Яма 95

— В таком случае, ты проедешь по мне, чтобы убраться отсюда? Не меняя скрещенных на груди рук, он шире расставил ноги, чтобы занять собой чуть больше пространства. Свет фар Хаммера заслепил его, потому что Осаму переключил дальность. А затем Осаму... просто поехал вперёд? Не торопясь сбавлять скорость или колебаться? Чуя сглотнул, наблюдая, как их общая машина под руководством Дазая несётся на него. Расстояние сокращалось, и раньше он не видел такой угрожающе надвигающейся морду тачки, которую водил последние два года практически ежедневно. Эта машина помогала им в скорых передвижениях, когда очередной удар судьбы заставлял валить подальше. И теперь это превратилось в угрозу столкновением. А за рулём сидел нихера в этом деле не смыслящий Осаму. Единственный, кому Чуя без колебаний доверил бы свою жизнь — Осаму. Теперь как будто стремящийся, например, отправить его на больничную койку. Странное положение дел, но Чуя не отошёл. Даже когда морда Хаммера собиралась преодолеть последние разделяющие их дюймы. Ровно перед расставленными ногами Хаммер остановился. Даже не чмокнул колени, например. Совсем незадолго до этого, но нет. А следом открылась дверь. Чуя смог выдохнуть, но постарался скрыть окутавшее его облегчение. Вместо этого он сказал: — Я так и знал. Ты не смог бы сбить меня. Не настолько распрощался с рассудком. Выкатившийся из салона Осаму не смотрел в ответ. Только придержал дверь, так и не решая, захлопнуть или нет. — Я так и знал, — повторил он. Чуя вопросительно склонил голову на бок. Бросивший дверь на произвол Осаму поднял голову, поясняя: — Я знал, что так будет. Мне следовало быть готовым. Это твоя природа и ты, блять, никогда не изменишься. Глупо было думать, что со мной будет по-другому, если ты никогда не умел по-другому. — Ты на что намекаешь, мать твою? — Чуя неизменно держал руки скрещенным на груди, и, кто знает, именно это помогало ему не трепать Дазая за намёки, сгребая его рубашку пальцами. Несмотря на недавно пережитый страх, он быстро вернул лицу то же враждебное состояние, каким его осыпал Осаму. — На тебя и Мэтта. Ты всегда будешь таким, — Осаму обошёл открытую дверцу и задержался возле капота, которым угрожал сбить Чую совсем недавно. Следом ровно в голубые глаза выплюнул: — Шлюха. А затем, резво отвернувшись, куда-то поплёлся. Пешком, раз выезд был заблокирован человеком, которому он только что сказал... Чуя открыл рот от шока первой реакцией. Но скоро взял себя в руки, разворачиваясь в сторону, куда Осаму торопился свалить. — Эй! Ты ничего не перепутал, приятель?! Как ты смеешь?! — О, легко! Посмотри на своё поведение, ты сам ведёшь себя так, чтобы это было про тебя! — Я вытяну твой язык так, чтобы засунуть в твою, блять, задницу, и брошу тебя в таком положении в багажник! Ты забыл, с кем разговариваешь?! Я нихера не один из этих гейских мальчиков, на которых ты вешаешься, чтобы говорить со мной так! — Собираешься поплакать? — Ублюдок, — Чуя сорвался с места, собираясь догнать. — Я, блять, закопаю тебя прямо в асфальт на этой парковке, как ты смеешь?! — Попробуй, — Осаму не оборачивался, потому не имел должной информации о погоне. — Давай, попробуй закопать меня своими грязными руками, которыми перед этим лапал других парней. А потом попробуй оправдаться или поотрицать, что ты не тащишься по членами или не шлюха. — Ты давно перешёл грань, если что, — Чуя за плечо развернул его к себе. И вскинул брови. — Забудь все те моменты, когда я относился к тебе как к ёбаному хрусталю, я собираюсь разбить тебе лицо за всю херню, что ты мне сейчас наговорил. Осаму скептично хмыкнул на угрозу. — А я и не удивлён. Стоило ожидать, зная, сколько раз ты предатель. Слово «честь» тебе нихера не знакомо. Ты всегда предаёшь своих. Ты предатель. Мерзкий предатель. Теперь Чуя почувствовал себя оторванным от реального мира. Слова вгрызлись в сердце, выколупывая там дыру, как происходит с лишней частью картошки. Осаму ударил его в самое слабое место, и сквозь подступившую боль, смешанную с яростью, он прошептал: — Молись, чтобы я остановился и не убил тебя. Не меняя ошарашенного выражения лица, он наступил следом, когда услышавший угрозу Осаму отодвинулся подальше. Видимо, сообразил, как сильно перегнул за эту перепалку. Дважды. Дважды и непростительно сильно. Чуя вполне был решителен ударить Дазая. Он не позволял себе этого никогда, но теперь Осаму нагло перешёл границы, стараясь и успешно цепляя его за самые триггерные места. Триггер сдвинулся как рычаг, переключая Чую. И теперь следовало ожидать катастрофы. И Осаму был виноват в этом. Пятящийся теперь назад Осаму был виноват в этом. Казалось, он был напуган решительным наступлением Чуи, но винить больше некого. Только он и его грязный язык, перешедший границу вполне нарочно, чтобы вывести Чую из равновесия. Чуя оценивал одежду Дазая перед выходом на эту встречу, но не мог и прикинуть, что произойдёт следующим моментом. Осаму таскал рубашку, которую сверху закрепил чёрным жилетом, и странно было даже думать, что это сделано не исключительно для стильной многослойности. А для практической многослойности, отвлекающей от того, что под рубашкой могло быть скрыто. Как тактический жилет, но наоборот. На нём брюки и ремень, и трудно было угадать, что что-то заправлено за пояс. Именно верхняя одежда скрывала возможность догадаться или предположить. Осаму пятился от Чуи, но между делом поднял рубашку, неожиданно извлекая пистолет, заправленный в брюки. Он вставил обойму из кармана, снял предохранитель и наставил ствол на Чую. — Отойди от меня. — Воу! — Чуя машинально поднял руки наверх, широко раскрытыми глазами упираясь в дуло. Он начал сдавать назад. Ему пришлось продолжить это, потому что Осаму не отставал и двигался следом, наступая. Ровно то, что только что происходило, но с заменой ролей. — Давай, ага, назад. Оставь меня в покое. Не угрожай мне, предатель. Двигайся! — Осаму держал пистолет просто на Чуе, не целясь куда-то конкретно. Но этого было достаточно, чтобы Чуя слушал его, отстраняясь. До момента, когда они вернулись в начало, и позади оказался Хаммер. Так что Чуя оступился и почти лёг на капот, не меняя поднятых рук. Такое положение Дазая устроило, и он остановился, не меняя угрозы. — Ебать мою душу, Осаму, что за нахер?! Откуда у тебя грёбаный ствол?! — Заткнись, — Осаму поднял руку, чтобы дуло смотрело примерно Чуе в лоб. — Заткнись. Я не в себе. — Я, блять, вижу! Они не были в этом месте вдвоём. Так что следующую секунду на себя забрал голос, донёсшийся сильно со стороны. Это было возле бара. О, да, они всё ещё недалеко от бара, возле парковки, с которой Осаму просто не стал выезжать по Чуе. — Балуешься, приятель? Шмальни-ка в меня. У меня страховка и экипировка под рубашкой. Шмальни в меня! Вот сюда. Будешь должен мне прям до смерти. А потом должны будут твои дети. Шмальни, и никогда со мной не рассчитаешься. Хватит