Яма 95

Осаму правда не понял, в чём был такой силы переполох. Отдохнув с незнакомцами — забыл их имена — ещё немного, он решил, что не сделал ничего особенно плохого. Ну, помимо кражи. Яркий эффект от таблеток отступал, и он не нашёл себя чрезмерно «убитым». Ему просто нужно было как-то пережить новость о скорой свадьбе Чуи. Просто успокоиться. И это сработало. Он стал спокойнее, при этом не напиваясь, не превращаясь в систематически проспиртовывающееся животное. Например, после его собственного исчезновения из жизни Накахары, тот именно так и поступал, забываясь в запойных днях. Бывший наркоман, бандит, алкоголик, изменщик будет отчитывать Дазая за мимолётную слабость, которая помогла выправить его состояние в нормальное? Серьёзно? Кем он себя возомнил? Преисполненный именно такого характера мыслями, Осаму собирался вернуться в дом на 3-Стрит Север. О, посмотрите-ка, он даже мог водить велосипед в своём состоянии! В чём проблема? Бывший алкоголик Чуя вряд ли мог похвастать подобным или быть уверенным, что вождение пройдёт без происшествий. Ну, и в чём тогда Осаму так сильно виноват? Неизвестно. Ночная деревня Маруэйн была тихой, за исключением отдалённого лая, который в момент заставил Дазая остановиться и спустить ногу с велосипеда для равновесия, чтобы осмотреться. Маленький огонь надежды был мнимым, но он не мог не ответить на призыв мозга. «Попробуй отыскать лающего пса», было в мыслях, будто произносилось кем-то сторонним, извне, «Как думаешь, мог он сбежать сюда?..» Но всё закончилось, лишая возможности последовать за звуком. Из посиделки Осаму узнал, что местные фонари дело рук мэра Криса... фамилию он забыл. Но мысленно благодарил этого Криса за подсветку, по которой двигался в одиночестве, наверное... впервые за всё время их пребывания в этой деревне? Полностью оправдавший себя и мысленно загнобивший Чую, Осаму припарковал велосипед соседа на территории, прислоняя к забору. Потом вошёл в дом. Слабый свет от фонарей освещал гостиную через окно в кухне, проскальзывая через арку. Свет ещё более слабый пробивался со стороны спальни: через окно тоже, но уже минуя открытую дверь в ту комнату. Так что ладонь Дазая зависла в воздухе перед выключателем. Идею разбудить светильники — и Чую: внезапным светом — он бросил быстро. Вместо этого вздохнул и осмотрелся в тёмной комнате. Этот бывший наркоман, бандит, алкоголик... спал на диване. Осаму постоял в гостиной без света, глазами выхватывая очертания лежащего на боку под пледом Чуи. Он задумался, действительно ли Чуя имеет конечным именно такое описание. Ну, с одной стороны, да. Чуя действительно был каждым из перечисленного. Но также он был... «Назови мне адрес» «Ты справился» «Мне очень жаль, но по-другому я не смогу помочь тебе» «Ты не один» «Мы справимся» «Это наш пёс» «Я с тобой» «Какая к чёрту Канада? Ладно, поехали» «Я говорил тебе не соваться сюда» Дазая немного замутило, и изъяснение «зато я не пьян!» стало сомнительным. Он перевёл дыхание и прошёл к дивану, усаживаясь на пол рядом. Отвернувшись, чтобы не смотреть на спящего так открыто, он непроизвольно вернулся во времена кладовки. Ну, это грубо говоря. Тот промежуток жизни будто большей частью ячейки памяти был вырван, оставались только кусочки по краям: начало — конец, и корни. От «Не поможешь мне в кладовке?» до «Ладно, я куплю лимоны» сохранилось не слишком многое. В основном ощущения и жуткое чувство тошноты и страха от воспоминаний и понимания, что это происходило в реальности. Ещё Осаму понял, что такие же беды, провалы в памяти сопровождают время, проведённое в больнице, и промежуток его отношений с Марком. Осознание потери таких внушительных отрезков жизни напугало. И единственное, что он точно мог понять в настоящий момент: он подставил Чую, бросившего все силы, чтобы вытащить его из лекарственной зависимости. Чуя запер его в кладовке, взял больничный, чтобы быть рядом, терпел крики, капризы, шёл навстречу, навещал, пичкал всякими... чем? Что-то мутное в стакане он притаскивал, но Осаму имеет дыру в памяти. И Осаму понимает, теперь точно понимает причину сцены в баре, негодования, угрозы и истерики. Осаму просто перечеркнул всё, что для его спасения сделал Чуя. Былые оправдания рухнули карточным домиком. Осаму обернулся и рассмотрел спящего Чую. Тот не пошевелился за всё время нахождения Дазая рядом. Так что он точно спал, или Осаму просто хотел верить в это. — Прости меня. Я просто, знаешь... расстроился? Очень сильно. Сильнее обычного, так что я знал, что пиво никак не поможет мне. Даже если бы я выпил цистерну. Я был разбит и знал, что таблетки помогут мне чувствовать себя лучше. Теперь я осознаю. Теперь мне очень жаль, что я так перечеркнул свою трезвость, в которую ты вывел меня. Это было очень... неблагодарно с моей стороны. Да, я думаю. Осаму беспомощно выдохнул в легко льющийся из его рта шёпот. Потом отвернулся от спящего и пялился перед собой до момента, когда поднял колени, на которые поставил локти, чтобы руками накрыть голову. Размышления плющили мозг, и он скоро покачал головой, трепля каштановые волосы до беспорядка спутанных прядей. «Никаких улучшений» — Ты допускал это... Ты уже видел, как я проёбываю всё, через что тебе пришлось пройти со мной. Да, переизбыток глицина был крошечным шариком, из которого потом слепился ком. Шарик означал, что ничего не закончилось на сто процентов. Шарик был предвестником: «Я сорвусь при первой же возможности», но «Пока всё в порядке», и держать вид трезвенника у Дазая получалось. Ровно до первого потрясения, до сразу нескольких болезненных линий, пронзивших его сердце один за другим. Ложь, свадьба, очевидное отдаление в пользу другого человека. — Мне нужен был повод... Просто повод, чтобы сорваться. Осаму понимал это. Употреблённое сразу после «побега» из дома соседа с его же лекарствами медленно теряло эффект, а прояснённые мысли были с той же силой союзниками, с какой — врагами. Он пропустил свои волосы через пальцы, застывая в таком положении, а затем, как сумасшедший, начал качаться из стороны в сторону, будто был на корабле и не успевал за манёврами. На деле он делал это нарочно, чтобы «выбить себя из равновесия» сильнее, и каким-то образом это должно было вернуть его к нормальному состоянию. Добить, чтобы воскреснуть, доломать, чтобы починить, и всё подобное. В его голове это имело смысл. И он просто хотел, чтобы это всё закончилось. Вернувшись к Чуе зрительно, он остановил свои покачивания и только раскрытым взглядом залипал на спящего. — Мне так жаль. Я всё исправлю. Я всё понял и... Он выдохнул, кивая. Чуя спал в доме. На диване в гостиной, но в этом доме. Он не уехал, не пропал куда-то, не выбрал местом для ночлега тачку. Наверняка есть шанс всё исправить и спасти. Несмотря на быстрые, смазанные воспоминания произошедшего в баре. На угрозу, — которую Чуя всё равно не привёл в исполнение, — на крики, на удар для стены, на разочарование в глазах, собирающих стену из слёз. — Ты завтра должен быть на работе? Да, вроде как. Я встану с тобой и приготовлю завтрак. И кофе. Ладно? — Осаму не чувствовал себя сумасшедшим, разговаривая со спящим, даже если стоило бы. Он не впервые делал это. Не отвечающий Чуя хороший собеседник... — О, и я приготовлю тебе еду на работу!.. Да, обязательно. Ты знаешь, я просто хочу заботиться о тебе. Где твой контейнер? О, чёрт, а ты мыл свои контейнеры? Ладно. Ответа дожидаться он не стал. Поднявшись с пола, прошёл на кухню. Пришлось немного пошуршать там, прежде чем отыскать контейнеры и узнать, что Чуя не помыл это и не собрал ничего переносного для работы. Вот это безалаберность! Что бы он делал без Дазая? Осаму решил вымыть контейнеры. Время уже переваливало за полночь, когда он в тёмной комнате возился в раковине, заляпывая пеной рукава толстовки. Позже он проверил холодильник, чтобы определиться с едой как на завтрак, так и «с собой». Заметив, что полки внутри имеют какие-то разводы, и неприятный запах, он поочерёдно освободил полки и вымыл холодильник. Потом помыл снаружи, бегая с тряпкой к раковине так часто, что начал баловаться скольжением по полу. С этим всё? Нет, а как же отдел заморозки? Осаму нацепил какое-то удивлённое выражение лица, будто только сегодня узнал, что у них есть морозильная камера, когда открывал дверцу. Там были наросшие глыбы льда, и он неудовлетворительно скривился. Но было логично, что просто так он этих ледяных обитателей не отобьёт. Поэтому он оставил дверцу открытой и задумчиво посмотрел на навесные шкафчики. Каша? Чуе нравились каши, которые он готовил. Да, должно быть, он приготовит на завтрак кашу. Перед этим? Уберётся в шкафчиках, где хранятся баночки. Точно. За это время морозильная камера немного оттает. Теперь в тёмной комнате он шуршал баночками и пакетиками. Составив всё это на столешницу, протёр тряпочкой. Его трясло от количества энергии, которой он располагал, и желания навести идеальный порядок в кухне. Чуя проснётся — а он покажет результат своих трудов и сделает свежий завтрак прям при нём. Это воодушевляло так сильно, что он вздрогнул от непроизвольного импульса, разошедшегося по позвоночнику от представлений картины, которую он очень хотел достичь, превращая в реальность. Дальше под горячую трясущуюся руку попала та столешница, бывшая хранилищем и переносной точкой. Потом стол. Затем он протёр... стулья? Он критически рассмотрел стулья и попытался прикинуть, когда хоть кто-то из них протирал спинки стульев. Разве они не пылятся? Должно быть, пылятся. Так что он протёр. Ну, а часть сидений — просто заодно. Это протирается задницей каждый раз при использовании, но хуже явно не будет. Хуже не будет? Стоило протереть ножки стульев? О, чёрт, конечно! Когда в этом доме вообще последний раз протирали ножки стульев? Господи, в какой грязи они жили. Судорожный взгляд Дазая прошёлся по кухне. Где ещё был беспорядок? Его физически потряхивало, а дыхание время от времени выходило из строя. Но дело уборки не было завершено до конца, и, быть честным, спать не хотелось вообще. Как можно спать, когда в их доме такая грязь?! Немыслимо. Но прежде, чем нашлось что-то требующее уборки тоже, нужно было вернуться к морозильному отделу. Первый кусок льда так легко отошёл от остальной неразрывной части глыбы, что Осаму едва не подпрыгнул от радости. Правда, то была мимолётная победа. Дальше куски были трудными. Иногда невозможными к отпаданию. Тогда Осаму нашёл отличной идею бить по льду внутренней стороной запястья. Потом кулаком. Ссыпаясь с трескающимся шумом, льдинки отпадали. Он просовывал руку вглубь, чтобы избавиться в том числе от дальних кусков ненужного льда. Когда это не происходило, он бил снова. Лёд отходил от камеры после ударов, и он слушал этот шум с чувством победы над глыбой. Это только на первый взгляд невозможно разбить и выгнать их из холодильника! Всё было возможным! — Какого хера ты делаешь?.. Осаму вздрогнул и обернулся с широко раскрытыми глазами. Чуя тёр глаз, выдаваясь в недавнем, непроизвольном пробуждении. — Ты не спишь?.. Чуя недовольно уставился на Дазая. — Шутишь? Как нахер можно спать под такой шум? Я сначала подумал, что этот дом пытаются снести, сравнять с землёй. Настолько это было громко. Итак. Какого хера ты делаешь? — Оу, прости... — Осаму обернулся через плечо к холодильнику, потому что полностью развернулся к Чуе, когда тот нарисовался в комнате. — Я просто... Убираю лёд из морозилки? — Что? — Чуя выглядел сонным, непонимающим. Он поморгал, потом перебросил взгляд за спину Дазая, чтобы проверить, как дела со льдом и морозилкой. Осаму не нашёл больше слов для ответа, поэтому молча улыбнулся. Чуя ещё какие-то секунды постоял в растерянности. Потом поднял брови, потупив взгляд, будто был выбит из колеи настолько, что счёл происходящее сном. Ничего больше не сказав, он развернулся и прошёл к арке, уже перед выходом из комнаты щёлкнув по выключателю. Осаму зажмурился от боли, пронзившей глаза со сменой освещения. Правда, вспыхнувший свет больше помог ему, чем выбил из равновесия. Он раздуплился, вспомнив, как пользоваться словами. И крикнул в сторону арки, за которой пропал Чуя: — Ты можешь спать! Я не буду продолжать это сейчас. Не хотел будить тебя. Ему показалось, что Чуя только вздохнул в ответ. Неизвестно, мог он слышать это на самом деле, или придумал, но что-то в воздухе он уловил. Затем осмотрелся в освещённой комнате. Вокруг были кучи, кучи грязи! Столько работы! Он хотел дать немного времени Чуе, чтобы уснуть обратно, поэтому подумал над тем, чтобы выйти размяться на заднем дворе. Дверь туда выходила прямо из кухни, так что проблем это не составит. Чуя как-то заикался об утренних пробежках? Может, Осаму стоит сделать это тоже? Может, это на самом деле весело? О, а ещё было бы круто научиться вождению... Может, стоит взять ключи от Хаммера и попробовать самостоятельно? Рисково, но что-то внутри Дазая загорелось и отозвалось на идею. Может, стоило попробовать. У него было много времени, он мог попробовать всё, убраться везде, исполнить что-то непривычное, лишить дом грязи, и всё такое. Оказывается, если пропускать время сна, Осаму мог бодрствовать всю ночь и сделать так много всего!

