73. Роковой праздник.
10 февраля 2026 г., 19:32
Эти поездки Дазая с проживанием на вышке по работе развязывали Чуе руки. Во многих планах. Он не был глупым и каждый раз улавливал волны неудовольствия, стоило слишком заговориться с ним о Томасе или пригласить его посидеть с ними. Конечно, был момент, когда они втроём собрались в кафе. Однако то было собрание для дальнейшего решения их преступного дела. К тому же тогда Осаму только восстановился и показывал себя с наилучшей стороны. До того, что таскал куртку Чуи и держался чрезмерно вежливым... Даже если после невербально предложил Чуе свалить с радара, чтобы поговорить исключительно с шерифом касательно своего бывшего парня.
В любом случае. Теперь Чуя мог делать многое без проходного контроля решений через мнение Дазая.
Майк работал, изредка обмениваясь с Чуей сообщениями, а вот у Томаса был своего рода «выходной» — у полицейских, а в особенности шерифов не бывает как таковых полных выходных. Чуя догадывался об этом, но не знал наверняка. Узнал непосредственно, когда подъехал к его дому, замечая чистящим снег во дворе. На самом деле очень быстро Чуя перенял эту роль на себя. Ни почему-то, просто захотел помочь. Он приехал в той бейсбольной кепке под капюшон куртки, но Томаса это не устроило.
Так что скоро Чуя чистил снег перед домом Тома, таская его зимнюю шапку, сползающую от резких движений с лопатой. Уж неизвестно, зачем он иногда отбрасывал снег, дёргаясь всем телом, да и шапка была великовата, так что «крутостью» в тот момент он похвастаться не мог. А ещё ему выдали перчатки, но на них он уже не гудел. Томас кружился рядом, рассказывая, что на самом деле означает «Я сегодня дома».
Дело-то в том, что выходной у него как у шерифа Альберты есть. Он не единственный шериф на весь округ. Но самый влиятельный полицейский на местности Маруэйна. К тому же, иногда Альберта в других частях округа может не справиться и подключить его. Том всегда на службе. Всегда на телефоне. В любой момент «выходного» его могут выдернуть из дома, если ситуация того потребует. Почему-то некоторые — в том числе и Чуя — не особенно понимают этого, пока им не объяснить. Узнав, Чуя, конечно, нашёл в этом логику и очевидность, но сам как-то не задумывался, так что эта информация осталась новой. А ещё у Томаса две сим-карты, одну из них он использует как рабочую и даже поставил туда отличный от другой рингтон.
А ещё он следовал за Чуей по перемещению вдоль двора. Чуя упорно чистил снег, устанавливая лопату в начале линии, которую проводил следом. Убранный снег он сбрасывал в сторону, которая граничила и была пустым пространством между непосредственно двором и проезжей частью. Иногда, чтобы выкинуть собранное туда, Чуя и дёргался, прикладывая много усилий. Но двор должен получить освобождение!
Так, за разговорами, он подошли к крыльцу дома. Там Чуя продолжил своё занятие, несмотря на предложение от Томаса поменяться в этом. Нет, Чуя справится сам. Он хочет помочь с этим. Даже если глупо выглядит в большой скользящей зимней шапке, ему по размеру не приходящейся.
Когда новости от Тома закончились, он задал свой вопрос, не отвлекаясь от чистки снега. Другими словами, спросил и поехал загребать снег, как будто не слишком ожидал ответа.
— Дерек Картрайт? — Том задумчиво хмыкнул и скрестил руки на груди, приваливаясь к периллам. — Знакомая фамилия, а?
— Для меня? — Чуя обернулся.
— Именно, — кивнул Том.
Чуя что-то его не понял, так что установил лопату в землю и, придерживая сверху, развернулся полностью. Позволяя читать непонимание на лице. Эта лопата была широкая и закруглённая по краям — именно для функции, которую исполняла. Совсем не такая, которой Чуе залепил себе в лоб от досады. Такой возле арендованного дома не было, может, отчасти поэтому там не нашлось возможности убрать наваливший за последние дни снег.
— Разве вы с Эллиотом не были в Картрайт? Я что-то напутал?
— А, — Чуя подкатил глаза. — Да. Фамилия натурально образована от названия города?
— Понятия не имею. Моя произошла от реки, — Том усмехнулся, как будто немного надеясь сбить накатившую на Чую мрачность с напоминанием о маршруте.
Чуя кисло улыбнулся в ответ и вернулся к занятию.
— Там грохнули дилера, правильно?
— Ага, — Чуя не повернулся, пробурчав согласие скорее себе, чем обязательным ответом. — Но я спрашивал про...
— Да-да, я понял. Дерек. Бармен и владелец нашего этого местного бара. У него братишка есть, я его помню вот таким, — Томас показал, каким помнил Люка, так что Чуе пришлось посмотреть, как высоко он поднял руку от земли. Не слишком высоко. Помнил маленьким. — Помню, как приезжал к ним... ох, на бытовую драку. Дерек с ними уже не жил, мать их пила и меняла мужиков постоянно. Вот с одним из ухажёров за пьянкой у них случилось недопонимание. Женщина боевая: ударят её, ударит в ответ. А для некоторых мужиков это уже вызов. Ребёнок вышел заплаканным, когда я приехал и «всё затихло». Он тогда очень недружелюбно на меня зыркнул. Хотя я успокоил беспредел в их доме.
— Бедный мальчик.
— Да... Несладко ему жилось. К чему ты спрашиваешь? Я отвлёкся.
— Просто интересно узнать... что-нибудь про Дерека.
— «Что-нибудь» от меня как от полицейского? Я не всегда служил здесь, говорил же, когда-то давно мы жили в городе. Или просто местные сплетни?
Чуя посмеялся.
— Я никого здесь особенно не знаю, тебе известно. Что вообще за приятель этот Дерек?
— Трудно рассуждать наверняка. Изначально их семья жила в городе, но экономика никого не щадит. Просто повезло, что его отец вложил накопленные деньги в перекуп бара у одного старого приятеля. Они жили здесь какое-то время. А потом мать Дерека изменила его отцу, и... Честно говоря, я думаю, это как-то повлияло на него. Не помню, чтобы он серьёзно встречался с кем-то. Отец отписал наследство, когда у него нашли рак. Этот рак быстро сожрал его.
— Полное дерьмо.
— Ага. Никто не застрахован, случается и такое. Непросто всё вышло у него в жизни. Дерек презирал свою мать и старался чаще жить с отцом здесь, а мать переехала к тому мужику, от которого скоро забеременела. Как я знаю, Дерек презирал мать, но никогда не передавал того же брату. Несмотря на то, что он от другого отца и матери, которую он на дух не переносил. Он как-то понимал, что ребёнок ни в чём не виноват и хорошо относился к нему. Скорее... он больше вложил в его воспитание, чем мать. А отец его братишки свинтил... не могу вспомнить имя ребёнка.
— Люк?
— Люк! Люк и Дерек. Разные фамилии, разные отцы, одинаковая ненависть к матери за её поступки и образ жизни. Дереку перепал дом и бар после смерти отца. Но дом он продал... не знаю точно, почему. Слухи ходили разные. И как будто денег для содержания бара не хватало, и как будто... ему нужны были деньги для других целей. При мне такое обсуждать любили. Мол он заделался дилером для каких-то приезжих людей. Но я тебе так скажу, Чуя. Нет доказательств. Нет подозрений, помимо местных языков. Чистая документация. К Дереку не прикопаться. Это о том, «какой он приятель», как ты спросил. Были слухи, конечно. Но никаких пятен в полиции. Разве что отпечатки с него брали, когда магазин скобяной ограбили. Да там со многих брали. Больше не пригождались.
— Угу, понял. Скобяной магазин?
— Да. Я не вспомню точно, когда это было, но... Зак управляет этим делом. Когда-то планировал выйти ещё и на местный рынок, ну, «и там, и тут» продажи устраивать. Этаким местным миллионером-предпринимателем стать. А с того случая на него напала какая-то апатия. Просто раскручивать пытался тот магазинчик. Но вот недавно... встречались с ним в кафе. Такой воодушевлённый. Говорит, нашёл кого-то в долю по этому магазину и думает над проектом в сторону рынка.
Чуя остановил сбор снега и выбросил то, что собрал быстрее, чем нужно было бы. Затем развернулся.
— Не может быть.
Томас поднял брови.
— Что?
— Не, — Чуя коротко посмеялся. — Не, я просто... Думаю, что знаю, кого он нашёл «в долю».
— Неужели? Мне он не сказал.
— Это Эллиот.
Оказалось, брови Тома могли поползти ещё выше. Теперь на его лбу проступили морщины.
— Эллиот... Бойкий приятель, а? Вы тут меньше чем полгода, а он уже строит свою экономику по местным.
Чуя развёл руками, в одной из которых держал лопату.
— Я необязательно ожидал от него чего-то такого. Я говорил тебе, что у него был сложный период. Потом он оправился и... пошёл покорять вершины, или что это значит.
Том посмеялся.
— Да, как и Зак. Он был таким подавленным. Эллиота я запомнил сидящим в моей рабочей куртке и хлебающим суп, избегая моего взгляда. А теперь они встретились... и оба воспрянули. Видимо, ваше появление здесь было предначертано судьбой. Ты говорил это.
Чуя убрал взгляд, возвращаясь к чистке снега. Всё-таки неизменно не хотелось обсуждать всё то, что он передал Томасу в момент отчаяния. Теперь Томас знал всё. Весь маршрут.
— Не дуйся на меня, — сказал Том. — И шапку поправь.
Чуя шмыгнул носом, рукой в перчатке подтягивая шапку наверх. Вернув силы в сторону лопаты, начал вычищать следующую линию снега.
— Дуешься? Я не сказал ничего странного.
— Отвали, Том. Я не «дуюсь».
— Дай посмотрю, как щёки надулись.
Чуя выбросил снег и развернулся, демонстрируя недовольство на лице. Для убедительности упёр одну руку в бок. Томас смотрел с лёгкой улыбкой. И покивал.
— Сильно надулись, вижу. Брось это, Чуя. Ты сам мне рассказал. К тому же, вы вроде как больше никуда не планируете? Или я не прав? Судя по планам Эллиота... взять в долю владения магазин и уехать куда-то? Звучит неправильно.
С одной стороны — да. Теперь такого плана размышления снова разрывали Чую. С другой стороны — острота, опасность и постоянные передвижения каждый раз делали его и Осаму... теми, кем они являются. И Чуя всем своим существом хотел бы прекратить это, осесть где-то по-настоящему, жить нормальной жизнью. Если они в действительности умеют жить нормально. И если не здесь — рядом с Томасом, то где и когда? Казалось неправильным бросать именно человека, который спрашивал о дальнейших планах сейчас. Чуя и не хотел бросать. Разнокалиберные чувства охватывали его каждый подобный мозговой штурм. Поэтому...
— Давай не будем обсуждать всякую херню, ладно? Лучше расскажи мне, в силе ли наш договор на Рождество.
Том хмыкнул каким-то своим мыслям, прежде чем ответить.
— Конечно. Я всё ещё приглашаю тебя и Эллиота к нам на празднование. Вы придёте?
— Он сказал... — Чуя замялся и вернулся к чистке снега. — Он сказал, нужно дожить. Ничего точного. Ну, знаешь. Не то чтобы у нас много «других вариантов». Мы либо придём, либо будем тухнуть вдвоём в снятом доме. Это всё.
— Мои двери всегда открыты.
Чуя не успел сказать о том, как сильно ценит это, когда открылась дверь из дома, возле которого он занимался чисткой. Выкатившаяся на крыльцо Лара мгновенно дала о себе знать.
— О, это новый работник для уборки снега?
Чуя установил лопату в снежную дорожку и обернулся к ней, между делом поправляя шапку. Лара оценивающе пробежала по нему глазами.
— А, нет. Это тот же работник, который чинит тачки.
Чуя хмыкнул с подобием улыбки и покачал головой. Ничего отвечать ей не стал. Во-первых, не было особенного смысла в ответе. Во-вторых, её внимание на себя перетянул Том.
— Собираешься куда-то?
Да, Чуя тоже проверил, как она выглядит. Совершенно не так, как в день их первой встречи, когда выбежала в майке под курткой на пару секунд, чтобы проверить и постебать «работника автосервиса». Теперь она была одета полностью. И даже куртка застёгнута. Джинсы и сапоги. Явно куда-то собиралась.
— Да, пап, встречусь с подругой. Это ненадолго.
— С какой именно подругой?
— А с какой подругой я могу встретиться, — Лара развела руками и покрутилась, опуская голову, — без чемодана? Ты видишь чемодан? Не так-то много вариантов, что думаешь?
— Да, я понял. Когда вернёшься?
— Вечером. Говорю же, ненадолго. Ничего конкретно сказать не могу, столько всего нужно обсудить с ней...
— Понял. Деньги?
— Ещё есть, спасибо, — Лара потянулась к отцу, чтобы обнять поверх его скрещенных на груди рук. Том успел только склонить голову к ней ближе, единственно этим отвечая на прощальные объятия. Отстранившись, Лара сразу направилась по лестнице вниз, цокая небольшим каблуком по чистым ступеням. — Пока!
— Повеселитесь там.
— Обязательно, — переключив внимание, Лара переключила и выражение лица. Она остановилась напротив зависшего с лопатой Чуи и изучила ещё раз. — А ты берёшься за многие вещи, чтобы быть работником в разных сферах.
— Это называется «мастер на все руки», — Чуя выдал для неё какую-то немного самоуверенную, немного дерзкую улыбку. В обмен на её тяжёлый надменный взгляд, не иначе.
Лара закатила глаза.
— Я ни разу не назвала тебя «мастером», говоря о том, что ты делал. Не тот у тебя уровень во всех этих вещах. Просто работник. Понятно? — Договорив, она развернулась и ушла в сторону, где был припаркован выгнанный из гаража внедорожник.