играться просто так. Осаму смотрел в сторону бара, откуда к нему обращались, но Чуя... не знает, кто говорил всё это. Просто потому что не имел идеи оборачиваться и терять из поля зрения наставленный на него Glock 17. — Шмальни в меня! Стреляй в плечо! Попадёшь оттуда? Осаму сглотнул, и его уверенность зашаталась. — Чего ты ждёшь?! Боишься промазать и выбить стёкла? Не парься, тогда ты будешь должен меньше, чем если попадёшь в меня. Сюда, приятель! Стреляй! Моя сигарета почти закончилась, я не буду ждать вечность. Раздуплись и шмальни. Вот, я уже для идиотов пальцем показываю, куда стрельнуть! Осаму опустил руку с пистолетом. — Слабак. Осаму неизменно смотрел на кого-то, просившего выстрел в свою сторону. Судя по голосу, это был давно прокуривший связки старик. Но Чуя не может знать наверняка, потому что не оборачивается. — Отдыхай. И не балуйся пушками просто так, если нет воли выстрелить, когда нужно. Осаму вернул внимание Чуе, всё ещё держащему руки наверху и зависшему в положении, когда их общая тачка подставила ему подлую подножку, почти заставляя прилечь на капот. Осаму рассмотрел Чую, будто давно не видел и искал изменения. Взгляд его был поугомонившимся в сравнении с тем, когда он только вытянул Glock 17 на свет из своих брюк. — Знаешь, что меня удивляет? — Спросил он. Меня, блять, удивляет вообще всё, что произошло! — Подумал, но не сказал Чуя. В ответ он только покачал головой. — Меня удивило, что ты подумал, будто я реально могу выстрелить в тебя. Не так-то трудно было поверить в это! — Снова только подумал Чуя. Он переводил сбитое дыхание, будто недавно пробежал по меньшей мере милю. И совершенно никак не отреагировал на эту реплику. — Я бы скорее убил себя, знаешь, — Осаму приставил дуло — откуда он у него взялся? — пистолета к виску. Тогда Чуя вышел из необъятного ступора, резко подаваясь к нему. И перехватывая руку со стволом. — Перестань. Сейчас же прекрати, что за чёрт с тобой?! Осаму улыбнулся. Затем по нарастающей начал хихикать. Завис в голубых глазах напротив, тревожно застывших в ответ. — Я не знаю. Я не знаю, я съехал с катушек. — Я могу видеть. Но не приставляй пушку к своей, блять, тупой башке, — Чуя подвёл его руку к себе, устраивая дуло туда, где билось сердце. Просто для показательности. — Чёрт, нет, — Осаму нажал на кнопку, и обойма просто выпала между ними с грохотом. Он покачал головой. — Не пытайся, мне бы не хватило духу выстрелить тебе хоть куда-то. Почему ты испугался? — Почему ты испугался? Будто я на самом деле мог начать избивать тебя. Настолько испугался, что начал угрожать... Откуда у тебя оружие, мать твою?! Осаму не ответил. Приложил усилие, чтобы вырваться из хватки Накахары и вернуть руку с пистолетом к себе. Затем наклонился, чтобы попытаться подобрать выброшенную обойму. Но Чуя был быстрее. Он в секунду склонился и забрал обойму, следующим моментом отходя в сторону. Наставив на Дазая палец руки, забравшей «магазин», начал тараторить: — Чёрт, нет! Нет, нет, приятель. Оторвать башку тому, кто доверил тебе ствол! Оторвать руки тому, кто тебе продал это! Ты нестабильный. Таким, как ты, противопоказано иметь пушку! И даже слезший с наркоты, ты нихера не «в себе», парень. Я общаюсь с оружием с пятнадцати, и даже в моих руках это не всегда безопасная идея. Поотрывать всё, что получится, тому, кто передал тебе ствол. А тебе ёбаные пальцы, чтобы не имел возможности спускать грёбаный крючок. Когда-либо. — Однажды это спасло твою жалкую жизнь. — Это спасло мою жалкую жизнь как минимум дважды. И я приставлял пушку к себе тоже, просто там нихера не было после твоего... Чёрт. Скажи мне, кто дал тебе ствол! Скажи мне! Я убью его. Осаму не ответил. Хмыкнув, он начал отдаляться спиной, затем развернулся, уходя очевиднее. Чуя ещё раз проверил, что забрал у него обойму. Только после этого смог выдохнуть. Ещё какие-то секунды он безвольно пялился ему вслед. Подскочивший адреналин, не раз поменявший тональность за последние минуты, неизменно кипел в крови, заставляя чувствовать себя взбудораженным и одновременно разбитым. Уходящий без обоймы Осаму показался безопасным, так что Чуя бросил его с этим. А сам вернулся к Хаммеру. Забрался в салон и закрыл дверь, глуша двигатель между делом. Он потянул руку к ручнику, неожиданно находя это опущенным. Значит, Осаму снял тачку с ручника, прежде чем... прямой траекторией поехать на Чую? Очень мило, что он так внезапно начал разбираться в машинах, когда от этого начала зависеть возможность сбить человека, которого он несколько часов назад представил как своего бойфренда. Очень мило. В любом случае. Он остановился, даже не калеча Чую, что ж. Что ж, окей. Чуя выдул воздух и прошёлся ладонями по лицу, поздно замечая тряску рук. Обойму с колен он переместил на приборную панель. Он косился в сторону, где постепенно пропадал Осаму, чтобы иметь представление, куда ехать за ним чуть позже. Хотелось немного успокоиться и дать время остыть Дазаю тоже. Сумасшедший вечер. Мысли кружили в непонятном ритме. Произошедшее вспышками мелькало перед глазами, нетрудное для восстановления картины, но трудное для осознания реальности. Как быстро выветрились мысли касательно Мэтта с зелёными глазами, стоило Дазаю встряхнуть Чую, наставив на него пушку! Теперь Чуя думал только об этом. И немного о нездоровом желании водить. Осаму ведь собирался уехать куда-то на их тачке? А потом сам нарвался на угрозы быть избитым. А потом угрожал пистолетом. Сумасшествие! Где он теперь? Чуя проверил, понимая, что Осаму больше не в зоне видимости. Чуя проверил, понимая, что возле бара больше никого нет. Неужели всем резко стало плевать на чувака, неуклюже пытавшегося выехать с парковки, а затем угрожающего оружием? Или кто-то вызвал копов на место, скрываясь в непричастности внутри заведения? Если так, то стоило бы делать ноги отсюда. О, не впервые, чтобы это стало слишком тревожной задачкой. Окей, Чуя запустил двигатель и выгнал Хаммера с парковки, направляясь в сторону, где пропал Осаму. Он двигался медленно, чтобы вскоре высмотреть его, но, если вы спросите, душа требовала скорости. Это кипение внутри не закончило своё существование. Хотелось выпустить разбушевавшуюся энергию. Вскоре он нашёл плетущегося без пистолета Осаму. Хорошо, хоть хватило мозгов не разгуливать прямо так. Спустив окно, Чуя подкатился к нему. — Подвезти, красавчик? Осаму повернул голову и хмыкнул, не имея идеи остановиться. — Я справлюсь. Тут всего, мм, — он зажмурил глаз, прикидывая, прежде чем договорить: — 75 миль приблизительно. Уж как-то доковыляю. Чуе пришлось сопровождать его на машине, чтобы не разделяться. — Вау. Меня возбуждают парни, не боящиеся трудностей вроде колупания пешком 75 миль. Это горячо. Позволь всё же подвезти, раз посмел завести меня? Осаму усмехнулся. — Мне стоило иметь в виду, что ты заводишься, когда начинаешь болтаться на волоске от... гм, ну, иногда от смерти. Оказывается, и