69. Всему своё время.
1 декабря 2025 г., 20:15
Парни добрались до назначенного кафе чуть быстрее, чем кому-либо хотелось бы. Осаму вытащился из машины в куртке, продолжая на ходу таскать куртку Чуи, перекинутую через локоть. Оказавшись возле входа, открыл и придержал дверь, пропуская Чую первым.
Чуя оценил жест дернувшейся в удивлении бровью, но поблагодарил и прошёл внутрь. Осаму затащился следом. В этот раз внимание Томаса привлекать не нужно было: он заметил их первым и ждал обнаружения. Когда это случилось, они поравнялись, и он задержал глаза на Дазае.
— Что, настолько холодно на улице?
Чуя всё равно стоял ближе, так что первый протянул ладонь и вклинился, хотя обращались не к нему:
— Заделался мне в клерки или что-то такое, — получив ответ на рукопожатие, он скоро обнялся с Томасом. — Привет.
— Я уж было подумал, что обе куртки его, а у тебя просто горячая кровь. Как говорится, в одно окно смотрели, мёрзли по-разному, — после потерянного объятия Томас развернулся к столику, где диван вокруг стола стоял буквой «П». — Протискивайся вон, к окну.
Чуя кивнул и поторопился исполнить это, потому что такой возможности не станет, когда остальные сядут по бокам.
Осаму протянул ладонь.
— Добрый день, сэр. Вторая куртка не моя. Ему просто стало душно в машине.
Томас ответил на рукопожатие и сдержанно кивнул.
— А ты помогаешь ему с охлаждением и не заставляешь таскать собственные вещи.
— Типа того, — прозвучало бесцветно.
— Раздевайся тоже, Осаму, — предложил Чуя, покачиваясь, чтобы усесться удобнее. — Здесь тепло, задушишься в куртке.
Ждать себя он не заставил. Нарочно уходя от взгляда выросшего перед ним шерифа, он упал по правую руку от уже сидящего в условной середине Чуи. Тишина не затягивала удавку слишком долго. Вернувшегося на место Томаса Чуя быстро поймал в поле зрения.
— Как дела, Том? Конкретно у тебя.
— Ты знаешь, ничего не изменилось с момента нашего прошлого телефонного разговора. Всё так же. У тебя есть какие-то новости?
— Не-а, — короткий диалог прошёл под шуршащий шум снимающего куртку Дазая, и Чуя скоро вернул ему внимание, утягивая свою куртку по дивану ближе к себе. — Брось рядом. Места куча.
— Думаешь? Может, будет лучше отнести в машину или вообще в дом?
— Не язви на ровном месте.
— Я просто не видел здесь стойки с вешалками, — оказавшись в тёмно-бордовой рубашке, Осаму поднял руки в сдающийся жест. — Вариантов других нет, только разложиться здесь.
Чуя покивал и перевёл взгляд на Томаса.
— Заказал что-то?
— Ждал вас. Меню перед тобой, я попросил принести ещё два, единственное что.
— Могу я попросить воды до момента заказа? — Осаму прятал глаза в меню, неизвестно, к кому обращаясь. Потому что ни на кого не смотрел.
Томас сразу же подозвал официанта. Вода здесь давалась бесплатно, ему так и сказали. Осаму прочистил горло, неизменно чувствуя неловкость от собранной компании и того, каким открытым с этим шерифом был Чуя. Сам он сидел едва не на иголках или вроде такого. И хмурился в меню. Скоро понимая, что Чуя разделяет его эмоции.
— Какое странное здесь меню...
— Странное — не значит «плохое», да? — Подхватил Томас. — Разочаровался, что нет бургеров?
Чуя посмеялся.
— Здесь подают лосося, — Осаму поднял голову, передавая наблюдение именно ему.
— Спасибо... — Чуя растерянно моргнул. — Да, я вижу, Осаму, спасибо, но я уже ел рыбу недавно. Считаешь меня прям абсолютным фанатом, способным есть такое круглые сутки?
— Было много чего, но не лосось. Просто предложил.
— Я поблагодарил за твою внимательность.
Осаму поджал губы.
— Суп из диких грибов, — посмеялся Чуя. — Насколько диких? Как животные? Нужно будет усмирять?
— Будут сопротивляться, — улыбнулся Осаму. — Что ж, проверим. Я бы остановил выбор на этом. И какой-нибудь салат.
— Отлично, — Чуя повернул голову. — У тебя есть идеи тоже?
Томас легко кивнул.
— Придержу свои мысли до подхода официанта. Чтоб не повторял за мной.
— Ха... Расскажи, что тебя это раздражает, конечно. После того, как ты заказывал мне ровно то же, что брал себе, когда мы освободились от собрания.
— Потише. На всё заведение крикни, что ездил со мной по полицейским делам.
Чуя вскинул брови, будто то был вызов, который он принял. И повернул лицо в сторону остальной части зала, складывая ладони возле рта на манер рупора и набирая воздуха в лёгкие. Томас усмехнулся и легонько толкнул его в плечо.
— Засранец. Угомонись.
Осаму смотрел за ними тяжёлым, хмурым взглядом, пока по лицу бежали субтитры недовольства. Напряжением как будто разило только от него. Эти двое...
Ему принесли воды, заказы были переданы, время ожидания озвучено. Легче не становилось. Ну, хотя бы за столом установилась длительная тишина. Он нашёл это хорошим моментом вернуться к смыслу их собрания.
— Что нам грозит, сэр? — Он предусмотрительно выдержал интонацию тихой. Достаточно тихой, чтобы шериф Фрейзер услышал. И достаточно тихой, чтобы больше никто из кафе этого не сделал.
Шериф столкнул взгляды, лишаясь упоминаний смешков, которыми обменивался с Чуей.
— Трудно сказать наверняка, Эллиот.
— Эллиот? — Чуя нахмурился.
Фрейзер вернул ему внимание, легко кивая.
— Он попросил обращаться так.
Чуя вскинул брови и посмотрел на Дазая. Он передавал, что шериф знает их настоящие имена, и всё такое, но...
— Мне так будет проще, — подтвердил Осаму.
Чуя быстро смирился, кивая и принимая к сведению. Осаму вернул взгляд на мистера Фрейзера.
— «Трудно сказать», сэр? Я понимаю, но хотелось бы, знаете... иметь какие-то представления. К чему готовиться. Чего ожидать. Как это будет... происходить. И что от нас требуется.
— Вот это мы и должны сейчас с тобой обсудить, чтобы поставить хоть какой-то определённый вектор.
— Я готов.
— Мои вопросы могут иметь личный характер. Потому что нужно определиться с нашими возможностями.
— Угу. Начинайте.
— В каких отношениях ты остался со своим бывшим парнем?
Вау. Так сразу? Настолько личный характер? Осаму почувствовал, как его бьёт волной беспощадного напряжения. Он обратился к стакану воды, затем бросил взгляд на Чую, быстро уводя в стол. Шериф повернул голову, терроризируя глазами Чую.
— Что?
— Пожалуйста, — к счастью для Дазая, голос Фрейзера лишился ноты веселья, и теперь он говорил без окраски. По делу. С присущей полицейской натуре мягкой требовательностью.
— Не понял, — Чуя повернул голову к Дазаю. — Ты хочешь, чтобы я ушёл?
Осаму столкнул взгляды, но не смог держать это слишком долго и ничего не ответил.
— Думаю, ему будет проще говорить со мной один на один.
— Помолчи, Том. Осаму? Осаму, чёрт возьми.
— Что?
— Хочешь, чтобы я ушёл? Я чего-то не знаю?
— Ты всё знаешь.
— Тогда что за цирк? Почему ты не хочешь говорить при мне?
Осаму не ответил.
— Чуя, я предполагаю, что это нелегко для него. Оставь нас буквально на пару минут. Пожалуйста.
— А для меня легко?! Я что, мимо проходил?! Я не часть этой истории? Что за нахер...
— Я понимаю твоё негодование. Но если он не заговорит, я буду бессилен. В том, чтобы помочь вам.
— Осаму!
Осаму не реагировал. Только отпил ещё немного воды, уходя от взгляда.
— Ты издеваешься нахер? — Чуя оскорблённо усмехнулся. — Ты не серьёзен. Не можешь говорить при мне? Я точно знаю всё?
— Не дави на него. Уверен, у вас будет время на обсуждение. Сейчас мне важно добиться от него ответов.
— И он не может, блять, говорить при мне! — Чуя пошуршал в кармане куртки, вытаскивая оттуда пачку сигарет и зажигалку. Затем двинул влево, чтобы Томас поднялся и выпустил его, а не Осаму. — Потрясно. Просто ахереть, если что!
Томас пропустил его, но напомнил:
— Ты забыл куртку. Там холодно.
— Нахер куртку.
Томас пальцами схватил его за толстовку, надеясь задержать. Чуя, правда, сразу же отбил от себя руку.
— Отвали. Поболтай вон, с людьми, которые с радостью с тобой поболтают, — он подался к Дазаю, — когда меня не будет рядом.
Осаму упорно пялился в стол, избегая его.
— Чуя, остынь и надеть куртку, — попытался Томас.
Но Чуя уже удалялся, бросив через плечо единственное:
— Нахер это!
Шериф вздохнул, но выбора у него не было. Осаму периферией заметил, как он вернулся на место напротив него. И поднял голову.
— Слушаю вас.
— Действительно есть вещи, которые он не должен знать?
— Если память мне не изменяет, сэр, мы начали не с этого.
— Что ж, ты прав. Я повторю вопрос, который может оказаться важным в решении сложившихся обстоятельств.
— Правильно.
— В каких отношениях ты остался со своим бывшим парнем? Фишером.
Осаму задумчиво промычал.
— Трудно сказать наверняка. Мы расстались на плохой ноте, сразу после я собирался съехать, но... уже тогда он попытался задержать меня. Я всё равно уехал. И... потом мы созванивались. Общались. Так, иногда. Не могу сказать, в каком настроении. Странно, но Чуя не был против этого.
— А он должен был?.. — Фрейзер нахмурился. — Быть против?
Осаму растерянно дёрнул бровями. «Я называл тебя другом, когда просил помощи в твоих поисках», говорил Чуя. Конечно. Точно. Само собой. Он прочистил горло.
— Ну, знаете. Друзья всегда знают человека, с которым был разрыв, и... причины разрыва тоже. К бывшим никогда не пускают. Потому что не зря они бывшие.
— Могу понять.
— Я должен буду... не знаю, выйти с ним на контакт?
— А у тебя есть возможность? — Фрейзер использовал свой полицейский взгляд, каким наверняка выпытывал вещи, которые собирались от его следствия скрывать.
Осаму улыбнулся механически, будто уголки губ резко потянули за верёвочки. Затем чуть прищурился. Очков на нём не было.