Чуя проводил её взглядом, не меняя той непонятной улыбки. С подъездной дорожки был убран снег: наверное, Том сделал это первым делом, ещё до того, как приехал Чуя. Потому что сам Чуя не убирал это. Только наблюдал теперь, как Лара пропадает на водительском внедорожника, и слышал, как скоро по пространству разносится гул заведённой тачки.
Затем он перевёл взгляд на Тома. И кивнул в сторону.
— Кажется, она ненавидит меня. Причём безо всякой причины.
— Брось, это не ненависть. Но да, в каком-то плане вы иногда кусаетесь.
«Кусаетесь». Чуя усмехнулся, кивая. Это похоже на то, чем время от времени они заняты. Начиная с Лары, потому что Чуя каждый раз делал это в ответ. Например, жалоба на еду после упоминания себя работником автосервиса. Приходилось возвращать «укусы», раз тогда же Лара сказала не присутствовать своим духом на втором этаже, где у неё комната. Хотя позже Чуя очень даже появился и на этаже... и в её комнате.
Отвлечься от неудовлетворительных размышлений заставил прощающийся гудок. Томас поднял руку в ответ, Чуя долго разворачивался, поэтому успел только высунуть язык на продемонстрированную машинную вежливость. Это заставило уверенно пропадающую из поля зрения Лару начать смеяться за рулём. Неплохо.
Затем Чуя вздохнул и установил лопату в руке удобнее, чтобы наконец разобраться с последней нечищеной территорией вокруг дома.
— У тебя всё ещё никого нет? — Спросил Томас.
Чуя почувствовал себя не в своей морозной тарелке. Как будто обступающий вокруг холод вдруг усилился, собираясь раздавить его ледяным воздухом. Он прочистил горло.
— Нет, сэр. Всё ещё ни с кем не встречаюсь.
— Я просто всё думаю над тем фиктивным браком. Тебя что-то колеблет с этим делом: ты то в идее, то выходишь.
— Эм, это... сложно для решения. Знаю, я сначала согласился, оставалось только решить дела с документами, потом передумал... Как факт, документов всё ещё нет?
— Ну, это решаемый вопрос. А твоё мнение так ни на чём не остановилось.
— Я не могу решать это сам, — Чуя непроизвольно остановил чистку снега, когда начал отвечать по этой теме. Теперь же, обнаружив себя за этим, вернулся, между делом бросая: — Это из-за Эллиота. Ну, во многом. Пока ничего не могу точно сказать.
Томас промолчал, поэтому Чуя обернулся и проверил его, находя кивающим в ответ с долей задумчивости на лице.
— Я имею в виду, мы живём вместе, во многом вместе принимаем решения, и...
— Я понял, — Томас приподнял брови, после добродушно улыбнулся. — Я всё понял, Чуя.
Почему-то это смутило Чую так сильно, что он сразу же отвернулся, возвращаясь к занятию. И после уборки, когда сидел у Тома дома и обедал, старался по возможности уворачиваться от его взгляда. Не поднимая тему своего сожителя-приятеля-Осаму-Эллиота.
༒
К счастью, рабочие недели Дазая заканчиваются и меняются на выходные. В этот раз Чуя перепросился сменами, чтобы встретить его в снятом доме. Услышав возню в замочной скважине, а следом — шум открывающейся двери, он поднялся и выполз из спальни навстречу располагающему на полу сумки Осаму. Скоро это занятие подошло к концу, и Осаму выпрямился, выдавая для Чуи улыбку. Чуя отразил эмоцию всего на пару секунд, прежде чем податься ближе и заключить в объятия. Скоро ставшие обоюдными. — Как работа? — Мне нравится. Но из интересного на прошедшей неделе... хм, приблизительно нихера. Чуя посмеялся, склоняя голову к его плечу. Затем сильнее стиснул в объятиях. Чтоб не сомневался, что его тут очень ждали. От выросшей крепости положения Осаму растерянно крякнул перед смешком. И похлопал Чую по спине ладонью. Нет, на этом ничего не закончилось. Чуя старался удержать их положение, сдавив Осаму в своих лесорубных ручищах. Не хотелось отлепляться. Что-то совсем не хотелось. Это была какая-то долгая неделя без него. И без направленного пистолета, что тоже правда. Но суть не в этом, он просто сильно скучал. Хотя Осаму решил, будто смысл крепости и длительности именно в этом. Он заговорил сдавленно: — Будь честным... Ты так меня сжимаешь, чтобы проверить, не унёс ли я с собой пистолет под толстовкой? Чуя усмехнулся. — Не-а. Но я и не чувствую между нами пистолета. Так, говоря о наблюдениях. — Гм, я мог бы притащить с собой ствол в чемодане, необязательно за пояс... — Осаму поверх сдавленности прозвучал задумчиво. Так что Чуя дёрнулся, меняя мечтательное выражение лица на напряжённое. И резко отстранился, чтобы посмотреть на него с укором, недоверием и подозрением. Осаму выпутался из объятий и посмеялся. — Расслабься. Меня теперь проверяют, прежде чем отправить домой. — Правильно делают, — мрачно покивал Чуя. Но Осаму рассмеялся на эту серьёзность лица снова, и он сбился с эмоций улыбкой для него. А после вообще решил перевести тему. — Я приготовил рис для тебя. Осаму нарисовал удивление на лице. — Сто лет не ел рис! Чуя продемонстрировал скептицизм и уставший укор, споря: — Пару недель. — Ощущается как сто лет! Так что примерно столько. Уже забыл, как оно на вкус! — Ну и драматизм... — Нет, ты не понимаешь... — Осаму покачал головой, строя серьёзное выражение лица. — Я так сильно люблю рис, что каждый день без риса ощущается как мука... А тут две недели! Чуя подкатил глаза и обошёл его, чтобы легко шлёпнуть по заднице, задавая направление: — Иди мой руки, король безрисовой драмы. С чистыми руками получишь свой заветный рис. Сумки отнесу в спальню, сам разберёшь: что сложить, что в стирку. — Почему ты не можешь сделать это за меня? — Осаму направился в ванную по заданному направлению сразу после шлепка. Как заведённая на такие манипуляции игрушка. Чуя поднял сумку и чемодан, отвечая: — Потому что я не знаю, что ты там носил и что нуждается в стирке. Не видел тебя, пока ты жил на вышке, если тебя это удивляет. Не попадался на глаза. Осаму театрально простонал, приподнимая голову. — Ах-х... Мой Чуя не хочет заниматься стиркой вместо меня и придумывает оправдания! — Эй, я могу... Просто перестираю всё, что даже не нуждается в этом! В этом меньше смысла, чем в сортировке, о правильности которой знаешь только ты. Осаму, хихикая, скрылся в ванной комнате, не отвечая. Чуя вздохнул и оценил багаж в своих руках. А потом завис в пространство перед собой с задумчивым лицом. «Мой Чуя не хочет стирать за меня» «Мой Чуя» Вроде как ничего удивительного или сверхъестественного. Просто Чуя. Это его имя. Его зовут Чуя. Никаких обозначений вроде парень или сожитель. Просто имя. Просто «мой Чуя»... Нечто логичное, но улыбка напросилась растянуться на губах сама по себе. Осаму использовал имя, но назвал своим. Между делом, пока они спорили о стирке. Это... оказало какой-то неожиданный эффект. Сердце забилось быстрее, хотя не произошло ничего. Ни-че-го. Они давно вместе живут и передвигаются, конечно, они так или иначе друг другу принадлежат, просто... Чуя, зная его предпочтения, приготовил одно из самых любимых блюд, а Осаму в ответ назвал его своим просто так, безо всякого торжества. Странно думать, что они готовы поменять переменные. Странно думать, что несколько дней назад Чую колебали вопросы «выбора между Осаму и другим парнем». В тот момент Чуя с собой не спорил. Он отнёс вещи в спальню, а потом проводил Осаму в кухню, чтобы они поели там. За разговором о том, что происходило, пока они не виделись. После еды Осаму тяжко вздохнул, будто не ел, а по меньшей мере таскал брёвна, и пошёл валяться в спальню. Чуя скоро припарковался к нему, колеблясь, стоит попытаться полежать в объятиях или... Или всё же они не до конца разрешили былой конфликт. В общем, тогда Чуя решил воздержаться от объятий, просто валяясь рядом, пока каждый был в своём телефоне, иногда делясь происходящим на экране, если стоило внимания. Позже Чуя пошёл копаться в вещах Осаму — Осаму только убрал телефон от лица, чтобы проследить за этим занятием, но ничего не сказал. Это происходило в одной комнате, и Осаму не подорвался с места для сортировки собственных вещей, а значит, он был вполне серьёзен передать это дело Чуе. Что ж, окей. Чуя, как и сказал, двумя заходами перестирал абсолютно все его вещи, вернувшиеся с ним в Маруэйн. Позже он немного повозился с машиной. Ну, конкретнее, проверил показатели при зажигании двигателя против мороза, долил масла и попытался протестировать тормозную систему. Стоило либо закупиться автозапчастями, либо съездить в сервис, чтобы не загромождать двор работой, но он пока не определился, как планирует чинить Хаммера. Он критически рассмотрел летние запасные шины, только после этого убеждаясь, что в магазин автозапчастей придётся съездить в любом случае. Дороги уже были снежными, скользкими, шины на Хаммере готовы, а вот в багажнике — нет. Зима. Они приехали летом. Время беспощадное. Так день приезда Дазая закончился, и парни готовились ко сну. Отложив какую-то книгу, Осаму погасил лампу на прикроватной тумбе. Чуя напрягся и прочистил горло, настраиваясь. Просто лечь спать — не было тем, как он планировал развязать последние недомолвки. Он подождал, пока Осаму устроится, прежде чем заговорить. — У нас всё нормально, Осаму? — М? Да, порядок. — Даже не спросишь, что я имею в виду? Осаму вздохнул с едва уловимым раздражением. — «Что ты имеешь в виду», когда ты вполне доступно спросил, всё ли нормально «у нас»? Чуя поджал губы. Потом перекатился на бок, чтобы видеть лицо Дазая. — И ты просто отвечаешь: «Да, порядок»? Осаму повернул голову в ответ, сталкивая взгляды. — Хочешь обсудить то, из-за чего я слетел с катушек? А если я сделаю это снова? Меня вся эта ситуация уже доконала, Чуя. — Да... Именно поэтому я и спрашиваю, осталось ли что-то... Я не знаю!.. Что-то, что нам ещё нужно решить или сделать, чтобы закрыть это? Осаму вздохнул и отвернул голову, пялясь теперь в потолочный вентилятор. Побежали секунды молчания, заставляющие Чую быть напряжённым в ожидании ответа. — Удали инстаграм. — А? — Плохо слышно? — Осаму вернулся в голубые глаза. — Удали приложение. Совсем. И это будет исчерпано. — Э-эм, но... А как же твой аккаунт? Я не смогу... поддерживать тебя в этом, если у меня не будет... — Я знаю! Но я буду счастливее, если у тебя вообще не будет этого приложения, чем если ты будешь там со мной и Мэттом. Чуя непроизвольно замкнулся, дёргаясь под одеялом, услышав его имя. Он часто заморгал, стараясь отогнать наваждение. — Ты серьёзен? — Я абсолютно, блять, серьёзен. Ты спросил, есть ли что-то, что поможет нам закрыть это дерьмо. У меня всего одно условие, если так будет легче. И не будем больше обсуждать Мэтта. Когда-либо. — Окей-окей, — Чуя увернулся от взгляда, когда обсуждение приобрело такой яркий негативный окрас, а теперь, когда Осаму договорил, развернулся и стянул телефон с тумбы со своей стороны. Устроившись так, чтобы Осаму видел происходящее на экране, он ввёл пароль и пальцем задержал приложение. Потом нажал на крестик в углу трясущегося в страхе, после подтверждения отправляя в фигуральную мусорку, означающую, что такого у него больше нет. И вопросительно посмотрел в карие глаза, ища одобрения. Но у Осаму было ещё кое-что. — И убери пароль с телефона. — Э-эм... — Чуя кивнул и зашёл в настройки, между делом продолжая: — Я иногда бросаю телефон на работе... Будет не круто, если я вот так его брошу без присмотра, а на нём нет пароля. — Значит, научись прятать свой телефон и смотреть за местонахождением, — Осаму говорил металлически: нисколько его не колыхнула попытка оставить пароль. — Я понял, понял, — Чуя убрал пароль. Затем потушил экран и вытянул руку к Дазаю, поднимая чистый и невинный взгляд. — Что-то ещё, сэр? Осаму приподнял уголок губ. — Это всё. Теперь порядок. — А до этого твой ответ «Порядок» был ненастоящим? — Ну... Тогда «порядок» был общим, поверхностным. Теперь порядок-порядок. — Порядок-порядок, — повторил Чуя, усмехаясь. И снова ткнул телефон по воздуху к Дазаю. — Проверять будешь? — Проверять что? Там есть, что проверять? — Там нет абсолютно ничего, но если тебе будет спокойнее и «порядок-порядок» может стать ещё большим порядком... Осаму усмехнулся. — Больше некуда. Теперь полный порядок. Ты... используешь это облачное хранилище? Ну так, просто интересно. Чуя и выглядел, и чувствовал себя подвисшим. — Да?.. — Круто. Рад, что мы... разобрались с этим со всем. Я не буду копаться в твоём телефоне, ложись спать. — Окей, — Чуя вернул телефон на тумбу. Потом провернулся и навис над лежащим Дазаем, секунды просто бегая глазами по его лицу. — Никто кроме тебя. Слышишь меня или нет? Осаму на секунду смежил веки, кивая. — Слышу. — Поцелую? — Как хочешь. Чуя почти уточнил, как хочет Осаму, но вовремя решил, что... это в общем-то разбило бы и атмосферу, и нагнанную им же решительность. Так что он просто склонился, решая, что хочет поцеловать Дазая. Ответившего на поцелуй в полной мере понятным образом, чтобы проглоченное уточнение не имело смысла. Они оба были «за» поцелуй на ночь. Выпрямившись, Чуя улыбался и светил глазами как... как засветившаяся гирляндами ёлка. — Доброй ночи, мой Осаму, — с пожеланием он откатился на своё место, устраиваясь на подушке. Осаму хмыкнул. — Присвоил? — Как и ты меня. — Потому что ты только мой. Никто не знает тебя так же, как знаю я. — Я могу сказать то же самое про тебя, так что? — Так что доброй ночи. Мой Чуя. Мой бывший бандит, нынешний лесоруб и... пожалуй, моя горничная. Чуя пнул его ногой под одеялом. — Я нихера не горничная. — Ты стирал мои вещи. — Это проявление заботы, а не работа горничной. — Тем не менее, ты такой домработник со мной... Чуя для верности пнул его снова. Осаму посмеялся. — Не возмущайся, Чуя. Потому что обычно именно я и повар, и горничная. Круто, что ты иногда разделяешь это со мной, и всё такое... — Ха?! Пытаешься сказать, что ты вкладываешься в хозяйственность больше меня? Готовка и уборка — «всё на тебе»?! И я просто «помогаю» тебе с этим? — А чего ты так возмущён? Разве я не прав? Сколько у нас банок с крупами в навесном шкафчике? — Так, знаешь что!.. Давно пора спать. — Вот видишь. — Ты отличный домработник со мной, Осаму. И ты исключительно мой домработник. Теперь спать, — Чуя неизменно был возмущён. Поэтому, закончив с речью, двумя резкими движениями улёгся на бок, отворачиваясь от Дазая. Правда, Осаму такое положение дел не задержал. Он подвинулся ближе, обнимаясь со спины. — Я очень скучал. Спать на вышке, спать без тебя — такая мука. Рад быть здесь. Доброй ночи. Чуя непроизвольно задержал дыхание, когда Осаму обнял его. Неуместное удивление быстро таяло, и вскоре он прижался к нему, чувствуя себя отлично в роли обнятой перед сном мягкой игрушки. Впервые за последние дни он чувствовал спокойствие между ними. А что дальше?༒
