответил... Осаму? Меня как током прошибло... — Майк прочистил горло. — После того, что я узнал от тебя перед вашим побегом из города. Чуя поджал губы и покивал. Он перевёл дыхание, стараясь угомонить разогнавшийся ритм сердца. — Мы с ним... поменялись сим-картами. Я затупил и отдал ему номер, по которому мы общались с тобой до того, как ты решил... — Он поднялся и одной рукой вытянул сигарету из пачки. Которую отшвырнул обратно на кухонную тумбу. Потом всё той же свободной рукой подкурил и открыл дверь на задний двор. — Как дела? Рассказывай, что происходит в твоей жизни. — Ох... Дай мне секунду, я возьму сигарету тоже. Чуя понимающе усмехнулся. Он уселся на крошечную лестницу и подставил ближе стеклянную пепельницу. Майк шуршал в динамик, наверное, потому что решил зажать телефон плечом. Щелчок зажигалки раздался Чуе ровно в ухо. Мнимое ощущение присутствия. — Что ж... — начал Майк. — Когда я позвонил первый раз, я был таким, ты знаешь, довольным? Потому что всё получилось. Я в Америке. — Я знаю, — Чуя кивнул, но мрачно. После затянулся и выдул дым. Всё-так он узнал это от Дазая, взорвавшегося от количества лжи, которой Чуя кормил его. — Что ещё... Ну, мои рёбра уже почти не болят? — Что за херня? Почему они вообще болели? — Потому что, братан, меня швырнули в пограничную тюрьму. Несколько копов пинали меня. — Ёбаные сволочи, — Чуе удалось интонацией передать степень несправедливости и злости на это дерьмо. — Ага, — но Майк усмехнулся. — Ладно, херня. В итоге-то меня выпустили? Правда... тачку забрали. «На штраф стоянку», но я уверен, что никогда не смогу вернуть это. — На каком основании? — Так это тачка отца. Я перебирался через границу без него. Не смог доказать родство с владельцем, не дал номер для звонка и проверки. Ни письма пригласительного, ни документа, утверждающего, что я гражданин США. За спиной только кредиты. Причём на владельце тачки — тоже. Полное дерьмо, в общем. Поэтому в тюрьму и бросили. — Сука... — Но это тоже херня. Потом меня ограбили, вот это... чёрт возьми. Часть была в тачке, которую изъяли. Остальное я таскал с собой. У меня забрали всё. Чуя вздохнул. — У тебя есть какой-то банковский счёт? Чтобы ты мне мог сообщением скинуть цифры? — Шутишь, правильно? — Майк затянулся сигаретой так глубоко, что на это ушла крошечная пауза в разговоре. — Мы с отцом в долгах и кредитах чуть ли не с той ночи, как убрались из города после аварии. Я последние несколько лет только наличкой. Кто мне откроет пластик? Сначала надо закрыть хвосты... — Чёрт... Майк, ты в полной заднице. Приезжай в Маруэйн, нахер Штаты. Будем в заднице оба, но... хоть вместе. Майк рассмеялся, Чуя улыбнулся поверхностно, с явной грустью. Оценив сигарету в руке, Чуя затянулся. — Я справлюсь, не парься. Сейчас работаю на стройке. — Где ты живёшь? Майк посмеялся, но в этот раз Чуя не улыбнулся в ответ, отчётливо понимая, что смех не означал нечто весёлое. — Э-э, ну... Не то чтобы прям «на объекте»... — Твою мать, — Чуя обречённо смежил веки. Понимая, насколько Майку тяжело сейчас. Это он и Осаму смогли найти себе жильё, а бросивший всё Майк... — Тихо, расслабься. Я в норме. Это скорее... ну, склад или типа такого? Я получу оплату и сделаю с этим что-то. Пока так. Никто и не говорил, что будет легко, правильно? — Майк... — Не ной, мужик. Я рад, что у меня получилось вернуться сюда. Я рад, что ты нашёлся и теперь будешь мне звонить. И только попробуй мне не звонить или отдать свою тупую симку ещё кому-то! Клянусь, я приеду в эту твою деревню и надеру тебе зад. Чуя грустно улыбнулся. — Приезжай, — сказал он. — У нас тут есть типа... дом. Крыша. Не то чтобы хвастаюсь перед тобой... скорее приглашение. — Иди ты, — усмехнулся Майк. — Давай сам приезжай. В Америку. — Угу... Через границу в никуда. У тебя там нихера нет. Если ты, конечно, не думал вернуться в тот город... — Исключено. Давай не будем об этом. Как сам? Помимо того, что дразнишься крышей, конечно. Я понял, что ты хвастливый гад. — Ничего не изменилось