Яма 95

Чуя переехал спать на диван. Происшествие случилось под конец его второго выходного дня, поэтому время быстро приблизилось ко сну. А следующие должны были пройти на работе. Он без особой надежды толкнул дверь в спальню, неожиданно открывая. Осаму снял задвижку, позволяя заходить в комнату, но никак не отреагировал, когда Чуя оказался на пороге. Впрочем, как и когда Чуя спросил, может ли забрать в гостиную свои спальные вещи. Ноль ответа. Ноль звуков. Ноль обращённых к нему взглядов. Вздохнув, Чуя тогда молча собрал подушку и плед. И переехал спать на диван. Он размышлял на работе, когда ещё Осаму так обижался, чтобы не обмениваться с ним ни словом. Осаму просто ушёл в партизаны. Это нервировало весь рабочий день. И следующий тоже. Вернувшись в дом, Чуя заметил еду на плите, но ни ему никто предлагать угоститься не стал, ни сам он не собирался притрагиваться к готовке обиженного на него Дазая. Это всё вышло просто не вовремя, ему стоило думать о работе. Где он неизменно косячил, когда его душевное равновесие становилось подбитым. Он поцапался с коллегой, который раньше проявлял к нему только пассивную, плохо скрытую агрессию — он рассказывал про него Тому. И Майку. А среди новых переживаний о ссоре с Дазаем он наконец так сильно взбесил коллегу косячными штуками, что тот начал кричать. Было бы странно, если бы Чуя не начал кричать в ответ. Да, он сам был виноват во многих недочётах работы, но, во-первых, этот чувак уже давно его недолюбливал, и вышло время высказать ему всё, во-вторых, он был ужасно нервным из-за того, что происходило в его личной жизни. И наверное... тем, что происходило глубоко внутри него. После второго рабочего дня Чуя неизменно ютился на неудобном диване. Он старался отгонять лишние мысли, намекающие ему самостоятельно пересмотреть свои поступки. И чувства. Он твёрдо был уверен, что из мужчин вообще всего мира ему нужен только Осаму. Но это ведь не отменяет того, как он пялился на Мэтта? И того, как осознанно искал его аккаунт, когда Осаму сказал оставить его в покое. Он не хотел разбираться в причинах, почему поступил так. Что его вело? Он ведь уже говорил, желание иметь рельефное и крепкое тело перед поступлением в армию! Да? Он долго не мог уснуть. Единственное, что он знал наверняка и мог принять, — с Дазаем нужно помириться. Всё произошло не вовремя, и возможности начать делать шаги в его сторону не было из-за работы. Куда Осаму так ни разу не проводил его после ссоры. Но теперь был выходной. Переживания и долгая невозможность уснуть заставили Чую проспать дольше, чем обычно. Гостиная смежена с кухней, ещё и без двери между ними, так что он услышал шуршание Дазая возле стола. И подорвался с места, отодвигая даже поход в ванную комнату. Только подобрал с собой телефон. Нужно поймать его, пока возможность такая реальная. Он нашёл Осаму сидящим за столом перед тарелкой с... хлопьями? Негодование заключалось в том, что в тарелке с хлопьями не было молока. Осаму ложкой подбирал и грыз сухие хлопья. И совершенно никак не отреагировал на появление Накахары в одной с ним комнате. Чуя вздохнул, думая над этим. Может, у них нет молока? Закончилось, пока Осаму что-то готовил? Стоило проверить. Он прошёл к холодильнику и открыл дверцу, обнаруживая там наполовину полную пластиковую бутылку с ручкой. Может, Дазаю было слишком лениво добавлять себе молоко к завтраку или он слишком уселся, пока готовил себе, и вставать снова не хотелось. Окей, Чуя просто решил поухаживать за ним. Он за ручку поднял бутылку и прошёл к столу. Затем, открутив крышку, склонил над тарелкой Дазая. И залил ему резко подставленную над тарелкой ладонь. Осаму в какую-то змеиную микросекунду заблокировал поток молока, так что всё полилось по руке, столу и на пол. Чуя удивлённо ахнул, отнимая руку с бутылкой к себе. — Какого чёрта ты делаешь?! — Я не сказал, что мне нужно, — Осаму стряхнул жидкость с руки над полом, — молоко. — Господи, — раздражённо отозвался Чуя, уходя в сторону. Он отставил молоко и подобрал пачку салфеток, следующим моментом возвращаясь и протягивая Дазаю. Чтобы исправил молочный беспредел и запах не успел впитаться. Осаму был с ним резким, так что в этот раз Чуя просто стоял, предлагая забрать салфетки из руки. Больше не пытался «поухаживать». Осаму, правда, отклонился взглядом от салфеток в голубые глаза. И не принял. Облизал тыльную сторону ладони, демонстративно отказываясь от заботы. Чуя вскинул брови. И замедленно покачал головой. — Ты невыносимый. Осаму секунды прожигал его взглядом перед ответом. — Тогда найди кого-то получше? — После он вернулся к своему беспонтовому завтраку без молока. — Мне никто кроме тебя не нужен, — Чуя вложил силу в голос, надеясь быть убедительным. Осаму не ответил. Только грыз сухие хлопья. Как по-идиотски это выглядело с ложкой, но без молока! Чуя выдохнул, следуя лёгкой ряби раздражения. Осаму действительно невыносимый. Но он обижен поступком Чуи, поэтому и блокирует любые другие, пытающиеся исправить ситуацию между ними. Чуя салфетками протёр заляпанный стол, Осаму даже не потрудился двинуть в сторону тарелку, чтобы это прошло нормально. Насколько-то закончив убирать последствия сбежавшего по руке и разлитого молока, Чуя подобрал и переставил ближе второй стул. Он уселся не напротив, а сбоку от Дазая. Разблокировав телефон, зашёл в инстаграм, потом в поиск и положил перед Осаму. Никак не отреагировавшим Осаму. — Ты можешь сказать мне название своего аккаунта? Ввести, в идеале. Осаму хмыкнул. Не отвечая и не торопясь обратить внимание на экран перед ним. — Пожалуйста, Осаму. Я хочу помириться. Я бы сделал это давно, нашёл тебя там, оценил посты, если бы ты что-то уже выкладывал. Просто ты не говорил со мной, откуда я мог знать, как сделать это? — Ничего не изменилось. — Извини? — Я всё ещё не имею желания говорить с тобой. Найди себе другого собеседника, ладно? — Перестань, твою мать! — Чуя крикнул, но немедленно пожалел, что не сдержал эмоций. Осаму улыбнулся, зависая взглядом в пространство напротив. Чуя сидел от него сбоку, так что внимания был лишён. Он просто вспомнил момент, когда накосячивший Осаму пришёл заглаживать произошедшее... зализывать, если уж вникать в формулировку. Тогда они сидели над счетами, теперь же... у Чуи были салфетки, которыми он избавлялся от разлитого молока и предлагал для пострадавшей руки. Чуя взял салфетку и планировал опустить ладонь под стол, собираясь «совершенно не нарочно» уронить это, чтобы обрисовать необходимость сплыть туда. Правда, ни черта у него не получилось. Осаму не менее быстро и резко заблокировал руку, стремящуюся под стол. Он неизменно не давал полноценного внимания, но предплечье перехватил безошибочно. — Нет, — сказал он. — Со мной такое не сработает. Во всяком случае, в этот раз. Сиди, где сидишь, не исполняй. — Давай поговорим? — Сбавив обороты и освободившись, предложил Чуя. — Ты же знаешь, как мне тяжело с этим, я... я реально иногда не понимаю, что творю, что происходит со мной. Чего ты хочешь? Осаму вздохнул с явно выплывшим в воздух раздражением. — Так разберись. — Не понял. — Ты сказал, что не понимаешь себя. Разберись. От меня тебе что в этом нужно? Я не знаю, что происходит у тебя в башке. Это ты сам. Без моей помощи, будь добр. Я достаточно много раз напрягался, чтобы открыть тебе глаза, когда я был объектом твоего... твоего «не знаю, что со мной происходит». Я сделал всё, что мог. Хочешь, чтобы я помог тебе разобраться с твоими чувствами к другому парню? Пиздец какая наглость. — У меня нет никаких чувств. Ни к кому, кроме тебя. — К чему тогда было: «Ты же знаешь, как мне тяжело с этим»? — Осаму повернул голову, заставая своим трезвым, ярким взглядом врасплох. Чуя почувствовал себя так, будто его пригвоздили на месте, блокируя каждый мускул. На него обрушилось что-то непонятное, но что-то, что точно селило нарастающую тревогу. Почему Осаму смотрит так? Что он пытается сказать? Чуя начал дышать хуже; он бы сказал, что ждёт паническую атаку. Единственное, он сам придумал это, потому что это не то ощущение, от которого он часто страдал на ровных вроде этого местах. И не то, которое можно так предугадать. Он только отталкивался от тех панических атак, которые видел в Дазае. — Что ты... имеешь в виду? — Это твои слова, — напомнил Осаму. — Что ты имеешь в виду? — Перестань, — Чуя смежил веки. — Я прошу тебя. Давай забудем это? Сделаем вид, что ничего не было, ты напишешь мне название твоего аккаунта, позволишь налить тебе грёбаного молока в тарелку, проявить заботу, и мы никогда больше... — Нет. — Нет?.. — Такой исход меня не устраивает. «Сделаем вид, будто ничего не было», слушай, чувак, может тогда сделаем вид, будто между нами ничего не было тоже, а ты спокойно продолжишь пялиться на других мужиков? — Я не пялюсь на мужиков! Погоди, ты назвал меня чуваком? Серьёзно, блять?! — Ну, если всё что угодно можно «сделаем вид, что этого не было»... то, надо думать, и наши отношения — херня, которая может раствориться, потому что кому-то из нас так захотелось. Кто-то всё придумал, да? Не будь таким нервным, чувак, ничего не было. Или во всяком случае, мы можем сделать вид, будто не было? — Чего ты хочешь?! — Сходить в бар вечером, — Осаму отодвинул тарелку. — И не слушать твоё тупое жужжание над ухом. Это возможно или мне стоит закрыться, чтобы обеспечить себе это? — Это сегодня? Ну, та встреча с твоими коллегами в баре. — Не-а, это завтра. Сегодня я пойду в местный бар. Немного развеюсь. — Что я должен сделать, чтобы всё починить? — Чуя проводил его глазами к арке и крикнул, надеясь задержать: — Осаму! Дай мне ответ. Что я должен сделать? — Оставить меня в покое, — ответив, Осаму скрылся в гостиной, покидая комнату. — У меня стойкое ощущение, что я бьюсь башкой в стену, пока ты ведёшь себя так! — Чуя поднялся на ноги, бесполезно смотря на выход из кухни. — Осаму, ну пожалуйста!.. Почему ты ведёшь себя так?.. Осаму не ответил, пропадая где-то в недрах дома. Стоя перед стулом в одиночестве, Чуя выдохнул и опустил голову, изучая кухонный пол. Хотелось заплакать ровно в такой же мере, как и разнести что-нибудь. Что Осаму пытался донести? Амбивалентные эмоции грызли изнутри, а вместо мыслей Чуя понимал в голове рой неугомонных пчёл.