от моих угроз. Это не одно и то же. — О, ну конечно. Ты просто засранец, которому по ошибке доверили ствол. Это не делает тебя менее горячим, я готов простить тебя. — Незадача, — цыкнул Осаму. — Я не готов простить себе то, как слетел с катушек. Не помню, чтобы раньше срывался так. Иду пробовать убить себя. Повезёт, если найду какой-нибудь мост, чтобы скинуться оттуда... Чуя перебил его длительным гудком Хаммера. — Закрой нахер свой рот и полезай в тачку, мудила. Я твоим же стволом без обоймы разобью тебе губы, если услышу нечто подобное от тебя ещё раз. Осаму тихонько посмеялся; и Чуя сказал бы, что у него очень приятный наигранный смех в плане ласки ушей, но не в плане контекста этого смеха в совокупности с происходящим. — Я не пытаюсь манипулировать, Чуя. Просто делюсь планами на будущее. Ты очень дерзко звучишь для чувака, которому дважды угрожали несколько минут назад. — Ещё раз: ты забываешь, с кем говоришь. Осаму остановился, отправляя заинтересованный и слегка удивлённый взгляд водителю тачки, остановившейся рядом сразу следом. Чуя переместил руку на верх пассажирского кресла, подаваясь ближе к окну, через которое они говорили. — Послушай меня сюда, неудавшийся мечтатель самоубийца. Я реально сделался мягкотелым, потому что раньше никогда так ни с кем не сближался, и мне не приходилось быть таким пушистым. Но ты запутался. Я бывший бандит, а не гей-мальчик, которого ты подцепил в клубе, и думаешь, что можешь называть шлюхой, угрожать и закатывать истерики на ровном месте. Я тот, с кем ты сбежал из своего дома раз и навсегда. До нашего побега на ферму я жил ёбаным камнем, и только тебе было позволено вить из меня верёвки, только тебе я шёл на поводу в твоих истериках. Потому что начал бояться потерять. Ты изменил меня и привёл к почти тихой домашней деревенской жизни. Но это нихера не значит, что ты можешь — фигурально — плевать мне в лицо и оставаться безнаказанным. У меня есть гордость... которую я тоже начал проёбывать ради тебя. И я не твоя марионетка. И я разобью тебе губы, если ты ещё хоть раз назовёшь меня шлюхой. Я просто общался с тем парнем. Просто трогал его волосы. Это не имеет значения. Не он сломал мой характер. Осаму выглядел всё более заинтересованным. Теперь даже подошёл к окну ближе, не сводя взгляда. Пусть и ничего не ответил за маленькую паузу. — И не он стал центром моей ёбаной жизни. Ты. Ты стал. Никто и никогда не сможет стать для меня больше, чем ты. Если бы я трахнул его? Да, это бы имело смысл. Но я не сделал ничего, пока ты закатываешь истерику на ровном месте. Осаму хмыкнул и подкатил глаза. — Нихера смешного я не сказал, — отреагировал Чуя. — Хоть обфыркайся. Между прочим, я лесоруб сейчас. Знаешь, сколько брёвен я таскаю каждую смену? Что, думаешь, мне будет сложно закинуть тебя сейчас на плечо, унести в лес и оттрахать там? Нет, мне не будет сложно. Осаму сначала вскинул брови, но быстро расплылся в улыбке. Затем склонился, устанавливая руки на раму окна, и выражая полное внимание к словам Чуи. Тот кивнул снизу наверх. — Чё ты улыбаешься? — Правда, сразу следом сдался улыбкой тоже. — Весело тебе, идиот? Или предложение звучало заманчивым? — Как же ты завёлся от неудачника-самоубийцы со стволом... — протянул Осаму, подключая какой-то особенного игривый тон; Чуя такого ещё не слышал. — Весь такой суровый лесоруб, но сейчас прямо-таки задрожишь от желания трахнуть меня. И это при том, что мы даже не в одном помещении. Не на одной плоскости. Я вообще на улице. — Тебе не поздоровится, если я выйду к тебе на улицу. — Оу. Если, — Осаму снова поднял рубашку, освобождая свой Glock 17 без обоймы для демонстрации. Он принялся задумчиво рассматривать это. — Я-то, может, и начну дрожать от желания. Но не хуже тебя, пока ты такой ревнивый. Тебя трясло от злости, от осознания, что я уделил немного времени не тебе. — Я собственник, — Осаму вернул внимание Чуе, между делом проезжая дулом своего пистолета по губам. Затем вскинул брови: — Удивлён? Чуя с тяжестью сглотнул, наблюдая за ним. После вернулся в карие глаза, понижая интонацию. — Ты больной. — А ты — здоров? — Осаму дёрнул бровью, в этот раз приоткрывая губы навстречу дулу, повторяя манипуляцию. Чуя с трудом перевёл дыхание, не в силах оторвать глаза от происходящего. — Чего ты добиваешься? — Выйди и докажи, что ты не трепло, — Осаму лучезарно улыбнулся возле дула своего пистолета, и это максимально всё, что было в поле зрения Накахары. Оба были пьяные до неприличия. Чуя издал короткий сигнал Хаммером, прежде чем повернуть на съезд с дороги. Откатившись, он заметил брошенный Дазаем через окно пистолет на пассажирском. Он заглушился, потом выплыл из салона в опустившиеся сумерки. Посторонившийся ранее для поворота Осаму скоро оказался рядом. Бесцеремонно хватая Чую за одежду. Чуя просто подхватил начатый жаркий поцелуй. Руки отказали в согласовании и блуждали по Дазаю от талии ниже, пока он старался не задохнуться в сплетении губ. Итак, они были в семидесяти пяти милях от своей деревни. Устроив бардак возле бара, за который на них наверняка вызвали копов, просто слиняли оттуда. Погасшие фары Хаммера опустили их в полную темноту посреди дороги. Форд МакМюррей затих, поэтому среди этой бесшумной, как будто вымершей части города только они разбивали тишину своими несдержанными выдохами за неприличным поцелуем. Этот вечер был сумасшествием. От начала до настоящего момента. Не расцепляя соединения дел, Осаму подвёл за собой Чую к пассажирской двери на заднее. Затем не с первого раза, но открыл, разбивая шум от них щелчком. Он отвлёкся, проверяя это и теряя поцелуй. Чуя толкнул его назад, чтобы открыть дверь шире, потом обойти это, и только после за плечо подтащить и подтолкнуть Дазая в салон. Осаму упал на заднее, но скорее по своей инициативе, даже если так не выглядело со стороны. Он просто устраивался там, пока Чуя зачем-то проверял стороны и дорогу. Потом Чуя влез к нему, упираясь в кресло коленом. Неудобно выгнувшись, закрыл за собой дверь. А дальше склонился над валяющимся и задыхающимся Дазаем. И пронзительно пялился в карие глаза, не слишком хорошо видные, учитывая нулевую освещённость, но слишком хорошо знакомые, чтобы справляться и без света. Он держался одной ногой вне сидения, потому что, ну, ему там не хватило места, колено второй ноги было установлено между ног валяющегося Дазая, и именно такое положение позволяло нависать сверху и рассматривать. Руками он держался по сторонам от головы Осаму. И сбивался в дыхании не меньше него. — Никто кроме тебя, придурок. Осаму хмыкнул. — Признание с оскорблением. В твоём стиле. Собираешься вернуться к истокам своего «я»? — Ты знаешь... Ты слишком много позволяешь себе со мной «пластилиновым». Возможно, мне стоит применить к тебе меры. — Неужели? «Слишком много себе позволяю», так? — Ты почти сбил меня нашей тачкой, а потом наставил на меня ствол! Ты безбашенный. — Как