Яма 95

Он прогулял работу. Он слишком многое осознал, лишаясь изначальной быстрой и простой идеи для поиска. Он был уверен, что скоро на самом деле потеряет рассудок. С момента услышанного механического голоса, сообщившего о невозможности провести звонок, он не спал вообще. И задалбливал номер Осаму, проверяя появление связи время от времени. Безуспешно. Теперь Чуя сложился на кровати в болезненный крюк. Он не плакал, но острое чувство пустоты внутри было безжалостным, как и дрель, иногда сквозившая голову. Не замыкающиеся на ночь глаза ощущались тяжёлыми и болезненными тоже. Он в третий раз за сегодняшний день подобрал телефон, но не для проверки появления номера Дазая в сети. Для этого трехкратного расчёта явно не хватило бы. Подняться он не соизволил, поэтому положил телефон на щёку и ухо, набрав номер. Смотрел перед собой, ожидая ответа. Они уже говорили об этом, но ему нужна была поддержка, чтобы окончательно не сойти с ума. Только... полученный ответ вышел резким, ощущался пощёчиной по осунувшемуся лицу с разбитым выражением лица. — Я же тебе сказал, что работаю! Тебе неизвестно, но работников моего ранга не всегда подключают к расследованию, я не могу просто забивать на работу и трепаться с тобой. О, впрочем, тебе могло быть это известно. Я рассказывал об отстранении в тот день, когда мы встретились. Но до твоего мозга не доходит, что ты мешаешь мне. Чуя перевёл дыхание. С другой стороны, всё правильно. Томас действительно сказал, что имеет работу в городе и занят. Это Чуя тупой как пробка, раз продолжает отвлекать его из-за своих проблем, которые всё равно не могут решиться в мгновение. Чего там, на решение сколько может уйти сколько угодно. Ладно, есть сомнения, найдётся ли решение вообще. — Прости. Я чувствую себя так плохо и не отдаю отчёт о том, что делаю. В очередной раз хотел поговорить? Глупость. Да, пожалуй, я идиот. Извини. Больше не отвлекаю, — он сбросил звонок и положил телефон на кровать рядом. Туда же, где лежал всё прошедшее время. Он не менял скрученного положения и уже даже трудно прикинуть, как долго. Пустой дом ему нахер не нужен был. Пустоту в груди не заполняло ничего. Немного отпускало после разговоров с Томом... но это говоря в прошедшем. В этот раз шериф вполне обозначил разворот. Не звони, не мешай, не отвлекай. И это правильно, Чуя не может поспорить. Он может представить себя на месте шерифа, подключённого к расследованию, но не в полной мере отдающего себя работе из-за назойливых звонков назойливого пацана. Он держал лишённый радости, смысла и сна взгляд перед собой. До момента, когда на телефон поступил звонок, и он вытянулся, проверяя экран. Нет, ну, во-первых, это не неизвестный номер, с которого мог бы объявиться Осаму. Значит, секундная надежда упала, а воодушевление поубавилось. Во-вторых, это, конечно, и не номер самого Осаму. Но он всё равно ответил. Не успевая что-либо сказать первым. — Подъедет машина. Прямо к дому, который вы сняли. Водитель может уточнить, везти тебя ко мне или нет. Сам разберёшься, что сказать. Имей в виду, это сотрудник полиции, но... только после учёбы в общем. Отвезёт в город к зданию, куда нужно. Там обратишься к пацану в красной куртке. Ему двадцать шесть, но для меня это всё равно «пацан», и выглядит как подросток. Одевается так же. Если не занят буду, выйду к тебе сам. Не выйду — проведёт. Чуя нахмурился и приподнялся с упором на руку. — Что?.. Томас вздохнул. — Отправил за тобой машину. Ты сказал мне два звонка назад, что сходишь с ума. Я предупредил, что работаю, но ты снова позвонил мне? Дело реально плохо, очевидно. Не хочу оставлять тебя в этом. Будешь рядом, если не собираешься мешать. — Подожди, я всё равно не понял, — Чуя сполз на край кровати, спуская ноги. Потому что вполне отчётливо услышал, что за ним приедут. Услышать это одно, понять, что к чему, ещё и в его потерянном состоянии — совершенно другое. — Окей. Я не имею представлений по поводу ситуации, которая тебя беспокоит. Но могу предложить свою компанию, если это сделает тебе легче. Хочешь встретиться? Я всё равно буду занят, но поболтаешься рядом со мной. — Серьёзно?.. Ты же... Том... — Да, я работаю, но это не то, за что должен переживать ты. Согласен или я звоню, разворачиваю машину обратно? Чуя поднялся на ноги и ладонью провёл по лбу, собирая волосы наверх. — Да. Да, вау... Ты реально возьмёшь меня с собой, чтобы я не?.. Ахереть. Так. Эм. Я успею сходить в душ и переодеться? — Если предпочитаешь спа-процедуры, то нет. Если быстро — без проблем. Время на дорогу до тебя тоже нужно учесть. — А куда меня?.. Где ты? Где мы... соберёмся? — Это Форт-МакМюррей. Здесь выбрали штаб, а само преступление произошло в сельской местности Казуана. Собирайся. Чуя и собрался. Быстро, как вихрь. Сходил в душ, переоделся, выпил воды: есть не хотелось, желудок ощущался изюмом, не способным принять еду. Затем он курил, ожидая машину на крыльце. Не дождавшись, уходил обратно в дом, нервно меряя периметр шагами. Не хотелось ни спать, ни есть. Воодушевление от встречи с Томом прибавило сил. Вот только... Его собирались отвезти в место, полное копов. Более того, отвезти его туда должен был коп. Если бы Чуя мог обернуться на себя пятнадцатилетнего, он бы нашёл его потрясённым до глубины души. Пятнадцатилетний Чуя сказал бы «Нахер полицию». Но Чуя в девятнадцать ожидал, когда его отвезут к шерифу. И, надо же, не в суд по его собственному делу. Это ощущалось странно и нереалистично. Он спустил кофту, оголяя плечо с меткой, и завис в зеркало, рассматривая татуировку. На другой у него шрам, след от метки, высеченной на раскалённом инструменте. Теперь он собирается оказаться в компании копов? Это было неправильно. Вся его жизнь была неправильной, полной необдуманных ошибок. До побега с Дазаем. Ворох проблем в их новой, совместной жизни, в которую они раз и навсегда убежали из своих домов. Чуя никогда и ничего не делал правильно. Ошибка. Он сам одна большая ошибка. Не исправить бывшую принадлежность к группировке. Не исправить всё то, что они натворили после побега. Силы покидали Чую. В этой неразберихе они были вдвоём, справляясь со всеми трудностями и делая вид, что у них получается решать проблемы и оставаться на плаву. Теперь Осаму испарился. Не по своей воле, как было с переездом к новому парню. Просто исчез. Чуя потерял его. От недостатка сна и еды Чую замутило, когда он накинул кофту обратно. Он приложился к стене, беспомощно закрывая глаза. Он всегда прятал каракулю на плече. Это никогда не было правильно. Он не сделал ничего правильного в своей жизни. До или после побега. Ничего. И теперь потерял человека, с которым они вдвоём пытались справиться. «Я пришлю за тобой машину. За рулём коп, только отучился». «Я бывший бандит, Том, я преступник!» Он накрыл губы ладонью, чтобы эта реальная мысль ни за что не выкатилась из его рта. Шериф подбирал его, не зная о его прошлом. Это ощущалось предательством. Это было больно сразу по рангу за потерей Дазая. Всё катилось к чертям, а моральное благополучие из слова «благополучие» не имело ни одной буквы. Мысли съедали голову. Он осознал себя сидящим возле стены, куда поставил голову, с закрытыми глазами и накрытыми ладонью губами. Осознать помог гудок с улицы. Заморгав, он осмотрелся, между делом выпрямляясь. Дом, снятый после побега из Сент-Пола. Пустой дом. На улице ждала машина, которая довезёт к Тому. Шерифу. Ага, реальность восстановлена. Холода пришли незаметно, и перед выходом он накинул куртку. Потом на автомате начал кружиться, чтобы найти ключи от машины. Да, точно. Он не берёт машину. Но он заметил брошенные на диване наушники, которые использовал Осаму, когда всё сломалось, но держалось в норме хотя бы его присутствием в этом доме. За пределами дома его ждал черный форд. Чуя сел назад, не замечая на водителе полицейской формы. Должно быть, именно поэтому Том предупредил, что водитель коп: по нему не скажешь. Как и по тачке. — Едем? — Ага. — К шерифу Фрейзеру? — Ну... — Чуя нахмурился. — Ну нет, сворачивай в казино? Водитель обернулся, усмехаясь. — Часто делаешь ставки? — Уточнив, он вернулся к дороге и придавил педаль. — Ни разу за всю жизнь. — Это хорошо. Азарт дело сомнительное. Особенно, если человек слаб сам по себе психикой и уйдёт в лудоманию. — Моя психика сильная. — Все думают так, поверь. Кажется, что подкован и подготовлен ко всему. А потом флягу рвёт от неожиданных вещей. — Это, например, каких? — Это, например, при расследовании преступлений, когда выплывают подробности, которые трудно уместить в голове. Иногда люди так жестоки, что от представлений некоторых вещей начинает тошнить. А потом не спать ночами. Поражает. Я вижу, у тебя наушники. Играет что-то? — Да, поэтому-то я отлично тебя слышу и разговариваю. Это я на... ну, на потом, чтобы не мешать. Заткнуть уши и сидеть тихо. — Это правильно. Это правильно. Светский разговор держался всю дорогу до нужного места, иногда обрываясь, но возвращаясь к другим вещам в обсуждении. Чуя понял, что ему нужно было