А дальше Рождество. Ну, сначала долгая подготовка к празднику. После очередной рабочей недели Чуя пристал с вопросом о праздновании снова, и тогда Осаму поколебался до вечера, но перед сном согласился посетить дом Фрейзеров. Вы спросите, чем в основном думал Чуя. Всё просто, имея в виду статичное полутоксичное общение с Ларой, он был уверен, что так дело и продолжится, а мимолётная ошибка давно не имеет значения. Это было ещё осенью! И никто повторно не поднимал это. Кажется, произошедшее на пьяную голову ни для кого не имело какого-либо значения больше. К тому же Томас был бы рад видеть их в своём доме. Всё было в порядке. Осаму заказывал подарки через амазон. Чуя думал над тем, что хотел бы подарить Томасу, но... не смог выбрать и заказать это при Дазае. Ещё и с его телефона, где он точно увидит историю покупок!.. Нет, никак нет. Он покатался по магазинам, но нужного не нашёл тоже. Это расстраивало, но ничего не оставалось, кроме смирения. За поездкой он выбрал подарок для Осаму, так что это время бессмысленным не осталось. На самом деле немного заранее они ужимались в бюджете, чтобы провести этот праздник как следует. Чую как-то омрачало такое положение дел. Потому что он работал тяжело, валил лес, и оплата, конечно, не казалась мизерной, но до праздника пришлось применять меры, имея два дохода. Он непроизвольно вспомнил предложение Томаса, говорившего, что зарплата лесоруба могла бы стать чаевыми в кафе, если бы он согласился на фиктивный брак. Ну, в какой-то момент он и согласился. Было много затыков вроде открытого преступного дела, отсутствия документов, но основным оставалось... мнение Дазая на этот счёт. Не стоило портить праздник подобными разговорами. Учитывая, что после Рождества Томас вернётся к закрытию их дела, и, возможно, последуют неприятные суды, им будет, о чём беспокоиться. Не сейчас. Сейчас Рождество. Ну, точнее... Подарки они завернули в упаковочную бумагу вместе, переговариваясь исключительно об аккуратности этого. Теперь Осаму разбирался с завёрнутыми коробками один, затаскивая это по пакетам, с которыми они нарисуются на пороге Фрейзеров. Занятие происходило на полу в гостиной. Так что подкравшийся Чуя подогнул ноги под себя, усаживаясь напротив очень-очень занятого Дазая. И неуверенно прочистил горло, завладевая вниманием лишь на секунду, пока Осаму не отвлёкся снова. — Я просто хочу напомнить... Ну, там никто не знает, что на самом деле между нами происходит. В смысле, кто мы друг другу, — Чуя вздохнул с непроизвольно гортанным раздражённым рычанием; раздражался он на себя и на необходимость обязательно обсудить это, чтобы не оказаться в глупой ситуации. — Я имею в виду наши настоящие отношения. Осаму хмыкнул, не поднимая головы. — Мне не нужно было столько перефразированных предложений одного и того же. Я понял с первого раза. — Ну, просто... — Чуя перевёл дыхание и через закрытое веко растёр глаз, надеясь, что так его нервозность поугомонится. Если он разотрёт себе колющее изнутри от неловкости лицо. — Мы будем праздновать там, и все знают, что мы живём вместе, но почему мы это делаем... Осаму затолкал плоскую коробку в красной подарочной бумаге в пакет и, придерживая это рядом с собой, наконец обратил на Чую полноценное внимание. — Никто не знает, кто мы друг другу? Чуя многократно, но лениво покивал. — А кто мы друг другу? Чуя закатил глаза. — И ты не знаешь? — Уточнил он. — Осаму, что за бред? Между нами происходит то, что происходит, и мы оба в курсе этого. И я понимаю, что тебя это задевает... — Неужели? Если бы понимал, так бы себя не вёл. И я думаю, это было бы проще для тебя, раз ты имеешь представления о том, как я себя чувствую от твоей трусости. Мне ты смог сказать, что гей, хотя это не в действительности твоя ориентация, я просто... Я хочу сказать, что эта твоя неуверенность надоедает, — Осаму больше не упаковывал подарки, бросив это, чтобы прожигать сидящего напротив Чую взглядом. Чуя вздохнул и подался ближе по полу. Затем заглянул в карие глаза и приподнял брови: — Это не связано с тобой. Ты замечательный, мне никогда не будет... «стыдно быть твоим» или что-то около этого. Просто я не готов признаваться Томасу. Ты знаешь, он стал важным для меня человеком. Никогда не важнее тебя, но... Мне не плевать. Я не могу знать, какое у него мнение, как он отреагирует... — Он прекрасно знает, что я уже встречался с парнем. Мы говорили о моём бывшем. И, кстати, не я рассказал, что у меня был парень. Ты. Нет проблем, это то, кем я являюсь, но с тобой такое же не сработает, и ты приходишь предупредить, чтобы я держал рот на замке. — Пожалуйста, Осаму. Я расскажу ему. Когда буду готов. Я очень тебя ценю, дело не в тебе. Всё, чего я прошу сейчас: по возможности не выдавать, что между нами... есть что-то. — «Что-то», — хмыкнул Осаму. — Между нами есть «что-то». — Пожалуйста. Ты прекрасно знаешь, что означает «что-то». Осаму немного помолчал, и это молчание кусалось у Чуи под кожей. Чуя осмотрелся в комнате, проверил разбросанные подарки, чтобы как-то пережить затянутую тишину. Затем Осаму заговорил. — Просто поразительно, как ты считаешь взрослого человека глупым и неспособным к анализу и выводам. Чуя подкатил глаза, но ответить не успел. — Мистер Фрейзер прямо-таки ни о чём не догадывается, ага. Ты держишь его за идиота. Учитывая, что ему известно, что я встречался с парнем. И не знаю, как вы обсуждаете меня... Но знаю, как ты относишься ко мне. Вряд ли ты умеешь скрывать это. И я гей, Чуя. Он видел нас вместе. Тогда, в кафе. Я думаю, там уже по моему взгляду на тебя понятно. Я скрывать тоже не мастер: смотрю на тебя глазами-сердечками, притащив твою куртку туда разве что не в зубах как твой верный пёс. Чуя вскинул руки. — Я не говорю сейчас о том, кто и о чём «догадывается». Просто прошу не говорить и не вести себя подтверждающим наши недружеские отношения образом. Это сложно? — Нет, то есть, — Осаму натянуто усмехнулся. — Тебе реально нравится считать всех вокруг дураками? Нет, Чуя, а... Наш сосед? Если он общался с мистером Фрейзером после того, как застал нас с тобой полураздетыми... он мог сказать. Ты отчаянно пытаешься верить, что происходящее между нами — большая-большая тайна. Ты забавный. И я не понимаю, почему тебе так нравится это. — Зачем ты закапываешь меня сейчас? Тебе нравится топить меня, зная, как тяжело это всё для меня? Осаму задумчиво отвёл взгляд, выбивая паузу перед ответом. — Вообще-то я не закапываю тебя. Пытаюсь открыть глаза. У тебя зрение в пелене страха, что кто-то узнает о твоих предпочтениях... Я просто подтираю это, чтобы ты глянул на настоящее положение дел. Ты считаешь себя таким скрывающимся, типа твоя ориентация прям незаметно передвигающийся ниндзя. Только этот ниндзя видит конечной целью именно тебя. Чем дольше ты в неведении, непонимании и ложных представлениях, тем больнее это разобьётся против тебя. Чуя на секунды смежил веки. — Слушай, философ. Ты весь такой понимающий жизнь, анализирующий других, открывающий глаза, розовые очки бьются стёклами внутрь, и бла-бла-бла. Теперь Осаму вздохнул, подкатывая глаза и не успевая с ответом. — Но я не спрашиваю о широкой мысли этого всего. Не спрашиваю, кто и что понимает. Я обращаюсь к тебе. Мне важно знать, что ты понимаешь мою просьбу. Условно, не липни ко мне слишком открыто, когда напьёшься, чтобы мы не выдались в своих отношениях. Лицо Дазая пронзила такая яркая молния удивления, что Чуя не вспомнил бы, когда последний раз видел в нём подобное. Он указал на себя пальцем, уточняя: — Я липну, когда напьюсь?! Что, прям больше тебя? Ничего не путаешь? Чуя нахмурился. — Ты что, пытаешься сказать, типа я становлюсь липучкой, когда выпью? Осаму оскорблённо подавился воздухом. — Естественно! Если вокруг нет кого-то другого на замену мне. У меня куча примеров, когда ты приставал ко мне пьяным, потому что... Потому что это то, кем ты являешься, а алкоголь делает тебя смелее. Конечно, ты ведёшь себя как липучка! Чуя склонил голову на бок, не меняя эмоции. — Нихера. Я умею держать себя в руках. И просто прошу тебя не липнуть и не выскакивать, когда мы будем с Томом и его дочерью. Осаму рассмеялся, затем неверяще уставился на Чую. — Себя попроси не липнуть и удерживаться в руках. У меня-то нихера не бывает проблем с этим. А ты как напьёшься, сразу: «Осаму, ты такой красивый, такие прикольные у тебя волосы, Осаму, идём в спальню». Чуя поморгал, кривясь. — Что-то я не могу вспомнить таких «примеров». Что ты, блять, несёшь? — Правду! — Осаму высоко вскинул брови, будто не верил, что требуется ответ. — Я единственный, кто говорит правду сейчас. И касательно всех вокруг, и твоего пьяного поведения. Чуя вздохнул и поднялся на ноги. — Теперь тебя ещё и не устраивает моё пьяное поведение. Хотя это ты целуешься чаще, уж будь уверен, тебе просто не видно с твоей пьяной стороны. Отвали, короче, — он направился в сторону кухни. — Ты пьяный вообще ничем меня не лучше. И уходишь. Правду не можешь слушать. Истеричка! — Пошёл ты! — Сам иди! Покури, успокойся и прими реальность такой, какая она есть! Глупый мальчишка. — Как ты назвал меня?! — Глупым мальчишкой, если не услышал! — Господи, однажды я утоплю тебя в ванне! — О, тогда сначала тебе придётся купить ванну! Чуя передёрнул плечами и стянул сигарету из пачки зубами. Решая оставить последнюю фразу без должного внимания, он только хлопнул за собой дверь, выводящую на задний двор. Осаму в доме предложил надеть куртку и не морозить зад, а потом хлопнуть себе по голове, но Чуя этого не услышал. Иначе бы перепалка продолжилась. Но нет, тряска на холоде без куртки и сигарета помогли ему восстановить контроль над языком и немного охладили пыл, очищая голову. Так что, вернувшись, он заметил подарки упакованными в пакеты и Дазая, сидящего на диване. И не стал продолжать грызню. — Хорошая работа. Уже решил, что наденешь? — Мм. Скорее да, чем нет. А ты? — Иду пробовать разобраться с этим. — Удачи. — Спасибо. Ну, как минимум они не ненавидели друг друга после спора о том, кто больше прилипала из-за алкоголя. На самом деле Чуя задал вопрос про одежду, потому что знал, как много этому уделяет Осаму. Получив ответ, ещё и узнал, что у него присутствовали сомнения. Чуя таким не парился. Просто нашёл относительно праздничную чистую одежду, и отлично. Модные показы всегда за Дазаем. Как и любвеобильность от алкоголя. Тоже его сторона. Да, Чуя настаивает. Чуя уверен в этом. И конечно, на празднование Осаму нарядился так, что Чуе было трудно отвести взгляд. Он вспомнил о своих куда-то запрятанных какое-то время назад кольцах, дополняя образ, где с этим перекликалась цепочка на брюках. На верх какую-то лёгкую рубашку, материалом сразу заверяющую в отсутствии строгости. Исключительно праздничное настроение обещала как рубашка, так и весь составленный Дазаем образ. Так как причёска после последнего посещения парикмахерской чуть одичала, Осаму использовал укрощение в виде геля и укладки с зачёсыванием. Да, Мэтт бы не смог выглядеть так же. Чуя провожал Дазая следом, бегая глазами по траектории вниз и почти пуская слюни. Настолько Осаму выглядел невероятно. А, да. Следовало держать всё это при себе, как только они доберутся до дома Тома. У них в планах была одна остановка перед посещением дома, а перед поездкой стоило оттащить все подарки в машину. Поэтому перед входной дверью рассыпались пакеты, вставая по периметру своеобразной армией. И прежде чем они