— А это имеет значение? Я спросил на случай, если бы в этом была необходимость.
— Не кажется, что необходимости следуют за возможностями?
— Кажется, сэр. Это всё из вопросов, которые вы хотели бы мне задать?
— Мы сейчас разбирали твой вопрос.
— Моя вина. Невежливо было прерывать своими глупыми вопросами.
— Значит... Ничего конкретного и на сто процентов понятного после разрыва? И... скажем, переезда из города.
— Мы расстались и разговаривали после только в том городе. После, как вы выразились, переезда оттуда мы не созванивались. Не думаю, что он совсем забыл о моём существовании, но прошло уже много времени. Так что да. Ничего конкретного сказать не могу.
— Что насчёт его отца? Ваших отношений, я имею в виду.
— Мм. Я жил с ними в одном доме. Ничего наверняка сказать не могу тоже. Сначала всё было хорошо, а после он узнал о моих лекарствах, и мы ушли из дома...
— Лекарствах?
Осаму забегал глазами.
— Э-э, да? У меня была операция. Для восстановления были выписаны лекарства.
— Операция?
А Чуя сказал, что рассказал всё! Теперь Осаму чувствовал себя глупым и голым. Он прокашлялся, чтобы... наверное, набраться сил впервые кому-то передать это так: настолько в прошедшем, маловажном смысле.
— Да, на... мозг. У меня была опухоль.
— А потом какие-то лекарства, из-за которых отец твоего парня выставил тебя? Такое не происходит просто так.
— Сейчас я чист.
Фрейзер вскинул брови, и Осаму сразу же осёкся, физически кусая себя за язык. Он отпил воды, в стакан ругая себя.
— Идиот.
— Интересное ты подобрал... слово.
— Идиот, — повторив, Осаму кивнул и поднял взгляд. Потом пожал плечами. — Ладно, у меня были проблемы с лекарствами. Но это в прошлом. Я понимаю, это важно упомянуть, потому что это связано с... мистером Фишером. Да, мы потеряли хорошие отношения на этой почве. Но в основном тогда он разругался с сыном. Думаю, я виноват в испорченных между ними отношениях. Для протокола.
— Сейчас ты в порядке?
— Да, сэр.
— Больше не зависим?
Осаму чувствовал фантомную рябь по телу. Ощущалось так, будто он ходил по тонкому канату, натянутому между высоток, без страховки.
— Это всё, что вы хотели узнать от меня, сэр?
— Не стесняйся быть честным со мной, Эллиот. Я могу помочь, если что.
— Это всё, сэр?
Сначала их единение прервал официант, расставивший заказы. Фрейзер отключился, и Осаму счёл это ответом «Да, это всё», или по крайней мере так вышло в тот момент. Пока всё.
Затем вернулся Чуя, безуспешно старающийся скрыть свои красные от холода ладони. Всё-таки выскочил и слонялся по улице без куртки... неудивительно.
— Вы закончили или мне ещё пошляться?
— Мы тебя уже заждались, — Томас поднялся, чтобы пропустить его туда, где сидел.
— Охотно не верю, — недовольно отозвался Чуя, падая на место.
— Не злись так.
— При всём уважении, Том. Завали. Не ты должен говорить это.
— Я попросил добавить другой хлеб в корзинку, потому что этот тебе нравится больше, — сказал Осаму. «Не злись так» другими словами.
— Спасибо, — неизменно с раздражением отозвался Чуя. Просьба не злиться была проигнорирована. О, а ещё он отодвинул от себя тарелку и перешёл к салату. Видимо, чтобы не использовать заботливо выпрошенный для него хлеб. Довольно показательно.
Осаму опустил взгляд, ложкой набирая немного супа. Он полюбил супы... наверное, с момента, когда это стало первым, что он поел после «ада». В компании Фрейзера. И в его куртке. За его счёт.
— Итак, вы что-то решили, пока меня не было? Понимаю, мне не дано знать подробностей, но это наша общая проблема, хотелось бы иметь представление тоже. Как обстановка, Том?
— Ничего конкретного. Ищут вас не слишком активно... Боюсь, мы снова отодвинем решение этого дела.
— Угу. Подождём, пока Осаму обнаружится и вернётся... — Чуя театрально встрепенулся. — Простите, Эллиот! Теперь он здесь, но всё стабильно стоит на месте, ничего не решаем. Опять двигаем.
Закончив с недовольством, он вернулся к салату.
— Ты на кролика похож, когда так грызёшь салатный лист, — Фрейзер, видимо, решил разрядить атмосферу.
Чуя фыркнул, но уголки губ дрогнули.
— И часто ты видишь таких кроликов?
— Не часто, но сейчас. Ещё и щёки надул. Один в один.
— Надеюсь, не собираешься запечь меня на Рождество. Мы, кстати, что-то решим до этого времени? До Рождества, я имею в виду.
— Сложно сказать наверняка, — Фрейзер вздохнул, выдаваясь, что постоянной невозможности разрешить ситуацию не рад тоже. — О, я понимаю, почему ты торопишься. Ты ведь... хочешь уйти в армию, Чуя?
Чуя вздрогнул, будто кто-то под столом неожиданно схватил его. Он медленно опустил руку с вилкой и повернул голову к Дазаю.
— Какого чёрта?
Осаму хлебал суп, но ответил зрительно. Быстро перебрасывая взгляд на шерифа и этим жестом как будто предоставляя слово именно ему. Так и вышло.
— Я не прав?
Чуя быстро вернул внимание Томасу.
— Я не говорил тебе этого. Так что... какого чёрта?
— Не говорил, — кивнул Том. — Эллиот упомянул об этом, когда я сказал, что есть вероятность не разобраться со всем этим дерьмом и загреметь за решётку. Если я окажусь бессильным.
— Осаму, какого чёрта?
Осаму прочистил горло и дёрнул бровями, будто проснулся две минуты назад. Он упёрся в голубые глаза, пожимая плечами.
— Я знаю, как это важно для тебя. Шериф, — он бросил взгляд на Томаса, скоро исправляясь: — Мистер Фрейзер сказал, что мы можем оказаться за решёткой. Я уточнил, что в таком случае будет с твоим желанием уйти в армию. Думаешь, сидевших берут служить?
— Я не знаю.
— И я не знал. Поэтому спросил. Потому что это важно для тебя.
— А почему опять без меня? — Чуя повернул ладонь пальцами к себе и поломал брови. — Почему всё за моей спиной? Ты меня вообще хоть во что-то ставишь? Ладно, речь про твоего бывшего придурка, но когда ты говоришь про мою мечту? Без меня? Что за херня с тобой?
— Ты придаёшь этому какое-то неправильное значение.
— Я сам разберусь, какое значение придавать тому, что ты не считаешь меня достаточно важным, чтобы находиться рядом, когда твой язык развязан.
— Чуя, я прошу тебя.
— Нет, Эллиот, попроси себя перестать творить херню, от меня ничего не требуй, — Чуя выдохнул и повернулся к Томасу. — Ага. Да. Я хотел бы уйти служить в армию.
Фрейзер приподнял уголок губ, стараясь быть успокаивающим в интонации.
— Я узнал об этом в контексте волнения. Ну, получится ли у тебя исполнить это, если я не смогу оправдать вас.
— Угу. И что? Я смогу уйти на службу, если у тебя не получится?
— Я уже отвечал на этот вопрос, — Томас глазами обратился к Дазаю.
Чуя сцепил челюсти, что выдал резкий прыжок скул. Но повернулся.
— Осаму?
Он отвлёкся от супа, поднимая невинный и заинтересованный взгляд, будто недавно тут оказался и не понимал, чего от него хотят. Чуя выдохнул и глубоко закатил глаза, прежде чем продублировать:
— Я смогу служить в армии, если мы провалимся, и нас закроют?
Осаму покачал головой. Смочив губы, повторил жест словами.
— Не возьмут тебя, если мы отсидим.
Чуя уронил в стол разбитый взгляд, теряя враждебные эмоции. Плечи его опустились, пальцы, держащие вилку, расслабились.
— Поэтому я сделаю всё, что потребуется конкретно от меня, чтобы не допустить этого, — договорил Осаму.
Чуя посмотрел на него. И поджал губы, не найдя ответа.
Посиделка ни к чему не привела, и Осаму скорее ожидал этого, чем нет. У шерифа полно других, требующих скорого решения, дел. Вряд ли он имел желание бросать всё, чтобы вытащить парней из задницы так быстро. В спешке не было и... смысла. Ну, откровенно. Парни скрывались в деревне, но не в масштабном смысле. Они жили обычной жизнью, Чуя даже имел работу. Их статус «розыск» держался только в одном конкретном месте, их не могли выловить и арестовать на улице, пока кто-то пойдёт покупать сигареты. В этом деле следовало просчитать всё и держать голову холодной. Не торопиться, чтобы не провалиться.
Возле Хаммера Осаму ещё раз спросил, можно ли ему за руль. Чуя поверх машины глянул на него так, будто прозвучало предложение поймать и сожрать лягушку. Ничего не ответив, он просто втиснулся в салон. Осаму понял, что это «нет».
По дороге к дому первое время держалась такая удушая тишина, что Чуя включил радио. Ушли секунды, чтобы настроить это на местную волну. Осаму убавил звук, когда решил заговорить, не смотря непосредственно на водителя.
— Что бы я не делал, Чуя... Я делаю это для твоего же благополучия.
— Не оправдывайся.
Он проверил его, заставая в неизменно оскорблённых чувствах, не скрыто нарисованных на лице. И вздохнул.
— Ты злишься на меня. Я не могу не оправдываться.
— Это ничего не поменяет. Не важно «почему», ты делал то, что делал. Этого достаточно, — Чуя так ни разу не посмотрел в ответ. Этого было «достаточно» тоже, чтобы понять, насколько он злится.
Осаму немного помолчал, прежде чем перевести тему.
— Татуировка всё ещё у тебя на руке.
— Я в курсе.
— Нет смысла торопиться, мы и сами пока не готовы к решению того, на что ты нас вывел, рассказав всё шерифу.
— А меня уже почти раздражает, что ты знаешь всё. Больше, чем кто-либо. Ты можешь видеть полную картину, потому что секретничаешь со всех сторон.
— Что ты, блять, несёшь...
— Нет, серьёзно. Моя татуировка? А ты наблюдательный, это появилось там раньше, чем мы с тобой поехали на ферму. И ты знаешь это. Ты знаешь всё. Вещи, которые я не знаю и не должен? О, уверен. Потому что ты попросил Тома выпроводить меня, пока...
— Давал показания, — договорил Осаму. — Твою мать, Чуя. Мне было непросто говорить с копом.