что-то такое, чтобы отвлечься. А потом ещё и увидеться с Томасом! Он не мог и мечтать. Чуя заметил типа в красной куртке ещё до того, как они подъехали к зданию, на лестнице которого он сидел. Заглушив двигатель, водитель форда обернулся к Чуе. — С тебя пять долларов. Чуя уставился на него удивлённым взглядом. Фраза так сильно выбила его, что ладонь, тянущаяся к открытию двери, зависла в воздухе. — За разговор с полицейским, — победно добавил водитель, запуская руку во внутренний карман своего пальто. Оттуда он достал карточку, схожую с кредитной, но являющуюся, конечно, полицейским удостоверением. И продемонстрировал. — Держу пари, ты не знал! Но я полицейский. Я отучился уже. Я работаю в полиции, чувак! Чуя тихонько фыркнул. Он знал. — Поздравляю, — сказал он. Просто потому, что в этом полицейском было столько гордости и воодушевления от собственной профессии, и было бы невежливо проигнорировать мальчишку. Он открыл дверь, договаривая перед выходом: — Что ж, больше не задерживаю. У полиции есть другие полицейские дела. Удачи с поимкой преступников. — Спасибо! Дальше Чуя навис над чуваком в красной куртке. Тот поднял голову, и на его лице нарисовалась растерянность. — Английский?.. Чуя закатил глаза. — Английский. Мне нужен Том. — Кто такой Том?.. Это уже была оплошность Чуи, поэтому он кивнул, исправляясь: — Шериф Фрейзер. — Дай мне минуту, — незнакомец в красной куртке обратился к телефону. Не звонил, но что-то печатал там. А потом Чуя отступил назад, спускаясь со ступеней на асфальт. Правда, открывающаяся дверь выпустила Томаса, и так сильно сторониться не было необходимости. Холода наступили для всех, поэтому к тёмно-синей форме шерифа присоединилась куртка. Того же цвета, тоже с нашивкой на плече. Карманы на тактическом жилете неизменно выпирали наполненностью. Как и неизменно свисающая кобура на поясе. Что-то Чуя только теперь начал осознавать, насколько близко подобрался к полиции, имея такое криминальное прошлое. Наверное, именно это осознание удерживало его на месте без действия, заставляя рассматривать форму Томаса. Томас был большим из-за количества мышц, а его чёрные волосы не слишком обычно сочетались с голубыми глазами, в которых завис Чуя, бросая рассматривание. Чую привезли к штабу, выбранному для обсуждения дальнейших действий полиции. Он потерял Дазая спустя несколько месяцев после потери пса. Мир казался нереалистичным, пластиковым. А Томас отвлёкся от него на того приятеля в красной куртке. — Почему ты не сказал, что этот пацан... такой? — Какой? Незнакомец поколебался. — Ну, когда ты только сказал, я подумал, что это... мог бы быть твой какой-нибудь внебрачный сын. А приехал... вот такой парень. — Какой? — Я не пытаюсь сказать ничего странного, — незнакомец поднял руки. — Просто не ожидал, что приедет... человек другой национальности, ладно? — Всё сказал? Иди займись делом, протри доску, не знаю, — раздав указание, Томас глазами проводил приятеля в здание, двери которого, казалось, не держались в должной степени. Как будто здание было заброшенным. О, впрочем, вокруг и не было полицейских машин. Прям ни одной. Так что штаб вполне мог реально оказаться бесполезным зданием, взятым на обсуждение подключенными к расследованию полицейскими. — Я привык, — нарушил молчание Чуя. — Ну, к тому, что спрашивают, знаю ли я английский. — Не привыкай. Ставь на место. — Томас спустился с лестницы, оказываясь на одном с ним уровне. И приобнял за плечо, не иначе как опрокидывая на себя и прижимая. Так по-отцовски. — Как ты? — Полное дерьмо, — честно ответил Чуя. Томас отстранился и пальцами приподнял провода наушников, свисающих от уха Накахары до кармана на куртке, где валялся телефон. — Что за лапша у тебя здесь? — Послушаю музыку, чтобы не мешать. И чтобы не выгнали, типа слишком дохера подслушиваю. Я же сторонний от расследования человек. Томас покивал. — Резонно. Ты тут только из-за меня. — Он поднял взгляд, важно кивая наверх: — Где твоя шапка? — Какая шапка? Ещё не так холодно. Да и нет у меня шапки. Вообще. — Надо будет купить. Иначе уши отвалятся от холодов. Что с лицом? Спал последний раз в прошлом веке? — Сильно дерьмово выгляжу? — Хуже мешков под глазами не видел, — ответив, Томас забрался на лестницу. — Наверняка там можно было бы спрятать орудие убийства. Пошли. Ел что-то? — Не-а... — Чуя поплёлся следом. — Балбес. Нельзя так на себя забивать. — Физически не мог поесть. Томас не ответил. Дойдя до двери, открыл и придержал, пропуская Чую. Который первым делом после двери оказался в небольшой полуразрушенной, запылённой комнате. Здание заброшено, это уже без вариантов. Дальше Том повёл его через узкий проход, лишённый какой-либо двери. Пройдя там, они оказались в огромной, но не менее пыльной комнате. Вдалеке стояла сцена, вокруг были ряды кресел. Выглядели те такими доисторическими и старыми, что пыль на них успела не осесть, а стать полноценной составляющей, а обивка, наоборот, — слезть. Будто кто-то драл креслам спинки когтями. Ближе по комнате действительно была маркерная доска — а то Чуя сомневался, что означает указание Тома для того приятеля в красной куртке. Перед доской устроились стулья. Здесь будет собрание, всё правильно. Чуя так и думал. Он шёл рядом, слыша от Тома шуршащий звук ткани его полицейской формы. Шерифской, не суть. Он ожидал, что Том представит его этим собравшимся полицейским, но такого не произошло. Время потеряло свой ход, секунда — другая, и они уселись на стулья. Стул для Чуи был в конце ряда перед доской, чтобы прямо-таки никто не подсел и не изучал. Рядом сидел Том, скоро положивший руку на спинку стула, где сидел Чуя, будто в объятии или защите. Жест был вальяжным, будто запрещал оказывать парню рядом лишнее внимание. Ну, это тоже не суть. Возле доски устроилась женщина в полицейской форме, и Чуя сразу ушёл в телефон, между делом поправляя наушники. Если Томас получит про него вопрос, он это не услышит. Так Чуя и зависал под музыку какую-то часть собрания. Потом не спавшая, туго соображающая голова стала невероятно тяжёлой, налившейся свинцом. Он просто боднулся в Тома, устраиваясь на груди, что в положении заведённой назад руки вышло без каких-либо трудностей. Как будто это подразумевалось изначально. Томас придержал его за плечо, чуть сжав, когда опустил ладонь. А потом Чуя проснулся. С неприятной рябью в голове, высохшим ртом, но с застывшим чувством засохшей влаги со стороны уголка губ. Под лёгкую тряску он вырвался из сна и выпрямился, машинально подтирая подбородок. Нет, вот бы он не спал, пуская на Тома слюни! Пожалуйста! Выпрямившись, он выдернул оба наушника, позволяя проводам безвольно упасть. И удивлённо посмотрел на Тома, надеясь, что тот опровергнет его первичный неозвученный полусонный вопрос. Ладно, он уснул на собрании, но хоть бы не пускал слюни! — Всё закончилось. Доброе утро. — Угу, — Чуя кивнул. Горло першило, а пересохший рот выталкивал бы слова через силу. Оценив форму Тома, он всё же... нашёл пятно от слюны. И вздохнул, начиная бессмысленно оттирать это пальцами. Том проследил и усмехнулся. — Не предавай этому значения. Чуя покачал головой. Затем от занятия его отвлёк сторонний голос подошедшего со стороны незнакомого мужчины. Угадайте? Конечно, в форме. Здесь собрание копов! — Всё хотел спросить. Чуя отвалил от Тома, разворачиваясь и усаживаясь на стуле. Стараясь, конечно, не привлекать к себе особенного внимания. — Слушаю? — Отозвался Том. — Это кто? — Незнакомый коп кивнул на Чую. — Я что-то... посмотрел в твою сторону. Он спал на тебе, пока ты его за плечо держал. Так что? — Ну, это мой сын. Чуя почувствовал внутри нарастающий ком непривычного волнения, которое собиралось разорвать его. Спавшие примерно полчаса глаза закололо изнутри, но, облизнув пересохшие губы, он постарался держать над собой контроль. — Сын? Я думал, у тебя дочь. Томас выпрямился и удивлённо посмотрел на Чую. Тот поднял заинтересованный взгляд в ответ и лениво улыбнулся. Из небрежно выдранных наушников доносился далёкий ритм. Томас вернулся к собеседнику. — Нет, это же сын. Дочь дома, в Маруэйне. Напугал меня, думал, не смог различить их. Собеседник посмеялся, но сдержанно, из вежливости. — Не похож на тебя. — Думаешь? Чуя безвольно уставился на незнакомого копа. Тот оценивал. — Определённо не похож. — Ну... — Томас поднял шляпу с колен и напялил на голову. — Хорошо, что у нас есть дела поважнее, чем давать оценку схожести. Мы всё-таки не биологи. К тому же. Дела есть конкретно у тебя. Про меня сам слышал. Мы с сыном поедем куда-то перекусить, а ты... Он не договорил, потому что его окликнули с другой стороны помещения, и Чуя машинально обернулся тоже. Снова незнакомый коп, снова в форме. — Долго тебя ждать? — Нас, — исправил Том, затем кивая Чуе. — Поднимайся. Чуя бесцельно покивал, прежде чем исполнить это. В здании не было отопления, — удивительно, в наглухо-то заброшенном здании, — поэтому сон в куртке не был проблематичным и не оставил за собой противное, липкое чувство жары. Они быстро