должны были начать переселение этих подарочных солдатов, Чуя поймал Дазая на повторный разговор. — Это делает меня нервным. Осаму поднял на него от подарков участливый и удивлённый взгляд. Чуя на секунды поджал губы, после пояснил: — Тот факт, что я не понимаю, насколько ты согласился не выдавать «нас». Осаму немедленно угомонил яркость взгляда и опустил напрягшиеся с началом разговора плечи. — Господи, Чуя... Естественно, я «не выдам нас», если это важно для тебя. Ты пошёл ради меня на признание в наших отношениях перед моими коллегами, неужели думаешь, что мне будет трудно пойти на ровно оборотную от этого ситуацию ради тебя? Клянусь, буду вести себя так, будто не хочу стянуть с тебя всю эту одежду и забраться сверху. Хочешь, пну тебя разок, чтоб наверняка нас ни в чём не заподозрили? Хочешь, пару раз? Хочешь, пару раз в час буду пинать? Для убедительности, будто мы никогда не трахались. Тех, с кем трахаются, вроде как не пинают обычно, так что... Чуя рассмеялся, опуская голову и непроизвольно перебирая глазами пакеты с подарками. Быстро угомонив порыв, вернул взгляд на Дазая. И против воли изучил ещё и его. — Спасибо. Мне будет реально легче с этой договорённостью. — Странно, что тебе потребовалось повторно выспросить это, — Осаму подкатил глаза. Чуя хмыкнул с улыбкой, прежде чем стереть между ними расстояние. Он поймал Дазая за плечи и втянул в поцелуй, получая мгновенный ответ. Проблема только в том, как это физическое выражение благодарности затянулось. Не отлипая от губ, Осаму вскоре придержал Чую так, что заставил прогнуться в спине. Прижимая к себе, скоро резко выдохнул через нос. Тогда-то Чуя решил прервать их, разрывая поцелуй. Как ни странно, первым после этого заговорил Осаму. — Правильно. Иначе мы так никуда кроме спальни не пойдём... А нас вроде как ждут. — Ага. Это тебе на весь следующий вечер, который мы так вести себя точно не будем. Осаму вздохнул, но смиренно покивал, выпуская Чую из рук. Заехать им нужно было в магазин, чтобы... не приходить в гости нахлебниками. Чтобы быть вежливыми. Местность Чуя давно выучил, поэтому не видел проблемы отвлекаться от дороги на наряженного Дазая. Именно в машине его сильно поразило это. Они будут праздновать Рождество вместе. Впервые за минувшие годы. Раньше кто-нибудь из них обязательно пропадал на этот праздник, и Чуя сделал это вперёд всего остального. То были тяжёлые времена, когда он мучался размышлениями об аварии... в которой, к счастью, не остался виновником. Осаму бы его не простил. Чуя стабильно находится в ужасе, вспоминая, как допускал себя виновником. Как же они пережили тот период... Уже не так важно. Теперь они были вдвоём. И откликнувшийся на изучающий взгляд Осаму был слегка растерянным, когда Чуя улыбнулся ему. Их не посещали одинаковые мысли в тот момент, это точно. Осаму казался непонимающим, пока Чуя разрывался от непривычности и радости факта общего празднования. Да, Чуя знал, что никогда не станет счастливым в квартире на минус первом в Сент-Пол. Теперь всё так поменялось, что... он мог бы поверить, что станет счастливым в маленькой деревне Маруэйн. Всё на это указывало, начиная от совместного с Дазаем празднования, заканчивая празднованием дома у Тома. Просто поразительно. Во всяком случае, счастье продлится до судов и решений Томаса касательно их преступных дел. Но пока Рождество, и Чуя разрешил себе помечтать. Посетив магазин, они подъехали к огромному дому, и Чуя припарковался на подъездной дорожке сразу следом за внедорожником Лары. Надо думать, машины Томаса пряталась по гаражам. Внедорожнику его дочери стоило бы повторить местоположение. Ну, ладно. Пакетов было так много, что это путалось между собой во время ношения. Осаму выглядел немного нервничающим, поэтому Чуя постарался убедить его, что всё пройдёт отлично, пока они добирались до крыльца, где Чуя нажал на звонок пальцем, освобождённым от ношения кучки пакетов. Дверь открыл Томас, сразу широко распахивая в пригласительном жесте, завидев гостей. — Рад, что вы приехали. — Добрый день, сэр. Чуя не стал здороваться, пока не забрался в просторный коридор большого дома. Составив пакеты, он обнялся с Томом, только после этого используя рот чуть дальше улыбки. — Привет. Успеваю помочь с едой? Том лениво посмеялся. — Вполне себе. Основное уже готово, ну так, остались салаты и закуски по мелочи. — Отлично. Мои лесорубные руки умеют пилить и резать! Обычно деревья, но думаю, справлюсь и с овощами. Теперь смех слаженно поддержал Осаму, завалившийся в коридор куда менее уверенно. Поставив свои пакеты, кивнул на них. — Куда можно составить подарки до момента празднования? — О, да вокруг ёлки. Осаму улыбался с каким-то отлично читающимся смущением на лице. — А... где у вас ёлка, сэр? Том поднял брови, будто удивился, что не уточнил это сразу, и развернулся, чтобы указать на дверь одной из комнат, рассыпанных по первому этажу. Но послышался шум наверху, и все присутствующие проследили к лестнице. А Том обратился к Дазаю: — Думаю, Лара покажет. Осаму кивнул. Чую такое скорое возвращение к ней не особенно порадовало, так что он поспешил свалить. Конкретно говоря, он взял пакет с продуктами, который всё равно не нужно было доводить до пространства вокруг праздничной ёлки. С этим он направился в отлично видную из коридора кухню. — Мы тоже принесли кое-что из еды, — уведомил он по пути. Скоро понимая, что, подобрав второй пакет с продуктами, Том пошёл следом. Разобрать пакеты по предназначению было нетрудно: из продуктового маркированы логотипом. — Ага, — тоже по пути сказал Том. — Давно у нас «еда» издаёт звук звенящего стекла? Чуя обернулся к нему, хихикая. — Ты взял тот, где еды не слишком много! В моём куча еды... в твоём не только, окей. У вас же тоже готовился какой-то алкоголь, правильно? Проблем с их «уходом» не было, потому что кухня находилась рядом, и можно было не закрывать двойные двери, чтобы прекрасно видеть происходящее в коридоре, стоя за стойкой. Именно туда Чуя и установил свой пакет, принимаясь разбирать. Том начал возиться рядом, когда Лара спустилась, замечая «брошенного» в коридоре Дазая. — Эй, привет. Эллиот, правильно? — Всё правильно. Мы заочно знакомы. Привет. Мне нравится твой свитер. — Оу, спасибо! Вот только... — Лара цыкнула, вздыхая следом. — Я, наверное, переоденусь. Мне кажется, сольюсь со стеной. Я как бежевая мама!.. Просто мой маникюр, знаешь... Осаму вопросительно протянул руку, когда Лара начала рассматривать свои ногти. Она протянула ладонь на показ ответом на жест. — Это ещё и... такая линия там... Осаму критически рассматривал ногти с маникюром. Затем, хмурясь, поднял взгляд. — Кто сделал тебе такой кривой френч? — Френч! — Лара воодушевилась и выпрямилась. — Да, и там кривоватая линия! — Она рассмотрела Дазая и улыбнулась. — Ты можешь заметить это тоже. И вот из-за такого спокойного... из-за френча, раз ты знаешь. Ещё и бежевый свитер... Как-то совсем без красок. Как будто не праздник, а день бесцветности. — Хм. Ты права, может, стоит выбрать что-то более яркое для контраста. Чуя пялился исключительно на них, подслушивая. До того, что разбирал пакет, не глядя. Вскоре это сыграло против него, и он поставил банку поверх другой, создавая шум, привлёкший к нему внимание из коридора. Заметив две пары направленных на него глаз, сразу же смутился и опустил голову, бесцельно переставляя выставленное посвободнее. К счастью, от него быстро отстали. — Можем вернуться к этому позже. Сначала... Мне бы узнать, куда сложить подарки. — Это в гостиной! Давай вместе, — Лара подхватила несколько пакетов, дожидаясь, когда с этим справится Осаму, потом повела за собой уверенной походкой, чуть покачивая бёдрами. Чуя следил за ними, поэтому улыбнулся, когда, двигаясь следом за Ларой, Осаму на секунду всё же обернулся к нему и подмигнул. Затем Чуя вздохнул, понимая себя не в особенном восторге от такого обособления этих двоих. Эй, Ларе совершенно незачем рассказывать только что знакомому парню-гею о своих похождениях. Даже если с Чуей. Это глупо. И она понятия не может иметь о происходящем между этими парнями. Всё будет в порядке. Они будут обсуждать... всякое, что обычно девушки обсуждают с геями. Может, мужчин в том числе, но глупо думать, что Лара скажет о произошедшем в момент пропажи Дазая. Глупо. Очень глупо накручивать себя по этому поводу. Очень и очень глупо. — Не поможешь с зелёным салатом? Чуя моргнул, возвращаясь от размышлений. И повернул голову к Тому. — Мм, дай мне угадать. — Попробуй, — предложил Том, передавая Чуе доску и нож. — Участвуют только зелёные овощи. — Всё правильно, — Том разложил на стойку рядом пару огурцов. — Отличная работа. — Это мне знакомо. Как лесоруб часто бываю в зелёных лесах... летом. Уверен, это мне под силу. И... заправляется это маслом. Правильно? — Такой догадливый, — Том хмыкнул с улыбкой. Так что Чуя не мог не вернуть это, принимаясь за нарезку первого огурца. Монотонность занятия быстро надоела ему, поэтому... — Хотел спросить кое-что, Том. — Я слушаю тебя. — Мм, не знаю, вспомнишь или нет... давно было. Я тогда поссорился с Эллиотом и позвонил тебе ночью. — Я помню. — Так вот... Ты тогда пригласил, ну, переночевать у тебя. — Именно. — И сказал, что здесь нет отелей? — Чуя отправил взгляд на разведку, заставая Тома занятым возле кастрюли на плите. — Ты помнишь это? А потом я сам узнал, что отель тут всё же есть. Я там искал Эллиота, когда он пропал. Но... Зачем ты обманул меня? Том хмыкнул. Отвлёкся от кастрюли в пользу Чуи, не прибавляя лицу новых эмоций, пока Чуя вопросительно приподнял брови. — Ну, если ты спрашиваешь, Чуя. Я знал, что ты не очень хорошо знаешь местность и поверишь мне. Я солгал, причём нагло, согласен. Потому что... тот отель — не самое благополучное место. Тем более в сравнении с гостевой спальней в моём доме. Считай меня эгоцентричным лжецом, но мне было спокойнее знать, что ты остался в моём доме, нежели в отеле, куда может заехать кто угодно. Тем более, там так себе замки, и я бывал в том отеле по работе. Чуя дёрнул бровями и вернулся к нарезке, кивая. — Вау. Значит, не самое безопасное, где можно остановиться... — Именно. Поэтому я наплёл тебе, будто отелей здесь нет вообще. Легко поверить в это, учитывая не слишком большую развитость местности. Я реально хотел продолжить работу в ночную смену со спокойным сердцем: зная, что ты в безопасности в моём доме, а не в отеле, где я раскрывал преступления. Максимум, ты мог и боялся Лару. Ну, вы тогда не виделись, не были знакомы, и ты спросил, огреет ли она тебя сковородой, если пересечётесь... — Том усмехнулся. Чуя же посмеялся с этого воспоминания полноценно. Помнится, именно этого он и боялся. Пересечься с девушкой, чей характер остался загадкой, в доме, где о его присутствии эта девушка не осведомлена. — Ты злишься на меня? — Спросил Том. Чуя ещё раз проверил его взглядом. Потом пожал плечами. — Ты знаешь, нет. Я тронут твоей заботой, хоть и с учётом, что ты использовал ложь. Мы тогда тоже не... ну, не так сильно близки были, как сейчас. Мне было неловко оставаться у тебя, и если бы ты сказал, что отель здесь есть, я бы настоял на этом. В итоге всё сложилось, как сложилось. Просто я... вспоминал и не понимал, почему ты сказал, будто отелей нет. Теперь я понял. Это реально, ну... Я благодарен. За твоё волнение. — Извини, а кто учил тебя резать огурцы? Чуя моргнул и проверил происходящее на доске. Затем сам нахмурился. И хмыкнул. — Нужно было... для салата. Я всё исправлю, Том. Задумался просто, резал как на... блять, на овощную тарелку? Я иногда делаю такое к несложным блюдам. Кулинар из меня так себе. Эллиот готовит лучше. Но его у нас забрала твоя дочь... Том посмеялся. — И мы справимся сами. — Определённо. Чуя исправлял свою оплошность, скоро перешёл на следующие овощи, и где-то в этот момент нарисовался Осаму. Тот пришёл исключительно за водой. Чуя может знать это, потому что следил за ним. Когда Осаму остался с пустым стаканом, он привлёк внимание. — Подойди-ка сюда, ценитель фешн-индустрии. Осаму посмеялся и обошёл Тома, чтобы нарисоваться возле стойки. — Что ты хочешь? — Спросить, как давно ты разбираешься в маникюре. — Э-эм... никак не давно? Я просто подготовился, прежде чем мы пришли. Исходя из твоих объяснений о Ларе. Но чтоб ты знал... «гламурная фифа» говорит не в действительности многое. Томас рассмеялся, перетягивая на себя взгляды. Чуя вытянулся из-за Дазая, чтобы обращаться к нему. — Том, я говорил не совсем так... я не имел в виду ничего странного или типа... — Расслабься. Просто забавно звучит. Чуя всё равно чувствовал себя сконфуженным. Вернув внимание Дазаю, он постарался на что-то переключиться, чтобы избавиться от этого ощущения. — И о чём вы болтаете? Надеюсь, всё так же о маникюре и шмотках? — О, Чуя. В мире полно вещей, которые можно обсудить. Мы просто сидим на диване и болтаем о всяком... до того, что мой язык так быстро высох, и мне пришлось идти за водой, чтобы исправить это. — Осаму обернулся к Томасу. — Могу