с нашего прошлого созвона. Помимо времени. Ты пропал на месяц или... больше? Говорю, я чуть не сошёл с ума от предположений. — Как Осаму? — Майк как будто хотел чисто символического ответа на предыдущий вопрос, потому что ждал момента задать этот. Это было заметно и по полному игнорированию составляющих ответа. — Как... у вас с ним? Как будто ему было немного неловко говорить об этом. Возможно, немного более неловко, чем рассказывать о том, что ему негде жить. — Э-э, ну... — Чуя удивлённо рассмотрел сигарету в руке, прежде чем затянуться. — Стабильно. Стабильно ссоримся и миримся. Постоянно. Мы либо любим друг друга, либо ненавидим. Жить друг без друга не можем в любом случае. Майк усмехнулся. — Да, пожалуй, меня поражает, что вы всё ещё вместе. Что ты там до этого сказал? Чуть не сошёл с ума, потому что я не звонил? У меня, кстати, нормальная память. Ты говорил, что собирался поехать в Сейнт-Пол, чтобы проведать меня? Дурак? Вы в розыске там. Чуя поднял брови и недоверчиво покачал головой. — Почему вы все пытаетесь напомнить это, будто у меня был провал в памяти? Я знаю. Но мне было важно узнать, что ты в порядке. Я бы поехал. — Рисково. — Похер. Главное, что это помогло бы мне найти тебя. — Пошёл к чёртууу, — протянул Майк, посмеиваясь. — Козлина. Я люблю тебя, мужик. Не сомневайся, я бы тоже погнал за тобой в какую-нибудь задницу, если бы ты был в опасности или пропал с радаров. — Приезжай в Маруэйн. — Не-а. — Тогда сам пошёл к чёрту. — Просто скажи, что скучаешь по мне, засранец. — А смысл? Я в твои вшивые Штаты не сунусь, ты ко мне в деревню — тоже. — Что ж, секс по телефону тебя устраивает? Чуя рассмеялся. — Это телефон Осаму. — Что, хочешь его тоже позвать? Третьим? — Мерзость, — Чуя покачал головой, не меняя улыбки. Майк посмеялся тоже, после разговор затянула пауза, за которую оба поугомонились. Чуя прочистил горло. — Ты как морально? — Как солдат, — мгновенно отозвался Майк. — Не парься. Как раньше уже не будет, но это не значит, что будет исключительно плохо. — Солдат, — задумчиво повторил Чуя, уводя взгляд вдаль по заднему двору. — Как солдат... Ты знаешь. Я в последнее время задумываюсь об армии. — Армия? — Майк переспросил так очевидно удивлённо, что Чуя против воли представил его лицо, переполненное этой эмоцией. — Вау, братан... Дело-то неплохое. Но... Обещай, что не сбросишь звонок, когда я скажу. — Ты дурак? Я не представляю, что ты должен сказать, чтобы я сбросил. — Про твою национальность. Чуя поднял брови. Потом устало вздохнул и, затушив сигарету в пепельнице, протёр лицо ладонью. — Ты, блять, думаешь, у меня нет зеркала, и ты скажешь мне что-то новое? Майк усмехнулся. — Нет, я думаю, ты знаешь свою национальность. — Спасибо, что не считаешь меня основательным пнём. — Замолчи. Я не имел в виду ничего странного. Просто для армии вроде как нужно будет доказать, что ты уже несколько лет проживаешь на местных территориях... А у вас вроде как лажа с документами. Чуя задумался и забегал глазами, обрабатывая это. — Дело второстепенное, — решил он. — Будут деньги — можно будет купить недостающее. Я, короче, говорил об этом, и Осаму... как-то особо сильно против, чтобы я служил. Хер его знает, почему так категорично. Майк немного помолчал. — Это из-за Хиросимы? — Я твой язык выкручу как лампочку, — Чуя закатил глаза. Несмотря на угрозу, Майк посмеялся. — Ладно, ладно. Чёрт. И меня он тоже на дух не переносит. Я имею в виду, можно было бы сказать что-то типа: «Пап, но все мои друзья идут в армию, я хочу тоже!». Чуя скривился. — Он мне не «пап», он вообще меня младше по месяцам. — И ты никогда не называл его?.. — Заткнись! — Перебил Чуя, незапланированно повышая тон и широко раскрывая глаза. — Твою мать, Майк, просто заткнись. — Извини, что-то я совсем развеселился от радости, что ты позвонил мне, — Майк смеялся, пусть и скромно. — Ох, блять... — Чуя покачал головой, чтобы отогнать произошедшее. — В смысле «Все друзья идут в армию, могу я тоже»? Ты служил? — Шутишь