Яма 95

Празднуя Рождество, парни пили алкоголь, так что, очевидно, пришлось остаться в доме Фрейзеров на ночь. Чуя не нашёл в этом проблемы, он уже ночевал там. Также он не нашёл ни смелости, ни необходимости признаться в этом Ларе. Казалось, если он скажет, то прошлые переживания касательно сковороды будут иметь значение снова... вряд ли кому-то нравится узнавать вещи вроде: «Я спал здесь, пока ты об этом не знала и в итоге не заметила совсем». Звучит даже немного жутковато. Осаму ушёл в гостевую спальную первым, отдав дежурные фразы с благодарностью и пожеланиями доброй ночи. Лара испарилась точно так же быстро, как будто стоило ожидать, что без него она засиживаться не собирается. Чуя ещё немного поговорил с Томасом в сонной комнате без света. Со столом они совместными усилиями разобрались немногим раньше. Конечно, «сонной» была не комната, а говорившие. Атмосфера завершённого праздника всегда таяла в нечто такое. Пьяный Чуя много — пусть и тихо — смеялся за разговором и старался следить за языком только касательно того, чтобы называть Тома отцом. В остальном? Он не успел сообразить и удивиться, но, болтая, совершенно не видел границ с ним. Он не понял бы, в какой момент перестал париться за рассказываемое слишком сильно. Наверное, с этим как-то работал факт прошлого рассказа по поводу всего пути парней. После такого тайн практически не оставалось. В общем-то, язык у Чуи был развязан как никогда. Он бы назвал это Рождество лучшим за последние годы. Время было безжалостным, поэтому вскоре он ушёл к Дазаю в гостевую спальню. Там Осаму — не впервые за этот вечер — проявил холод и, когда Чуя лёг к нему, — пнул его. Чуя не отреагировал, потому что решил, что действие было бессознательным — Осаму спал. Несмотря на то, как он предлагал это для них, чтобы «не выдаться в их отношениях», было странно думать, что это он специально. Просто немногим позже Осаму спросил касательного второго одеяла. Чуя вздохнул и поднялся, чтобы покопаться в шкафу и найти что-то для него. К тому моменту он уже засыпал сам, поэтому касательно того пинка ничего не уточнил. А в шкафу нашёлся плед. Сразу после Осаму засобирался в туалет, Чуя же накинул плед поверх одеяла, чтобы вернувшийся Осаму именно в таком положении дел нашёл готовое спальное место. Правда, вернувшийся Осаму забрал этот плед и побрёл спать на кресло в той же комнате, где Чуя каждый раз складывал вещи перед сном, оставаясь здесь. «Каждый раз» — этот был вторым, но тем не менее. Сильно поздним утром после завтрака они прощались возле двери. Осаму принял на себя сторону болванчика: держал пакеты, которые они увезут с собой, и кивал, соглашаясь со всем подряд. Он пожал руку Томасу и с лёгкой улыбкой махнул Ларе, прежде чем заторопился на улицу. Чуя списал такую отстранённость на похмелье и ничего странного касательно поведения не выразил. Только в машине он узнал, что всё прошедшее время неправильно интерпретировал происходящее. Поездка в снятый дом обычно занимала не слишком много времени, учитывая, что однажды Чуя добирался оттуда пешком. Просто теперь на дороге были лёд и заснеженные участки, а водитель страдал похмельем. Поэтому они аккуратненько тащились по адресу, когда Осаму заговорил. — Фрейзеры крутые. Чуя внимал дороге особенно сильно, поэтому не повернул к нему голову, но согласно кивнул. — Я хотел бы знать, что ты думаешь о них. Спрашивать не торопился, потому что ты такой, ну... в пространстве