68. Восход.
26 ноября 2025 г., 14:15
Снятый в небольшом Маруэйне дом наполнился теплом после того, как Осаму провёл полтора часа в душе, а затем оставил дверь в ванную комнату открытой. Он долго выбирал одежду в шкафу, прежде чем уйти смывать с себя тяжесть пережитого за последние девять дней. Чайник успел остыть, поэтому Чуя перегревал это.
После встречи на лесорубной полянке они оба вернулись к машине, доставившей Дазая к месту назначения. Ну, «к машине». Это был полицейский внедорожник. И шериф Фрейзер, держащий рацию в руке, будто привык за ненадобностью бросать это в карман формы, но куртка его была на Осаму, так что. Чуя призвал всё самообладание, чтобы не расплакаться, благодаря Томаса и всех, кто в поисках Дазая помогал по его приказу. Томас отпросил Чую с этой рабочей смены и подкинул парней в дом. По пути Чуя узнал, что до посещения его места работы Томас и Осаму заехали в кафе. Осаму признался, что его удивило в принципе наличие в меню супа, который он в итоге ел.
Осаму уже вышел из душа, и Чуя не слышал, чтобы он двигался куда-то дальше гостиной. Кормить его было незачем — да и нечем. Так что, разобравшись с кофе, Чуя миновал арку кухни и поставил кружки на тумбу, ближайшую к месту остановки Дазая.
Правда, затем подвис.
Осаму вымылся и надел кремовые брюки, а ещё... голубую рубашку в тонкую белую линию? Чуя такую даже раньше не видел. Брюки видел, но Осаму не носил это на его памяти. Ещё Осаму длинными пальцами крутил игрушку-антистресс — неизвестно, где взял.
— Собираешься куда-то?
Просто Осаму залипал в одну точку, старательно ударяясь в размышления, и даже не обратил внимания на появление Накахары в одной с ним комнате. После вопроса заинтересованно перевёл взгляд, приподнимая голову.
— Да, типа... Собираюсь придумать нам бизнес-план. Кажется, презентабельный внешний вид может поспособствовать бизнес-мыслям.
Чуя посмеялся и прошёл к дивану, чтобы усесться рядом.
— Собираешься стать бизнесменом?
Осаму поворачивал голову вслед его передвижениям, так что сразу же усмехнулся, смотря в голубые глаза. Затем крутанул спиннер в руке.
— Вроде того. Нельзя жить так, как сейчас. Слушай, — он подтянулся и повернул корпус вбок, к Чуе, забрасывая руку с игрушкой на спинку дивана. — Может, продать планшет?
Чуя сбросил любые эмоции, только растерянно дёрнул бровью.
— Так ты серьёзно думаешь о деньгах?..
Осаму поджал губы, молча, но многозначительно смотря в глаза. Видимо, чтобы выразить реальность и согласие с уточнением.
— Оу... — Чуя важно кивнул. — Понял. Но планшет ещё может понадобиться. И какого-то чрезмерного «богатства» это не принесёт, так что... Глупо, как по мне. Нет необходимости.
— Ну да, — Осаму обратился к крутилке спиннеру снова.
Чуя стрельнул туда же глазами.
— Откуда у тебя эта хрень?
Осаму хмыкнул.
— Я продал таблетки соседа за наличку... и вот это.
— Ты не серьёзен...
Он поднял лишённый веселья взгляд.
— Увы.
Чуя покачал головой, не в силах верить всему сразу. После встречи на него обрушилось так много чувств и эмоций, чуть поугомонившихся, пока Осаму был в душе. Делалось спокойнее, зная, что Осаму рядом и в безопасности. Но теперь он говорил странные вещи, и следующий за его мыслями мозг Накахары не успевал справляться с обработкой.
— Моя очередь задавать вопросы? — Осаму даже не попытался найти подводку. Сразу уставился на лоб Чуи. — Что за шишка?
Чуя прочистил горло и чуть переполошился, бесцельно пересаживаясь на дюйм дальше по дивану. А потом обратно. Он кусал губы, колеблясь, но Осаму... как будто был с ним действительно честным. Сомнения в этом испарились, когда он сказал, за что продал таблетки.
— Э-э, знаешь. Я ударил себя лопатой.
Осаму несдержанно усмехнулся. Пауза затянулась, и он скоро поменял усмешку на интерес.
— Серьёзно?
— Да... Ну, так вышло. Знаешь, если взять лопату... не очень удачным образом, ну, и поднять.
— Не может быть, — он рассмеялся. — Где ж тебя таскало? У нас здесь даже нет лопаты.
— Не было, — исправил Чуя, приподнимая брови.
— А... Что ж, ты хотел дополнить инвентарь в сарае, я понял. И... ударил себя по лбу, — Осаму тихо посмеялся снова, но качнул головой, чтобы отогнать это. — Окей. Извини. Бывает, да.
— Нихера обычно такого не бывает.
— Ну. Не то чтобы я занимался обычными вещами, которые «бывают» тоже. Для нас — бывает. Не в общепринятом смысле. У нас всё не как у всех. Попробуй поспорить с этим?
Чуя замялся, чувствуя першение в горле. Там что-то скреблось. Смазанные пьяные воспоминания кружили в голове, кружением пробивая дыру на выход из черепной коробки.
— Могу я спросить?
— Я думал, мы сохраним очередность, — Осаму безразлично пнул пальцем конструкцию своей игрушки. — Но без проблем. Ты можешь спросить—
— Кто мы друг другу? — Перебил Чуя.
Осаму уставился на него и пальцем остановил движения спиннера.
— Кем мы... — Чуя отвёл взгляд в сторону телевизора. — Были друг другу всё то время, что ты пропадал?
Взгляд Дазая не менял напряжения, которым наполнилось его тело.
— Я не помню, чтобы ты слишком сильно думал об этом с момента, как мы сбежали из Сент-Пола.
— Да, просто... Иногда всё было понятно и очевидно. И... Ну, знаешь. Иногда всё было понятно, но перед тем, как всё случилось, ты сказал, что я тебе никто. Ты разбил меня тем, что... ну, таблетками, Осаму. Ты знаешь. И вот в тот момент уже нихера не было понятно.
— Мм. Я сказал, что ты мне никто? После того, как ты заявил о желании жениться? Удивительно, да? Ты первый начал считать, что мы друг другу никто, и мне, видимо, не будет больно от того, что ты вступишь в брак с кем-то другим.
Чуя вздохнул и не ответил, изучая непривычный выбор одежды Дазая. Он надеялся, что это рассматривание справедливо тормозит его от ответа.
— И что? Почему ты спрашиваешь, кем мы были на тот момент?
Чуя понял, что вернулся с работы в рабочей форме. Понял он это, потому что поторопился убрать взгляд подальше и споткнулся о рабочие брюки, с которых счистил несуществующую грязь.
— Просто хочу расставить точки. Мне кажется, это поможет решить, что делать дальше. Будущее всегда зависит от прошлого, не? И... Я называл тебя другом, когда просил помощи в твоих поисках, — он поднял голову и глазами указал за спину Дазая. — Пей кофе, пожалуйста.
Осаму обернулся к тумбе.
— Какая из кружек для меня?
— Ближе к углу.
Он сначала взял ту, что была дальше. И протянул Чуе.
— Спасибо.
А потом он подтянулся в своём вальяжном положении и отхлебнул свой кофе.
— Ну, давай так. Можно подумать, ты не называл меня так же всё то время, что я был рядом, — он повернул голову.
Заставая Чую врасплох. Чуя обратился к кружке, потому что это позволяло отклониться от взгляда карих глаз.
— Я же знаю, какая это для тебя трагедия... — Осаму хмыкнул. — До сих пор.
— Не дави на меня.
— Ни в коем случае, — он поднял брови, будто сильно удивился. — Просто... Хотел подвести к тому, что ты постоянно скрываешь, что между нами на самом деле происходит. Но если вникнуть...
Он поменял положение, подтягиваясь снова, и обратился к кружке. Чуя почти затаил дыхание, наблюдая. Он так боялся, но одновременно хотел услышать вывод Дазая касательно всего, что произошло за последнее время.
— Если вникнуть, Чуя. Мы сильно поцапались на этой почве. И ты накосячил с этой свадьбой, и я — с таблетками. То есть, если бы... какое-то время назад мы официально начали встречаться... После этого всего мы бы точно расстались. Эй, мы и... технически, — Осаму ткнул пальцем между ними. — Я спал здесь! Ты выгнал меня на диван. А потом просто... стало хуже.