оказались в неприметной машине тоже. Видимо, не брать служебные было вполне осознанным решением. Чуя уселся назад, Томас сидел впереди, а за рулём был незнакомый Чуе коп. Который вскоре повернул голову к Тому. — По пиву? Раз мы оба сейчас без дела. — Шутишь, что ли? Я с ребёнком. Коп обернулся, чтобы проверить «ребёнка». Чуя кивнул ему, будто поздоровался. Будто они только что пересеклись, а не, например, он сидел с ними в одной машине изначально. Коп этот Чуе не очень понравился. Ровно в тот момент, когда отвернулся, чтобы задать вопрос именно Тому, будто не смотрел непосредственно на Чую секунду назад. — Сколько пацану лет? — Двадцать пять. Девятнадцать. На самом деле. Том ничего не знал на сто процентов верно про Чую, и это давило на грудь каким-то особо острым образом. Тепло от понимания, что Том запомнил «его возраст» быстро переросло в болезненность. Потому что на самом деле это не его возраст. — Выглядит на все двадцать девять. Перетаскал ты его по своим полицейским делам. Ну спасибо. Чуя знал, что выглядит не идеально, но прибавлять ему десятку лет? Естественно, этот коп не понравился ему. — Отвали от парня, — ответил Том. — Я его не трогал. Чуя улыбнулся и опустил взгляд, бесцельно перебирая провода наушников. Мир всё ещё не приобрел осознанные очертания и краски, пропавшие после исчезновения Дазая. Поэтому он многое упускал из виду. Они с Томасом оказались в кафе Митчелла, но он знал это, потому что Том передал название кому-то по телефону. Сидя на противоположной стороне стола, он наблюдал за Томом, изучающим меню. — Голоден как пёс. — Не скажу того же, — ответил Чуя. Томас поднял взгляд. — Если ты ничего не выберешь, я просто закажу то же, что и себе. — Я не могу поесть, — Чуя покачал головой. — Я невнятно выражаюсь? Мне тебя привязать к стулу и кормить насильно? Не нарывайся. — Том, я реально... — Будешь есть то же, что я возьму себе, понял. Чуя вздохнул, но сил на препирательства больше не осталось. Он никак не участвовал в перечислении заказа, но то, как Томас удваивал всё, что брал... оставалось только следить и понимать, что это перечисление должно оказаться в его желудке тоже. Предательский живот ещё и прорычал, напоминая, что Чуя как-то бессовестно про него забыл. Отпустив официанта, Томас сцепил ладони на столе и рассмотрел Чую. — Никаких новостей? Чуя покачал головой, не скрывая разбитости взгляда. Томас покивал. — Подключаем полицию? — Нет! — Чуя выпрямился резко; тогда же и взгляд его вышел проснувшимся, прояснённым, а речевой аппарат пришёл в норму. — Нет. Нет, не сейчас. Томас поднял бровь. — То есть. Это четвёртый день его пропажи. Там, где он мог бы быть, ты проверил — не нашёл. По местности его никто не видел. И ты отказываешься подавать в розыск? — Да. Подожди. Я имею в виду... Сейчас не нужно. Нет. Без полиции. Томас помолчал. Плечи его напряглись, взгляд заострился. — Понимаешь, как ведёшь себя сейчас? Чуя забегал глазами. — Я немного растерян, — выдохнул он. — Если ты не заметил... — Заметил. Но скажи мне кое-что. Есть возможность нарыть на него что-то, если подключить полицию? — Нет, — Чуя внезапно забыл, как пользоваться руками, чтобы движения не выходили подозрительными. Он провёл ладонью по шее, потом проверил спокойно сцепленные руки Тома на столе и положил свои также. Правда, время от времени пальцы всё равно копошились между собой, и ровно такое же нерушимое положение скопировать не получилось. — Нет, я имею в виду... Рано обращаться в полицию. Томас шериф. Полицейский. И если в момент мысленно игнорировать его форму, то даже по прожигающему, требовательному и трезвому взгляду можно повторить вывод. Он смотрел испытывающе. — Ты чего так занервничал? Чуя выдохнул и поднял руки, сдаваясь. — Я не спал прошлую ночь. Ждал его возвращения. Просто полиция... Я не знаю, Том, ты видел, как твои коллеги пренебрежительны ко мне? Я не мыслю рационально сейчас, но мне кажется, пока рано обращаться прям в поисковую службу. — Я мыслю рационально. Ты измотал себя, от него нет никаких новостей. С ним вполне могло случится что-то плохое. Ты хотел бы, чтобы с ним что-то случилось? — Что? Нет, конечно нет. — Тогда почему мы тянем? — Томас откинулся на спинку стула. — Смотри. Вы поссорились. Через пятнадцать минут — вероятно, собирал с собой какие-то вещи — человек ушёл из дома. Работы у него нет, знания местности, знакомых, дальше соседнего дома — тоже. Из транспорта он ничего не взял. Не выходит на связь. Уже четвёртый день. Ты проверил места, где он мог бы остановиться, «чтобы не пересекаться с тобой после ссоры, потому что обижен». Там его нет. Где он? Заблудился? Попал в нехорошую историю? Встретил кого-то? Кого? Что с ним? Неужели тебе нет дела? Чуя перевёл дыхание, потому что сказанное Томасом душило и без того абсолютно разбитое состояние. — Ты считаешь, что с ним случилось что-то плохое? Том ответил после короткой паузы. — Я считаю, что глупо тянуть с помощью в его поисках. Но. Ты почему-то не хочешь... Назови мне причину отказа. — Он рассмотрел Чую, насколько позволил разделяющий их стол. — Почему ты не хочешь подключать полицию? Не смотри на форму. Ты можешь доверять мне. Чуя едва сдержал себя от истеричного смешка. Он улыбнулся и спрятал взгляд в стол, долго качая головой. Так долго, что под влиянием голова сама закружилась изнутри, как на карусели. Затем он выдохнул, возвращаясь в голубые глаза Тома. Придумал оправдание. Вполне реальное. — Я боюсь. Боюсь, что его... заберут в психиатрическую больницу. — Есть основания думать, что это произойдёт? Чуя поднял руку и пальцем другой прошёлся по венам ниже запястья. — У него шрамы. Не слишком старые. Я боюсь, что... — опустив руку, он опустил и взгляд. — Боюсь, что его найдут и речь будет идти о его психическом состоянии. Насильно отправят на лечение. У нас нет денег, а значит, и содержать его там будут... в «так себе» условиях. Мне страшно за него. Я не хочу, чтобы его нашли и отправили в дурку. — Из того, что ты говоришь, я как будто не вижу ничего неправильного в том, что его найдут и поступят так. Если ему нужна помощь... Он ведь сам сделал это? Так, как ты показал? Чуя вздохнул. — Ему было плохо в тот момент. И он точно не хотел делать этого. Но сделал, да, поэтому я и беспокоюсь. Это было давно, он больше не... — Теперь он убегает из дома и теряется, да. Новый способ издевательств над собой. — Том, пожалуйста... Я не хочу этого. Можем пока отложить обращение в полицию? — Ты не хочешь, чтобы его нашли и отправили на лечение? Чуя покивал. — А ты хочешь, чтобы его нашли в какой-нибудь яме без дыхания? Чуя поднял широко раскрытый взгляд, застывая на месте. Горло заскребло, хотелось выкашлять это неприятное чувство. — Когда уже будет поздно, — договорил Том. — Когда не будет смысла бояться какого-то лечения. Если мы опоздаем с поисками, а с ним действительно случилось что-то плохое? Тебя пугает, что его положат в больницу. Но не пугает, что он будет мёртв?.. — Замолчи! — Посмотри на вещи реальным взглядом. — Заткнись! Пожалуйста! Лицо Томаса не выражало ни задумчивости над словами, ни удивления от грубости, ни размышления. Он только уставился на Чую, наверняка надеясь донести свои мысли. Чуя почувствовал объёмное, неконтролируемое желание разрыдаться, но разбитые голубые глаза остались сухими. Как будто эмоции поставили на ручник. Он только изучал Томаса, будто в нём резко что-то изменилось, и он не мог понять, что конкретно. После накрыл неожиданно задрожавшие губы ладонью. — Ты в Бога веришь? Томас кивнул. — Не фанатично. — А я не верил. Когда-то вообще. — И что? Думаешь, молитвами спасёшь его? Говоря, что я не фанатичен, я имею в виду, что я реалист и предпочитаю придерживаться настоящего положения дел. Если с ним что-то случилось, помочь может полиция и служба поиска, а не магия. От того, что ты откажется от полиции, но постоишь на коленях с закрытыми глазами ничего не изменится. Понимаешь же? Затем принесли заказ, и разговор тактично замкнулся, а Чуя наконец почувствовал себя неприлично голодным. Это чувство будто получило отключение и теперь проснулось. Он сначала даже не обратил внимания, насколько большими укусами уничтожал сэндвич. Понял, когда закончился второй. И быстро протёр рот салфеткой. Томас не комментировал скорость, с которой ел Чуя. Только занимался своей едой и один раз проверил рацию. Какое-то время они провели в молчании. Впрочем, заговорив, Томас перевёл тему, и Чуе стало легче. Не хотелось развивать ни одну мысль, касающуюся пропавшего Дазая. Хотя, конечно, ему было ужасно тяжело принимать правду в словах Тома. С Дазаем могло случится всякое. Но они в розыске. Тупиковый круг тревожных мыслей не хотел разрываться. Расправившись с едой, Чуя начал прикладываться к руке и столу. Жутко хотелось спать. Поэтому он спросил Тома про кофе, но ответом получил предложение отоспаться у него дома в гостевой спальне. Чуя отказался, говоря, что поедет спать в снятый дом с надеждами, проснувшись, увидеть Дазая вернувшимся. Чего, конечно, не произошло.