༒

Чуя бы никому не пожелал просыпаться от странных звуков на кухне среди ночи. Первой сонной реакцией он испугался, и только потом попытался разобрать характер доносящихся до него звуков. И только после короткого разговора с Дазаем он сдался и перестал быть в идее разбираться с этим. Вернувшись на диван, он уснул. На утро, сопровождённое будильником, он попытался вдуматься в ночное поведение Дазая. «О, я просто избавляюсь от льда в морозилке», и что за нахер? У Чуи что в момент, что на утро осталась кучка вопросов. По большей части к психическому здоровью Дазая. К счастью или к сожалению, но он скоро вспомнил, что Осаму был нетрезвым. Так что, скорее всего, он при всём желании не был в силах понять его поведение. Он усилием вытащился из-под пледа и пошатался в ванную. Тело болело от неудобного сна, самоощущение было скверным из-за сна в уличной одежде. Что бы ни происходило вокруг в этом доме, стоило хотя бы стабильно ходить на работу. Там он отдохнёт от выпадов Дазая. Оказавшись на кухне, он резко завис на месте. Осаму всё ещё был там. Более того, обернулся от плиты и бодро поздоровался: — Доброе утро, Чуя! Чуя почувствовал себя сконфуженным и сложил руки на животе, не скрещивая, но обнимая локти. — Привет? — Неуверенно ответил он. — Я слышал, как ты проснулся. Так что, — Осаму кивнул на плиту. — Кофе скоро будет готов! О, и каша. Это всё почти готово. Чуя осмотрелся, не получая роста уверенности внутри себя. — Ты... спал вообще? — А? — Ты ложился спать? Осаму хмыкнул. Прошли секунды, прежде чем он снова отвалил от плиты в пользу Накахары. — Как тебе сон на диване? О, ты можешь сесть за стол, пока завтрак не готов. Так, что ты думаешь? Можно было не строить спальную комнату в этом доме? Он не ответил на вопрос, Чуя понял это. И тем не менее... не стал настаивать. По безвольному приглашению прошёл к столу и опустился на стул, ютясь на месте от неудобства настоящего положения. — Меня как будто черти драли всю ночь. Спина болит. И плечи. — Вот дерьмо! — Чрезмерно, неподобающе ярко отреагировал Осаму. — Ну, конечно, спать стоит на мягкой кровати. Теперь будешь знать. Знаешь, не странно. Спать на диване — не означает удобство. — Ты в порядке?.. На секунды кухню обняла тишина. Разбивал её стук приборов, когда Осаму помешал кашу, постучал ложкой по краю кастрюли, потом отложил на подставку. Чуя осмотрелся снова. Какой-то мыслью он догнал, что некоторых ответов от Дазая он не получит. — Тут так... чисто. Осаму резко развернулся и расплылся в улыбке. — Правда? — Да, — Чуя немного нервничал, поэтому провёл ладонью по шее, чтобы занять руки. — Здесь на самом деле ощутимо чище, чем было. Ты... убирался ночью? — О, ты не представляешь!.. — Осаму отвернулся, чтобы снять посуду с плиты и налить кофе в кружку для Чуи. — Когда я увидел, сколько здесь было пыли... я был в ужасе! Это с учётом, что я убирался. Но не везде. Без шкафчиков? И потом я решил убраться. Ты не замечал, насколько в доме было грязно? Он поставил кружку на стол перед Чуей, задерживаясь рядом. Чуя покачал головой, смотря на него снизу наверх. Он заметил карие глаза обрамлёнными лопнувшими капиллярами, а зрачки неизменно держались большими, несмотря на яркость в комнате. Правда, Осаму быстро отвернулся и будто порхнул к шкафчику, филигранно извлекая оттуда тарелку для порции каши. Чуя мог понять чувство, с которым он двигался. Не то чтобы это обязательно было заметно, просто он легко читал это, зная подобное по себе. Как будто ощущение безграничной самоуверенности, силы, которую можно продемонстрировать при необходимости. И этот плавающий взгляд, когда в глазах стоят маленькие огоньки, доказывающие проросшую уверенность внутри тоже. В основном такое происходило с Чуей после тренировок, когда он попадал в местность, полную людей, и как будто чувствовал на себе большое количество взглядов, не съёживаясь под ними, а только вырастая и всем видом демонстрируя это. Иногда среди оценивающих взглядов он оказывался просто так, без предварительного надрыва мышц, поэтому момент необязательный, а вот ком гордости внутри оставался похожим именно на это. Но перед кем рисовался Осаму в их крошечной кухне? И что повлияло на него до этого состояния? Наверное, то было просто сравнение, а чувствовал себя Осаму иначе. Может, Чуя ошибся. Но вот, что ещё. Осаму, конечно, сорвался, разочаровал Чую, предал доверие, пошёл на кражу таблеток, которые потом съел, неверно истолковав разговор с Чуей перед этим. И Чуя не возьмёт на себя вину за предложение фиктивного брака, которое ему поступило. Но он реально был виноват во лжи про Майка. К тому же он солгал разными вариантами, просто перебирая их перед Дазаем, который в момент взорвался от количества несъедобного потока слов. И здесь он был виноват, несмотря на любые попытки оправдаться: «Так было бы лучше», «Хотел избежать ссоры», «Надеялся, что ты не узнаешь», и прочее дерьмо. Не важно. Он был виноват во лжи. Осаму — в срыве на таблетки спустя три месяца трезвости. Значит, они оба виноваты, и пока Осаму идёт на контакт таким образом, Чуя не горит желанием отворачиваться от него. Хотя, конечно, стоило спросить, где остальные таблетки, украденные у соседа... — Вот, — Осаму поставил тарелку каши перед Чуей. — Тебе вроде нравилось такое. — Спасибо, — Чуя помедлил, прежде чем вернуться к разбивающим и мрачным вчерашним мыслям вслух. Узнав о краже и употреблении Дазая, он был вне себя. Теперь же... насколько-то признался в этом: — Я... хотел переночевать в отеле. — Здесь есть отель? — Осаму поднял брови, будто ему было очень интересно знать. Чуя кивнул. — Ага, по Север-Рейлуэй авеню. Рядом с парикмахерской, где тебе делали стрижку. — Оу. Ясно. Ну, если бы ты остался в комнате в отеле... ты бы не получил завтрак сегодня. Именно такой. Там наверняка кормят тоже, но. Никто не делает завтраки лучше меня! Для тебя, — сначала Осаму просто усмехнулся. Вскоре комната — идеально чистая кухня — заполнилась его смехом. И Чуя понял, что внутри что-то обрывается. Что-то, что и без держалось внутри на сомнительных ниточках сосудов. Только не смех Осаму под неизвестной дозировкой таблеток. Хотелось надеяться, что он протрезвел или не употреблял снова, дальше того, что уже взял у соседа. Правда, надеяться на это как будто заведомо глупая идея. Чуя почувствовал себя плохо, свежесваренная каша собиралась встать комом в горле. Но он не мог перестать есть, чтобы не выдаться в своих настоящих чувствах беспокойства. Первичный вопрос «Ты в порядке?» для Дазая потерял свой вес. Очевидно, нет. — Достаточно. Осаму прервался и выглядел удивлённым. Чуя откашлялся, машинально помешивая кашу в тарелке. — Я ценю твою заботу, и всё такое. Но... Тебе больше нечего сказать? Насчёт... не знаю, того, что произошло? Осаму смотрел в ответ, но молчал. — Хоть что-то? — Попросил Чуя. Осаму только отвернулся и открыл дверцу шкафчика, бесполезно роясь там глазами. — Неужели? — Я убирался в шкафчиках тоже, — он обернулся через плечо, надеясь продемонстрировать это. Чуя вздохнул. — Круто, — он вернулся к еде, отдавая этому всё внимание. Его плечи поникли, надежда увидеть Дазая понимающим, осознающим, может, даже немного раскаявшимся растворилась после разворота. Отворота к шкафчику? Удивительно, что в итоге оправданием Дазая была какая-то «свадьба Чуи». Не ложь, виновность в которой сам Чуя легко мог признать. Может быть, тогда именно вероятность брака так сильно расстроила Осаму. Ровно с таким же расчётом эта вероятность могла бы стать первым попавшимся аргументом. Так что утренние мысли спутались, Чуя решил подумать об этом позже. Собравшись, он не смог найти ключи на том месте, где бросал их после возвращения из бара. Неудивительно, он был так сильно разбит и расстроен поступком Дазая. Вполне вероятно, переложил куда-то, пока нервно крутился по дому, размышляя над поездкой в отель. Высунувшийся из ванной комнаты Осаму подсказал, где видел ключи, когда вернулся из бара сам. Чуя нашёл, но не помнил, чтобы оставлял на тумбе в спальне... Он в принципе провёл в спальне не больше трёх минут суммарно? Ладно, дальше Осаму проводил его на работу с объятием. Ни он, ни Чуя не пытались поцеловаться, и эта атмосфера между ними... сбивала с толку. Чуя постарался свалить побыстрее. Совместно проведённое с Дазаем время ощущалось странно, иррационально, неправильно, непривычно. Он нажал на кнопку, заставляя Хаммера пискнуть и разблокировать двери. Затем открыл водительскую дверь, но задержался, невольно отправляя взгляд на разведку. Зеркало. Боковое зеркало заднего вида было свёрнуто, закрыто для обзора. Он нахмурился и обернулся на дом. В голове закопошились подозрения. Одно дело: брошенный неизвестно где ключ, другое — ему совершенно незачем отворачивать зеркало, он никогда не делал так. Впрочем, времени разбираться не было. Он вернул зеркалу нормальное положение и забрался в салон, уже заведомо пристально оценивая положение кресла. Даже поёрзал, придумав, будто что-то изменилось, было подкручено. Может, это не было правдой, и ему показалось. Но после минимальных изменений он почувствовал больший комфорт. И только потом двинулся с места. Абсолютно всё происходящее вокруг ощущалось странным и пугало. Ну, к счастью, он мог сбежать на работу.