немного. — Они мне понравились. Особенно Лара. — Это... было заметно. Вы весь вечер провели вдвоём. — Интересно, какие стоны она издаёт. Чуя понял, что теперь держится на волоске от аварии, и быстро переместил ногу на педаль тормоза, чуть придавливая. И без того небольшая скорость притупилась и снизилась, позволяя Хаммеру плавно начать ползти. Он осознал свои лёгкие втянутыми; дышать стало сложно. Повернув голову, он нахмурился. — Что, прости? Осаму посмотрел в ответ и приподнял брови. — Не расскажешь? Тебе ведь... известно это, так? Чуя нервно усмехнулся, скоро отвлекаясь на скользкую дорогу. Он тяжело сглотнул и сильнее вцепился в рулевое колесо. — Я не понимаю. — О, да брось! — Протянул Осаму. — Ты знаешь, как она делает это. Мне, может, и не слишком интересно на самом деле, но послушать тебя по этому поводу... было бы круто, знаешь. Я весь во внимании. Чуя прочистил горло. — Знаешь ли, мы с ней не... Какие стоны ты имеешь в виду? От боли? Нет, я пытаюсь сказать, что мы никогда не дрались, так что знать мне не дано... — Чуя, я всё знаю. Не пытайся. Чуя панически забегал глазами по местности через ветровое стекло. Это так выглядит выражение «припереть к стенке»? Похоже на то. Потому что ему теперь нечего сказать и некуда сбежать. Разве что открыть дверь и вывалиться из салона на улицу на ходу. А что? Неплохая идея. Осаму сказал, что всё знает. Это означало... шанса на ложь нет? Похоже, ни малейшего. — Почему ты молчишь? — Эм. — Может, она откусила тебе язык, пока вы спали? Ну, там, за поцелуем или ещё как. Поэтому теперь ты молчишь. Настучи согласие азбукой Морзе по рулю, если так. Если нет — отвечай. Хоть что-то, блять. Чуя сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Нет смысла отпираться. Ну просто нет. Хоть выбрасываться из тачки, хоть биться головой. А лгать смысла никакого. — Осаму. Осаму, послушай... — О, я был бы очень рад послушать. — Э-э, нет. Стоп. Почему... Как ты узнал? Почему она рассказала об этом? — Иногда мне кажется, что ты не притворяешься тупым. Ты это серьёзно сейчас? — Осаму, спокойно! — Но Чуя крикнул сам, и это ему следовало пользоваться тем, чего он просил. — Блять... Ты сказал, что всё знаешь. Но почему она решила, что ты должен знать? Без оскорблений! Пожалуйста. Да, я тупой, просто ответь на вопрос. Пожалуйста. Осаму хмыкнул. — То рыбье молчание, то прорвало на поток слов. А как ты думаешь, почему она сказала? — Мм, перепила? Жаловалась на меня? И случайно проболталась. Могло быть так. — Реально? — Осаму всё ещё звучал так, будто говорил с умственно отсталым и спрашивал, например, как называется красный небольшой овощ, который собирают с кустов. Чуя резко выдохнул. — Это то, что я думаю. Ты не ответил. — Мм. Не кажется тебе, что глупо трахать названных сестёр? Чуя широко раскрыл глаза и наконец повернул голову. Осаму поднял брови, будто ожидал реального ответа. Всё сошлось. Тогда же Чуя вспомнил, как скоро ушёл из дома Фрейзеров, а позже к нему подтянулся Томас. Эти двое остались в гостиной. После того, как Чуя назвал Тома отцом. Тогда-то всё и сломалось. Он безвольно опустил плечи. Хотелось начать плакать и бить случайные предметы, пока он не перебьёт весь мир. — Так... Из-за того, что я назвал её отца своим? Осаму щёлкнул пальцами. — В тебе осталось зерно логики, поздравляю! Умеешь быть догадливым, — он усмехнулся, и Чуя раньше не знал, что смешки могут оставлять болезненные дыры на сердце. Весёлые