снова, правильно? Когда мне было? Приезжай в Штаты, вместе отслужим. Пока не распределят, конечно. Чуя немного помолчал, не торопясь отказывать так сразу. — Через год? — И что это за срок? — Тогда меня Осаму... — Чуя прочистил горло, понимая, как это звучит. — Тогда он отпустит меня служить. — Извини? — В голосе Майка слышалась улыбка. — Заткнись. — Нет, погоди, что? Он удерживает тебя силой? От армии? Кому расскажешь... — Я никому кроме тебя и не рассказываю. Так что, будь добр, прояви какое-нибудь понимание и поддержку, как брату, спасибо. — Подожди, ты серьёзно? Он запретил тебе уходить в армию? Чуя втянул воздух сквозь зубы, повторно понимая, как глупо это звучит. — Ну да? Эй, я понимаю, что это странно, но я могу понять его переживания... Он замолчал, потому что кто-то обращался к Майку с его стороны. Майк перекрикнулся парой слов с кем-то, прежде чем вернуться к звонку. — Без обид, моё время на трёпку вышло. Надо работать. Перезвоню тебе вечером, идёт? — Конечно. До вечера. — Услышимся, Чуя. Он только кивнул, понимая, что Майк вряд ли видел это. Звонок завершился, и чувство пустоты накатило следом. На проводе с Майком было хорошо. Разговоры, шутки, осмысленный трёп, бессмысленный трёп... Когда это закончилось, пришлось вернуться в неприятную реальность. Осаму обиделся и ушёл из дома. Да. Такой была реальность. Не то чтобы он «пропал», его легко найти. Но едва ли «легко» объясниться и предложить поговорить ещё раз. Тем более теперь, когда Чуя узнал, как дела у Майка. В момент как будто все они опустились на дно в своих жизнях. И мимолётное предложение стать липовым мужем одной девушки, чтобы участники этого брака получали деньги, казалось действительно привлекательным. Все оставались бы в выгодных условиях. Наверное, кроме... Дазая. Который был так сильно ранен ложью и этим предложением, что просто свалил. Сначала Чуя остро чувствовал вину за произошедшее, но чем больше минут проходило, тем сильнее он злился на решение Дазая. Вместо того, чтобы поговорить, выразить несогласие, бросить чем-то, накричать в конце концов, тот просто ушёл. На середине предложения. Ну не инфантильный индюк? В общем, Чуя заколебался. Конечно, было очевидно, что Осаму ушёл к соседу, и они наверняка уже распивают пиво. Так что ничего нового или неожиданного Чуя не найдёт, когда бы не решил наведаться в рядом стоящий дом. Так что он отложил эту идею. Он половником выловил готовую курицу из кастрюли, вылил воду, набрал новую и собирался сварить рис. Время за ожиданием он в основном проводил в телефоне. После, когда с готовкой было завершено, он немного убрался на диване в гостиной и включил телевизор. Правда, следующее время под бубнёж из телевизора снова сидел в телефоне. План был простым и понятным, как первые примеры на математике в начальной школе: им нужно было остыть. Раз Осаму не стал слушать объяснения сразу, ему нужно было время, чтобы успокоиться и стать открытым к обсуждению. Так что Чуя вполне осознанно оттягивал момент посещения соседнего дома. Но вскоре нарисовался на крыльце. По его мнению, прошло достаточно, чтобы осознать и переварить предложение, взвесить все «за» и «против». Он постучал и, пока ждал ответа, осмотрелся. Хороший у соседа двор. Растения и газон выглядели ухоженными. Помня, что сосед не работает, Чуя, конечно, мысленно отдал должное, но и превозносить особенно не стал. Больше соседу заняться нечем, поэтому он держит двор в порядке. Дверь открылась, и Чуя выпрямился, стараясь натянуть как можно более дружелюбную улыбку. — Добрый день, мистер Пауэлл. — Привет. Уже не «мистер Карман»? Чуя улыбнулся и убрал взгляд, чтобы избавиться от накатившей неловкости. Было стыдно как за это первое обращение, так и за сцену, когда Пауэлл ворвался в дом, пока парни не имели на себе особо много одежды. — Нет. Определённо не «Карман». Э-э, могу я поговорить с Эллиотом? — Мог бы... Он был у меня. Но сейчас нет. Чуя нахмурился, поднимая глаза. — Что? Где он сейчас?.. — Ушёл, — Пауэлл пожал плечами. — О, он