Яма 95

Выражаясь фигурально, Осаму палкой расковырял свою рациональность. И заодно ткнул в сердце, любящее обиженного его недосказанностями Чую. Чую он любит давно и стабильно, даже когда не был в состоянии осознавать это. Однажды до измены с ним другому парню. В общем-то глупо было бы бросать ту ссору на обиженных нотах. Даже если Осаму не вполне понимал драмы. Он вполне понимал причину. И решил подготовиться. Он многое знает про Чую, это дело нетрудное. Вернувшись к дому, он проверил почтовый ящик. Потому что Чуя признавался, что ему нравится, когда Осаму таскает очки. Можно было бы это устроить и на ровном месте, но Осаму хотел бы остаться непринуждённым в решении этой ссоры. Что ж, ящик был пуст. Вздохнув с разочарованием, Осаму поднялся в дом. Не получится сделать вид большой занятости со счетами. Он помедлил, решая не выкрикивать Чую навстречу. Только снял куртку. Поверх этого нейлонового шума он услышал ещё какое-то шуршание, поэтому поколебался. И прошёл к арке, выглядывая в кухню. Всё правильно, Чуя сидел там за столом перед кучей бумажек на оплату коммунальных услуг. И мрачно покосился на выглядывающего Дазая, прежде чем тот втянулся обратно в гостиную, скрываясь. Отлично. Действительно неплохо. Помимо недовольного взгляда Накахары всё выглядело удачно. Осаму свалил в спальню, чтобы нацепить там очки и именно в таком виде вернуться на кухню. Он переставил стул ближе к сидящему Чуе, чтобы не садиться напротив, как они выбирали это обычно. Теперь это вышло ближе. Он сложил руки на стол и рассмотрел молчащего Чую. — Привет. — Привет, — Чуя не отвёл взгляда от квитанции, будто был безразличен к появлению Дазая. — Я сегодня опять был у Зака. Забыл очки, как слепая курица пялился в документы, которые он мне показывал. В прошлый раз, когда ты подвозил меня, он назвал мне адрес дома, где живёт. Чтобы я по вопросам не искал его в магазине, он там не всегда. Чую немного замкнуло на имени приятеля, о котором рассказывал Осаму. Он вздрогнул и передёрнул плечами, будто постарался сбить, выветрить это имя. Будто его прямо-таки шоковым разрядом обдало. — Ясно. — Просто... — Осаму задумчиво промычал, подбирая слова. — Собираюсь с первой или второй зарплаты вложиться в долю его бизнеса. Выкупить акцию? Это звучит не совсем так, как должно, потому что речь всё ещё про маленький магазинчик... Если повезёт, я планирую потом с его же помощью расширить владение. А потом открыть что-то своё, почему нет? Как думаешь, у меня получится? Если вот этот старт хорошо пойдёт, я имею в виду. Чуя перевёл на него взгляд, хмурясь. — Речь про маленький магазин скобяных товаров в деревне, я правильно понимаю? Это твой «старт»? — Все с чего-то начинают, — Осаму пожал плечами и выставил на стол банку, которую держал на коленях и почти забыл. — Просто делюсь с тобой своими планами. Кстати, купил тебе... какао для спортсменов. Я смотрел на твою баночку, фирма та же. Вкус другой. Вдруг имеет значение... — Просто что? — Чуя расплылся в улыбке. — Извини, ещё раз? — Делюсь с тобой своими планами на будущее, — Осаму чувствовал, как взгляд Накахары цепляется за очки на его лице, и не мог не выдать улыбку, понимая, что за своими трудными периодами жизни не лишился былого обаяния. Чуя усмехнулся и качнул головой, приобретая огоньки веселья в глазах. Ледяной лёд голубых глаз расплавился в спокойное море. Потеплевшим взглядом он окинул Дазая, не в силах расстаться с остаточной улыбкой. — Чертяга, — ответил он, подбирая купленный для него протеин. Видимо, чтобы Осаму совсем уж не расслаблялся. — Что это? — Какао для спортсменов, — повторив, Осаму многократно покивал. Чуя усмехнулся ещё и с этого обозначения. Осаму справлялся, больше он не выглядел мрачным и веселился через каждую его реплику. — Не уверен, как это будет... на вкус. Ну, типа. Это белок. Клубничный белок?.. Осаму сделал удивлённое лицо и забрал банку из его руки, чтобы открутить крышку. Там ещё была бумага по краю для полного запечатывания. Это стоило продырявить и снять, прежде чем добраться непосредственно до порошка. Сам Осаму не справился, поэтому поднялся, чтобы решить затуп ножом. Только поддеть, а дальше варварски разорвать по кусочкам. Вернувшись на стул, он засунул нос внутрь. Потом уставился на Чую. — Это пахнет хорошо. Не думай, что это белок. Это какао с клубникой, и всё. Чуя секунды пялился на него с прилипшей улыбкой. После легко, почти незаметно покачал головой. — Ты такой забавный. — Думаешь? — Знаю. «Какао для спортсменов», вряд ли кто-то додумался бы назвать это так. А ещё ты смешно засунулся в эту банку. Забавный. Спасибо, что купил это для меня. Я не злюсь больше, если что. Не из-за «какао». Из-за того, что Осаму загладил свою оплошность и поделился планами на далёкое будущее. Во всяком случае, сам Осаму решил, что именно это сыграло на прощение. Он пальцем указал в открытый протеиновый порошок. — Могу попробовать? — Конечно, — Чуя отправил взгляд на шкафчики и сощурился, размышляя вслух. — Если разводить в кружке, то мерной ложки будет слишком много, это сколько нужно скинуть обратно... Он широко раскрыл глаза, когда вернул внимание Дазаю. — Не пальцем же?! Осаму с щелчком отпустил палец, с которого слизал клубничный порошок. — Нет?.. — Это же... — Чуя побегал по нему глазами. Затем рассмеялся. — Какой ты есть, боже мой... Невероятный. — Мне понравилось, — для убедительности Осаму зачерпнул ещё немного. И слизал снова. — Теперь это банка размножения микробов. — С чего бы? — С того, что ты большой микроб, напускавший туда своих слюней. Я бы на месте белка свернулся от твоего языка. — В какую сторону? Давай проверим? Мой язык при мне, куда можно его припарковать, чтобы это воздействовало на тебя? Чуя хмыкнул и закатил глаза. Правда, неизменно не был в силах лишиться улыбки. Осаму набаловался с протеином и отставил банку. Потом побил ладони, стряхивая упоминания порошка. И поправил очки. — Ты знаешь, даже если твоё «какао» с клубникой странное... Не могу представить, что ты будешь думать, когда я скажу, что существуют смазки со всякими, э-э, вкусами тоже. Вот, условно. Ты бы строил лицо, если бы я приволок в дом что-то такое? Как это случилось сейчас с протеином. — Мм. Я бы не строил лицо. Я бы решил, что это намёк. — Понял тебя, — Осаму расплылся в улыбке. Потом глазами прошёлся по столу и вспомнил свой изначальный мотив для примирения. И поднял одну из квитанций. — Я тоже подумал, что пора бы глянуть на счета. Давно ничего не приходило... Ну, с того момента, когда я забирал, — он кивнул в сторону гостиной, — увлажнитель воздуха с Амазон. Кстати, что думаешь, эта штука помогает? Чуя пожал плечами. — Я не заметил разницы до и после появления этого зверя. Мы в деревне, тут воздух в принципе не особенно-то загрязняется. Достаточно открыть окна, чтобы воздух в доме посвежел. — Ну, это понятно. Но в совокупности с моим уходом эта штука должна была... благоприятно повлиять на мою кожу, — Осаму пальцами свободной руки провёл по щеке, чтобы указать, где, например, это могло случиться. — Дай мне, — Чуя вопросительно поднял руку, чтобы повторить жест по его коже. Осаму подался ближе, отправляя взгляд в голубые глаза и уменьшая интонацию: — Возьми меня. Чуя сглотнул, рассматривая его. Казалось, на секунды он напрочь забыл, что хотел сделать. — Здесь, — Осаму ткнул себе в щёку, напоминая. Чуя проморгался и только после провёл пальцами по его щеке, кивая. — Мягкая, — тихо констатировал он. — Как и моя задница. — Да? — он смочил губы, снова зависая на опасную к нему близость лица Дазая в очках. — Я думаю, — Осаму отпрянул, возвращаясь на стул и больше не вытягиваясь. — Тяжёло оценивать это самостоятельно. Может, ты скажешь мне. Когда-нибудь. Чуя выдавался потяжелевшим дыханием, когда постарался переключиться на рассыпанные по столу счета. — Э-э, чёрт. Это не новые. За июль и август. То ли перерасчёт, то ли в компании не сразу поняли, что в этот дом въехал кто-то. Первые месяца нашего с тобой тут... пребывания. Старые счета, да. — Вау, а что с твоим голосом? — Осаму поднял брови и надеялся хоть немного поумерить вырывающуюся улыбку. — Что с этим? — Прохрипел Чуя. О, действительно. Помимо отяжелевшего дыхания, сбивчивых слов в попытке объяснить, что это за счета, и бегающих глаз, его выдавал глубокий, просевший в возбуждении тон. — Не рычи на меня, — предложил Осаму, чуть щурясь, несмотря на очки. Просто для комичности. Чуя усмехнулся и отвёл глаза, между делом роняя футболку ниже. Осаму проследил за мимолётным жестом. Затем опустил руку с квитанцией и пальцами отщёлкнул под стол. — Оу... Чуя проследил за полётом бумажки, отстраняясь. Правда, предпринять что-либо не успел, даже если бы хотел. Осаму сплыл со стула вниз, оказываясь под столом. Чуя подобрал ноги, чтобы... не пнуть