— Рассказывай, ага. Отец твоего бывшего парня был копом тоже. К тому же? Что это за оправдание? Если бы тебе было сложно, ты бы оставил меня для поддержки. Ты что-то скрываешь, вот и всё.
— Нет.
— Кто знает? Я не могу знать.
— Мне нечего от тебя скрывать, ты шутишь, что ли? Когда я бы мог сделать что-то за твоей спиной? Пока сидел в кладовке под твоим чётким контролем? В депрессии после, когда ты уговаривал меня на душ и еду? Что за бред, ты послушай, что пытаешься сказать.
Чуя молчал какое-то время, и Осаму понял, что раздражается от произошедшего тоже. Не потому, что Чуя не доверял ему. А потому что приходилось доказывать и приводить аргументы в счёт нормальности произошедшего.
— Ты... признаёшь это?
— О чём ты? — Осаму уставился на профиль Накахары.
— Ты сказал, что... у тебя была депрессия?
Осаму секунды бегал глазами перед собой, затем нахмурился.
— Потому что я не идиот, а проблемы с памятью мучали меня в другие моменты жизни? Ты думал, я не понимал, что со мной происходит? Ты думал, я считал, что в норме?
— Я не думал, что ты будешь так об этом говорить, вот и всё, — Чуя прочистил горло. — Так... открыто, я имею в виду.
Осаму немного затормозил, чтобы обратить внимание на ход мыслей. На самом деле. Он не хотел бы быть таким прямым. Просто необходимость донести свою мысль, оправдаться, поставить подозрения под сомнение, и он неожиданно даже для самого себя честен. Нужно отогнать подозрения. Это всё.
— Это в прошлом. Мы говорим о прошлом.
— Сейчас ты в порядке?
— У тебя есть сомнения?
Чуя отвлёкся от дороги, чтобы просканировать его, будто высматривал что-то. От ответа он ушёл, меняя тему.
— Я отвезу тебя к дому, а сам поеду в зал.
Осаму вздохнул и промолчал.
— Ладно?
— К чему это? Как будто я могу запретить.
— На случай, если ты не услышал.
— Не страдаю проблемами с ушами.
— А с языком? Отвечать ты что-то не поторопился. Ну, мне. Может, что-то не так с твоим языком, пока я рядом?
— Может, чтобы это изменилось, мне стоит засунуть тебе его в рот?
Чуя поднял брови, поворачивая голову. И уставился на него.
— Ха?
Осаму улыбнулся и подмигнул.
— Следи за дорогой. Уверен, найдётся время получше, чтобы попросить подержать мой язык у тебя во рту.
Чуя провёл языком по зубам, действительно возвращаясь к слежке за дорогой. Он казался потерянным. И хмыкнул, качая головой.
— Ахереть. Я злюсь на тебя, а ты пытаешься флиртовать в ответ на это. Что ты за человек?
— Не нравится мой позитивный настрой?
— Я бы сказал «самоуверенный». С чего вообще можно решить, что я хочу тебя, пока ты ведёшь себя наглым образом?
— Меня трудно не хотеть хоть при каких-то обстоятельствах, — Осаму потянулся в плечах.
Чуя поднял брови и покачал головой, демонстрируя на лице яркое удивление.
— Вот это самомнение.
— Не нравится? Можешь высадить меня прямо здесь.
Он остановил машину, и Осаму широко раскрыл глаза. Правда, потерял это, когда Чуя повернулся к нему и ладонью упёрся в плечо, склоняя ближе к двери.
— Проваливай отсюда. Подкорректируешь поведение — вернёшься, может быть, поцелую тебя за старания. В щёчку.
Он улыбался, а смещающийся на месте Осаму не мог не посмеяться, пока выглядел, как дёргающееся желе.
— Ты не очень настойчив. Я так не выйду.
— Выйдешь. Проваливай и возвращайся заимевшим совесть.
— Кого? Впервые слышу.
— О, я не сомневаюсь, у тебя такого никогда не было.
— Ладно, — Осаму отстранился и протянул руку к дверной ручке.
Правда, следующим моментом по салону пробежал треск, обозначивший, что двери заблокированы.
— Хер там. Я передумал, — Чуя сбросил обороты и завёлся снова, продолжая путь к дому.
— Я не сделал ничего, чтобы ты передумал.
— Лицо смазливое. Особенно, когда смеёшься. Себе оставлю.
— Нравится? — Осаму даже не пытался сделать что-либо с проявившейся улыбкой.
Чуя же старался придержать эмоцию, сбивая губы в сторону. Даже когда бросил взгляд от окна на него.
— Знаешь же.
— Знаю что? Я тебе нравлюсь?
— Зачем ты переспрашиваешь вещи, которые знаешь? У тебя есть сомнения?
— В чём? — Осаму вскинул брови, будто был очень заинтересован. Несмотря на тот факт, что внимания ему Чуя не давал. — У тебя есть ко мне что-то? Чувства?
Чуя выглядел сконфуженным. Неужели они так сильно откатились? Неужели ему было проще с трудным на подъём Дазаем? А теперь Осаму слишком открыт и настойчив, и он теряется?
Он прочистил горло и провёл рукой по шее. Проследив за жестом, Осаму уличил его в нервозности и поджал губы, на секунду поднимая брови. Вот как. Ему заново его добиваться или что-то такое?
༒
Чуя успел отработать на лесной полянке один день, полностью занятый размышлениями о том, как решение разобраться с проблемами прошлого может лишить его будущего. Он успел отработать этот день, замараться в пыли и опилках и провонять бензином, прежде чем Осаму пропал снова. Вернувшись в дом, он не нашёл его ни в одной из комнат. Поэтому позвонил, стараясь отогнать тупые мысли, наводящие на предположения. Всё должно быть в порядке. Не мог он снова лишиться его. Тем более, так скоро. Это было бы просто несправедливо. К счастью, на звонок Осаму ответил. Чуя выпрямился, выдаваясь в волнении перед собой, и забегал глазами. — Где ты? — Честно? Чуя нахмурился. — Ну, хотелось бы. — В баре. — И к чему ты уточнял? Ты... в норме? — Нет, — Осаму даже говорил сдавленно, будто сверху на нём лежала бетонная плита, придавившая его. Чуя прикрыл глаза, выдыхая и опуская плечи от досады. — Я сейчас приеду. Он сбросил до момента ответа, если бы Осаму хотел ответить. Он всё понял, и досада грызла его без осуждения Дазая. Последствия той пропажи не могли испариться. Осаму был сильным, но обмануть организм был не в состоянии как человек. Его организм ломался по дряни, которая едва его не убила. Припарковавшись, Чуя с удивлением обнаружил, что бар не пустует. Все эти машины рядом... Впрочем, был уже вечер, а он, видимо, недооценивал население. В любом случае. Он открыл дверь, оказываясь в баре, и сразу же перехватил взгляд бармена. Дерек. Который точно не хотел бы его видеть. И не то чтобы стремился это скрыть. Враждебно настроенный взгляд он быстро скрыл в работе, потом отвлёкся на мужчину перед стойкой. Плевать. Чуя нашёл Дазая в том же повороте, где впервые в этом баре. И упал напротив, завладевая вниманием только с этого момента. До этого Осаму пялился в стакан с водой, который сжимал пальцами так сильно, что по тыльной стороне ладони проявились вены от напряжения. — Ты как? — Как давно ты здесь? — Осаму нахмурился. Чуя смочил губы и растерянно дёрнул бровями. — Теперь, — ответил он. — Это всё, что ты взял? Воду? — Я немного не в себе... — Осаму подрагивающими пальцами протёр лоб. Проследив, Чуя заметил пот на его висках. И покивал. — Ничего. Я с тобой. Мы справимся. Осаму перевёл дыхание, смотря перед собой, будто сосредоточился для перевода дыхания, как никогда и не для чего до этого. Затем отправил взгляд в голубые глаза и приподнял уголок губ. — Я знаю. Ты спрашивал. Да, я взял только воду. Потом перестал чувствовать... Ты знаешь, я почувствовал, будто руки больше не принадлежат мне. Сейчас это лучше, — для убедительности он отпустил стакан и поднял руку, сжимая и распуская кулак. — Да, это мои руки. Хорошо знать. Чуя кивнул. — Молодец. Жди меня здесь, ладно? — Постараюсь не убежать на соседний континент. Обещать не буду. Всякое может случиться. Чуя усмехнулся, поднимаясь из-за стола. Оказавшись возле барной стойки, установил туда руки и подумал свеситься с этого угла, как делал бармен, подглядывая за перепалкой в первое их здесь нахождение. В этом не осталось необходимости: бармен заметил его и отвлёкся, сокращая расстояние. Правда, пальцем указал на место остановки Чуи: — Здесь дверца. Я поднимаю, чтобы выйти. Чуя опустил голову и чуть забрал количество наваливаемого веса, отстраняясь. Затем вернул взгляд на бармена. — Поднимаешь же. Не провалится. Дерек кивнул, секундно оборачиваясь на гостей, которые остановились с логичной стороны стойки. Там на барных стульях сидели двое мужчин с расстоянием в пустой стул между ними. — Слушаю тебя, приятель. — Мне нужны шоты какого-нибудь крепкого алкоголя. Не знаю, что у вас тут водится, но мне нужно, чтобы «с непривычки» глаза вылезали из орбит. Что-то очень крепкое. Шотов десять. Может, двадцать. И по деньгам не сильно наглое, ну, по возможности. Дерек кивнул и выставил поднос на стойку, другой рукой расставляя зацепленные из-под стойки стаканы. Расставив, принялся разливать из бутылки с тонкой трубкой равное количество какой-то коричневой жидкости. — Паршивый день? — Паршивая жизнь, — вздохнул Чуя. Десять. Он проверил глазами, шотов готовилось десять. Придётся возвращаться снова, когда эти закончатся. Дерек хмыкнул. — Не представляешь, как часто я слышу именно такой ответ. — Хорошо, что я и не спрашивал. Заплатил Чуя с лёгким чувством неудовольствия от самой сути траты. Это была его зарплата, но не то чтобы они могли разбрасываться деньгами, отключив совесть. Ладно, это было ради Дазая, чтобы помочь ему в том состоянии, которое собиралось жрать его до костей. Чуя с подносом вернулся за стол, усаживаясь. — «Вы не бедные, если во время незапланированной прогулки можете купить себе еды или алкоголь». — Что? Осаму рассеяно пожал плечами. — Не знаю, может, цитата из какой-то книги. Я думал наше положение всё хуже и хуже. А мы можем выпить. — Сейчас это необходимость, — вздохнул Чуя. — А не ради веселья или типа того. Осаму согласился жестом и поднял шот, вклеивая ожидающий взгляд в голубые глаза. — Без тоста, — Чуя повторил за ним, и они столкнули мелкие стаканы, быстро опрокидывая в себя. Неизвестно, что в итоге это было, но с описанным бармену справлялось отлично, обжигая горло и покусывая желудок, затем распространяя тепло. Чуя скрыл нос в локте, сгибаясь к столу. Алкоголь подбил его поверх усталости после работы. Осаму следил за ним значительно