༒

Осаму действительно ушёл в бар вечером. Не поверите, как трудно делить пространство с человеком, который неосознанно выбирает другого прям при вас. И осознавать это не торопится. И принимать. Он понимал, что любит Чую, но быть с ним в момент, когда ему предстоит разобраться и осознать, что Осаму — не единственный парень, который может ему понравиться, а также, имея это осознание, научиться быть сдержанным или выбирать, если он слишком влюбчивый в картинку? Увольте. Осаму предпочёл сбежать. К вечеру часто бывало многолюдно. Если правильно подобрать день недели для посещения. Незнакомцы гудели на фоне, пока Осаму топил свою разбитость в пиве. Хотелось отвлечься, подумать о чём-то другом, о чём-то, что не касается развала его личной жизни. Может, о работе? Он совсем недавно получил новую работу, которая ему очень нравится! О, чёрт возьми. С ним работает Мэтт, который и привлёк Чую к очередной веренице осознаний и принятий. Мэтт — коллега, с которым придётся встретиться завтра. Не только с ним, но тем не менее. Мысли о работе не помогли починить разлом внутри. Ладно, может, что-нибудь совсем личное? Чуя когда-то предлагал терапию. Да, пожалуйста, дайте психолога, которому можно выговориться и почувствовать себя хоть насколько-то лучше. Просто больше у Дазая никого нет. Его часто и стабильно посещали расстроенные чувства, когда он вспоминал, что в этом месте у него нет друзей. Сент-Пол в этом плане помнился куда лучше. Он подружился со сменщицей в кафе — Лили. Интересно, как у неё дела сейчас? Дазаю не узнать. Просто из-за того... Из-за того, кем он является. Беглец из Сиэтла, многократный преступник, выбрасывающий или расплавляющий сим-карты, обрубающий все связи с бывшим местоположением, как только приходится делать ноги. Без постоянного имени, с неподходящим для местности лицом, шрамами по телу, с опытом использования оружия и опытом «заметать следы» перед побегом. Без родителей, без привязанности к месту жительства. Что за чёрт? Как он стал таким? Как он до этого докатился? Помнится, в детстве он подавал огромные надежды. Он был патриотом страны, в которой жил всегда, всегда отлично справлялся с учёбой, имел цели, мечты, планы. Хм. Чуя говорил, что с молодого возраста загорелся армией. Может, Осаму собирается вспомнить, о чём мечтал сам, будучи сильно младше? О, он вспомнил. Нет. Медицина? Что осталось от этого стремления, да и желания? Пыль. И ту он смахнул. В основном те мысли угасли... в пятнадцать. А больше он не думал. Жизнь с опекунами сломала в нём всё. Любые желания, стремления, тягу к жизни. Ему давно уже не интересно то, чем он загорался в детстве. Как может у Чуи это проходить иначе? Такая сильная тяга к незакрытым гештальтам? Может, его тоже к психологу? Единение с собой и своими мыслями было нарушено, и Осаму не собирался скрывать, что обрадовался этому. Правда, скоро это настроение поменялось. Когда он понял, какого плана приятель пытается влезть и вытащить его в реальность из размышлений. К счастью, не Чуя. Видеть его неизменно не хотелось, как и говорить. Оставались амбивалентные чувства: радость от кого-то нового, но разочарование от того, кем всё-таки является приятель, брякнувшийся к нему за стол на противоположную сторону. Какой-то дёрганный подросток. — Нахрена ты ему всё рассказал? Осаму поморгал. — Эм, привет? Ты меня с кем-то перепутал, я думаю. Пацан поднял голову и скинул капюшон куртки, которая в остальном была нараспашку. И? Осаму покивал. — Не думаю, что нам следует знакомиться или у нас найдутся общие темы. Удачи в поисках того, кого ищешь, — он исключительно не знал этого парня. — Ты прикалываешься? Я не мог тебя ни с кем перепутать, знаешь ли. Есть кое-что, что тебя выделяет, хочешь ты этого или нет. Осаму указал на себя пальцем. — Меня? Уверен? Лицо пацана скривилось. В таком положении он держался секунды, брезгливо бегая взглядом по Дазаю. — Это натуральным образом газлайтинг, парень. Я хорошо тебя запомнил, уж поверь. Пока тащил на себе, а потом отпаивал и просил свою девку поставить тебе адреналин. — Извини?.. — Лицо Дазая разгладилось в яркое удивление. Он поморгал и постарался всмотреться в этого неизвестного... известного? Что за чёрт? Он не был в состоянии сформировать в воспоминаниях лицо пацана из леса с ножом и дрянью, если именно это собеседник сейчас имел в виду. Пацан ухмыльнулся на бок. — Как успехи? — Мы знакомы? — Осаму поводил пальцем между ними. Пацан вскинул руки. — Твою мать, да ты непрошибаемый! Я помню, что ты убился в сопли, но раз тебе хватило блядской совести растрепать всё моему брату, ты должен был запомнить! Я тебя не понимаю, чувак, ты опять под наркотой? Осаму отнял руку от пива, чтобы ладонями растереть лицо и насколько-то вернуться в реальность. Он перевёл дыхание и поморгал, но, вернув внимание месту напротив, всё ещё нашёл там подростка. Не галлюцинация. Он наставил на него указательный палец: — А ты?.. — Не помнишь, — хмыкнул пацан. — Нет, ты реально не помнишь... Окей, чёрт с тобой. Люк, — он через стол протянул руку, но не прямую ладонь, а ту, что следовало цеплять как при армреслинге. — Твой кратковременный дилер. Если это освежает твою память. Осаму ответил на предложенное, но лениво и медленно, так что хлопка не вышло. — Э-э, если я правильно помню... я продал тебе таблетки тоже. Не самое подходящее обозначение. — Ещё погромче скажи, — Люк с тревогой начал оборачиваться, изучать местность. Затем встряхнул ладонь над полом. — Ни рыба, ни мясо, кто так жмёт руки? — Что ты... делаешь здесь? — Осаму обнял бутылку пива, которую пил до появления Люка. Правда, пить больше не торопился. Люк вздёрнул бровь. — Реально. Мы же не в лесу этой деревни пересеклись. Так под чем ты сейчас? — Не-не-не, в смысле... Ну, это бар. Разве тебе, э-э, можно в бар? — Осаму понимал, что спрашивает глупости. Просто он хотел уточнить мимолётное упоминание адреналина, но не хотел быть невежливым и подводил к этому другими вопросами. Люк головой указал назад, потому что сидел спиной к этому повороту. — Да, это грёбаный бар, но мой брат — бармен. Ещё вопросы, почему я здесь? — Оу. У тебя есть брат. Это круто. — Изначально я пришёл спросить, какого чёрта ты растрепал ему, что мы знакомы. Так что завязывай делать вид, будто не понимаешь, о чём я толкую. Осаму поднял брови. — А? — Он пальцем указал туда же, куда Люк кивал. — Бармену? Я? О тебе? Не помня тебя? Дальше чем просьба дать мне пива я с ним не разговаривал. — За идиота меня держишь? Я говорил тебе, что у меня есть брат, когда мы пересеклись и разболтались. Сейчас ты делаешь вид, будто удивлён или только что узнал это. Что за херня? Пытаешься скрыть, что рассказал ему всё? Глупо. Я не думаю, что здесь много таких как ты. Я знаю, что ты заложил меня брату. Просто спрашиваю, почему ты нашёл эту идею хорошей, лады? Я типа не гоню на тебя, только перестань прикидываться тупым. — Но я... никогда не говорил с барменом о чём-то кроме заказов... Люк несдержанно ударил по столу ладонью. Осаму вздрогнул и придержал подпрыгнувшее пиво. — Я пытаюсь говорить по-хорошему, придурок! Видит бог, я реально пытаюсь и не въезжаю, почему ты ведёшь себя так, будто нихера не понимаешь! — Остынь, ладно? — Осаму поднял ладонь. Потом отпил немного пива из второй. — Я реально не понимаю, о чём ты. Я никому ничего не... Он замолчал, не договорив. Рассказывал. Чуе. «Я не думаю, что здесь много таких как ты»? О, вот оно что. — Я понял, — он глухо усмехнулся. — Э-э, давай так. Я всё ещё ничего не говорил твоему брату о нашей встрече, это правда— — Хватит пудрить мне мозги! — Перебил Люк. Сразу после осмотрелся. Он в принципе всегда бегал глазами, пока Осаму почти спокойно держал зрительный контакт. — Ты в порядке, Люк? — Осаму вопросительно склонил голову на бок. Люк сделался каменной фигурой, зависая на него широко раскрытыми глазами. Правда, не слишком надолго. Когда он смог выдохнуть, опустил плечи и заелозил болезненно красными глазами снова. — Я давно не спал. И у меня простуда. Была. Остаточное после простуды. Только всё это, ладно? В этом нет ничего странного. Осаму нахмурился. Ответ показался ему странным, как будто немного невпопад или... в оправдание. Эмоция не менялась, но постепенно Осаму убавлял яркость непонимания. Ну, по мере распутывания причин такого странного ответа подростка Люка. А потом всё же припёрся он, и Осаму не разобрался, насколько рад его видеть. Насколько-то рад, потому что разговор с Люком походил на что-то вроде пытки. Но их межличностное стабильно оставалось нераспутанным комом. — Нашёл себе компанию на вечер? — Его глубокий, низкий, чуть хрипловатый голос был восхитительным. И узнаваемым, наверное, из тысячи. О, чёрт. Осаму чуть подпил и снова ощущал всплески любви к этому парню. Это просто несправедливо! Он волнует его каждый раз, сколько бы времени не прошло, как бы сильно они не ссорились. Люк перевёл взгляд на появившегося Чую и крупно вздрогнул, широко раскрывая глаза, которыми заметался между ними. Остановил своё внимание он на Дазае. — Ты вышел из комнаты клонирования перед тем, как завалиться сюда? Осаму посмеялся. Затем пальцем указал на Чую, неизменно обращаясь к Люку: — Я ничего не говорил о нашей встрече. Люк снова забегал взглядом. — Мы нихера не похожи так-то, — поспорил Чуя. — Не может быть, почему вас двое!.. — Люк приложил ладони к глазам. Видимо, надеялся, что один из азиатов пропадёт, когда он посмотрит снова. Ну, сочувствия ему, если правда надеялся. Осаму отправил Чуе улыбку, кивая в сторону Люка. Чуя высоко поднял брови и плечи, выражая непонимание такой реакции на их двоих в одном помещении. Они ведь реально ничем не похожи. Хотя, помнится, их сосед тоже спрашивал у Дазая, не братья ли они. Некоторые так далеки от... расового многообразия? Люк подглядел через расставленные пальцы. — Ты всё ещё здесь? Осаму боролся со смешком, когда Чуя отреагировал на обращённый к нему вопрос. — Хорошо для тебя, потому что, если бы я был галлюцинацией или его двоящейся тенью, — это бы означало твои проблемы с реальным миром. Осаму выдал