его? Впрочем, Осаму быстро потерял интерес к квитанции... но не к Чуе. На котором были серые спортивные штаны, отлично подходящие для передвижений внутри дома. Никуда дальше он не собирался. А Осаму носил очки, прекрасно зная, как этот элемент влияет на Чую. Тем более после короткого подобия на флирт немного ранее. Он устроился на коленях перед Чуей, неудобно сгибаясь под столом. — Тебе известно, что меня немного раздражают эти твои штаны? Чуя держался вытянутым на расстоянии от стола, чтобы видеть Дазая. И заморгал после вопроса. — Что ты... имеешь в виду? — Что стоит чуть спустить это, как думаешь? — Осаму не дожидался действительного ответа на вопрос. Следующим моментом пристал к стулу, придвигая Чую ближе, и пальцами заполз под край футболки, чтобы добраться до резинки штанов. Которые следом потянул и отодвинул. Ничего удивительного, сквозь ткань нижнего белья он заметил заинтересованный, но не полностью твёрдый член Накахары. Последнее состояние стоило исправить, поэтому первым делом он пристал к нему пальцами. Чуя прерывисто выдохнул, молча залипая на происходящее. Лимит на слова исчерпан. Осаму поднял невинный взгляд, продолжая ласкать его через ткань. Очки на его лице неминуемо ускорили возбуждении Чуи. Дальше Осаму не размышлял. Освободив его, для вида прошёлся языком по длине. Тогда же Чуя вздрогнул в ногах и выдохнул, теряя любую сдержанность на лице. Затем нахмурился, не отводя взгляда, когда Осаму взял член в рот. Первые движения, правда, тоже были для баловства. Осаму быстро отстранился, лаская его рукой. Чуя поджал губы, и, о чёрт, эти горящие и заинтересованные глаза! Осаму готов дразниться в разы дольше, если Чуя будет смотреть так, балансируя у себя в голове на грани мучительного ожидания и желания направить. Осаму решил, что торопиться ему некуда. Обратив внимание на зажатый в кулаке член, пару раз облизнул головку. И сделал вид, будто изучает эту штуку и совершенно не обращает внимания на ожидающего Чую. Движения ладони замедлились, и он снова только поверхностно обнял головку губами. Эти движения челюстью были условными тоже. Просто ему стало интересно, сколько Чуя сможет терпеть поддразнивания. В общем-то Чуя не смог нисколько. Уже эти лёгкие ласки сделали его твёрдым, а баловство Дазая вскоре было пресечено. Он пальцем зацепил его подбородок, направляя взгляд на себя. — Хватит издеваться надо мной. Осаму вскинул брови. — И в мыслях не было. Он продолжал ласку рукой, Чуя только за подцепленный подбородок подвёл его ближе. Осаму каким-то жестом лягушки коснулся члена языком. Да, так что Чуе пришлось стать настойчивее. Он переместил руку, теперь ладонью чуть надавливая на голову Дазая. Это в понятной мере призыв, и Осаму бросил дразниться. Он сразу взял его так глубоко, как смог. Чуя выдохнул резко. Это прошлось по Дазаю лёгкой щекочущей рябью в животе, так что дальше он перешёл в активное движение. Он без переходящих стадий принялся отсасывать член Накахары с планируемой изначально страстью. Сам возбудил, сам убирал последствия. Чуя втянул воздух сквозь зубы и, судя по звуку и отдалению, откинулся на спинку стула. Осаму больше не видел его, отдавая всё внимание своему занятию. Слюна вскоре стала ощутимым барьером между ртом и членом. Скольжение выходило лёгким, так что Осаму верил выходящим из Чуи выдохам. Позже убеждением в удовольствии стал стон и хватка в каштановые волосы. А ещё Чуя, кажется, зацепился свободной рукой за стол. Осаму отвлёкся, когда челюсть стала онемевшей и давила ломящей болью. Тогда он отправил взгляд на Чую, не прекращая снимать его напряжение рукой. Чуя выглядел как желе. Он столкнул взгляды и поменял хватку руки в волосах. Чтобы погладить. Затем вовсе отнял от волос, чтобы пальцами прогладить щёку. Осаму прильнул к этому жесту, на нарушая зрительный контакт. Потом палец Чуи оказался возле его губ, и он не думал нисколько, прежде чем принять это, открыто балуясь языком. Член в его руке дёрнулся. Чуя смочил губы и отнял вторую руку от стола. Он придержал спущенную часть штанов или оттянул сильнее, оставляя ладонь именно в таком положении, пока вторая вилась по лицу Дазая. Язык у Дазая был что надо. Ну, в смысле. Он мог многое наболтать этим языком, да. И усталость не сказывалась на нём слишком сильно. Всё-таки отстранился он из-за боли в челюсти. Поэтому языком ещё баловался с пальцем Накахары без проблем. Рано или поздно, эта передышка должна была закончиться. Чуя был прямым в просьбе вернуться к его члену. Он пальцами пополз с лица Дазая на его затылок, чуть склоняя. Осаму этот жест не расшифровывал. Сразу вернулся к изначальному занятию. Сразу выбивая из Чуи бессовестно громкий выдох. Ближе к завершению Осаму всё равно чувствовал ломоту с обеих сторон уставшей челюсти. Довести Чую ему помогла ладонь. Главное, не прекращать движений, и вскоре Чуя начал дышать на возрастание, напрягаясь всем телом. Этот его сбивчивый ритм дыхания и попытки зацепиться за что-нибудь, чтобы пережить волну удовольствия, заставили Дазая игнорировать ломоту и обязательно довести его. Кухню разбил громкий стон с последующими выдохами. Впрочем, Осаму понял бы завершение и без сопровождающих звуков. Его рот наполнен спермой, конечно. Он в темпе скрылся под столом, глотая. Где-то там, кажется, валялась квитанция... — Чёрт возьми... — сквозь разбитые выдохи сказал Чуя. — Ты лучший. Извини. Можешь сплюнуть в раковину. — Что? — Осаму вытащился из-под стола, усаживаясь на стул, где сидел. В руках у него был счёт, куда он и обратился, хмуря брови. — Хм. — Ты проглотил? — Чуя оделся, неизменно не справляясь с восстановлением дыхания. — Чуя, мой рот — не кружка, чтобы наполнять это, а потом куда-то нести, чтобы «вылить», выплюнуть. К тому же. Жду, когда мои мышцы вырастут и разорвут всю имеющуюся у меня одежду. Столько белка во мне теперь... Чуя рассмеялся и поставил локоть на стол, ладонью этой руки закрывая себе глаза. Осаму улыбался, пока следил за ним. — Смущаешься? — Хер там, — Чуя отнял ладонь, сталкивая взгляды. — Себя со стороны послушай, кого угодно от смеха разорвёт. Поел немного моего «какао», потом... сперма, да. Конечно, белковый король. — Какой только херни не вытворишь по любви, да? — Это точно... — Чуя выдохнул и кивнул на квитанцию в руке Дазая. — Что там? — О, это... — Осаму нахмурился в лист. — Столько воды было использовано... Это всё ты. Я тогда почти не мылся. Раз июль и август. — Ага, — Чуя завязал шнурки на штанах. — Ты всегда был сексуальным, но тогда не был... таким, — он кивнул вниз, намекая на недавно произошедшее. — Приходилось справляться самостоятельно. Вот и накрутил воды. — Мм. Твоя дрочка в душе влетает в цент. — Да? Тогда постарайся не заставлять меня делать это. — О, поверь, — Осаму покачал головой. — Как только ты возьмёшь меня, никакая дрочка не будет возмещать это. Потом ты без меня не сможешь. Вообще. Чуя завис. Его дыхание всё ещё было паршивым, пока он глазами бегал по Дазаю, не скрывая восхищения и заинтересованности в услышанном. — Паршивец, — прошептал он. Осаму поднял взгляд от квитанции и подмигнул. Чуя нахрен от него отвернулся, не в силах выносить этой необъятной энергии. — Кстати, насчёт планов на будущее. Через три дня заступаю на свою первую рабочую неделю. Мне нужно собрать вещей... в сумку спортивную, наверное. И придумать, что я буду там есть всё это время. Чуя вернул ему внимание, кивая. Теперь он был расслабленным после оргазма и заинтересованным тем, насколько подробно Осаму решил поделиться планами. Это означает понимание причины прошлой их ссоры. Осаму старался полностью это дело исправить. — Поедем в супермаркет, там больше выбора еды, которая долго не портится. Целую неделю? Ты?.. — Чуя замялся, дёрнув бровями. Осаму заглянул в голубые глаза. — Да, может, тебе будет интересно узнать, куда я вообще устроился. А то в прошлый раз ты только... ну, сам знаешь. — Извини. Я как-то... глупо вспылил. — Ты не пылил, ты ушёл. Так ничего про мою работу не спрашивая. — Извини. — Я не злюсь. Но, если тебе всё ещё интересно, я здесь. Можешь спросить. Чуя развёл руками, потому что чувствовал себя не в особом комфорте от такой несвоевременности. — Кем ты работаешь? — Смотрителем, — улыбнулся Осаму. Чуя изменился в лице, выдаваясь в чём-то, схожим с шоком. Осаму покивал. Он ожидал такой реакции. Он хотел увидеть это! — Серьёзно? — Абсолютно, Чуя! Теперь я буду смотрителем на вышке. Но, кстати, хотел тебе рассказать. Эта моя вышка немного отличается от той, где ты устроил нам свидание. — Неужели? Что там? Осаму не зря мысленно записывал различия, чтобы передать ошарашенному Чуе вот теперь, на кухне в их снятом доме перед счетами. Ему было, что рассказать. И он передал все наблюдения и удивления от новой работы. Разве что... не упомянул факт выданного пистолета. А зачем?