— То есть... Мы не были «вместе»? Технически. Если бы полноправно были до этого, я имею в виду.
— Получается, нет. Если бы мы придавали достаточное этому значение... мы бы расстались, прежде чем я ушёл. Незадолго до этого. Да, потому что ты меня ещё мучал сном на диване. И сам уходил спать здесь тоже? Вроде как было такое. Так что. Если тебе для понимания. Мы не были «вместе» в привычном понимании на тот момент.
Чуя выдохнул и боролся с улыбкой, которую спешно прикрыл кружкой. Три больших глотка кофе распустили тепло по телу, гудящая голова гудеть продолжила, но уже на убывание. Становилось свободнее, дышать стало возможным.
— Это правильное обозначение, если мы говорим о романтической стороне вопроса, — продолжил Осаму. — Но... Я всё ещё... Звал тебя, пока думал, что умираю.
Чуя быстро растерял улыбку, ему даже не пришлось прикладывать усилий.
— Что всё-таки... произошло?
Осаму поднял брови, оставляя веки полуприкрытыми.
— Много чего. На самом деле. Я и не знал, что после ада возвращаются к жизни... Теперь могу знать.
Чуя с сочувствием поджал губы.
— «После ада»? Расскажи мне. Прям от момента, когда хлопнул дверью.
— О... — Осаму посмеялся. — С самого начала?
— Это последнее, что я знаю о тебе с того момента. Так что да. С самого начала. Куда ты пошёл?
— Ты знаешь, никуда. Я хотел прогуляться. Надеялся, что это притупит боль. Твои слова: «Я женюсь, Осаму» как блядское эхо в голове. Никак не мог опомниться, поверить, принять. Мне отчётливо показалось, что это конец нас... в том смысле, в котором мы привыкли. Я решил, что «нас» больше не будет. А как «нам» быть, если ты будешь в браке? Тоже вопрос.
— Я просто хотел, чтобы ты поговорил со мной.
Осаму выдал перевёрнутую улыбку.
— Я говорил.
— А почему я об этом не знаю? — Чуя нахмурился.
Осаму столкнул взгляды.
— Ты спал, когда я говорил, — ответив, он отхлебнул кофе.
Чуя секунды просто моргал на него, не контролируя мышцы лица, сложившие выражение недоверия.
— Шутишь, да?
— Нет, — Осаму покачал головой, не придавая веселья ни глазам, ни губам. — Я реально говорил с тобой, пока ты спал. И о любви, и о таблетках. Пока ты не мог ответить, мне было проще делиться с тобой своими мыслями.
— Ты шутишь.
— Нихера я не шучу.
— Этого просто не может быть. Ты же не сумасшедший. Я тебе не верю.
— О, а как по мне... Я был сумасшедшим какое-то время.
— Я не верю, — Чуя затряс головой. — Нет, я не верю тебе.
Осаму хмыкнул.
— Что ж... Это означает, что ты реально спал, когда я говорил.
— Нихера ты мне не говорил спящему.
— Откуда тебе знать, если ты спал?
— Я не могу представить, как ты говоришь со мной, пока я сплю. Тупо не могу.
— Тогда не спрашивай, если не можешь поверить в ответ. Я честен с тобой сейчас. Странно, что ты не веришь.
— Ты, — Чуя покрутил свободную ладонь возле виска и свистнул, — нездоровый.
Осаму усмехнулся.
— Я не спорю, если тебе интересно. Ничего здорового в этом не было. Но это было. Как факт. Смирись и прими.
Чуя покачал головой, обращаясь к кружке с кофе. Затем выдохнул.
— Ладно, хер с тобой. Допустим. Но со мной — сознательным мной — ты не говорил, так что. Я реально не могу знать, что происходило, пока я спал. И что в твоей башке. Выводил на разговор, как мог. Как решила моя обида на твою перечёркнутую трезвость. Ну, ты ушёл. Хотел прогуляться. Куда занесло после?
— Мне показалось, что... — Осаму замялся и смочил губы. — Я видел Клауда?
Сердце напомнило о том, как разбилось. Чуя физически почувствовал, как битые осколки ссыпались в желудок. Он поломал брови, не в силах прокомментировать услышанное.
— Не знаю, я... — Осаму усмехнулся, но глухо, для условности, смотря куда-то в пространство перед собой. — Я буду честен. Я ушёл не сразу, потому что задержался в спальне, чтобы одеться и... взять таблетки. Я не был трезвым в тот момент. Употреблял на улице. И какое-то время просто шёл, без цели. А потом... Ну, мне могло показаться, что это был Клауд. Я был так... подавлен и разбит. Да, если ты спросишь. Я последовал за псом, которого увидел. Я не стану утверждать, что это был он. Потому что... мы в итоге так и не сблизились. Пёс убегал, а я, ну... бежал за ним.
— Знаешь, я не думаю, что... Клауд убегал бы от тебя, — Чуя и не заметил, как его голос упал в шёпот.
Осаму покивал, скоро сталкивая взгляды и повторяя невербальное согласие.
— Да, наверное. Тоска — сука, я давно это узнал. Ещё когда потерял родителей.
Чуя протянул руку и накрыл его ладонь, пальцы которой больше не баловались, но неизменно держали крутящуюся игрушку. Осаму большим пальцем отклонялся в воздух, чтобы насколько-то коснуться ладони в ответ. Всё ещё не отпуская спиннер, да.
— И? Как в сказке про Алису: следовал за «кроликом» и оказался в стране чудес?
Осаму посмеялся и вытянул руку, разрывая их мнимое сплетение.
— На самом деле, похоже. Я следовал за псом, но он сбежал. Оставил меня в лесу, на какой-то территории... я не был там раньше. Ни я, ни мы с тобой, чтобы я запомнил. Просто лес. И хоть глаза выколи, всё как было одинаковым вокруг, так и останется.
— Ты заблудился?
— Ты знаешь, это не проблема для меня. О, а ты знаешь. Незнакомая местность не пугает меня. Я всегда чувствую себя больше, чем окружающее меня пространство. Меня этим не напугать и не сбить с толку.
— Знаю. Тогда что произошло? Капкан?
— Ты... считаешь, что я попал в капкан? Я тебе что, мишка гризли?
— Просто подталкиваю тебя к продолжению, — усмехнувшись, Чуя поднял руки в сдающийся жест. Аккуратно, чтобы не расплескать содержимое кружки в одной из них.
Осаму вздохнул.
— Думаю, я бы звякнул тебе, если бы попал в капкан. Я видел, как ты звонил. И оставленные сообщения слушал.
— Неужели, — Чуя вскинул брови. — Значит, ты меня просто игнорировал?
Осаму пожал плечами.
— Какое-то время. Наверное, до ада.
— И всё-таки, что ты подразумеваешь под этим?
— Хороший вопрос.
— Ответ был бы крутым тоже, — Чуя покивал для убедительности и усмехнулся, перехватив взгляд карих глаз.
— Ну... В том лесу я наткнулся на парня. Он меня так испугался... Он сказал, что у него есть нож. И... что он ничего не брал, — Осаму нахмурился, забродив по воспоминаниям. — Ничего чужого. С ним изначально всё было не так.
— Значит, он взял что-то чужое.
— Конечно. Это была наркота его старшего брата. У кого украл деньги — так и не признался. Тут скорее... у него не было ничего своего. Нож тоже брата.
— Наркота? — Напряжённо уточнил Чуя.
— Кетамин, — кивнул Осаму, смотря мимо него. — В таблетках.
— Серьёзно? Зная, что у тебя аллергия на составляющие таблеток? То, что глотал ты — было выписано с учётом твоих аллергий. И было у соседа тоже. То же самое. С чего вдруг ты решился попробовать что-то новое, заведомо зная, что это может убить тебя?
— Мне было очень плохо.
— До желания умереть? — Укорил Чуя.
— До желания умереть, Чуя, — Осаму перехватил его взгляд, никаким образом не уклоняясь.
Чуя поколебался и, не сумев выдержать напора карих глаз, опустил голову. Затем отпил кофе. Ничего не отвечая.
— Ты знаешь, я... Блять. Как будто бы... так и должно было случиться. Подумай сам. Меня приводит пёс, теряясь в момент так, чтобы я пересёкся с этим дёрганым пацаном. Я хочу умереть, да, я хотел, действительно хотел этого. Но мне предлагают попробовать «кое-что». Мы решили, что раз пересеклись в лесу, значит, там не безопасно, и нам может встретиться кто-то ещё. Мы ушли оттуда, по дороге разговорились. Он купил у меня таблетки. За наличку. Мятую, будто достал это из задницы после пары дней маринования внутри.