более трезвым взглядом. Хотя, конечно, именно его болезненное состояние привело их в эту точку. Но высокое содержание спирта не согнуло его на том же уровне, на каком Чую. Выпрямившись, Чуя обнаружил Дазая не тронутым алкоголем. Оценил происходящее на подносе и кивнул снизу наверх в жесте призыва: — Пей. — Без тебя? — Пропущу. Ядрёная дрянь. — Не могу разделить твоё мнение полностью, — Осаму пальцами зацепил шот, скоро опрокинутый возле губ. Он поднимал голову, но зажмурился, вернувшись в нормальное положение, и закрыл нос тыльной стороной ладони, державшей пустой стакан. — Ну так тебе и нужно. Я так, за компанию. Интересной хернёй занимаюсь после работы... — Тебе завтра работать опять? — Ага. — В дом пешком вернёмся. Как я сюда и пришёл. — Блять, я за рулём... — Уже нет. Ты не сядешь за руль пьяным, я всегда тебе это говорю. Терять было нечего. Чуя подобрал следующий шот, предлагая столкнуться снова. Осаму должен был идти впереди, потому что купленный алкоголь был для его поломанного состояния, которое должно было перестать душить таким типа обманом. Он мог бы запомнить это со времён кладовки. Первые десять порций закончились быстро, и Чуя поднялся, чтобы повторить заказ. О, и купить какую-то закуску. Хотя бы орешки. Дерек оценивающе бегал по нему взглядом, но неизвестно, зачем. Может, высматривал степень опьянения. Чего там высматривать, если с новым подносом и тарелкой больших сухарей с приправой Чуя слегка пошатывался и два раза оступился по пути к их с Дазаем столику? Он был пьян. И с досадой наблюдал за трезвостью Дазая. К счастью, ещё в Осаму высматривалось сознание и вовлечённость в реальный мир, а значит, алкоголь помогал. И руки у него были его, а не чужие. Ему становилось легче. А Чуя пьянел сильнее с каждым новым шотом. Голова уже уехала, собрав чемодан, по делам, о которых ему знать не положено, обычное сидение сопровождалось лёгким пошатыванием на месте, угол обзора сократился из-за потери стабилизации в глазах. Но от столкновения шотов он не отказался. На подносе оставалось два шота, по одному с каждой стороны, если разделять это по двум выстроенным линиям, когда он поднялся, сказав, что идёт курить. Осаму пальцами массировал висок, поднимая взгляд и кивая в жесте «Ладно, отпускаю». Сам не пошёл. Ему и не нужно. На улице голова стала чище. Приятный ветер обласкал щёки, холод не был силён под курткой и помогал выбивать сильнейший жар опьянения. Чуя понял свои привычные движения мазанными, когда замедленно извлёк сигарету из пачки и «прицеливался» зажигалкой, чтобы вовремя выпустить огонёк. И руки не шибко слушались, и остаточные покачивания на месте мешали. Знать он не мог, но Дерек следил за тем, как он выходил из бара. А затем предупредил приятелей перед стойкой и поднял ту часть стойки, куда улёгся Чуя, делая заказ, и выскочил в зал, быстро стремясь к двери. Чуя прикурил и почувствовал от этого события большую радость. Неожиданные трудности в ежедневном ритуале расстраивали, но теперь он мог покурить. Он перехватил сигарету пальцами, выдувая струю дыма. И неизменно покачиваясь. Знать он мог только то, как скоро Дерек без куртки вырос перед ним. Чуя моргнул с залипанием и дёрнул бровями, будто неожиданно очнулся ото сна. — Что за нахер?.. — Он даже не успел договорить непонимание полностью, когда Дерек схватил его за куртку и резко притянул ближе, нависая из-за разницы в росте суровым лицом. Ему пришлось вцепиться в предплечье его руки, чтобы не потерять равновесие. — Ты знаешь что-то обо мне? — Что? Дерек за куртку встряхнул его, из-за чего ноги вдруг стали спутанными. Чуя почувствовал себя тряпичной куклой и крепче вжал пальцы в предплечье, чтобы не свалиться. Не менее крепко он свёл пальцы, задерживая подкуренную сигарету. Столько усилий ушло с зажигалкой! Не хотелось потерять это. — Ты знаешь обо мне что-то, чего знать не должен? — Повторил Дерек, поднимая брови, будто в намёке. Чуя нахмурился. — О чём ты нахер говоришь?.. — Пьяно выдохнул он, теряя эмоцию и качая головой. — Вау, приятель. Давай так. Во мне типа... пятнадцать шотов какой-то ядерной дряни, я едва стою на ногах. Всё, чего я хочу, — это... — Он подвёл сигарету к губам, забирая небольшую затяжку, в дым от которой продолжил: — Покурить. И поспать. Я не понимаю, что ты хочешь от меня. Честно. Дерек оставил паузу, внимательно изучая его лицо, будто выискивал следы лжи. Но в таком состоянии? Кто способен на должную фильтрацию и скрытые мотивы? Чуя действительно держался за него, чтобы не опрокинуться на асфальтную дорожку. Он был сильно пьян. — И... — договорил он. — Как я понял... Ты бросил бар? Чтобы выйти сюда и требовать от меня ответы на вопросы, о которых я не имею понятия? Ты хозяин здесь, да? Почему так безответственно, приятель? Дерек отстранил его от себя, отпуская куртку. Взгляд остался напряжённым, но, больше ничего не сказав, он развернулся и направился к двери в бар. Чуя забрал ещё одну затяжку, наблюдая за ним и колеблясь... но всё же решился. — Странный ты парень, Дерек. Тот обернулся и застыл на месте, хмуря брови. — Я представлялся тебе? Чуя пожал плечами. — Мне — вроде как нет. Но это не значит, что я не знаю. — Что за чёрт? — Дерек развернулся и скрестил руки на груди. Возвращение в бар стало отложенным. Он был во внимании Чуи снова. Но Чуе больше нечего было ему сказать. Он затянулся дважды, прежде чем непроизвольно уйти взглядом от Дерека наверх, на вывеску. Он пялился туда секунды, пока бежащие в пьяной голове мысли не хотели ловиться. А затем маленькая приписка «бар» под названием на вывеске моргнула, вдруг становясь яркой и царапающей глаз. Он дёрнул бровями ей в ответ и уронил глаза на стоящего под вывеской Дерека, приобретая на лице след задумчивости. — У тебя есть младший брат? Дерек как будто напрягся. — Почему ты спрашиваешь? Чуя секундно поднял брови снова, словно каждая обычная часть этого мира приносила ему удивление. «Он сказал, что ему нужно в бар. Я подумал, что он конченый идиот, ну, какой нахер бар? Ладно» Он дёрганным пьяным движением указал на здание бара, подразумевая сидящего внутри Дазая. — Мой друг... Виделся с приятелем, который сказал, что ему нужно в бар, когда у него начались проблемы. Хотя ему по возрасту не положено таскаться по барам. Подумал, странное обстоятельство. — Проблемы? — Дерек теперь водил по Чуе заинтересованные линии взглядом, будто вскоре мог бы найти засранца-подростка с проблемами у него в кармашке. Чуя отмахнулся рукой с сигаретой. — Он паниковал, как все подростки, вляпавшиеся в неприятности. Но это было давно. — Насколько давно? — Э-э, в прошлом месяце, приятель. Где-то в конце сентября. Дерек отвёл глаза, а его пальцы засунулись в карман на джинсах, но там и остались, застывая и ничего на свет не вытягивая. Чуя опустил взгляд по нему вниз. Потому что он лазил в кармане пальцами! Только поэтому! Он машинально уронил глаза ниже змеи ремня, потом всё же напряг взгляд в сторону кармана. Ничего особенно он не понял, потому что грубая джинсовая ткань оттопырилась из-за пальцев, но как предположение, там мог бы валяться телефон. Значит ли это, что, узнав новую информацию, Дерек собирался кому-то звонить? — Твой? — Чуя вернулся в карие отсутствующие глаза. Дерек поджал губы. Скоро вздёрнул подбородок, не уходя от взгляда. — Я не отвечал тебе, есть у меня брат или нет. И имя своё я тебе не называл. — Как скажешь, — Чуя поднял руки в капитуляцию, затем обнял фильтр сигареты губами. Дерек развернулся, собираясь свалить. — Странный ты парень, Пустышка. Чего скрывать, Чуя покивал, затягиваясь снова. — Я даже не спорю... — он отвечал на убывание, когда по пьяной голове молоточной рябью прошлось обращение. Его прошибло током, жар вдруг поднялся к горлу и старался задушить. Тошнота сдавила желудок, покалывающий каким-то неизведанным ранее ощущением. Мир поплыл, а он оказался не в силах вдохнуть достаточно воздуха. — Что?.. Дерек хмыкнул. Чуя несдержанно подбежал к нему, резко разворачивая и дёргая на себя в надежде задержать. — Что это значит?! — Он бегал глазами в паническом режиме, не в силах угомонить ни ритм сердца, ни этот забег. У него в разы хуже получилось скрыть волнение, если Дерек в действительности занервничал на упоминании брата. — Что ты ничего из себя не представляешь. Отвали. Чуя выдохнул, но лёгкие всё ещё держались сжатыми, будто выкаченный кислород никогда не сможет снова наполнить их. — Ты... Ты сказал это, потому что я? Ничего из себя не представляю, да? — А ты хочешь сказать, что представляешь? Что ты не пустышка, прячущаяся за спинами копов? Чуя разразился смехом, головная боль прокружила мир, но фантомная рука, душившая его, отнялась от горла. — Сукин сын, — он отпустил Дерека, поднимая наверх обе руки, будто сдавался. — Как скажешь. Я ничего из себя не представляю без копов. — Ты пустышка. — Не говори это так. — Почему? — Потому что нахер тебя! — Я тебя выгоню из своего бара, Пустышка. Полегче с оборотами языка. — Ну и ну, погоди. Я скажу твоему брату, чтобы вообще ни о чём тебе не рассказывал, если будешь называть меня так. Судя по твоему лицу, ты разочарован, что о чём-то не знаешь. Дерек подался ближе, стирая расстояние между лицами. — Не втягивай его в это. Чуя вскинул брови и приподнял подбородок, что не терять зрительный контакт. — Во что? — Тебе известно, — Дерек сощурился. — Тебе всё известно. Но я так тебе скажу. Не бросайся камнями, если снимаешь дом, который кто-то сделал стеклянным. — Что-то не так с домом? — Иногда люди пытаются докопаться до того, чего знать на самом деле не хотят. Иногда из-за этого пропадают. Злой каламбур, извини. Должно быть, твои уши очень нежные к некоторым словам, Пустышка. Твой любимый шериф видел тебя без одежды? Чуя с трудом протолкнул ком в горле. — А твой любимый маленький брат — тебя? А шериф? О, вот что. Ты ведь живёшь в одной из