сказал, что наведается в бар. Но... — Это в тот, который в центре? — Чуя кивнул в сторону дороги, по которой до обозначенного можно добраться. — Думаю, здесь всего один бар. Не перепутаешь. Но вот, что... — мистер Пауэлл пожевал воздух и рассмотрел Чую, будто высматривал что-то определённое, но никак не мог найти. — Он не пил со мной пиво. Чуя поднял бровь. — Интересно, — ответил он. — Отказался от бесплатной выпивки и пошёл в бар? Пешком? — Нет, не пешком. Я отдал ему свой велосипед. Чуя не мог перестать держать непонимающую бровь наверху. Всё его выражение лица светилось недоверием. День был таким странным... — Хорошо. Спасибо. Я... съезжу туда, да, — он развернулся, собираясь сбежать по ступеням. Но задержался. — Эй, парень! — Пауэлл откашлялся. — Э-э, Зак? Извини, не уверен, как правильно обратиться. — Без разницы, — Чуя вернулся к нему зрительно. — Называйте, как хотите. В чём дело? — Есть кое-что... помимо того, что он отказался от пива. — Так?.. — Можешь пройти со мной? Чуя указал пальцем в гостиную соседа, уточняя: — В ваш дом? — Да, — Пауэлл посторонился и кивнул, приглашая. — Это... имеет смысл? — О, я думаю. Чуя прочистил горло, которое внезапно оцепило нервами, будто незадолго до настоящего момента он глотал скрепки. Что-то скреблось, но он надеялся отогнать наваждения. Мало ли, что сосед от него хотел? Может, ему нужна какая-то помощь? Это без проблем. Чуя кричал мозгу заткнуться, но не смог не вспомнить Рождество, которое они с Дазаем праздновали отдельно. Тогда Осаму позвонил, чтобы поздравить и спросить, как дела. Он был бодрым. Чрезмерно бодрым, поэтому Чуя указал на это. Уточняя, трезвый ли он. Да, всё так. Осаму не пил, когда сидел на таблетках, потому что это плохое соединение дел. И ему, в общем-то, не нужное. Ему не нужен был алкоголь, когда он глотал таблетки. Сосед сказал, что от пива он отказался, и Чуя уже умолял мозг заткнуться. А после прошёл по приглашённой траектории. Пауэлл повёл его на кухню, и с каждым шагом голова становилась тяжелее, а сердце разгонялось. Чуя чувствовал такой прилив волнения и тревоги, что был готов назвать это панической атакой. Хотя был слишком в контроле, чтобы в действительности страдать от этого явления. Мистер Пауэлл остановился возле навесных шкафчиков, и Чуя сильно сцепил челюсти, чтобы продолжать контролировать себя. Несмотря на то, как хреново ему становилось с каждой секундой. — Что?.. — Дрожащим голосом спросил он, сразу после прочищая горло, чтобы выгнать волнение из интонации. — Ты знаешь, произошло кое-что... странное, — Пауэлл открыл шкафчик, возле которого завис Осаму в тот вечер знакомства, когда они ужинали здесь. — Посмотри. Может, у меня и есть небольшие проблемы с памятью, но... именно поэтому я держу все свои баночки здесь. А ещё храню рецепты, чтобы иметь представления об остатках на бумаге... на память не надеюсь. Но ты можешь видеть это? Всего одна баночка? О, я точно не мог так оставить это... Чуя услышал какое-то завывание внутри себя. Он пялился на соседа, и ему пришлось приложить реально большое усилие, чтобы повернуть голову к шкафчику. Сразу после накатившая боль утихла и отступила. Рядом была тонкая полоска углового шкафа с прозрачной дверцей. Он выдохнул и открыл это, подбирая банку таблеток и демонстрируя соседу: — Смотрите. В том шкафу одна баночка, в этом — ещё одна. Вот они. Ваши таблетки. Здесь. Наверное, вы как-то переставили это и... — Но их было четыре сегодня утром, — перебил Пауэлл. Чуя замолчал и поджал губы. Он ничего не мог сделать с тем, как кусались глаза изнутри. Ответить он тоже был не в состоянии. — И... — Пауэлл забрал баночку и поднял к лампе, оценивая остатки через просвет. — Здесь было больше. Я не мог поставить это в другой шкаф. Не доверяю себе так сильно, всё держу в одном месте. Он вернул найденное в шкафчик, где это хранится. Чуя проследил и глазами облизал две баночки таблеток, пока в голове молотком стучало «их было четыре». Он прерывисто перевёл дыхание и резко посмотрел