Чуя скривился. От сравнения в первую очередь. Прерывать не стал.
— За наличку и вот эту херовину, — Осаму обратился к брошенной на диван игрушке. — Ну, ладно. Расплатился, чем мог. Ещё и поделился со мной своей штукой, когда мы... дошли до моста. Мы забрались туда. Под мост, в смысле. Господи... — он покачал головой, застывая глазами в пространство, будто испугался чего-то.
Чуя машинально проверил, что происходит там, куда был направлен его взгляд. Ничего, этот ужас принадлежал воспоминаниям тому, что с ним происходило под мостом.
— Как это было?
— Сначала отлично. Потом как будто я... проглотил петарду.
Чуя поджал губы. Такое сравнение не годится, чтобы рассказать о чём-то малозначимом.
— Когда всё шло неплохо, я послушал твоё сообщение. Ты просил вернуться, но я... был так зол. Ещё и это чувство... Без обид. Мне было плевать, что ты ждёшь меня. Мне показалось, что я снова там, где мне было хорошо. Без тебя.
— Наркотический приход, что тут поделать. Это всегда «прикольно», а я всё время только «обламывал» тебя в этом. Негодяй.
Осаму усмехнулся, но лениво.
— Негодяй, — повторил он. — Я так сильно обязан тебе за это. Но тогда тебя не было рядом, и... Повторюсь, так должно было произойти. Чтобы я сам понял, увидел, куда меня может привести, если я не остановлюсь. Если я продолжу садиться на всякое дерьмо. Когда всё отступило, меня рвало кровью. Я сравнил это с петардой, потому что было стойкое ощущение разрывающихся органов внутри меня. Сначала, конечно, я проблевался желчью. Но это скоро стало кровью, и такого, по идее, вообще быть не должно, так что я сразу ставлю упор именно на этом. Тот пацан запаниковал. И тараторил, что это не из-за него. Но я-то понимал, что это из-за таблеток, которые он мне дал.
— Тебе дали — ты и взял, — недовольно пробурчал Чуя.
Осаму улыбнулся, не смотря на него.
— Как же ты меня осуждаешь...
— Думаешь, понял, насколько сильно? Мне кажется, не до конца.
— Чуя, так я всё понял. Я тебе говорю, если бы я не пережил это... Не могу сказать, как вёл бы себя дальше. А так. Я видел последствия.
Чуя поджал губы и перевёл дыхание, чтобы вернуть контроль. Всё-таки нет смысла в осуждении или отчитывании. Осаму сказал, что всё понял. На прошлое слова в настоящем никак не повлияют.
— Я умылся в речке. И думал, что... единственно правильное решение — это мне сейчас туда скинуться и попытаться утопиться, чтобы всё это закончилось.
— Если бы ты сделал это, тебя бы унесло течением. И найти тебя стало бы сложнее, — Чуя вздохнул, предаваясь ужасу того, что говорил.
Осаму рассмеялся и посмотрел на него. Но резко прерывал порыв смеха, не найдя в Чуе и долю веселья. Затем прокашлялся.
— Не смешно.
— Вообще не смешно, — поддержал Чуя.
— Нет, это смешно в смысле «меня бы унесло течением»... — Осаму растянул губы в улыбку, которую сбросил, когда Чуя строго посмотрел на него. И кивнул. — Да. Не смешно. Тогда я был точно не в том положении, чтобы смеяться.
— Что было дальше? Ад? Ты умер?
— Интересно, выжил или нет, — Осаму задумчиво промычал, смотря куда-то наверх. — По-моему, выжил. Но да. Ад начался прямо оттуда. Я реально думал, что не переживу происходящего. Я попросил того пацана дать мне его нож... чтобы я вскрыл себе вены. Я очень хотел, чтобы всё закончилось. Не важно, как. Просто побыстрее.
— Ну, и что ты тогда лгал мне?
— В смысле? — Он нахмурился.
— Говорил, что звал меня. А в итоге хотел убить себя, соответственно, вообще нихера не подумал обо мне.
— А. Нет, это разные моменты. Тогда я был с пацаном. Не один. И хотел убить себя. О тебе я подумал, когда оказался один, но лучше не стало. Я думал начать молиться, чтобы ты пришёл и помог мне. Короче, он запаниковал и сказал, что ему нужно в бар. Я подумал, что он конченый идиот. Какой бар? Ладно. Он в итоге поднял меня на ноги, и... мы что-то так долго шли, что у меня начались судороги. Кажется, именно тогда мы вышли из нашей деревни вообще. Я постоянно просил убить меня. А он тащил. Как будто я мешок с картошкой из поля, который обязательно нужно дотянуть, иначе домой не пустят.
— Ну, он осознавал свою вину в твоём состоянии.
— Он боялся, что я сдохну из-за его таблеток, да. Но... Он ведь ничего не заталкивал в меня насильно. Я сам ел то, что он предлагал.
— Надо тебе завязывать с этой практикой. Мои таблетки на ферме взял, теперь. Ничему-то ты не учишься.
— Теперь научился... клянусь. Мы остановились на обочине, вокруг был лес и дорога, больше ничего. Он отпоил меня газировкой «Mountain Dew». А потом... — Осаму нахмурился. — Потом он поймал машину, но я плохо помню тот промежуток времени. Я умирал на заднем. Был весь в поту. Было чувство, будто мне разрезают живот ножницами, но изнутри. Я и не вспомню, когда последний раз до того момента мне было хотя бы приблизительно настолько плохо физически.
— То есть, вы куда-то уехали?
— Да. Куда? Без понятия. Он контролировал дорогу, когда меня выкосило действие его дури. Помню только, что он трещал с водителем без перерыва, нервно так, быстро, панически. Что говорил — не помню. Он иногда оборачивался ко мне, но... нет, больше ничего не вспомню. Мне было херово вообще всё время, но всё, что помню дальше — маленькая детская площадка. Пустая. Было холодно. Он бросил меня не там... — Осаму забегал глазами, будто стремился за мыслями, отслеживал их. — Там мы ещё были вместе. Я послушал голосовые сообщения. Я хотел воды. А! Он раскачал меня на качелях. Поэтому я запомнил ветер в голове. Кажется, тогда мне стало немного легче. Да, да... А потом я слез оттуда, и меня вырвало опять. Как я помню, он держался за голову и... заплакал?
— А сколько ему?
— Думаешь, я спрашивал?
— Ну, на вид. Как запомнил.
— Подросток. Ничего точного тебе сейчас не скажу.
— Ну, да, понятно. Там психика никуда, а ещё чувак кровью тошнится. Из-за него. Так тебе в итоге стало легче?
— Не-а. Мне стало относительно легче перед тем, как я пошёл в больницу. За печеньками. После этого меня нашли в каком-то сквере на лавочке. Такая высокая девушка в рабочем костюме и светоотражающем жилете.
— Мне кажется, ты опустил несколько дней в рассказе.
— А я остался там. Не знаю, что это за местность, но все дни я провёл на улице в незнакомом... поселении? Или городе, но в худших его закоулках. Там были, знаешь, двухэтажные дома на нескольких владельцев. Я попал в один из них и спал под лестницей. Там у них щиток, велосипед, какие-то коробки. Ну, вот на коробках я спал. Меня трясло постоянно. Я что-то сидел на той площадке, куда меня тот пацан привёл. Вот, и он вернулся. Дал мне еды. Как я помню, было не очень вкусно. А бросил он меня... На следующий день, получается. Вечером. А я... украл дурь из его кармана. Да. Если уж быть честным. А если совсем честным... я надеялся, что в том кармане окажутся таблетки, которые он купил у меня. Я собирался съесть это и надеялся, что так мне станет легче. Но я вытащил его херню, и... да.
— Ты сделал это ещё раз? — Чуя вскинул брови, не поверив.
Осаму сжал губы в линию и кивнул.
— Сделал.
— После того, что тебе пришлось пережить—
— Да, после того, что со мной было после первого раза. Отличное наблюдение, Чуя. Я был не в себе. И не около. Себя. Не знаю, может, мозг реально умер. Но я действительно повторил.
— Если бы меня спросили, способен ли ты на такое, я бы ответил «нет».
Осаму цыкнул.