༒

Рабочий день прошёл. Да, просто прошёл. Ни хорошо, ни плохо, только начался и закончился. У него не было оценки для этого дня. Поездка со всей бригадой в кузове огромной машины всегда ощущалась долгой и неприятной, но в этот раз ему поручили придерживать металлический короб, потому что дорога была выполнена из ям, и мало ли, куда короб мог съехать. Его рука, уцепившаяся за край, должна была просто предупредить вероятный побег коробки по пространству. Хер с ним, ладно. Это не было проблемой. За исключением, мужики в одном с ним кузове постоянно говорили между собой. Ну, о жёнах, детях, вторых работах, переездах, школах... У Чуи не было с ними общих тем. Он чувствовал себя неуютно, когда к нему не обращались. Он просто не мог поддержать разговоры о семьях и рыбалке. Невольно задумался о работе мусорщиком, где с ним работали молодые парни. Там не было проблем рода «заговорить с кем-то» или «выбраться с кем-то за пределы работы». Теперь о таком не мечталось. Ни хорошо, ни плохо, просто как факт. Под металлический многотонный и прыгающий от кочек лязг придерживаемой коробки под ухом он предавался воспоминаниям о мусорной станции. Объективность, вшитая в его мозг, скоро напомнила, что на том месте работы, конечно, далеко не всё было идеально. Как минимум, стычки с Гвоздём — казалось бы, равным ему по возрасту парнем. Так что коллеги не должны были сильно расстроить его. Ни лично каждый, ни их возраст. Правда, на пару ему разбили какого-то мужика, который... не имел к нему ровно никакого доверия. Но — примечательно — не говорил этого прямо. Только косые взгляды исподтишка и какая-то, чёрт возьми, одержимость пилой. Напарник почти не давал Чуе пилу. И часто сам отвлекался на дерево, которое пилил, этим и показывая, что не имеет должного количество доверия к смотрящему за его работой Чуе. Чуя закатывал глаза, держа руки скрещенными на форменной куртке. Его лишали его любимой части этой работы! До наступления обеда он раз пятнадцать назвал выданного напарника мудаком. На обеде на него обратили внимание и ввели в разговор, так что напряжение и атмосфера «лишнего» чуть спали. Правда, там за диалогом его спросили про учёбу, потому что он «ещё молодой». А он чувствовал себя молодым и чертовски уставшим от жизни, так что честно признался, что никакой учёбы не планирует. Таким обсуждением он узнал, что среди них есть неудавшийся юрист с образованием. Работающий лесорубом, да. Ни хорошо, ни плохо, просто как факт. Ещё на обеде его попросили объяснить, что у него в контейнере. Чуя тогда удивлённо уставился на свою мятую картошку — пюре — и небольшое количество салата, к которому сполз соус, брякнутый изначально в угол. Нет, он действительно посмотрел в свою еду удивлённо. Чем развеселил коллег, пришедших на обед с ним. И беспомощно улыбнулся в ответ на смех. Короче, он ответил, что не имеет понятия, из чего состоит его обед. Потому что это готовила... его девушка. Мужики понимающе покивали: их «тоже» кормили жёны. Чуя мгновенно после ответа убрал взгляд в обед, сделанный Дазаем. Осаму не девушка. Ну, а что ещё он мог ответить? Его парень? Друг, с которым они вместе живут? О, коллеги и без того не считали его и примерно равным, а с такими известиями... страшно подумать. Да и нет необходимости думать, раз ответ про обед ни на что в общем смысле не влияет. Пусть думают, что у него есть девушка, которая ему готовит. Том думал, что у него нет никого, только друг, с которым он живёт. Однажды он захлебнётся во лжи, но пока всё шло гладко, так что стоило продолжать, чтобы избавляться от лишних уточняющих вопросов. Под конец дня Чуя едва чувствовал себя человеком. Потрясения и стресс прошлого дня, неудобный сон с внезапным пробуждением посреди ночи, непонимание странного поведения Дазая, а затем его «любимая» часть работы с перетаскиванием брёвен. Он был вымотан. Мечтал только добраться до снятого дома и завалиться куда-то на долгий, неподвижный сон. Он сказал Дазаю, что хотел остановиться в отеле, но не сказал, что в самом деле приезжал туда. Но тогда не осталось свободных номеров, а парковка была забита машинами и фургонами. Там остановились какие-то путешественники. Именно поэтому он получил разворот и вернулся в дом на 3-Стрит Север. Это смешно и несправедливо: кто вообще догадался остановиться в крошечной деревне, заведомо зная, что номеров здесь немного, и они займут своим взводом все?! Кто бы это не был, Чуя заочно ненавидел их. Ладно, трясясь в кузове с бригадой после долгого рабочего дня, он ненавидел вообще всё. Потом его ждало вождение до любимой деревни, а уже оказавшись там, он с большой радостью сокращал расстояние до маленького тёплого дома на 3-Стрит Север. Наконец-то он сможет отдохнуть. Почему бы не выгнать на диван Дазая? Почему он сам должен съезжать с кровати? Ладно, вероятно, потому, что Осаму может отключить свою совесть и лечь рядом на кровать тоже. Выйдя из машины, Чуя осознал, что снова приехал в рабочей форме. Его мозг время от времени отключался и не напоминал, что стоит переодеться. Он разочарованно вздохнул и покачал головой, закрывая тачку и направляясь к дому. Правда, любые недовольства, злость и усталость потерялись, как только он переступил порог. Осаму валялся на полу возле дивана без сознания. Чуя захлопнул дверь, не проверяя, насколько успешно, и бросил ключи на пол. Потом в мгновение оказался рядом, усаживаясь на колени. — Осаму! — Он начал трясти его за плечо, осознавая свой переживающий взгляд широко раскрытыми. Осаму очнулся сразу. Чуя выдохнул и отвалил от него, шастая ладонями по форме в поисках кармана, где держал телефон. — Что произошло?! Я звоню в 911. Осаму открыл глаза сразу широко, выдаваясь в глубоком удивлении произошедшего. После поднялся с упором на руку и сел, спиной подпирая диван. Чуя вытащил телефон, но он накрыл его ладонь своей и покачал головой. Речевой аппарат был не в полной мере готов к словам, поэтому сначала Осаму что-то прохрипел, затем прочистил горло, чтобы суметь говорить. — Успокойся. Я просто... уснул. — На полу?! — Нет... Чуя отбросил телефон на диван. Дальше поймал руку Дазая и грубо сдёрнул рукав вниз, чтобы оголить предплечье. На правом всё было чисто. Осаму похихикал и покачал головой, не препятствуя «проверке». Левая рука оказалась в норме тоже, и Чуя выдохнул. — Я понимаю, почему ты сделал это— — Неужели?! — Но я правда просто спал. Остынь. Чуя при всём желании не смог бы «остыть» так скоро. Он выдул воздух, стараясь привести в норму выбитое волнением дыхание. — Я убирался, а потом лёг немного подремать. На диване. Видимо, пока спал... скатился на пол? Забавно, правда? — Иди к чёрту, Осаму. — За что? — Осаму поднял брови, расплываясь в улыбке. — Разве я виноват, что слетел на пол? — Ненавижу тебя, — Чуя усилием оторвал себя от пола. И перекинулся на диван, вытягивая ноги в пространство, где только что сидел. — Это неправда, — поспорив, Осаму подтянулся на диван тоже, усаживаясь боком рядом с Чуей, но их разделял брошенный там телефон. — Это правда! — Рявкнул Чуя. — Я схожу с ума из-за тебя. Ты «просто спал и во время сна скатился на пол», тупой козёл, но зная всё, через что мы проходили, я даже не подумал об этой версии! У меня в башке уже куча всяких мыслей было. Перерезанные вены, передоз, голодный обморок. И это не просто так! Всё из этого уже было на самом деле. Во что ты меня превратил?! Осаму промолчал, вздыхая где-то сбоку: Чуя не смотрел на него. — Это невыносимо, мы никогда не жили нормальной жизнью. Мне постоянно приходится что-то допускать, потому что у нас никогда не было стабильности, ты никогда не был в порядке. Ты превратил меня в тревожника. Ты сделал из меня человека, который никогда не может расслабиться. С тобой всегда что-то происходит. И теперь? Ты «просто спал». О, чёрт. Потому что перед этим ты не спал всю ёбаную ночь?! Ещё бы я не допускал чего-то страшного! Ты невыносимый, с тобой постоянно что-то не так! — Говоришь так, будто все наши проблемы были из-за меня. Как будто это я бывший член преступной группировки или я лгал про аварию. Давай тоже рамки имей какие-то. Хочешь винить меня во всех грехах — пожалуйста, но не вслух при мне, иначе я буду вынужден исправить тебя, напомнить, что ты сам нихера не святой. И не всё, через что мы прошли, — моя вина. — Знаешь что, да. Ты прав. Но это не отменяет того, что я сказал. — Ты ненавидишь меня? — Ненавижу тебя за то, что ты со мной сделал! То, кем... кем я стал из-за совместной жизни с тобой. Ненавижу себя в той части, которая появилась из-за тебя и нашей совместности. — Ты опять? — Что «опять»?! — «Зря мы поехали на ферму», да? Помнится, ты извинялся за эти слова. Теперь снова. Ты жалеешь. — Я... — Чуя вздохнул. — Я не сказал ничего такого. Просто чертовски сильно устал. Я чувствую себя уставшим вообще всё время после того, как мы снова начали жить вместе. В постоянном. Ёбаном. Стрессе. А тут ты со своим «просто сплю на полу». — Он помедлил, лишаясь упрёка в интонации: — Сорвался. Извини. Осаму не ответил. — Я просто испугался. Тот день, когда произошёл взрыв на станции, и меня насильно отвезли к той квартире... где я нашёл тебя на полу кухни с порезанной рукой без сознания в крови. Как думаешь, есть у меня причина бояться, когда я снова вижу тебя на полу? — Есть. — Я волнуюсь. В тот день я вернулся сильно раньше положенного, и я много раз думал, что произошло бы, если бы я не оказался в квартире в тот момент. Если бы доработал до конца обычного рабочего дня. Что произошло бы с тобой? Сколько крови ты бы потерял, валяясь без сознания? Вот теперь. Я отработал весь рабочий день, плюс время на дорогу. Конечно, мне сорвало крышу. Осаму немного помолчал перед ответом. — Поэтому ты решил перебрать вообще всю нашу жизнь, чтобы обвинить меня. — Осаму. Твою мать. Я просто говорю, что у меня есть причины беспокоиться и срываться. Я как ёбаная пороховая бочка. Говорю же, стресс следует за мной каждую секунду с момента, как я забрал тебя от Марка. Осаму вздрогнул, будто через него прошёл электрический ток. — Вау. Обязательно изъяснятся так? — Нет, не обязательно. Но ты не пытаешься понять меня. — После того, как ты разбудил меня и накричал? Даже не дал мне проснуться, уже орёшь, как ненавидишь меня. — А хер ли ты не спал ночью? — Я убирался. — Ночью! — Чуя вбросил руку в воздух, выражая важность, глупость и растерянность от уточнения. — Ну, ночью. Когда захотел, тогда и убрался. Проблема? — Проблема. В таблетках, которые ты сожрал перед этим. Молчание затянулось, и Чуя почувствовал себя неуютно в комнате, в своём теле, в своей голове. Хотелось сбежать и из себя, и от себя, и из дома, и от Дазая. Немного подташнивало. — Лучше бы ты так беспокоился о Майке или о своей будущей жене. — Заткнись. — Сам заткнись. Они-то никогда не давали поводов допускать страшные мысли? — Похер. Ты всё равно самый важный для меня человек, поэтому меня и замыкает. А тебе таблетки важнее всего и всех. И хули толку я тебя вытаскивал с этого дна? Всё равно туда вернулся. Не стоило того, да? Осаму не ответил. Чуя и без того вальяжно валялся на диване, но теперь скрестил руки на груди. Они оба были виноваты во всём, что