эмоции как фантомный нож — необычно. — Блять... — Немногословно. Лучше расскажи мне подробности. И... ну, я не знаю, расскажи, почему это произошло. Может, я что-то пропустил, но вроде как коллегам представлял тебя своим парнем, а перед празднованием ты дважды поговорил со мной в контексте «мы вместе, но не будем афишировать это, ладно?», так что... Либо я чего-то не понимаю, либо просто олень. — Я прошу тебя, Осаму. Успокойся. На дороге лёд, это может плохо кончиться. Давай сначала доберёмся до дома? — Боишься аварий? О, я знаю. Окей. Но разочаровать и предать меня — никогда не боишься. Твоё главное хобби по этой жизни? Или? Главное хобби — вставлять член во всех, в кого вставляется? Выбери что-то из этого, с каждым из пунктов отлично справляешься. Чуя промолчал, чтобы безопасно довезти их до снятого дома. Внутри всё перевернулось, и он чувствовал лёгкую тошноту. Бесконтрольно крепкая хватка в рулевое колесо доводила до побелевших костяшек. Чуя мог знать это, потому что смотрел куда угодно, где не нашёл бы Дазая. После парковки Осаму первым вылетел из салона, даже не закрывая за собой дверь. Чуя, ломая брови, секунды смотрел ему вслед. Затем вздохнул и лениво вытащился следом. Пришлось задержаться, чтобы закрыть все двери, потом машину. Втащился в дом он на ватных ногах. В коридоре Осаму был таким ожидающим, что даже не снял куртку. Он скрестил руки на груди, не уходя глубоко в дом, и прожигал взглядом. Так что первое, что сделал Чуя — поднял руки в сдающийся жест. — Я всё объясню. У этого реально есть объяснение. Осаму высоко поднял брови, оставляя веки скептичными, что в полной мере выразило его настрой на этот разговор. — Блять... — во вторую очередь Чуя протёр лицо ладонью и покачал головой. Затем, выдохнув, соединил взгляды. — Я правда могу объяснить. — Я тебя не перебиваю, если не заметил. — Окей. Окей, эм, начнём с того, что я был не в себе. — А сейчас ты в себе? — Осаму поднял бровь. Чуя нервно усмехнулся. — Послушай. Я понимаю, как всё это прозвучит, но... Ты пропал тогда. Бесследно. Я был на взводе... — Ну, это мне тоже известно. Что-то новое, может, скажешь? — Ты... — Чуя сощурился. — Ты знаешь, когда это было?.. Осаму пожал плечами. — Сам догадался. — Подожди-подожди!.. — защебетал Чуя, снова поднимая сдающиеся ладони. — Погоди... Тихо. Это вышло исключительно из-за того, как сильно я переживал о тебе, ладно? Я понимаю, как звучит, блять!.. Осаму по нарастающей рассмеялся, качая головой. — Вау. Так переживал обо мне, что пошёл трахаться... Да, ты наверняка был на нервах просто невероятно. Ни при температуре, ни пьяным такой херни и не придумать. А ты старательный. — Это не смешно... — Я и не смеялся в тот момент, когда ты примерял свой член в ней. Поверь, совсем не смеялся. Но сейчас? Собираюсь. Пока ты объясняешь это твоими переживаниями. — Я даже не инициатор!.. — А, — Осаму высоко поднял брови. — Так тебя трахнули? Девчонка? Бедный. Я и не знал. — Нет, послушай... Всё на самом деле так. Я был как... как струна натянутая, мне было плохо абсолютно каждую секунду твоей пропажи. И я не осознавал, что происходит. Мы выпили, а я понял, что это... ну, очищает мою голову, чтобы я смог... вернуться к твоим поискам... Это звучит тупо, но это правда! Я не находил себе места, и обычно делал это сам, чтобы избавиться от лишних мыслей и найти где-то силы продолжить искать тебя, просто всё так завернулось в тот момент... Осаму, мне