༒

После прогулянного дня наступили выходные. Это не делало лучше ни насколько. Он стабильно проверял соединение с номером Дазая. Стабильно безуспешно. Выключенный телефон больше не включался. Он морально умирал в их кровати, с которой выгнал его незадолго до представления с последующим исчезновением. Пусть вернётся. Заберёт себе кровать, выгонит Чую спать на коврик. Выбросит пресную варёную курицу и запечёт свои любимые макароны с сыром. Или рис. И то, и другое Осаму любит. Пусть варит кофе, сильно пачкая плиту убежавшей жидкостью, потому что раньше они не делали это таким образом. Пусть притаскивает табуретки или другую мебель и будет очень довольным собой как добытчик, приносящий пользу в дом. Пусть играет в приставку на диване. Пусть не убирается, если не хочет. Пусть убирается маниакально, если хочет. Только пусть вернётся. Томас был понимающим человеком. Это было ясно и по внезапной поездке на место его работы, когда этим и последующими жестами он привёл Чую в относительную норму. И в этот день, когда он позвонил и предложил вариант, отвлёкший бы Чую от бесполезных и болезненных мыслей. Чуя быстро согласился посмотреть, какая беда случилась с внедорожником дочери Тома. Он наскоро умылся, побрился, побил себя по щекам для возвращения в реальность или хотя бы мнимого чувства осознанности. Замотал оба плеча бинтами Дазая — пусть проводит часы в ванной, умываясь пенками для лица и забинтовываясь полностью, только пусть вернётся. Затем покурил, выпил воды и сел в машину. Появилось чувство, будто водить он научился только позавчера. Мир неизменно был сломанным и нереалистичным. Всю дорогу до шерифского огромного дома он озирался по сторонам, слабой, но настойчивой мыслью мечтая высмотреть Дазая, бродящего по дороге. Чего, конечно, не случилось. Перед выходом из дома он надел кепку. И только сверху накинул капюшон чёрной куртки. О, на этот модный приговор было несколько причин. «Смотри, какую кепку урвал! Это тебе, потому что твои волосы очевидно рыжие, а на краску у тебя аллергия», да, они тогда только сбежали из Сент-Пола. Пусть вернётся, даже если с непонятной кепкой... Было ещё кое-что. «Где твоя шапка?» Томас проявлял заботу, но Чуя не лгал: у него не было шапки. Работа предстояла уличная или гаражная, поэтому какой-то мыслью он решил приодеться. А кепка также напоминала и о Дазае, и о первой встрече с шерифом. Наброшенный сверху капюшон защищал от ветра, и всё тут. Внедорожник действительно стоял на улице. Томас медвежьи обнялся с Чуей, прежде чем поставить ящик инструментов... и свалить в дом. Без проблем. Чуя успел напомнить, что работал в автосервисе, так что, скорее всего, разберётся с неполадкой. Правда, на это Том ответил... «Я помню». И трудно представить, какой волной радости захлестнул этот ответ. Чуе нет необходимости напоминать что-то о себе. Томас знает про него... столько, сколько он успел рассказать. И не всё из этого правда. Осознание, из-за которого улыбка скоро слетела с лица Накахары. Томас стал близким ему человеком, но... так многого не знал. Это душило. Правда, чуть тише, чем стабильное исчезновение Дазая. Пусть вернётся. Пусть будет в состоянии вернуться самостоятельно. Господи, пожалуйста... Чуя закончил с клеммами аккумулятора и собрался подтянуть ремни двигателя, когда входная дверь дома скрипнула. — О, ты тот самый работник автосервиса? Он подвис секунд на десять, затем обернулся. В жизни она выглядела лучше, чем на заставке телефона отца. Правда, одевалась не по погоде, но, с другой стороны, вряд ли она планировала оставаться на улице слишком длительное время? — Боюсь, сестрёнка, как работник автосервиса, я тут во вторую очередь, — хмыкнув, он вернулся к делам под капотом. Лара подкралась туда же почти без шума. — Сестрёнка? — Она поставила руки на машину, оказываясь под крышей капота, как и возящийся там Чуя. — Угу. Какие-то проблемы? — Например... один взгляд на мою грудь в этой майке, и «сестрёнкой» ты меня уже не назовёшь. Все вы, мужчины, такие. — Я не смотрел на твою грудь. — Ты гей? Чуя сразу же забыл, чем занимался с машиной, и поднял удивлённый взгляд, быстро отвечая: — Нет. Что ты имеешь в виду? Если я без понятия, зачем ты надеваешь майку под кофту, хотя температура на улице уже не позволяет так... — он уронил взгляд с её лица вниз. — Попался, — выпрямившись, Лара оттолкнулась от тачки и поспешила скрыться в доме. — Не скажу, что неожиданно. — Эй, послушай, я только хотел понять, почему ты так одеваешься на улицу. Не хочешь помочь мне? — А? — Она развернулась, останавливаясь недалеко от крыльца дома. Чуя кивнул на внедорожник. — Твою тачку чиню. Я подумал, было бы справедливо, если ты поможешь мне в этом. Мне нужно будет менять инструменты часто, ты могла бы... — Я? Делать мне больше нечего. — Нет, серьёзно. Ты пытаешься спровоцировать, не знаю, проверить меня, ещё какую-то херню выкинуть. Предлагаю заняться делом. Помочь мне с твоей тачкой, в смысле. Лара подняла брови. Выражение её лица говорило о неверии или скептицизме, будто Чуя хоть что-то сказал не так! — Пап! — Крикнула она, открывая дверь в дом. Видимо, собиралась жаловаться на «наглого работника автосервиса». Чуя хмыкнул и, покачав головой, с лёгкой улыбкой вернулся к капоту. Лара стояла там же с двумя разными ключами пятью минутами позже. Тогда уже Чуя пыхтел над поломкой, пока дочка шерифа скучала, не имея представлений, зачем держит ключи и почему отец настоял реально помочь этому рыжему приятелю. Взглядом Лара изучала ключи, иногда играясь с ними. Очень скучно. — Мне нужны будут разные ключи, когда начну закручивать это дело обратно и сажать крышку. Там разного размера и плана мелочи. — Мне плевать. Я не разбираюсь в машинах и начинать разбираться не планирую. Это ничего мне не говорит. — Как скажешь, — Чуя держал улыбку снова. Он перепачканными пальцами закручивал новую свечу. Проследив за его движениями, Лара сразу обозначила: — Руки от этой херни будешь мыть в ванной на первом этаже. Чуя поднял взгляд, вопросительно приподнимая брови. — На втором этажа моя комната, — добавила Лара. — И чтобы духу твоего там не было, понял? Чуя не мог не улыбаться с ней, даже если она была настроена так пренебрежительно. — Что я тебе такого сделал? «Работать» заставил? Так ты нихера не делаешь, только ключи держишь, будешь мне их по очереди подавать. Не злись. — Я уж без тебя разберусь, злиться мне или нет. — Окей, окей, — он покачал головой. Первая полноценная встреча, а она уже на дух его не переносит. И это она ещё не знала, что он ночевал с ней в доме, пока Томас был на работе. Может, если узнает, то начнёт Чую ещё и бить, а не только показывать пренебрежение. Какой-нибудь уличной метлой. То есть Чуя вполне мог допустить подобное и видеть через фантазию. Вряд ли девчонка робкого десятка. Вышедший к ним Томас был громким; не умел красться как его дочь. — Пиво или кола? — Извини? — Чуя оторвал взгляд от работы. — Не можешь определиться? — Даю выбор тебе. У меня ночное дежурство. И кола. Ты можешь выпить пива, если хочешь. — А я могу? — Спросила Лара. — Чтобы это... мероприятие стало хоть немного веселее? Чуя хмыкнул и покачал головой. Томас кивнул на ключи. — Заставил тебя быть ассистенткой? — Ага. Никак не могу определиться, — Лара подняла руку, чтобы один из ключей почти коснулся её лба. — Бить себя по голове одной этой штукой, другой или по очереди. От скуки и всего того, о чём он трещит. — Ты что, учишь её машинным издержкам? — Не планировал. Просто объяснил, зачем она держит два ключа. А она сказала мне мыть руки на первом этаже, чтобы духу моего не было на втором. — Ну, вы подеритесь ещё. — А можно? — Лара выпрямилась, впервые сияя воодушевлением за время возле открытого капота. — Нельзя, — отозвался Чуя. — Иначе я свалю тебя на траву, а на улице почти ноль, значит, почва твёрдая. Тебе не понравится. — Эй, пап, ты слышишь его? — Скажу так: я тоже говорю «нельзя», если ты спрашиваешь, можно ли подраться. Вам сколько лет вообще? — Ты меня заставил идти помогать ему! — Ничего сложного, к тому же это твоя машина. Я думал, за это время познакомитесь, поболтаете. Не делай из мухи слона: «заставил». — Томас шлёпнул Чую по плечу тыльной стороной ладони. — Пиво или кола? — Я бы не отказался от пива, — Чуя протянул ладонь к Ларе: — Дай ключ, который у тебя в правой руке. — Моё право или твоё? Он поднял брови, смотря с добродушием, но укором. — В твоей правой руке, — повторил он. — Вытащи изо рта всё, что мешает тебе говорить нормально, — она протянула ключ. — Я просто не услышала. — Я-то сплюну, ты потом на этой тачке по моей слюне проедешь. — Мерзость. — И не говори. С работой было закончено, но свечей для замены не хватило, поэтому больше он сделать не мог, но и до идеала не починил. Всё, что было в его силах, он сделал. Томас пригласил в дом, поставил банку пива и положил запеканку и салат. Чуя первым делом прихлебал пиво. Еда была очень вкусной, о чём он и сказал. Томас сказал, что готовила Лара, и, пока она не пришла, Чуя похвалил её. Но стоило ей оказаться с ними в кухне, он сказал, что запеканка пресновата. Тогда Лара сказала: «О, дай мне это исправить», затем из шкафчика достала банку соли и... открутила крышку. Как будто