происходило теперь. — Ты трогал Хаммера? — Что? Чуя повернул голову, смотря в ответ на сидящего рядом Дазая. — Наша тачка. Ты подходил, трогал, садился внутрь, ещё что-то? Осаму заметался по его лицу нервным взглядом. — Почему? — Ключи в спальне? Не уверен, что вообще заходил туда вчера. Зеркало отвёрнуто. — Боялся снести, сломать, пока выезжал. — Вые—что?.. — Чуя сначала заморгал, потом широко раскрыл глаза. Осаму казался невозмутимым. — Угол забора вокруг. Боялся зацепить и сломать это зеркало. — Ты садился за руль?! Осаму пожал плечами. — Шутишь, блять?! — Чуя снова поднял интонацию. Снова непроизвольно. — Это было ночью? — Ну, нет? Не ночью? — Осаму нахмурился. — Утром, когда ты заметил отвёрнутое зеркало? Или днём, пока ты был на работе, а тачк стоял на стоянке перед твоей работой? Какие у тебя ещё варианты? — Твою мать... — Чуя выдохнул, качая головой. Потом протёр лицо рукой. — Ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять? — Не знаю. — Как ты завёлся вообще? — Он отнял ладонь, чтобы полноценно смотреть на Дазая. — Не с первого раза, — кивнул Осаму. — Потом я немного... глох. — Ты, блять, стёр сцепление на нашей тачке? Кто разрешил тебе брать тачку?! — Расслабься, я проехал шагов пять вперёд от места, где тачк стоит. Потом переключил коробку и той же траекторией заехал обратно. Меня немного трясло, но я достаточно много раз видел, как ты делаешь это, чтобы понять, где стоит этот, блять, рычаг или что, переключающий на задний ход. И повторить. — Я убью тебя сейчас на месте нахер. — Я цел, тачк тоже, так что успокойся. — Не смей приближаться к машине без меня, понял?! — Ты не торопишься учить меня вождению, что мне оставалось? — Спать?! Ёбаной ночью спят, а не учатся водить в одиночестве, нихера не соображая в машинах и находясь в трипе под таблетками! Ёбаный идиот... — Прекрати драматизировать. Со мной ничего не произошло, с машиной — тоже. Вот если бы я не убрал зеркало, я мог бы повредить тачк, но этого не случилось, я вообще не понимаю твоего недовольства. — Как ты въехал-то обратно без этого зеркала?! — Я смотрел в это. Чуя повернул голову, заставая Дазая рисующим пальцами прямоугольник в воздухе на уровне лба. — Это же тоже зеркало заднего вида, не? — Осаму посмотрел в ответ. Чуя закатил глаза. — Боже... Дай мне сил, Господи... — Я попросил перестать драматизировать. — Я с твоими выпадами реально начну молиться каждый ёбаный день. Ты хоть осознаёшь, сколько всего могло произойти?! От твоего тупого решения. — Не произошло ведь. Ничего плохого. — Но могло! Ты сел за руль, во-первых, нихера не соображая в вождении, во-вторых, под таблетками! И скажи мне уже хоть что-то в ответ на твой срыв! Твою мать, Осаму, ты украл таблетки соседа и сожрал это! Осаму позволил паузе в разговоре расти во всех прогрессиях. Чуя хмыкнул, прерывая молчание. — Всё, язык в заднице? — Я мог бы засунуть свой язык в твою задницу, если бы тебе нравилось это. Чуя закатил глаза. — Я хочу показать тебя психиатру, — ответил он без доли веселья. — Лучше бы ты хотел показать мне свой эрегированный член. — Какой? Никто не изъясняется так в разговоре, говоря про член. Слишком медицинский термин, не? — Ну, не знаю. Я изъясняюсь так. Может, потому что мне нравятся члены. Твой в особенности. — Угу, спасибо, что выделил его из общего числа. Я тронут. Он — пока нет. И не будет. Ты хочешь секса? Поэтому разговор свёлся в эту сторону? Тоже следствие твоего употребления или, наоборот, трезвости после дозы? Скажи уже хоть что-то об этом. Я уже почти умоляю тебя объясниться за таблетки. Осаму принял партизанскую сторону снова. — Скажи хотя бы, что тебе жаль... — беспомощно выдохнул Чуя, понимая, что не дождётся объяснений. — Это так. Его разозлил такой равнодушный ответ, подразумевающий согласие. Осаму даже не повторил «Да, мне жаль», он сказал «Это так», и Чуя сцепил челюсти, следуя забродившему по телу раздражению. — Пошёл ты нахер, — бросил он, поднимаясь с дивана. — Я пытался убедить соседа в том, во что не верю сам. — Что? — Я сказал ему, что ты не наркоман, — Чуя обернулся возле двери, ведущей в спальню. — Но похер. Я иду спать. На кровать. Ты? Спишь сегодня на диване. Или на полу, где тебе приглянётся больше. Веселись. Но не смей присоседиться ко мне на кровати. Осаму смотрел в ответ с дивана, ломая брови в расстроенном выражении лица. Которому Чуя не поверил и не хотел верить. Вопрос с таблетками оставался открытым, а полученный ответ его не устроил и на сотую. — Услышал? Не приближайся к кровати. Я буду спать там один. Где будешь спать ты — мне плевать. Но чтоб тебя не было вокруг моего места сна. Ни запаха твоего, ни шороха. Завтра у меня ещё один рабочий день, и не смей продолжать отравлять мою жизнь. Держись подальше. Он скрылся в спальне и хлопнул за собой дверь, не желая знать, что по поводу выставленных требований думал Осаму.

༒

Гениальная идея родилась на работе на следующий день. Чуя смотрел за работой напарника, спиливающего дерево, но всё шло хорошо, поэтому он непроизвольно отвлёкся на сторонние мысли. «Ты мне никто. Да. Ты без малого женатый человек, вот, пожалуйста, жене и будешь указывать», в самом деле? Осаму сделал такое громкое заявление, пытаясь донести, что сорвался на таблетки из-за лжи и этой новой идеи вступить в брак по расчёту? Хорошо. На обеде Чуя ел неестественно быстро, продолжая обрабатывать свой план. Он хотел бы посоветоваться с кем-то, кто мог поддержать или забраковать мысль, но сначала был слишком долгий рабочий день. Позволивший обдумать всё самостоятельно. И прийти к выводу. Ничего из того, что сделал Чуя, не отменяло факта срыва Дазая. А его глупый аргумент в чрезмерно «скорой» свадьбе —полный бред. Ему только нужен был повод сорваться, решил Чуя. Чуя, придумавший обставить произошедшее против Дазая. Донести обширность совершённого поступка. Потому что в действительности многое можно было исправить со стороны Накахары: десять раз подряд извиниться за ложь, рассказать, как было на самом деле, и отказаться от предложения выгодного брака. С последним он и без того решил расстаться. А вот Осаму сделал непоправимое. И если ему не продемонстрировать последствия этого решения, он подумает, что может вести себя так в будущем. Чуя безукоризненно точно помнит поставленное условие перед выходом из кладовки. Он вывел Дазая на провокацию, швырнув таблетки и наполнив шприц. А потом заявил, что собрал бы Клауда и вместе с ним уехал бы от Дазая подальше, раз и навсегда. Почему-то спустя время и пропажу Клауда Осаму решил, что Чуя больше не столь категоричен к употреблению. Стоило донести ему обратное. Разговоры на эту тему не складывались. Даже если это означает, что Осаму тяжело говорить об этом, он раскаивается и чувствует стыд после совершённого, все эти факты не смогут отменить реальность. Это произошло, и Чуя не собирался спускать это с рук или делать вид, будто ничего страшного не было. О, ещё как было. И он собирается показать Дазаю, насколько он всё испортил. Вернувшись в дом после работы, Чуя сразу нашёл Дазая. В гостиной перед телевизором. — Привет. Как твоя смена сегодня? — Неплохо, — покивав, Чуя прошёл от двери в сторону ванной комнаты. — Не хочешь... не знаю, присоединиться? Тут идёт какая-то передача про медиумов, но можем переключить, если хочешь. Он остановился и даже зрительно ответил сидящему на диване Дазаю. Правда, рассмотрел происходящее вокруг и съехал с темы. — Ты не забрал свою подушку из спальни сюда? — Ты... сказал не шуршать и не приближаться, — Осаму пожал плечами. — Я и не стал. — Мм. Что ж, ты... мог сделать это за день, пока я отсутствовал, не? — Забыл. — Окей. Сделаешь это сейчас, пока я буду в душе? — Ты пытаешься сказать, что сегодня я сплю на диване тоже? Чуя нахмурился. — Естественно. Осаму вздохнул и перевёл взгляд в телевизор, никак не комментируя услышанное. — Странно. Ты думаешь, что мы можем сделать вид, будто ничего не было, и продолжать жить нормально. Вот это реально странно. Осаму перешёл в стадию игнорирования. Даже не покосился в ответ. — Забери свою подушку, — напомнил Чуя. — И... ложись спать тоже. Телевизор будет мешать мне. Он ушёл в ванную, не дождавшись никакой реакции от Дазая. Утром он вышел из спальни, снова заставая Осаму на диване. Тот смотрел что-то в планшете, используя проводные наушники. И откуда у него такие маленькие проводные наушники?.. Чуя помнил объёмные наушники, которые он использовал, садясь на переднее пассажирское, когда уезжал от Марка с чемоданами. А такие крошечные Чуя не помнил. Но, в любом случае, Осаму пытался не мешать его сну, раз использовал это. Заметив Чую, Осаму поднял глаза и пожелал доброго утра, сразу после уходя обратно в экран, будто ему было всё равно, ответит Чуя или нет. Чуя и не ответил. Он скоро собрался, даже не имея идеи о завтраке, и снял ключи с вделанных в стену крючков. К счастью, это могло означать, что Осаму больше не трогал машину. Чуя потоптался на месте, потом прочистил горло и махнул рукой, надеясь заполучить внимание. Осаму отреагировал, вынимая из уха один наушник. — Я уехал. Осаму рассмотрел его, забирая паузу. Как будто думал, что сказать в ответ. Или спросить, уточнить. Чуя помнил, как он однажды почти напросился поехать в тренажёрный зал вместе. И боялся, что повторится нечто подобное. Или начнутся излишние расспросы. — Увидимся, — ответив, Осаму всунул наушник обратно и вернулся к экрану планшета. От резкости и безразличия Чуя немного растерялся. Он не мог ожидать такого ответа, но, впрочем, это не играло против него. Казалось, Осаму начал догонять, что натворил между ними тем своим бездумным поступком. Который развернуться должен был против него же. И Чуя этому поспособствует. Первым делом он поехал в продуктовый магазин. На самом деле исключительно продуктовым он не был: помимо прочего, там продавали атрибуты для рыбалки, толстовки, а также в здании был чайный уголок. Там же Чуя перехватил сэндвич и позавтракал в гордом одиночестве. Чем занимался оставшийся в доме Осаму, ему было не слишком интересно. Единственное, он мог только допустить, что дальше дома Осаму не пропадёт. По причине частых посещений соседа раньше. Теперь — после кражи таблеток — ему вряд ли слишком сильно хотелось оказаться у него на глазах. Дальше Чуя поехал в строительный магазин, но не чтобы заниматься ремонтом снятого дома. Да и «поехал» — грубо говоря, учитывая, что между магазинами располагалось всего одно здание, разве что в поворот по улице. Он быстро преодолел это расстояние, бессмысленно перепарковываясь. А уже внутри магазина пристал к уставшему большому консультанту с просьбой, в которой ему вполне могли отказать. Чего, к счастью, не произошло, и Чуя оказался в складском помещении, где один взрослый, почти старый работник передал его другому, который наверняка мог помочь, но наверняка имел куда меньше желания делать это. За услугу и возможность воспользоваться компьютером он заплатил из денег, отложенных на бензин. Может быть, стоит реже использовать машину, учитывая траты и скверное финансовое состояние. Может быть. Но дальше Чуя посетил магазин, который так не хотел посещать, зная, что этим