༒

Что ж, всё по озвученным планам. Через три дня Осаму выбирал, какие шмотки должен взять с собой на вышку, где будет жить и следить за порядком. Так или иначе, если что-то случится, ему придётся покинуть крепость и спуститься в лесной массив. Чтобы поймать за капюшоны беспредельщиков, решивших разжечь костёр в этой охраняемой зоне. Ну, пока из инструктажа он запомнил конкретно такую беду. Вещи прошли стирку день назад. Он понимал, что стоит взять много тёплых толстовок. На ночь в основном. Он думал, что сон среди леса со включённым обогревателем дело опасное, но не понимал, как тогда ему там спать. Одетым, как капуста? Он сидел возле шкафа перед раскрытой спортивной сумкой, куда кочевали шмотки, прошедшие пункт «Надо взять». Именно в таком положении его нашёл Чуя, скромно задержавшийся в дверях. — Мне жаль, что я буду работать и не смогу отвезти тебя на твою первую смену. Осаму поднял голову от сумки и улыбнулся. — Ничего. Я договорился, меня подбросят. — Я знаю, но, — Чуя закатил глаза. — Тупая работа. Не я буду тем, кто помог тебе добраться. Это грустно и раздражает. Одновременно. — Не парься так. Есть вещи, на которые мы не можем повлиять. Если бы мне или тебе нужно было бы к более удобному времени... всё бы получилось. Но не мы решаем. — Угу, — Чуя поводил глазами задумчивые линии по сидящему Дазаю. — Хочешь взять тостер с собой? Осаму усмехнулся. — Тостер? — Ну? Да? Тебе нравится делать там хрустящие тосты. Я почти не пользуюсь. — Мм. Главное, чтобы вскоре «хрустящие тосты» не остались чем-то единственным, что мы можем себе позволить. Чуя нахмурился, не въезжая. Осаму выдохнул и подкатил глаза, прежде чем пояснить. — Если мы окажемся в тюрьме. Мистер Фрейзер говорил что-то новое насчёт нашего дела? — А, это, — Чуя скрестил руки на груди и плечом подпёр дверной косяк. — Да, кое-что. Мы отодвигаем решение этого. После Рождества разберётся. Честно говоря... Потому что до сих есть сомнения и не хотелось бы провалиться, лишая нас праздника. Всё нужно просчитать, и, сам знаешь, нас не то чтобы тщательно ищут. В общем, да. Пока живём, как есть. — После Рождества, значит... — Угу. Кстати... Рождество в этом году мы отмечаем с ними. Ты не против? — «С ними»? — Том и его дочь. Они живут вдвоём. Что думаешь? Осаму уставился на шкаф, замолкая на секунды, чтобы решить, что думает. — Давай сначала доживём, ладно? — Конечно. Но я бы хотел. Так вот, Осаму. Тостер? Тебе нравится это, могу принести. Или там недостаточно розеток? — Розеток? — Столкнув взгляды, Осаму улыбнулся. — Не помнишь, сколько в таких местах обычно розеток? — Ну, ты говорил, что эти места различаются. А если... если там недостаточно розеток, — Чуя кивнул в стену, в стороне которой стоял соседний дом, — я схожу к соседу и попрошу научить меня делать розетки там, где их не было. Мы обсуждали это. Он знает и может научить. — Ты?.. — Осаму нахмурился. — Обсуждал розетки с соседом? Чуя легко покивал. — Да. А ещё одиночество. — Одиночество?.. — Угу. Так что... Если почувствуешь себя плохо рядом со мной... говори об этом мне, ладно? Осаму не менял эмоцию, теперь только вклеивая на Чую неразборчивый взгляд. Чуя смутился и уронил глаза на пол. — Значит, теперь мы увидимся через неделю? Ты будешь жить там. А какие-то типа... душевые кабинки там есть? Осаму не контролировал то, как в смятении изменился тон его голоса. Усмехнуться он не смог, сбитый с толку неожиданными вещами подряд. И Рождество, и какой-то разговор с соседом про одиночество... — О, ты знаешь, нет. Придётся вонять. Но. Там по пути есть отель. Можно остановиться там, выспаться и помыться. И уже таким вернуться. Чуя вернул на него взгляд, приподнимая уголок губ. — Нет, не хочу, чтобы ты задерживался. Приезжай при первой же возможности. Буду рад видеть тебя побыстрее. Даже вонючим. — Ох, кажется, так звучит любовь, — Осаму поднялся и прошёл к нему, скоро обнимая за талию. На объятие Чуя откликнулся, отправляя взгляд наверх, ровно в карие глаза. Смущение отплыло от причала, и он смотрел с нежностью, которую Осаму часто будет вспоминать, пока будет жить один на смотровой вышке. — И... — Осаму задумчиво промычал. — Тостер? Так настойчиво возвращаешься к этому. Спасибо за твою внимательность. Я тронут. Чуя поджал губы, не меняя горящего взгляда. Как два голубых огонька гирлянды, честное слово... — Я буду скучать, — тихо сказал он. — Я тоже, — Осаму затеял поцелуй, а Чуя в порыве этого... наверное, впервые позволил так прогнуть ему спину ладонью. Из-за жеста Дазаю пришлось отступить тоже, так что они как будто неумело отрепетировали какое-то движение танца. И едва не свалились, когда Осаму перегнул в надавливании и не разобрался со своими ногами. Как ни странно, начатое потерялось на той же романтичной ноте, и только после оба усмехнулись почти провальному движению. Чуя быстро выпутался из объятия. — Я схожу за тостером. Найди ему место среди сумки с вещами, потому что... часть еды, наверное, помнёт, придавит. При транспортировке. — При моей транспортировке? — Осаму указал на себя пальцем, имея в виду, что он перевозимый груз. Чуя развёл руками. — К сожалению, транспортировать буду не я. Осаму посмеялся и отпустил Чую, не шлёпая ему по заднице только из-за того, как быстро он смылся. Вернувшись к сумке, Осаму вспомнил кое-что. О, а ещё слова про мистера Фрейзера, решившего дать парням отпраздновать Рождество не в тюрьме. Ну, то есть. Было кое-что, завершённым в должной степени не считающимся. Он вздохнул и, проверив дверь, распаковал толстовку с карманом, откуда вытащил мятого плана... Воспоминания быстрым вихрем оттеснили его далеко назад. Если сохранять очередность, тогда Чуя работал сортировщиком на мусорной станции и случайно стащил с работы маркер, которым подписывал коробки или баки. Он бросил это в тот же захламлённый ящик на кухне, где ещё хранилась наличка, барберское лезвие, бумаги, столовые приборы, в общем, всё такое. Слово «захламлённый» говорит в принципе многое. Ещё Чуя всегда любил рыбу и никогда не любил пачкаться за столом. Поэтому и салфетки у них водились всегда. Одну мятую Осаму и вытащил теперь из кармана толстовки, предусмотрительно брошенной в дальние углы шкафа. Чтобы записать цифры на этой салфетке он в своё время и использовал маркер с работы Чуи. Теперь пялился на несчастную ниточку к прошлому. «Всё кончено» Оказывается, нет. Осаму ещё раз с опаской проверил дверь, после затолкал салфетку с собой в сумку. Использовать это в ближайшее время он не думал. Реально незачем. Но стоило и убрать, на случай, если бы Чуя в его отсутствие затеял расхламление и мог обнаружить. За тем последовал бы скандал. Если бы Осаму не смог выкрутиться. Ни того, ни другого не хотелось. Ни объясняться, ни подбирать слова для оправданий. Проще тогда избежать вероятности обнаружения. Чуя скоро вернулся с несчастным тостером, закручивая шнур вокруг, чтобы занимал меньше места. Проще скрывать, чем разбираться, да?