очень жаль. Я ведь... спросил после, кем мы тогда друг другу были. Я не предавал тебя. Я бы тебя никогда не предал... осознанно. Осаму помолчал, рассматривая Чую, будто мог бы высмотреть наличие совести и очень надеялся сделать это. — Знаешь... Я сам сказал, что мы никем не были в романтическом смысле тогда. — Именно! — Чуя встрепенулся, цепляясь за подготовленное для него оправдание. — Поэтому... Ты мог бы сказать мне об этом. — Чего? — Чуя усмехнулся, затем нахмурился. — О чём ты говоришь? Типа? «О, ну раз мы тогда не встречались или что-то такое, должен сказать тебе, что у меня... не нарочно случилась кое-какая связь на пьяную голову, и мне очень жаль, я просто переживал о тебе, а тогда всё наложилось и как-то произошло»? И что бы ты ответил? «Понял, ну хер с ним»? — Важно не «что я бы ответил». Важно то, насколько по-другому всё было получилось, — Осаму отступил спиной вперёд, не сводя взгляда. — А теперь я просто уйду. Чуя подался ближе и похватал его за руки, создавая шуршание куртки. — Нет! Прошу. Не уходи. Это всегда заканчивается странно. — А что мне остаётся?.. — Осаму уронил голос, стараясь выпутаться и свалить. — Отпусти! Чуя применил силу, чтобы за руки опрокинуть его и приложить к стене возле входной двери. Следом он навалился на него, не скрывая тревоги ни в лице, ни в голосе. — Это не решение! Не уходи! Накричи на меня, если обижен! Плачь рядом со мной, если я сделал тебе больно, чтобы я видел это и страдал! Если злишься на меня — ударь! Осаму оттолкнул его от себя. И следом залепил пощёчину; звук эхом прокатился по пространствам коридора и кухни. — Только не уходи... — ломано вдохнув после удара, договорил Чуя. Он поднял взгляд и продолжил переводить дыхание, как из-за криков, так и от попытки удержать Дазая. — Просто не уходи. Да, я мудак, это было справедливо. Выскажи мне всё это. Не пропадай. Осаму неотрывно смотрел на него. Враждующий взгляд не сломался, даже когда глаза застелила пелена. — Я понимаю, правда понимаю, Осаму... Мне очень жаль. И если бы... Если бы мне дали шанс переиграть тот день... я бы даже не поехал к Тому. Или уехал бы сразу, как он уехал на работу. Она тогда тоже... ну, переживала. Это реально произошло, но, клянусь, мой мозг был просто выключен!.. — Чуя успел договорить, прежде чем его голову отвернуло снова. Из-за второй пощёчины Дазая. Осаму не говорил, только повторил удар по щеке. Чуя смежил веки и вдохнул через нос. Потом посмотрел в ответ, находя на щеке Дазая одну скромную слезу. — Прости... — он поломал брови. — Если я встану на колени, это хоть что-то исправит?.. Осаму размахнулся и ударил снова. В этот раз Чуя не ожидал совершенно, поэтому выругался после непроизвольного стона. Щека горела огнём изнутри. Какая однако увесистая рука у Дазая... Каждую пощёчину сопровождало шуршание куртки. Не слова. Ни слова. — Окей... — Чуя оправился и нашёл карие глаза снова. — Окей, да, я понимаю. Надеюсь, тебе легче от этого. Это... лучше, чем просто уходить. Ты можешь выместить злость и обиду на мне, просто повторю, что я никогда не хотел этого мозгом и вообще вся эта ситуация тупая... Что ж, пора было привыкнуть. Осаму отвесил следующую пощёчину, нарушая монолог Чуи. Страдали обе щеки по очереди, и Чуя физически чувствовал жар. Выдохнув, он кивнул, принимая судьбу. — Может, ты... скажешь что-нибудь? Понимаю, я сам сказал, что ты можешь ударить меня, но ты ничего не говоришь, я не знаю, о чём ты