помочь чем-то, сэр? — Нет, спасибо, Эллиот. Мы справимся, тут остались мелочи. Составить Ларе компанию — лучшее, что ты можешь сделать. Она пеклась касательно основных блюд, и вместе мы это уже закончили, так что. Отдыхайте. — Понял, — вернувшись зрительно к Чуе, Осаму кивнул в сторону выхода из кухни. — Что-то ещё или могу идти? Меня ждут. — Иди, не опаздывай, болтливый смотритель. Так наскучался на работе, не разговаривая с людьми, что теперь нужно обуздать упущенный потенциал. — Ах-х, эта лесорубная задница сделала из меня социофоба из-за моей работы... — на ходу отозвался Осаму. — Я не утратил свой потенциал, можешь не переживать за мою общительность! Нет, за это так-то и следовало переживать... Чуя вздохнул, не в силах бороться с опасениями, как бы речь не зашла каким-то образом про него и... Впрочем, упоминание работы Дазая позволило Чуе вспомнить ещё одну претензию для Томаса. Осаму свалил с радара, поэтому Чуе было легко позвать Тома. — Почему ты не сказал мне? — О чём? — Когда... — Чуя прочистил горло и скинул в тарелку нарезанные овощи с доски. — Когда помогал Осаму искать работу. Эллиоту. Ну, не важно, ты понял. Ты помогал ему с поиском работы, но я не знал, что он ищет это. Ты почему не сказал? — Мм. Интересный вопрос. А должен был? — Ну, выходит, вы оба держали меня в неведении. Как и тогда, в кафе. Сговариваетесь против меня? — Против тебя? Это ты в ком так неуверен, во мне или в нём? С чего бы нам с ним готовить что-то против тебя? — Ну нет, смысл не в этом... Я имел в виду, что вы просто... Отворачиваетесь от меня, чтобы делать что-то исключительно вдвоём. Он и про армию тебе сказал, я и не знал. — А я не сказал тебе, когда помогал ему с работой? Это тебя парит? — Да! — Чуя немедленно стушевался, стараясь пригасить яркость согласия. — Ну, не прям «парит», просто интересно, какого хрена. — Извини, а вы?.. — Том поводил по воздуху деревянной лопаткой, которой мешал что-то в кастрюле на тумбах возле плиты. Не в той же, что грелась на конфорке. Чуя заморгал и насильно заставил себя выдохнуть задержанное через воздух напряжение. — Друзья. Мы с ним близкие друзья, я объяснял тебе. И мы всё делали, решали вместе. А потом... Выходит, он делает вещи за моей спиной. С тобой. И ты не говоришь мне об этом. — Признаюсь честно, я не думал, что это настолько важно для тебя. А почему он не говорил? — Речь сейчас не о нём. Просто... Мы с тобой часто болтаем, даже когда не видимся — говорим по телефону. И ты ни разу за то время не упомянул о твоей помощи Осаму. Эллиоту. В задницу его второе имя, я постоянно оговариваюсь! Его зовут Осаму, и всё, отъебитесь. Том усмехнулся на ворчание касательно Осаму-Эллиота. — Не знаю, Чуя. Я не считал это важным и не думал, что ты не знаешь. Он попросил у меня помощи, я сразу откликнулся. Всё шло хорошо, поэтому мне... нечего было тебе сказать по этому поводу. Я имею в виду, если бы с получением этой работы начались какие-нибудь проблемы, я бы поделился этим с тобой. Думая, что ты в курсе, конечно. Условно, если бы ты спросил, как у меня дела, а с работой для Эллиота, например, был затык с получением разрешения, я бы ответил: «На работе, с которой я помогаю Эллиоту, неполадки, выносят мне мозг звонками, потому что не могут устроить». Но всё было в порядке, повторю. Нечего было говорить. Я думал, ты знаешь. — То есть, ты не «скрывал» специально? — Ни в коем случае. Просто не было повода обсуждать. Ну, это на самом деле успокоило переживания Чуи. С Дазаем они это уже решили, и хоть осадок от ситуации держался ещё какое-то время, теперь это казалось исчерпанным. Никто в действительности не считал Чую неважным элементом, которого можно держать в неведении. Во всяком случае, Чуя пришёл к такому выводу двадцать пятого декабря на кухне Томаса, пока помогал с салатами. В следующий раз их собрание по готовке прервала Лара. Ворвавшись на кухню, она поставила на стойку бутылку шампанского напротив места, где Томас намешивал полностью нарезанный салат. — Пап, пожалуйста. Нам нужно это. — Что, на трезвую сплетни хуже идут? Лара закатила глаза. — Сплетни на трезвую не идут вообще! Можно? — Без проблем. Сейчас, закончу с салатом. — Давай я, — Чуя нихрена не делал последнюю минуту, так что потянулся и подобрал бутылку, забирая открытие на себя. — Давай, разберись с этим, — поддержал Том. — На мне будет бутылка, открытая в канун. Лара скрестила руки на груди, выразительно смотря на Чую. — М, и сколько в тебе скрытых рабочих талантов? — Мне не нужен талант, чтобы открыть бутылку шампанского, — Чуя снова улыбнулся на бок для неё, не переставая демонстрировать уверенность во всём, за что берётся. Лара закатила глаза. — Сейчас тут всё будет в алкоголе. О, и, пап, прибереги наш потолок, а то работник собирается оставить дыру. — Приятно знать, что мой рост угрожает потолку. Редко такое слышу. — К чёрту тебя с этой ерундой. Эллиот выше. — Ты очень наблюдательна, сестрёнка. Просто тогда я не понимаю опасений за потолок... — Чуя наконец разобрался с первым слоем перед пробкой и перешёл к открытию, направив бутылку в сторону. — Начинается!.. Ложись, кто может! Пап, бросай салат, этот приятель сейчас будет демонстрировать свои навыки! — Тебе не о чем переживать. Тебе тоже, Том. Не отвлекайся. Том только посмеялся. Чуя надавил на пробку, прижимая, чтобы минимизировать разброс от давления. Прежде чем он выпустил «снаряд», он заметил нарисовавшегося в дверях кухни Дазая. Сразу после свернул механизм в нужную сторону. Это вышло негромко, щелчком, который «выплюнул» пробку. Из бутылки повалил лёгкий дым. А пробка осталась в руке Накахары. — Профессионально, — оценила Лара. — Наверное, много пьёшь, чтобы иметь опыт тихого открытия? Чуя не особенно обратил на неё внимание: ответно улыбался Дазаю. Именно на него он смотрел, разбираясь с бутылкой для их сплетен. Под контроль он тогда решил взять в первую очередь себя, и уже потом — открытие бутылки, чтобы не подвести такой верящий в него взгляд Осаму. Правда, скоро до него дошёл смысл услышанного, и он повернул голову. — Не так часто, как можно подумать, — он поставил открытую бутылку на стойку. — Держите. Для сплетен. Что обсуждаете? Мужиков? — Больно вы нам нужны: обсуждать вас, — фыркнув, Лара забрала бутылку и поторопилась к выходу из кухни. — Что насчёт благодарности? — Вслед уточнил Чуя. — Спасибо, что открыл нам алкоголь, работник. Он хмыкнул, неверяще качая головой и держал улыбку для Дазая, скоро сплывшего в коридор за Ларой. — Уж не знаю, чем ты ей насолил, — сказал Том, — но выше работника ты что-то не поднимаешься. Чуя усмехнулся. — Я переживу это. Почему-то ей нравится дразниться со мной, это правда. Но не больше, не до уровня «насолил». — Правильно, — кивнул Том. В гостиной стоял небольшой кофейный столик. Сильно позже — достаточно позже, чтобы открытая бутылка не носила статус «только начатой» — Чуя помогал с сервировкой. Очевидно, сначала шли основные блюда и закуски рядом с расставленными стаканами и бокалами — в зависимости от того, кто что собирался пить. Где пропадали сплетники, пока они с Томом возились в гостиной с подготовкой стола — непонятно. Чую нервировало их отсутствие, но шастать по дому он не придумал. К тому же, ревность в сложившихся обстоятельствах явно была бы лишней. Говоря поэтапно, когда еда была выставлена, Чуя расставил стаканы и перешёл к тарелкам и приборам. Не так-то трудно подготавливать это дело на четырёх празднующих человек. Том двигал выставленные тарелки, чтобы места хватало и блюдам, и тем, кто их будет есть, Чуя раскладывал вилки и ложки, когда нарисовавшийся на пороге Осаму перетянул на себя внимание, как одеяло. — Ребят. Не хочу отвлекать, но нам нужно посмотреть. Чуя и Том не имели ничего против, поочерёдно выпрямляясь и ожидая... чего-то. В общем-то не «чего-то». Быстро они дождались выплывшую из коридора Лару. Полностью поменявшую одежду, в которой была изначально, и сделавшую макияж с укладкой. Да, она была «тем, на что» следовало глянуть. Она выглядела просто невероятно теперь. Вместо бежевого свитера и незаметного макияжа с неприметным хвостиком она преобразилась до контрастно — как говорил Осаму — яркой широкой кофты с какими-то блестящими вставками, строгой юбки-карандаша — для равновесия образа, как наверняка сказал бы Осаму — и тонких колготок. Макияж пестрил яркостью тоже: в основном сильно выделенные глаза, каким-то образом с помощью косметики получившие подчёркнутость и глубину карего цвета. Относительно спокойная помада и локоны обычно безынициативно прямых светло-русых волос. — Вау, — непроизвольно сказал Чуя, забывая, чем вообще был занят с этими вилками в руках. Разве он взял приборы не чтобы держать при себе, с неподдельным интересом рассматривая Лару? Никогда ранее он не видел её такой. Каждую их встречу она отличалась минимально. И никогда не... таким образом. — Хорошо, что Санта Клауса не существует, — сказал Том. — Старика хватил бы удар от твоей красоты, если бы он пробрался сюда за молоком и оставить подарки. — Пап! — Лара просто посмеялась с этого. — Ты реально выглядишь... — Чуя прочистил горло, — потрясающе. — У меня был хороший стилист! — Лара положила руку Дазаю на плечо, приваливаясь к нему и отправляя взгляд наверх: Осаму выше. Кого угодно, в общем-то среди собравшихся, кроме Томаса. — О, брось, — сразу отмахнулся Осаму, ломая брови. — Это твои вещи. — Но ты придумал, что с ними сделать! И помог с макияжем. Просто иметь крутые вещи — недостаточно, и ты показал, что с этим можно сделать, чтобы у всех поотваливались челюсти! Осаму всё равно принял это скромным образом: подкатив глаза, покачал головой, хоть и постоянно держал на губах лёгкую улыбку. — Вы выглядите как король и королева школьного бала, — решил Том. — Учитывая, что вы уже не числитесь в школе... — он адресовал Дазаю чуть изменённый взгляд, будто замешкавшись от самоличного напоминания про историю этих двух парней. Школу-то они бросили. И по-хорошему должны были закончить не слишком-то давно. — О! — Лара воодушевилась и выпрямилась, отстраняясь от Осаму, но продолжая обращаться к нему как словами, так и взглядом. — Не сопроводишь меня? Кажется, выбранные на школьном балу должны прошествовать... — Конечно, — тогда и Осаму отвалил от косяка, куда лениво приваливался, чтобы не мешать смотреть на Лару. Теперь он выпрямился. Одну руку убрал за спину, удерживая поднятой в локте, вторую предложил «спутнице» вытянутой. Лара положила на предложенную руку свою, пока Том прибавлял звук на телевизоре, где крутился музыкальный канал. Чтобы их прохождение имело музыкальное сопровождение. Так и вышло. «Избранные» и самые наряженные на праздник начали движение от порога вглубь гостиной, обмениваясь взглядами. Чуя понял, что не в силах отвести взгляд. Чуя не сразу понял, что собирается грызть край давно забытой в руке вилки, пока пялится. Осаму такой джентльмен, боже, боже, боже! То, как быстро восхищённый взгляд стал адресованным от неожиданно перенаряженной Лары в пользу Дазая, не смутило Чую. Как же он любил Дазая! Осаму был вежливым, а этот жест с убранной и протянутой руками делал из Чуи комок восхищения с глазками... и прикушенной вилкой во рту. Осаму смотрел на Лару с теплом и вежливостью, но, конечно, не влюблённо. Так он посмотрел на Чую в момент их торжественного обхода. Чуя немедленно начал покусывать вилку там, где кончались зубчики. Он сначала даже не заметил этого. Собственное сердце билось у него в ушах. Каким же невероятным был Осаму! Он хотел умереть ради него, он хотел жить ради него, быть тем, на кого он мог бы опереться, и тем, с кем они вместе наконец разгребутся со сложностями своей новой жизни. Он хотел оберегать его от всякого дерьма. Он хотел забрать и основательно присвоить себе этого «короля школьного бала». В груди несильно кольнуло с осознанием, что они вдвоём действительно много упустили в их школьной жизни. Будучи в школе, они не слишком-то общались. А ведь всё могло быть по-другому. Правда, конечно, не факт, что Осаму стал бы королём на балу. Так что хрен с ним, с их школьным прошлым. Осаму был королём сейчас. А его королевой была дочь человека, ставшему Чуе... Он проверил Тома, потому что Осаму поимел совесть не отвлекаться больше от своей спутницы. Это Рождество так отличалось от других. Теперь в груди Накахары разливался свет, несущий тепло. Как-то внезапно он почувствовал себя на своём месте. Так, где хотел бы остаться. Поставить настоящее положение дел на паузу и всегда жить в таком раскладе. Прошествовавшие остановились возле дивана, когда это был ход «обратно» от закончившейся комнаты. Тогда их положение расцепилось, а Лара выразила радость незнакомым от неё ранее образом: она похлопала им, не в силах застабилизироваться на месте. Её спутник держал улыбку в ответ и был таким скромным от внимания к своей персоне, что Чуя в тот же момент подумал броситься ему на шею и сжать до крякающего звука. Чуя опасно лавировал среди волн восхищения и чувств, и всё это дело грозилось захлёбыванием. Собственными