заведует его «тёска», если смотреть на документы. К счастью, в тот день хозяина Зака не было, а девушка за прилавком без каких-либо трудностей распечатала нужное. О, ещё она уточнила, действительно ли Чуе нужна всего одна распечатка. Ну, а сколько вам нужно приглашений на свадьбу, которой не будет? Если заставить задуматься вы пытаетесь только одного человека? Получившимся Чуя был доволен. Он перекурил возле магазина скобяных товаров, где на витрине сбоку были прописаны дополнительные возможности здания. Затем поехал обратно в дом. Правда, смутное чувство сомнения одолело его, заставляя выкурить ещё сигарету возле дома. Он понял, что мнётся внутри, сомневаясь в задуманном. Поэтому пришёл к выводу, что нужно набраться мнимой решимости и выпалить придуманный текст шквалом. Да, так он и поступит. Это заставит Дазая одуматься, отрезвит его от ненастоящего чувства безнаказанности. Больше Чуя не может угрожать ему уходом и тем более Клаудом, но варианты есть всегда. Он наставит его на правильное понимание немыслимости произошедшего. Он покажет, как сильно он всё сломал срывом. Итак, Чуя прямо-таки ворвался в дом. Но не застал Дазая в гостиной, поэтому скоро поумерил пыл. Даже физически опустил полные мнимой решимости плечи. Глазами заметался по комнате и почти допустил отсутствие Дазая как знак подумать над решением ещё раз. Затем услышал тихий стук из кухни. Всё правильно. Осаму пошёл есть, и Чуя поймает его прямо там за столом. Никакого фантомного «знака» от вселенной, просто разошлись в своих действиях и допущениях. Уморительно. Чуя оказался в кухне. И прошёл мимо стола, бросая туда приглашение перед Дазаем, почти ему в тарелку. Чтобы наверняка обратил внимание и осознал, что это ему. — Что это? Чуя открыл холодильник, не смотря на него, когда ответил: — Приглашение на свадьбу. — Он вытянул первую попавшуюся бутылку сока и развернулся, откручивая крышку. Привалившись к кухонным тумбам задницей, он отпил немного и направил взгляд по возможности ровно в карие глаза. Дальше отвёл бутылку от губ и уточнил и без того понятное: — Я женюсь, Осаму. Осаму подобрал распечатанный флаер. И жевал. Не сводя взгляда, но и не отвечая. — Знаешь, я мог бы передумать насчёт этого. Если бы ты поговорил со мной, сказал, что против. Но ты не говоришь со мной, а мысли читать я не умею. Пришлось принимать решение самостоятельно. И я подумал... это не так плохо. Мы многое прошли, я почти лишился рассудка, чтобы помочь тебе избавиться от зависимости, а потом ты просто... срываешься. Нет, серьёзно? Кто сказал тебе, что я намерен это терпеть? Это не какая-то херня, на которую можно забить. И я... реально много раз просил тебя выйти со мной на контакт, как-то обсудить произошедшее. Я был здесь и мог помочь тебе снова. Но тебе это не нужно? Почему мне должно быть нужно? Я не знаю... У нас всё было хорошо, устаканилось, и я не знаю, почему ты решил закрыться от меня. Осаму расправился с едой и теперь только молча прожигал взглядом стоящего возле тумб Чую. Вышла короткая пауза, которую всё равно нарушил Чуя. Своим монологом. — Не думай, что я делаю это из гордости. Я согласился на это... из-за боли, которую ты причинил мне. Осаму смотрел в ответ, наушников у него не было. Но он не говорил и не выглядел услышавшим в должной степени. Чуя прочистил горло. — Наверное, так бывает. У всего есть ограниченное количество возможности «починить». И раз ты перестал говорить со мной, то, наверное, с нашими отношениями это больше не сработает. И мне придётся вступить в другие. Может, там меня будут слышать и уважать. Осаму опустил взгляд, изучая полученное «приглашение». Чуя чувствовал себя разнервничавшимся, но отступать было бы глупо. Не сейчас. — Я не хочу жить с наркоманом и постоянно ожидать удара в спину. После того, что я пережил, когда запер тебя в кладовке? Нет, я точно не хочу узнать, что это всё было зря, и ты безнадёжен. Но это выглядит так сейчас. Ты не говоришь со мной и не меняешься. Что, если тебе уже не помочь? Мне надоели наши токсичные отношения. Ты травишь меня своими поступками. Мне придётся уйти в другие отношения и надеяться, что хотя бы там меня будут воспринимать серьёзно, слышать, а не слушать, пропуская мимо ушей. Я хочу, чтобы ты знал, что это из-за твоего решения украсть таблетки и закинуться. Именно это в конечном итоге заставило меня уйти от тебя и жениться. Осаму вернул глаза на Чую. Но неизменно не отвечал, а направленный взгляд вынуждал Чую съеживаться и мечтать о перемотке времени назад. Казалось, только что он сделал нечто непоправимое тоже. Но он делал это в ответ! После глупого и рокового поступка Дазая. Вообще-то он всеми силами пытался донести до него этот факт. Осаму потянул приглашение, разрывая пополам. Затем по бокам, делая из двух частей четыре. Дальше он бросил смятые и нечитаемые куски бумаги в тарелку. А потом с силой смахнул эту тарелку со стола. По кухне прошёлся звон разбитой посуды, Чуя непроизвольно вздрогнул и проследил за беспорядком. Из треснутой тарелки на пол выпала вся каша с кусочками в виде порванного приглашения на свадьбу. Ничего не сказав, Осаму поднялся из-за стола и вышел из комнаты. — Истеричка! — Крикнул в сторону арки Чуя. Он поставил бутылку сока и крышку на тумбу, чтобы освободить и осмотреть трясущиеся руки. Монолог был рисковым, и он сильно распереживался. Но решил обязательно напомнить ушедшему Дазаю вслед: — Мы всё ещё можем поговорить, если ты вспомнишь, как это делается, вместо того, чтобы уходить при любой возможности! Вернись, когда успокоишься и вспомнишь, как пользоваться языком, ага. Он выдул воздух и прошёлся ладонью по лицу, чтобы успокоиться. Исключительное молчание Дазая убивало. Медленно, уверенно. Было бы так хорошо, если бы Осаму... кричал, спорил, ругался, обвинял. Молчание. Абсолютное непоколебимое молчание, убивающее Чую. Вскоре хлопнула входная дверь. Чуя не смог сдержаться, не зная наверняка, слышит его Осаму или нет. — Твою мать! Ты серьёзно уйдёшь даже сейчас?! Это многое говорит о твоём отношении ко мне! Заткнись. Просто заткнись. Дай ему остыть и переварить это, думал Чуя, надеясь успокоить внезапную дрожь и беспочвенно слишком плохое предчувствие.

༒

Осаму не остыл, не переварил и... не вернулся. Холодильник был полон еды, которую он приготовил, но поесть Чуя не смог до самого вечера. Передёрнутый недавним признанием и неожиданным волнением, он проверил передний двор дома. К счастью, обнаруживая там машину. Осаму не взял это и не рисковал жизнью. О, а ещё во дворе стоял велосипед, который он одолжил у соседа. Значит, он ушёл пешком. Куда? Ну, хороший вопрос. Ответа не предусмотрено. Чуя хотел съездить в городской тренажёрный зал, чтобы поубавить переживания и убить время ожидания, но не стал. Потому что следующим его посетило желание увидеться с Дазаем, когда тот вернётся. Не перегнул ли он палку? Или Осаму сам виноват, что всё так обернулось? Размышления выходили мучительными и ни к чему дельному не приводили. Чуя вспомнил, что замечал мелкие неполадки в работе Хаммера, поэтому днём немного покопался с ним. В основном подкручивая болты и подтягивая — по каким-то неизвестным причинам — расхлябавшиеся детали. Ничего нового для машины он не покупал, так что и заменить не мог. Да и не нужно было. Возня с тачкой немного помогла ему. Несмотря на долгое отмывание рук после работы. Вечер сгустил уличный свет, безжалостно забирая небо на сторону тёмных оттенков. Осаму не возвращался. Чуя волновался, но старался держать это в контроле. Помнится, он почти начал собирать чемодан во время одной из недавних ссор. Что ж, он разобрал это и всё разложил по местам, страдая от безделья. Потом завалился на кровать, чтобы залипнуть в телефон, который должен был отвлечь или, в лучшем раскладе, развеселить и успокоить. Бельё из сушильной машинки наверняка неодобрительно понимало свою заброшенность, пока Чуя выбирал валяться. Чуть позже он резко сорвался с места. Заминка на размышление возле входной двери, но он решил не отвлекаться и выйти из дома прямо сейчас, откладывая остальные дела на потом. Оказавшись на пороге дома соседа, он постучал энергичнее, чем хотел бы. Мистер Пауэлл скоро показался на пороге, придерживая дверь. Казалось, он был удивлён визитом. — Добрый вечер. — Чем могу быть полезен? Чуя открыл рот, но сразу закрыл. Потом нахмурился, будто только что понял себя стоящим на соседском крыльце в нервном отчаянии. Он дважды беззвучно пошевелил губами, прежде чем выдавить из себя: — Могу я поговорить с Эллиотом? — Эллиотом? — Пауэлл высоко поднял неухоженные брови, в которых проглядывались седые волосы. — Я не видел его с той нашей посиделки. — «С той» — это с какой? — Тихо уточнил Чуя. Казалось, у него шевелятся мозги. Как неугомонные черви. — С той, после которой пропали две мои баночки, парень. Ты, должно быть, пришёл возместить это? Я схожу за рецептами, а ты скатаешься в аптеку, правильно? — Вы не виделись сегодня? — Глупо. Но Чуя был глупым от странного наваждения, так что нихера удивительного. Мистер Пауэлл рассмотрел его пронзительным стариковским взглядом. — Что с тобой, парень? Чуя отреагировал быстро. Он пожал плечами, развёл руками и покачал головой. Мгновенно описал, что не имеет представлений о том, что делает здесь, что происходит с ним, о чём он думает. Видимо, он не только чувствовал себя, но ещё и со стороны выглядел растерянным. — Что насчёт поездки в аптеку? — Пауэлл кашлянул в сторону. — Таблетки просто исчезли, никто не вернул мне это. Я подумал, ты мог бы. Чуя установил невидящий взгляд перед собой. — Я могу, — глухо отозвался он, пытаясь разобраться в своих мыслях. Оказавшись в машине, он первым делом поставил телефон в держатель. Запустил двигатель, выехал на дорогу. И пальцами пробежал по экрану, набирая номер Дазая. Под долгие гудки он едва полз на тачке, осматриваясь без особенной цели: всё-таки в основном он успел изучить эту местность. Не слишком много для этого требовалось. Непринятый вызов был перенаправлен на голосовую почту. Чуя как немая рыба половил воздух, но слов не нашёл, поэтому сбросил. Есть немного времени, пока он заберёт таблетки по рецептам, а там, уж наверняка, вернувшись, он найдёт Дазая в доме. Незачем так настаивать. В конце концов, ему негде спать, если не в доме. Это Чуя имел возможность перекантоваться у Тома, и то — не всегда знал, что имел такую возможность. Дазаю же пойти совершенно некуда. Даже провести время была вероятность только у соседа, но тот не видел его сегодня. По большей части предательские мысли подпитывали панику именно из этого факта. Осаму не вернулся и неизвестно, где вообще был. Поездка за таблетками была выполнена в автономном режиме. Чуя без эмоций передал полученное соседу и быстро смылся, чтобы проверить обстановку в доме. В доме, где Дазая всё ещё не было. Чуя сходил в душ, почистил зубы, всё это время прислушиваясь и надеясь услышать хлопок входной двери. Что, если Осаму войдёт через заднюю? Да, вероятно, время, проведённое в ванной комнате, приблизит момент их встречи. 