перевёрнутую улыбку, оценивая. Чуя был прав. Люк, кажется, тоже смог найти правду в словах и выдохнуть, опуская ладони от лица. — Ладно. Ладно! — Люк не был сдержанным вообще никогда. Он пальцем указал на Дазая. — Нахрена ты рассказал всё моему брату?! — Он бросил взгляд и перевёл указание на Чую: — Или ты! Кто-то из вас сделал это! — Брату? — Чуя приподнял брови. Он стоял, скрестив руки на груди, и не выглядел нервным, так что этот новый интерес в его лице блеснул сменой эмоции. — Кто твой брат? — Бармен, — ответил Осаму, кивая в сторону, из которой Чуя в принципе притащился, чтобы присоединиться к ним. — Да ладно. Посмотри на меня, приятель, — Чуя прошёл ближе к столу и установил упор на плечо Дазая, всматриваясь в Люка, но обращаясь не к нему. — Это он? Реально? — Ага, — кивнул Осаму. — Я сам не сразу узнал. — Я вам не грёбаная картина на выставке! — Люк скривился, а потом закрылся ладонью. — Хватит пялиться на мои прыщи! Я ничего не могу с этим сделать, ясно?! — Клянусь, даже внимания не обратил... — Чуя звучал задумчиво. — На твои прыщи... Осаму вскинул бровь и повернул голову, но Чуя теперь был так близко, опираясь на него и склоняясь, что в действительности взглянуть прямо в лицо не вышло. — Чего тогда вылупился?! — Люк отнял ладонь, но быстро забегал глазами по столу. Там не было ничего, кроме пива Дазая. Скоро не стало и этого... Он забрал бутылку и замахнулся в сторону Чуи. Чуя поднял руки и попятился, отлипая от Дазая, потом и от стола. — Полегче, ладно? Окей-окей, я не смотрю на тебя. Опусти бутылку. — Отвали от меня!.. — Люк поставил бутылку с грохотом. — Не трогай меня, идиот! — Я тебя не трогал... — Ага, а как же! Ты пялился на меня! — Ты тоже. Вообще за галлюцинацию меня посчитал и сказал, что мы с ним, — Чуя поводил пальцем, — одинаковые. Остынь, маленький расист. — Я не «маленький»! Мне почти шестнадцать! — С тем, что ты расист, спорить не будешь? — Да пошёл ты! Чуя глазами обратился к Дазаю за поддержкой. Но и Осаму чувствовал себя сбитым с толку при каждой попытке поговорить с Люком. Во всяком случае, на трезвую. Та их незабываемая прогулка не оставила в воспоминаниях пункт «общаться было сложно». Ну, правда, Осаму не всё и мог вспомнить от той встречи. — У тебя был какой-то вопрос, — напомнил Осаму. Люк посмотрел на него удивлённо и загнанно. Если спросить, Осаму хотел бы как-то избегать такой внимательности таких болезненных глаз. Люк часто сжимал челюсти и скрипел зубами, а его удивлённые эмоции, будто он время от времени просто выныривал в реальность откуда-то из дальних миров, были слегка пугающими. — У меня был вопрос к тебе, — согласился Люк. Осаму покачал головой и повторно указал на Чую. Который как будто снова удивил Люка, когда их взгляды пересеклись. Чуя, видимо, тоже замечал странности его поведения, поэтому помахал, будто они только что встретились, и он здоровался. — Отъебись, — Люк поставил локоть на стол и уронил лицо в ладонь, вздыхая. — Не помню, что, но что-то с тобой не так. Осаму вздёрнул бровь. Ход мыслей Люка был чем-то непостижимым для простых смертных. Для простых и трезвых. — А ты сам как? — Спросил Чуя. — Ты в норме? — Немного... простужен, — тихо ответил Люк. — Я болен, ясно? Не приставай. Оставь меня в покое. Конечно, я в норме. — Значит... Дерек — твой брат? Осаму поднял брови и поморгал. Оказывается, у чувака, принимающего заказы за барной стойкой, есть имя. И Чуя знает его имя?.. Теперь Осаму нахмурился, так и не вспомнив, когда те двое успели, во-первых, познакомиться, во-вторых, поболтать, в-третьих, обсудить его вылазку с Люком. Это всё казалось чем-то бредовым, а холодное пиво не помогало разобраться. — Угу, — промычал Люк. — Я, блять, сказал это. — И часто ты приходишь сюда? — Когда... есть возможность. — Угу. После школы то есть. — Ой, иди в задницу. Будешь дразнить меня за возраст и прыщи? Да, я учусь в грёбаной школе, что с того? Думаешь, я выбирал, когда мне родиться? Я уже не ребёнок. Господи, какой ты тупой. Чуя добродушно хмыкнул, и Осаму, к удивлению, нашёл на его лице улыбку. — Тебе будет легче, если я скажу, что бросил школу? Я неуч, даже не доучился. И меня тоже дразнили за возраст. Только специально, а не так, как я сейчас. Я не хотел. Извиняй, приятель. — Я тоже брошу грёбаную школу. Нахер мне это нужно? Я не вижу смысла учиться в тупой школе с тупыми людьми. Открою своё дело. Ненавижу школу. Осаму нашёл себя растерянным от того, как поменялся ход разговора этих двоих. О, ну, во-первых, спасибо большое, Чуя, называя себя неучем, бросившим школу, он имеет в виду неучем и Дазая, потому что они сбегали вместе, оставляя образование не законченным. Во-вторых... что всё-таки за улыбочка, Чуя? — Нахер школу, — сказал Чуя. — Нахер работу, да? Всё и всех нахер. Я знаю. Пройдёт. — Нихера ничего не «пройдёт», я уже всё решил. — Как скажешь, Люк. Итак, ты... Знаешь что-то о делах своего старшего брата? Или так, успеваешь только таскать у него... всякое? — Чуя мгновенно получил тычок пальцем под ребро от Дазая. Вообще-то он говорил ему это в конфиденциальном формате! Люк поднял голову, теперь смотря на парней, а не прячась в ладони. Смотрел он с неизменно болезненным, но напряжением. Выглядел он пришибленным, но внимательным. Редко можно увидеть калибровку на разноплановые эмоции, но этот парень умудрялся выставлять себя настроенным на противоположные частоты одновременно. — Вот как. Ты говоришь, что я ничего не стою без брата. — Я... — Чуя переменился в лице. — Я ничего такого не... — Я личность! — Крикнул Люк. — Сам по себе личность! Я Люк Теннеси, а не «чей-то там брат»! У этого фамилия вообще Картрайт! Я тот, кто я есть, я отдельный человек, а не продолжение парня, который вылез из нашей матери раньше меня! Понимаешь или нет?! Чуя поставил ладони перед собой, сдаваясь. — Конечно. Конечно, будь полегче, ладно? У вас разные отцы?.. — Да! И если отец Дерека умер, оставляя ему наследство здесь, то мой, тупой мудак, просто бросил нас! И это моя история, меня бросил отец, потому что я был ненужным куском дерьма, у него такого никогда не было, мы не один человек! Я сам по себе! Улавливаешь ты это своей тупой рыжей башкой или нет?! — Не дождавшись ответа, Люк снова забрал бутылку пива, купленную Дазаем, но в этот раз... бросил в Чую. Чуя пригнулся и накрыл голову руками. Пролетевшая мимо бутылка с треском разбилась о стену. Фоновый шум примолк; другие посетители обратили внимание на звон стекла. Люк дышал часто, потому что, очевидно, был выведен из равновесия и разозлился. На что? Осаму вообще-то не понял. Чуя медленно выпрямился, неизменно обращая к Люку свои раскрытые ладони, будто заверяя в отсутствии подставы или скрытых смыслов. Он выглядел удивлённым. Ничего странного, Осаму чувствовал себя так же из-за несвязного поведения Люка. — Эй. Осаму уверен, что вместе с ним все в помещении обратили внимание на барную стойку, с который свешивался бармен, чтобы видеть происходящее в «отдельном» зале за поворотом. Дерек. Приятеля-бармена зовут Дерек, Осаму сегодня узнал это. Ну, круто знать. Самое бесполезное, что он мог узнать за сегодня. Наверное. — Не нарывайся на неприятности, парень, — сказал Дерек. — О, да пошёл ты!.. — Простонав, Люк поднялся с места. — Ненавижу тебя. — Поэтому-то ты приезжаешь ко мне всякий раз, когда появляется возможность, — кивнул Дерек. — Отвали, — Люк шёл мимо, но задержался возле барной стойки, чтобы выплюнуть брату в лицо: — Козёл. — Понял тебя, дружище, — вслед ответил Дерек. — Агрессивно пописаешь — успокоишься. Налью тебе лимонада, может быть. Люк добрался до двери в туалет, но задержался, чтобы отправить брату средний палец. Дерек на секунду смежил веки, кивая. — Здорово. Размешаешь этим пальцем порошковый имбирь в своём стакане. — Ненавижу блядский имбирь. — И меня. — И тебя! Когда со своей тупой хернёй лезешь. — Угомонись, звезда танцпола, половина твоей любимой деревни смотрит на тебя. — Стоит сделать реверанс на прощание? Чего вылупились?! — Ты откуда знаешь, что такое реверанс, оболтус? — Всё, иди нахер, я уже два раза устал от тебя. От тебя, идиота. — Ага, чуть не забыл оскорбить. Фух, вовремя исправился. На это Люк уже не ответил, скрываясь за дверью. Дерек взглядом обвёл всех, кто следил за ними, и пожал плечами. — Шоу окончено. Без титров, без конечной сцены, без обид. Потихоньку большая часть отставала от него зрительно. Но не пострадавшие от взрывного характера его брата. Всё ещё опираясь на стойку так, чтобы вытянуться и посмотреть в сторону «отдельного зала», Дерек повернул голову. И вернул парням полномерное внимание. — Все живы? — Он бросил в меня бутылку! — Возмутился Чуя. — Он бешеный! Дерек пожал плечами. — Трудный возраст. Все мы такими были. Осаму нахмурился, мысленно опровергая услышанное. Ему хотелось бы верить, что его мысли были в разы более структурированные, а поведение точно было сдержаннее. В таком же возрасте, через который сейчас проходил Люк. Не надо всех под одну гребёнку, но в целом... Осаму поднял голову на Чую. Вот у него, может, и было подобным образом. Не зря ведь он давил лыбу за разговором с подростком? Понимающую лыбу? — Теперь я знаком с ним, — сказал Чуя. — Непосредственно, а не так, как было до. Дерек сдержанно кивнул. — Ага, понял. Если с ним случится что-то из-за тебя, я твои кишки развешу на рождественскую ёлку. Просто предупреждаю, — он отодвинулся, скрываясь за стеной, которую огибал, чтобы видеть происходящее за поворотом. Чуя выдохнул резко, как бык, и покачал головой. — Что за нахер? — Осаму должен был спросить, и не нашёл лучшего варианта подбора слов. Чуя столкнул взгляды и нахмурился, будто в непонимании. — Вы знакомы? — Осаму поводил пальцем от него в сторону барной стойки. — Ты трепался с ним о том, что происходило со мной, когда я пропал? Что происходит? Чуя молчал какое-то время, и Осаму — волей-неволей — высмотрел в нём растерянность или нежелание отвечать. Впрочем, в предположении он провалился. — Это... долгая история, — Чуя провёл ладонью по шее, отводя взгляд. — Но мы можем поговорить об этом, если хочешь. Ты