༒

«Буду рад видеть тебя. Даже вонючим», и, вы знаете, это воодушевляет. Не так-то трудно сваливать на вахтовую работу, если вы получаете что-то такое, заверяющее в ожидании конца работы. Есть ради кого работать, ради кого возвращаться, ради кого... в принципе жить эту жизнь. В чужой машине Осаму улыбался. Понимая, что — благодаря Чуе — ему удалось вырваться из глубоких пучин депрессивного расстройства. И понимая, что он реально может и хочет жить. Это рационально проходилось внутри таким ярким зажигающим огнём. Подобное чувство Осаму помнил по той маниакальной уборке, и... вообще-то это осознание немного его омрачило. Так что он постарался заткнуть этот внутренний огонёк и больше не размышлять. Нет, ничего общего, тогда он был под таблетками. Теперь всё хорошо. Всё хорошо. Просто хорошо. Он поменял ход мыслей насильно и попросил заехать в магазин по дороге. Всё необходимое он собрал с собой, но воспоминания учебного дня влезли в мозг, и голова фантомно заболела от витающего в помещении запаха снова. Он остановился, чтобы купить освежитель воздуха. Дальше его высадили возле вышки с небольшим чемоданом и стандартной спортивной сумкой, которую он накинул на плечо. Шмотки и еда, всё правильно. Он отправил взгляд наверх, куда ему стоило добраться по лестнице. И не смог не улыбнуться. Работа. В таком же месте, где Чуя устроил им свидание. Первая мысль об этом промелькнула тогда же, когда они вдвоём спускались к уличному туалету, обсуждая неудобность такого расклада дел. Чуя зевал. Осаму слишком зацепился за его сонные слова. И теперь он здесь. Поразительно. Внутри витал тот же противный запах, как будто давно скисших цветов. Осаму скривился и, сбросив багаж, первым делом пооткрывал окна. Затем скрыл нос в вороте толстовки и распылил освежитель воздуха. Так-то. Пусть шлейф сменщика выветривается отсюда. Он сел за неадекватно, но справедливо длинный стол, понимая, что может двигаться, не вставая. У этого грубого «стула» были колёсики. Кресло. Просто страшное. На вкус Дазая страшное. Помнится, здесь была другая мебель, когда он впервые попал сюда. Ничего. Так куда лучше. Он проверил работающие мониторы и откатился на кресле, чтобы проверить системный блок... у которого не было боковой крышки. Все органы наружу, надо же. О, а рядом стоял какой-то баллончик. Тараканов травить? Хоть бы нет, Осаму не выдержит такого соседства. Хватило ему этих нахлебников в квартире с Марком. Нет, не для тараканов. Сжатый воздух, чтобы очищать составляющие системника. Осаму оценивающе сложил губы. Неплохо. Не будет пыли — не будет замыкания, пожара, и т.д. Он скоро понял, что очистка системника этим сжатым воздухом будет на его обязанностях тоже. И вздохнул, возвращая баллончик туда, где взял. Хорошо, работа. Он забрал пульт и поклацал кнопки, переключая изображения. Всё в порядке. Второй монитор? Да, отличное время, чтобы зайти в приложение, где от него будет требоваться написание отчёта по работе. Пока отчитываться не в чем, но быть готовым никогда не помешает. Всё равно заняться особо нечем. Он собирался на новом документе вывести слово «отчёт» каким-то красивым образом. А что? Это будет его первый отчёт! Проблемы начались сразу же. Кто-то нагло ел на выпуклой клавиатуре! Осаму скривился и решил, что не станет клацать по этим кнопкам, пока там какой-то мусор. Он уплыл вниз и подобрал баллон сжатого воздуха, собираясь исправить положение дел. Правда, он успел только прицелиться распылительным носиком, когда с идеей пришлось попрощаться. Та груда железных штук вдруг треснула, разбивая идеальную тишину помехами, затем — голосом. — Седьмая вышка, ответьте. Осаму широко раскрыл глаза в ту сторону. И быстро поставил баллон на стол, придвигаясь на колёсиках ближе к говорящему аппарату. — Седьмая вышка, приём. Он бегал глазами по штуковине, говорящей с ним. Это он седьмая вышка, да. Затем снова помехи, но теперь последовал тяжёлый вздох. — Ты видишь внизу круглую кнопку, вокруг которой цифры? Сейчас должна загораться лампочка рядом с цифрой шесть. Поставь, покрути круглую кнопку так, чтобы чёрточка была на цифре шесть. Это волны. Потом нажми на кнопку... красную, сбоку. Это чтобы я тебя слышал. Осаму кивнул, потому что понял, что нужно сделать для ответа. Он подкрутил кнопку с чёрточкой и нажал на кнопку, выше которой было белое изображение микрофона. — Алло? — Алло? — Приятель с шестой вышки усмехнулся. — Привет, новенький. Тебе не объяснили, как пользоваться рацией? — Не-а... — А кто учил? — Дональд. — Мм. Этот тип может забыть очки на своём лбу, неудивительно. Единственное, что он никогда не забывает, это табак для самокруток. Тебя как зовут? — Эллиот. А ты... выходит, работаешь на шестой вышке? — Да ты Шерлок. Меня зовут Мэтью. Рад знакомству. — А нам не дадут по шапке за то, что мы занимаем линию бесполезными разговорами? — Э-э, могут. А могут и не узнать. Тут как повезёт. Ты везучий вообще? В целом. Ну, после всего, что они прошли с Чуей, оба ещё живы и не сидят. — Скорее да, чем нет. Ты? — Тоже так считаю. Сколько тебе? О, это был... интересный вопрос. Осаму задумался. Его записали сюда по тем пластиковым документам, где он двадцатичетырёхлетний Эллиот. А что по поводу новых нормальных документов... всё двигалось на время «после Рождества». Что выходит? — Двадцать четыре. А тебе? — Мне двадцать девять. Не то чтобы тороплюсь раскрывать о себе все карты, но чтобы работать здесь... должно что-то привести к такому выбору, не? Почему ты здесь? Ещё и такой молодой. — Ты молод тоже. Тридцатка — не порог. — Приятель, Эллиот, двадцать девять. Мне пока не тридцать, замолчи. Осаму посмеялся. — Окей-окей, — согласился он. — Нет, я просто... Как-то вдохновился именно этой работой, поэтому. Ещё и живу сейчас в деревне. Единение с природой, и всё такое. — Гонишь. — С чего бы мне гнать? — Ты всегда хотел следить за лесом? — Не «всегда», но в какой-то момент пришёл к этому. Окей, мне устроили свидание на подобном, но неработающем объекте. Мне понравилась идея. — Тебе свидание? — Ну... У меня парень. — А-а, вот оно что... Тогда понятно. Не знаю, у меня девушка. Парни меня никогда не привлекали. Какие-то грязные, неухоженные, воняют сигаретами, плюются. Смотрю и думаю, да, это мои братаны, как я, тупые бродяги. А в романтическом смысле никогда... я бы, наверное, облизал десять лягушек лучше. Ну, каждому своё, ты не думай, что я тебя осуждаю. Просто я пиздец как люблю девушек. — Каждому своё, да. Меня никогда не привлекали девушки. В романтическом смысле, а так да, девушки классные. Просто встречаться бы не стал. И не все парни курят, к слову. Видимо, ты своё окружение описывал. А вонючими и ты, и я будем, пока работаем здесь. — Чёрт возьми, да! Я с самого первого дня ворчу на тот факт, что мы живём здесь и не можем помыться. Что за бредни? — Да, как будто было бы проще делить по дневным и ночным сменам, отправляя жить где-то возле этого заповедника. Чтобы сменщики менялись и мылись. — А здесь в округе на большом расстоянии нихера нет домов. Но да, как будто можно было бы как-то по-человечески это устроить. И почему-то это понимают сами работники, а не начальство. — Тут в точку. Мой парень, когда лес валил, тоже жаловался, как глупо они в конце дня все брёвна собирают. Хотя можно было бы убирать сразу после работы. Спилили — собрали, и не подыхают от тяжести в конце дня. Но это всегда доходит до работников, а не того, кто этим управляет. — Лес валил? — В голосе Мэтью слышалась улыбка. — А ты охраняешь? Прикольно. Такие вы, типа, противоположности. Осаму усмехнулся. — Да, типа того. — Вы ещё вместе? — Конечно. Он сказал, что будет ждать меня даже вонючим, когда моя неделя закончится. Мэтью посмеялся. — Не знаю, я своей девушке сказал, что приеду позже, потому что после смены заеду в отель, отмыться, и всё такое. — Ну, я тоже сказал. Он ответил, чтобы я не задерживался и вернулся к нему побыстрее. — Да ты что. Круто. Сколько мы уже занимаем линию... Ладно. У тебя есть инстаграм? — Пока мы здесь, у меня даже нет сети, чтобы точно знать, что смогу отправить смс-ку... — Это понятно. Вообще в целом. Могли бы обменяться юзернеймами, а там уже, дома, найтись. Осаму идею не отмёл. Приятель был нормально настроен к нему и его ориентации. Просто у Дазая не было социальных сетей, и он подумал создать, когда вернётся в Маруэйн. На тот момент только записал, как найти приятеля Мэтью с шестой вышки. И они попрощались на время. Осаму вернулся к тому, чем хотел заняться изначально. Чистка клавиатуры от крошек, пожалуйста. Он приставил носик баллона к промежутку между кнопками, затем отвёл подальше на случай, если давление внутри сильное. Да, вот так хорошо. Он не успел нажать на дозатор. Снова треск и помехи. — Седьмая вышка, ответьте. Он повернул голову и уронил взгляд на панель управления. Горела лампочка рядом с цифрой восемь. Издеваются по очереди? Он подкатился, сместил круглую кнопку, нажал красную. — Приём. Седьмая вышка, слушаю. — Новенький? Он уставился в стену возле мониторов. Никто не видел, но субтитры на его лице выдавали недовольство в полной мере. Уже подзаебали, дорогие коллеги. В рекордные сроки!