и ты. — Именно поэтому мы вместе, как думаешь... — Чуя помедлил, но договорил: — спутник? Подельник? Кто, блять, мы друг другу? Просто намагниченные не расставаться слишком надолго безбашенные придурки? — Это так сложно? — Осаму поднял бровь. — На самом деле... Ты представил меня как своего парня сегодня, но следом всё ещё постарался сбить и наставил пушку. А потом предложил не трепаться просто так и трахнуть тебя. Да, пожалуй, это сложно. Нет ничего определённого. Никогда не было. Ни в дороге, ни между нами. И знаешь что? Заткнись. Даже не отвечай. — Неужели? — Да. Это всё не так важно. Просто будь со мной, — Чуя помедлил, изучая его привыкшими к темноте глазами. — Будь со мной. В блядском баре, на парковке, где соберёшься сбить меня, в маленькой деревне, в большом городе, на неизвестном маршруте, по пути из «ниоткуда» в «никуда», на пустырях, на оживлённой трассе. Будь рядом. И всё. Это то, кем мы являемся. И мне ничего не нужно, если тебя не будет рядом. Никто не заменит это для меня. Никто кроме тебя мне не нужен. Я не жилец без тебя. Осаму смотрел снизу наверх в голубые глаза чрезмерно трезвым взглядом. Нагнанная страсть ушла на спад, и он казался внимательным к словам Накахары. Затем хмыкнул и потянул толстовку Чуи наверх. — Снимай это. Покажи мне, кем являешься ты. Напомнив, кем являемся мы. Я до наших приключений тоже был другим человеком. Чуя был ведомым с ним, как бы не ворчал на этот факт. Он выпрямился насколько-то, чтобы не влететь башкой в крышу, и стянул толстовку, бросая на пассажирское поверх пистолета — откуда этот пистолет? Увидев его таким, Осаму цыкнул. — Повторюшка. Чуя непроизвольно взорвался смехом. Осаму коротко поддержал это, прежде чем потянуть край одного из бинтов. — Обмотался прям как я. — Я начал делать это раньше тебя, — поспорил Чуя, безвольно наблюдая, как Осаму сматывая с него бинт. — Не так сильно раньше. — Раньше у меня было в пятнах только одно плечо. — И это ты не заматывал так сильно. Чёрт, ты просто невыносимый, — Осаму поёрзал, чуть сдвигаясь по сиденью, и перешёл ко второму плечу. — Даже не понимаешь, что я имею в виду. Раздражаешь. И когда к другим парням липнешь — раздражаешь. Я не обязан любить тебя, раз ты меня так раздражаешь, ровно как и твоё прошлое. Ты сказал, достаточно быть рядом, вот и пожалуйста. На том сойдёмся. Не буду приручать тебя и заставлять быть домашним. И денег не дам, чтобы татуировку свести. — Подумаешь. Я возьму свои деньги, и просто не будем покупать продукты в дом. — Ты всё равно нихера готовить не умеешь. А я и без особенного количества продуктов накормлю. Себя. Ты будешь питаться у парней, которых гладишь по волосам. — Тебя погладить? — Чуя хмыкнул и пальцами начал перебирать пуговицы на жилете. Разобравшись с этим, перешёл к пуговицам на рубашке. Осаму выкинул смотанные с Чуи бинты к передним креслам, позволяя раздевать себя в ответ. — Сначала помой руки после тех, кого уже гладил. — Я никого не гладил. Зря ты вышел без очков, — Чуя растащил расстёгнутые рубашку и жилет по сторонам и цыкнул. — Повторюшка. — О, да заткнись и просто сделай уже что-то с этим. Пока только треплешься. «Не забывай, с кем говоришь», о, ну явно не с секс-гигантом, сорвавшим с меня одежду. — Ха?! Тебя не устраивает секс со мной? — У нас что, был когда-то секс в прямом понимании этого? Ты же возишься со мной. Даже раздеть не можешь, жалуешься на бинты. — Знаешь, можно было сформулировать это помягче. — Я уже делал это, но ты решил заглядываться на других. Теперь я просто тебя упрекаю. Мечтаешь трахаться с другими, но ни разу не делал это со мной полноценно. Смешной. Много ли ты можешь? — Я на самом деле лучше твоего бывшего в этом, — Чуя мотал бинты с отдыхающего и ни черта не помогающего Дазая. — Грёбаная подушечная принцесса. Ну, «мотал» — не самое подходящее слово. Скорее делал это до момента, когда приходилось оставлять надрывы, чтобы не переворачивать развалившегося Осаму. Осаму рассмеялся. — Ты не можешь знать. — Да? Пока это выглядит так. — Ну, пока мы ничем серьёзным и не заняты. Ты всё ещё возишься со мной. Такой оголённый с татуировкой и символической раной, но медлительный со мной... Чуя решил оставить положение дел таким, каким вышло. Он навалился на руки, нависая над Дазаем снова, и вскинул брови. — Так тебе чего-то во мне не хватает? Скажи мне. Осаму приподнял брови тоже, роняя интонацию до шёпота и используя расстановку: — Трахни. Меня. Чуя сглотнул и заморгал. Затем с трудом перевёл дыхание. — Не... прямо сейчас же? Осаму подкатил глаза. И усмехнулся. — Очевидно. Иди ко мне. Задолбал тупить. Чуя неровно выдохнул, прежде чем склониться к нему и ввести в поцелуй. Осаму заелозил ладонями по его оголённой спине, переходя на торс, от пресса прогладил к соскам, не отвлекаясь от слияния губ и неминуемо сбиваясь в дыхании заново. Салон тачки заполнили обоюдные выдохи. Хаммер многое повидал за этот вечер. Страсть медленно возвращалась на место за оборотом начатого поцелуя, в который парни по очереди решились простонать. Видимо, от сильной тоски и сильно нагнанного адреналинового беспредела с угрозами друг для друга. Чуя остался с упором только на одну руку, второй решая немного поласкать развалившегося под ним Дазая. Пока тот беспрерывно гладил его тоже. И этот новый беспредел после всех недовольств зажигал внутри огонь. Чуя чувствовал себя соскучившимся по подобного плана обстоятельствам. И теперь плавился рядом с Дазаем, будто тот снова стал для него чем-то недосягаемым, а возможность делать с ним то, что происходило, была чем-то вроде кратковременной удачи. Вскоре поверх тишины той части города, где они застряли, чтобы остаться наедине, послышался громкий — и такой чертовски знакомый — звук. Сирена полицейской машины. Чуя отлип от Дазая с резким щелчком слюны и поднял голову в сторону окна. Осаму, казалось, затаил дыхание и глазами обратился наверх, к Чуе, уставившемуся в окно. Он бесцельно баловался языком во рту, прислушиваясь к передвижению громкого звука. Страх поселился в глазах обоих. Траекторию звук держал в сторону, из которой они свалили. То есть, вполне вероятно... — Это за нами, — передал предположение Чуя, возвращаясь к Дазаю глазами. — «Психопат на парковке пытается покоцать все тачки, которые увидит. Он вооружён и угрожает вышибанием мозгов чуваку, который не выпустил его с парковки». — Я? — Осаму сделал невинное лицо. На секунды даже надул губы. — Я не виновен. Я просто целуюсь в тачке со своим парнем. И надеюсь, что он на самом деле мой парень. Чуя поколебался. Потом отвлёкся в окно снова, выпрямляясь и отслеживая траекторию. Полицейская тачка скрылась, унося свою пищалку с собой. Он вернулся в карие глаза и начал посмеиваться. — Это реально за нами, я клянусь. Осаму начал смеяться тоже. — Чёрт. Опять? Чуя увеличил уровень смеха и согнулся, чтобы соединить лбы. Осаму обнял его, сводя руки на спине и поддерживая порыв.