теперь говоришь со мной? Осаму закатил глаза против воли. И поднялся на ноги, стараясь посторониться. — Что ты вообще делаешь здесь? — Ты сказал, что собираешься в бар, — Чуя пожал плечами. — Я решил, что мы поговорим здесь, раз ты предупредил. Дал тебе немного времени выпить, не знаю, освоиться, расслабиться, когда ты ушёл. Я подумал, это было своеобразное приглашение. — Не-а, — Осаму скривил лицо. — Я предупредил просто, чтобы ты не переживал, что я «куда-то пропал». Решил держать тебя в курсе для твоего спокойствия. Чтобы всех на уши не поставил опять. Но... у меня больше нет пива. Значит, и смысла задерживаться здесь. Если хочешь, можешь остаться и заказать что-нибудь у... Дерека? — Он развернулся в сторону выхода из поворота. — А я пойду. Удачи. — Давай подвезу? — Чуя мгновенно подался ближе. Осаму обернулся, не рисуя на лице воодушевления. — Я трезвый, — улыбнулся Чуя, пытаясь подкинуть это своего рода «аргументом», почему мог бы исполнить предложение. Осаму вздохнул, нерешительно бегая по нему взглядом. И уже через три минуты сидел на пассажирском Хаммера. В этот раз даже не пытаясь настаивать на вождении. Вдруг Чуя предложит это вскоре сам, чтобы они «помирились». В этот раз Осаму был пьяным, так что и проситься не стал. Первоначальная тишина в салоне была идеальной для Дазая, неизменно не желающим общаться с Чуей в этот его период самоопределения. Но к разочарованию и большому такому сожалению, Чуя вскоре заговорил. — Кто мы друг другу, Осаму? Осаму шумно вздохнул, обжигаясь воздухом, где повис вопрос. Эту его реакцию Чуя проверил глазами, отвлекаясь от дороги, но вряд ли находя там что-то наверняка понятное. Осаму и сам не знал, какую эмоцию должен демонстрировать. — Не донимай меня пока, ладно? Давай дождёмся вечера. — Уже вечер, Осаму. — Перестань называть меня по имени так часто. — Раздражает? Твоё имя? Я? Я, произносящий твоё имя? — Последнее. — О, спасибо за ответ! — Чуя фыркнул, отдавая полное внимание дороге и ни на секунду больше не бросая взгляд в сторону Дазая. — Хоть на что-то, чёрт тебя дери... Запишу этот день в календаре как праздник. — У меня в календаре записан день, когда ты предал меня ради чувака, с которым я работаю, — хмыкнул Осаму. — Будем сравнивать наши календари? Или лучше меня и Мэтта? Только в этом я проиграю. — Прекрати это. Я тебя не предавал и не предам... — Чуя сказал это на убывание и сразу после зачистил горло, будто захотел прикусить язык. — И я пытался помириться. Не один раз. Ты не идёшь мне навстречу. — Но я чувствую себя преданным. — Потому что ты сам себя накрутил, вот и всё. Как бы я не оступился, этого Мэтта я ни разу в жизни не видел, и он мне не нужен. Нужен мне только ты, и я не первый раз говорю это, не знаю, почему тебе так трудно понять это. Осаму помолчал перед ответом. — Это выглядит странно. Да, странно. После того, как ты признавался мне в любви. Ты делал это так много раз, что я поверил. Даже когда ты попытался бросить меня и уйти из дома, ты задержался сам, потому что не смог оставить меня. Потому что любишь. А потом ты размениваешь меня. На чувака с классным прессом. Я в замешательстве. — Ты реально сравниваешь мою многолетнюю любовь к тебе и неосторожный просмотр картинки в интернете? Я всегда считал тебя умным парнем. Сейчас ты это не оправдываешь. — Мэтт умнее, может быть? — Заткнись. Прошу тебя. Этой хернёй от тебя я уже сыт по горло. — Это не просто «неосторожный просмотр картинок в интернете». — Это не больше, чем неосторожный просмотр. Я знаю, что для меня это ничего больше этого. Почему ты не веришь и считаешь себя преданным мной — неизвестно. Тебе нравится накручивать себя и страдать? Тут я тебе не помогу. — И я тут тебе не помогу. Сам разбирайся, что у тебя к нему. Чуя промолчал. Нет, серьёзно. Он вздыхал, будто собирал ответ, но так ничего не сказал, а позднее Осаму проверил его, понимая, что салон действительно затянула тишина. Осаму почувствовал глаза кусающимися изнутри и отвернулся к окну, поджимая губы. Чуя не поспорил в этот раз, что ему следует разобраться в своих чувствах. Может, конечно, просто не нашёл это обязательным, потому что много раз спорил до этого, но... Это принесло Дазаю какую-то непривычную боль. Так что он пялился в окно, борясь с этим, и они в тишине добрались до снятого дома. Чуя в общем-то был прав: вечер уже наступил. Но Дазаю нужно было немного времени, чтобы успокоиться, упорядочить мысли и насмелиться на то, что он собирался сделать. Повторить на самом деле, просто вектор их отношений поменялся, и теперь к повторному приглашению нужны были пояснения. Вот и посмотрим, решил Осаму, бросит он меня с этим или, может, предаст непосредственно на месте. Мысли становились удушающими. Поэтому-то он свалил в душ, надеясь почувствовать себя лучше после. Он взял в кабинку зубную щётку и усмехнулся, вспомнив, что Чуя делал так же, когда они жили в отеле. И сам находил это чем-то необычным. Чуя потом спрашивал, делал ли так Осаму. Теперь он мог бы ответить «да». Переживания медленно плавились, но не испарялись совсем. Осаму ещё задержался возле раковины, чтобы умыться пенкой и руками пошлёпать по коже тонером. Он проверил бороду, но с прошлого бритья мало что поменялось. У них с Чуей разная генетика, и от скорого роста волос Осаму не страдал. Всё было в порядке. Помимо того, что их неизбежно ждал ещё один разговор. Уже необходимый для Дазая, обрывающего остальные попытки от инициативы Чуи. Чую он нашёл на диване. Подумал заглянуть к нему в экран телефона и обязательно обнаружить открытую с Мэттом переписку в инстаграме... мысли были предателями. Чуя никак не дёрнулся и не попытался скрыть происходящее в телефоне, когда Осаму упал рядом, так что, наверное, переживания были бессмысленны. — Чем занят? Чуя повернул к нему экран, отвечая: — Ничем. Просто лента новостей. — Не в инстаграме? — Осаму вздёрнул бровь. — Зачем мне это, если ты так и не дал свой аккаунт? Осаму фыркнул, но чувствовал облегчение от того, как Чуя сразу поделился происходящим в его телефоне. Это нагнало ещё немного спокойствия. Это и попытки помириться от Чуи в итоге помогли Дазаю собрать смелость и слова. Правда, сначала он прочистил горло. — У меня завтра встреча с коллегами в баре. — Мм. Да, я помню, ты говорил. — Пойдёшь со мной? Чуя уставился на Дазая как-то иррационально удивлённо, будто правда впервые услышал это. — Я понимаю, — вздохнул Осаму. — Я понимаю, всё, что у нас сейчас происходит, но... Я чувствую себя неустойчивым к этой новой компании. Я же там никого не знаю в действительности. Так, по рации. Мне было бы спокойнее пойти туда с тобой. Если ты не против и сможешь поддержать меня в этом. Я был бы благодарен. Чуя расплылся в улыбке и заблокировал телефон. — Э-э, я просто... Ты подшучивал с этой встречей, чтобы подразнить меня, я не думал, что ты в действительности пригласишь меня. Разве ты не... — он дёрнул бровями, чтобы настроиться на продолжение мысли. — Разве ты не ревнуешь? — А есть необходимость? — Осаму сощурился. — Стоит тебя ревновать? — Нет, нет! Точно нет. Просто то, как ты... говорил об этом в первый раз... — Я был зол и обижен. Но ничего не поменялось, я хотел бы, чтобы ты поехал со мной. И... — Он перевёл дыхание, затем пожал плечами. — Как мой парень. То есть, я говорил, что у меня есть парень. И если мы поедем туда вместе, я буду представлять тебя так. Если ты, ну... не против. Если тебе не важно «быть свободным» в глазах Мэтта или что-то ещё. Чуя закатил глаза. — Пожалуйста, Осаму. Когда ты заткнёшься с этим? Я сам в машине спросил, кто мы. Важно и непонятно только то, что ты думаешь за всем произошедшим. Значит, ты приглашаешь меня туда как своего парня? — Да, — Осаму вздохнул. — Я сказал, что, возможно, приеду с парнем. И мне реально будет легче, если ты будешь со мной. Ты согласен? Чуя был сдержанным в эмоциях, но приподнял уголок губ, кивая. — Да. Если это важно для тебя и поможет тебе в этой новой компании. О, я знаю, как бывает тяжело с коллегами. А это ещё и не в деревне здесь... не за что зацепиться. Ничего знакомого. Ну, теперь я, раз ты приглашаешь меня. — Спасибо, — Осаму поднялся с дивана и навострился в сторону спальной комнаты. — Осаму? Он обернулся, останавливаясь. — Может, поговорим?.. — Чуя намекающе приподнял брови. Может, всё решится непосредственно на встрече с коллегами Дазая? Когда эти двое окажутся в одном помещении? Тогда-то станет ясно, что Чуя намерен делать или не делать. Осаму замялся предложению и изучил гостиную. Затем столкнул взгляды. — Хочешь спать в кровати сегодня? — Только сегодня? — Чуя с подозрением сощурился. — Как минимум сегодня, — Осаму пожал плечами. — Всё в порядке, Чуя, я не думаю, что нам... обязательно нужно говорить сейчас. — Да? И вот с этим напряжением в воздухе мы поедем к твоим коллегам? — Мы поедем туда как пара, ладно? О каком напряжении речь? Или ты не считаешь, что мы похожи на пару? — Мне казалось, в парах разговаривают. — Так мы и говорим. — Угу, теперь. Когда это нужно тебе. А не когда я пытался выпросить твоё прощение. Оставишь мне свой инстаграм, может быть? — Это ты так флиртуешь? — Осаму выдал улыбку; правда, на это потребовались силы. Чуя поднял ладони в воздух, сдаваясь. — Может, и так. Попробую добиться тебя. — Попробуй. Завтра в баре. С моими коллегами. Разрешаю побегать за мной там. — Окей... — но Чуя звучал растерянно. Осаму не слишком верил ему тоже. Как будто теперь было поставлено условие: выбирай, за кем будешь ухаживать завтра. Это мог бы быть сто раз изученный Осаму или новый, неизвестный Мэтт. Вот и пусть Чуя выбирает между ними. Осаму чувствовал нервозность и неуверенность, размышляя и допуская, что не может на сто процентов предположить, что именно он станет объектом флирта Чуи. Такое всеобъемлюще неприятное чувство. О, а ещё он немного надеялся, что Чуя останется спать на диване, несмотря на приглашение в кровать, выданное, чтобы избежать разговора. Но нет, Чуя реально переполз туда, а Осаму постарался лечь раньше. Просто чтобы... продолжать избегать нерешённых между ними вещей.