༒

Осаму кое-что не учёл. Точнее, мог бы иметь в виду, но не был готов в должной степени. Первые два дня прошли хорошо, если не сказать скучно. Ничего не происходило, он по шаблону заполнил и отправил пять отчётов. Пустых и бесполезных, но тем не менее необходимых. Ещё он успел помыть себя влажными салфетками. Всё это потеряло значение в этот день. Та сковывающая мышцы жгучая боль и распад сознания, брякнувшего, что у него не его руки, оставили след, который помог разобраться в происходящем, когда это началось снова. Тогда он оказался в баре, и ему на помощь пришёл Чуя. «Мы справимся», о, конечно. Но теперь Осаму был один. Первым шоковым состоянием Осаму почувствовал, что хочет блевать и плакать одновременно. Потом у него потёк нос, и он опасался, что, протерев, увидит на ладони кровь. Такого не было. Затем ему показалось, что его вышка отделилась от лестницы и вышла в море, лавируя по волнам. Он тогда обхватил голову руками и старался обратить внимание на то, как дышит. Старался напомнить себе, что в действительности вышка не могла уйти в море, и это внутреннее недомогание, а не реальность, где комнату кружило нечто за пределами. Его чуть отпустило после чая. Он нашёл себя сидящим на деревянном полу возле кухонных тумб. Картинка в глазах остановилась, но вышка всё равно «пребывала в море», просто волны поугомонились. — Седьмая вышка, ответьте. Заткнитесь. Ради Бога или в кого вы там верите. Осаму почувствовал себя лучше, когда понял, что ему на место работы пришлют кого-то, если он пропадёт и перестанет отвечать. Но тот зов он полностью проигнорировал: не смог встать. Нет, физически. У него были его руки, но жуткое онемение ног и сводящие судорогой икры. Он выругался, сгибаясь на полу. Наркотики — зло, ага. Он будет иметь это в виду. Его не отпустило до конца, когда он решил бороться с этим состоянием. Жутко хотелось к Чуе и причинить себе отрезвляющую боль. Это разные пункты, но в смешанном болью состоянии мозга они были следующими рядом. Осаму знал, что будет вести разговоры с инспекцией, которая может заявиться на ровном месте, но иногда и по предварительному предупреждению. И почему-то ему хотелось выглядеть презентабельно перед важными людьми. Да, это в общем-то было причиной, по которой он взял с собой ремень для брюк. Правда, по назначению ещё не использовал. Он обернул ремень вокруг руки и просто потянул за край, чтобы кожаная змея схватила руку в плотный плен. Неизвестно, почему, но это делало легче. Всё правильно, он чувствовал беды с ногами, но перевязывал руки по очереди ремнём. Хотите от него логики? В таком состоянии? Серьёзно? Он смог убедить себя, что становится лучше. На самом-то деле, оказывается, вышка вовсе не выходила в море. Он проковылял к столу и уселся на кресло, обвязывая ремнём правое предплечье. Лёгкое онемение преследовало руки, но голова прояснялась. Он прокрутил круглую кнопку и нажал ту, где белым был нарисован микрофон другого формата. Да, они были разные и имели разное назначение. Когда помехи прожужжали своё, он сказал: — Шестая вышка, ответьте. По ушам ему ударил писк, заставивший скривиться и зажмурить только один глаз. — Шестая вышка, слушаю. — Мэтью. — Да, Эллиот? — Что думаешь о состоянии онемевших конечностей? Мэтт немного помолчал перед ответом. — Можно отлежать руку, потом подрочить, будет ощущение, будто это чужая рука. Осаму посмеялся. — Спасибо за открытие. Подумаю об этом. — Обращайся. Ты спал? Я пытался потрещать с тобой около... около часа назад. Но ничего важного, поэтому настаивать не стал. Если что-то случится, тебе там на всю комнату завизжит сирена. Почему-то начальство выбрало это, чтобы смотрители не спали ночью при ЧС. Но не придумали реально разделить смены на дневные и ночные... Осаму вздохнул с непроизвольным стоном. От боли. Он сильно затянул ремень на руке, и ощущение укусило его, щипая за трезвость. Он хотел только согласиться с многочисленными недоработками касательно должности, но получилось, как получилось. — Ты отключись, когда моим советом будешь пользоваться, ладно? — Пошёл ты, — усмехнулся Осаму. — Это от боли. Спросил же про онемение. Сука... — Неудачно спал? Ноги, да? Не спал я нихера, подумал Осаму. Затем подумал, что в случае честности ему нужно будет как-то объяснить, почему он не ответил час назад. — Ага. Только отлежал руки, а не ноги. — И как ты собираешься писать отчёт? Уже нужно скоро. Отправить. Осаму широко раскрыл глаза на монитор. Отправить отчёт? У него ещё не открыто приложение, где стоит начать писать это! Он сбросил ремень и попытался управлять рукой, которую передавил только что. Не слушалась. Он левой рукой положил правую на клавиатуру. Как тряпку. Дела так себе... — Блять... Мэтью посмеялся. — Ткни по подушечкам пальцев чем-то острым, — предложил он. — Поможет, по идее. Да, круто. Вот только Осаму нарочно добивался этого онемения, перевязывая руки ремнём. И теперь нужно было справиться с этим. Хотелось плакать и размазывать слёзы по лицу снова. Больше всего хотелось к Чуе. Осаму имел твёрдое убеждение, что ему станет лучше, как только он вообще увидит его.