собралась засыпать его порцию начисто. Он смеялся и препирался с ней ладонью, чтобы не позволить задуманного. К счастью, она не была настроена слишком боевым образом, и он отвоевал свою еду нетронутой чрезмерной посыпкой соли. «Дети...», прокомментировал тогда Томас, смотря за препирательствами. Вечер опустился на улицу быстро. Чуя в итоге поел тот один раз и выпил две банки пива. Даже в доме он не снимал кепку, раздеваясь только до куртки. Но теперь он собирался на перекур, поэтому оделся и застегнулся, неизменно набрасывая капюшон на кепку. Он вышел и уселся на ступеньки. Подкурил, поправил стоящую рядом пепельницу, обратился к телефону. Нет, номер, на который он так часто звонил, всё ещё недоступен. Вокруг было темно, а Томас должен был уйти в ночь работать. Не слишком много времени у них осталось. На любого рода разговор. Чуя курил, залипая в пространство, когда дверь позади скрипнула, и тяжёлые шаги спустились на один с ним уровень. Дальше Томас уселся рядом. И вздохнул. — Никаких новостей? Чуя покачал головой и выдул сигаретный дым, не прибавляя взгляду осознанности. — Это уже серьёзно. — Том. — Я понимаю твои опасения, но, честно, в сравнении это всё... так глупо. — Том. — Не может человек раствориться в воздухе, выйдя из дома. Любые проверки терпят крах. Столько времени скрываться или болтаться с кем-то, не появляясь на радаре, не выходя на связь... — Том. — Я просто хочу сказать, что пора отнестись к этому серьёзнее и бить тревогу. — Том, мы в бегах. Томас замолчал. Чуя поймал себе немного воздуха, потому что дышать в момент стало особенно сложно. Он глубоко затянулся и поменял положение на лестнице. — Мы в бегах уже три года. Он поставил свободную руку на колено и ладонью накрыл козырёк кепки, выглядывающий из капюшона. Так он скрылся от взгляда, лишая и себя возможности смотреть хоть куда-то. Сигарета теперь безвольно тлела в другой руке, а он опустил голову, полностью закрываясь в положении. — Меня зовут Чуя Накахара. Имя, данное мне при рождении девятнадцать лет назад в Японии, Йокогама. Моя семья переехала в Сиэтл, штат Вашингтон, когда я учился в младшей школе. Там я учился с японцем, всю жизнь живущим на территории Америки. Дазай Осаму. До сих пор не знаю подробностей получения его имени и их... с семьёй переезда. В Сиэтле я получил документы на имя Крис. Фамилию не менял. Были люди, которые звали меня Заком. У меня были ненастоящие документы на имя Кайл. Он перевёл дыхание, прежде чем продолжить; Томас молчал. — Мы сбежали из своих домов на ферму. Штат Нью-Гэмпшир, немного дальше поселения Грантэм, конкретно ферма под адресом Флип-Хилл 95. Больше домой мы не вернулись, но возвращались в Сиэтл... по делам. Томас откашлялся, но прерывать не стал. — С тех пор мы в бегах. С фермы мы ушли работать в лагерь... «Тихая линия», Фрайбург, штат Мэн. Мы не остались в той местности надолго. Дальше мы уехали в Белкорт, штат Северная Дакота. Там мы... получили новые документы. Они ненастоящие, Том. Мы заплатили, ничего официального, никаких заявлений. По тем документам мне выдали права, которые ты видел. На имя Чейз Нельсон. Осаму там получил документы как Оскар Норрис. В Белкорте мы тоже не остались, как можешь догадаться. Томас вздохнул; наверняка догадался. — Оттуда мы нелегально перебрались через границу. Оказались в Картрайт, провинция Манитоба. Оттуда в Хартни. Дальше Сент-Пол. Оттуда мы... убегали в никуда, без цели. Нас остановили за превышение, и теперь мы здесь. Приезжать сюда мы не планировали. Нас вообще часто... вела судьба. Перед той остановкой мы... получили документы. Эллиот Мартинес и Зак Грин. Ничего общего с нами эти имена не имеют. Говоря технически, мы «отрыли» эти документы и переклеили фотографии. Кажется, это всё, но пока ничего не говори, ладно? Ещё кое-что. Томас отлично услышал просьбу не комментировать рассказ. Сигарета обожгла пальцы Чуе, и он выбросил это в пепельницу. Закрываясь после ещё сильнее. Надвинутая прижатым движением ладони кепка скрыла кусающиеся изнутри глаза. Он перевёл дыхание снова. — Сиэтл. State Route 95 или, местным языком, «Путь 95». Там произошла авария... в которой погибли родители Осаму. Но больше этого тот инцидент с нами не связан. Ферма на Флип-Хилл 95. Какой-то... оборот трупов. Возможно, продажа на органы. Мы сбежали, когда узнали. Это не наших рук дело. «Тихая линия», Фрайбург. Труп за территорией лагеря. Тоже не мы. Главный вожатый по местности получил условный срок и отработал положенные часы. Белкорт... Поддельные документы, нелегальное пересечение границы. Картрайт — мёртвый местный дилер. Тоже не наших рук дело. Но... Хартни — попытка настучать на парней... э-э, дать показания. За труп дилера. Дача ложных, обман сотрудника полиции, туда же: мы нелегально оказались в стране. Не важно, кто из нас, я или он, просто как факт. Сент-Пол. Мы не уезжали оттуда просто так. Мы сбегали от ареста. Но мы не виноваты и в этот раз. Я рассказал всё, что с нами случалось, что мы видели, но это... никогда не было наших рук дело. Чуя сглотнул с тяжестью. Пришло время признать, почему он не хотел подключать полицию для поисков Дазая. — Я работал на мусорной станции в Сент-Пол. Это была какая-то подстава. Персонал поувольняли, меня отправили водителем, хотя я был сортировщиком. И больше никто не взялся за тот маршрут. Я проверил машину, которую вёл, и... Там был труп, расфасованный по пакетам. Я позвонил Осаму, и мы решили... ну, избавиться от этого? Мы никак не причастны к тому, что было в пакетах. Но если бы я доехал и передал накладные с отчётом? Труп числился бы за мной как за водителем. Поэтому мы решили... Но один чувак видел нас, избавляющимися от расчленёнки возле дробилки. Думаю, заведено дело по его показаниям. Это произошло не сразу после того, как всё случилось. Всё это... глупое стечение обстоятельств. Но это была моя официальная работа по документам на имя Чейза Нельсона. Мы... сбежали от ареста. Прямо из-под носа местных копов. До этого за нами числилась просроченная страховка... в квартире, где мы жили раньше, случился пожар. Мы сбежали от всего, что натворили в том городе, когда нас ехали арестовывать по делу о трупе. Поэтому мы направлялись неизвестно куда. Нас остановил Энтрегьян. Дальше ты знаешь. Так вот. Если подключить полицию для поиска Осаму... нас посадят. Всё. Рассказал подошёл к концу, и Чуя нервно облизнул губы, неизменно чувствуя себя сломанным и до конца не осознавая, что только что сделал. Томас молчал. Пока он молчал, Чуя почувствовал нарастающее желание разрыдаться. Но скрытые глаза остались сухим, холодный ветер атаковал со всех сторон. Рассказав о себе это, он почувствовал себя голым. — Где твои родители? — В Сиэтле. Им плевать, не думай об этом. Может, они и попытались в какой-то момент искать меня, но не теперь, точно нет. Наверняка забили. Мы были пропавшими без вести, но Осаму ещё возвращался, чтобы снять деньги со счёта. Он там как бы появлялся, потому что мероприятие официальное, знаешь. Но в остальном мы сбежали и начали новую жизнь вдвоём. Ну, то есть, — Чуя усмехнулся. — Мы не планировали это так. Херня произошла на ферме, куда мы ехали «поработать и вернуться». Мы сбежали, потом, так вышло, что скитались, а, когда всё относительно закончилось, начали жить вместе... ну, типа осознанно. То есть начали новую жизнь, да. Я и Осаму. У меня кроме него больше никого нет. Я всегда говорю так, и это самая настоящая правда. — Вы преступники. Чуя сглотнул с тяжестью. О, ещё как! Он умолчал о принадлежности к банде и замотал руки бинтами. Теперь ещё и скрывал лицо. — Нас подставили. Если мы говорим о Сент-Поле. И то, подставили меня. Я попросил помощи у Осаму — самого близкого мне человека. Он откликнулся. Поэтому нас видели возле мусородробилки вдвоём. И поэтому... нас могут посадить. Только из-за подставы и потому что я призвал его. То есть его могут найти и... И меня. Если я сделаю обращение в полицию. Странно, что... ты не знал, что я в розыске. Томас поднялся на ноги и сошёл со ступенек. Чуя не видел этого, только слышал, как трава и гравий зашуршали под ботинками, пока Томас ходил из стороны в сторону. — Дело не получило уровень провинции, иначе бы я знал. Осталось на местной полиции внутри города. Когда ты говоришь, что вы «ушли от ареста»?.. — Буквально. Это была погоня. — Твою мать. Чуя хотел съёжиться сильнее из-за резкости ругательства. Но «сильнее» было некуда, он и без того скрючился и закрылся на ступеньках дома шерифа. — Теперь твой приятель пропал, но мы не можем выстроить зону поиска так, чтобы полиция Сент-Пола осталась совершенно в стороне и не узнала вас. — Угу. — Ты, блять, доволен своей жизнью?! — Нет. Если спрашиваешь. Но мы справлялись так, как умели. Следуя обстоятельствам. Если бы мне дали шанс переиграть... я бы многое изменил. Но не побег. Я рад, что мы с ним сбежали. И рад, что нас остановили здесь, и мы познакомились с тобой. Ты, наверное, того же не скажешь после всего, что узнал. Томас шумно вздохнул и не ответил. Чуя выпрямился, убирая руку от лица. Секунды прошли в молчании и бесперерывной ходьбе Тома, потом Чуя внезапно осознал. Он как рыба на суше бесполезно втянул воздух, не дошедший до лёгких. Просто