༒

Чуя не был в восторге спать рядом с Дазаем в настоящем положении дел. Но приглашение как будто подталкивало к попытке всё наладить, и он не смог отказаться. В итоге Осаму лёг спать раньше, и Чуя ярко чувствовал отсутствие комфорта. К тому же, Осаму притворялся, что спит. Чуя ёрзал и долго не мог уснуть тоже. Зря он согласился. Следующий день прошёл в лёгком напряжении. Отношения их неизменно были натянутыми, и делать вид, будто всё в порядке, становилось невыносимо. Чуя хотел поговорить ровно в той же степени, что и закопать возможность обсуждения. После этого заочного знакомства с Мэттом было сломанным всё. И отношения, и сам Чуя. Ничего конкретно плохого, только сложность в общем смысле и усиление растерянности из-за неопределённости. Перед сборами на встречу Чуя ушёл в ванную комнату. Он сказал, что идёт в душ, и Осаму покивал, принимая это к сведению. Но Чуя задержался возле зеркала, руками упираясь в раковину, глазами — в отражение. Бесперерывно кружащие мысли мучали его потоком, и он решил чуть поугомонить это хотя бы разговором с собой. Неужели он всегда был... таким? Вспоминая подростковый возраст, он даже не допускал подобных мыслей. Не было их совсем, чтобы как-то пытаться «уворачиваться». Все знания Чуи о себе сломались только после сближения с Дазаем. И он многое прошёл, чтобы признать это в себе. А вот понимание, что Осаму — не единственный парень, который может ему понравиться... куда более невыносимое. Это прям бьёт и по голове, и по самоощущению, и по знаниям о себе. Конечно, после долгих метаний и мучений он смог признать себя «Мне нравятся девушки и Дазай Осаму». Но что, если ему может понравиться кто-то ещё из мужского пола?.. Он отвёл взгляд, потому что отражение как будто осуждало его. «Девушки, Дазай Осаму и иногда какой-нибудь горячий парень тоже» Он вернул глаза в зеркало, хмурясь, будто спрашивал приятеля оттуда: «Ты всегда был... бисексуалом?». Взгляд уплыл снова. Подальше. Трудно смотреть на себя в таких размышлениях. Порядка не было ни в голове, ни в знаниях наверняка. Ему не нравится Мэтт, ясно? Он его никогда не видел. Девушки и Осаму. Это не означает гейство. Ну, ладно, Осаму мужчина, так что, может, немного и означает. Но в остальном!.. Осаму как-то не очень красиво напомнил Чуе его собственную ориентацию, когда произошёл инцидент с фотографией Мэтта, и предложил разобраться в себе. Хотел ли он от него полноценного и честного каминг-аута? Глупо, если так. Чуя вполне понимает, кем является. Обязательно говорить вслух? Ладно, может, не вполне. Ладно, может, он думает про Мэтта немного чаще, чем следовало. Чёрт. Что всё это должно значить? Единственный реально верный вектор мыслей подсказывал, что Чуя справляется с тем, чтобы скрывать от Дазая странные мысли про Мэтта. А в остальном такая каша... Чуя ужасно нервничал с этой встречей, где должен был пересечься с Мэттом. С коллегой Дазая. Его соседом по вышке, раз один работает на шестой, второй — на седьмой. Со знакомым Дазая. Гея Дазая. Который представит Чую своим парнем — хоть что-то обнадёживало. Как минимум это означало защиту от сомнительных мыслей и действий. Чуя идёт туда как парень Дазая. Ну, кем он и мог являться в лучшие их времена. В те, например, когда не заглядывается на других парней и не борется с тем, чтобы выгнать их из головы. И в те, когда он не трахает других девушек. «Я чувствую себя преданным» Господи. Такая каша... Чуя вернулся к отражению и нахмурился, ещё раз спрашивая, всегда ли он был таким. Похоже, Осаму сделал его таким. Наверное, странно его винить, просто... Чуя несдержанно ударил по раковине раскрытой ладонью и выдохнул. Отвернулся, качая головой в пространство. Слишком сложно. Всё слишком сложно. На грохот тогда отреагировал Осаму, постучав в дверь и спрашивая, всё ли там у Чуи в порядке. Ага, как посмотреть. Но Чуя ответил, что в полном порядке и наконец добрался до душевой. Встреча проходила в городе, где, как сказал Осаму, живёт один из работников, но для остальных это было «Ещё добраться туда». Чуя покивал. Они сами и добирались, Чуя следовал навигатору. Правда, тупой старый телефон иногда позволял себе сбои и пролагивания. Тогда Чуя просил Дазая ударить по корпусу с задней стороны, чтобы пришёл в себя. Осаму смеялся, но поручение выполнял. Заезжая на парковку перед баром, Чуя острее начал понимать себя нервничающим. Осаму выглядел презентабельно, но перед выходом из дома спросил, не перегибает ли с чувством несуществующего праздника. Всё-таки это была обычная вылазка в бар. Глянув на него теперь, Чуя нашёл в нём некоторого плана заземление от разбушевавшихся нервов. Ничего такого особенного, но вещи добавляли ему привлекательности и, по мнению Чуи, это совершенно не выглядело «чересчур». После этого осмотра парня, собирающегося совсем скоро представить его своим партнёром, стало чуть легче. Но ненадолго. Скоро осознание ударило Чуе по голове чем-то тяжёлым. Сидящий на пассажирском Осаму не торопился покидать машину тоже. И обратил полное внимание в ответ, стоило Чуе нарушить тишину. — Прям так? — Что ты имеешь в виду? — Ну... — Чуя на секунды убрал взгляд в ветровое стекло Хаммера. — Мы придём туда как пара, ты представишь меня как своего парня, и всё такое... Я имею в виду, прям так? Осаму хмыкнул и устроился на кресле, будто вовсе прощаясь с идеей выходить. — Неужели? — Он использовал свой прищур, от которого обычно Чуя в восторге. Но теперь это походило на ожидание перед допросом. — Ты только сейчас это понял? — Нет, я понял сразу, просто... — Чуя вздохнул, качая головой. — Не то чтобы это будет, ну знаешь, легко. — Я успел удивиться, что ты не сказал это, когда я в принципе предложил и сразу всё расставил. В смысле, как это будет выглядеть. И ты не протестовал, что это будет... «сложно для тебя». Только спросил, утихла ли моя ревность. Приоритеты поменялись? Как дверцы твоего шкафа? — Хреново «дверцы моего шкафа». Я согласился в первую очередь, потому что ты был неустойчивым и хотел пойти со мной. Но что-то я только сейчас начал понимать это в общем смысле... — И не упустить возможность встретиться с Мэттом. Поэтому все свои стеснения позабывал. — Херню не говори. — Ладно. Это просто мои коллеги, Чуя. Не твои. Не уверен, что вы ещё будете встречаться или они растреплют всем, что видели рыжего японца гея. Мне с ними работать. Или? Ты останешься здесь, потому что до сих пор боишься, что о тебе узнают это? Я помню, как долго эта проблема оставалась важной для тебя. Собираешься бросить меня уже перед баром, потому что осознал? Чуя побегал глазами, надеясь зацепиться за брошенные Дазаем аргументы. Это просто его коллеги. В городе, где парни бывают редко. Всем плевать. Наверняка ведь. Отказаться от возможности сопроводить Осаму и увидеться с Мэттом из-за неуверенности и страха быть вне шкафа? Как долго это может продолжаться? Он и Осаму слиплись давно, иногда выводя вектор отношений на нечто крутое и романтичное, и до сих пор стыдиться этого? — Идём, — сказал Чуя, выдаваясь в нервозности только шумным выдохом. — Прям так? — Хмыкнул Осаму поверх щелчка открытой двери со своей стороны. Очевидное поддразнивание. Так что Чуя вышел следом, закатывая глаза. В баре кое-что произошло прям сразу же. Войдя вместе с Дазаем, Чуя не мог перестать поправлять одежду и волосы, бесперерывно нервничая касательно «от и до» мероприятия. А потом Осаму остановил куда-то направляющегося парня. — Эй, Мэтт, как оно? Чуя понял, что с дыханием что-то не так, пока наблюдал за ним. Встретить Мэтта в реальности оказалось чем-то схожим с ударом под рёбра. Тот обернулся на приветствие Дазая мгновенно, останавливаясь. — Узнал? — Эллиот, — кивнув, Мэтт протянул ладонь. Которую Осаму схлопнул своей, кивая в жесте «Да, всё так». — Ты куда торопишься? Даже отсюда видно, что туалеты в другой стороне. Мэтт усмехнулся; Чуя непроизвольно проследил к его губам, вылавливая эту эмоцию и запечатывая в голове воспоминанием. — Я решил сам забирать напитки. Здесь на весь бар работает одна девушка официантка, мы с парнями не хотели загонять её с нашим пивом. — Благородно, — оценил Чуя, перетягивая внимание на себя. Мэтт сразу изменился в лице, рассмотрев его. — Вау. У тебя такая... необычная внешность. Осаму незаметно посторонился, когда Чуя ответил на предложенное рукопожатие и не отпускал пойманную ладонь. — Э-э, спасибо. Вообще-то у тебя тоже! — У меня? — Мэтт поднял брови и расплылся в улыбке. — Шутишь, что ли? — Нет, серьёзно. Светлые глаза и тёмные волосы? Не самое распространённое сочетание, знаешь ли, — Чуя посмеялся; сам не понял, почему. — О, на самом деле... — Мэтт свободной ладонью поправил волосы. — Я красил это. Моя генетика самая обычная, и волосы были светлыми. Но так мне... нравится больше. А вот ты... Никогда не видел такого сочетания во внешности. — Знаешь, тебе очень идёт, — Чуя многократно покивал. — Быть с тёмными волосами, в смысле. Типа, вау. Я не подумал, что они крашеные. А у меня аллергия на краску, так что... Ничего я не исправлю, знаешь ли. — Да?.. — Мэтт вскинул брови и прошёлся по нему глазами. Правда, выдал маленькую улыбку и напомнил: — Кажется, мы уже познакомились? Зак, да? Чуя вздрогнул, крепче сжимая ладонь в руке. И нахмурился. — Э-э... Почему? — Ну, Эллиот сказал так. Без обид, я боюсь проебаться, используя ваши настоящие... Мне было бы проще... — Тогда Чейз. Называй меня Чейз, ладно? Не Зак. — Оу. Окей... — Мэтт ещё раз многозначительно уронил взгляд на их до сих пор сплетённые ладони. — Мы познакомились уже. — Да!.. Я рад знакомству. — Да, я тоже, просто... — Руки, Чуя, — в стороне брякнул Осаму. Чуя посмотрел на него и не сразу въехал, что это значит. А Осаму смотрел куда-то глубоко в бар, так что без ответного внимания понять его оставалось делом сложным. Мэтт начал выкарабкиваться из сплетения, и только тогда Чуя догнал, в чём дело. Он напуганно отдёрнул ладонь к себе и усмехнулся, на секунду прикрывая глаза. — Извини, да... Мы просто начали болтать и... — Твой парень? — Мэтт кивнул на Осаму. — Ох, да... — Чуя поколебался, но протянул руку, чтобы зацепить Дазая за талию и подвинуть к себе. Но Осаму увернулся и посторонился, не позволяя совершить задуманное. А затем прочистил горло, неизменно не смотря ни на кого из болтающих. Чуя вбросил руку в воздух после такого яркого отказа и посмотрел на Мэтта. — Не в духе сейчас. — Странно. Обычно на выходной неделе отживают. Эллиот? Осаму посмотрел на Мэтта. — Порядок? — Более чем, — улыбнулся Осаму. — Вы давно собрались? Только нас ждали? — Не, на самом деле задерживается ещё кое-кто. Знаешь, я думаю, он немного проклят. Тот приятель с первых вышек, на которых было происшествие на прошлой неделе. И с работой неспокойно, и сейчас проблемы с дорогой сюда... — Бедолага. — Ага. Ну, ладно, — Мэтт кивнул в сторону барной стойки. — Я пойду забирать заказы. Мы сидим вон