думаешь, и... И снова удар по щеке ладонью. Порядком надоело. Чуя придержал пострадавшую и нахмурился на Дазая. — Я не прошу предупреждений, но скажи хоть что-то!.. Пожалуйста. Осаму выглядел таким же, каким остался после второго удара. Его лицо стало мокрым, взгляд — беспощадным и отсутствующим. Как будто он смотрел мимо реального мира и сражался с кем-то из другого. Чуя выдохнул. — Это, блять, невозможно. Хотя бы обозначь, что думаешь обо всём этом. Нет, серьёзно. Я не равнял это к измене, потому что мы... у нас всё было невероятно плохо немного до этого, а потом ты просто пропал, и... если ты другого мнения — скажи мне об этом! Осаму не сказал. Осаму снова отправил ему звонкую пощёчину. — Хватит! — Крикнул Чуя. Осаму поднял брови. — Разве ты не сказал бить тебя, если я злюсь? — На мне скоро живого места не останется! — На мне уже не осталось! На моём сердце, которое ты разорвал на лоскуты! Можешь теперь смочить эти лоскуты и приложить к щекам, раз ты такой, блять, несчастный! — Сбавь обороты, — выдохнул Чуя. В первую очередь пользуясь этим советом сам. — Неужели? — Осаму взял короткий размах и снова влепил пощёчину. — Блять! — Чуя уже сбился со счёта. Раздражённо передёрнув плечами, он махнул на него рукой и направился в сторону кухни. — Это невозможно! — Куда же ты? Разве уходить — решение? Ну, не уходи... Ты можешь поплакать или покричать, если тебе больно. Ну же, Чуя. Куда собрался? — Я не ухожу как ты! Покурю и вернусь. Дальше получать от тебя... судя по всему. — Да уж не парься. Чуя не взял это во внимание и не отреагировал. Выйти на улицу было реально хорошим решением. Горящие щёки чуть поуспокоились на холоде. Только погоды оказалось недостаточно, так что в какой-то момент он, держа сигарету в одной руке, второй зачерпнул немного снега, чтобы размазать по гудящим областям. Недурно у Дазая силы. И это ладошкой... После перекура он вернулся, но не нашёл Дазая в коридоре. Дверь в спальню была прикрыта, поэтому труда не составило толкнуться туда. Правда, сразу после он завис на пороге. — Что ты делаешь? Осаму отвлёкся от чемодана. — Собираю вещи. Позвоню сменщику на вышке или начальнику, отправлюсь туда. Или, если выгонят, в отель, куда заезжаю после работы. Потом на работу. Я оставляю тебя. И возись тут как хочешь. Один. Чуя расставил руки по сторонам от двери, блокируя возможность пройти. — Нет. Ты не уйдёшь. Я тебя никуда не выпущу. Будем драться, но ты не уйдёшь. — Ты будешь драться со мной? — Если придётся. Но ты не уйдёшь отсюда. На какую-то вонючую вышку. Не при мне, дышащим. — Драка на смерть? — Драка на смерть. Если ты не понял, пока я жив, ты никуда отсюда не денешься. Осаму хмыкнул и покачал головой. — Тебе нравится издеваться надо мной, да? Боишься потерять игрушку, которую так нравится ломать? — Я никогда, Осаму!.. Никогда. Не вредил тебе специально. Ты мне очень дорог... — Заткнись! — Осаму поднялся на ноги и сократил расстояние. — Если бы это было правдой, ничего из того, что сейчас происходит, не было бы! Чуя смотрел наверх, в карие глаза, с трудом справляясь с дыханием. — Но это правда. Я не мог «сломать» тебя, я всегда старался помогать тебе, чего бы это ни касалось! — Ты, — Осаму обвинительно ткнул в него пальцем, — всегда лишаешь меня всех вокруг. Чуя нахмурился. — О чём ты говоришь? — Действительно! — Осаму развёл руками и рассмеялся, отходя от него подальше забегом по комнате. — Ты, наверное, никак не осознаешь. Но дай