— Жаль разочаровывать. Но... это должно было произойти. Я не очень хорошо помню прошедшие дни, помимо постоянной боли, схожей с агонией. Я реально думал, что медленно и мучительно умираю. И звал тебя, когда совсем выходил из сознания. Вслух, я имею в виду. Да... Я не помню, что ел тогда. Только один момент. Когда... Это было позади какого-то ресторана или чего-то такого. Ну, знаешь. Выбрасывали испорченную еду, а я подобрал. Чёрт. Я понимаю, как это... звучит, как это выглядело. Да, я знаю. И, повторю. Мне нужно было опуститься на такое дно, чтобы всё осознать... — он повернул голову. — И я осознал. Всё. Прости меня, Чуя. Теперь я понимаю, чего ты боялся. Я побывал тем, кем ты опасался, что я стану, если не завяжу с дерьмом. Можешь не сомневаться, мои мозги встали на место.
Чуя рассмотрел его, сидящего в непривычной одежде. Трезвый взгляд карих глаз был тёплым и — Чуя сказал бы... — родным. Он знал этого человека. Конечно, его мысли следовали за услышанным, и он успешно представил всё, через что Осаму прошёл. Такого Осаму он не знал. Но, должно быть, зависимый Осаму умер таким образом, издевающимся над настоящим Осаму.
И теперь Чуя его узнавал.
— Что насчёт ломки? Это не заканчивается по щелчку «О, я осознал, что так нельзя!». Ты и сам знаешь. Уже проходили в Сент-Пол. И потом... Когда ты снова взял дурь, которая почти убила тебя. Не то, что ты можешь держать в контроле.
— Думаешь?
— Думаю ли?
— Что я не смогу контролировать это?
— Ломку?
— Угу.
— Самоуверенно.
— Ты в меня не веришь, — хмыкнул Осаму. — Но ничего. Меньше трёпки, и ты увидишь, что я действительно способен на многое. Да, может быть, мой рассказ не дал тебе оснований верить в это, окей. Я могу понять. Но также. Я наверняка знаю, что это за собой оставило для меня. И клянусь, Чуя. Ты больше не увидишь меня таким.
Чуя улыбнулся. Почему? Осаму чуть вздёрнул подбородок, а его глаза не отклонились ни на секунду, пока он заверял в своей силе. Он верил этому Дазаю. Этой его уверенности, которая по-настоящему проснулась в нём, когда он очнулся от былой жизни во время приключений с фермой. Он узнал его. В этот раз не мимолётно, а отчётливо.
Он даже... почувствовал какое-то колебание. Это трудно объяснить, но если попытаться. Перед ним снова восстал тот твёрдый и уверенный в себе Осаму, с которым Чуя боялся быть ближе. Тогда для этих сомнений была кучка причин. И страх перед собственной идентичностью, и сомнение в чувствах, и шаткость их общего жизненного положения, и допущение себя водителем тачки, спровоцировавшей аварию... Тогда всё это останавливало Чую. Осаму не сомневался в своих словах, намерениях, действиях, и Чуя немного стихал рядом с ним.
Жуткая теория узнавания. Как будто мир откатился назад, возвращая людей из прошлого, но при этом не меняя настоящего положения дел.
В доме было не тепло. Так жарко, что Чуя закатал рукава толстовки, отставив кружку на тумбу.
«С возвращением»
Господи.
— Ты отвезёшь меня к магазину скобяных товаров? — Спросил Осаму. Сразу после загораясь и выпрямляя спину. — Или... Могу я?! Сесть за руль?! Пожалуйста?!
Чуя лениво усмехнулся и закатил глаза, качая головой.
— Нахрена тебе туда? Хочешь купить ручки и блокнотик, чтобы расписать какие-то «бизнес-планы»?
— На самом деле нет. Мне нужно конкретно к Заку.
Чуя затих и сглотнул, убирая взгляд.
— Тупое у него имя, ну что ж поделать, — сказал Осаму, быстро считав смену настроения. — Сосед говорил, что Зак начал свой бизнес с нуля. Просто хочу... ты знаешь, поболтать, проконсультироваться.
— Ты сейчас вообще серьёзно? — Чуя нахмурился.
— Да. Я серьёзен. Отвезёшь?
Чуя кивнул в бок и поднялся с дивана, дублируя жест приглашения.
— А можно я всё-таки за руль? — Осаму обернулся вслед его передвижения.
— Не-а, я хочу ещё немного пожить.
— Эй! Ты недооцениваешь меня и моё вождение.
— Мм, — Чуя нахмурился, втискиваясь в куртку. — Ты ещё ни разу не водил. Уверен, у нас будет время получше, чтобы научить тебя. Я сейчас не в себе, без обид.
— А если я очень хорошо попрошу? — Осаму отставил кружку и нарисовался рядом, бессовестно обвивая руками его талию под курткой.
— Это как, например?
— Встану на колени? О, или... Нам сначала придётся начать встречаться? Ты теперь придаёшь этому значение, да? Лично между нами или для всех?
Чуя закатил глаза, беспомощно выдыхая. Осаму смягчил тон, но неизменно язвил:
— Что, совесть не позволяет говорить всем вокруг, что ты любишь мужчин?
— Одного, — мгновенно поспорил Чуя. — Одного мужчину.
— Пока сойдёмся на этом, — кивнул Осаму.
Пришлось сойтись и на том, что сразу после пропажи его не были намерены учить вождению.
༒
Краски вернулись в этот мир. Выходной? Отличное понятие! Больше не свободное время для холода, внутреннего излома и уничтожающего ожидания. Отличное время, чтобы забросить рабочую форму в корзину для грязного белья. Правда, так и не запустить стирку. Не до этого: Осаму приготовил завтрак! Сразу после, правда, начал слоняться по дому в каких-то своих делах и размышлениях. Без проблем. Осаму был где-то рядом, когда Чуя сел завтракать и... получил звонок от Майка. Чуя поколебался и прислушался к возящемуся где-то Осаму. Он решил, что ответит, если тот не заявится на кухню в течение следующей минуты. Он ответил. Майк быстро предложил перевести на фейстайм, чтобы показать свою новую комнату. Без проблем. Чуя не уменьшал громкость разговора, не «прятался» от Дазая, который вполне мог услышать и понять, с кем он говорит. Он поставил телефон на кружку перед тарелкой и отпиливал омлет по кусочкам, слушая Майка и смотря на предоставляемый тур. Вскоре Майк закончил — это была просто комната — и перевернул камеру на себя, усаживаясь возле кровати. Тогда он начал рассказывать, что помимо комнаты имеется в доме, где он остановился, для общего пользования. Чуя слушал с неподдельным интересом и кивал. А после... Осаму втиснулся в кухню, придерживая арку. Так что как будто выглянул. — Ты не видел мою... — он замолчал, оценив происходящее в телефоне. Видеть Майка полностью он не мог, только слышать и подглядывать с далёкого расстояния. Чуя отвлёкся на него, так что Майк растянуто замолчал. — Я слушаю тебя. Что ты ищешь? — Рубашку, — Осаму отпустил арку, чтобы пальцем поводить в районе груди. — С драконом здесь на кармашке. Чуя задумчиво промычал. — Я давно не разбирал сушилку. Посмотри там. Осаму нахмурился. — А стираться эту рубашку я бросал очень и очень давно. Чуя развёл руками. — У нас ничего не происходит своевременно. Ну, если ты хочешь убедиться, я не брал эту рубашку как тряпку, чтобы помыть полы. — Хорошо знать, — кивнув, Осаму удалился. Чуя вернул взгляд в экран телефона. И секундно дёрнул бровями. — Рубашечный король. — Ага, — Майк сдавленно усмехнулся. — Так что, ты надолго в этой комнате? Если да, то мне есть, чего тебе посоветовать для интерьера. — Трудно сказать. Арендная плата вроде маленькая, но... Мне платят по мере работы. За объект. Это не очень стабильно, не могу быть уверен в чём-то наверняка. Чуя покивал. — Понял. Гирлянды хотя бы повесь. Немного заранее, но вдруг задержишься там до Рождества. — Ну, это дельное предложение по изменению интерьера, — согласился Майк, посмеиваясь. — Чуя! — Донеслось из гостиной. Майк сразу притих, Чуя повернул голову, отзываясь: — Да? В крике не было необходимости, Осаму нарисовался под аркой снова. И поднял руку, демонстрируя зажатую между пальцами... — Можно я твою сигарету уже взял? Чуя нахмурился. — Хочешь покурить? — Нет, прикалываюсь просто, — Осаму вскинул бровь. — Очевидно же. — Без проблем, — Чуя пожал плечами. — Хорошо. Где твоя зажигалка? Сигареты были на тумбе, а вот... — В куртке. Там от холода