там. Вы пьёте что-то... особенное? Осаму сощурился. — Потому что геи? Мэтт поднял руки. — Я не имел в виду ничего странного. Просто спросил. — Мы пьём пиво. — Отлично! Отлично. Встретимся за столом? Поздоровайтесь с остальными. Тебе, Эллиот, не все там знакомы, хотя работаем вместе, так что... — Так и поступим, — Осаму кивнул с добродушной улыбкой. Потом проводил Мэтта глазами и резко развернулся к Чуе. Чуя почувствовал себя немного загнанным от взгляда, который к нему обратился. И с трудностями сглотнул. — Что это было? Так сразу? — Осаму нахмурился. — Я думал, если будут инциденты, то уже когда ты выпьешь. Зачем ждать, если можно натворить чего-то прям с порога, да? — О чём ты? — Чуя не мог убрать оправдывающуюся улыбку. — Ничего не произошло. Мы просто поболтали. Впервые друг друга видим. — Ну-ну. И необязательно, видя впервые, быть таким прилипчивым. — Я просто растерялся, ладно? — От его красоты или харизмы? Мышц? — Прекрати это, — Чуя закатил глаза, после проследил за взглядом Дазая, тоже находя стол с парнями, куда им следовало присоединиться. — Идём? — Немного нервничаю, — отстранённо сказал Осаму. — Я вижу отсюда знакомые лица, но... тот факт, что знакомы не все... Чуя протянул руку и в ободряющем жесте сжал его плечо. — Всё будет круто, не парься. Вы работаете вместе, что-то общее у вас есть. Ты прикольный и общительный парень, разберёшься, как оставить хорошее впечатление. Осаму вздохнул. — Спасибо. Главное, чтобы они не дёргались, как Люк, от того, что нас двое. Чуя натянуто усмехнулся, качнув головой. — Да, реально. Уверен, они не станут. С кем-то ты уже знаком. Получив поддержку, Осаму насколько-то потерял сомнения, и они двинули в сторону стола. Скоро заполучая там внимание сидящих. Чуя разглядывать никого не торопился, да и не видел в этом ни необходимости, ни смысла. Помимо Мэтта никто среди смотрителей примечательным не был, а подробно с ними знакомиться ему не нужно: он здесь как пара Дазая, всё на том. Дазаю будет легче познакомиться с этими парнями, пока Чуя просто рядом. Ему самому на них параллельно. — Привет! Эллиот, работаю теперь на седьмой вышке... — Осаму на секунды повернулся к Чуе, потом вернулся к сидящим, чтобы указать рукой и обозначить: — Это мой партнёр. Сначала по столу прокатился гул приветствия. А затем заговорил какой-то приятель, которому Чуя, держащий руки скрещенными на груди, быстро адресовал недовольный взгляд. — «Партнёр»? — Э-э? — Осаму пожал плечами. Видимо, не сориентировался, в чём уточнение. — Ну, нам так к нему и обращаться? «Партнёр Эллиота»? Может, есть какое-то отдельное имя? Другой приятель поддержал услышанное, но на него уже Чуя не взглянул, продолжая обращаться к первому заговорившему о нём. — Чейз. Называйте меня Чейз. — Замётано. Чуя кивнул, потому что это было исчерпано. Но следом заговорил приятель с другой стороны стола, и он переметнул взгляд к нему. — Значит, партнёр. Никто из нас не взял своих партнёров сюда сегодня для встречи. — Мм. Дай мне угадать, — Чуя согнулся, локтями опираясь на спинку ближайшего пустого стула и не отвлекаясь глазами. — Потому что у остальных девушки? Конечно, никому из них не будет интересно сидеть здесь с нами и пить пиво. — А тебе прям интересно? Даже если мы будем говорить о работе, а ты — ничего не понимать? — Уж как-то переживу, — Чуя отправил взгляд на телевизор. Затем кивнул туда. — Запись? Я смотрел этот матч с трибун. Так что, может, в вашей работе я нихрена не пойму, но пить пиво и смотреть запись матча? Вполне себе. — Ты тоже? — Я тоже? Тоже что? — Смотрел этот матч с трибун. Это первое, что я сказал, когда увидел, — собеседник придал лицу оттенок удивления. — Здесь, в этом городе это было? Чуя с непроизвольной улыбкой на секунду смежил веки, кивая. Первичное недоверие сплыло с лица собеседника, и он кивнул на стулья. — Устраивайтесь. Мы с тобой будем терроризировать остальных тем, что расскажем, каким счётом всё кончится. С приятелем сразу же начали неодобрительно, но и несерьёзно спорить. Чуя лениво посмеялся, отлипая от стула и выпрямляясь. Эти стулья стояли рядом, так что сначала он отодвинул тот, что был ближе к Дазаю, и указал головой. — Садись. — Спасибо, — Осаму держался спокойным, не выражающим лишних эмоций, но после ухаживающего жеста расплылся в улыбке. И принял предложение. Чуя уселся рядом, а после вернулся Мэтт. Посиделка начала принимать оборот, куда благосклонно пустили подошедших парней. Никто не выразил ничего расистского или гомофобного, а это уже успех. Они могли бы ожидать чего-нибудь такого. Но, видимо, парни, с которыми теперь — пусть и условно говоря — работает Осаму, были просто вменяемыми. Это радовало Чую. Отпускать его на работу его новой мечты, где к нему нормально настроены. К тому же, они не пересекаются в общепринятом смысле. Вот они, Осаму, голоса из твоей рации. Которые стали чуть приятнее, стоило всем напиться. Двое парней внимательно следили за Чуей, стоило тому обратить внимание на телевизор. Видимо, зная, что транслируемый там матч он уже видел, они опирались на его внимание, чтобы не пропустить интересные моменты. Вскоре парни начали обсуждать происшествия на работе, и Чуя слушал, подперев щёку кулаком. Из приятного: Осаму постоянно отвлекался на него от разговоров. Из неприятного: Мэтт сидел на противоположной стороне стола. И в том своём скучающем, вынужденном положении Чуя часто задерживался глазами на нём. В этот раз Мэтт посмотрел в ответ. Какое-то странное чувство обожгло Чую на пересечении взглядов, и он резко выпрямился, отворачиваясь к парню, который рассказывал... что он рассказывал? Осаму кивал ему. Значит, какой-то долгий рассказ. Ни начала, ни того, что говорилось теперь, Чуя не слышал. Господи, какие у Мэтта красивые глаза... Кто его родители? От кого такая генетика, раз именно на этом он настаивал, признаваясь, что волосы крашеные. Он ведь посмотрел в ответ, да? О боже, Чуя же имеет необычную внешность тоже!.. Стоило чуть прихорошиться на случай, если Мэтт обратит внимание снова. А он обратит. Обратит ведь? Наверняка обратит. Прилизав волосы как можно более небрежным, ненавязчивым жестом, Чуя покосился в сторону Мэтта. Нет, тот, сложив руки на столе рядом со своим стаканом пива, пялился на рассказывающего историю. Чуя вздохнул. Зато следующим моментом на него посмотрел Осаму — Чуя вымученно ему улыбнулся. Осаму щёлкнул по носу, прежде чем отвернуться. Чуя тихо цыкнул и машинально перебросил взгляд на другую сторону стола. В этот раз находя Мэтта отвечающим с лёгкой улыбкой. Наверняка лёгкой понимающей после взаимодействия гей-пары напротив него. Смотря на него, Чуя пожал плечами, типа, да, бывает, мне щёлкает по носу мой парень, такова жизнь. Мэтт пожал плечами в ответ, типа, да, такова жизнь, терпи щелчки по носу. Почему-то эти молчаливые переговоры развеселили Чую, и он обратился к пиву, чтобы скрыть улыбку в стакане. Наверное, они с Дазаем... милые со стороны? Позже Осаму рассказал о знакомстве с Мэттом — тот просто звякнул ему по рации, пока он не знал, как с этим устройством обращаться, поэтому долго бегал глазами, пытаясь понять, что делать. Чуя хихикал на его объяснениях своей растерянности. Мэтт поддержал рассказ тем, что сам объяснил, как принять вызов от него. Правда, показалось, за время рассказа и обращения к Дазаю, он иногда всё же бегал взглядом к Чуе. Чуя по такому случаю даже выпрямился. Познакомились бы они во времена, когда он имел более убедительную спортивную форму... Разговор свёлся к тому чуваку, который Дазая изначально обучал и забыл дать указания по поводу связи с коллегами. Так что дальше парни начали обсуждать этого неизвестного Чуе Дональда. Мэтт всё равно поглядывал на Чую, хотите верьте, хотите... Чуя уверен, что это было так! Ещё позже нарисовался потерянный парень, дополняя компанию. Он похлопал рукопожатиями всем через стол, прежде чем усесться. Чуя обвёл взглядом обновлённую компанию. Все такие непримечательные... кроме Мэтта. Чуя вздыхал примерно сотый раз за начатый вечер. Сначала разговоры свелись к новоприбывшему. Мэтт ходил за дополнительными порциями пива, один раз это за него сделал другой парень. И один раз Мэтт вернулся с подносом, откуда составил стаканы. Туда же сразу после он поставил пустые. Кто-то пошутил, что он теперь официант. Сам Мэтт посмеялся в ответ. Ничего удивительного, всем нравятся инициативные и не боящиеся брать ответственность вроде «Мы сами будем разбираться со своим алкоголем, вы свободны». Мэтт нравился Чуе. Как человек. Он сразу сказал, что такой расклад дел кажется благородным по отношению к персоналу. Мэтт был хорошим человеком. Мэтт стал ещё и крутым, когда Чуя сбился со счёта выпитого. Нет, он остался хорошим. Но и сам по себе... было в нём что-то ещё. Помимо помощи официантам. Вот Чуя и пялился на него, пытаясь понять, что конкретно «ещё» в нём было. А потом Осаму щёлкнул пальцами перед его лицом, возвращая в реальность. Чуя встрепенулся и повернул голову, уже мысленно подготавливая оправдания, почему смотрел на Мэтта. Но Осаму только сообщил, что уходит в туалет. Чуя механически кивнул. Странно. Никто вроде как до этого не... не отпрашивался? Не ставил в известность? Окей. Чуя пожал плечами, обращаясь одновременно ко всем сидящим. В выражении непонимания, зачем Осаму таким образом предупредил о своём уходе. Мэтт обратился к нему взглядом и как будто набрал воздуха, чтобы начать что-то говорить. Его перебил шум, собранный вокруг происходящего на поле в телевизоре. Обсуждение перешло на матч, и Чуя только переглядывался с хитрой улыбкой с приятелем, который тоже видел, какой финал у того, что они все дружно смотрят. Затем вернулся Осаму, но Чую позвали на перекур. Сам по себе он не выходил. Просто потому, что забывал об этом, погружаясь... не столько в общие разговоры, сколько в слежку за одним конкретным парнем. Так что только вернувшегося Дазая Чуя бросил одного в ответ, выходя на улицу. Действительно, Мэтт не курил. Как Осаму и рассказывал. Вскоре компанию покинул один парень, ссылаясь на невыгулянную собаку и девушку, которая как за невыгул, так и за позднее время возвращения могла устроить неприятный такой разбор полётов. Парни понимающе кивали, отпуская его и прощаясь руками через стол. Бедняга. Было бы круто, если бы он учёл то время, за которое ещё доберётся до нужного места, и всё решил вовремя. Дальше Чуя ещё хуже уловил начатую тему — опять что-то по работе и отчётам. Какое счастье, что он не занимается отчётностью каждого спиленного дерева. Только физический труд: приехал — срубил — собрал — уехал. А уж чего и сколько — это пусть решает и считает кто-то другой. Куда лучше Чуя уловил пустоту своего стакана с пивом. Это уже который? Трудно сказать. В любом случае, он только несчастно поставил стакан на стол. Этот полый отзвук был грустным. К счастью, стакан закончился не только у