༒

Конечно, в этом он был прав. Тот приступ боли он пережил с божьей помощью, не иначе. И немного собственной, причиняющей поочерёдную боль. Легче стало после сна в тот день. За первую рабочую неделю ничего интересного не произошло. Иногда Осаму так сильно скучал без дела, что мечтал прогуляться, но такой возможности не имел. Поэтому готовил — насколько оставалось возможным — и отжимался. Руки его были слабыми после затянутого эпизода категоричной апатии, но всему своё время. Перед отъездом он убрался в смотровой, чтобы не травить пылью сменщика. Он слышал, что за эту неделю было какое-то происшествие у кого-то из смотрителей первых вышек. Не удивило это его, потому что те вышки стоят ближе ко входу-выходу массива. Раз уж кто-то решил несанкционированно устроить что-то неположенное, они придумали делать это поближе к выходу, чтобы оперативно сбежать. Но на дальних вышках всё было спокойно. Салфетки помогали ему чисто условно. Поэтому он всё равно попросил закинуть его в отель, чтобы помыться. Останавливаться он там не планировал, но, к сожалению, тарифа «Я помоюсь и уйду» там не было предусмотрено. Плата за душ вышла несправедливой. Потом он пошатался по местным магазинам и поймал такси, чтобы его отвезли в Маруэйн. Нет, буквально. Он остановил едущую машину с этой табличкой наверху. Удивительно, но ему повезло. И вскоре он забежал по ступеням наверх, пристраивая ключи к замку. Пакеты немного затормозили этот процесс, но скоро он ввалился в гостиную. Кричать Чуе он не стал, потому что не был уверен, рабочая у него или выходная смена, и нужно было поднести пакеты с крыльца внутрь. К счастью, Чуя был в доме. Он сам вылез из спальни, замирая рядом с Дазаем с приклеенной улыбкой. Осаму ему удивился, на секунду поднимая брови, но отражая радостную от встречи эмоцию. — Привет. Я вернулся! Здесь продукты, думаю сделать твой любимый салат. О, а ещё я купил палки! Того же материала, какого делают ложки, вилки, и... — И бла-бла-бла, — покивал Чуя. Он несдержанно схватил Дазая за талию и резко прижал к себе. — Иди сюда. Потом палки и салаты. Осаму успел только растерянно усмехнуться, прежде чем Чуя поцеловал его. Руки пришлось установить на плечи. И надеяться, что Чуя не стиснет его как игрушку. Страсти бы в нём для этого хватило, учитывая, как скоро поцелуй нагнал обороты. Отстранился Чуя резко, будто сам себя оборвал, останавливая от затягивания этого поцелуя. Осаму не мог распрощаться с улыбкой. Да, он был прав, с Чуей каждая секунда жизни кажется ярче. — Я скучал очень сильно. Чуя покачал головой. — Я скучал сильнее. — А вот и нет!.. — Осаму поднял брови, будто не понял, почему он вообще спорит. Правда, быстро посмеялся. — Я только и делал, что думал о тебе. — А там есть реально, чем ещё заняться, помимо «смотреть в потолок и думать»? — Чуя подобрал пакеты и обошёл Дазая, чтобы начать переносить нужное на кухню. — Ты спал? — Осаму обернулся и прошёл следом. Вопрос он задал из-за мятого состояния футболки на спине Накахары. Они оказались на кухне, и он тоже начал раскладывать продукты. — Угу. Я болтал с Майком, потом как-то... вообще внезапно уснул. Давление, наверное. Резко похолодало за то время, что тебя не было. Видимо, даже погода без тебя взбесилась. Осаму усмехнулся, но упоминание Майка всё равно немного побило его самоощущение. Как будто внезапный горошек перца в еде, в основном вкусной, но этот перец... — Уже жалуешься на давление, — он просто перевёл тему. — Неизвестно, деревня на тебя так влияет, или уже всё, возраст. — Да какой нахрен возраст. Это погода всё. — Вот такой. Сваливающий недомогания на погоду. Лол. Чуя посмеялся, но отмахнулся, с интересом рассматривания вытаскиваемые продукты. — Нет, в основном там абсолютно нечего делать, — не своевременно ответил Осаму. — У меня на работе, я имею в виду. Следить, но почти никогда ничего не происходит. Писать отчёты, для которых проверять температуру за окном. Если бы можно было написать «Холодно, сука», у меня бы в отчётах только это и мелькало. Настолько нечего делать, что я начал отжиматься. Имей в виду, однажды я могу вернуться перекаченным... Чуя обратил на него внимание от заполненного покупками стола, не меняя улыбки. — Ну да. Особенно, если стащишь у меня «какао». Туда, с собой. Интересно, в таком случае мне придётся разорвать на тебе одежду, или это само порвётся от резко выросших мышц? — Кто знает, — Осаму дёрнул бровями, не отметая ни одно из предположений. Затем потянулся в плечах. — Самое приятное в моей работе — это вернуться в дом. — Мне тоже больше всего нравится часть, где ты снова со мной. Слушай, я просто подумал... — М? — Ты мог бы рисовать там. Раз заняться нечем, ну, и... Вдруг вдохновение. И время скоротать поможет. — Оу. Ты... помнишь, что я когда-то... — Конечно, — Чуя обошёл стол и снова обнял его за талию. Трудно уличить его во лжи о том, как сильно он скучал, пока он липнет как банный лист! Он отправил взгляд в карие глаза, не скрывая огонька в своих. — Уверен, у тебя получится, если ты вернёшься к этому. Я уже говорил, что ты талантлив. Было бы глупо закопать это. Осаму смущённо улыбнулся в ответ. Господи, как хорошо вернуться туда, где его так ждали! Он точно понимал смысл слова «счастье». Он был готов свернуть горы ради Чуи, смотрящего на него так воодушевлённо, пока говорит о том, как верит в него. Он чувствовал в себе невероятную силу.

༒

Результат долгой работы над собой.

После случая с полной пропажей Чуе было трудно расставаться с Дазаем «всего» на рабочую неделю. Он много нервничал и не имел возможности созвониться из-за отсутствия сети. За это время он действительно часто болтал с Майком. Чтобы чувствовать себя в порядке. За это же время он один раз посетил дом Томаса. И один раз полицейский участок, где Том гонял его за кофе. Там же он пересёкся с Энтрегьяном, кивнувшим в приветствии, но не больше. Было спокойно знать, что решение дела парней висит в воздухе, имея отодвинутые сроки. Ну, то есть вроде как никто не собирался арестовывать Чую, пока он тычет по кнопкам кофемашины. Это делало спокойствие. Одна из важных вещей в целом, но не проходящая через мозг Накахары в последнее время... Лёгкость, с которой они теперь могли проводить время вместе. После пропажи Дазая у них была близость, следом он признался ему в гомосексуальности. Удивительно. Они так давно стремились к этому. Теперь Чуе во многом было проще. Никто не мог ожидать, что именно это и превратится в проблему совсем скоро. Осаму наготовил еды, а после завтрака предложил убраться. Чуя был немного оскорблён: он убирался до его приезда! Не тщательно, конечно, так, косметически. Но тем не менее, Дазая такой «порядок» не устроил. И они убрались вместе. За работой в охране Осаму не растерял ни своё обаяние, ни комичность для каждого бытового этапа. Хорошо знать. После уборки, невероятно уставший, Чуя завалился на кровать в спальне, залипая в телефон. Осаму скоро приполз туда же, паркуясь рядом. — У тебя есть инстаграм? — Чего? — Чуя нахмурился. — Не-а. — Может, был раньше? До... ну, до фермы, не знаю. — Мм. Это когда я был в банде? Конечно, вот моя история с подписью: «Выполняю задание». И вот с опросом: «Что в моей сумке? Конфеты, взрывное устройство, винтовка». А вот селфи, где я указываю на дверь. Подпись: штаб. Шутишь? Я первое время после нашего... с момента фермы лицо закрывал всегда. — Ну да. Херню спросил. — К чему ты это вообще? — У меня теперь есть инстаграм! — Осаму повернул голову, чтобы продемонстрировать улыбку. — Вау. Это круто. Будешь фоткать туда показания камер на работе? — Ха-ха, — саркастично отозвался Осаму. — Я уж разберусь, что мне туда выставлять. Это просто... ну, короче. Он подтянулся и сел, спиной опираясь на подушку. — Мой коллега по рации предложил найтись там. В инстаграме. Ну вот я и подумал, почему нет? Я тебе его сейчас покажу. — Давай, — Чуя собрался из лежачего и сел тоже, устраиваясь рядом, чтобы без препятствий смотреть в экран. — Мэтью... — Осаму скорее сказал это себе, пока искал приятеля среди подписок. Потом нашёл и ткнул в экран, следующим моментом отдавая телефон Чуе. — Вот. Можешь глянуть фотки. Давно ведёт. Чуя не ожидал, думая, что будет просто пялиться за его пальцами, но взял протянутое, уточняя: — Мэтт? — Ага, — Осаму пальцем по воздуху подчеркнул строчку, где у приятеля был ник. — Вот здесь можно прочитать, как он себя записал... — Осаму, я насколько-то въезжаю, что такое инстаграм, ладно? — О, да пожалуйста. Я уже ближайшие видел. Потому что знаком с ним только как с голосом из рации... Чуя посмеялся, открывая случайную фотку. — Прям по рации? — Буквально. Пока он не представился, я знал его как «шестая вышка», говорящая «Седьмая вышка, ответьте». — Вот это приколы у вас там, — Чуя приблизил фото двумя пальцами. Масштаб сбрасывался, если отпустить пальцы, но сначала это было нестрашно. — Сколько ему? — Двадцать девять. — Да ладно. Выглядит моложе. — Да? — Осаму нахмурился, хотя