ахереть можно, я почти не выхожу без куртки. — Могу взять? — Нет, добывай огонь камнями. — Я бы прикурил от плиты. Но это не очень удобно. Чуя проверил плиту позади. Действительно, от такой можно. — Возьми зажигалку и не изобретай велосипед. Но и глупые вопросы не задавай тоже. Когда я отвечал «Нет» тебе хоть на что-то? Осаму не ответил. И снова скрылся в гостиной. Чуя подумал, что на том они разойдутся, когда Осаму выйдет курить на крыльцо. Он вернулся к телефону, отпиливая немного омлета. Затем отправляя в рот. Но Осаму вернулся. Он не одевался, и по толстовке бежали проводные наушники: от уха до кармана спортивных штанов. Те же наушники, которые Чуя... позаимствовал у него какое-то время назад. Вспоминать то время не очень хотелось. Осаму держал набор для курения в руке. Он прошёл и остановился возле Чуи, заставляя запрокинуть голову. Когда это исполнено, он наклонился и чмокнул его в губы. Выпрямившись, отправил знак мира в экран телефона той же рукой, где не спрятанным образом лежали сигарета и зажигалка. — Привет, Осаму, — отозвался Майк. Он не узнал, но Чуя видел, что Осаму кивнул в ответ, прежде чем отвалить оттуда и выйти на задний двор через дверь на кухне. Чуя провожал его глазами, затем вернулся к Майку. Тот выглядел немного потерянным. — Это же было приветствие? — Уверен. Майк вздохнул, отводя взгляд туда, где в его комнате устроено окно. — Слушай, я думаю, вам нужно поговорить, — Чуя отложил вилку и сложил руки на столе. — Кому нужно, чтобы мы поговорили? Он ясно дал понять, что ему не интересно со мной говорить. Тебе ли не знать, почему он так настроен. — Почему? Нет, серьёзно. В чём виноват ты? Ты даже не знал. — Чуя. — Майк? — Он не дал продолжить, что бы Майк не собирался сказать дальше. Это выбило небольшую паузу в разговоре. — Нет, Чуя, послушай. Мы иногда... нет, мы даже не пересекаемся. Я дружу с тобой, вы живёте вместе. Мы не можем увидеться с ним на ровном месте. Только из-за тебя мы можем как-либо оказаться во взаимодействии. Чуя покусал губы, обрабатывая это. — Да, ты прав, но. Между вами висит недосказанность. — И? Кому нужно решить это? Мы оба связаны с тобой. Но никак не друг с другом. Я и он. Наши пути разошлись. — Если вы оба хотите бросить это так, ладно. Я ж не говорю, что вы обязаны общаться, конечно. Если не хотите. Но из-за того, что вы оба связаны со мной... Вы будете мелькать в жизнях друг друга. Я просто предлагаю... решить вам то, что осталось недосказанным. Так будет проще. И разойтись, и... что угодно. Я не собираюсь отказываться от кого-то из вас. — Ты реально думаешь, что он хочет со мной поговорить? Чуя опустил взгляд, уходя в размышления. Это ведь Осаму первым делом отказался от Майка, когда узнал историю его пропажи. Его можно понять. Наверное. — А ты что думаешь? — Чуя вернул взгляд в экран. — Я-то спрошу его, но. Желание должно быть обоюдным. Ты бы поговорил с ним? Майк молчал так долго, что Осаму вернулся. Чуя повернул голову, встречая его взглядом. — Да, может быть, — ответил Майк. — Если он будет готов поговорить со мной. Осаму секундно дёрнул бровями. Чуя неотрывно смотрел на него и улыбнулся, когда он подмигнул. Правда, своего присутствия словами он не выдал, проходя мимо стола в сторону выхода из кухни. Чуя прислушался к его шагам и, только услышав это утихшим за дверью спальни, вернулся к телефону, переходя на шёпот. — Он слышал. — Вот от этого и будем отталкиваться. Чуя покивал. — Как дела на твоей лесопилке? — В порядке. Работа с деревьями мне нравится, только... с коллегами иногда не в ладах. В основном нормальные мужики, но тем у нас общих помимо работы нет. Есть и мудаки, которые проявляют то ли неуважение, то ли ещё херню какую. Последних как будто становится больше. Хотя я ничего плохого никому не делал. Ну, косячил иногда с работой, но... Да, короче, как-то так. — Нахер их. Если совсем на смене замучают, выходи на перекур и звони мне. Потрещим. Всегда свободен для тебя, чувак. Даже если нет, свалю на перекур тоже, видал я их всех. Чуя улыбнулся. — Спасибо, братан. Он физически чувствовал что-то вроде внутреннего ликования и радости от полученной от Майка поддержки. Сделалось немного странно теперь, понимая, что Майк его реальный друг, но на деле они начали общаться... потому что он был бывшим соседом Дазая. И теперь те двое между собой не общались и... не могли в должной мере определиться, должны ли поговорить. Действительно странное чувство, в котором Чуя варился даже после завершения звонка. Вечером того дня Осаму выкинул кое-что. Чуя напрягся, когда он сказал, что собирается в магазин, и почти напросился пойти с ним. Осаму очень настойчиво осадил его с этой идеей, и именно поэтому в воздухе вилось какое-то напряжение в его отсутствие. Было нелегко отпускать его одного после произошедшего совсем недавно. Но теперь всё было в норме? Чуя старался держать мысли в порядке, не позволять уплывать в сторону предположений. Осаму почему-то решил сходить в магазин в одиночестве, и, скорее всего, в этом нет ничего странного. Они провели вместе в одном доме целый день, может, он запарился от того, как они слиплись. Небольшая прогулка перед сном. Ничего страшного. Вернувшийся Осаму выкрикнул Чую из спальни в гостиную. Что ему нужно? Помочь с пакетами? Чуя был ленивым, поднимаясь с кровати. Выйдя в гостиную, начинающуюся прям от входной двери, он застыл. Усилием воли и контроля всё же заставил себя подойти поближе, но это загадочное выражение лица Дазая и шуршащая херня, которую он держал за спиной... Чуя наставил на него палец, говоря на опережение: — Если ты реально приволок мне цветы... Осаму вскинул брови, призывая продолжить, что будет, если так. Как бы он не стремился, скрыть большой объём пакета, куда заворачивают букеты, у него не получалось. Чуя выдохнул и опустил руку. — Ты знаешь, прежде чем делать что-то подобное... стоит спросить. Я не люблю... — он поводил ладонью по воздуху, — такое. Это странно. Изначально я хотел сказать, что, если ты сделал это, ты получишь этим букетом. Просто... не делай ничего странного, чёрт... Осаму наконец вытянул руку из-за спины, демонстрируя «букет». Чуя широко раскрыл глаза, но первоначальное негодование, к счастью, отступило. — Ты знаешь, — Осаму проверил принесённое тоже, после стреляя глазами в голубые. — Я спрашивал. В лагере и встречным вопросом, но да. Ты сказал, что любишь рыбу. Необязательно именно такую, просто... это не всё, что я купил. Как по мне, выходные нужны на пиво и закуски. Что думаешь? Чуя ещё два раза отклонился взглядом от его глаз на букет, состоящий из сушёной рыбы как закуска к пиву. Затем рассмеялся, качая головой. — Господи... Ты никогда не перестанешь удивлять меня, да? Осаму с улыбкой пожал плечами. И протянул... букет сушёной рыбы. — Наверное. Это тебе. Не цветы, так что... Тебе нравится? — Я умру от смеха, — Чуя принял букет, бегая глазами, потому что не предполагал, что такого формата рыбные собрания в принципе существуют. Как бы в подтверждение своих слов, он посмеялся снова. Качая головой. — Невероятно. Спасибо, я думаю? Мы будем есть это вместе, но... букет? Я не могу поверить. Это... мило. Осаму лениво кивнул, не меняя улыбки. Потом отставил ладонь на стену возле входной двери, будто собирался быть дерзким или флиртовать. — Дай мне шанс, — сказал он, лишаясь веселья в губах, но не глазах. Чуя поднял взгляд от букета и нахмурился. — Что? — Многое произошло за последнее время, — ладонь Дазая помимо его воли чуть сползла по стене. Он растерянно дёрнул бровью вслед передвижению, но постарался заверить, кивая туда: — Я так и хотел. Чуя проследил и покивал. Само собой. — Я знаю, что