подавился. Широко раскрыл глаза и отправил взгляд на Тома. Затем накрыл губы ладонью. — Что я сделал?.. Томас обратил внимание в ответ. И скептично приподнял брови, кивая. Будто согласился с глупостью Накахары. — О, боже... — Чуя заморгал. Он смог выдохнуть и убрал ладонь от губ. — Где Осаму? — Неплохой вопрос. Чуя поднялся со ступеней и в пару секунд оказался возле Томаса. Не думая, зацепился руками за его куртку, будто собирался потрясти за грудки, — но, конечно, его целью было не это, а заземление. — Я всё тебе рассказал, — сбивчивым шёпотом начал он. — Вообще всё. Ты можешь знать, как он важен мне... И ты знаешь, что я не могу обратиться в полицию, чтобы его нашли. Где он? Что мне делать? Господи... Если с ним что-то случилось... Я не переживу. Не переживу, слышишь?! — Чёрт, да ты не в себе. — Это тупик... Мы всегда были в дерьме, но я не могу позволить блядской судьбе забрать его у меня. Она уже пыталась. Я не могу позволить. Но я не знаю, что я могу сделать... Я рассказал тебе всё как есть. Рассказал, кто я, кто мы с ним. Ты можешь посадить меня, отдать копам Сент-Пола. Я отсижу. Только если вы все найдёте его, и он будет со мной. Я согласен. Где угодно, как угодно, но я хочу его вернуть... У меня не получится... Я в розыске... Мы оказались здесь, потому что убегали от ареста. — Возьми себя в руки. — Я никому, слышишь, никому так всё это не рассказывал! Со всеми подробностями. С признаниями в... о, чёрт... что я рассказал тебе... блять... Блять! — Он отнял руки от куртки Томаса и закрыл лицо ладонями. — Блять. — Давай-ка ты ляжешь спать. — Как я могу спать?! — Он вбросил руки в воздух, сокрушаясь предложению. — Когда мой самый близкий человек пропал. И неизвестно... что с ним вообще. Пять дней. Без малейших ориентиров, ответов. Что-то случилось. Наверняка случилось. И я не могу его спасти... у меня нет личных ресурсов, я ничего не знаю о его местоположении, и мы в розыске... чёрт. Блять. Я... — его губы начали ловить воздух, дыхание вышло из строя, а голос задрожал. — Я не способен помочь ему в этот раз. Я бессилен. Томас сгрёб его в объятия и прижал к себе, пусть недовольно вздыхая, будто жест не приносил восторга, и кто-то заставлял сделать это. — Истериками не поможешь. Возьми себя в руки, Чуя Накахара. Чуя прижался к Тому по своей инициативе. И всхлипнул. — Всё разрушилось... Моя жизнь разрушена. Мы потеряли пса, теперь я потерял Осаму. Я лишаюсь тех, кого люблю. И я не понимаю, почему. Не понимаю, за что мне всё это. Всё кончено. Если он не найдётся... Я не хочу жить. — Вы ровесники? — Прости, Том? — Ты и Осаму. Ровесники? — А. Да. Да, мы учились вместе... Мы, кстати, бросили школу. Не доучились. Сбежали. — Не слишком ли много вы на себя взвалили? — Прости? Я туго соображаю, да, мне жаль. Очень... очень туплю. — Я имею в виду, тем побегом. Вы всё бросили, скитались, потом попытались начать новую жизнь вдвоём. Сколько вам было? — Семнадцать. Ну, в тот год. Осаму исполнилось тем летом, мы уже были в лагере. — И вы решили, что справитесь, если что-то пойдёт не так, поэтому не стали никого предупреждать и в итоге «пропали без вести»? — Мы не планировали то, во что в итоге это вылилось. Никто из нас не мог знать или предполагать, что так получится. Мы сбегали от дерьма в наших жизнях «на время». Потом скитались, затем решили жить вместе. Всё просто случилось. Мы не могли знать. Чуя обнимался с Томасом, прикладываясь к его куртке щекой. Как из-за козырька кепки, так и чтобы иметь возможность говорить в бок и слова не глохли. Том положил руку на его капюшон, конечно, стараясь коснуться головы, сильно замотанной модным приговором. — Вы просто сбившиеся с жизненного пути, потерянные и натворившие делов дети. Чуя подавился воздухом, прежде чем по его щекам побежали слёзы. Он поджал губы, чтобы не издавать звуков, но шмыгал носом, выдаваясь в плаче. Это было правдой.

༒

После откровений и истерики Чуя был совсем без сил. И он, конечно, сопротивлялся, но в итоге сдался, позволяя Тому отвезти его в арендованный дом. Дом, плата за который... была просрочена. Но Томас что-то не передавал никаких извещений по оплате, когда как наверняка именно ему могли бы передать это, как ответственному за сдающиеся дома. Расплывшись безвольной лужей на пассажирском своего же авто, Чуя спросил об этом. Том сказал, что продлевал аренду от имени Чуи. В том состоянии, в котором тогда Чуя находился, это знание принесло ещё больше тяжести. Понятное дело, что Томас называл его своим сыном, чтобы утвердить резон его нахождения на рабочем месте. Но оплачивать счета? Явно не нечто необходимое. Только личное желание Тома. И Чуя не нашёл в себе способа выразить эмоции от полученного знания. Быть честным, это сильно тронуло его. И теперь оковы, держащие его в сложном моральном состоянии «Он ничего обо мне не знает, это нечестно, он так много для меня делает», упали, и всё проходило чуть легче. Чуя полностью открылся Томасу — шерифу Фрейзеру. В тот день он позволил довезти себя в дом на Хаммере. Как Том возвращался домой или на службу после этого? Чуя был слишком не в себе, чтобы принять во внимание этот момент и спросить. Чуя, казалось, проспал больше положенного из-за нервов. Сон, от которого он очнулся, получил бы оценку «неудовлетворительно». Мысли были спутаны. А самого Чую как будто вели импульсы. Он забрал телефон с прикроватной тумбы. Попробовал дозвониться — снова ничего. Затем зашёл в галерею, ведомый притупившимся волнением: вместо него пришла ужасная тоска. Он так сильно скучал по нормальному Дазаю. И Осаму в самом деле был нормальным какое-то время после первого официального свидания. Даже если в каких-то моментах заставлял себя выглядеть нормально. Чуя ужасно скучал. Полистав их старые совместные фотки, он отвёл телефон от лица, ударяясь в воспоминания. Сначала фактические: о местах, где они успели побывать, о вещах, которые они делали. Позже нащупал в себе желание вспомнить его прикосновения. Это было острое чувство, скулящее по прошлому. Воспоминания объятий быстро превратились в более откровенные, и он не контролировал ладонь, спустившуюся по животу за пояс белья. Напряжение было невыносимым. Телефон, держащийся рядом в воздухе, быстро стал заблокированным. После непроизвольного выдоха Чуя — так же непроизвольно — поставил телефон к лицу, будто скрывался за ним, как за стеной. Он закрыл глаза, потому что осколки не слишком давних воспоминаний перенесли его в гостиную этого же дома, и он ловил картинки, позволяя окутать его в те прошлые ощущения. Осаму был совсем рядом, а вскоре — рядом и без одежды. В голове копошился рой пчёл, а нарастающее давление внизу живота стремилось к выходу, пока Чуя не останавливал движений. Без Дазая было тяжело абсолютно каждое мгновение пропажи, но теперь это дошло до точки напряжения. Которое следовало сбросить, чтобы очистить голову и вернуться к поискам отрезвлённой головой. Он сомневался, что без этого сможет смотреть на реальные вещи трезво. Но знал, что будет чувствовать себя так после оргазма. Последние отрывистые движения привели к разрядке, но также, к чувству опустошения. Наверное, одновременно. Никакой эйфории. Только физическая лёгкость, сразу заполненная мраком и тяжестью в голове. Он задыхался и облизывал пересохшие губы. Странно, он так много пьёт воды в последнее время — вместо еды, но это уже другой момент. Губы всё равно сохнут. Посторонние мысли влезали без приглашения. Он старался привести в норму дыхание и по возможности вернуться в норму целиком, когда телефон в руке зазвонил. Нахмурившись, он проверил экран. Прочистил горло, прежде чем принять и поставить телефон возле уха. — Слушаю? — Помнишь, где находится полицейский участок? Он забегал глазами. — Э-э, да? — Отлично. Зайдёшь внутрь, у первого, кто попадётся на глаза, спросишь, где мой кабинет. Это по первому этажу, так что не поднимайся. Наверху камеры. Жду тебя в ближайший час. — Арестовывать меня будешь? — Чуя усмехнулся. Но Томас молчал дольше ожидаемого, так что упоминание усмешки испарилось. — Том?.. — Жду тебя в ближайший час в своём кабинете, — повторив, Томас отключил звонок первым. Теперь Чуя валялся с нарисованным на лице страхом. Медленно убрал телефон от лица, не в силах водить как будто приклеенным к одной из молекул воздуха взглядом. Просто поставился на паузу. И облизнул губы, стараясь соображать быстрее. Перебирал мысли, выискивая в предположениях самые вероятные. Ему что, следует войти в кабинет с вытянутыми руками и ожидать, когда шериф застегнёт наручники на запястьях?.. Тот же шериф, который обнимал, брал с собой на матч, поддерживал, рассказывал о своей жизни, признаваясь, что всегда хотел стать отцом пацана, представлял беглеца из Сиэтла своим сыном, помогал с работой и оплатой счетов? Нет, это невозможно. Невозможно. Чуя сильно сглупил, рассказав о своей жизни такую откровенную правду. О, чёрт, неужели он правда надеялся, что останется безнаказанным? Он рассказал о преступных делах и побегах и думал, что всё пройдёт спокойно? Что шериф пойдёт навстречу? С чего бы он должен? Покрывать преступника? Чуя подумал, что самое время послать в задницу того Чую на ступеньках дома шерифа. Того Чую, который закрывался