этих комнат наверху, так? Ложишься там спать, когда закрываешь бар. Потому что твой брат и... остальная часть семьи живёт в другом месте, не в этой деревне. И он здесь, только если приезжает к тебе. Полиция легко может выбить все двери и добраться до тебя, чтобы застать спящим и голым. Тебе не следует бросаться камнями тоже. Дерек не скрывал враждебно настроенного взгляда, задерживая молчаливое столкновение. Он наверняка тоже понимал, что они оба имеют причины держать язык за зубами. Чуя обложился защитой в виде дружбы с полицейской стороной местности и знакомства — заочного, но не суть — с подростком, за которого Дерек так переживает. Сам он был уязвим тоже, и Дерек, казалось, действительно мог надавить на позывной и не до конца сошедшую с кожи грязь, раз упомянул оголение. Должно быть, он всё знает о тех временах. Чуя не мог быть уверен, как и Дерек. Они оба могли только предполагать из сказанного, но рисковать было бы глупо для каждой из сторон. Никому бы не хотелось, чтобы на их болевые точки было оказано сильное давление. Дерек разорвал зрительную борьбу и вытянул почти законченную сигарету из пальцев Накахары. Потом затянулся и отщёлкнул остатки в нависшие сумерки. Чуя проследил за следом из искр, затем обернулся, уже смотря удаляющемуся Дереку в спину. Хотелось вернуться в дом. Не возвращаться и пересекаться с барменом снова. Но там, в баре, Осаму. Ожидающий его с перекура, который... повернул положение дел. Насколько-то. Всё было в порядке, потому что Чуя и Дерек в равной степени оказались уязвимыми, сразу же эти уязвимые места прикрывая оружием против уязвимых мест другого. Теперь всё было странно, а Чуя вместо опьянения чувствовал натянутые в струну нервы. Обыкновенная вылазка в бар, чтобы помочь Дазаю пережить ломку, перевернула состояние того, о чём Чуя мечтал бы уже забыть. Ничего не закончилось до конца, пока они так близко к чёртову Сент-Полу. И пока его плечи... Вынужденное взаимодействие. Вернувшись в бар, Чуя повторил заказ, а Дерек молча исполнил, даже не открыв рот, потому что Чуя уже знал, сколько это стоит. С подносом Чуя сел за пустой стол. И обернулся в сторону двери в туалет. Видимо, именно туда отлучился Осаму. Других вариантов нет, иначе они бы пересеклись на улице. Что ж, не оставалось ничего, кроме ожидания. Которое слишком сильно затянулось, и Чуя начал нервничать. Уже в таком состоянии он подождал ещё немного, прежде чем подняться и пойти к туалету, чтобы разобраться, в чём дело. К счастью, они оба мужчины, им можно в одно помещение. Куда Чуя, правда, не дошёл. Не пришлось. Он резко остановился перед дверью, пропустившей Дазая обратно в бар. Осаму усмехнулся. — Поджидаешь меня? — Нет, я... Только что подошёл. Прям секунду назад. Секундой позже — и ты бы меня сбил открывающейся дверью. Реально. — Понял. — Как ты? — Лучше сейчас, — Осаму покивал и вытянул из кармана жвачку, демонстрируя эту же ладонь для сравнения с былой тряской. — Если не учитывать того, как я... задержался в кабинке. Теперь точно всё в порядке. И я помыл руки, не парься. Верх упаковки жвачки был оторван, и он пальцем подтянул и раздел пластину, прежде чем забрать в рот прям из пачки. — Хорошо знать, — но Чуя следил за его рукой и нахмурился. — Как ты это сделал? Осаму хмыкнул. — Ловкость рук. Хочешь? — Откроешь, не доставая из пачки, тоже? Именно это он и сделал, повторяя открытие пластины без использования второй руки. Затем протянул упаковку Чуе, чтобы забрал оттуда ртом сам. Так и вышло, а Осаму смял снятые фантики внутрь упаковки к ещё запечатанным пластинам. Он был доволен собой, когда обратил внимание на восхищённый взгляд Чуи, жующего жвачку, взятую технически у него из руки. Доволен собой? О, об этом говорила последовавшая улыбка, превратившая жевание жвачки во что-то развязное. Теперь он делал это так, будто был самым заслуженным и расслабленным человеком в мире. Затем он наклонился, устремляясь лицом к Чуе, будто собирался поцеловать. Чуя увернулся, опуская голову. Осаму вздохнул и выпрямился, свободной рукой похлопывая его по плечу. — Слишком людное место, понимаю. — Угу, — Чуя после отворота смотрел на барную стойку, потому что их положение отличалось от сокрытия в повороте, и дверь в туалет находилась на прямой траектории от стойки. Дерек разлил какой-то напиток и поставил перед мужчиной, прежде чем повернуть голову на чувство рассматривания. На приличном расстоянии, но они зацепились взглядами, осознанно держа это какое-то время.༒
Когда вы дорабатываете нудный долгий день и торопитесь в место, где живёте, вы счастливы. Нет, серьёзно. Если тяжесть рабочего дня обрывается и перерастает в радостное ожидание возвращения в дом, вы имеете многое. Зная, что вас ждут и будут рады видеть. Вам повезло. Чуе повезло. Плевать, насколько сильно забились руки от таскания брёвен, как он провонял бензином и на количество пыли, осевшей на одежде. Всё это потеряло своё значение, когда он трясся по кузову вслед неровной дороге, прощался рукопожатием с коллегами, а затем вёл тачку по крошечной деревне. Нет, он был прав. Работа не имеет возможности сожрать, если всё в порядке в жизни за пределами. Осаму встретил его в чистой гостиной и отвёл ужинать на кухню. Чуя понял, что иногда сутулится, потому что у него нет необходимости казаться всесильным и собранным на кухне в снятом доме рядом с Осаму. Он улавливал витающий апельсиново-хлорковый аромат в каждой из комнат, понимая, что Осаму мыл полы. Главное, чтобы не какой-то одеждой Чуи, или на чём он там хотел подловить, когда потерял свою рубашку с драконом... Тем не менее, выходные Чуе нравились больше. Особенно теперь, когда он был свободен от переживаний... и от работы по дому? В общем, заняться было нечем. Он развалился на кровати, залипая в телефон. Время отдыха. Он лежал на подушке и в момент вытянул руки наверх, сильно над собой, смотря в экран телефона. В таком положении ворвавшийся Осаму обнаружил его. — Чуя!.. — Он мгновенно уронил интонацию, шепча: — Ты занят? Чуя вернул рукам адекватное состояние и посмотрел в сторону открытой двери. — Если «листать ленту и короткие видео» — занятость, то немного. Но скорее нет, чем да. — А. Я подумал, ты на телефоне. — Не-а, просто развлекаю себя картинкой с иллюзией обмана зрения. Ты что-то хотел? Осаму начал говорить по пути к кровати. — Я просто пытаюсь понять... Нет, точнее, я понял. Но не могу поверить! — Он улёгся рядом. — Что там? — Чуя бессовестным образом заглянул в экран его телефона. — Невозможно жить здесь без транспорта! — Пожаловался Осаму. Чуя тихонько посмеялся и перевёл глаза на него от экрана. — Такси, да? Из соседнего города? — Именно! Я не умею водить, и у нас всего одна машина. Нулевая вариация передвижений. Понятно, что по деревне можно пешком, куда придумается, но... Чтобы «вырваться» хоть куда-то, нужно обязательно иметь машину! Нет машины? Ждать такси из города вечность, и только потом на этом добраться до точки назначения. Таким образом, заказывать нужно, ну, часа за три до времени, на которое назначена встреча! — Ты куда-то собираешься? — Чуя прошёлся по нему глазами, понимая, что он был в домашней футболке, но в тёмных брюках, которым не нужно было разглаживать складки или утюжить стрелки. — Да, но я не могу не выразить ужаса от такой сильной необходимости водить машину! — Куда? Свидание? Осаму хмыкнул и приподнял уголок губ. — Не скажу. — Значит, свидание? — Ревнуешь? — Он поднял бровь, не теряя своей обольстительной улыбки и не сомневаясь, что это сработает правильно даже в таком «соседственно-лежачем» положении. О, Чуя очень внимательно изучил это выражение лица. И его дыхание прервалось, а глаза помимо воли застыли на губах. — Хочешь поцеловать меня? — Нарушил молчание Осаму. Чуя поднял взгляд. — С чего бы? — Чтобы я передумал и отменил своё свидание ради тебя? — Сработает? — Не знаю, можешь попробовать. Узнаем. Но Чуя вернул глаза на губы и сглотнул с большим трудом, не контролируя спад голоса: — Боюсь, если мы... на поцелуе мы не остановимся. — Что ж, другими словами, — Осаму подтянулся и приподнялся, смещаясь на бок и оставаясь на кровати упором на руку. — Ты боишься потерять контроль со мной? Чуя повторил за ним, но в другую сторону, оказываясь лицом к лицу и минимальным упором на кровать. — Я боюсь разорвать одежду на тебе, как только пойму, что ты открыт для меня, — договорив, он сократил расстояние между лицами. Осаму наконец тоже позволил интонации упасть в шёпот: — Делай, что хочешь. Если всё пройдёт хорошо с моей вылазкой, я куплю новую одежду. Ты можешь... — ему пришлось подавиться продолжением, чтобы ответить на напористый поцелуй, начатый Чуей. Он сразу же растерял все свои не подготовленные речи, и рукой, которой не держал свой вес, зарылся в рыжие волосы. Позволяя следом завалить себя на кровать, не разрывая поцелуя. Чуя мгновенно сместился, нависая над сваленным на кровать Дазаем. Он запустил свободную руку под его неразмерную футболку, натыкаясь на шероховатости израненной кожи. Наверняка Осаму нравится это, так что он задержался на ласку для сосков. Дальше его вело личное желание увидеть Дазая лишённым бинтов. Отстранившись, он пальцами одной руки подкатил ткань наверх. Затем ещё выше, заставляя Дазая приподняться, чтобы футболка смогла сместиться, основательно его оголяя. И теперь он видел его полностью. Мелкие белые шрамы, рассыпанные по торсу, будто однажды на него разбилось массивное зеркало. И две толстые, неизменно врытые в кожу полоски, потерявшие уже свою ядовитую красноту. Это выбелилось в розовые рвы, давая надежду на ещё более сильнее высветление в дальнейшем. Он не мог не подвиснуть, изучая каждую деталь следов пережитого времени. — Жуткая хрень, да? Он поднял глаза в карие, легко, едва заметно качая головой. — Ты прекрасен, — ответил он, наклоняясь к Дазаю. Оставив ему лёгкий поцелуй на