был раздражающим, невыносимым, проблемным, — продолжил Осаму. — Ты всегда старался всё исправить. Были времена, когда я физически не мог пойти навстречу. Иногда психологически... поговорить с тобой мог, только пока ты спишь. Я вынес тебе весь мозг после больницы. Ушёл, ты смирился, потом принял меня обратно, но я уже был... сломанным. Ты возился со мной, терпел и выхаживал. Я понимаю, что вытрепал тебе все нервы. Но это в прошлом. Его рука сделала движение вниз снова, и он прочистил горло, в этот раз стараясь не обращать внимания на поползновение. — Я... говорил, что всё исправлю. Но это было потому, что я хотел, чтобы ты остался со мной. Несмотря ни на что. Я не мог исправить. Не был в состоянии. Забавно, что жизнь должна была повозить меня мордой по дну, чтобы мои мозги встали на место. И я поклялся тебе, что мы не вернёмся к тому, что было. Не спорю, некоторые вещи всё ещё даются и будут даваться мне с трудом, но... Теперь я на самом деле могу рассчитывать на твою поддержку, а не полноценное управление нашей жизнью, как когда я вёл себя амёбным образом. Чуя был ошарашен, и наверняка это читалось на его лице. Вряд ли он когда-то чувствовал себя так же, как теперь, с букетом сушёной рыбы, смотрящим на распинающегося Дазая. Рука которого снова откатилась. Осаму цыкнул. — Я ненавижу эту стену, да. Чуя растерянно усмехнулся. Затем проверил место, куда опирался Осаму, и выдвинул предположение. — Может, петли смазывали, запачкали, вот и скользит. Осаму кивнул, соглашаясь, и отнял ладонь от стены к себе, чтобы изучить. Правда, быстро это дело бросил, опуская руку. — Не важно. Я хочу сказать, что теперь всё будет по-другому. Ты веришь мне? Чуя поколебался. Хотелось бы, конечно. Очень. После всего пережитого просто расслабиться и... быть счастливым, кто знает? Он прочистил горло и проверил рыбный букет. — Э-э, что ж. Это... неожиданно. На самом деле. И я... рад, что ты чувствуешь себя лучше, как-то иначе мыслишь, имеешь планы, цели, всё такое. — Он поднял глаза в карие. — Но не кажется, что?... Много на себя берёшь так сразу? Это всё ещё немного пугает. Ты толком не оправился от того, что было, и такая резкая смена поведения... Ты ведь не собираешься думать, что полностью в порядке после всего, что натворил, и оказываться от терапевта, ну, условно? В противовес ожиданиям, Осаму кивнул. — Да, может, пока рано пытаться переворачивать мир, и всё такое. Но я чувствую, что способен на это. Как и не против... ну, лечения, если в моей башке всё ещё что-то не так. Я всё осознаю. И в этом, я считаю, вся сила моих новых обещаний. И нашей новой жизни. Просто... Прошу, чтобы ты верил мне. Чуя сглотнул с тяжестью, теряясь снова. Дазаю хотелось верить. И он мог. Действительно мог поверить этому Осаму. Однако это было не всё из того, что перекрывало им кислород. — Мы не можем сейчас говорить хоть что-то касательно «нашего нового этапа жизни» или чего-то такого. — Почему? — Осаму нахмурился. — Потому что я рассказал всё Тому, когда тебя не было. Мы не можем полноправно управлять нашей жизнью, пока неизвестно, что с нами будет дальше из-за всего дерьма, что мы натворили за прошедшее время. Может, нас посадят, а? В клетку. Это было убедительно, и лицо Дазая не смогло скрыть понимания и согласия. — Ты прав. Что ж, тогда... это всё равно будет означать новый этап. И, надеюсь, мы будем сокамерниками. Я имею в виду, что... больше не будет моих закидонов конкретно между нами. А уж как жизнь повернётся... нам всегда приходилось просто следовать за тем, что происходит. Среди этого всего я потерялся, забыл, кем являюсь, забыл, кто мы друг для друга. И именно это я обещаю изменить. Я всё понял. — Он выдал скромную, кажется, одну из самых милых улыбок, на которые способен. — Прости меня, Чуя. За всё. Не представляю, каким терпением нужно обладать, чтобы мириться с моими выпадами всё то время, что осталось позади, и принимать меня после этого. Я во многом обязан тебе и собираюсь в полной мере показать, что всё это было не зря. Чуя почувствовал предательские глаза покалывающими изнутри. Он сместил букет рыбы в сторону и несдержанно обнял Дазая одной рукой за плечи. Осаму ответил одной рукой тоже. И погладил по спине. Немного кружилась голова от трудности поверить в происходящее. Если справедливость существует и жизнь вернула ему его Дазая, значит, всё было не зря. Значит, он всё сделал правильно. Значит, хоронить себя, как он хотел за время его пропажи, ещё рано. Значит, ничего не закончилось. Значит, впереди что-то больше... даже если в тюремной камере. Значит, рассвет действительно наступил и был оправдан. — Спасибо, что не стал обнимать меня рукой в дверной смазке. Осаму посмеялся и подтянул ладонь к себе, когда Чуя отстранился, разрывая объятие. — Реально странное чувство. Чуя посмотрел на раскрытую ладонь тоже. — Ничего не видно. — Ага, — Осаму задвигал пальцами, чуть сжимая ладонь, но не до кулака. — Но чувствуется. Я ждал конца разговора, чтобы пойти отмыть это. — Ты свободен для этого, — важно заявил Чуя. Затем осмотрел букет снова. — Это всё, что ты купил? — Думаешь? А про пиво я сказал, чтобы мы это типа представили и выпили мысленно? — Осаму ответил улыбкой на последовавший смех, но быстро вернул лицу серьёзное выражение. — Ты же?.. Нормально к алкоголю сейчас? Чуя немного подвис. Скоро догнал суть вопроса и отмахнулся. — Больше таких проблем нет. Немного можем. Завтра выходной, ничего не случится. Осаму покивал, принимая это к сведению. Потом открыл входную дверь, чтобы обнаружить пакеты, оставленные за порогом не иначе как для торжественного вручения непосредственно рыбного букета. Он действительно сходил за покупками, просто разработал план «подарка» и разговора к тому же. Затем он свалил отмывать ладонь, оставляя Чую разбираться с их вечерним времяпровождением. Чуя подтащил пакеты, сдвинул тумбы вместе перед диваном, имитируя стол и предварительно всё оттуда убирая на пол. Проверил кабеля телевизора и принялся устраивать запланированный Дазаем вечерний стол. Банки пива, чипсы, сушёная рыба, не сушёная рыба, арахис. Некоторые вещи требовали тарелок для удобства, а рыбный букет не собирался помещаться на тумбах. Но и оставлять рыбу на диване, успешно провонявшим бы от такого решения... Спасибо за красиво оформленный подарок, Осаму! Место ему на полу. Без обид. Ладно, на кухонном столе. Вернувшийся Осаму пришёл относительно вовремя, чтобы распределить по тарелкам разложенные в упаковках закуски. Выходит, это всё, чем он помог подготовиться. Сегодня без ужина. На ужин пиво. Что ж, такова жизнь. Не то чтобы хоть кто-то остался этим расстроенным. Осаму сказал, что Чуя совершенно зря отказывался смотреть с ним ту передачу по телевизору. Чуя проглотил тугой комок в горле, вспомнив, что соглашался посмотреть передачу... когда Осаму уже исчез и — как он может знать теперь — слонялся по грязным районам соседнего поселения или города в стабильной агонии или чем-то с этим схожим. Как говорил Осаму, это всё уже в прошлом. Теперь они открыли по банке пива, пуская по пространству шипящий звук и треск. — За нас? — Осаму вопросительно поднял руку. «Я уже не мечтал», подумал Чуя. Оставляя это там, где родилось: в голове. Он столкнул банку с банкой Дазая. — За нас. Без лишних слов, не распинаясь. Чуя хищно косился на копчёную скумбрию, ещё когда раскладывал покупки. Он понимал, что это запачкает руки и может всё вокруг тоже. Но рыба того стоила. Больше, чем та, что притаилась в букете. Тумбы были невысокими, так что приходилось постоянно наклоняться во время еды. Руки быстро стали жирными, и Чуя брал пиво ладонью, стараясь по минимуму касаться банки