в положении, но открылся полностью, выворачивая наизнанку всю свою жизнь для демонстрации Томасу. В ближайший час. Чуя проверил жидкость на вздымающемся после оргазма животе. Нужно успеть принять душ. Но перед этим протереть живот насухо, чтобы не пачкать всё вокруг. Казалось, он уже недавно мылся. Уже умывался. Каждый раз происходит это. Однотипные, лишённые смысла и радости вещи. Он успел повторить это много раз, а Осаму так и не вернулся. Оказавшись в участке, Чуя сразу же растерялся. «Первый попавшийся человек» нашёл его сам, выходя из-за угла небольшого коридора. Коп? В полицейском участке? Ну дела! — Ты кто? — Э-э, — Чуя прочистил горло. — Мне нужен шериф Томас. Коп медленно и надменно просканировал его взглядом. — Шериф Фрейзер, — скоро добавил Чуя, осознав, что сморозил херню. — Да я понял. У нас тут один шериф. Оказавшись возле двери, он почувствовал горло скованным, как забитая листьями канализация. К счастью, проводивший его коп свалил, позволяя настроиться. За дверью ждало что-то нехорошее. Это без вариантов. Он робко постучал и приоткрыл дверь, просовываясь внутрь только головой. Томас сидел за странно поставленным столом. На противоположной от двери стене было окно, а вот столы стояли в середине комнаты боком. И были массивными с какими-то возвышенностями по бокам. Проверив время на наручных часах, Томас вернул внимание Чуе. — Уложился. Заходи. Ну, как минимум кроме Тома в кабинете больше никого не было, и Чую не повалили на пол, заламывая руки, после пересечения порога. Чуя втиснулся в кабинет и закрыл за собой дверь. Правда, так и остался рядом с закрытой дверью, убирая руки за спину. Томас вздёрнул бровь. Затем рукой указал на стул, стоящий по другую сторону стола, где сидел сам. Чуя выдохнул. И неторопливо пополз к предложенному месту. Уверенности не было ни в одном движении. Томас заговорил, пока он приближался. — Нашёл кое-что на тебя. Чуя опустился на стул, не разобравшись, где должен держать такие мешающиеся руки. Положил на стол. Всё равно между его и Тома сторонами было ограждение. Перед Томасом стоял монитор компьютера, куда он устремил взгляд, когда Чуя уселся. Он начал читать оттуда что-то. — «Я пересекался с этим парнем. Вы можете слышать про него хорошие слова, потому что он был тем, кто добился, чтобы нам открыли грёбаную курилку внутри здания, когда на улице стало чертовски холодно, и мы тряслись как псы, когда курили там. Это не записывайте. Мало кто общался с ним за пределами работы. Я был тем, кто делал это. И, чёрт, я жалею, что стал свидетелем того, как он ведёт себя в обществе! Мы были в баре, когда он предложил мне какие-то наркотики, я отказался, а он вышел из себя. Он начал устраивать представление на весь бар, прикинь? Его «все в этой жизни» могли довести. Он говорил о каком-то парне, а потом затеял драку с барменом. Вы можете найти отчёты о его задержании после того дебоша. Вспыльчивый парень. Странный. Ещё так настаивал, чтобы я взял у него наркотики... жуть. Что? Взрыв в здании? Ничего не могу сказать». Закончив, Томас перевёл взгляд в голубые глаза. Чуя поморгал. — Что это? — Показания твоих коллег с работы в Сент-Поле, — Том обратился к экрану, чтобы прочитать и продублировать: — Это Калем Дэвис. — Сукин сын, — рассмеялся Чуя. Он посмотрел в сторону окна и покачал головой, складывая воспоминания об услышанном. — Это у него была наркота. Остальное правда. Мы тогда с Осаму... были в ссоре. Но я никак не связан с наркотиками. Калем сбежал тогда и пропал с работы на какое-то время, потому что перепугался вызова копов— Томас кулаком хлопнул по столу, и Чуя крупно вздрогнул. — Испугался полиции. Потому что таскал с собой дурь. — Но это твои показания. Вряд ли кто-то будет разбираться и слушать тебя. — Том пощёлкал мышью, смотря на монитор. Который после развернул, чтобы показать изображение Чуе. — Знакомо? Чуя бегло пробежался глазами и вздохнул. — Объявление о пропаже нашего пса. Томас клацнул по клавиатуре, и изображение перелистнулось. Чуя покачал головой. — Фоторобот. — Похож на кого-то? — Том, я же говорил, что это всё подстава— Томас хлопнул по столу снова, и Чуя смежил веки от громкости раскатившегося по помещению грохота. — Похож. Будто смотрю в ёбаное зеркало. Почему они не объявили в розыск дальше города, если видели, как мы уезжаем?.. — Вопросы задаю я, — сказал Том. — Понял. Следующее изображение Чуя рассматривал дольше. — Похож? — Ну... Не сказал бы. Что-то общее есть, но... Я вышел точнее, чем он. Следующее изображение. — Хаммер, — кивнул Чуя. — Форд куга, — «исправил» Томас. — Да, это марка. Хаммер — имя. Томас поднял бровь. — Имя у тачки? Чуя кивнул. — Может, мы с ним не самые обычные парни. Не очень дружим с головой, и всё такое. Но у нашей машины есть имя, да. И пол. Он мальчик. Томас, закатив глаза, покачал головой. Затем вернул монитор к себе. — «Он мальчик»... — вздохнул он, снова клацая мышкой. Как будто всё ещё не мог поверить в услышанное. Чуя нервно перебирал пальцы, держа руки на столе. В момент он физически почувствовал свою спину скорченной, будто клонился от тяжести. Он и сутулился от тяжести, просто не физической. — Кого-то из подключённых к делу знаешь? — Э-э? Извини, я не очень соображаю. — Об этом я знаю, — Том неодобрительно покосился от компьютера. — Прости, — Чуя убрал взгляд в стол, остро чувствуя сожаления. Томас разочаровался в нём. Он подорвал былое доверие. Он признался в преступной стороне их с Дазаем приключения, длиною в новую жизнь. — Мне очень жаль. Стой, разве ты не должен был уйти в ночное дежурство? Ты ведь не можешь работать сутками? — Вопросы. Задаю. Я. — Всё?.. — Разбито выдохнул Чуя. — Разговор преступника и полицейского? — Полицейская сторона вопроса. В вашем деле в Сент-Пол. Это то, о чём я спрашивал. — Типа? Знаю ли я кого-то из полиции, кто?.. — Чуя просиял и выпрямился. — Да. Знаю. Томас поднял бровь. — Не ожидал. Выкладывай. — Э-э, я точно не знаю «всех» или наверняка могу сказать, что «всё подразделение»... — Меньше бесполезного трёпа. — Это Джеймс Фишер, девятое подразделение. Он участвовал в погоне за нами... — Чуя выдохнул, угасая в энтузиазме и опуская плечи. — Мы стреляли. По колёсам. Томас поднял брови, не скрывая в глазах удивления. У него было кресло, так что он откинулся на спинку и, поставив локоть на подлокотник, приставил пальцы к губам. И молчал, не комментируя услышанное. — Э-э, но. Мы не выстрелили в тачку Фишера. Этот сотрудник, э-э, он... отец, короче, парня, с которым встречался Осаму, поэтому я знаю. — Встречался с парнем? — Томас нахмурился. Чуя покивал. — Ну... да. А, кстати, этот же парень, Марк, он... — он поднял руку, пальцем вырисовывая маршрут «назад». — Отбывал срок за труп за территорией лагеря. Томас покачал головой. — Ничего не понимаю. Разве это было не в Америке? — Да. И сам Марк жил в Америке. А вот его отец коп в Сент-Пол. И он причастен к делу... Всё немного запутано. И Марк как будто причастен к взрыву на мусорной станции, но... я не знаю, каким чудом. Он же лузер обычный. — Откуда у вас оружие, из которого вы стреляли по колёсам полицейским машинам? Чуя покусал губы. — Ну... Я же сказал, что Осаму встречался с Марком. Отец Марка... полицейский. Может, Марк свистнул из сейфа. Подарил Осаму. — Где это оружие сейчас? — Выбросили, — покивал Чуя. — Когда из города выехали. Ну, чтобы... по-моему, по понятным причинам выбросили. Отпечатки стёрли, замотали в носовой платок, ну, и... У нас сейчас нет ничего. — Это подтвердится, если провести обыск? Голубые глаза бегали. — Да. Да. Было бы глупо держать при себе оружие, не имея лицензии. И имея уже кучи проблем с законом. — Ну, никто и не говорил, что вы двое блещете умом, — Томас поставил на подлокотник вторую руку и сплёл ладони на животе. — Чтобы закрыть дело, нужно провести суд. — Нет... — выдохнув, Чуя поставил локти на стол и ладонями накрыл голову. — Ты где-то услышал вопросительную интонацию? — Томас разорвал положение ладоней, чтобы использовать руку как указку. — Ты — преступник. Сидишь сейчас передо мной. Я человек из правоохранительных органов. Шерифской службы Альберты. — Я понимаю, но... — Не может тут быть никаких «но». Иначе ты не «понимаешь». — Это просто пиздец... Что я натворил... — Что вы двое натворили. На вас есть полный набор с показаниями. — Но это же полная херня!.. Это от начала и до конца подстава! Мы не имеем никакого отношения к тому, что было в пакетах. И нас прижали бы, если бы мы доехали с этим дерьмом до нужной точки. И прижали, раз мы не доехали вместе с этим — избавились. Но нас видели. И это не сразу стало чем-то важным, а только спустя время, пока мы расклеивали объявления о пропаже Клауда... Так чертовски несправедливо. Да эти копы-идиоты даже не станут нас слушать! После суда нас посадят, но это несправедливо!.. Томас громыхнул кулаком по столу снова, заставляя вздрогнуть. Затем поднялся в своём положении и подался через стол ближе к Чуе. — Ты осознаёшь, с кем говоришь сейчас? Чуя задержал дыхание. Взгляд его был чуть шире раскрыт растерянностью и... внезапным осознанием. Замершее на месте положение сделало его уязвимым. Шериф Фрейзер испытывающе сверлил голубые глаза. Чуя с трудом разлепил губы. — Да, сэр.