11:30 после полудня. Осаму не вернулся. Чуя наплевал на приличия и гордость. Раскинувшись на кровати, он снова набрал номер, снова был отправлен на голосовую почту. В этот раз прочистил горло, прежде чем заговорить. — Эй. Ты, засранец, просто сбежал от меня. Но так не делается. — Пауза. — Возвращайся, ладно? Я уступлю тебе кровать, если хочешь. Да, без проблем. Будешь спать на кровати, а я могу уйти. Только... Он быстро и нервно отключился. Многократно нажимая на кнопку сброса. Только возвращайся. Мысль была удушающей и не хотела продолжаться вслух. О, наверняка Осаму просто засиделся в баре! Как было в тот раз, когда они поссорились, и он на ровном месте растворился за пределами дома. Конечно, он был в баре. Почему Чуя не поехал в бар, чтобы проверить и забрать его оттуда? Из-за поездки в аптеку. Его тошнило, а линии перед глазами мазались. Он выныривал в сознание, неожиданно понимая себя за вождением. И это было губительно. Нельзя водить в таком состоянии. Наверняка Осаму был в баре. И... о, и, конечно, он явится позднее! В ту ночь он заявился, когда Чуя уже спал, и решил убраться на кухне, чем, собственно, разбудил его. Окей, пусть он разбудит Чую вознёй. Может, стоит лечь спать на диване? Наверняка тогда всё повторится в точности. Или это не имеет значения? В любом случае, Чуя точно не намерен сидеть и выжидать загулявшую наглость Дазая. Он намерен лечь спать и встретиться с бессовестным утром. Завалившийся на кровать Чуя, правда, долго не мог уснуть. Открыл окно. Поворочался, выбросил одеяло на пол. Жарко, чертовски жарко. Горячо, неприятно, непривычно. Он вышел покурить по меньшей мере пять раз, прежде чем уснуть. На утро Дазая в доме не оказалось. Чуя обошёл все комнаты, проверил задний двор, крыльцо — на котором стояли тупые табуретки. Окончательно выйдя из себя, он пнул одну из них. Затем набрал номер, ожидаемо, оказываясь переброшенным на почту. — Это не смешно. Где тебя носит? Я найду тебя и приведу в этот тупой дом на разговор. О, ты сомневаешься? Сомневаешься, что я могу? Дай мне час, я достану тебя из-под земли. Лучше бы тебе объявиться самому, потому что ты от меня всё равно не сбежишь. Понял? Бар. Конечно, бар, закрывшийся ночью и уже возобновивший работу другой сменой. Пока Чуя чистил зубы и умывался, он мимолётно подумал, кем были люди, с которыми он застал Дазая в тот вечер. Малонаселённая деревня, жители которой по большей части старики или дети, только планирующие свалить отсюда в большой мир. Люди, которые осознанно выбрали пристанищем, полным спокойствия от городской суеты, крошечную деревню. Любители кемпинга. Не самые удачливые семьи, дети в которых так и не смогли выбраться за пределы и продолжили проживать здесь. Вариантов много. Но Чуя внезапно соединил ту сцену в баре с последующей забитой парковкой при отеле. Неизвестные, остановившиеся на короткий отдых. Могли ли они тусоваться все вместе и в этот раз, или путешественники уже покинули эту местность? Чуя наверняка знал, что намерен делать дальше. А догадки оставались непрерывными второстепенными линиями в голове. Припарковавшись возле бара, он помедлил и осмотрел здание через ветровое стекло. Вот, где ещё мог скрыться Осаму. Если бы хотел скрыться в действительности. Прям не возвращаться на ночь в дом, где Чуя объявил ему о своей скорой свадьбе. Бар был пустой. Первый поворот, второй. Никого. Только наблюдающий с противной ухмылочкой бармен. Чуя прочистил горло и снова затолкал гордость подальше, приближаясь к стойке. — Привет, чувак. — По-моему, мы разошлись на том, что я должен пойти нахер со своим льдом для воды. Чуя покивал. — Да, а встретились на том, что ты повёл себя как расистский кусок... — он оборвал фразу и прочистил горло. — Не важно. — Воды? — Бармен приподнял брови. — Со льдом? Чуя не разменивался. — Был здесь тот парень... по чью душу я уже приходил? Бармен страдал от безделья. И плохого чувства юмора. Он осмотрелся, будто пытался найти кого-то в абсолютно пустом заведении, прежде чем ответить: — Слушай, я никого здесь не вижу. Прямо сейчас — точно нет, — он усмехнулся, намекая, что пытался пошутить. Выражение лица Накахары никак не изменилось. — Ладно, — бармен поднял руки. — Не видел его с того вечера, как ты сюда пришёл. Совсем. Чуя поднял руку, пальцем указывая наверх. — Здесь есть комнаты. Бармен кивнул снизу наверх, дерзко выпячивая подбородок. — И чё? — Там живёт кто-то сейчас? — Ну нет, не живёт. Какое тебе дело? — Я хочу осмотреть комнаты. — Угу. А я хочу ездить на кабриолете по Лос-Анжелесу. Ты где-то здесь видишь джина, исполняющего желания? — Ты чё так напрягся? — Чуя сощурился в бегающие карие глаза бармена, имени которого не знал. — О чём ты говоришь? — Бармен пожал плечами, напуская безразличие, не вышедшее натуральным на его лице. — Просто обиды тяжело забываются. Ты нагнал на меня в первую встречу, обвинил в расизме, стену ударил, кричал. Не жалуют тут таких, вот и всё. — То, что здесь происходило, никак тебя не касалось и не коснулось. Помимо того, что я нахер тебя послал, но поглядите, какие мы нежные! — Чё ты хочешь? — Покажи мне комнаты. — Поцелуй меня в бородавку на ноге. — Почему нет? — Серьёзно? — Бармен нахмурился, проявляя морщинку между бровями. — Чувак, давай на пальцах. Ты собираешься снимать какую-то из тех четырёх комнат? Чуя глазами прошвырнулся по помещению. — Ну... Нет. — Отлично. Может, ты хочешь присмотреть комнату для кого-то, кто собирается снимать это? — Нет, — Чуя выглядел поевшим кислой земли. Он понимал, к чему клонит собеседник. — Угу. Может, там сейчас находится кто-то, кто снимает комнату? И пригласил тебя в гости? — Послушай меня, — Чуя выдохнул и закатил глаза. — Мне нужно найти человека. Я только хочу убедиться, что его там нет. Или найти его там. Я не знаю. И я понимаю, почему ты так настроен, реально. Я въезжаю, что у тебя нет никакого резона показывать мне комнаты. Я «трачу твоё время», и всё такое. Но что-то я не вижу наплыва посетителей прямо сейчас. И я не думаю, что это займёт особо много времени. Бармен держался безынициативным, слушая рассказ с безразличными полуприкрытыми глазами. — Пожалуйста? — Чуя приподнял брови. Бармен немного помолчал, прежде чем снова обрубить просьбу. — Ты как клещ. Сдались тебе те комнаты? Говорю, нет так никого. Зачем мне лгать? Ты мне не веришь? Чуя нахмурился и скривился. — Я вижу тебя второй раз в жизни— — И в такой же раздражаешь. Что ты пристал? — Я знаю шерифа, — козырь из рукава. Чуя придвинулся и сложил руки на разделяющую их барную стойку. — И я не думаю, что ты хочешь, чтобы я просил его помощи. Ордер на обыск? Тебе придётся провести меня по комнатам, если дело дойдёт до этого. Лучше бы тебе просто показать мне комнаты на договорной основе. По лицу бармена пробежало удивление, но всего на секунду. Он быстро взял себя в руки и неодобрительно, свысока просканировал Чую. — Почти убедительный блеф. Но вот, что я скажу. Все знают шерифа. Все, кто живёт здесь, знают, что у него здесь дом. Пытаешься меня напугать? Глупо. Теперь я точно не собираюсь возиться с тобой. Чуя прищурился снова. Прошли секунды, прежде чем он заговорил, понизив интонацию. — Тебе плевать на человека, которого я ищу. И на меня. Но есть что-то, что ты скрываешь в этих комнатах. Я вижу по твоему лицу: что-то не так. Я правда в последний раз прошу проводить меня туда, чтобы я просто убедился, что там нет моего друга. На том разойдёмся. Бармен подался ближе к стойке, сокращая расстояние между лицами. — Ты знаешь, где и в каком состоянии находят таких чрезмерно любопытных? — Знаю. Я перевозил таких. Бармен нахмурился и медленно отстранился. Ещё немного порассматривал Чую, прежде чем разразиться смехом. Чуя не менял напряжённого взгляда, совершенно никак не меняясь под этот издевательский, неверящий смех. — Ты закончил школу вчера или неделю назад, парень? — Не позднее тебя, неудачника, застрявшего в деревенской заднице. Бармен поумерил смех, будто не был готов ко встречной колкости. И уставился на Чую. Ничего не отвечая. — Что у тебя там? Рыбная контрабанда? Не парься, я не собираюсь красть твои косяки. Бармен скрестил руки на груди. — Естественно, — согласился он. — Ты и не украдёшь. Потому что я нихера не пущу туда тебя, языкастого идиота. — Я пытался договориться, — Чуя вскинул руки. Затем обратился к карману на джинсах, вытягивая телефон. — Что теперь? — Бесстрастно уточнил бармен. — Придётся звонить шерифу, — Чуя покосился на него и, приставив телефон к уху, приподнял брови: — Ты пустишь меня, и я проверю каждый блядский угол тех комнат. И плинтуса. Бармен оглянулся через плечо, будто его замкнуло на секунду. Правда, позади были только полки с алкоголем. Чуя нахмурился. — Наркотики? — Предположил он. — Ты реально прячешь в тех комнатах?.. О, Том, как дела? Слушай, мне очень... неловко просить о чём-то таком, но дело реально важное... Он вышел из бара. Перекурить и поболтать с Томом. Это при незнакомом бармене он строил из себя знающего и уверенного человека. Едва ли его голос не задрожал, когда он вышел, чтобы передать Тому о пропаже Дазая. И едва ли он не был готов умолять об услуге. Он выкурил две сигареты подряд на улице. Ему не хотелось ввязываться ни в какое дерьмо, он только хотел найти Дазая и избавиться от этого идиотского чувства потери в груди. Наверняка он слишком рано забил тревогу. Осаму должен в ближайшее время объявиться сам. Но ждать на месте Чуя не мог. Физически не мог. Поэтому и решил перенапрячь всех в округе. В особенности было стыдно перед Томом. Но, конечно, вернувшись в бар, он нацепил на себя важность такого веса, что едва не сгибался под ним. — Шериф не здесь сейчас, — объявил он. — Но он пришлёт кого-то из сотрудников. Я пытался по-хорошему, видит бог. — Он забрался на барный стул: — Могу попросить воды? Со льдом. Бармен скептично хмыкнул и покачал головой. Но скоро выставил перед ним стакан воды со льдом. Ему было неприятно находиться в компании Накахары, это сильно заметно проглядывалось. Но деться ему со своего рабочего места некуда. Ожидание, проведённое в молчании, было неудобным, неуютным. Чую спасал только лёд в стакане с водой. Осаму пил такое, когда набился таблетками под завязку и сбежал «тусоваться» с какой-то компанией. А потом они пересеклись, прошли пара напряжённых дней, а теперь... где он был? Ну, во всяком случае, Чуя теперь мог проверить, был ли он в комнатах при баре. Он повернул голову, когда дверь в заведение открылась, пропуская Энтрегьяна внутрь. Воспоминания заставили улыбнуться против воли. «Превышаете скоростное ограничение?», и всё обернулось самым неожиданным образом. Теперь они находились в одном помещении, пока он пришёл... что сделать? Чего он припёрся? Бармен оживился при виде полицейского. — А-а-а, — протянул он. — Крошечная шерифская звезда — мистер Эн. Как обычно? — Я при исполнении, Дерек, — Энтрегьян прошёл к стойке и уселся на стул рядом с Чуей... фактически, так ни разу на него не глянув. Он повозился во внутреннем кармане формы, затем выпрямил извлечённый оттуда лист и шлёпнул на стойку. — Покажи парнишке комнаты. — Что?.. — Дерек — а именно так, оказалось, звали бармена — просто уставился на полицейского, выдаваясь в чрезмерно ярком удивлении. — Ты шутишь? Какого чёрта? — Меня спрашиваешь? — Энтрегьян