༒

Чёрное и белое.

Чуя наконец придумал, куда установить говорящего с ним Майка. Осталось сделать конструкцию надёжнее, заставив телефон опираться на кружку. Он немного повозился с этим, вскоре оставаясь с удовлетворением. Майк заканчивал рассказ о его недавних рабочих днях. — В любом случае, я не дружбу пришёл заводить. А за деньгами. — Тоже верно. — Поэтому класть на них на всех вот такой вот болт. Смотришь? Чуя проверил, как Майк развёл руки для демонстрации размера болта для коллег, выражающих к нему неприязнь. И рассмеялся. — Не жирновато им? — Думаешь, даже болта нормального не заслужили? — Думаю. Уверен, у них в башках какое-то дерьмо по отношению к тебе, а эти замечания «по работе» просто высосаны из пальца, потому что ты им не нравишься сам по себе. У меня тоже такие есть. — Наверное, ты прав. Как у тебя с работой сейчас? Чуя дёрнул бровью и пожал плечами, будто не ожидал вопроса. — Хрен знает, спокойно всё. Особо ни с кем не болтаю. И ко мне особо не лезут. Больше новых вещей вроде смены пилы не происходило. Работа как работа. — Ну понял. Может, что-то интересное вне работы? Я-то в основном больше ничем не занимаюсь. Мне бы подняться, а там уже... Может, куплю гирлянды перед Рождеством. Во будет событие. Чуя усмехнулся. Реально весомое событие. — Э-э, на самом деле... — начал он, неуверенно осматривая кухню. — Кое-что произошло, и... Ну, я бы хотел потрещать с тобой. Так, о высоком. Поразмышлять. — «О высоком»? Философия, моральные вопросы? Ты бы сказал заранее, я бы травки закупил, кто ж на трезвую трещит об этом. Чуя с улыбкой подкатил глаза. — О подобном только накурившись? — Не обязательно. Можно и просто под пиво поболтать. — Не-а... — Чуя скосил взгляд в бок, перебирая последние дни в воспоминаниях. — Уж алкоголь меня не вдохновляет. Кое-что произошло, пока мы немного выпивали за посиделкой с коллегами Осаму. — С кем Осаму? — Я не говорил? Он же... теперь работает на вышке. — Конечно, ты говорил. Мы почти каждый день болтали, пока он жил на своей вышке. Просто, во-первых, откуда у него коллеги, во-вторых, вы оба с ними виделись? — В смысле «откуда у него коллеги»? Думаешь, там одна-единственная вышка на весь массив? — Чуваки с других вышек? — Ага. — Ну да, это я уже затупил. Окей, а как вы оба виделись с ними? — Ты не поверишь... — Чуя широко раскрыл глаза, будто в первую очередь не мог поверить сам. — Он пригласил меня. Как своего парня. Майк вскинул брови, разглядывая Чую через экран. Лицо его было таким очевидно удивлённым, что Чуя прочистил горло и увернулся от взгляда, рассматривая арку без какой-либо цели. — И ты пришёл? Сказал типа... «Привет, да, я его парень»? Чуя покусал губы. Он тоже был удивлён самому себе в этом плане. — Да... Это было непросто. Но Осаму сказал, что я очень нужен ему там, на этой встрече, так что. И... Ну, была ещё причина решиться на это. Короче... — он вздохнул и отвернулся снова, качая головой. Майк задумчиво промычал. — Мы дошли до момента, обсуждение которого требует травы? — Ага, — ответив, Чуя подорвался с места и прошёл к плите. Там он проверил кастрюлю, сдвигая крышку, потом проверил огонь. — Чё там у тебя? Чуя обернулся через плечо. — Рис. Стараюсь есть сейчас много, чтобы руки и спина отваливались не просто так. Залепляю мышечные разрывы едой, чтобы из-за этого жестокого труда выросли мышцы, а не желание сдохнуть от боли. — Для любой физической работы нужно много еды. Ты там деревья пилишь, потом таскаешь, конечно. Не будешь есть, на месте вала однажды и сляжешь, как конь в изнеможении. Чуя развернулся к столу, где был припаркован телефон с Майком, и привалился к тумбе возле плиты. — Точняк. Знаешь, странно... Нет, не странно, просто... Мы с Осаму странные. С тобой сейчас говорим о работе, всё стабильно и спокойно, но... Это происшествие. У нас была ссора, а помирились мы только после того, как начали угрожать убить друг друга. Майк сощурился, реагируя на начатую тему не слишком заинтересованно. — Куда ты убежал так далеко? Не, я слышу, но ты такая точка на моём экране. Вернись, как будет возможность. Чуя усмехнулся, но подкатил глаза. Он продолжил болтать, возвращаясь к столу. — Короче, вот, что я думаю. Мы с ним как будто, мм... адреналиновые наркоманы? Не очень нормальные, короче. — Ты знаешь, я и не считал вас двоих нормальными, когда узнал вашу историю. — Угу, спасибо, дружище. Майк посмеялся. — Без обид. Я на самом деле не в упрёк, но разве это не было очевидно? С вами, парни, точно что-то не так, раз вас никогда не устраивает полноценно угнездиться на одном месте и иметь стабильность. Чуя перевернул стул спинкой к столу и вальяжно уселся, складывая руки на верх спинки. — Это проблема. Это... пугает меня. Я больше не хочу уезжать, убегать куда-то, Том говорил, что поможет с преступной стороной всего дерьма, что мы наделали, пока бегали, но... Каждый раз, когда мы задерживаемся... что-то происходит. Бывает, после всего всплеска с переездом не происходит ничего, и мы с Осаму отдаляемся. Так было, когда мы только приехали сюда, в Маруэйн. Мы типа бегали, устраивались. А потом ничего не делали. И это почему-то ударило по нам. И теперь. Всё было в порядке между нами, но... мы снова разругались, и это потому что мы осели здесь, он нашёл работу, мне понравился... Э, ну вот. Мы смогли помириться после того, как поугрожали поубивать друг друга. Адреналин встряхнул нас, и всё снова стало ок. Мне страшно, Майк. Я нездоровый человек. Осаму тоже. Майк помолчал, обрабатывая услышанное. — Ты боишься, что на самом деле не сможешь быть, мм, в норме, когда всё вокруг такое стабильное для вас? Боишься, что вам обязательно нужна встряска и... переезды? — Да, типа того... Тупо звучит, а? Я знаю. И единственное, что в этом всём... Ну, я на самом деле считаю, что это моё мнение меняется, когда я провожу много времени с Томом. — Извини, а Том — это?.. Шериф ваш? — Я не понимаю, почему запомнить его имя — сложная для вас задачка. Майк посмеялся, следом защищаясь: — Знаешь ли, такие люди запоминаются по своему званию больше, чем по имени. Сам смотри