слюнями в том числе. Так как до переодевания они болтали в гостиной, именно оттуда, с дивана, Лара подобрала телефон, передавая Дазаю. — Не сделаешь пару фотографий для меня? — Конечно. — Только поменяю туфли! — Конечно, — Осаму недолго держал взгляд ей вслед, прежде чем вернуть внимание пялящемуся Чуе. Затем он подмигнул, и, кажется, сердце Накахары собралось сделать окончательную остановку. Тем не менее, умереть в Рождество не числилось в планах. Чуя прочистил горло, потом кивнул в сторону, где пропала Лара. — Может, это твоё призвание, как думаешь? Осаму вскинул брови. — Что, ходить под музыку за руку с красотками? Есть такая профессия? Чуя цыкнул и подкатил глаза. Том сдержанно посмеялся, перекладывая пульт на кресло, чтобы не мешал. Кресла стояли по обе стороны от дивана. — Шмотки, Осаму. Подбирать. Шмотки. — Женщинам? — Всем! У тебя есть это, как оно... чувство стиля. Ты и сам красавчик! — Чуя протянул руку в его сторону, чтобы ещё и жестом указать, кто тут красавчик. Осаму мгновенно отвёл голову. У Чуи в руке вилка. Он с опаской вернулся от этого в голубые глаза: — И сразу решил это исправить? Повыколупывать мне всё, что делает меня «красавчиком»? Знаешь ли, Чуя... Я бы не выбрал вилку. — О боже мой... — сказал Чуя, когда смог закрыть рот от удивления, последовавшего за услышанным. Затем обернулся к Тому и указал головой: — Не, ты слышишь его? Слышишь, что он говорит? Томас усмехнулся. Он стоял, уперев руки на бёдра от скуки: с тарелками он разобрался, а вот оставшиеся приборы... Чуя просто держал у себя. — Я слышу, что он хочет остаться со своими глазами. Чуя вернулся к Дазаю, непроизвольно его рассматривая в сотый раз. — Ты невыносимый. Хорошо, что Санта Клауса не существует. Он бы уволился, если бы ты застал его за раскладыванием подарков и решил поболтать! Бедный, бедный старик! — Это ты про себя? Раз Санта Клауса не существует, а говорить со мной приходится тебе. Ты ещё и старше, так что... — Осаму пожал плечами. Всё время разговора он держался спокойным и серьёзным, и это не могло не выводить Чую на кипение в ответ на такие открытые издевательства. Чуя всплеснул руками. Следом обернулся к Тому, не в силах больше выражать недовольство словами, настолько Осаму довёл его. Только задыхающимся от возмущения лицом он мог передать свою растерянность. И в этого парня он так сильно влюблён! Осаму ещё и адресовал ему в спину мягкий перекатывающийся смех, и всё стало невыносимым. Им бы запереться где-то, чтобы Чуя имел возможность, ну, дать ему наказание или проучить за такие проделки с языком. Это не имело скорой возможности в исполнении. А вскоре и чуть основательнее потеряло значение: вернулась Лара, забирая Дазая с собой к ёлке, возле которой Осаму должен был её пощёлкать. Даже с расстояния возле стола было заметно, что они веселились, переговариваясь. И не обращали на брошенных никакого внимания. Очень и очень занятая парочка. — Так рад видеть её счастливой. Чуя раскладывал забытые приборы по местам и выпрямился со словами Томаса, отвечая ему только зрительно. — Я имею в виду, она веселится, и, кажется, они хорошо проводят время. Знаешь, не так давно один парень бросил её по смс-ке на телефон. Они встречались и часто виделись где-то за пределами нашей деревни. А потом эта ситуация... подбила её в апатию. Ну, мне пришлось съездить к этому придурку и объяснить, что так дела не делаются. После этого они виделись, правда, пришлось запретить Ларе брать с собой оружие... С газовым баллончиком проблем не было, но стоило обязательно проверить, что она не взяла с собой ничего лишнего. Вроде как после моего визита к этому пацанёнку они поговорили и расстались по-человечески. Но это не слишком многое изменило. Она плакала иногда следующие дни. Пытаясь её утешить, я дважды чуть не испёк... ну, уголь вместо пирога? Чуя усмехнулся упомянутым кулинарным неудачам Тома. Но в остальном был сильно напряжён с началом темы... расставания по смс. Просто он как бы был в курсе. И как бы... тоже выступил поддержкой для расстроенной и подавленной Лары. Тогда он и сам был не в себе, поэтому, только поэтому всё сложилось именно так. — Я вообще печь не умею, — поддержал Чуя. — Такие вещи вроде пирога. Максимум уголь я и смогу, наверное... — Я думаю, тут дело упирается в практику. Многое приходит с опытом и настойчивым повторением, попытками. Я же скорее... был расстроен вместе с ней из-за её состояния, поэтому косячил. Ну, и, к чему я веду. Эта ситуация сильно подбила её. А её подруги празднуют с любовниками. Могу представить, как всё вокруг расстраивало её. И... Теперь она наряжается и веселится с Эллиотом. Я бы не увидел таких изменений, если бы вы не приехали, и они не познакомились, — Том держал задумчивый взгляд в стороне с ёлкой, но посмотрел на Чую и протянул руку, чтобы полуобъятием за плечо прижать к себе. — Спасибо, что приняли приглашение. Я рад видеть вас. И радостную дочь. — Спасибо, что пригласил, — Чуя смутился, поэтому взглядом увернулся от ответного в пользу заставленного едой стола. — Мы раньше... не праздновали в компании. В общем-то они и вместе ни одно Рождество до этого не отпраздновали. — Четыре человека — прям «компания»? — Для тех, кто всегда и везде вдвоём? — Чуя столкнул взгляды и пожал плечом. — Я думаю. Ты знаешь нашу историю. Это то, о чём я говорю. Мы ни с кем не сближались раньше, чтобы праздновать вместе, да. Ну, разве что Осаму праздновал в семье своего бывшего парня, хотя это всё ещё не считается их с Чуей общим празднованием. Выходит, Чуя не лгал. Том покивал, соглашаясь с каждой частью услышанного. Зная их историю, он принял к сведению отсутствие такого плана празднования раньше. Затем он отвлёк фотографа Осаму от занятия, чтобы сделать пару снимков... Чуя не особенно этого ожидал, но был привлечён к украшенной ёлке, окружённой подарками, тоже. Все они были. Осаму положил руку Чуе на плечо и улыбался — на одной фотке точно есть такое. Ещё были те, где он и Лара, не сговариваясь, но выглядело, будто так, указывали на ёлку или как-либо взаимодействовали тоже. В общем, нащёлкал Томас прилично. Следом Чуя предложил встать на роль фотографа тоже, чтобы фотографии празднования имели в виду, что отец и дочь праздновали вместе. Пересматривать получившееся не стали, переходя к еде и ожиданию. Так что Чуя увидит фотографии с этого дня позже. Первым делом, конечно стоило уделить внимание индейке и салатам. Все кроме Томаса расселись на диване. Кресло, которое выбрал Том, стояло в каком-то неудачном отдалении от стола, так что ему приходилось тянуться и сгибаться, и как только Чуя заметил это, предложил перетащить стол ближе к этому креслу. Томас отмахнулся, отвечая, что всё в порядке. Но скоро подобрал тарелку с собой, чтобы иметь возможность есть и видеть телевизор, а не клевать над столом, куда не без трудностей приходилось дотягиваться. Тогда же Чуя решил подвинуть стол ближе. Получилось не слишком хорошо, поэтому Том помог ему, всё же сдаваясь на эту идею. В общем, первое время прошло за едой, телевизором, разговорами и алкоголем. Наваренный Томасом глинтвейн пила только Лара. Вскоре заманив на эту сторону и Дазая. Чуя пил уважаемый в здешних местах виски, как и Том, но Том скорее выцеживал немного жидкости каждый раз, когда общее собрание решалось на общие глотки. Чуя не слишком парился за количество выпитого. Осаму вскоре поменял и стакан, и выпивку. Как и Лара, с которой они это обсуждали. И шли в одном направлении. Эти двое всё ещё болтали, когда Чуя и Томас взяли на себя роль сервировщиков и переформировали происходящее на столе. Теперь там были закуски и сладости. И алкоголь, конечно же. Просто пришло время смены настроений, когда основной едой все наелись. Так вышло, что Лара отделилась от дивана тоже, пересаживаясь на кресло возле стороны дивана, где сидел Осаму. Надо думать, им надоело вертеть головами, а так они могли говорить без лишних движений и препятствий и поглядывать на телевизор. Чуя от оставшегося с ним на диване Осаму отодвинулся ближе к креслу, где сидел Томас. Чтобы тоже поболтать. Такое положение дел держалось до момента, когда в обсуждении Осаму обронил, что ему нравятся цветы. И он даже сказал, какие особенно. Просто Чуя закружился глазами, долго отыскивая свой телефон. Поэтому, когда это оказалось у него в руках с открытыми заметками, он... забыл. Но помнил примерно, поэтому постарался нацарапать хотя бы что-то похожее, чтобы с помощью интернета разобраться позже. `Greenhills` Нет, не совсем... `Gipshills`? — Гипсофилы. Чуя поднял растерянный, удивлённый и пойманный взгляд на Томаса. Тот кивнул. — Так это называется. Хорошо дополняют интерьер. — Интерьер?.. — Ну, да. Попробуй посмотреть картинки в интернете. Чуя стушевался, чувствуя себя так неловко, как никогда ранее. Он был пойман на записи названия цветов, которые Осаму упомянул своими любимыми!.. Господи, какой ужас. Стараясь держать себя в руках, он проверил, что по этому поводу думал интернет, чтобы согласиться с Томасом. Да, всё так. Это Чуя записал для интерьера. Даже если после того случая опустошил свой стакан за раз, заливая чувство пойманности. К счастью, эта неловкая ситуация быстро испарилась из общего сознания — даже если не из памяти Накахары. Просто дело перешло к подаркам. Ни для кого цветов там не было. Ох, чёртовы цветы... С подарками всё шло хорошо: после получения и распаковки были благодарности и объятия. Чуя переживал, как Томасу понравится выбранное для него от них двоих. Чуя ожидал, что Лара бросит что-то колкое в совокупности с благодарностью, когда проверит коробки для неё. Правда, насколько-то от этого он застраховался: коробки не были подписаны, от кого конкретно. Уж на подарки от Осаму она вряд ли планировала фыркать таким же образом, как на те, что от Чуи. Тут догадки чуть пошли по кривой, потому что к одной из коробок Осаму сказал «Это от меня», и, о, конечно, никаких недовольств от Лары. Когда же он такого не сказал, Лара выразительно посмотрела на Чую и его лёгкую улыбку. С подарками всё шло хорошо до момента, когда Чуя, передав Дазаю две благодарности подряд, поднял следующий подарок в руке, смотря с укором. — Вау. Мой телефон другой модели. — Неужели? — Осаму вскинул брови. — Да. Это чехол не для моего телефона. Я не знаю, для чьего. Моя модель не настолько новая, — Чуя закинул свой телефон в чехол, превосходивший по размерам. Так что телефон болтался там по низу, имея пустое пространство сверху. — Ну... — Осаму улыбнулся и пожал плечами. — На вырост? На... эм, не знаю, на будущее, когда телефон подрастёт? — Ты не знаешь, какой у меня телефон? — Чуя склонил голову на бок, не меняя разочарования на лице. — Серьёзно? Я ни разу не менял это. В отличии от тебя. — Чуя, я... — Осаму провёл ладонью по шее, отводя взгляд. — Почему ты так реагируешь? — Потому что, оказывается, ты что-то нихера не знаешь о таких мелочах... Может, и обо мне тоже? — Перестань, пожалуйста. Хорошо, я промахнулся. И что, ты выбросишь чехол? Может, понадобится когда-то? Ты так категоричен... Чуя вздохнул и отшвырнул чехол, сразу после поднимаясь на ноги. — Я курить. Он действительно ушёл под сопровождение оставшихся. Осаму вздохнул. — Когда у него день рождения? — Спросила Лара. — В апреле. И он знает, что я только недавно нашёл работу, но... его реакция. — Мм, в апреле... Может, действительно слишком далеко для непонимающих. Все мужчины такие глупые в намёках? — В основном, — Осаму пожал плечами. — Я шлёпал его телефон по корпусу, чтобы работал лучше, и сейчас он ничего не смог понять. Хотя, может, всё же моя вина: не рассчитал его темперамент и реакцию на такие вещи, раз день рождения далеко от Рождества и Нового года. — В основном все мужчины глупые. И почему мы вынуждены продолжать выбирать их каждый раз?.. Осаму усмехнулся для Лары, соглашаясь с мрачной их участью любви к мужчинам. Затем, чуть затемнив эмоцию, проверил Томаса, но тот не выражал ничего сомнительного по поводу уже известного ему знания и улыбался в ответ. К счастью, перекур на морозе высосал из Чуи большую часть недовольства и негодования. Поэтому, вернувшись и упав на диван, он смог поменять настроение. — Ладно, — он подобрал неподходящий чехол и задумчиво промычал, устанавливая туда телефон. Затем отставил нижнюю часть чехла, прикрывая телефон сверху, и установил на свободную часть стола. — Может быть, это станет подставкой для моих звонков по видео с Майком. Он видел, что такое применение сделало с лицом Дазая, с трудом и неудачей, но постаравшегося скрыть раздражение от услышанного. — Правда, только если нужна будет передняя камера, — добавил Чуя, убирая конструкцию и демонстрируя подарившему этот бесполезный чехол. — Задние камеры не состыковываются. Но ничего. Если подумать, это может стать чем-то. Спасибо, Осаму. Эллиот. К чёрту тебя с этой «называй меня другим именем» хернёй, окей? Осаму хмыкнул. — Да, надеюсь, ты не выбросишь это сразу же как в твоём поле зрения появится мусорное ведро. Мало ли, пригодится. Реально. И называй