сложил свои длинные, почти неказисто огромные руки на стойку рядом с той бумажкой из внутреннего кармана. — Я выполняю поручение начальства. Ох. Плесни мне какого-нибудь лимонада. Только безо льда, я и так сегодня наморозил зад. Просто что-нибудь прикольное. Можно шипящее. Без алкоголя, очевидно, я на работе. Чуя обнял стакан с водой и отпил немного, когда к нему метнулся непонимающий взгляд Дерека. Он старался вести себя непринуждённо, спокойно, расслабленно, но внутри прямо-таки разгорался от радости и важности, продемонстрированной какому-то там вредному бармену. Полиция была на его стороне! Это многое добавляет к самоуверенности, как ворох хороших веток для костра. — Что за херня, Эн? Почему твоё начальство отправляет тебя сюда с бумажкой и обязательностью показать комнаты этому пацану? Я не въезжаю, какого чёрта. — По чём мне знать? Я делаю то, что мне сказали сделать. Вообще, я должен пойти с вами, Дерек. Не понял, то ли проверить комнаты тоже, то ли просто чтобы это имело сопровождение стороны полиции. Но я, честно, не хочу. Дай мне какой-нибудь лимонад, повеселитесь, прошвырнитесь, да я пойду. Нет желания у меня возиться с этим. Дерек не называл Энтрегьяна полным именем, выбирая только первые две буквы. Также, он не понимал, как так вышло, что его обязали слушать Чую. Энтрегьян, в свою очередь, не смотрел на Чую. Вообще. — С клёном или имбирём? — Это весь выбор? — Сейчас да. — Мм. Подсыпь чего-нибудь сладкого в лимонад с имбирём. Это пойдёт. — Может получиться какая-то мешанина, — предупредил Дерек, переходя к готовке лимонада. Энтрегьян отмахнулся. — Зато не слишком горько выйдет. — Может быть. А почему ты сегодня?.. Где шериф сейчас? — В городе. Подробностей не знаю. Он успел только передать мне задание. — А кто сегодня охраняет дорогу? — Никто. Мой второй начальник в участке возится с заявлениями. Я здесь, хотя до этого патрулировал местность. — Понял тебя, — Дерек поставил стакан перед полицейским. — Вот. Сомневаюсь, что ты успеешь прикончить стакан за время, пока мы пройдём все три несчастных комнаты. Уже три? Чуе казалось, он говорил о четырёх. — Ничего, — заверил Энтрегьян. — Вернётесь, отпустим парня, пару минут ещё посижу в спокойствии, допью. — Ну, договор, — Дерек покивал и нагнулся, скоро извлекая ключи откуда-то из-под стойки. Потом посмотрел на Чую, меняя тон на высокомерный холод: — Пошли. — Так бы сразу, — хмыкнул Чуя. — Я же сказал, что проверю эти комнаты сегодня. — Тебя сейчас никто ни о чём не спрашивал, чтобы ты подавал голос, — Дерек откинул дверцу, чтобы выползти дальше стойки и обратился к полицейскому: — Если кто-то зайдёт, пока нас не будет, скажешь, что я скоро вернусь. — Не, — Энтрегьян покачал головой. — Я скажу, что теперь барменом работаю я и предложу пиво за счёт заведения. — Он оглядел свою форму. — Похоже ведь, что я новый бармен? Дерек коротко посмеялся, качая головой. Потом повёл Чую к стене, которую тот ударил в прошлый заход сюда. Там располагалась дверь, выводящая к лестнице на второй этаж. Чуя спешил за ним, потому что Дерек ни разу не обернулся и не имел идеи проверять, успевает Чуя или нет. Поднимаясь по лестнице, Чуя нарушил молчание. — Ты говорил, комнат четыре. Копу сказал, что три. В чём дело? — Одна из них не используется. И не может использоваться. Там что-то вроде... склада. Всё забито коробками. Поставка, новая мебель для других комнат. Всё, что некуда деть. — Эту же комнату ты используешь для каких-то грязных дел и хранения наркоты? Дерек остановился и развернулся так резко, что Чуя отступил на две ступеньки вниз, врастая на месте тоже. Пауза была кусающейся. — Слушай, парень. Не знаю, за какие грехи ты свалился на мою голову. Но будет круто, если ты начнёшь видеть границы и засовывать язык в жопу вместо того, чтобы молоть херню. Никто не любит таких болтливых. — Это угроза? — Это предупреждение. — Я тоже предупреждал, что могу обратиться за помощью к шерифу, — Чуя сказал это в спину Дереку, вернувшемуся к подъёму в сторону комнат. — Почему... Почему всё вообще обернулось так? — Дерек просунул первый ключ в первую скважину, отпирая одну из комнат. Затем повернулся к Чуе. — Что у вас с шерифом, раз он так пошёл навстречу в твоих капризах? Чуя прошёл к нему ближе. — Знаешь, где и в каком состоянии находят таких чрезмерно любопытных? — Он победно дёрнул бровями и боком влез в открытую дверь комнаты. Потом, правда, зрительно вернулся к Дереку, поясняя: — За решёткой. Если много хотят знать, и столько же много — скрыть. — Ты действуешь мне на нервы. — Взаимно. Комната была маленькой, если не сказать крошечной. Придвинутая к стене кровать была односпальной, рядом одна тумба, а чуть дальше шкаф. Это всё. Если бы было слово для обозначения чего-то меньшего, чем «крошечное», именно этим можно было бы описать комнату с унитазом. Чуя открыл дверцы шкафа, и Дерек позади заржал. — Что, реально думаешь, будто я мог спрятать твоего приятеля в шкаф? — Нет, не думаю. Просто проверил. — Ты зря тратишь время. Я сказал тебе, что здесь никого нет. Но ты упёртый баран, не понимающий человеческого языка. Чуя вышел на одну с ним площадку и расплылся в улыбке. — Да, ты сказал. Но я хотел проверить. И я проверю. Я говорил тебе, что сделаю это, даже если ты «против». Дерек скривился. — Убери эту самодовольную лыбу, пока я по роже тебе не двинул. — Подраться хочешь? — Чуя кивнул снизу наверх в жесте призыва к действию. — Давай. — Ещё чего. Ты же потом сразу плакаться шерифу побежишь. С капризными детьми я ещё не дрался. — Не побегу. Хочешь ударить — ударь. Я обращаюсь к шерифу только в экстренных случаях. Если ты тупой, я говорил, что ищу человека. Это не какая-то херня. И если, чтобы найти его, мне нужно будет поплакаться шерифу и подраться с половиной деревенского населения, — я сделаю это. — О, святые рыцарские яйца... Заткнись, парень. Мне плевать. Хоть танцуй на башке. Сейчас суть в том, что ты напряг меня на ровном месте ради херни, потому что твоей пропажи здесь нет. Ещё и копов подослал. — Я пытался договориться с тобой без копов. — Заткнись нахер, — Дерек закрыл дверь и перешёл к следующей. — Быстро проверяешь две оставшиеся комнаты и сваливаешь отсюда. — Три. Я проверю «складскую» комнату тоже. — Ты отсосёшь мой болт сегодня, перестань трахать мой мозг. — Помнится, Энтрегьян должен был проверять комнаты с нами вместе... Дерек не ответил. Проверив следующие две комнаты, Чуя убедился, что Дазая там нет и не было. Ровно как и кого-либо в ближайшее время. По комнатам бродила пыль, сопровождающая передвижения Накахары. Позже Чуя встал возле единственной двери, которую Дерек не хотел открывать. — Нет, — поравнявшись, обозначил Дерек. Не хотел и не собирался. Чуя скрестил руки на груди и рассмотрел его. От чёрных волос до брендовых кроссовок. — Ты молод, — заметил он. — И не уезжаешь отсюда. Должна быть какая-то причина, чтобы оставаться здесь вместо рвения в город. — Тебе интересна причина моего проживания здесь? — Дерек вздёрнул бровь. — Что за херня? — Я имею в виду... Ты наверняка проворачиваешь что-то незаконное. Откуда бы тебе ещё выручать денег больше, чем прибыль от беспонтового деревенского бара? Что-то держит тебя здесь. И на плаву. И ты весь такой нервный, пытаясь скрыть это. Дерек неутешительно посмеялся. — Что-то ещё? Ты обвинил меня недостаточно сильно? Что ж, резюмируя твои идиотские предположения. Я что-то скрываю по комнатам, принадлежу к бандитской стороне или контрабанде и... храню наркотики. Дальше? Может, у меня тут бордель в комнатах при баре? Ты сумасшедший, да? Кто выпустил тебя из психушки? А доказать хоть что-то сможешь? — А вот за той дверью, — Чуя кивнул вбок. — Наверняка есть доказательства. Раз ты так оберегаешь все комнаты и в особенности эту. Дерек покрутил пальцем возле виска. — У кого-то свистит фляга. Уже безнадёжно. — Окей, тогда почему ты живёшь здесь? — Тебе реально интересно? Чуя пожал плечами. — Да. Школу ты явно не вчера закончил. Но и не в прошлом столетии, как большая часть местных жителей. Но при этом ты не торопишься уезжать отсюда. Учиться или что-то такое. — Мм. Наверное, потому что мне передали этот бар во владение по наследству? — И ты хочешь положить всю жизнь на этот бар? В деревне? Серьёзно? Почему я должен верить в это? — Почему мне должно быть не похер, веришь ты мне или нет? — Дерек усмехнулся. — Почему ты считаешь, что это хоть на единицу твоё дело, и я должен оправдываться? — Не хочешь — не нужно. Просто покажи мне эту комнату. Я же только пытался понять, почему ты так против. — Я бы при всём желании никого не смог бы там спрятать, — он отпёр замок, но придержал дверь, когда Чуя попытался открыть, блокируя попытку. — Если попытаешься понести трёп о своих тупых предположениях дальше этого места... пеняй на себя. — Угроза? — Чуя поднял брови. — Предупреждение. Ты не нашёл и не найдешь здесь ничего странного. Так что просто следи за своим языком, лады? — Ты понимаешь, что сам вызываешь подозрения? Я только хотел проверить комнаты. Лицо твоё напряжённое, будто сидишь на унитазе, заставляет думать о херне всякой. — Не услышал? — Дерек приблизился к лицу, заставляя отпрянуть. — Следи за языком, сопляк. Чуя окинул его мрачным взглядом, но промолчал.

༒

Конечно, в комнатах наверху бара Дазая не было. Совершив проверку, вышедшую чем-то больше планируемого, Чуя почувствовал себя разбитым. Вернувшись в машину, он снова дозвонился до голосовой почты. «Знаешь... Ты можешь злиться на меня. Я понимаю, что ты не возвращаешься, потому что не хочешь видеть меня, и всё такое. И я веду себя как идиот. Но пожалуйста. Перезвони мне или... отправь смс, чтобы я знал, что ты в порядке, ладно?» Легче не стало, Осаму не объявился никаким образом. В доме его не было, просьба из последнего голосового сообщения не была исполнена ни в какой мере. Второй день пропажи Дазая подошёл к концу, сделав из Чуи комок нервов. Также, это был второй, последний день его выходных. Завтра ему нужно быть на работе. Наверняка Осаму вернётся в дом именно в момент, когда Чуи точно не должно там быть. Да, он не хочет пересекаться. И он придёт. Но останется ли? Перед сном Чуя улёгся на кровать. На живот, положив перед собой телефон, скоро соединивший его с голосовой почтой. Он поставил подбородок на кулаки, отпуская первые секунды сообщения на тишину. — Осаму. Я пошутил. Жестоко пошутил, согласен. Я не собираюсь жениться. Просто вернись, и... обсудим это. Я сойду с ума, если ты не объявишься. Знаешь ли. Я пойду в полицию. Тебя найдут, хочешь ты избегать меня или нет. Мне придётся, если ты не явишься сам. Я не могу знать, слушал ты сообщения или нет. Но я знаю, что твой телефон включен, потому что перед писком для голосового сообщения говорят разные вещи, в зависимости от доступа к сети. И твой телефон в порядке. Дай мне знать, что ты жив. Отправь хоть точку. — Он засмотрелся в пространство, теряя мысли из головы и забывая, как пользоваться словами. Из внезапного транса его вывел писк, означающий, что время на голосовое сообщение закончилось. Отключение произошло автоматически. Чуя просто отодвинул телефон в сторону, прежде чем упасть рядом лицом в кровать.