разницу: «Какой-то Том» и «Том шериф». Конечно, проще запомнить шерифа. — Не знаю. Том всё ещё шериф, но для меня он нихера не «Том шериф». Он просто Том. Это то, о чём я говорю. Кем был он не работал, для меня он стал как... — Чуя замялся и бесцельно проверил плиту. Там же и задерживаясь взглядом, когда продолжил: — Не думаю, что я могу сказать вслух. Майк никак не отреагировал, поэтому Чуя скоро вернулся к нему зрительно. И вздохнул. — Не суть. Я пытаюсь сказать, что моё желание остаться и стать нормальным человеком растёт, когда мы проводим с ним много времени. Равноценно этой херне то, как мы с Осаму отдаляемся друг от друга, когда я провожу слишком много времени с Томом и убеждаюсь, что нам следует остаться. Потом доходит до абсурда, и кажется, что всё будет хорошо между нами только если мы уедем. Показалось, что после озвученной невозможности говорить вслух Майк выглядел насколько-то понимающим. Он молчал, но его внимательное выражение лица не могло бы сказать, что у него просто нет слов. Скорее он понимал необходимость оставить что-то при себе. — Вот что, чувак, — сказал Майк. — Здесь всего два варианта. Либо ты прав, и вскоре тебе придётся выбирать между «Остаться здесь с шерифом» и «Сбежать с Осаму ещё куда-то». Либо. Ты просто себя накрутил. И вы вполне можете ужиться в спокойной атмосфере. Думаешь, у тех, кто выстраивал свои отношения под другими обстоятельствами, никогда не бывает затупов вроде «Остыли» или «Нужна встряска»? Неправда. Ещё как бывает. Возможно, ты просто делаешь выводы со своей стороны, с тем, какого образа жизни вы придерживались с самого начала. Это не значит, что для остальных такие проблемы не работают. Они просто сопровождаются другими выводами и другими способами работы над этим дерьмом. Чуя помолчал совсем немного, прежде чем улыбнуться и слегка сощуриться. — Ты точно не накуренный? Размышляешь таким подходящим образом, для которого, как сам сказал, трезвость не подходит. Майк посмеялся. — Просто пытаюсь помочь тебе, братан. Даже если трезвый, раз уж так — к сожалению — вышло. Просто пораскинем мозгами вместе, делов-то. Чуя покивал и непроизвольно начал отбивать ритм пальцами по спинке стула. — Спасибо. Блять, просто... Я так привык принимать за единицу — целую, нерушимую — меня и Осаму. А потом всё это ломается, когда мы останавливаемся. С самого начала так. Взять лагерь за одну из точек. Мы были такими... неделимыми, а в лагере Осаму встретил пацана, и я отошёл на второй план для него. Более того, так вышло, что вскоре он смог перетянуть его за собой в другую страну. И это из-за того, что мы остановились на работу в лагере. Ну ладно, это было тогда. Просто как пример. Я имею в виду... все эти люди вокруг. Мы в любой момент сорвёмся откуда угодно, и снова будем только вдвоём. Пока не обживёмся где-то и не начнётся череда бесконечной ерунды. Как, например, здесь. Да, я сблизился с шерифом. Да. Я переспал с его дочерью, и мне понравился другой парень, — он резко выдохнул. — Что?.. — Да, — Он накрыл глаза ладонью. — Я всё не знал, как подвести. Ну, вот так. Как вышло. — Пожалуйста, чувак, повтори, что ты сказал сейчас? — Слушай, я сам знаю, что не прав, — он вскинул руки в сдающийся жест. — Но я не могу контролировать это, ясно? Чувства, в смысле. А физическое... я был не в себе тогда очень сильно. Между этим всем я на самом деле... ну. Я бисексуал. Ага. Майк был сильно нахмуренным, но теперь разгладил эмоцию на чистую растерянность. И просто моргал на Чую. — Типа каминг-аут? — Типа того, да. — Вдруг я не знал? — Нет, ты знал, просто... Я не знаю, ладно?! — Не, реально, учитывая, что мы обсуждали «Не понимаю, как можно не любить женщин», и тот факт, что я знаю, что между тобой и Осаму... Не, ну. Окей. Круто знать. Хорошо для тебя. — Замолчи. Боже, как глупо это звучит... Мне просто кажется, Осаму ждёт от меня чего-то такого. Так что... Вышло как репетиция, не знаю. Извини, что использовал тебя для этого. Чёрт, так неловко. — Я знаю, что между тобой и Осаму. Но когда ты сказал «Понравился другой парень»?.. Можно подробнее? Хорошо, что я разобрался со своим сэндвичем в начале нашего разговора, иначе бы подавился прямо сейчас. Умер бы от кусочка ветчины в трахее. — Я не знаю, как это вышло! Если бы я хотел осуждения, я бы прямо признался в этом Осаму, а не притворялся и не отрицал при нём. К тому же, от него хрен что скрыть... — Воу, я не собираюсь осуждать тебя. Он, кстати, уехал жить на свою вышку? — Естественно!.. — Чуя помял глаза через веки, но вбросил руку в воздух с ответом на глупый вопрос. — Стал бы я трепаться об этом, если бы он болтался где-то в доме или вышел в магазин. Ага, а как же. — Ну да. Так что? Он горячий? Этот парень, который тебе нравится. Чуя обречённо простонал. — Это звучит так неправильно, чёрт... — Учитывая, что у тебя есть Осаму? Да, вроде того. Он же твой парень? — Э-э, мы никогда... Не договаривались быть «парой» или что-то такое. Мы просто вместе. Всегда и везде. Обычно без какого-либо статуса. Майк поморгал со скептицизмом на лице. — Угу, а потом ты не уверен: «Мне вроде как кажется, наверное, может быть, мы ненормальные». Что у вас как у всех? — Ничего! И ты не помогаешь сейчас. Что мне делать с этими чувствами? Я листал его фотографии, потом мы пересеклись на встрече Осаму и его коллег, поболтали, и... Я хотел бы снова увидеться с ним. Я не стану, просто... Если бы я мог или был свободен. Да, в таком случае я бы искал возможность встретиться. И я понимаю, что это неправильно, Осаму устроил мне несколько истерик подряд, ещё когда я начал залипать на его фотки. И всё у нас с ним устаканилось, только когда он наставил на меня пушку. Я не очень хочу думать про Мэтта больше, если быть честным. — Когда он сделал что?.. Чуя развёл руками, кивая. — То, что я сказал. Я ведь до этого сказал, что мы попытались убить друг друга. В этот раз куда убедительнее, чем обычно. Он наговорил мне кучу херни, клянусь, Майк, я бы избил его возле того бара. Почему я этого не сделал? Потому что он наставил на меня свой пистолет. Бум. Вот и поворот