на соседа. — Вы хотите сказать, что?.. — Я ничего лишнего не говорю, — Пауэлл поднял ладони, будто отстраняясь от предположений. — Я говорю только то, что знаю. Не говорю того, чего не знаю. И вот, что я сказал. Баночек было четыре, я недавно обновлял запасы. Я всегда ставлю это в тот шкафчик. И я знаю, какое количество таблеток было сегодня утром. Знаешь, мы можем высыпать оставшееся в таблетницу и пересчитать снова. Я всегда делаю это, прежде чем принять один из препаратов. Чтобы знать наверняка. — И он не пил пиво сегодня... — тихо сказал Чуя. Просто «докидывая» это, как брусок дерева в общий костёр. — Блядство... Я не могу поверить. — Не веришь? Говорю, мы можем пересчитать это через таблетницу. Или посмотреть в рецепты? — Нет, я имею в виду... Я верю вам. — Он поднял взгляд, не в состоянии сделать что-то с пеленой на глазах. — Как думаете... Эллиот украл две банки таблеток и взял немного из открытой или из двух открытых, но не сориентировался с вашим возвращением, поэтому быстро убрал в соседний шкафчик, чтобы вы не поймали его стоящим в руках с этим? — Я не говорю того, чего не знаю наверняка. — Как вы думаете? — А ты что думаешь, парень? Это похоже на него? Всё-таки вы любовники, ты можешь хорошо знать его. Чуя понял, что из глаза выкатилась предательская слеза. Только из одного. Он в темпе втянул воздух носом и проморгался, чтобы не дать эмоциям взять верх. — Он не наркоман. Пауэлл поднял брови. — Он хороший человек, — продолжил Чуя. — Просто иногда... теряется. Он бывает растерянным. Иногда ему тяжело. Вот и всё. — Я не сомневаюсь, что он хороший человек. Это я могу сказать, потому что знаю. Больше я ничего не знаю. — Он не наркоман, — Чуя понял, что повторением пытается убедить себя. — И я... Я могу... возместить это? Или вернуть, я не знаю, чёрт... — Если это будет проблематично... Достаточно съездить в аптеку и забрать мои таблетки по рецептам, которые я дам. Ещё раз. — Хорошо... — Чуя провёл ладонью по шее. Ни черта «хорошего» в сложившихся обстоятельствах не было. — Он в баре? Я ухожу. Извините. И... мне очень жаль. И... блять. Он развернулся и вышел из кухни, понимая, что в оправдания ему больше нечего сказать. Он слышал, как Пауэлл следовал за ним до двери, поэтому оставил на него закрытие этого. Потом сбежал по ступеням, давясь удушающим приступом слёз. Ему нужно было добраться до бара, несмотря на сильное головокружение, одолевшее его после сложенного пазла. Он был действительно быстрым, как в побеге с соседской территории, так и в скорости запрыгивания в Хаммера. Он запустил двигатель и вырулил на дорогу быстрее, чем начал вспоминать, как ему добраться до бара. «Куда ехать, куда сворачивать» — было второстепенными вопросами в его голове. Просто он всеми силами отрицал произошедшее. Не хотелось верить, что Осаму так поступил. Украл таблетки, закинулся прям из общей упаковки и попытался замести следы слишком быстро, чтобы успеть вернуть в нужный шкафчик. Отказался от пива? Это было добивающим в железной цепочке событий. Чуя ехал по дороге, вспоминая, как разглядывал эти улицы, когда Томас подобрал его в полицейский джип во время ночного патрулирования. Он понял, что хочет снова оказаться там. Сидеть с Томасом, жаловаться на Дазая, болтать и шутить о внешнем виде «местного такси» с решётками для задних сидений. В груди скулило чувство, ранее не догонявшее Чую. Более того. Когда он поймал Дазая на чрезмерном употреблении глицина... это не чувствовалось так же. Это была маленькая такая неприятная херня. Но таблетки соседа? Чуя мечтал оказаться неправым, провалиться в предположениях. Правда, это было невозможно. Вернувшись в дорогу чуть сознательнее, Чуя постарался отдать внимание нужным поворотам. В деревнях вроде этой ориентироваться просто. Если в «той» стороне стоит «то» здание, значит «другое» здание будет в «другой» стороне. Такой логикой, он не стал сворачивать в сторону почты, куда заезжал сразу после переезда. Всё вышло правильно, и вскоре крошечное здание с ровной, гордой