༒

На той смене Чуя впервые чуть не получил травму. Он пилил ствол дерева, но отвлёкся на размышления, теряя контроль, и лезвие пилы сдвинулось по направлению вверх, упираясь внутри в какой-то непроходимый ком древесины. Во всяком случае, так эта заминка чувствовалась. Дрожь от подавившегося лезвия перешла на Чую отдачей, и он отбросил заведённую пилу в сторону. Напарник разорался, быстро оказываясь рядом, и оттащил его, затупившего от произошедшего, в сторону за плечо. Электропила кружилась, дёргаясь и разрезая воздух. И могла бы того, кто в это рабочее поле решит сунуться. У Чуи тряслись руки. Его принудительно отправили на перерыв. Два раза ударив по затылку. К счастью, через каску. К несчастью, которая сползла от этих подзатыльников на глаза. Он не хотел никого посвящать в свои проблемы и расстройства головы. Поэтому никому не звонил на перекурах. Он хотел бы услышать в первую очередь Дазая. Обиженного, отстранённого, злого, недовольного, хоть какого-то! Просто знать, что с ним всё в порядке. Хотел бы услышать Тома и Майка. Ему нужны были они все. Но он не хотел обращаться к ним. Это было амбивалентное состояние сломанной души. Ни туда, ни сюда. Хотел и не хотел. Медленно сходил с ума. Рабочий день прошёл мимо. Он торопился в дом, чтобы удостовериться, что Осаму вернулся. Просто убедиться, что с ним всё в порядке и он — недовольный, обиженный, холодный — сидит там перед телевизором. Открыв входную дверь ключами, Чуя опустился в мрак. Свет был выключен, как он и оставлял перед уходом на работу. По темноте он проверил комнаты. Дазая не было. Он судорожно посчитал дни. Подошёл к концу третий день пропажи Дазая. На заднем дворе его не было тоже, велосипед стоял, как Осаму его поставил. Ничего не изменилось за три дня. Чуя сбежал со ступеней, обогнул заборчики и забежал на крыльцо соседского дома, нервно застукивая дверь. Появившийся на пороге мистер Пауэлл был удивлён визитом снова: его вздёрнутые брови не смогли бы скрыть это. — Чем могу помочь? — Простите, — Чуя поднял руки в капитуляцию. — Я реально приношу извинения. Моя просьба чертовски странная. Пауэлл выглядел сбитым с толку. — Так? — Могу я войти? — В мой дом? — Да. Пожалуйста. — Ну... — Пауэлл вздохнул. — Ну, заходи. — Спасибо, — Чуя быстро шмыгнул в приоткрытое расстояние между дверью, оказываясь в гостиной. Мистер Пауэлл выглянул за пределы дома: — Ты сбегал от кого-то, что ли? — Затем вернулся в дом и закрыл дверь. — В этом мало смысла, конечно. Дом, который вы сняли, буквально стоит рядом. Тогда я не понимаю. — Я не знаю, — Чуя затряс головой. — Не знаю. Слушайте, вы правда не видели Эллиота? Как давно? Пауэлл поднял брови. Учитывая, что совсем недавно оправился от первого удивления. — Ты шутишь? Ничего не менялось с твоего прошлого визита. — Я не знаю. Просто... Чёрт. — Чуя отправил взгляд на дверь, сначала оказываясь возле неё, и только потом спрашивая: — Могу я войти туда? — В мою спальню?.. Очевидно. Чуя уже нырнул туда и прошёл к шкафу, распахивая дверцы. После вздохнул. — Что ж... Ты считаешь, что я затолкал твоего любовника в свой шкаф?.. — Пауэлл как будто ковылял, поэтому говорил по мере приближения. Трудно успевать за таким крученным и взволнованным молодым парнем. — Я не знаю! — Чуя отпрянул от шкафа, полного одежды и лишённого Дазая внутри. Он накрыл голову руками и закрыл глаза. — Я сумасшедший, ладно? Я сошёл с ума. Я потерял человека. Я не знаю, где он, что с ним происходит. Прошло три дня, он не выходит на связь. Никто и нигде его не видел. Я не знаю, что мне думать. Я не знаю, что мне делать. Я допускаю, что он злится на меня и где-то прячется. Но также я не могу не допускать, что с ним случилось что-то плохое. Я нахер потерял рассудок. — Воды? Чуя выбрался из укрытия и, открыв глаза, уставился на соседа как будто его догнало озарение. Или хотя бы осознание своих желаний, учитывая сторону, в которую открылся его рот. — Есть что-то покрепче? Пиво тоже не годится. Пауэлл оценивающе сложил губы. — Найдём что-нибудь. — Могу я проверить ваш чердак? У вас там комната. В нашем доме такого нет. Могу я? Чуя видел такой жалеющий взгляд не первый раз в жизни, но хотел бы не видеть снова. Пауэлл проявлял какое-то сострадание, и Чуя захотел накричать на него. Не только на него. На всех, кто когда-либо жалел его. На Дазая, за то, что заставил чувствовать себя так. На весь мир. У него реально начались проблемы с головой. — Можешь проверить, если это сделает твою душу спокойнее. — Спасибо. — Пустое. Водка подойдёт? — Да. Да, я думаю. Минимум водка. — Ага. Лестницу сам спустить сможешь? На чердак. — Конечно. Разберусь. Я бы постарался залезть даже туда, куда физически не подойду, чтобы проверить... — Отчаянный малый, — посмеялся Пауэлл. — Спорить не буду, — ответив, Чуя сжал губы в линию. На чердаке Дазая не было. Очевидно. За время проверки Пауэлл достал из подвала какую-то стеклянную бутылку и две маленькие рюмки. Чуя превысил гостеприимство и прошвырнулся по остальным комнатам, прежде чем нарисоваться на кухне. Потом принял протянутую рюмку и не спросил, что это. Сразу опрокинул. Скривился и заслонил нос тыльной стороной ладони, шумно втягивая воздух и жмурясь. Пауэлл встрепенулся и открыл шкафчик рядом с тем, где хранил таблетки. Оттуда он на стол притащил контейнер с орешками. Но Чуя отмахнулся от закуски и попросил наполнить рюмку снова. Следующий шот привнёс осознание привкуса. Это не было похоже на водку, которой русский парень угощал их в доме на колёсах. Но это было что-то ядрёное и спиртовое со слабым вкусом ягод и... кленового сиропа. Кажется, он скоро начнёт тошниться клёном. Третья рюмка выбила оставшиеся яркие следы переживания. Закружилась голова. Но он смог перевести дыхание и взять себя в руки или придумать, будто взял себя в руки. В любом случае, стало чуть лучше. Перед уходом из соседского дома он выпил ещё две рюмки. Суммарно — пять. Вроде как. Ну, во всяком случае, он больше не метался и не был настолько нервным. Набитый не сильно большим количеством сильно крепкого алкоголя, он сел в машину. Поставил телефон в держатель. Звонки проходили. Просто не становились принятыми. Снова голосовая почта. — Если ты сбежал к другому парню или к кому-то ещё, просто скажи мне об этом. Ты можешь обижаться и злиться. Но ты обязан дать мне знать, что ты жив и с тобой всё в порядке. Иначе я поставлю на уши всю эту ёбаную деревню и найду тебя сам. Перезвони мне или напиши смс. Это уже выходит за любые рамки. Он допускал, что Осаму «у кого-то». Где-то, где его телефон мог получить подзарядку, поэтому работать до сих пор. Кто-то просто смог добродушно приютить его после жалобы на Чую. Но Чуя не мог знать это на сто процентов. Он поехал к отелю. Почему только теперь? Потому что инцидент в баре разозлил его до отключения мозга, и он не вспомнил про отель. А после того как крепкий алкоголь привёл в чувства, он нашёл это вероятным вариантом. Парковка была пустой, и он припарковался на ближайшем месте. Оказавшись на улице, глазами прогулялся по окнам, высматривая свет, означавший бы заселённость. Всё-таки на улицу уже опустились сумерки. Но ещё не ночь, чтобы считать занявших комнаты спящими. Так что... полное отсутствие света заранее вогнало его в разбитые надежды. Нет, свет был в одном из номеров первого этажа, но отдалённым, из ванной комнаты, находившейся в глубине. Видимо, пробивался через открытую дверь. Это не воодушевило, но ничего не оставалось, и Чуя, хлопнув дверью тачки, пошагал к отдельно стоящему крошечному зданию, скорее напоминавшему большую будку. Да, там была стойка регистрации. Колокольчик над дверью оповестил работника о посещении, и тот подпрыгнул, выпрямляясь возле стойки, будто им было запрещено сидеть на рабочем месте вовсе. — Добрый вечер. — Привет, — подваливший на деревянных ногах Чуя сложил руки на стойку. Чуть пригибаясь и доверительно опуская интонацию. — Часто видишь здесь парней азиатской внешности? — Извини? — Работник глупо улыбнулся. Он был среднего возраста, но лишённый каких-либо мышц и радости во взгляде. Кто-то такой, должно быть, неплохо подходит под работу «раздавать номера». Чуя выдохнул, фантомно ощущая от себя шлейф недавно выпитого алкоголя. — Ладно. Скажи мне... За последние пару дней тут снимал комнату человек с документами на имя Эллиот? — Давай посмотрим, — работник опустил руку, чтобы вытянуть на свет и положить на стойку книгу регистрации. — Эллиот Мартинес, — дополнил Чуя. — Но парень не выглядит как Эллиот Мартинес. Это его... новые документы. — Азиат? — Работник метнулся взглядом к нему на секунду. — Думаешь? — Скептично отозвался Чуя, не дрогнув ни одним мускулом на лице. — Я же не сказал этого первым делом, как заявился, да? Работник прочистил горло, проглатывая полученный в свою сторону сарказм. — Я так могу сказать: лично никаких азиатов до тебя в последнее время не видел. Ни перед стойкой, ни проходящих с кем-то из той своры, что приезжала совсем недавно. О, и... Я не вижу записей с таким именем. — Можно? — Чисто для приличия. Сразу после вопроса Чуя повернул журнал к себе и внимательно всмотрелся в строчки. Линии немного плыли из-за алкоголя, так что ему пришлось сощуриться. Но работник не лгал. Таких записей не было. «Эллиот Мартинес», он же — Дазай Осаму не посещал этот отель. К тому же, новых записей с момента, как он покинул дом на 3-Стрит Север не было вообще. Только кучка английских имён и фамилий — людей, которые заполнили парковку и все имеющиеся комнаты в день приезда. И которые уже уехали. — Там... — Чуя указал в стену большим пальцем. — Свет в одном из номеров горит. Кто-то живёт сейчас? У него оставались крошечные подозрения, горящие слабым огоньком. — Пятый номер? — Я не смотрел на номер. — В пятом номере сейчас чинят сантехнику. В ванной. Трубы. Подозрения рухнули, Чуя поднял от журнала глубоко разбитый взгляд. — Понял. Извини, ещё раз. Ты не видел парня азиатской внешности с э-э, ну, коричневыми, допустим, волосами? Где-то ошивающимся, проходившим с кем-то, заходившим к кому-то в номер? В тачку? — «Коричневыми, допустим»? — Я не разбираюсь в оттенках волос! — Окей-окей, не кипятись. Нет. Я не видел никого, кто мог бы подойти под описание. Мне жаль. Ничем не могу помочь. Чуя вздохнул. Секунды прошли в тишине, прежде чем он неожиданно даже для самого себя ударил по стойке. — Блять! — Я верю, чувак. Спокойнее. — Извини. Просто где, блять, он может... чёрт возьми. — Слушай. У нас таких точно не было. Но... Есть комнаты наверху бара. Сдаются. Попробуй там узнать. Чуя засмеялся; на грани истеричного. Потом шмыгнул носом и покачал головой. Не заметил, как начал кусать губы, откусывая кожу. И съедая. — Ладно. О, блять... ладно. Спасибо. Я пойду. — Я ничем тебе не помог. Но сделал всё, что было в моих силах. Мне жаль. Чуя отправил ему ленивый, едва собранный жест «класс», прежде чем развернуться и медленно двинуться к выходу из маленького помещения. Он задержался возле двери с колокольчиком наверху и обратился к телефону. Рухнула последняя надежда, последняя вероятность, последнее место, где было возможным найти Дазая. Стоило оставить ещё одно сообщение с признанием: он сдаётся. Он не может найти его своими силами. И если до этого на голосовую почту его перенаправляли после минуты непринятых гудков, то в этот раз заминки не было. Механический треск перебил попытку звонка сразу же. Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Чуя широко раскрыл глаза и развернулся к работнику отеля. Просто потому, что это единственный человек, с которым он мог поделиться напуганными эмоциями прямо сейчас. Телефон Дазая работал и пропускал звонки, которые просто не оставались принятыми. Теперь это было не так. Дазая придётся объявить в розыск. Он сам виноват в этом, не так ли? Чуя не стал бы устраивать представление, из-за которого он сбежал, если бы он не выбрал кражу и таблетки? С другой стороны, сбежал и как будто «провалился сквозь землю» он после объявления о свадьбе. Если бы Чуя не придумал такой жестокий розыгрыш, он бы не ушёл. Вероятно, ему нужно было время, которого Чуя ему не дал, придавливая неприятным известием. Распутывая очередной ком из узлов, чтобы решить, кто виноват, главное не выйти на самого себя. И Чуя ясно понял в тот момент только одно. Осаму бесследно пропал.