меня как хочешь. Не развалюсь. — Спасибо, чувак, — Чуя протянулся к нему через диван и расставленные там подарочные коробки, чтобы хлопнуть по плечу. По-дружески. — Даже если в этом ты промахнулся, остальные подарки очень милые. Осаму держался мрачным, кивая в ответ. — Хорошо знать, чувак. После церемонии подарков стало заметно скучно. Животы набиты, языки болят от разговоров, телевизор транслирует всякую шелуху. Спасал только алкоголь, но скоро Чуя понял голову уезжающей, и ему не очень нравилось это состояние. Ещё меньше ему нравилось наблюдать за Дазаем, как будто не подкошенным алкоголем на том же уровне и бодро болтающим с Ларой. Невероятный человек. И это при том, что он мешал всякое, пока Чуя упорно пил крепкий, но единственный среди всего вид алкоголя! В таком состоянии Чуя вернулся к Томасу с расспросами того рабочего дня, о котором Томас начинал говорить, но не закончил. В основном он болтал именно с ним. Конечно, не напрочь забывая про остальных в собрании. Хотя иногда казалось, что именно Осаму и Лара могли забыть, что находятся не одни. Каждый раз, решаясь на подслушивание, Чуя удивлялся тому, насколько всё подряд они обсуждали. И это с учётом их первой встречи. Также, конечно, с учётом помогающего им в обсуждениях без неловкости алкоголя, которым они баловались ещё до посадки за стол. Вскоре утомлённый подслушиванием и сошедшим на нет разговором с Томом Чуя поднялся с места, не забывая уведомить, куда направляется. — Я курить, — правда, уже по пути к выходу из комнаты. Так что Томас сделал замечание именно вслед, не иначе. — Опять? Недавно выходил. Не боишься, что лёгкие сделаются двумя угольками? Чуя подкатил глаза, вздыхая и отвечая неизменно на ходу: — Не гуди, пап. Сразу после он остановился, будто его вкопали в паркет гостиной, и развернулся с шокированным выражением лица, будто это сказал кто-то за него. В ответ на него пялились все три пары глаз, зависая с любым обсуждением, которое держалось бы между Ларой и Дазаем. Быстрее всех в руки себя взял Томас, угомонив и без того едва проступившее удивление — всё-таки в полиции наверняка учат управляться с эмоциями. Правда, «взять себя в руки» не означало, что он заговорил. Заговорил Осаму, кивая в телевизор, где крутился какой-то фильм — или что это было, Чуе неизвестно. — А разве не с этим актёром был скандал, из-за которого обещали скрутить любые фильмы в показе с ним? — Оу, с этим? — Лара быстро переключила внимание на телевизор. — Разве это он? — Я перепутал, да? Но ты помнишь подобную историю? Не так-то много актёров попадали в такое. — Без оправдания? Да, немногие. Они отвалили от Чуи, с опаской проверившего Томаса, не заинтересованного в голливудских сплетнях и смотрящего в голубые глаза. Не придумав ничего лучше, Чуя развернулся и поспешил пропасть сначала из комнаты, потом из дома. Просто прихватив с собой куртку в коридоре, он оделся уже на заднем дворе. Затем подрагивающими руками достал себе сигарету. Долгие секунды не мог подкурить — неизвестно, то ли из-за лёгкой тряски пальцев, то ли из-за волнения, заставившего забыть, как это делается. В любом случае эмоции клокотали разными калибрами, не позволяя в корне определить, что теперь он чувствовал, вслух назвав Томаса отцом. За телефонным разговором с Майком он не смог выдать это из себя, даже зная, что об этом узнает только близкий друг. Просто не говорилось вслух. Но, конечно, что тогда он проговорился, что теперь, непосредственно Томасу! Теперь он курил, думая, как бы быстро и безболезненно убить себя от накатившей неловкости. А потом он задумался об этом серьёзнее, почти планируя побег к машине, когда дверь из дома открылась, пропуская Томаса на задний двор. Он вполне осознанно не смотрел на него, изучая пространство вокруг и часто затягиваясь. Томас припарковался рядом и уставился вдаль, будто присоединился к Чуе, наблюдающему что-то интересное там, где плавал его взгляд. — Спасибо, что помог спустить бассейн осенью. У меня всё не доходили руки. Чуя выдохнул вместо с дымом и глазами нашёл обсуждаемый, замечая горку снега сверху. Затем кивая туда. — Как завалило, а? Теперь это снежный бассейн. — Не, снега там нет. Мы с Ларой застелили верх, всё, что нападало, установилось уже не эту клеёнку. Бассейн пустой внутри. А вот сверху, да — горка. Чуя покивал, потому что понял. Так и не понял, видел Томас жест согласия или нет, но согласился в любом случае. Обращаясь к сигарете после. — Давно куришь? — Давно. С пятнадцати. Без перерывов, потому что даже и не думал бросать когда-либо серьёзно. Всё вот это вот время... да. — Угу. День рождения у тебя в апреле... Как думаешь, ты сейчас ближе к двадцати или девятнадцать правильнее? — Конец декабря. Думаю, я уже ближе к двадцати. — Значит... твой стаж почти пять лет. — Да, похоже на то, — Чуя только осторожно покосился на Томаса, но получив ответный взгляд, сразу отвернулся. — Я не знал тебя в твои пятнадцать, — задумчиво начал Том. — Не знал, почему ты начал курить. Не знал ошибок, которые ты совершил по глупости и неопытности. Более того, если глянуть в корень всего... Я узнал тебя благодаря череде твоих ошибок. Ваших, не думай, что я забываю про твоего Эллиота. Чуя намеревался съесть сигарету от нервов ещё на момент начала этого вполне понятного после осечки разговора. Ответить что-либо оказалось невозможным из-за забитого горла, будто заложенного камнями, через которые мог просочиться только никотин. — На самом деле. Убрать хоть одну составляющую из того, что ты мне рассказал, — всё посыплется. И мы с тобой не встретимся в день, когда я был так разбит, что меня развеселили твои слова о светофорах, с которыми не мог справиться Энтрегьян. Даже это ваше дело... Если бы вы осели в другом городе или ты не устроился бы на мусорную станцию, или не согласился управлять той злосчастной машиной с грузом, среди которого развалился труп, или если бы вскоре вас не заметил сторож мусородробилки, пока вы клеили объявления о пропаже вашего пса... Что угодно могло пойти не так, как вышло, знаешь же? — Знаю. — Судьба? Как думаешь? Судьба что-то знает, о чём не ведаем мы. Даже если до определённого момента, пока не начинаем догадываться, зачем это всё было. Пока не складываем всё воедино. — Я не знаю, Том. Я в действительности ничего не знаю. — Ты боишься того, что сказал? Чуя скорее подсмотрел, с каким выражением лица это спрашивал Том, чем полноценно глянул на него. Демонстрируя сведённые не в полном понимании брови, он быстро отвернулся от ответного взгляда. К счастью, Томасу хватило тех мгновений, чтобы прочитать просьбу уточнений и дать это. — Я понимаю, это непросто, но... Ты боишься считать меня своим отцом или говорить так вслух? Чуя с трудностями перевёл дыхание. — Между нами нет кровного родства. Да что там, какого-либо родства!.. — А это имеет значение? — Томас на секунды встретил взгляд Чуи с приподнятыми бровями. Не получив ответа, продолжил: — Мы не были знакомы большую часть наших жизней. Это то, что я сказал сейчас: я не знал тебя в твои пятнадцать. Но разве ты куда-то собираешься уезжать, чтобы наши обсуждения и встречи так оборвались, что большего мы никогда друг про друга не узнаем? Я знаю тебя теперь. И если ответ на предыдущий вопрос отрицательный, кто знает, может, у нас есть время продолжать быть близкими в будущем. Без прошлого, но в настоящем и будущем, я имею в виду. Знаешь ли, Рождество — семейный праздник. И я хотел видеть вас, я передавал приглашение тебе, несмотря на «отсутствие родства». Так бывает. Знаешь ли, удивительно, но именно сегодня ты спросил про мою ложь касательно отсутствия отелей в нашей деревне. Уже по этому и моему ответу можно делать вывод, что... я относился к тебе чуть иначе. Скажем так, с большим... трепетом, не знаю, с большей заботой, выделяя среди тех, кому помогал вещами попроще. Знаю, ты не можешь видеть это, потому что не таскаешься за мной хвостиком абсолютно каждое мгновение, чтобы заметить, как я отношусь к другим. И знаю, ты мог делать вывод, будто мне тебя и Эллиота просто жаль, поэтому я так добр. Но неужели ничего в таком выводе не могли исправить... наша самая первая поездка на матч? Или тот день, когда я взял тебя с собой на работу? Ты ведь не думаешь, что я проворачиваю это с каждым знакомым пацаном младше меня десятка на два-три? Томас говорил по ощущениям так долго, что, когда пришла очередь отвечать, Чуя забеспокоился, не разучился ли говорить. Пришлось прочистить горло. — Ты... назвал меня тогда своим сыном. Я понимаю, зачем ты сделал это, понимаю, что посторонним не место там, куда ты меня провёл, и так нужно было, чтобы к тебе не было лишних вопросов. Это произошло, когда пропал Осаму, и, клянусь, я не сошёл с ума только благодаря твоей поддержке и поддержке моего друга, который находится сейчас в Штатах. Тогда, на собрании... Не знаю, я впервые за долгое время почувствовал... эм, ну, гордость за то, «кем являюсь». Хоть я и не являюсь, но ты меня так представил, и... Повторюсь, я понимаю, зачем ты сказал так, но то, как это отпечаталось на... на моих и без того восторженных от тебя впечатлениях... Не знаю, это было как подтверждение того подвешенного... вопроса, почему ты возишься со мной так сильно. Как мы могли бы быть «друзьями», если ты настолько сильно старше? Какие у нас общие темы, если не... нечто, касающееся наших жизней? Может, я неправильно объясняю это, просто... — И цвет глаз у тебя как у меня. Как будто мои. Чуя сдался полыхнувшим эмоциях. Он и сам прекрасно осведомлён об этом. После уточнения от Томаса он только загасил сигарету в пепельнице, которую отставил подальше. И отвернулся спиной к нему, скрывая лицо в локте. Промёрзшая плащевая ткань куртки пропиталась морозом достаточно, чтобы служить ледяным компрессом для глаз и контролировать их, останавливая от потока слёз. Но плечи всё равно дрогнули. Томас мягко похлопал по плечу. — Всё в порядке, парень. Чуя так отчаянно начал качать головой, что куртка возле лица зашуршала на разные тональности, вторя движениям. — Хоть спорь, хоть не спорь, Чуя, но всё в порядке. Ты сам так часто говоришь про судьбу, про независящие от вас обстоятельства, которым вы поддавались, чтобы оказаться здесь. И я не нашёл бы более веской детали, чтобы считать, что произошло то, что должно было. Я многое знаю о тебе, ты осведомлён обо мне. Как взрослый человек, я тоже совершил много ошибок в своей жизни. Ты был потерянным, только оказавшись здесь, и ты сам должен помнить, как постепенно мы становились ближе. И... одна из интересных вещей: мне не трудно помогать тебе. Более того. Я хочу помогать тебе, быть на твоей стороне и решать проблемы, над которыми ты бессилен. Это не жалость. Это не то, что делать мне в тягость или в обязательность. Как я думаю, именно факт моего искреннего желания помочь тебе разобраться в твоей жизни... делает нас кем-то вроде... — Том вздохнул. — Тебе ведь известно, что я мечтал воспитывать пацана. Как и дочь, которая, благодарю Бога, у меня есть. И ты знаешь, почему пришлось остановиться только на ней. Я совершал много ошибок, одним из последствий которых я лишился жены. И мне... за всё прошедшее время не хватило духа и достаточной силы желания, чтобы усыновить ребёнка. Мои быстрые размышления об этом прерывались, утопая в зародыше. Это не то, к чему я успел быть готовым. Есть вещи, с которыми мы просто вынуждены смириться. Мне хватало дочери и работы. Ты сам приехал ко мне под сопровождением этого бездаря, который растерялся и пригнал вас к полицейскому участку. Монотонный голос Томаса то угасал, опускаясь в доверительный тон, то поднимался, усиливая важность слов. Чуя понемногу начал чувствовать себя лучше, сковавшее волнение отступало, не в силах сообразить, с чем может поспорить. Теперь не приходилось додумывать и сомневаться, что об их отношениях думает Томас. Чуя опустил руку безвольной и развернулся, скоро находя голубые глаза своими. — Так... Ты сказал, что так и не остался готов к усыновлению. — Угу. Знаешь, говорят, что невозможно быть к чему-то готовым на сто процентов. Но ты появился сам. — И ты вполне мог отказаться помогать мне, отвернуться, не ставить кем-то большим, чем неудачником, прикатившимся из ниоткуда на твою голову. Бросить за решётку, в конце концов!.. — Хорошо, что ты понимаешь. Это всё мой выбор. С самого начала. Предложить остаться здесь, помочь с работой, болтать в свободное время, приглашать куда-то, интересоваться твоей жизнью, быть поддержкой, когда тебе нужно это. Никто меня не принуждал быть добрым к тебе. Только моё желание. — Ну, и, грубо говоря... Ты бы подобрал меня? — Чуя усмехнулся и рукой описал пространство заднего двора. — Да, я понимаю, что у меня нихера нет документов, я выкатился «из ниоткуда», ещё и куча проблем с законом, и я бы не сдался тебе, если бы мы с Эллиотом прибыли в эту деревню просто так, а не через встречу с тобой... Вся вот эта херня, которая произошла до нашей встречи. Но всё же. Я давно считаю, что у меня нет родителей. У меня нет никого кроме