вывеской показалось в поле зрения. Чуя припарковался сбоку от здания, занимая часть довольно широкого свободного пространства. Но какое-то время не решался выйти. Почему Осаму пошёл в бар? Отказался от пива, пошёл пить в бар? Глупо. Действительно глупо. Точно не за выпивкой. Тем более, если вспомнить, что он не пьёт, когда употребляет. Никто не пьёт, когда принимает серьёзные таблетки, но Чуя точно может знать только за Дазая. Как вариант, бар просто является единственным местом «для веселья» в этой местности. У Дазая в арсенале был позаимствованный велосипед, далеко на этом не умчаться, только по деревне. И в баре могли быть люди. Пьяницы. Весёлая компания, гуляющая либо среди белого дня, либо ещё не отошедшая от прошедшей ночи. Осаму был разбит и хотел внимания, компании. Он так долго не уходил дальше тех двух домов, а теперь сорвался в бар... Тоже не самое от него ожидаемое. От соединения фактов становилось хуже с каждой секундой. Выдохнув, Чуя открыл дверь и вывалился на улицу. Ветер был несильным и насколько-то облегчил перегретую мыслями и предположениями голову. Чуя закрыл машину и пошёл к двери в бар, чувствуя ноги ватными. Оказавшись в небольшом помещении, он скривился спёртому воздуху. Вход в бар состоял из двух дверей, и, очевидно, они вряд ли в последнее время были открытыми настежь, чтобы проветривать застоявшиеся в стенах алкогольные испарения. Чуя растерянно покрутил головой, проходя дальше. — Как жизнь, приятель? — Поздоровался бармен, выплывший из-под стойки. Он натирал небольшой стакан. — Приготовить для тебя что-то? Или возьмёшь воду со льдом тоже? У вас на родине это ценный напиток? Чуя нахмурился на него. — Просто заткнись. Он слышал голоса, но отдалённо. В основном бар был пуст. Это грёбаный день, естественное дело! — Полегче. Я не сказал ничего плохого. Моя работа — предлагать напитки. — Быть куском расиста — вряд ли входит в твою работу. «У вас на родине», — Чуя хмыкнул. — Придурок. — Я не расист. Просто складываю вещи, которые происходят, и даю предположения. Тот приятель попросил добавить льда в воду. Обычно, если кому-то нужна вода, они берут это безо льда. — Я не спрашивал, — Чуя раздражённо передёрнул плечами. Бар делился на основную часть зала, сразу после входа, и на два углубления по сторонам от барной стойки. В первый «поворот» Чуя заглянул, пока добирался до бара, а потом работник нарисовался на рабочем месте. Оставался дальний поворот, откуда и доносились голоса. Чуя пошёл туда. Он понял, что не рассмотрел местность перед баром, выискивая соседский велосипед. Как-то не было необходимости удостовериться, что Осаму не соврал соседу и реально поехал в бар. В любом случае, Чуя убедился в этом. В небольшом продолговатом повороте стояли три стола. И только один из них был занят. Все собравшиеся ютились там, подставив стулья с других столов. Чуя нашёл среди кучки неизвестных Дазая. Перед ним в самом деле стоял стакан, правда, уже только со льдом. Вода была выпита. Нарисовавшийся рядом Чуя захватил внимание. Шесть пар глаз уставились на него. Он медленно кивнул. — Не хотелось беспокоить. Но придётся. Без обид. — Он обратился к карим глазам. — Поднимайся и пойдём на улицу. У тебя перекур. Этого казалось достаточно, поэтому он развернулся. — Вообще-то я не курю, — ответил Осаму. Чуя вернулся к нему и нахмурился. — Неужели? — Это правда, — ляпнул какой-то тип за столом. — Он ни разу не вышел курить со мной. Чуя глухо хмыкнул в себя и закатил глаза. — Мне плевать, Эллиот. Ты сейчас поднимаешься и идёшь на улицу со мной. Быстро. Осаму смотрел в ответ с лёгкой враждой. Потом улыбнулся. Не двигаясь с места и даже не задумываясь об этом. — Эй, всё в порядке, он даже не пьёт, — влез кто-то из компании снова. — Да, у него вода. Мы не знаем, сколько ему лет, но никто не давал ему алкоголь. Мы просто общаемся. Остынь. — Ничего странного здесь не происходит. — Можешь присоединиться к нам тоже. Все говорившие были фоновым шумом для Накахары. Он не сводил глаз с Дазая. — Я