него, и Мэтт предложил разобраться с этим. Что-то стабильно. Он поднялся и поковылял к бару. Осаму тогда же, почти одновременно поднялся и ушёл в сторону туалетов. Больше без предупреждений и попытки держать в курсе. Чуя проводил его глазами, оборачиваясь следом. А потом нашёл Мэтта усевшимся на барный стул за ожиданием наливаемых барменом порций. Чуя вздохнул и обратил внимание на пустой стакан. А тот, что рядом? Осаму не до конца выпил своё пиво. Так что Чуя нагло взял это и опрокинул остатки в себя. Резко, будто то было не пиво, а что-то крепче. Отставив, он поднялся тоже. И оказался возле барной стойки. Присаживаясь на соседний барный стул лицом к Мэтту. — Каждый раз оседаешь здесь за ожиданием, пока наши порции нальют? Мэтт отвлёкся от экрана, кажется, машинально улыбаясь. Затем заблокировал телефон и убрал в карман чёрных джинсов; Чуя проследил за жестом точно машинально. К карману. Ну, и, может быть, оценил ремень. — Ну да. Чего, как баран, стоять возле стойки, пока жду. Раз никем не занято, почему нет? Видел девчонку, которая бегает здесь с подносами? Такая миниатюрная, но сильная, раз разносит это всё. И она будет таскать нам пиво? Не, я сам. Подожду тут. — Не, я не видел. Спиной к остальному залу сижу вообще-то. Не разглядывал, что там «сзади». — М, ну да. Точно, — Мэтт поднялся глазами к рыжим волосам, потом прошёлся по лицу и задумчиво сощурился в голубые глаза. — И всё же... Как так получилось? — Извини? — Чуя глупо улыбнулся и чуть вытянул шею. — Твоя внешность. Я реально не видел ничего такого до тебя. — Э-э, ну... Не то чтобы я был «ответственный» за это, знаешь... Мэтт посмеялся. — Ну, у меня в роду не исключительно японцы, — продолжил Чуя. — А так, генетика — лотерея. Что в итоге намиксовалось, так и жить. Мэтт покивал. — Ну да, ты прав. Не то, что мы выбираем. Интересно намешалось в итоге. — Да, может быть, — Чуя пожал плечами, скоро возвращаясь к чёрным волосам и недавнему знанию. — М, а ты? Почему решил идти наперекор генетике и закрасил волосы? — «Идти наперекор» — а ты всегда так выражаешься или просто пьяный уже? Чуя рассмеялся и локтем нашёл упор на стойке, ладонью поддерживая голову. — Следствия общения с Эллиотом, я думаю. Он книжный червь, маленький эрудит и любитель выражаться. Странно, что в таком сочетании он часто отключает язык от мозга... Мэтт поддержал усмешку, кивая. — А чего он тогда работает смотрителем? Судя по тому, что ты говоришь, у него перспективы куда больше. — А ты почему там работаешь? — Чуя глазами проскользил по его лицу вниз. Потом ещё раз, но против воли. Правда не хотел. Мэтт поджал губы и отвернулся, чтобы выискать бармена, готовящего им пиво. К счастью, в этом заведении Чуя бармена не знал, и ему было трижды на него плевать. Так он и завис на профиль Мэтта. Красивый профиль Мэтта. Чёрт возьми. Пиво бурлило кровь. Не должно же? Это не было чем-то крепким, чтобы чувствовать себя теперь так, как он чувствовал. — Ну, наверное, мы с Эллиотом оказались на этом месте из-за обстоятельств, — Мэтт вернул столкновение взглядов, говоря после небольшой паузы. — Правда, он почему-то не хочет рассказывать, почему на самом деле придумал работать там. — Я устроил ему свидание на неработающей вышке. И там же ляпнул, хочет ли он работать на такой. Он сразу ничего не ответил, но вот, недавно решился. Говорит, ему нравится. — И только? — Извини? — Только из-за того, что у вас было там свидание? Не, Чейз, я к чему. Туда берут вообще всех подряд. У некоторых законченная условка. Это видно по базам, но всё равно берут. Не знаю, почему, как по мне, работа эта должна требовать надёжности от сотрудников, но я не управляю этим, так что моё мнение не в приоритете. Я имею в виду, много причин может быть, чтобы найти себе именно такую работу. — Какая причина у тебя? — Чуя заинтересованно вскинул брови. Мэтт расплылся в улыбке, выдерживая паузу. Потом дёрнул бровями и кивнул сам себе, отворачиваясь после. — Значит, у тебя в роду не только японцы? Япония? Когда мы встретились, я ожидал, что кто-то из вас поздоровается с наклоном, и был готов вернуть это. Из вежливости. Вы так не делаете? — Э-э, так мы... давно уже под влиянием западной культуры. Мы дольше живём здесь, чем жили там. И учились здесь тоже. Ну, не конкретно здесь, в Штатах, но смысл в том же. Всю сознательную жизнь, получается. Такие дела. — Мм, понял. Я думаю, я не видел никого вроде вас, потому что не учился. В колледжах можно встретить студентов иностранцев или по обмену, а я, ну... не было такой возможности, да. — И почему ты нигде не учился? Мэтт глухо посмеялся без особенного веселья. — Я и в школе не доучился. — Так мы тоже, — Чуя хмыкнул с улыбкой. — Да, может быть, в каком-то смысле ваши с Эллиотом пути были похожи, прежде чем вы встретились на такой работе. — Серьёзно? Неожиданно. Не знаю, почему, но я не ожидал такого ответа. Я бросил школу, чтобы помогать отцу. Я и так работал у него на полставки, пока учился, а потом дела стали хуже, у него по здоровью тоже на спад всё... Так что решение было такое. У вас какие обстоятельства? Чуя покусал губы. Потом поднялся взглядом наверх, отлипая от светлых глаз напротив. — У меня, кстати, аллергия на краску. Так что я ничего с этим не исправлю и... буду рыжим всю жизнь. Ну, если не полысею... Мэтт посмеялся, качая головой. — Либо рыжий, либо лысый. Слушай, я и не встречал людей, у которых аллергия на краску... Ты прямо-таки каждым словом меня удивляешь. — Да, а вот ты мог изменить внешность. Тоже была причина, как и для работы смотрителем? — Чуя не особенно осознавал, каким взглядом пялился на чужие волосы, секунда от секунды падая оттуда в яркие, пусть и уже нетрезвые глаза. Мэтт затянул паузу, но в этот раз не отворачивался. Заговорив, он убавил интонацию и убрал с лица лишние эмоции, оставляя исключительную серьёзность. — Сбегал от себя прошлого. — Знакомо, — немедленно ответил Чуя, в тон понижая голос. — Вряд ли, — Мэтт чуть сощурился в голубые глаза. — Даже не можешь представить, насколько много я знаю об этом, — настоял Чуя. Повисшую паузу и игру в гляделки нарушил бармен, поставивший на стойку поднос и собиравшийся начал выставлять туда наполненные пивом бокалы. Локти пришлось поубирать. Что Чуе, что Мэтту. Последнему сразу следом поступил странного характера вопрос. — Скажи мне, Мэтт. После краски волосы становятся более жёсткими или наоборот — мягкими? Мне как страдающему от аллергии никогда не узнать. — Э-э, да как-то не задумывался, не сравнивал. Не уделяю этому большое внимание. — Могу я потрогать? Ну, потому что мне интересно знать, а на себе проверить я, сам знаешь... — Э-э, окей? Да, ты можешь, типа, если тебе так интересно. Чуя получил разрешение, так что следующим моментом протянул руку. Он в действительности не знал, как нужно щупать волосы, чтобы понять их структуру. Сначала он очень глупо провёл ладонью, потом зацепил случайную прядку и перебрал подушечками пальцев. Мягкие. Или не очень. Не то чтобы он разбирался в том, о чём спрашивал. Волосы как волосы. — Какого чёрта? — О, этот голос со стороны. Чуя вздохнул и отнял ладонь, поворачивая голову к нарисовавшемуся Дазаю. Мэтт смотрел туда же. — Мы просто общаемся, — сказал Чуя. — Это не запрещено законом. Осаму вскинул брови. — Ты гладишь его по голове. Чуя успел только удивлённо указать на себя пальцем, когда ответом вышел голос Мэтта. — Полегче, чувак. Никто меня не «гладил». Разве ты не знаешь, что у твоего парня аллергия на краску? Он хотел понять, как это меняет волосы. Не больше. Осаму на него даже не покосился: терроризировал взглядом Чую. Чую, который внезапно почувствовал себя и пьяным, и неустойчивым. Мир закружился, а барный стул показался таким крошечным, будто вот-вот не удержит его. И придётся валяться на полу. — Что ты хочешь? — Спросил он прямо в напряжённое лицо Дазая. — Чтобы ты держал себя в руках. Ты надрался? — Я не сделал ничего криминального. Со мной полный порядок, я трезвый. — Да? — Осаму вздёрнул бровь. — Тогда что у вас здесь происходит? — Мы просто общаемся, я уже сказал тебе. — Почему не со всеми? — Мы ждали, пока нальют пиво. — Ваш заказ, — предательски влез бармен, подбородком кивая на поднос. — Спасибо, — Мэтт забрал поднос и сплыл со стула, направляясь к столику, где они все собирались. Чуя вздохнул, смотря ему вслед. Затем вернулся к Дазаю. — Всё. Дождались. Обязательно было влезать? — Пока ты планируешь изменить мне? — Осаму пожал плечами. — Да, думаю, обязательно. — Что ты несёшь? — Чуя закатил глаза. — Мы просто болтали. Завязывай со своей хернёй. — Это ты завязывай с этой хернёй к Мэтту. Побежал за ним к бару? Когда я позвал тебя в туалет, чтобы поговорить, ты просто проигнорировал это. — А... Я должен был пойти за тобой?.. Я просто не понял, зачем ты сказал мне об этом. — Зато за Мэттом тире официантом поскакал как нехуй. — Ты сравниваешь барную стойку и туалет!.. Как я должен был догадаться? Не переоценивай меня, мы выпили достаточно, чтобы мой мозг работал время от времени. — Ты только что говорил, что трезвый. — Что ты хочешь от меня?! — Взорвавшись, Чуя беспомощно вскинул руки. На его громогласное негодование обернулись ближайшие посетители, но едва ли он обратил на них внимание. — Чтобы ты перестал себя так вести. — Как?! Что я сделал?! — Ты прекрасно знаешь о моей... — Осаму замялся и посмотрел по сторонам. Собирая там ответные взгляды уставившихся на них после криков Чуи. Сразу после он отвернулся и поспешил к выходу из бара. — Делай что хочешь. Идиот. — Сам идиот! — Вслед крикнул Чуя. — Я не сделал ничего! Ни-че-го! Истеричка! Осаму не ответил, пропадая на улице. Чуя нервно вздохнул и покачал головой. Хотелось покурить, но это нужно было выйти следом за Дазаем и несомненно пересечься там. Этого уже не слишком-то хотелось. Он взглядом нашёл Мэтта, устроившегося за столом, где они тусовались изначально. Мэтт с кем-то болтал. Окей, без проблем, Чуя просто решил давить на него взглядом, пока не обратит ответное внимание и не заметит, что он остался у бара один. Должно же это сработать? Необязательно, если вспомнить, как он был лишён интереса за столом. Необязательно, но удача была на стороне Чуи. Или просто его пытливый взгляд обжёг и укусил его, заставляя импульсами следовать за источником. Оценив положение дел вокруг стойки, Мэтт забрал два стакана пива и направился к Чуе. — Где твой парень? Чуя раздражённо вздохнул, чуть похрипывая на выдохе. — Бесится. — Почему? — Мэтт устроился на стуле, где сидел, и подвинул стакан по стойке: — Это для тебя. — Спасибо, — Чуя благодарно кивнул, после сразу перешёл к выпивке. Отставив стакан, машинально облизнул губы от пенки. — Почему он бесится — я не знаю. — И куда он пошёл? — Куда он уйдёт? — Чуя скептично хмыкнул и покачал головой. — Пошляется на улице — успокоится. Вернётся. Если собаку никакую не встретит, — пробубнил он уже себе