Осаму. И... Ты бы стал, ну, я не знаю, отцом второй раз, типа, усыновил бы меня? — Учитывая, что ты упомянул документы, и то, как ты изъясняешься... Тебе важна именно официальная часть этого? Чуя натянуто посмеялся. — Что? Нет. Ты всё ещё говоришь с человеком, у которого были поддельные документы, иногда не было вообще никаких, а иногда — отрытые среди забытых вещей отеля. Мне совершенно не важно, будет ли это... в таком смысле. Просто... Я не мог видеть, что ты думаешь по поводу этого всего. Но лично я тебя давно считаю примером и человеком, которому могу доверять. Если вдруг. Это не было понятно по тому, что я рассказал про нас с Осаму. Томас немного помолчал, будто обрабатывал услышанное. — Ты боишься того, о чём говоришь? Чуя помолчал тоже, внезапно складывая пазлы из того, что за этот разговор Томас успел... повторить. Все оговорённые события оставались на памяти каждого из них, ничего нового в обсуждении фактов не проскочило. Только добавилось мнение Томаса обо всём этом. Мнение, в общем-то от мнения Чуи ничем не отличившееся. Это ощущалось как упавший с плеч груз. Когда догадки и выводы Чуи стали подтверждёнными Томасом, всё как будто... встало туда, где должно было быть. — Нет, — выдохнул Чуя, пуская от себя облако пара. — Я не боюсь. Это ведь... то, что было изначально. Я просто потерянный в этом мире, а ты подбираешь меня под своё крыло, грубо говоря. Мы начали так. И... так оно, блять, и продолжилось. Спасибо тебе, Том. За всё. — Об этом-то я и говорил. Всё изначально было так, что я забираю тебя из твоей растерянности и незнания, что делать дальше, направляю, помогаю с жильём и работой. И это никогда мне не в тягость. А ты каждый раз благодарен, и я ни о чём не жалею. Это то, что я говорю, — Томас расставил руки; не застёгнутая куртка расползлась сильнее, проявляя рождественскому свитеру время года, для которого это было надето. — Всё в порядке, сынок. Чуя перестал пытаться держать себя в руках. Он бездумно быстро принял приглашение в объятия и зажмурился, ожидая, когда эмоции разорвут его изнутри до очередных слёз на куртке этого человека. Руками он сжимал ткань, где обнимался в ответ. Томас ободряюще похлопал по плечу, не меняя объятия. Что-то, что и без того было очевидным, теперь получило обсуждение и... какую-то официальность, что ли. То, что заставило Чую перестать насильно отрекаться от этих мыслей или глотать обозначения, не в силах произнести вслух. Теперь всё было так... открыто? Как только мистер Фрейзер ушёл следом за Чуей, Осаму заметил очевидную перемену в лице Лары. Сначала, конечно, она оставила вслед растерянный взгляд. А вот после закатила глаза и покачала головой. — Сумасшествие. — Я тоже не в восторге, если хочешь знать, — согласился Осаму. — Не, тут дело даже не столько в... — Лара вздохнула. — Знаешь, я долго не обращала внимание на эти все звоночки. — Звоночки? — Ага. Когда этот парень только появился здесь, папа потащил его вместе смотреть матч. Казалось бы, без проблем. Перед этим он долго болтал по телефону, а когда я спросила, чем он занят, он сказал, что помогает одному пацану с работой. Я имею в виду «звоночки» — что он печётся о нём. Как о бестолковом сыне, который без него ничего не может. Я знаю своего отца. Конечно, он не тот, кто оставит в беде, он многим помогал, это не обязательно что-то означало. Наверное, он просто делал это чрезмерно, и я могла бы отследить, что у него к нему какое-то особенное отношение. Теперь Осаму закатил глаза. — Знаешь ли, я привык, что мы с Чуей существуем только вдвоём. Поэтому мне что вот эта вот сцена, что твоя подводка к тому, что это не только его переклинило, вообще ничего хорошего не приносят. Ревность? Пусть так. Скажи, что ты не ревнуешь или находишься в восторге делить своего отца с ещё одним «новоиспечённым ребёнком». Лара рассмеялась. Причём так неожиданно, что Осаму высоко подбросил брови и заморгал, будто что-то упустил в промежутке их разговора. Умерив порыв, Лара прикрыла губы ладонью. — Извини. Нет, просто это не проблема в общем смысле. Я уже взрослый самостоятельный человек, и если бы отец решил подобрать кого-то ещё, о ком будет печься, как обо мне... Эй, знаешь, я провалила один экзамен в школе. Отец просто заплатил за это и с кем-то договорился, чтобы меня всё равно выпустили сразу же без пересдачи, как будто экзамен уже сдан. Просто к тому, какой он человек, а то вы вряд ли знакомы в полной мере. И это было бы ок, если он решил бы платить за экзамены кого-то ещё. Я не впадаю в какую-то сумасшедшую ревность, как ты решил, ну, и... как ты впадаешь сам. Просто почему именно этот пацан? — А что с ним не так? — Осаму решил отшутить ситуацию, сощурившись. — Ты расистка? Лара посмеялась снова, на этот раз скромнее. После ещё и шлёпнула Дазая по руке. — Ты дурак, Осаму. Надеюсь, ты не серьёзен! Осаму усмехнулся в ответ. — Конечно, ничего серьёзного. Но тебя что-то не устраивает конкретно в Чуе, раз отсутствуют переживания в общем смысле. — Да... — Лара отвела глаза в потолок и замолчала. Осаму машинально проверил, вдруг на потолке она что-то нашла. Ничего. Затем он уставился на неё, ожидая продолжения. Не дождался. Так что пришлось немного расшевелить и поторопить откровения. — Ты можешь сказать, что это не моего ума дело, если не хочешь говорить. Вместо молчания. Или сказать, потому что я действительно жду ответа. Мне интересно знать. Знать, что конкретно не так с моим близким другом. — Другом, — повторила Лара. — Да, он... Да, я думаю, что вы друзья. Осаму внутренне напрягся, непроизвольно проявляя на лице мрачность. Лара посмотрела на него, так что он постарался отогнать честность нахлынувших эмоций и натянуто улыбнулся. Всё-таки они с Чуей не то чтобы друзья. Скорее «друзья» подходило им за последнее время меньше всего из возможного. — Да, мы близкие друзья. Что ты имеешь в виду? — Ну... Мы с тобой любим мужчин. Он — нет. В этом я убеждена. И именно поэтому я в общем-то не могу представить, чтобы кто-то считал нас с ним сиблингами. Странная такая... вещь. Осаму догадался, что его лицо теряет цвет, а наскрести сил на улыбку больше не осталось возможным. Ему вдруг захотелось вцепиться в какой-нибудь предмет мебели, чтобы не свалиться с дивана. — Прости? Лара вздохнула. — В моей голове установилось, что ты ахереть какой умный парень. — Ну, сейчас я туплю пиздец как, да. Не понимаю, что ты имеешь в виду. Можно чуть более?.. — Окей. У меня был секс с твоим близким другом, именно поэтому я считаю странным, что мы будем называть отцом одного человека. Это какой-то бред. И, конечно, мы переспали пьяные, меня тогда только бросил один придурок, а он что-то тоже в прострации был, через раз соображал, напился со мной, ну, и... Это было осенью. Мимолётно. Ничего не значит ни для меня, ни, уверена, для него. Сам факт бреда при таких обстоятельствах называть моего отца своим... что это? Осаму забыл, как пользоваться языком. Как немая рыба он просто моргал на Лару, вскоре понимая, что забыл и дышать. Сердце расколотилось, будто просило выпустить из грудной клетки, а вот все остальные процессы организма, в том числе и мыслительные, притормозились. Глаза защипали где-то глубоко в черепной коробке, а разогнавшееся сердце теперь начало приносить боль с каждым ударом. — Ты в порядке? Осаму поднял брови и пожал плечами — максимум, на который он был способен так скоро. Лара вздохнула, решая, что оговорённой ситуации нужны лишние уточнения: — Это ничего не значило для меня, а вывод про него сложился из того, что он сказал, что ему срочно нужно в строительный магазин за лопатой и лейкой. Типа сразу же. Как-то нетактично сбежал. И хрен с ним, мы были не в особенном сознании оба, просто какой грубиян, а? Пожалуй, это вернуло Дазаю способность включать мозг. «Что за шишка?» «Ударил себя лопатой» «У нас нет лопаты» Чуя не был в себе на момент происходящего. В это нетрудно поверить тоже, раз речь идёт про осень. И вот, что ещё... «Кем мы... были друг другу, пока ты пропадал?» — Мудак. — Ну, это тоже грубо, учитывая, что празднуем мы сегодня все вместе... — Погоди, то есть... — Осаму поводил пальцем от Лары в сторону выхода из гостиной, имея в виду ушедшего Чую. — Вы спали? — Это именно то, что я сказала, — Лара приподняла брови. — Один раз. Ничего не значащий. Меня смущает только сам этот факт, если вдруг ему придумается называть моего отца своим тоже. Это абсурд. — Абсурд, — повторив, Осаму покивал. Затем отвёл взгляд, отстраняясь от реального мира. — Ёбаный абсурд. Абсурдном он в первую очередь считал совсем не то, что подразумевала Лара. Он склонялся к тому, каким несправедливым Чуя был с ним, учитывая только что всплывший факт, который он старательно скрыл, уворачиваясь от любых уточнений. После того, что произошло, он считал, что может быть с Осаму таким же, будто ничего не случилось. Сколько раз Чуя успел предать его за такой короткий срок, если держать в памяти инцидент с Мэттом? Во вторую очередь Осаму никак не мог уложить в голове... — Под конец сентября. Пока мне казалось, что я медленно умираю. — Я... не сказала, что это был за месяц. Осаму моргнул на Лару, будто она только что тут появилась. — Я сказала «осенью». Осаму хмыкнул. А потом начал посмеиваться, качая головой и не разлепляя согнанной на бок сломанной улыбки. — Но я попал? Конец сентября? Лара сощурилась на него с подозрением. — Так ты знал? Осаму чудом сдержал себя от желания взорваться смехом. Он подавился воздухом и отвёл глаза, чтобы не рассмеяться Ларе в лицо. Затем долго качал головой. — Нет. Я знаю, где был я в конце сентября. О похождениях моего... друга не знал. Это... действительно странно. Так же странно, как его попытки после этого называть твоего отца своим. — С другой стороны... что тогда, что теперь он просто пьяный. Как-то не очень у него с алкоголем. Может, случайно ляпнул. И больше — я надеюсь — такого не повторится. — Ну, сейчас они поговорят, вернутся и... «Я разобью ему лицо», но Осаму проглотил это сквозь неприятный комок в горле. Сколько можно? Как долго ему придётся терпеть всё это неуважение от Чуи? Кем Чуя вообще его считает? Можно было держаться к нему лояльным, когда речь шла о растерянности, но в девушке, сидящей сейчас напротив Дазая, он вряд ли терялся. Он переспал с ней, пока Осаму был «в аду», а потом спросил, кем они были в тот момент. Осаму чувствовал себя ослом, вспоминая, как ответил, что были-то они тогда никем. Что-то этот факт не менял боли в груди, оцепившей так сильно, будто сердце приковали цепями, которые при попытке выбраться хлестали с особенными жгучими отметками во все стороны. — Тебе нехорошо? Осаму нахмурился, хотя эмоция вышла слабой. Лара подалась ближе и проверила его лоб ладонью, критически рассматривая лицо, будто там, например, проявились какие-то инопланетные метки, выступая прям из кожи. — Температура? Как ты чувствуешь? Выглядишь как перед обмороком. Я училась с девочкой, которая часто теряла сознание, кажется, я научилась считывать предшествующий этому внешний вид. Ты как? Осаму заставил себя усмехнуться и отстранился из-под её ладони. — Порядок. Может, алкоголь в организме бесится. Сколько мы выпили-то?.. Начали раньше остальных. — Провожу к ванной комнате, умоешься? — Я что, ещё и запачкался? — Осаму постарался вложить всю комичность в выражение лица с нахмуренными бровями. — Грязнуля, теряющий сознание на диване, вот это подарки... Или ты настолько плохо вела себя в этом году, что отдуваешься за это ещё на Рождество? Не знаю, за что тебе такое наказание, но больше так не делай. Лара посмеялась. — Глупый, что ли? Ты никак не можешь быть наказанием. Знаешь ли, я рада, что ты здесь. Все мои подруги празднуют с парнями, одна уже с мужем... А я, ну. В этом году должна была праздновать только с отцом. Не первый раз, просто... Если бы он ещё притащил твоего друга, и всё на том, я бы сошла с ума от скуки, но делать всё равно нечего. А этот твой друг пришёл с тобой! Ты просто спас меня. Не думала, что мы так разговоримся и хорошо проведём время. Так что не говори ерунды. Ой. Я в общем-то имела в виду умыться, чтобы чувствовать себя лучше, если думаешь, что перепил. Неуместное у меня вышло вот это вот... — Почему же. Очень уместное, — Осаму держал улыбку, несмотря на моральную трудность этого. — Мне стало лучше от знания, что моё появление не лишнее и беспонтовое, а очень даже... взаимно нам с тобой интересное. Я рад быть здесь тоже. — В норме? — Лара ещё раз проверила его лоб. — В норме, — кивнул Осаму. Сразу после вернулись пропавшие на время мистер Фрейзер и Чуя. И утверждение плавно, но убедительно пошатывалось. Встретив Чую взглядом, Осаму растерял все те напускные эмоции, которые мог контролировать ради Лары. Более того, с него сплыли любые эмоции, а взгляд понемногу ожесточался. Осознание скрытого — и не первого — предательства скоро поменяло ход чувств от разбитых до разозлённых. Поэтому Осаму ощетинился и показательно отпрянул, когда Чуя уселся рядом. Чуя проверил его растерянным и непонимающим взглядом.