говорю, что ты должен выйти со мной. И надеюсь на присутствие у тебя хоть каких-то остатков мозгов, — он развернулся и в этот раз успел сделать пару шагов в сторону выхода. — А я говорю, чтоб ты шёл в задницу. Чуя понял, что дело дрянь. Из-за идиотского сопротивления Дазая он чувствовал себя закипающим. Ещё немного, и злость вполне может выплеснуться во что-то нехорошее. Конечно, собрав самообладание, он обернулся и вскинул брови, ожидая продолжения мысли. — Да, всё верно, — сказал Осаму. — Ты мне никто, чтобы командовать, указывать. Заставлять делать что-то против моей воли? Я никуда с тобой не пойду. Понял? — Я «никто» для тебя? — Чуя скрестил руки на груди. И усмехнулся. — Ты без малого женатый человек, — Осаму пожал плечами. — Вот жене своей и будешь указывать, что делать. Я? Я свободен. — Оу. Вот как. Свободен? Осаму кивнул. — Ты живёшь со мной в одном доме, — напомнил Чуя. — И? Это не значит, что ты можешь помыкать мной. Я не твоя грёбаная игрушка. И я тебя сюда не звал. Иди туда, откуда припёрся, — Осаму показательно зевнул. — Отвлекаешь меня от знакомства с новыми людьми. Я никуда с тобой не пойду. Нахер тебя. Чуя взорвался. Он крайне резво сократил имеющееся между ними расстояние и быстро схватил Дазая за руку, вытягивая из-за стола. Осаму вцепился в его руку, но со стула встал. — Отпусти меня! Чуя встряхнул его, получая слишком очевидный треск таблеток по банке. Потом проследил за источником звука. Карман на животе толстовки. — «Никуда со мной не пойдёшь»? — Повторил он, находя карие глаза Дазая. — Уже и не нужно. Осаму враждебно смотрел в ответ. Он держал предплечье руки, которая вытягивала его из-за стола. — Оставь меня в покое. Чуя пробежал глазами по его лицу. Свободной рукой он не пользовался до момента, когда схватил Дазая за подбородок. Осаму быстрой реакцией перехватил и это предплечье. Сидящие за столом молчали, отдавая представлению полное внимание. Никто не лез, не пытался предложить прекратить, уже хорошо. Чуя всмотрелся в карие глаза, и его собственные наполнились слезами. Враждебная интонация растворилась, и теперь он шептал. — Как ты мог?.. Осаму твёрдо смотрел в ответ, но промолчал. Он не пытался скрыться от рассматривания, так же, как и не бросался в оправдания. Просто поставленный на паузу. — После всего, через что мы прошли, ты снова... — Чуя выдохнул, не в силах сказать это вслух. Следующим моментом эмоции навалились с разрушительной силой. — Как ты смеешь?! Скажи хоть что-то! Скажи, что я не прав! Скажи: «Ты не так всё понял», и я выслушаю тебя! Скажи, что я ошибся, и... всё не так, как выглядит. Осаму молчал. Чуя не обратил внимания, как сильно вжал пальцы в руку, за которую стягивал его со стула. Он точно мог знать, что отнял вторую от его лица. И собрал кулак, занося над ним. Тогда-то со стороны стола началась возня. Но Осаму поднял ладонь в сторону незнакомцев, не придавая лицу новых эмоций. Он не боялся угрожающего Чую, несмотря на реальность. Как угрозы, так и причины для желания вмазать ему по лицу. Чуя скрипнул зубами. Непроизвольно, просто злость и несправедливость так сильно сдавили его, что он сжимал челюсти. Осаму не шевелился. Он пару раз отклонился взглядом в сторону кулака, но каждый раз возвращался к глазам. Чуя понял, что дышит не всё время, иногда задерживает дыхание от навалившейся ярости и боли. — Пожалуйста... Скажи, что это неправда. Просто поставленный на паузу и не трудящийся дальше «стоп-жеста» для сидящих за столом. — Это правда, Осаму? Он упорно молчал. Это можно было считать за ответ. Чуя усмехнулся и оттолкнул его, вкладывая так много силы, что Осаму потерял равновесие после толчка. Не упал, просто неуклюже зашатался. Неизбежно проявляя шум украденных у соседа таблеток. Впрочем, последствия Чуя долго не рассматривал. Он скоро добрался до одной из стен, ограждающих и обозначающих этот «отдельный зал» в повороте. Чтобы занесённый над Дазаем кулак наконец получил выход собранной энергии. Он так сильно ударил по стене, что