губах, остался в смелой близости к лицу. — Серьёзно. Если ты беспокоишься о внешнем виде... это никак меня не смущает и не меняет моего о тебе представления. То, что между нами, означает принятие таким, как есть. Абсолютно каждую часть. И я делаю это. Без сомнений. Следующий поцелуй начал Осаму, получив напутственную речь о своей нормальности. Он задержал Чую над собой, приобнимая за плечи и выражая благодарность нежностью поцелуя вместо потерянной страсти. Отстранившись, Чуя за один край потянул свою футболку и согнулся в сторону, пока стаскивал это ладонью со спины, чтобы освободиться. На нём не было бинтов тоже. Осаму заинтересованно забегал глазами, наверняка отмечая все шрамы... может быть, в хронологическом порядке. Начиная от того, что остался от заточки в баре после побега с фермы. Он высветлился уже сильнее остальных, ещё и прятался за шрамом от куска стекла. На плечо Осаму глянул в последнюю очередь. Всё-таки ему не нужно было напоминание о краске под кожей, раз он сам сказал это в машине после встречи с шерифом. Изучил шрамы, как карту их прошлого, а татуировка... Просто неприятное обстоятельство настоящего, решил Чуя, закрываясь для этого осмотра. Татуировка больше не имела прежнего значения, но пока не было возможности избавиться от этого. Он вернулся к лицу Дазая, надеясь вернуть правильный настрой шумным поцелуем. Не было ничего нарочного в этих выдохах, он только плавился от понимания происходящего и лёгкости, с которой они могли провернуть это прямо сейчас. Поэтому сбивался в дыхании и скором ускорении слияния губ. Осаму выдохнул через нос, подтверждая прошибающий обоих жар. Чуя почти не справлялся с собой, когда отлип, чтобы заверить: — Я соскучился по тебе очень сильно. Да? Осаму был засранцем. Вместо того, чтобы в равной степени вернуть это, он сложил руки на плечи Накахары и прошвырнулся по нему взглядом. — То есть... Я в последнее время так старательно выбираю шмотки, таскаю рубашки... Чтобы ты в итоге завалил меня в футболке, в которой я мою полы? Чуя не мог не рассмеяться. Пусть смех его перекатывался и сопровождался глубиной из-за возбуждения, он позволил Дазаю своим языком сбить прошибавшее их напряжение. — Ты сексуальный даже в футболке, в которой моешь полы. Нет, знаешь. Сам факт, что ты время от времени моешь полы — сексуальный. Осаму похихикал в ответ. Чуя повёл руку по нему вниз, пальцами быстро добираясь и расстёгивая пуговицу, затем молнию. — К тому же, — продолжил он. — Ты как будущий бизнесмен в важных брюках. Я... постараюсь не разорвать это на тебе. Действительно постараюсь. Осаму проследил за его ладонью, закатывая глаза и расплываясь на кровати, когда пальцы обхватили член. Чуя смочил губы, не отрывая от него взгляда. Он нарочно ничего не снимал, начиная удовлетворять его. Вскоре Осаму ладонью вцепился в его бицепс, продолжая растворяться от движений. Чуя чувствовал собственное давление: из живота, как будто на мозг. Но, если бы кто-то спросил, в настоящем положении его ничего не беспокоило. Он мог бы пялиться и доводить Дазая до разрядки своей рукой, сколько потребуется. Без проблем. И он действительно скучал, стараясь отогнать воспоминания недавнего самоудовлетворения на этом же месте. Теперь Осаму был здесь. И теперь Осаму растекался по кровати, выдохами заверяя в удовольствии, пока Чуя дрочил ему. Теперь всё так, как нужно. Осаму отнял ладонь от бицепса, чтобы зацепить подбородок Накахары, жестом приглашая склониться к нему для поцелуя. Без проблем, Чуя всегда «здесь» для него. Когда поцелуй потерялся на непроизвольном отщёлкивании от слюны, Осаму заговорил. — Ты нравишься мне, потому что ты мужчина. Чуя опешил и остановил движения руки, моргая. Осаму улыбнулся, хотя было заметно, что он бы рассмеялся с этого выражения лица, но не стал, чтобы не сбивать атмосферу. Голос его неизменно не поднимался, когда он продолжил: — Не знаю, что ты подумал, но я объясню. Ты ведёшь себя как мужчина. Это горячо. Чуя насколько-то вышел из ступора, продолжая ласку для него и глазами вылавливая выходящие из Дазая выдохи и слова. Или мечтая снова его поцеловать. Не важно, он просто залип на его губы. — Всегда, — прошептал Осаму. — Ты не боишься трудностей, ответственности, работаешь на работах, предполагающих физический труд, и... — он уронил взгляд, скоро возвращаясь в голубые глаза. — Беспокоишься обо мне в первую очередь. Я даже не собираюсь сопротивляться своему желанию отдаться тебе. Чуя сглотнул с трудностями и непроизвольно ускорил движения, отдавая внимание теперь метаниям Дазая под ним. Он со сложностями удержал себя от желания простонать и на секунды крепко смежил веки, через нос переводя дыхание. Если бы Осаму только знал, как сильно он хочет взять его... он бы не говорил, что тоже хочет отдаться, чтобы Чуя не сошёл с ума прямо на месте после комплиментов его мужественности. Осаму зацепился рукой за его плечо. Почувствовав легкий след от быстро убранных с его кожи ногтей, Чуя резко выдохнул и прошептал: — Сожми сильнее. Осаму не слишком понял его с первой секунды. Оценив положение своей ладони, он легко нахмурился, когда вжал в плечо ногти. — Да, — подтвердил Чуя. Тогда с Дазаем что-то произошло, и он стал совершенно бессовестным в сотрясании воздуха развязанными выдохами. Он второй рукой приобнял нависшего над ним Чую за талию. А его аккуратно подстриженные ногти впивались в плечо, и Чуя едва цеплялся за этот мир, время от времени прикрывая глаза. Почему-то его сильно кружило осознание, что получающий удовольствие Осаму держится за него до физической боли. Это работало как отрезвление после заявления о желании стать ближе. Сейчас им такой возможности не выпало, а чтобы не сойти с ума от фантазий, нужно было Чую задерживать в сознании. Просто его мысли уже гуляли на просторах представления. Он хотел взять Дазая на этой кровати, на диване в гостиной, где они баловались, как сейчас, на кухонных тумбах, которые в своё время Осаму убрал маниакально. Его спортивные штаны были бессильны в сокрытии возбуждения. Так что Осаму из своего положения прогладил очертания его члена, прежде чем пальцем подцепить резинку и спустить лишнюю одежду. Сразу после он обхватил пульсирующий невероятным желанием член, снимая тяжесть с первых движений. И Чуя не мог бы скрыть выдохов, выдаваясь, как сильно его разбивало внимание. Поверх боли от вжатых в плечо ногтей, это вышло особенно сильно. И он думал, что это пик. Но нет, затем Осаму, не меняя положения дел, отправил взгляд в его глаза, зависая там и не скрывая удовольствия от получаемого. И Чуя был уверен, что рассыпается на месте. Непроизвольный забег по воспоминаниям, где Осаму мелькал как серьёзный, не тронутый общим весельем человек. Или где шутил там, где от него никто не ожидал. Или... он был таким многогранным, что любое воспоминание заставляло Чую удивляться и быть благодарным, что теперь этот же человек лежит под ним и задыхается от удовольствия, доставляя это в ответ. Осаму просто невероятный. Настоящий, но, чёрт, неужели возможно быть таким потрясным, являясь реальным человеком?! Дальше признания в готовности к большему ничего нового не происходило. Они уже делали это друг с другом. Просто... В момент Чуя освободил Дазая от слишком сильно запирающей его части брюк. Он не мог не следить за этим, так что, когда их руки вернулись к поступательному движению к оргазму, он неожиданно нашёл себя слишком честным в мыслях. «Ты гей?» Да. Он на самом деле гей. Безоговорочный гей рядом с Осаму. «Простите, что вводил в заблуждение. Даже себя. Я гей. Абсолютный гей. Мне пришлось стать геем, потому что один потрясающий человек оказался мужчиной, я не выбирал это, просто... стал геем, чтобы быть с ним. Ни о чём не жалею». Он не особенно осознавал, что мысленное всеобщее признание возникло в его голове в предоргазменном состоянии. Впрочем, он осознал скорое завершение и согнул спину, чтобы подтянуться выше и не запачкать брюки, в которых Осаму собирался ещё куда-то ехать. Он кончил ему на живот благодаря его же руке. Осаму закончил туда же, у него не было вариантов, об этом позаботился Чуя. Начисто лишившийся сил после оргазма Чуя. Он совершенно потерял дыхание, падая рядом с Дазаем. — Ахереть... Вау. Блять. Осаму лениво усмехнулся. — Ты чего? Мы всё делали как обычно. — Да, но... блять. — Информативно, — Осаму оценивающе сложил губы. Чуя отмахнулся. — Отстань. Я же сказал, что сильно скучал... — Настолько, что уложил меня в домашней футболке, когда я пришёл жаловаться, что не умею водить. — Научу. — Обещаешь? — Как-то слишком быстро в интонацию Дазая вернулись ноты веселья. Чуя всё ещё чувствовал себя дестабилизированным. Но подтянулся, натягивая одежду как попало, потому что всё равно позже пойдёт в душ. Затем перекатился на бок, чтобы беспрепятственно смотреть на Дазая. — Обещаю. Чёрт, Осаму... Ты невероятный. Такой крутой и горячий. Блять. Ты мне нравишься как мужчина тоже. — Я ещё не в полной мере показал, на что способен. — А? Осаму улыбнулся и дёрнул бровью. Правда, как будто ушёл от темы, отворачиваясь и залипая в потолок на момент ответа. — Жизнь иногда была сукой. Но мы ещё посмотрим, кто кого отымеет. Чуя что-то реально лишился должного понимания. — Ты... хочешь поиметь... жизнь? Осаму выдал перевёрнутую улыбку. — Чтобы показать, что благодаря человеку рядом со мной, её испытания не сломали меня, — он повернул голову, поднимая уголок губ и... используя этот свой хитрый прищур, чёрт возьми! — Я нравлюсь тебе как мужчина? Это ты сказал? Чуя пробежался глазами по его лицу, теряясь в дыхании. И скоро кивнул. — Да. Я гей. — Ты гей? — Осаму поднял брови. — Да. Не важно, что было до. Сейчас мне нужен только ты... Так что да. Я гей. — Что ж, ну... — он не смог справиться с улыбкой, как бы не старался держать лицо удивлённым. — Я тоже. — Правда? Хорошо знать. Это значит, что