событий. А сразу после того вечера мне снился полусон-полукошмар. Как будто я виделся с Мэттом, проводил с ним время, а затем появился Осаму со стволом, ну, и... Майк выглядел ошарашенным, даже если не планировал показывать эту эмоцию. Какое-то время его губы были приоткрыты как минимизированный жест открытого от шока рта. — Ахереть. — Я знаю. — Ревнивый приятель, а? — Разве ты не знал это о нём? — Чуя нахмурился. — Раньше он таким не был? — Чуя, я был знаком с ним ребёнком, потом немного подростком. Я знал, что он гей, но. Догадывался ли я, что он вырастет в парня, который наставляет пушку на своего не слишком громко названного партнёра? Не-а, сомневаюсь. — Угу, я как человек, с которым он сбегал из дома, тоже не мог бы наверняка знать это. Учитывая, что он чист теперь. Имеет работу, нормально себя ведёт, и это вроде как его здоровое состояние. А потом происходит это. Ладно. Не суть. Я не реагировал так на него и Марка, потому что у меня в этом деле мозгов побольше, осознаю возможные последствия, не свечу пушкой просто так, ну, и... не то время было. Что мне делать-то сейчас? Чтобы под обстрел глока 17 не попасть. По возможности. Майк посмеялся, но быстро взял себя в руки. — Эм, окей. Что ж. Мэтт, да? Он понравился тебе внешне? Чуя раздражённо прорычал, будто это происходило с кем-то другим, и услышанное ему «приписали». — Да. И... по общению он тоже норм. Есть в нём что-то. Просто есть что-то. — Что-то похожее на то, что ты нашёл в Осаму? Прежде чем вы... ну, я не знаю, как это для вас обозначить правильно. Для вас, ненормальных. Чуя задумчиво хмыкнул. — Вот в таком направлении не думал. Мм, они очевидно разные... по всем параметрам. Странно, что он вообще мне понравился. Я не гей. Майк сделал удивлённое лицо. — Да? Ты сказал, что по обе стороны. Точно. С каминг-аутом, кстати. Чуя посмотрел в экран телефона с уставшим укором. Неодобрительно. И, видимо, достаточно комично, чтобы Майк отреагировал смехом. — Ладно, Чуя. Короче, просто забудь про Мэтта. — А... — Чуя просиял. — Точно. Как я сам не догадался. Спасибо за совет, братан. Ну всё, разобрались. Теперь знаю, что мне нужно сделать. — Ладно, а теперь серьёзно. Чем бы этот приятель тебя не зацепил... вот что. Дай мне пару ответов. Чуя поменял положение и проверил рис на плите. Плечи напряглись против воли. — Окей, я готов. — Хорошо. Ты бы выбрал его? Сейчас, в спокойной обстановке, пока вы осели и занимаетесь своими делами. То есть ты бы отказался от Осаму, меняя его на Мэтта, чтобы жить вместе, вести быт и всё такое? Чуя вздохнул. — В первую очередь вопрос показался мне глупым. — О, я знаю. Ты привык жить с Осаму. Но ты говоришь, что вы не связаны обговорёнными отношениями, и если в этом плане ты можешь быть свободным, делать, что хочешь... Просто теоретически. Ты бы ушёл от него ради Мэтта? Учитывая, что всё остаётся так же, ты не теряешь ничего из того, что имеешь. — Я же совсем его не знаю, — Чуя пожал плечами. — А Осаму я знаю целиком и полностью, с разных сторон. Не так давно я... хотел уйти от него. Но тогда всё было реально херово: Осаму был тяжёлым в депрессии, много пил, был со мной неуважительным, не мог сказать то, что я просил, глотал таблетки... Но теперь это не так. Он действительно изменился и снова стал собой. Их можно сравнить теперь, но... У нас такая большая история, чего мы с ним только не делали. И в преступность влезали, и в кладовке я его запирал, и... — Нет-нет, давай без учёта этого. Просто есть два парня. С одним ты сейчас живёшь. Хотел бы жить с другим, ничего дальше этого в действительности не меняя? Чуя помолчал немного. — Нет. Ну, давай честно? Я был бы не против пообщаться с Мэттом побольше, узнать его, провести сколько-то встреч, и, может, только после этого... Если бы это укрепило мою веру в него. Но я не хочу узнавать его лучше. И менять Осаму на него тоже не хочу. Мы же теоретически? Так вот: нет. Я люблю Осаму. — Хорошо. Видишь, ты разбираешься в этом сам? Ты знаешь, что тебе делать, но я понимаю, почему тебе нужно направление и обговорить это вслух, чтобы подойти к выводам. Окей, следующий вопрос. — Чёрт, давай. Чувствую себя как на уроке в школе, хотя когда я последний раз вообще был в школе... Майк усмехнулся, но в целом сравнение проигнорировал. — Другая сторона того же вопроса. Выбрал бы ты Мэтта, если бы пришлось сбегать отсюда? Не «когда всё спокойно», а... Ну, ты знаешь, если бы вам пришлось бросить всё здесь, но у тебя была бы возможность остаться с Мэттом, а Осаму уехал бы один. Ты бы согласился на такой расклад? Чуя скривился, качая головой. — Вот это совершенно несоразмерный вопрос. Во-первых, я бы не бросил Осаму, говоря ему: «Дальше сам». Во-вторых, я крайне неуверен, что смог бы уехать отсюда вместе с ним. Это означало бы бросить всё, а я так больше не могу. Не, я не могу просто убраться отсюда, как мы с ним делали это раньше. Глупый вопрос. Я не смогу. Том стал мне как отец, я не могу в действительности уехать от него... — он осёкся и удивлённо посмотрел на Майка в экране. Майк легко, едва заметно покивал, не добавляя лицу новых эмоций. — Слушай, давай созвонимся позже? — Чуя выдохнул и отвернулся. Затем проверил плиту. — Я закончу с готовкой и посплю немного, ладно? Спасибо за этот разговор, но пока всё. Хватит. — Без проблем. Всегда на связи для тебя, братан. — Я ценю это, — после заверия он первый отключился. А потом уставился в пространство выхода из кухни. Он чувствовал себя шатким, немного сбитым с курса и... оголённым. На самом деле было правдой, что в какой-то момент он начал видеть в Томасе отца. Такими были их отношения. Просто он точно не планировал быть громким в этом. Ни с самим Томом, ни с кем-либо вслух. Это ощущалось неловко. Он подобрал телефон и зашёл в галерею, которую использовал для того, чтобы отвлечься в более трудный промежуток времени, когда Осаму был пропавшим без вести. На самом деле он вряд ли променял бы Осаму на кого-то. Во всяком случае, это его мысли сразу после разговора с Майком, который должен был разделить его поступки по чёрным и белым граням.