незнакомцы за столом оживились снова. В основном Чуя уловил женские удивлённые — от неожиданности и гулкости звука — возгласы. — Ёбаный мудак! — Напоследок крикнул он, удаляясь. Правда, не сильно далеко. Он заметил бармена, свесившегося с края барной стойки, чтобы наблюдать за происходящим. Он задержался рядом, не в силах контролировать, как начал разговаривать исключительно криком и грубыми выражениями. — Пошёл нахер со своей водой и блядским льдом! Бармен отпрянул от стойки, задерживая на ней руки, и улыбнулся, пытаясь скрыть это. Наверняка его развеселил «блядский лёд», выкрикнутый с чрезмерной агрессией. Впрочем, Чуя не стал задерживаться, чтобы выяснить причину его веселья. Он быстрой, раздосадованной походкой выбрался из бара на улицу. Осаму поправил одежду, когда перестал шататься. Затем прочистил горло и выпрямил спину, прежде чем вернулся ближе к столу, от которого Чуя отшвырнул его действительно далеко. — Не поделили тараканов? — Спросил приятель, выдававший подобные вещи и до появления Накахары. — Ты съел его порцию, правильно? Будь я азиатом, я бы тоже разозлился на тебя. Осаму хмыкнул. Потом забрал со стола стакан пива. И наклонил над приятелем, заливая ему штаны. — Эй, какого чёрта?! — Тот вытащился из-за стола, рассматривая испорченную одежду. — Не поделил с кем-то кабинку туалета? — Осаму приподнял брови. — О, я бы тоже вёл себя как мудак, если бы у меня между ног было мокрое пятно. — Нездоровый, — брякнул приятель, собирая себе немного салфеток со стола и сливаясь в сторону туалета. Осаму проводил его туманными и почти полностью чёрными глазами. Зрачки перевалили за свои обычные пределы, и он видел это в зеркало тоже. Так что не удивился, когда Чуя, держа его лицо, проверил. Что было, то было. Отрицать смысла не существовало. Только от соседа Чуя мог узнать, где искать Дазая. А значит... его рассекретили. Ожидаемо. Осаму повернул голову к столу и компании новых людей, имена которых уже благополучно позабывал. — Мы с ним не едим тараканов, — улыбнувшись, сообщил он. — Только уховёрток, когда мешают заниматься работой во дворе. — Он угрожал тебе. Осаму пожал плечами. — Он не ударит меня. Я просто знаю, что не ударит. Какое бы дерьмо я не выкинул. — А что в итоге ты выкинул?.. — Да, чувак. Что это было? Что ты сделал, что он так разозлился? — Ничего особо плохого, — Осаму уселся на стул. — Ничего такого, что его бы касалось в той степени, в которой он решил. О, он... Собирается жениться на ком-то. Думаю, его агрессия — нервы перед свадьбой. Я попал под горячую руку. Такое бывает. — Ты в порядке? — И ты проглотишь это? Осаму вздохнул и поднялся, забирая стакан с таявшим льдом. — Возьму ещё немного воды. Вам не нужно беспокоиться обо мне. — Он сказал, что вы живёте вместе. — Это временно. Я съеду. Стоит всё-таки освободить жилплощадь для новой молодой семьи, как думаете? Им кровать, на которой я спал, нужнее. Чтобы трахаться там, — последнее он прошипел. Натянутое спокойствие неминуемо растворялось. Он не мог делать вид, что всё в порядке, что он не обеспокоен и не ранен внезапным решением о браке. Добравшись до барной стойки, он поставил стакан, но голос задрожал на просьбе повторить. Обида безжалостно съедала сердце, злость на самого себя била в мозг въедающимся шурупом. Чуя нагло врал ему. Чуя хотел вступить в брак, чтобы получить деньги. Осаму был так возмущён, что сорвался, выкрал таблетки у соседа и съел немного на месте. Он злился и на Чую, и на себя. Ужасно злился на себя за срыв и воровство. У него не было оправданий для себя, только слепящая обида, заставившая пойти на этот поступок, из-за которого теперь подъедала совесть. Ещё и Чуя поймал его на этом... Не выдержав перебора произошедшего, он скрылся в кабинке туалета, чтобы выплакать часть уничтожающих изнутри эмоций. Всë-таки в эту точку их привели разрушительные «систематически повторяющиеся действия» вроде лжи, избегания разговора и попытки забыться в препаратах. Это были последствия действительно плохих привычек.