мы можем... — Чуя сбился только усмешкой, Осаму же подхватил это выросшим смехом. Затем Осаму опустил подбородок. — Ты не мог бы?.. Проследив за траекторией его взгляда, Чуя подорвался с места. — О, да, конечно. Я вытру тебя. — Боюсь запачкать брюки, вот и всё, — сказал Осаму, когда Чуя, нахватав салфеток, помогал ему быть в порядке. — Конечно. — Спасибо, — Осаму оделся тоже, наверняка точно таким же образом отставляя дальнейший поход в душ. Потом обратился к вернувшемуся на подушку рядом Чуе. — Значит... Тебя бы оскорбило, если бы я подарил тебе цветы? — Э-э, — Чуя поднял брови, не скрывая растерянности от вопроса. — Оскорбило? Нет, Осаму, я просто... не люблю цветы, ладно? Вот и всё. — А что ты любишь? Кроме рыбы. — Тебя, — но он сказал это так тихо. — А? — Тебя. Я... — и он забегал глазами, будто Осаму только что материализовался на одной с ним кровати. — Смелее? — Осаму приподнял брови. Чуя поджал губы. — Тебе известно. — Мне известно что? Ты сказал, что не любишь цветы, я спросил, что же тогда любишь. — Когда ты красиво одеваешься. И готовишь мне. Встречаешь с работы. Строишь планы. Носишь очки. Обнимаешь меня. Ведёшь себя как ты. Когда ты трезвый. Раскрепощённый. Дразнишься. Смотришь мне в глаза. Говоришь. Капризничаешь. Щуришься. Говоришь, что со всем разберёшься и показал ещё не все свои возможности. Становишься каменной стеной, за которой можно спрятаться, или расслабляешься, позволяя быть стеной для тебя. Нежности, когда я чувствую себя потерянным и сбитым с толку. Неожиданные подарки вроде сорняка или букета рыбы. Когда принимаешь мои подарки. Размышления твои вслух. Жалобы. Когда делаешь странные вещи вроде открытия жвачки одной рукой или опасного манёвра монеток для бандитов. То, насколько ты бываешь неожиданным. Насколько прямым, как, например «Я ревную» на ровном месте без сомнения и зазрения совести. Насколько ты в противовес этому можешь быть намекающим. Не «Мне нужно срочно научиться водить», а «Ты посмотри, что происходит с такси в деревнях, я в ужасе!». Твой невероятный мозг, способный ориентироваться где угодно и говорить на нескольких языках. Стремление к жизни после того, как жизнь потаскала тебя по самым мрачным исходам того, в чём ты никогда не был виноват. Твой характер? О боже, он невыносимый! Но я добавляю это в список, отвечая на твой вопрос. Осаму притих, пока выслушивал его, не перебивая. Закончив, Чуя столкнул взгляды, позволяя комнате красть секунды тишины. Он заметил глаза Дазая такими яркими, светящимися и... пожалуй, влюблёнными. Осаму почему-то поджал расползшуюся улыбку. Видимо, его пробило что-то вроде сентиментальности, и так он контролировал вероятность проявить слёзы. — Вау... — прошептал он. — Я сначала подумал, что ты... шутишь. Чуя кивнул. — Да, я сначала хотел... отмахнуться тем, что ты красивый и хорошо готовишь, когда хочешь. Но так вышло. Я реально начал отвечать на вопрос, что я люблю. Теперь он видел тонкое наслоение слёз в карих глазах Дазая. — Ты заслуживаешь большего, — сказал Осаму. — Я уже имею больше, чем когда-либо мог мечтать. Это было правдой. Если бы у шестнадцатилетнего Чуи была возможность посмотреть в настоящее, он бы открыл рот от удивления или заплакал бы, не поверив, что однажды сможет чувствовать себя так умиротворённо. В его тогдашней жизни ему никогда не было «достаточно», никогда не было спокойно, никогда не было уверенности в дальнейшем. Он бы не смог поверить. Он был изменщиком, никогда себя не оправдывая, но понимая, что не пошёл бы на это, если бы чувствовал себя «на месте» или «получающим достаточно» или «уверенным, что ничего не изменится в худшую сторону». Он был сбитым с жизненного пути, отказываясь от родителей, старых мечтаний о службе, и посвящал себя только преступности, потому что выхода из этой стези не было. Связанный по ногам и рукам, на одной из которых его в грязи задерживала татуировка, он понимал, что навсегда застрял безвольной птицей в клетке, и не в силах изменить положение дел. Освобождение пришло неожиданно. Когда этот же парень, валяющийся рядом, припёрся с маленькой карточкой с адресом и номером телефона. «Мы едем на ферму» «О чёрт, ты знаешь, куда это приведёт?» «Не имею представлений» Никто не мог знать. Но теперь всё сложилось в безграничное доверие, спокойствие... и каминг-аут? Ну, на случай. Если Осаму ещё не понял, что сделал Чую геем. Он бы такой подбор слов не одобрил, но ему и не обязательно знать. Теперь было спокойно. Как никогда ранее. Много тяжестей отвалилось, оставаясь позади. Осаму поднялся, чтобы сместиться на бок и поцеловать Чую. — Это не предел, — заверил он. Чуя улыбнулся в ответ. Никто не сомневался. Это ещё не конец.༒
Спокойные дни всегда бегут быстрее. Рабочие — тяжёлые и надоедливые, но однажды заканчивающиеся на радостной ноте возвращения в дом. Выходные — ещё быстрее, пока парни окружены домашними заботами, кажущимися легче, как только Осаму начинает пытаться прикрепить себе на нос крышку от кондиционера для белья или предлагает с помощью лопатки на манер ручки расписаться Чуе на спине за вкусно приготовленный обед как автограф от шеф-повара или шлёпая по заднице уходящего от него курить Чую. Чуя уже ориентировался во времени исходя из «На работу завтра, послезавтра, потом два дня отдыха». Осаму всегда был рядом, остальные переживания отступили. Правда, немного напрягало длительное молчание по поводу их дела от Томаса. Они созванивались, но тема эта не поднималась. У Майка всё было хорошо тоже, как он сам рассказывал, когда они созванивались. Чуя мог бы только мечтать, чтобы жизнь остановилась на такой ноте и всегда выглядела так. Это был его выходной, а Осаму куда-то свалил ещё утром. Они даже не пересеклись. Проснулся Чуя сразу в одиночестве. Звонок от него Осаму сбросил, но написал сообщение, так что всё было в порядке. Вскоре Осаму вернулся в дом, решая выкрикнуть Чую навстречу. Странная привычка. Главное, чтобы не пристала слишком сильно, и он не начал заходить в любые места, где его не встречают с порога, с криком «Чуя!». Чуя нарисовался в гостиной и дёрнул бровями, высмотрев на лице Дазая очки. Да, Осаму в целом был одет по-деловому, снова в тех бежевых брюках и голубой рубашке под чёрной курткой, которую уже определил на место, но очки удивляли больше всего. Когда-то даже Чуе не было позволено видеть его так. — Привет, скумбрия, — Чуя поймал его ладонями за талию и первым потянулся к лицу, чтобы они чмокнулись. — Где ты был? После глухого щелчка от поцелуя Осаму рассмеялся. — Ты не можешь быть серьёзным, называя меня так. — Я люблю рыбу, — вздохнул Чуя, отстраняясь и теряя его из-под ладоней. — Так что замолчи. Именно рыбными ассоциации мне и следует тебя называть. Осаму закатил глаза. — Было бы лучше: «Привет, Осаму, отлично выглядишь, парень, сам себе завидую, люблю тебя очень сильно, почти как рыбу». — Привет, скумбрия, — кивнул Чуя. — Это то же самое. Осаму отмахнулся, но растянул губы в улыбку, не в силах иметь достаточное количество недовольства. Затем прочистил горло и выпрямил спину, заполучая заинтересованный взгляд Накахары, но оставляя паузу перед заявлением. Видимо, для обозначения важности этого заявления. — Меня взяли на работу. Чуя разлепил губы — как чуть уменьшенная эмоция «открыть рот от удивления». И заморгал. — Что? — Я сказал, что меня взяли на работу. Не слишком официально, потому что мы ещё не получили нормальные документы, но да. Я всё равно оставлю это имя. Собеседование было в тот день, когда я пришёл жаловаться на такси, сегодня я только подписывал бумаги. О, поэтому... — Осаму поправил очки. — Я так вырядился. Наверняка я задолбал того чувака щуриться на всё, что он мне показывал в экране компа. Больше никого не мучал. — Не, погоди... — Чуя покачал головой. — Подожди, Осаму. Стоп. — Что не так? — Осаму нахмурился. — Почему я ничего не знал... — Чуя указал на себя пальцем, уплывая взглядом куда-то мимо Дазая. — Я не знал, что ты собираешься устроиться на работу, что ты уже собеседовался, что тебя приняли... И... — он вернул сознательный взгляд в карие глаза. — Ты сам нашёл объявление? Осаму покачал головой. — Нет, на самом деле... Мистер Фрейзер помог мне устроиться. — Том? — Чуя вскинул брови и поменял палец на ладонь, неизменно указывая на себя. — Мой Том? — Извини?.. Я не понимаю. — Почему он тоже ничего мне не сказал, раз помогал тебе с работой? — Он... должен был сказать тебе, что помогает с работой мне?.. — Да. Ты почему не сказал? — Я не понимаю, Чуя. Что в этом такого? Я получил работу, теперь точно, с договором, и сразу сказал тебе об этом. Какой был смысл говорить о том, что я ищу и прошу помощи у мистера Фрейзера? — Смысл был, — Чуя опустил руку, но взгляд его изменился. — Конечно, был. Просто держать меня в курсе, рассказывать о планах. Чтобы я чувствовал себя важным и участвующим в твоей жизни. Ты, блять... Не рассказывал мне о своих планах раньше, сильно раньше, и я думал, что убью тебя за это, когда мы... покидали лагерь. Теперь снова. Ты считаешь, что можно держать меня в неведении. — Успокойся, ладно? — Осаму примирительно поднял ладони. — Я не сделал ничего плохого. — Ни ты, ни Том ни во что меня не ставите снова, делая что-то за моей спиной. Ты предлагаешь мне быть спокойным? — Чуя, это просто работа для меня, и я сказал тебе, как только, можно сказать, «официально», полноценно получил это, что за нахер? — Почему ты не говорил до того, как получил работу? — Потому что это не имело значения. — Это имело значение. Лично для меня. — Откуда я мог знать? — Действительно, — сарказм в интонации Чуя закрепил многократным кивком. Затем оскорблённо усмехнулся и отвернулся, скоро вовсе обходя Дазая в сторону арки в кухню. Осаму развернулся за его передвижением. — Нет, серьёзно! Это тупо. Чуя, объясни, в чём такая большая важность! Чуя задержался и вздохнул. — Ничего, Осаму. Всё так. Так же, как и было. И ничего... — Он обернулся, пожимая плечами. — Забей. Я вырос в семье, где важные решения принимались без меня, и меня не удосуживались посвятить. Потом ты делал это в начале нашей общей жизни, оставляя меня на каком-то неважном уровне вроде «Узнает, когда всё случится». Мне стоило бы уже привыкнуть, ага. Наверное, я переоцениваю свою важность всю жизнь. Моя вина. Он скрылся в кухне, скоро уходя через дверь на улицу. Без куртки. Маленькая деталь, но снаружи уже бушевали холода, а сам он раньше говорил, что почти не выходит так. Осаму остался в гостиной, вздыхая. Он не мог и предположить, что посвящать Чую в планы на будущее — это что-то настолько важное. То есть да, он упускал это из виду, решая, что в общепринятом смысле это не имеет такого значения. И да, не имеет. Но лично для Чуи это было важно. Он задел его не нарочно. Чуя упомянул свою семью, когда как разговоры об этом давно свелись до минимума, а Осаму мог знать, сколько это значит для Чуи. «Если бы моя семья любила меня, я бы об этом знал» Выходит, Осаму немного проебался. «Неплохо, Осаму» Но недостаточно для «хорошо».༒