пальцами. Передача действительно оказалась интересной, Осаму не надоедал. Единственное, они всё ещё смотрели телевизор. Частая реклама вскоре довела мнительное и держащееся всё прошедшее время спокойствие Дазая. — Вот отчасти поэтому телевизор перестали смотреть. — Реклама? — Уточнил Чуя, разбираясь с новым кусочком скумбрии. — Ага. Может... — Осаму прошвырнулся задумчивым взглядом по тумбам. — Поставить куда-то сюда планшет и смотреть без этой постоянной херни? — Угу, конечно, — Чуя отнял мизинец, как самый чистый на его руке палец, и указал на край, где составленные тумбы заканчивались. — На банки под наклоном. А потом соскользнёт и на пол. От экрана останется только «э», потому что планшеты слишком нежные падать даже с такой высоты. — Тем более, такие. — Тем более, такие, — поддержал Чуя. Оба подразумевали «яблочные», но второстепенной мыслью в его голову ворвалось обозначение получения этого планшета. Марк подарил Дазаю этот планшет. Чуя непроизвольно скрипнул зубами, надеясь, что это было похоже на разгрызенную рыбную косточку. В той части рыбы не было костей, ну и ладно. Осаму оставил небольшую паузу, занятую рекламой, прежде чем быть совершенно неожиданным. — Майк... неплохой парень, да? Чуя едва не подавился. Он срочно обратился к пиву, чтобы не допустить этого. Затем прочистил горло и закивал, как болванчик. — Да. На самом деле да. Осаму отсутствующим взгляд смотрел за рекламой, снова оставляя паузу между словами. — И он твой друг. — Угу. Да. Я люблю этого мужика. — Я начинаю ревновать, — он обратился к голубым глазам, выдавая подобие улыбки. Чуя посмеялся. — Я люблю его как брата. Мы даже... болтаем, находясь в разных странах. Очень по-братски, как по мне. Ну, он поддерживает меня всегда. И я его. Он хороший приятель. Реально. Осаму быстро распустил напускную эмоцию, выдаваясь, что улыбаться на самом деле ему не очень-то хочется. Какое-то время он молчал, а Чуя обратился к рыбе, чтобы скрасить ожидание дальнейшего разговора. — Он... хотел бы поговорить со мной? — Ну, он был бы за, если бы ты был не против тоже. Если бы вы оба. Короче, да. Ну, если вы оба решите... Да. Чёрт. Осаму не прокомментировал такие частые запинки. Более того, отключился в свои размышления, совершенно ничего не отвечая. — Знаешь, это же ты его опрокидывал всё время. Даже не сказал про... Вообще ничего ему не сказал. Я имею в виду, вы могли бы обсудить это. Просто чтобы стало легче. Всем. Это мучает его. Он ушёл от своего отца, переехал, вернулся в Штаты. Возможно, он... теперь другой человек. Не тот, которого ты знал. И всё такое, да. — Где он сейчас? — Нью-Джерси, — Чуя покивал, будто ему нужно было заверить в этом. На деле это вышло из-за нервов. Как-то неожиданно его одолело волнение начавшегося разговора. Осаму цыкнул. — Далеко. — Далеко от?.. — Чуя нахмурился. — Ну, отсюда в принципе сама Америка далеко. Так-то конечно. Или ты... хотел бы вернуться? Осаму отправил сознательный и многозначительный взгляд в его глаза. — Я выгляжу так, будто хочу вернуться ко всему, что мы оставили? — Но ты и не говоришь, с чем проводишь сравнение, когда говоришь, что Нью-Джерси находится далеко. — Ну... На самом деле. Вернуться, но чтобы... сделать кое-что. По делам, как мы уже делали. Так да. У меня есть причина и желание снова оказаться там. Но это не сейчас. Не в ближайшее время. Так, планы на далёкое будущее. Пока необходимости нет. — Там осталось что-то?.. — Чуя напряжённо вытянул шею. Осаму покивал. — Это не важно сейчас. Тем более, пока не решено, будем мы отбывать срок в камере или повезёт. Просто однажды, может... Ладно. Если смотреть в ближайшее будущее. Когда нам всё-таки расскажут, чего мы удостаиваемся после твоего признания шерифу во всех наших побегах и деяниях? — Так, сразу оговоримся. «Деяния» были не наши. Рассказывая это, я настаивал, что мы были поневольными свидетелями. Не больше. Мы просто шатались везде, это я сказал, как есть. А то расскажешь тоже, типа, «А потом мы кое-кого убили, и нам пришлось убегать», нет, нихера такого не было. И пистолета у нас нет, понял? — Понял. Но у нас есть. — Угу, иди побыстрее скажи об этом шерифу. Ему очень понравится. — Почему я? Это же ты всё-всё рассказываешь шерифу... как будто не был раньше членом преступной группировки. Об этом он знает? Чуя высоко поднял брови и покачал головой, вытягивая изо рта косточку. Он уже весь перепачкался рыбой, но использовал салфетку для пальцев. — Ни за что. — Грязнуля, — хмыкнул Осаму, отслеживая его движения. Чуя недовольно уставился на него. — Мой рот сейчас очень жирный от рыбы, Осаму, и, если я потрусь о тебя, вытираясь, тебе явно больше не понравится называть меня так. — Я очень напуган... — Осаму использовал саркастичную интонацию. Для убедительности ещё приподнял брови, оставляя веки безразличными, и покачал головой. Чтобы донести отсутствие страха перед рыбным жиром. Чуя хмыкнул. — Уверен, это так. Как человек, полчаса с утра сегодня намывавшийся возле раковины всякими косметическими штуками... уверен, ты напуган рыбой. — Ты знаешь, что? — Осаму подтянулся. Секунда-другая, и он пальцами за подбородок притянул к себе лицо Накахары, без прелюдий вводя его в поцелуй. Это... скользящее ощущение между ними было неприятным. Даже Чуя почувствовал это, хотя рыбный след тянулся от него! И Осаму пачкался нарочно. Жуть какая. Чуя отпрянул, отстраняясь от поцелуя. — Ima, su be te ga aburatsukoi desu! — Проворочал он с выраженным акцентом. — По-английски. — Козёл ты, если по-английски. — Не-а... — Осаму осмотрелся в комнате. — Ты сказал, что теперь всё стало жирным. От нашего поцелуя. Ты не сказал, что я козёл. — О, так тебе не нужен перевод? Он хмыкнул, не отвечая. Чуя потянулся за салфеткой и протёр губы. — Гадость. — А мне понравилось. — Угу. Раз ты сам так торопишься испачкаться рыбой... Теперь я буду звать тебя скумбрией. — Ещё чего, — Осаму вытянулся и нагло забрал кусочек рыбы, которую в руке держал Чуя. — Я не каннибал. Прикольная рыба, но мне чипсы нравятся больше. — Это моя рыба. — Обязательно. Надеюсь, переживёшь небольшое воровство. — Ты невыносимый, — Чуя закатил глаза. — Я знаю, — Осаму откинулся на спинку дивана, захватив с собой немного чипсов из тарелки. Свободную руку он подложил под голову, смотря на телевизор. — И я знаю, что тебе это нравится. Реклама закончилась. Чуя фыркнул, но повернулся, чтобы продолжить смотреть передачу. Только в тот момент он понял, что они на самом деле выпивали вместе, когда как раньше Осаму мог убежать для этого в соседний дом. После кражи — и последующей продажи — таблеток он вряд ли хотел соваться туда. Где Чуя искал его по шкафам... Это в прошлом. Главное: теперь они проводили время вместе. А Осаму действительно вернулся в норму и сделался невыносимым с его глупыми поступками. Это... не могло не радовать.༒