под нос. — Ревнивый? — Голос Мэтта был лишён окраски. Надо думать, приятель реально уверен в себе, и вещи вроде происходящих между этими парнями не пугают его и не загоняют в панику или неловкость. — Не знаю, что на него нашло... — Чуя окинул его взглядом, хмурясь. — Зачем ревновать к тебе, например? — Согласен, глупо. Но если человек сам по себе такой... Моя девушка ревнивая тоже. Не представляю, если бы я вот так отделился от компании, чтобы пообщаться с какой-нибудь другой девушкой... — Но, знаешь, если бы так произошло с девушкой, которой парни неинтересны... Я не думаю, что в общении есть какая-то большая проблема. — Да, но это ещё нужно донести ревнивому партнёру. — М, ну. Эллиот знает, что у тебя есть девушка. У меня есть он. Бред. Он просто истерит. Без малейшего повода. Это всё такая глупая ситуация. — Что ж, и... Ты снова позвал меня поболтать? Вернёмся к остальным? — Мэтт кивнул назад, где остался их общий стол. Чуя скривился. Быть в компании этих парней без Дазая? Звучало как «глупая ситуация» тоже. Не хотелось быть там. Хотелось обособиться либо с Осаму, либо с Мэттом. К тому же, на голову уже прилично так давил алкоголь. Дождаться Дазая и вызвать такси. Довольно посиделки. Ещё неизменно хотелось курить. Он глазами обратился к Мэтту, потому что не вспомнил, что конкретно об этом пункте говорил Осаму, и приподнял брови. — Ты не куришь? — Сейчас? — Мэтт расплылся в улыбке, которую скрыл стаканом с пивом. Затем обратился к карману на джинсах; Чуя проследил туда максимально непроизвольно. — Я столько раз пытался бросить, чувак. Даже не представляешь. Иногда у меня просто не было возможности курить, поэтому принудительно приходилось. Сейчас, когда я пьяный, у меня вот это. Он поставил на стойку какого-то мини-монстра. Чуя нахмурился. Штуковина была как маленький увлажнитель воздуха, какой заказывал с Амазон Осаму. Только, конечно, увлажнителем не была. Скорее отравителем. — Господи... — Чуя пальцами покрутил электронную сигарету с широким дном. — Если от обычных сигарет может случиться рак, то от этого рак будет цифровым, а кашель — электронный. Можно будет подхватывать аккорды электрогитары для сопровождения страданий. Мэтт посмеялся. — Часто встречаю предвзятое мнение об этом. Хочешь попробовать? Чуя поднял удивлённый взгляд. — Что, прям так? — Брезгливый? — Я — нет, а вот тебе каково делиться своей сосалкой? — Я легко переживу это, — Мэтт прикрыл глаза, кивая в большом убеждении в своих словах. — Окей... Спасибо? — Чуя неловко усмехнулся, уже слабо соображая, что конкретно делает. Опьянение начало играть своё, забирая половину мыслей или меняя это на «будет что будет». Он закашлялся после первой... «затяжки»? Если правильно это относить к таким электронным штукам. В его голове были сомнения. Но затянутый в лёгкие дым был обжигающим и химозным, как будто царапая горло, вы знаете, чем-то сладким вроде ягод. Определённо скисших и ядовитых ягод. Он даже не смог напрочь выкашлять это чувство горения внутри. И это не было похоже на жар от крепкого алкоголя, это было просто втягиванием тридцатипроцентной лавы, чуть разбавленной ягодами. Мэтт снисходительно улыбнулся. — Это не то же самое, что обычные сигареты. Попробуй взять поменьше. Чуя побито посмотрел на него. И кивнул, прочищая горло. Следующая попытка прошла легче, всё равно поджаривая горло и путь к лёгким, но уже и доставляя какую-то порцию так нужного сейчас никотина. Ягоды теперь осели на языке. И, выпустив затяжку в ладонь, он пожевал воздух, собирая остаточный привкус. — Интересно... Но, знаешь, я всё же предпочту свою обычную сигарету, — он скривился, смотря на Мэтта. — Уверен, чтобы перейти на это... Должно было что-то произойти. Вот как ты и сказал. «Не было возможности покурить нормально», вот и пожалуйста. Мэтт усмехнулся, кивая. Он был пьян насколько-то тоже: это в нём выдал смазанный жест растирания глаза. Как будто приятель залип и через такую махинацию пытался вернуть фокус. — Да... Это не было изначально моим желанием. Подстроился под обстоятельства. — Знакомо, — согласился Чуя, по стойке подтолкнув ему электронную сигарету. — Очень знакомо. Он просто завис на эту мимолётную передачу владельцу. Сигарета принадлежала Мэтту, но он сам курил это тоже. Непрямой поцелуй, непрямой поцелуй, непрямой поцелуй... Когда он успел так напиться? Мозг был предателем. Где шлялся Осаму? Мэтт прихлёбывал пиво, Чуя пялился на него, решая, на какую тему в разговоре вывести дальше. Варианты появлялись и ускользали в пьяной голове без возможности зацепить и озвучить. А после это потеряло необходимость. Парни периодически выходили на улицу для перекура — может, девушки тоже, просто Чуя видел только выходящих парней. И, видимо, вернувшийся оттуда, решил обратить на себя всеобщее внимание, крикнув вполне понятное «Ребят!». Чуя обернулся, чтобы внимать ему. Ровно как и та часть бара, которую он мог бы видеть. — Не хочу прерывать, но стоит напрячься, если ваша тачка на парковке здесь. Какой-то чувак на чёрном форде пытается, но и как будто стесняется выехать, и он вообще не в ладах с управлением. Если кто-то мог бы остановить его... Ну, знаете. Покоцает всё, что будет у него на пути к выезду. Некоторые взгляды отвалились после слов о парковке в принципе: видимо, потому что сообразили не брать тачку к бару. У Чуи такой возможности не было, так как они тащились сюда из деревни. И мозг не предложил вызвать таски. У него это частая проблема. Очередной проблемы с Хаммером не хотелось. Чуя вернул внимание Мэтту, строя недовольное лицо. — Чёрт возьми, напиваются одни, страдают от их выходок — другие... — он говорил на убывание. Сразу после осознания он продемонстрировал округлившиеся глаза. Затем обернулся к приятелю-информатору. — Чёрный форд? — Чёрный форд, — кивнул тот. Чуя отпустил кружку с пивом и панически прошёлся по карманам на джинсах. Там он не нащупал ключей. Ну, конечно, он выкладывал это. Мэтт следил за ним, склонив голову набок. Чуя сорвался с места, быстро возвращаясь к столу, где бросал ключи от Хаммера. Там он их тоже не нашёл. Как и телефона Дазая, брошенного туда задолго до обособления с Мэттом. Ничего. Осаму он тоже не нашёл. — Блять, — выдохнул он, прежде чем сбежать из бара, двигая парня-информатора, застывшего в дверях после передачи наблюдения ситуации на парковке. Он слышал, что Мэтт следовал за ним, но ни разу не обернулся. Если предположения верные, то ему больше ни до чего. Единственно важным осталось проверить и по возможности разубедиться, что Осаму взял их тачку и собирался куда-то выехать. А уж воспоминания после его маниакальной уборки и ночного тихого вождения с убранным боковым зеркалом только добавляли убеждения, намекая, что Осаму на это дело ещё как способен. Правда, тогда он всё ещё страдал от таблеток, а теперь, хотелось верить, мог бы отдавать себе чуть больше отчёта о действиях и возможных последствиях. На выезде с парковки Чуя отчётливо понял, что старался объяснить приятель, уведомивший о происходящем. «Пытается и стесняется выехать, не в ладах с управлением», воочию — это жуть. Осаму каким-то чудом выехал с парковочного места, но теперь едва управлял Хаммером. Тачка делала неуверенные движения вперёд-назад и в бок, передумывая. Он хотя бы снял ручник? Чуя обречённо захлопнул веки и перевёл дыхание, чтобы взять себя в руки и сообразить, что теперь делать. Неуверенность была обусловлена рядами машин вокруг. Вряд ли Осаму хотел попасть в сомнительную ситуацию и поцарапать кого-то из посетителей. Они бы влетели на бабки, которых у нет нихера нет. Чуя не вспомнит, когда последний раз злился так сильно. Он только начал сокращать расстояние с машиной, которую вёл сюда под своим чётким руководством, как несчастный, отчаянный водитель стал решительнее и развернулся. Чуя спиной отошёл туда, где стоял, наблюдая. Всё-таки то был единственный выезд с парковочных мест. Он решил дождаться непутёвого водителя, потому что... потому что? «Через него он не проедет дальше»? Едва ли стоило быть уверенным в этом, учитывая сцену ревности. Но способен ли Осаму сбить Чую машиной из ревности? Чуя понял, что ему не очень-то нравится размышлять об этом. К счастью, Осаму затупил и заосторожничал снова. Хаммер скорее дёргался, чем приценивался к траектории. То назад, то чуть вперёд с поворотом колёс. Повороты были слабейшей стороной сидящего сейчас за рулём Дазая. О, секунду. Никогда не водившего и не учившегося Дазая? Едва ли удивительно, что он не справлялся. Всё, что он делал — было на уровне интуиции. А ещё ручник. Он вряд ли поднял ручник. Бедный Хаммер. Чуя знал, что где-то позади столпились зеваки. И, возможно, Мэтт. Но он был единственным стоящим так нагло посередине выезда. Никто не помогал ему в своеобразном «оцеплении». Это была его персональная проблема. Проблема, выросшая в масштабе, когда Осаму смог развернуть тачку и поехать прямиком к Чуе. Уверенность вождения разбивалась скрипом колёс, проворачивающихся с трудом. Ручник? Сотрёт всю тормозную систему своими выходками. Чуя даже скрипнул зубами от злости и глупости Дазая, пока ждал сближения. Хаммер остановился далеко от него. Теперь он отчётливо видел бесстрастное, уверенное — самоуверенное — лицо Дазая за рулём. Эмоции кипели внутри, подогретые алкоголем. Так что Чуя повёлся на это и сам сократил расстояние, двумя ладонями огревая капот их тачки. В таком положении после удара он и завис, обращаясь в ветровое стекло. — Выходи оттуда. Живо. Слышал ли его Осаму? Да. Определённо да. Учитывая его ответ. Он отнял ладонь от руля, чтобы через стекло отправить Чуе средний палец. Не хотелось вредить машине — единственное, почему Чуя постарался бороться с резко подскочившим желанием разнести всё вокруг. — Это не смешно. Завязывай. И вытряхивайся из тачки. Осаму сдал назад, и Чуя потерял опору под ладонями, ускользнувшую вглубь парковки. Восстановив равновесие, он скрестил руки на груди и продолжил наблюдать за решениями Дазая. — Что ты собираешься сделать?! Других выездов отсюда нет. Он видел, как Осаму начал осматриваться и проверять зеркала, чтобы не дать кому-то по корпусу жопой Хаммера. Затем подкатился к Чуе снова: других вариантов просто не было. В этот раз Чуя не расцепил положение, только кивая водителю: — Что теперь? Он видел, что губы Дазая двигались, но слова не дошли до него. Нахмурившись, он пожал плечами. — Я нихера не слышу, если что. Осаму махнул ладонью. И отъехал назад. — Круто, — оценил Чуя. — В таком случае, ты проедешь по мне, чтобы убраться отсюда? Не меняя скрещенных на груди рук, он шире расставил ноги, чтобы занять собой чуть больше пространства. Свет фар Хаммера заслепил его, потому что Осаму переключил дальность. А затем Осаму... просто поехал вперёд? Не торопясь сбавлять скорость или колебаться? Чуя сглотнул, наблюдая, как их общая машина под руководством Дазая несётся на него.