Когда вы осознаёте, что мир настроен против вас, вы сокращаете его до одного человека. Затем, может быть, человек, раненый вашими словами или действиями, отвернётся, и вам придётся развернуться к миру. Пока всё не устаканится в вашем личном. Дональд подвозил Дазая, потому что с такси в маленьком Маруэйне неизменно висели трудности. Он дал напутствие выловить сменщика и попросить подвозить на смену рабочих дней. Он выглядел не очень хорошо: не самый свежий человек лет пятидесяти с морщинами и прошедшим ритмом явно сидящей жизни. Его кожа была смугловатой, а говор беглым, будто он торопился озвучить мысли до того, как они пропадут из головы в зону забывчивости. Осаму подумал, что обязательно передаст Чуе различия этих мест. Смотровая вышка, на которой они побывали, была так хорошо оформлена, огорожена кладкой по периметру, имела места для парковки и свободное пространство перед лестницей. Не все выглядели именно так. Оказывается. Работа распределялась вахтовым методом. Неделю Осаму будет жить на месте работы, включая бдительность на максимум. Затем неделю на его месте будет сидеть сменщик. А, да. В полном одиночестве. Осаму решил, что в этом нет ничего плохого. Иногда важно побыть с собой, а если за это ещё и заплатят... Вышка, к которой они подобрались, была куда скромнее той, где Чуя устроил свидание. Нет, всё ещё грубая лестница, бегущая до неприличия высоко до кабинки. Но без чрезмерного волнения насчёт пространства вокруг. Хотя точно позаботились об уличном туалете. Нет, сразу решил Осаму. Он в прошлое-то посещение вышки просил Чую проводить его! Когда он останется в одиночестве без должного оформления нижнего окружения... Нет, были сходства. Они подобрались днём, но фонари с датчиком движения, обнаружив их, загорелись и подсветили и без того видное пространство. Дональд проворчал и махнул на фонарь, видимо, чтобы выключился и не жрал электричество. Осаму вёл себя сдержанно, только наблюдая за ним. Он и выглядел сдержанно, потому что это было более детальное обучение перед тем, как он возьмёт свою первую рабочую неделю. Если вы спросите, он не собирается выряжаться на работу, где ему жить и ни с кем в основном не пересекаться. Сейчас на нём были чёрные брюки и тёмная рубашка — какое-то траурное одеяние, наверное, это для отражения его настроения после тихой ссоры с Чуей по поводу... «недосказанностей»? Поднимаясь по лестнице, Осаму вдруг понял, что это действительно какая-то глупость. Он обязательно должен предупредить Чую о своём следующем шаге до того, как занесёт ногу? До того, как шагнёт? До того, как позволит мышцам напрячься? Нет, они действительно поссорились из-за полной херни. В смотровой не носилась пыль, пытаясь задушить. Напротив, там витал стойкий запах сандала, смешанного с грубым табаком, будто кто-то здесь зажигал сандаловые ароматические палочки, вышедшие из срока годности, и шлейф прочно влип, впитываясь в стены. Вскоре у Дазая от этого навязчивого запаха начнёт болеть голова. Его усадили на стул, а Дональд взял себе прикроватную тумбу, чтобы усесться за длинным столом рядом и объяснять, что тут происходит на аппаратуре. Осаму с опаской косился, прикидывая, должна ли тумба выдержать вес его начальника. Не обязана, учитывая круглый живот Дональда. К удивлению, справилась, сильно понижая его и разделяя уровень обращения к столу. Ну, ладно. Качественная мебель. На столе стояли два монитора, к одному из них прицеплена клавиатура. Второй через провод тянулся к груде металлических коробок, наставленных друг на друга в левой стороне, на краю стола. Правда, оттуда Дональд забрал такую, как выразиться, микро-версию клавиатуры. Это был пульт. Экран показывал происходящее в разных частях леса, а управление изображением было возможным вплоть до приближения. Переключить, перемотать, сменить масштаб, выглянуть, будто через бинокль, перетаскивая изображение после приближения. То есть, над камерами имелся полный контроль. А, и бинокль настоящего плана. Тоже был. Нет, серьёзно. Можно было выйти в сторону заборчика и поглядеть своими глазами с приближением, что происходит. Это понятно. Монитор рядом с нормальной клавиатурой? Осаму должен писать и отправлять отчёты. Сеть? Сети нет. Пересылка идёт по специальной внутрикомпанийной проводной сети и через платформу, больше никому и не нужной, и не принадлежащей. Кто-то это придумал, что ж поделать. Металлические коробки? Да, многое было свалено там исключительно для работы вроде передачи отчётов и хорошей связи. Связи? Переговорное устройство, имеющее волны, соединяющие с остальными вышками. Это будет напоминать разговор по рации. С коллегами. Всё было предельно ясно до момента, когда Дональд решил предупредить о трудностях и опасностях полученной работы. Он отодвинул вылинявшую синюю куртку и клетчатую рубашку, позволяя обнаружить кобуру. Осаму тогда же загорелся и выпрямился. — А можно и мне пистолет? Дональд неудовлетворительно скривился. Сидящий на низкой тумбе с недовольным лицом, он, конечно, на строго начальника не походил. Так что Осаму решил додавить это. — Для самообороны! А что? У моего парня есть ствол. Дональд изменился в лице, вглядываясь в карие глаза бурящим дыры взглядом. Осаму чуть притих. — Э-э, потому что он работает в полиции, — оправдался он. — Да. Он... помощник шерифа. У всех у них, вы знаете, есть оружие. Дональд поднял брови и какое-то время молчал, но Осаму решил не нарушать это. Осознав, что язык иногда его предаёт. — Парень, значит, — Дональд глазами обратился к одному из мониторов. — И ствол. — А... Ваше лицо сделалось как после дольки лимона из-за моей ориентации... — Нет, что ты. Твоё дело. Тем более, твой... Тем более, он работает в полиции. Ничего меня в принципе не должно удивлять. Таким людям положено иметь оружие. А вот в наших реалиях... — Неужели? А как насчёт самообороны? Я буду жить здесь один! Если кто-то нападёт на меня, я что, должен буду выжечь ему глаза яркостью фонарика? — Осаму не дождался мгновенного ответа, поэтому ушёл в театральность. Дверь находилась ровно позади стола, поэтому он развернулся к мониторам, чтобы попытаться донести необходимость защиты. — Смотрите. Я сижу здесь, работаю, пишу отчёт. И не вижу дверь. Я в делах, заботах. А сзади кто-то решил подкрасться и... накинул мне на шею удавку. Он продемонстрировал фантомную удавку, жестикулируя руками. Которыми сразу после «затянул удавку» на шее. И захрипел. Дональд дал ему полное внимание, пока он качался на месте и елозил головой, всё ещё имитируя удушение. Как-то далеко это зашло, поэтому демонстрацией он себя «задушил» и уронил голову на стол перед монитором. Затем договорил на случай сомнений: — И всё, я мёртв. На рабочем месте, между прочим! Дональд хмыкнул. — Если бы у тебя был пистолет в этой сценке? — О, с пистолетом всё меняется! — Осаму «ожил». Он снова устремил взгляд на монитор, щурясь: — Значит, я сижу, делаю отчёт. Но тут... — он пальцем указал назад, в сторону двери. — Слышу лязг ступеней. Кто-то поднимается. Я никого не жду. Меня точно хотят убить. Но! У меня есть пистолет в... — он покрутил головой, будто искал, где мог бы держать пистолет. Затем махнул в воздух. — Это ночь, я для безопасности нацепил кобуру на бёдра. Значит. Я просто поднимаюсь и... иду выжидать убийцу. Он свалил со стула и остановился возле двери. Притаился со стороны, которая оказывается слепой зоной, когда дверь открывается. И сложил пистолет из ладоней, точно зная, что начальник обернулся за его передвижением. — Я просто поджидаю его. Нет, не убью. Отберу удавку, дам по голове. Если будет крупный как лось и агрессивный... прострелю колено. Но и сам останусь жив! Службы однажды его заберут. Причём нашей компании. Никто ничего не узнает. А если я умру здесь, Дональд... Мой парень — полицейский. Он сотрёт эту компанию целиком с лица земли, пока будет распутывать, кто виноват в моём убийстве. Ничего личного. Но какая большая необходимость! Ты можешь понять меня? Дональд молчал секунды, рассматривая его. — Уверен, что хочешь быть смотрителем, а не уйти в театр, например? Кажется, у тебя хорошо получается. Осаму посмеялся и поплёлся к столу, качая головой. — Спасибо, но нет. Что касается притворства — я самозванец. Иногда даже самого себя не могу убедить в ложных вещах. Исключено, — он уселся обратно и обратился к начальнику, хлопая глазами и ожидая вывода после представления. — Так что? Работа опасная, уверен, самозащита — необходимость. Я же буду здесь один всю неделю! Дональд помолчал немного. — Ты можешь быть убедительным, — ответил он. Осаму улыбнулся. У него ещё никогда не было своего оружия! Как и парня, работающего помощником шерифа, но... Всё своим чередом. Всему своё время.