༒

Он... был на допросе? Он говорил, что всё разрушено? О, нет. Тогда у него ещё оставался Том. Теперь у него был допрашивающий шериф Фрейзер. Теперь всё разрушилось. Теперь не осталось никого. Объявление о пропаже пса с монитора в кабинете полоснуло по сердцу не хуже лезвия. Слова про суд. Осаму не вернулся. Чуя с трудом дышал и думал о самоубийстве. Из участка его отпустили, и он вернулся в дом. Холодный, пустой дом, где он проплакал в подушку, закрывшись в спальне на замок изнутри. «Том, мы в бегах» — «Идиот! Ты должен был закрыть свой рот нахер!» Нервное состояние прилипло фоном. Он был разбит. Напрочь. Он оказался на кухне и набрал воды. Опустошив стакан, набрал снова. Но отставил на тумбу и открыл шкафчик, где хранилось подобие на аптечку. Нажраться таблеток и уйти в спокойствие, ни с чем больше не разбираясь. Вот только... у них не было таблеток, а оставленные хозяйкой или прошлыми жильцами ещё стоило изучить. Вряд ли получится убить себя таблетками от запора. Истощённый Чуя с опухшим от слёз лицом, но внимательным взглядом изучал содержание аптечки. Чем-то из этого наверняка можно будет оборвать своё бессмысленное, вредительское существование. «Не слишком ли много вы на себя взвалили?» — действительно. Слишком. Они не смогли справиться, и Чуя собирается окончательно сдаться. Ничего хорошего не следует за признанием. Он передал Тому всё, через что они прошли, так что... как минимум останется свидетель их попытки стать кем-то. Чуя остановил выбор на банке снотворного. Нахмурившись, повертел баночку, потом поднял к лампе, чтобы через просвет оценить количество. Должно быть много. Но внутри как будто... не слишком. Может сработать как обыкновенное снотворное, а это не то, к чему он стремится. От размышлений отвлёк звук входящего сообщения. Взгляд, брошенный в сторону телефона был ленивым и безразличным. И правильно. Сообщение было от Майка. «Привет! Я получил маленькую комнату и больше не бомжую. Позвони и поздравь, когда будет время... я пиздец как запутался в твоём графике работы, маленький лесоруб» Чуя усмехнулся и покачал головой. Улыбка медленно уплывала с лица. Если он найдёт что-то подходящее, то они больше никогда не созвонятся. Это... не слишком лёгкое осознание. — Прости, дружище. Он вернулся к аптечке. Что ж. Если намешать какой-то особо ядрёный химический состав? Только снотворных в таком количестве явно недостаточно. Тогда можно попробовать смешать что-то, что смешиваться не должно, чтобы не привести к последствиям, которых он хотел добиться. Что там есть интересного от прошлых владельцев аптечки? Ещё один звук оповещения. Нет, это просто издевательство. Он уже выбрал самый лёгкий вариант решения проблем, кому он теперь срочно нужен?! Хорошо, он проверил телефон. Сообщение от Томаса. «Забыл сказать. Его ищут по моему приказу. Неофициально. Ничего не случится, когда его найдут. В смысле, без ареста, потому что нет заявления о розыске. Похоже на тот раз, когда тебе нужно было проверить комнаты. Как ты?» Чуя перечитал сообщение два раза. Затем посмотрел на банку в руке. Которую отшвырнул на место следующим моментом. Он выдул воздух и протёр лицо трясущимися ладонями. В него врезалась какая-то обида, такой яркий всплеск эмоций, будто его должно разорвать от переизбытка. Совсем недавно он не чувствовал ничего и стоял на краю выбора таблеток. Теперь его хлестали изнутри разного плана чувства, и это делало что-то удушающее. Он подобрал телефон, чтобы ответить Тому на тупой вопрос. Самый тупой за последнее время. «Дерьмово. Думаю убить себя». Как только ответное сообщение стало прочитанным, он захотел выбросить телефон в ближайшее окно, которое открывал, когда Осаму завонял дом готовкой рыбы. Господи, когда же он вернётся... пусть готовит вонючую рыбу. Звонок. Чуя смочил губы и прочистил горло, потому что чувствовал проблемы после долгого плача. Ответив на входящий, он сразу выдал: — Как сам? — Ты смотришь вообще за тем, что пишут твои пальцы? Это не смешно. — А я и не смеялся. Я всегда был искренним с тобой. Иногда, наверное, слишком. Томас вздохнул. — Где ты сейчас? — В доме. Смотрю, что есть в аптечке. Ну, чего можно нажраться, чтобы всё закончилось. — Тебе повезло, что мы на телефоне. Я бы тебе сейчас залепил пощёчину. Чтоб думал головой. — Угу, — Чуя поджал губы. Которые скоро задрожали. Голос растворился до уровня выдоха, едва уловимого шёпота: — Я не вывожу больше... — Возьми себя в руки. — И окажись жопой в зале суда за решёткой. — А как ты думал? Ты думал, что, раз я полицейский, я каким-то магическим образом сотру с вас ваши преступления? Я шериф, а не фокусник или Бог. — Я передам ему от тебя привет. — Заткнись нахер. — Я больше не могу. Я сдаюсь. — Мм. А что держало вас всё то время, что вы скитались и жили вместе? Единственный раз в вашей жизни, когда пришлось расплачиваться за ошибки? Правонарушения? И ты сразу сдаёшься? Тряпка. — Я не тряпка! — Послушай себя со стороны и прочитай своё сообщение. Желание спорить отпадёт. — Знаешь, что?! Нас и держал тот факт, что мы были вместе! Он пропал, меня припирают к стенке одного, сколько я ещё могу расхлёбывать всё дерьмо, которое мы устроили?! Где он?! Я больше никто. Без него я как без... не знаю, блять, как без почвы под ногами. Просто болтаюсь в воздухе, — Чуя поднял голову. — Ох, может... — Вообще-то я думал, что жёсткость приведёт тебя в чувства, даст осознать, что произошло. А не подтолкнёт тебя к таким тупым мыслям. — Жизнь и без того жёстко с нами обходилась. В итоге ещё и с твоей стороны... Как это должно было отрезвить меня? Я только понял, что спасения нет. Это поставило крест на «Всё можно исправить», нет, нихера нельзя. Я чувствую себя сломанным и вижу только один выход. — Ты понимаешь, что я просто брошу своё рабочее место и приеду к тебе? — Нет, сэр. Я не понимаю. Не верю. Зачем вам делать что-то подобное? Мёртвый преступник? Вы не ведёте это дело. Не ваша ответственность. — Доволен собой? — Я не манипулирую. Я серьёзен. И не надо меня «отговаривать» или что-то такое. Делать вид, будто тебе всё ещё есть дело. Я бы поверил раньше, но... Преступник — шериф. Вот и все наши отношения. Сэр. — Чуя. Он хотел, но не смог сглотнуть. Казалось, внутренности парализовало. — Я возложил на тебя слишком большие надежды. Ты ни черта не понял из того, что я хотел тебе донести. Вызовом в мой кабинет. Это должно было отрезвить тебя, заставить посмотреть на реальное положение дел. И, скажу честно, я нарочно ничего не сказал про поиск. Написал сообщение в заметки ещё до того, как ты пришёл. Это был план, поступательный. Показать тебе последствия, но вернуть надежду. Его найдут. Я обещаю. Всё будет хорошо. Но я... разочарован тем, что ты ничего не понял. Чуя хмыкнул. — Не хватает «Я тебя не так воспитывал». — Ты это к чему сейчас? — К тому, что ты говоришь отцовские вещи. Опять шатаешь этот устой «преступник — шериф». Это больно, если ты, блять, не понимаешь. Томас помолчал перед ответом. — «Преступник — шериф»? Разве всё, что я делал и собираюсь сделать для тебя походит на обращение с преступником? — Ты мне скажи, с какой целью делаешь это всё, — Чуя понял глаза влажными и разозлился на себя. Ему больше не хотелось плакать. Казалось, все слёзы он оставил в подушке до того, как нарисовался на кухне. Но это противное чувство догнало его снова, и он злился с мокрыми глазами. — Дурак. Я хочу помочь вам. Вытащить из той ямы, в которую вы по глупости и неосторожности загнали себя. И это реально. Это возможно. Ты сам понимаешь, как сильно мы сблизились. Мне не плевать, что будет с тобой дальше. Я хочу сказать, всё исправимо. Суды? Суды будут, Чуя, я не могу просто удалить ваше дело. Но могу наставить на правильный путь. После всего, через что вам пришлось пройти за эти годы. Это шанс, а не повод сдаться. Вы больше не сами по себе. Если позволите. Чуя молчал, смотря перед собой. Долго молчал. — Ты меня слышишь? — Угу. Я не могу. Слишком... Каша в голове, Том. Извини. Что с Осаму? — Ищут. — Найдут? — Обязательно. Нужно немного времени. Чуя перевёл дыхание и покивал. — Я перезвоню позже, ладно? — Не делай глупостей. — Угу. — Недостаточно. — Обещаю. — Достаточно. Он положил телефон на тумбу. Замедленно, будто мышцы накачали лидокаином. Затем перевёл взгляд на аптечку, в которой копался до звонка. По заблокированному экрану прошла повторная рябь, напоминая, что у него осталось одно непрочитанное сообщение. От Майка. Он рассмеялся. Потом ударил себя по щеке. И ещё раз. Этого хватило, чтобы вернуться в сознание. Он открыл шкафчик и вернул аптечку на место. Вышел в коридор, чтобы найти сигареты. Оказавшись на крыльце, уселся на табурет и подкурил. На табурет рядом поставил пепельницу. Какое-то время курил, позволяя голове быть пустой. Отметал любой намёк на мысли. Позже неконтролируемо прошептал: — Где ж тебя носит... Единственная мысль, которой он позволил осесть. В голове, на языке. Он действительно распрощался с рассудком на почве пропажи Дазая. Рассказал про их жизнь, подписался на «решение» всего дерьма, в которое они успели вляпаться. Что-то скрипнуло со стороны соседнего дома, и он резко сплыл с табурета вниз, скрываясь или надеясь скрыться за забором крыльца. Так, на согнутых ногах, он забрал пепельницу и переполз к ограждению, усаживаясь там на задницу в неизменном «укрытии» от лишних глаз. Не хотелось пересекаться с соседом. С кем-либо, но с соседом тоже, а такая возможность внезапно стала слишком реальной. Хорошо, новое логово. Он спрятался. Сигарета почти закончилась, поэтому он отдал внимание количеству затяжек, которые ещё успевал забрать из неё. Затем загасил в пепельнице. И, прижимаясь спиной к ограждению, поставил туда же затылок, взглядом обращаясь в навес. Главное, чтобы Осаму вернулся. Вдвоём они справятся. Всегда справлялись. Впрочем, с чем предстоит в этот раз? С решением дел долгой криминальной жизни бесконечно бегущих с места на место? Томас назвал это шансом? Шансом перестать бегать и скрываться — как даже сейчас сделал Чуя от встречи с соседом? Их затаскают по судам. Чтобы отмыть? Может, сдаваться пока действительно рано. Главное, чтобы Осаму вернулся. А уж тот факт, что Чуя всё подчистую растрепал про них шерифу... Это шанс, а не повод сдаться?