Спокойствие теперь следовало по пятам каждый новый день. Выходные пролетели вмиг. Стоило Дазаю стать собой или по крайней мере лучшей версией себя, которой мог быть теперь, тяжесть в совместной с ним жизни растворилась. Не хотелось делать ставки, сколько это продлится. Хотелось жить настоящим, а настоящее действительно казалось наполненным счастьем. Но работу никто не отменял. Чуя был уверен, что для нормального существования на работе ему необходимо, чтобы всё в жизни шло хорошо? Придётся оговориться. Теперь всё было хорошо. И нарушать это ради работы не хотелось. Наверное, придётся свыкнуться, что работа в принципе никогда не приносит удовольствия. Он стоял перед столом и хлебал свой несчастный кофе, когда шаркающие шаги со стороны гостиной превратились в Дазая. Сонного Дазая в домашних тапочках, розовых плюшевых штанах, которые в своё время ему подарил Чуя, очках. Потирающего глаз под стеклом. — Еле глаза продрал, — сразу пожаловался он. — Тоже, — вздохнул Чуя. — Ты-то чего поднялся? — А ты? — Осаму бросил растирать глаз и нахмурился, оценив положение дел. — Ты чего стоишь? — Я сейчас выхожу. — Уже? — Он поднял руку, чтобы свериться со временем на наручных часах. Чуя не мог не обратить внимание на все эти детали. Он вдруг увидел в Дазае того мелкого — в его глазах тогда — пацана из лагеря, к которому колебался до раздачи накидок. В сравнении тот Дазай показался растрёпанным подростком, а теперь как будто... был сильно выросшей версией. На деле прошло не так-то много, но всё то, через что они прошли... как будто накидывало возраста следом за опытом. Осаму показался взрослым, хоть Чуя и сразу вспомнил, как для Томаса «пацаном» был мужчина двадцати шести лет. У всех разный взгляд. Особенно если сбегаешь с чуваком из школы, а потом он превращается в парня с серьёзным лицом, ясными глазами и высокими скулами, провожающего тебя на работу. Да, наверное, тогда такое бывает. К этим розовым домашним штанам с известной мультяшной кошкой Осаму почему-то чаще всего выбирает чёрную футболку. И совершенно не парится, появляясь перед Чуей без бинтов, хотя его руки исцарапаны шрамами. И он долго пялится на Чую в ответ после проверки времени. — Чёрт, — он потянул телефон из кармана и — Чуя не успел осознать, потому что пялился чуть ниже резинки штанов, но ему пришлось бросить это, когда — быстро оказался рядом. Затем открыл камеру, проявляя на экране по большей части себя. — Смотри. Я выгляжу, ну, прикольно, как человек, который в курсе, что такое сон. Чуя неизменно держал в руке кружку с кофе, но решил отпить, и именно в этот момент Осаму повернул камеру на него и закинул свободную руку ему на плечо. — Теперь посмотри, как выглядишь ты. Чуя едва не поперхнулся кофе от такой наглости. — Спасибо, — саркастично отозвался он, через телефон, правда, смотря на Дазая, а не на себя. — У меня и без того ноль настроя на работу, ты говоришь, что я херово выгляжу. Потрясно. Буду знать, что я ещё и выгляжу, как чудище. Ты проснулся пораньше, чтобы поиздеваться надо мной? Осаму какое-то время молчал, смотря на изображение тоже. С лёгкой задумчивостью, читаемой на лице. Заговорив, правда, перевёл тему, бессовестно заглядывая в... — Что за хрень у тебя в кружке? Я заметил, потому что тут ещё и ложка, боже мой... Чуя легко кивнул. — Это растворимый кофе. Утром варить ни времени, ни желания, купил банку обыкновенного. Осаму убрал телефон и, скривившись, отобрал кружку. Следующим моментом оказался возле раковины, куда содержимое и выплеснул. Вместе с ложкой, запустившей оглушительный треск колебания по кухне. Чуя пребывал в недоумении и слабом чувстве оскорбления. Правда, был слишком сонным и ленивым, чтобы в должной степени выражать свои негодующие эмоции. Только скрестил руки на груди поверх рабочей формы, не прибавляя истинной окраски ни лицу, ни интонации. — Какого чёрта? Реально проснулся, чтобы побесить меня? Отлично справляешься. — Вот, что, — Осаму бодро развернулся от раковины. — Ты сегодня никуда не идёшь. Сейчас ложишься спать, а после я сварю тебе нормальный кофе. Ты видел себя, да? Выглядишь уставшим, как будто твой рабочий день уже закончился. Чуя лениво хмыкнул, не имея сил на большее. — Прикольно. Если бы я мог ходить на работу, когда хочу, и не ходить, когда не хочу... Это была бы работа мечты. Но я так не могу. Мне нужно на работу, и всем плевать, что с моим лицом. — Дай мне номер шерифа и своего бригадира. Я отпрошу тебя. Если потребуют справку или что-то вроде... устроим тоже. Чуя попытался, но не определился со своими эмоциями. — Круто. Но если я не буду ходить на работу, у нас не останется денег, нечем будет платить за продукты и съём этого дома. Я и так уже должен Тому. Он не говорил об этом, но. В долгу я оставаться не хочу. У нас не будет денег, Осаму. И нас выгонят отсюда к чёртовой матери. Осаму подкатил глаза, будто он говорил о чём-то непередаваемо скучном. — Не парься об этом. Доверься мне. Я всё решу. Тебе нужно отдохнуть, это всё, что я пытаюсь сказать. — Я уже отдыхал, у меня были выходные. — Ты говоришь об одном или двух днях пропуска работы так, что я не могу не уличить тебя в занудстве. Всё будет в порядке. Работал и тащил всё на себе ты дольше, чем были эти твои несчастные «выходные». Говоря, что ты должен отдохнуть, я имею в виду нечто большее, чем «уже были выходные». Дай мне номера и ложись спать. Чуя вздохнул. Спать хотелось. Последовать предложению Дазая — тоже. Верить, что всё действительно будет в порядке — в первую очередь. Он не мог не зацепиться за мимолётное указание «работал и тащил всё на себе». Осаму сказал, что в слове «отдых» нечто большее. Значит, стоило посмотреть обширнее, чтобы достоверно понять, насколько Чуя мог бы быть уставшим. Начать можно было откуда угодно, с самого побега на ферму было нелегко, но тогда они отлично справлялись вдвоём. После известия в лагере и тупой накидки с номером девяносто пять было очень тяжело. Но если припомнить, когда Чуя на свои плечи взвалил «всё»... Когда Осаму попал под машину, а в больнице у него обнаружили опухоль. Чуя бросил все силы, чтобы заработать денег на операцию для него. Те времена в воспоминаниях непосильно тяжёлые, полны скрытых в кладовке рыданий, перманентного страха опоздать и потерять Дазая. После выхода из больницы легче только казалось. Потом Осаму громко, с грохотом работающего двигателя мотоцикла бросил его одного, заставляя спиваться от горя. Затем Осаму был потерянным, когда Чуя забрал его от его тогдашнего бойфренда. И признался в зависимости. Выход из которой Чуя тоже взвалил на себя. Дальше? Расстройство на фоне трезвости, и Осаму не был в состоянии взять за себя ответственность. Всё это было на плечах Накахары. И теперь он вдруг почувствовал, что может выпрямиться. И раскрыть лёгкие на полную мощность. Тяжесть с плеч куда-то испарилась, оковы, будь они на ногах, упали бы с фантомным лязгом железной цепи. Чуя неожиданно нашёл себя свободным. Лёгким. Имеющим право забить на работу разок-другой не из принципа глубоких переживаний насчёт пропажи Дазая, как было совсем недавно. Он внезапно осознал себя... способным довериться Дазаю. Полностью передать ему контроль, не стараясь больше удерживать на себе всю суть их существования. Упала стена, через которую он пытался докричаться до него словами о любви, в которой так стремился получить взаимность, когда Осаму был сломанным и несобранным. Совсем недавно. А теперь как будто... всё поменялось, и даже атмосферное давление воздуха пришло в норму. Что-то изменилось. Позади осталось так много страха, грязи, слёз, крови, переживаний. Шрамы не дадут забыть, история не смеет быть переписанной. Но теперь это было... «Вы больше не сами по себе» «Всегда свободен для тебя, чувак» «Доверься мне» И Чуя смог выдохнуть. — Да. Осаму вопросительно приподнял брови, не меняя заинтересованности взгляда карих глаз за стёклами очков. — Ты прав. Я немного устал. От тяжести на плечах, которую забрасывал туда сам, желая добиться благополучия для них. Осаму протянул руку, прикосновением к предплечью как будто обнуляя всю ту усталость, что копилась в Чуе все эти годы. И придвинул к себе, намекая на быстрое объятие перед сном, куда собирался отправить Чую после. — Я знаю, Чуя. Ты имеешь право отдохнуть. Чуя сомкнул руки на его спине, лениво укладывая голову на плечо. Позволил себе задержаться в объятиях и в полной мере осознать случившиеся изменения. Заново познакомиться с тем Осаму, которого знал когда-то давно.