Чуя этого не увидел. — Ну... двадцать девять — это и не старик. — Угу, — Чуя полистал ещё немного фото, затем споткнулся о те, что были сделаны во время какого-то отдыха. Пляж, песок, отсутствие футболки, и всё такое. — Он работает на вышке по какой-то прям... — Осаму задумчиво промычал. — По какой-то причине. Что-то пришвартовало его на такую работу, и он удивился, когда я сказал, что работаю смотрителем, потому что захотел так. Там же можно не слишком официально, учитывая, что меня взяли без нормальных документов. И у него причины какие-то тоже. Может, сидел. Чуя усмехнулся. Фотки с отдыха этого Мэтта были интересными. Внешность у него была обыкновенной в общем смысле. Ну, разве что. Чёрные волосы, но светлые глаза. По первым фото Чуя пытался понять, какого конкретно светлого цвета, потому что хорошо проглядывался контраст, но не на сто процентов цвет. Серые, голубые, светло-зелёные? Он пока так и не высмотрел. Потому что фотки с пляжа отвлекли его от глаз. Мэтт действительно выглядел неплохо, Чуя бы не дал ему тридцатку. Не мог он сидеть. Выглядел бы потасканным жизнью, а на деле был... подтянутым. Чуя приблизил фото с доской для серфинга. На заднем плане море плескалось волнами, куда он собирался выйти на этой доске. В шортах. Больше ничего. Чуя приблизил его ничем не скрытый пресс, затем пальцами перебрался по фото к объёмным рукам. Отпустил пальцы, поэтому фото сбросилось в прежнее положение. Но он не всё рассмотрел, так что приблизил снова. Почти считая кубические мышцы рельефного пресса. Просто задерживаясь заинтересованно бегающим взглядом. — Ты нахер издеваешься? — Нарушил молчание Осаму. Чуя повернул к нему голову. — Что? Осаму стрельнул глазами в экран своего телефона. — Ты, блять, шутишь? — В чём дело? — Чуя нахмурился. — Ты... При мне пялишься на пресс другого парня. — И?.. Слушай, я просто оценил его форму. — Что?! — Осаму усмехнулся и выдрал телефон из его руки, швыряя на кровать и пересаживаясь, чтобы быть лицом к лицу, а не рядом. — Ты оценивал его? — Его... форму. Осаму открыл рот. — Ахереть. И ты так спокойно говоришь об этом мне?! Я что, какой-то бессмысленный элемент для тебя? Извини, что у меня нет такой формы, какая есть у Мэтта! Да, это позволяет тебе пялиться на него и жрать глазами, сидя, блять, рядом со мной! У тебя есть ёбаная совесть? — Что ты?.. — Чуя усмехнулся и на секунды смежил веки. — Погоди. Что ты несёшь? Я просто... Ну, типа сравнил его с собой. Ты же знаешь, я думаю об армии. И стремлюсь к определённым параметрам, чтобы меня там не засмеяли. Я просто посмотрел, подумал, когда смогу выглядеть так же круто. — Круто?! — Осаму вскинул брови. — Он выглядит круто сейчас в твоих глазах?! Настолько, что можно облизывать его пресс глазами прямо при мне?! Извини, что я такой дохляк на его фоне! — Боже... — Чуя закатил глаза. — Причём здесь ты вообще? — Причём я?! — Осаму указал на себя пальцем. — То есть ты даже не признаёшь, что я, именно я объект твоей... гомосексуальности. Я думал, между нами кое-что есть. Извини, был не прав. Оказывается, ты свободен и можешь полноправно заглядываться на других мужиков! Ты признавался мне, что гомосексуал, я думал, это только для меня, но без проблем! Если что, я знаю твою ориентацию. У тебя встаёт, как только я просто словами предложу взять меня. И я помню, как ты в первую очередь уделял внимание мне, пока мы развлекались. Тебе нравятся члены. У Мэтта тоже есть, конечно, не сомневайся! Помимо ахерительной формы у него есть член. Можешь написать ему, повеселитесь. А что? На моё существование можно наплевать. Ты уже сделал это, пока рассматривал его. — Притормози... — Я не могу поверить, что ты не понимаешь проблему, пока пялишься на него! — Осаму, заткнись. Я просто сравнил его с собой. Потому что леплю сейчас свою форму. Осаму свалил с кровати, задерживаясь рядом. — Да, Чуя, конечно. Вот только я всю жизнь гей. Я знаю, что это значит и к чему приводит. Он уже нравится тебе, ты просто пока этого не понял. Такая херня происходит в подростковом возрасте: «Я просто хочу быть как он». Но, учитывая, что ты понял себя гораздо позже... Да, это подходит на такой же период, просто с опозданием. Сейчас. По отношению к Мэтту. И ты не гей. Ты бисексуал. Засмотревшийся на моего коллегу. Ты принял себя, поэтому теперь ищешь мне замену, пялишься на других парней. Разберись в себе, ладно? Чуя скинул ноги с кровати. — Что ты несёшь... Осаму собирался выйти из комнаты, но задержался возле двери, оборачиваясь. — Вот, что. Постарайся разобраться в себе и больше не выводить меня на ревность. По возможности. Пока я не имею и примерно такого же «крутого» тела, как у Мэтта. Он вышел, не дожидаясь ответа. Чуя рассмеялся. — Что? Ты ревнуешь?... — Он дёрнул бровями, потом повернул голову к брошенному, незаблокированному телефону. Ещё раз прочитав ник этого Мэтта, он поднялся и собирался догнать Дазая, чтобы дать ему за такие намёки по шее. Он нашёл Дазая в куртке с сигаретой в зубах, прикуривающим от плиты в кухне. Только косо глянув в его сторону, Осаму свалил и скрылся за дверью, выводящей на задний двор. Чуя закатил глаза и вышел следом, быстро перебирая ногами по ступеням. По улице рассыпалось какое-то смешное подобие снега, в основном растаявшего на больших площадях. Остался так, ютящимся по холмикам. Лежал мелкими лужами. Чуя был без куртки, но именно одетого Дазая трясло от холода. Или не от холода?.. Он вырулил перед его лицом, чтобы пресечь попытку увернуться от взгляда. — Осаму, ты не можешь ревновать меня к парню, с которым я не знаком и никогда не виделся. Это глупо. Ты не можешь ревновать меня в принципе к парню! Я не люблю мужчин. Лицо Дазая окислилось, выражая сомнение. — А я, по-твоему, кто? — Ну... Ты и единственный мужчина, который привлекает меня, именно это я тебе и говорю всё время. Остальные? Глупости. Никогда. Я до сих пор считаю это чем-то... не то чтобы неправильным, просто ты реально единственный, кто меня заинтересовал в этом плане. — Мм. — Нет, серьёзно. Он не знает о моём существовании, я только что узнал о его. Какая тут может быть ревность? Ты нездоров? — Серьёзно? Ты не видел со стороны, как ел его глазами. И вот, что ещё. Ты не брал меня с собой в зал. Ты... — Осаму рукой, свободной от сигареты, ткнул Чуе в грудь. — Ты посмеялся мне в лицо, когда я попросил взять меня с собой. Ты ржал, когда сказал: «Тебя? Со мной? На тренировку? Смешно!» — просто поиздевался надо мной. А теперь пялишься на фото парня с хорошей формой. Что, по-твоему, я должен чувствовать? Чувствую я себя неполноценным и преданным, если тебе интересно. Чуя отбил его дрожащую руку в воздух от своей футболки. — Успокойся, твою мать. — Заткнись. За собой смотри, а не мне указывай, как чувствовать себя. Я тебе повторю: разберись в своей башке и имей какие-то... рамки, блять. Я не считаю тебя тупым в корне, но когда ты заинтересовываешься кем-то, попробуй скрыть это от меня. Так нагло пялиться на него, сидя со мной. Ты даже не попытался скрыть интереса. Сказал: «О, я оцениваю его форму». Почти «Да, я бы потрахался с ним». — Успокойся. Что ты несёшь? Поток бреда просто. Мы не знакомы. Как можно ревновать к кому-то, кого я вижу впервые? — О, легко, когда ты «впервые видишь» и уже съедаешь глазами! У меня тоже есть глаза, Чуя, и по тебе всё понятно. Он понравился тебе внешне. И у него есть то, чего нет у меня. Поэтому я, блять... чувствую себя дерьмом. А ещё ты принял свою ориентацию, и ожидать, что ты уйдёшь от меня к какому-нибудь качку — как будто верное решение. Потому что я не дотяну до твоих стандартов. — Мне не нужен никто кроме тебя, идиот, — Чуя рассмотрел его, прежде чем повторить наблюдения вслух. — Что ж ты так трясёшься? Ты в порядке? — Оставь меня в покое, — Осаму отвернулся в сторону и подвёл сигарету к губам. — Осаму... — Оставь меня в покое! Не вынуждай меня уходить отсюда, чтобы избавиться от твоей компании. Оставь меня. Дай мне переварить то, что произошло. — Ничего не происходило. Ты просто себя накрутил. Мне нравится твоя форма. Мне нравится в тебе всё. И мне никто кроме тебя не нужен. То, что я сделал... Я уже сказал, это следует из моего желания уйти в армию и иметь форму. Ничего больше. Мне плевать на Мэтта два раза подряд. Ты нужен мне. Никто больше. — Уйди, Чуя. Прошу тебя. — Это не серьёзно. Ты не можешь ревновать меня к парню. — Пожалуйста, уйди. Дай мне побыть с собой. Чуя вздохнул, но пожал плечами и развернулся к лестнице. Всё равно Осаму не смотрел на него уже какое-то время. — Ладно. Ладно, хорошо. Но я надеюсь, ты поймёшь, какой глупой хернёй страдаешь, когда ревнуешь меня к парню. Осаму хмыкнул, ничего дальше этого не отвечая. Чуя втащился в дом, не нарочно хлопая дверью. Он на самом деле прошёл все стадии принятия благодаря Дазаю. Интерес к парням, принятие этого интереса — результат долгой работы над собой. Но ничего не случилось! Он просто оценил спортивную форму Мэтта — результат его долгой работы над собой.