༒

Осаму не лгал, когда говорил, что на работе от скуки можно повеситься. Всё то время, когда ничего не происходит, и по этому ничему не нужен отчёт. Работа спокойная, пыльная — можно убраться, чтобы убить время. В остальном ничего примечательного. Время для мыслей и занятий, на которые так трудно найти минуты в обычном ритме жизни. Уборка, отжимания, пресс, готовка, проверка камер, оборудования, зачистка механизмов сжатым воздухом, ну, и всё. На прошлой выходной неделе Чуя, только встретив его с работы, подкинул действительно дельную идею. Осаму думал о его предложении, когда собирал шмотки на эту неделю. И закинул с собой планшет. Все перечисленные вещи уже имели завершённым статус, так что... Он уселся за стол и какие-то долгие минуты крутил стилус между пальцами, смотря на открытый слот для рисования на планшете. «Ты мог бы заняться рисованием там», да, спасибо, Чуя. Ещё бы подкинул, рисованием чего конкретно стоило заняться. А то у Дазая в голове такая же пыль с воспоминаниями о том, как совсем недавно он избавлялся от этого внутри смотровой. Лист оставался пустым, когда от размышлений отвлёк треск рации. — Седьмая вышка, ответьте. Осаму вздохнул, но не был раздражён, потому что его по сути ни от чего и не отвлекли. Он подкатился на кресле ближе, двумя отработанными движениями принимая направленный вызов. — Седьмая вышка. Слушаю тебя, Мэтт. — Как оно? — Ничего специфического. Сколько ты работаешь здесь? Хоть когда-то что-то происходит? — На первых вышках... — протянул Мэтт, напоминая, потому что уже говорил это. — У нас тоже случается всякое, но гораздо реже. Далеко от цивилизации, должно что-то произойти, чтобы забрести сюда кому-то. И нужно быть дважды идиотом, чтобы забрести сюда и нарушать правила. Так что да, в основном всё спокойно. — Я заметил, — Осаму бросил взгляд на планшет. И неуверенно подвёл руку, черкая какие-то случайные линии. Как что-то машинальное во время разговора. Не особенно вдумчиво. Не планируя что-то конкретно. Обычно у него так и случаются рисунки. — Говорят, к тебе заезжал Дональд? Осаму хмыкнул и покачал головой, не отвлекаясь от своего параллельного занятия. — Приехал дать по шапке, потому что не нашёл выданный мне пистолет в сейфе. — Тебе выдали пистолет? Вау. Как быстро ты прошёл обучение для лицензии? Осаму похихикал. — Я не проходил. Считай, просто выпросил. Здесь действительно бардак, стволы выдают таким как я после представления. Ну, мне сказали пройти, но ствол уже есть, чего уж. — Господи... А я думал, отсутствие возможности помыться — самая большая погрешность этого места. А тут ещё оружие выдают направо-налево. И... Почему он не нашёл это в сейфе? — Я забрал с собой на выходную неделю. — Шутишь? — Не, нихера. Мне очень понравился этот пистолет, бросил с собой в сумку, когда уезжал. — Ну ты даёшь. — Кажется, это спасло моё лицо вне работы. Меня почти побили, но я защитился. Просто угрожая. Так что эти крики Дональда я как-то переживу. Подумаешь, заплевал меня слюнями, пока кричал. Ствол-то не отобрал. Ничего страшного. — Знаешь, сколько проблем это принесло бы, если бы кто-то узнал? — Не нуди, Мэтт. Ты такой нервный по этому поводу, но ничего не произошло. Ну, возможно, теперь меня будут проверять, прежде чем отпустить домой, но в любом случае. — Если бы тебя поймали на этом и арестовали копы, узнавая потом, где ты работаешь... Чувак, у тебя бы больше не было работы. Накрыл бы компанию. Знаешь ли, сюда пускают с условками в деле, а потом неизвестно, где бы мы работали. — У моего бывшего есть условка в деле. — А твой нынешний знает? — Мой нынешний? Из-за него у бывшего и условка. Мэтт рассмеялся, хрипя динамиком. Осаму непроизвольно улыбнулся в ответ, продолжая рисовать. — Удивительный ты парень, Эллиот. — Как и ты, Мэтт. У тебя тоже условка, так? Ты сказал «мы». — Э-эм. Что ж. Насчёт твоего нынешнего и... той встречи в баре. Всё в порядке? О, забыл уточнить, что угрожал уведённым с рабочего места пистолетом именно ему, подумал Осаму, качая головой с остаточной улыбкой. — Да, всё в порядке. Пожалуй, нам с ним не стоит пить. Или по крайней мере соблюдать норму. — Ты же понимаешь, что у нас с ним ничего странного не происходило? Он славный парень, но никакого флирта. Я в отношениях, если что. С девушкой. Было глупо с твоей стороны так агрессивно ревновать, без обид. — Мои претензии были направлены на то, как он вёл себя. К тебе вопросов нет, мы разобрали это между собой. Например? Чуя почти бросился на него с кулаками, но Осаму наставил в ответ пушку, потом они обжимались на заднем под писк полицейской тачки? Это называется «разобрали»? Если так, то да. Разобрали. — Круто. Не хотел бы становиться точкой вашего раздора. Это было бы странно, потому что я вообще в принципе не в этом всём... Тебе и не нужно делать что-либо, чтобы Чуя исходил слюнями на твои фотки и тебя, подумал Осаму, так сильно стискивая стилус пальцами, что слабым треском послышалось сопротивление корпуса. В противовес полыхнувшим эмоциям он ответил: — Ты не сделал ничего. Всё в порядке. — Хорошо знать. Чем собираешься заняться? Мой сменщик оставил здесь два пакета мусора, тупой кусок пластика. Думаю, мне стоит оттащить это к баку. — Бросишь рабочее место? — Да, так нихера нельзя. Как и разгуливать с табельным вне работы, если что. Осаму посмеялся. — Что ж, я буду иметь это в виду. Тогда? Отлучиться к баку ненадолго — не такая уж проблема в сравнении с тем, что исполнял я, как думаешь? — Так я и думаю. Маякну тебе позже, идёт? Когда разберусь с этим. — Окей, я буду ждать сигнала от тебя из чистой комнаты без мешков мусора. Мэтт посмеялся. — Отбой, — предупредил он, прежде чем закончить этот созвон по рации. Осаму кивнул ему, отчасти зная, что этого не видно. А затем внимательно всмотрелся в то, что успел нарисовать, пока болтал. Это было не так-то сложно, чтобы понять и довести до конца. «Осаму, ты не можешь ревновать меня к парню. Я не люблю мужчин!» Ну конечно. Это была какая-то трагедия для Чуи. Чуя не гей, совершенно нет. Осаму — да. И нихера не удивительно, что в итоге за разговором он набросал мужской силуэт. Без головы, сразу к торсу и мелким намёкам на будущие прорисованные мышцы пресса. В положении поднятых наверх для позирования рук, как только он дорисует эти самые руки. Он стилусом постучал по столу рядом с планшетом, оценивая получившееся и то, как убедительно оно дорисовывалось в голове. То есть он мог прикинуть готовый вариант. Или, о чёрт, может этот нарисованный мужчина оденется, нет? Осаму хмыкнул на эту мысль, дёргая бровью. У него была идея. С их новым местом жительства в деревне ресурсы вроде хождения по магазинам здорово сократились. И он никак не мог найти на маркетплейсах одежду, которая была в его голове, так что, может?.. Ну, воплотить это через рисунок? В первую очередь этот неизвестный мужчина нарисовался сам. И Осаму вполне спокойно мог как дорисовать его голым, — может быть, в трусах, — так и одеть полноценно. В его руках много власти. Он может делать всё что угодно. И он располагает временем на это. Так что, даже если в общем-то нихера не получится, у него остаётся бесчисленное количество попыток. Рассматривая получившееся, он непроизвольно наложил на силуэт не выветрившиеся остатки разговора с коллегой. «У моего бывшего условка. И накаченное тело». «Мне звонил отец. Перепиши мой номер и позвони, как будете в безопасности» «Мне нужно будет связаться с ним?» «А у тебя есть возможность?» Он вздохнул и бросил стилус. В первую очередь он поднялся, чтобы немного размять затёкшие мышцы и по возможности выгнать лишние мысли из головы. Затем как-то непроизвольно оказался возле спрятанного в кухонном шкафчике сейфа. Он проверил закрытую в смотровую дверь, но всё равно почувствовал себя шатким и уязвимым, так что... забрал пистолет и понёс с собой до стола с оборудованием. Никто не узнал, что он вытворял с этим оружием, потому что они с Чуей вовремя свинтили и выключили Хаммеру фары, но всё могло обернуться совершенно иначе. Нужно думать головой. Хоть иногда. Что-то у Дазая в последнее время так не получалось. «Я рассказал шерифу про нашу жизнь. Всё. Я всё рассказал» Он неверяще покачал головой. Снова куда-то вляпались. И это «куда-то» вполне могло привести к необходимости обращаться к Марку. Не слишком-то много вдохновения принесло это осознание. Он проверил камеры, приложение для отчётов на компьютере, а потом поочерёдно рассмотрел планшет и рядом отдыхающий пистолет, который недавно наставил на Чую. Убить себя или ещё немного порисовать? Пожалуй, порисовать. Да, наверное, стоит довести рисунок до конца. Порисовать, пожалуйста. Остановимся на этом.