༒

Чуя хотел бы оказаться неправым, но, кажется... Осаму плакал, закрывшись в ванной комнате, после перекура на улице. Они не разговаривали какое-то время, находясь в одном доме. Чуя сидел за столом в кухне и грыз орешки из контейнера. Живот ныл, но аппетита на нормальную еду не было. Вскоре ворвавшийся в комнату Осаму остановился на противоположной стороне стола, упираясь руками и захватывая внимание. — Мы с коллегами собираемся в бар на этой выходной неделе. Пообщаться, познакомиться, потому что меня пока никто не знает. Подумал пригласить тебя со мной. Чуя заинтересованно вскинул брови, но ответить не успел. — Придут не все, но... Мэтт будет там тоже, — Осаму оттолкнулся от стола руками и развернулся, добираясь до шкафчиков. Чуя выдохнул и закатил глаза. — Осаму, пожалуйста, прекрати это. — Только сразу тебя разочарую, — Осаму как будто не услышал просьбу. Он открыл дверцу навесного шкафа между делом. — У него есть девушка. Хотя ты раньше тоже считал себя гетеро. Может, сойдётесь на этом. Как предлог. «Знаешь, мне раньше тоже нравились только девушки... Давай покажем друг другу свои члены, и, может, у тебя тоже что-то щёлкнет в голове, как вышло со мной?». Я не знаю, какого у него размера, извини, недостаточно хорошо подготовился. Но наверняка лучше, чем у меня. О, а ещё ему не нравятся курящие парни. Когда бросишь? — Это не смешно. — А я нихера и не смеюсь. Он сам мне говорил, что мужики курят и воняют. Завяжешь с сигаретами, намоешься, точно ему понравишься. Могу дать тебе что-нибудь из своего ухода, чтобы произвёл впечатление. — Закрой свой рот, а? Уже невыносимо. Слушать твой бред. — О, надеюсь, Мэтт ещё и хороший рассказчик! Смотри-ка, я проигрываю ему по всем пунктам. Помимо ориентации. Я-то гей, меня не нужно было добиваться, и всё такое. Его ещё переубедить... — Ты уже битый час ведёшь себя как истеричка. Угомонись. — О, чёрт! — Осаму цыкнул, смотря в шкафчик. — Забыл купить... Он развернулся и оказался возле стола снова, протягивая руку. — Дай мне свой телефон. Запишу, чтобы не забыть. Как ты тогда с походом в магазин за яйцами... Тоже без понятия, где мой телефон. Быстрее. Пока помню. — Вот, — Чуя снял блокировку и передал свой телефон. — Что это? Что-то типа соли, которую просто так можно легко забыть, а потом вспомнить уже в моменте, что без этого ничего не приготовить? — Ага, — Осаму отошёл к шкафчику, уворачиваясь от открытой дверцы, чтобы не получить по голове. Чуя продолжил есть орешки. Молчание затянуло комнату. — Осаму? Скажи мне, что ты там записываешь. Ты вернулся с двумя пакетами из магазина вчера. Что забыл? Осаму игнорировал его ещё какие-то секунды. После развернулся и так сильно швырнул телефон на стол, что стекло могло бы пойти неисправимыми трещинами. — Пиздец. Он начал выходить из кухни, а Чуя переполошился, выпрямляясь. — В чём дело? — Отвали от меня. Совсем отвали. — Осаму, какого чёрта?! — Видеть тебя не хочу, — Осаму скрылся за пределами комнаты. Поэтому Чуе не осталось ничего, кроме как последовать за ним. Правда, он получил хлопнутую перед носом дверь в спальню. И попытался открыть, но столкнулся с сопротивлением замка. Поэтому несдержанно ударил. — Осаму! Ты не можешь запираться в нашей спальне, ничего мне не объясняя! — Отвали от меня, мудила. Я знал, что твоя сущность — измены, но чтобы так нагло!.. — Не оскорбляй меня! — Чуя ударил в деревянную поверхность снова. — Объясни, что с твоим мозгом случилось на этот раз. Выйди и поговори со мной. Слышишь?! — Оставь меня, придурок. — Нихера! Если ты собираешься сидеть там, заперевшись... Я просто выбью окно с улицы, и всё равно достану тебя! Объясни, в чём дело! — Не делай вид, будто не знаешь! — Я реально не понимаю! — Ты всё понимаешь! Зачем я пригласил тебя с нами, если ты вполне можешь сам связаться с Мэттом и позвать его на свидание?! Вот это я затупил... — Осаму, твою мать! — двери пришлось пережить ещё один удар от Чуи. — Хватит строить из себя непонятно что! Объясни, что происходит! Удивительно, но Осаму снял задвижку и открыл дверь. Правда, несильно и занимая собой всё пространство, чтобы Чуя не шмыгнул к нему в комнату. Он установил руку на дверной косяк и прожигающе смотрел в голубые глаза. — Если ты такой тупой, ладно. Объясню. Я знаю, что раньше у тебя не было инстаграма. О, а ещё, может, ты не знал, но... Во вкладке поиска остаются аккаунты, которые ты искал и смотрел. Чуя завис, понимая, что перестал дышать. — И знаешь, что самое неприятное... — продолжил Осаму. — Там есть его аккаунт. Но нет моего. Хотя я сказал тебе, что создал, но... — он хмыкнул. — Тебе плевать. Ты искал именно его горячие фотки с отдыха. И шутил надо мной, типа, буду ли я выкладывать лес с камер видеонаблюдения на работе. У меня таких фоток не получится, потому что я не такой крутой и горячий, конечно. Значит, и смотреть там не на что. Постарайся закрыть дверь в ванную, когда будешь дрочить на него, ладно? Не хочу увидеть это. Он попытался закрыться, но Чуя заблокировал это. — Я могу объяснить... — Не утруждайся. Тут нечего объяснять. Просто ты не успел посмотреть все его фотки, зная, что он давно ведёт страницу. — Нет, всё на самом деле не так... И я не знаю, как найти тебя там, а говорить ты со мной не хотел. — Да ладно тебе, Чуя. Просто позови на свадьбу, ладно? О, наверняка я даже не смогу быть самым приближённым к одному из женихов. Это будет Майк, да? Тебе кто угодно важнее меня. Отвали от меня нахер, — Осаму вытянулся, чтобы оттолкнуть Чую назад и беспрепятственно закрыть дверь. Чуя не хотел мириться с таким исходом ситуации. Он вернулся на откинутое расстояние и постучал в закрытую дверь. — Осаму, пожалуйста... Ты всё не так понял. Давай поговорим без той части тебя, которая язвит каждую секунду без повода? — О, может, тогда лучше поговорить вообще без меня? С Мэттом. — Ты так не умеешь, да? — Мэтт, наверное, много чего умеет! Обратись к нему. Контакты у тебя есть. — Мне нахрен не сдались его контакты. Ты как-то неоправданно резко реагируешь на всю эту мишуру. — Неоправданно?! Думаешь? Может, это потому что я тот человек, который помог тебе осознать и принять твою ориентацию и ошибочно считал себя единственным, в ком ты заинтересован, а потом ты заглядываешься на другого парня прям до поиска его аккаунта. Ты ради этого даже скачал приложение, которого у тебя не было и не появилось, когда я сказал, что зарегистрировался там. Тебе интересен он. Это больно, если хочешь знать. Если тебе есть ещё дело до моих чувств. Чуя вздохнул. В словах Дазая была правда, ядом выколупывающая чувство вины на сердце. Он бросил попытку достучаться до него, закрывшегося в их общей спальне. Наверняка спать там вдвоём эту ночь они не будут. Он уселся на пол, спиной подпирая дверь. И смотрел перед собой, стараясь осознать реальность. Он на самом деле многое прошёл с Дазаем, прежде чем принять и признать свою заинтересованность в парнях. В нём конкретно. Но на нём мир не заканчивался, и это внезапное желание... досмотреть фотографии Мэтта, да. Это сломало что-то между ними. Осаму мог справедливо ревновать к парням Чую, признавшегося в гомосексуальности. Тем более, пока он давал поводы, даже если глупые в общем смысле. Личное принятие стало межличностным недостатком.