мне объяснить. — Он бросил взгляд на Чую, загибая первый палец. — Майк. Мой старый-старый друг, оказавшийся в Канаде, как и мы. Моё новое знание о нём заставило меня отказаться от него раз и навсегда, но ты? Подобрал его. Теперь он твой друг. Человек, которого я никогда больше не хотел бы слышать и видеть. — Осаму, это глупо... Мы реально подружились, когда ты, правильно, во-первых, сам отказался от него, во-вторых, бросил и меня одного с собакой. Майк был рядом, я не мог «увести» его от тебя на свою сторону. Да ты, блять, не в себе. Он был рядом со мной, когда ты слинял к своему новому парню. Осаму указал на Чую, прежде чем согнуть второй палец. — Мой бывший парень. Чуя, ты... Однажды говоришь мне, что он донор органов, это написано у него на правах. Чуя, ты виделся с моим бывшем парнем. Чуя. Моим бывшим парнем. Это всё против тебя. Ты отнимаешь всех. — Что за бред?! — Чуя неверяще рассмеялся. — Я виделся с ним, чтобы убить его нахер за то, что он сделал с тобой! Я делал это ради тебя! Права я вообще случайно увидел. Прекрати это, ты звучишь как идиот! Осаму покачал головой и прошёл по комнате к окну. — Теперь про тех, в кого влезает твой дружелюбный член. Лили? Она была моей подругой. Коллегой и девчонкой, с которой я много разговаривал. Я ценил наши с ней отношения. А ты? Сколько раз вы трахались? Чуя подкатил глаза. — Осаму, это обсуждалось между нами. Мы жили вместе, но были свободны, какая нахрен разница, как ты определил её сюда? — Легко. Потому что она была моим человеком. Как и остальные перечисленные, если не заметил. Ты забираешь у меня всех. — Я не понимаю, что в твоей башке не так... — Я всегда понимал, но молчал. Теперь посмотри, что ты делал со мной всё это время. Мэтт? Мой коллега, которого ты много раз облизал глазами, и я не уверен, что между вами было бы, если бы я не влезал, и он не был бы гетеросексуалом. — Ты уже просто тянешь это за уши. — Да? Так же, как касательно соседа, с которым я пил пиво и делился переживаниями... а потом ты узнаёшь что-то из наших разговоров, и заявляешь: «о, блять, мы поболтали про одиночество, тебе стоило говорить об этом мне!», серьёзно? — Так это... правда. Тебе следует говорить со мной, если между нами какая-то проблема... — «Какая-то проблема»?! Именно об этом я и говорил! Теперь? Лара, дочка твоего шерифа. Мы отлично проводили время, чего мне реально не хватало после переезда сюда... А потом я узнаю, что даже с ней ты трахался! У меня нет никого. Конечно, я чувствую одиночество рядом с тобой! Я был согласен на психотерапевта, это бы означало, что кто-то будет слушать меня. Даже если за деньги. Всех, кого я имею просто так, рано или поздно заберёшь себе ты! Чуя ошарашенно моргал на него. — Ты не можешь быть серьёзным... Осаму подался к нему почти вплотную и вскинул брови. — А в чём я не прав? Касательно всех этих людей, которые были моими, но стали твоими. Где конкретно я приврал? Пожалуйся на меня Майку. Моему старому другу. Или мистеру Фрейзеру. Я-то к нему не особенно лезу, это ты проходишься по всем, кто мог бы быть со мной, но... тебя такое не устраивает. И ты тянешь их на себя как одеяло. — Я не могу поверить, что это вообще имеет значение... Осаму, если ты злишься на меня по факту этого нашего секса с Ларой, можешь говорить конкретно об этом? Зачем ты всё это... так переворачиваешь? Тебя всё время задевало это? Почему ты не сказал мне?! Осаму выдохнул и отошёл, качая головой. — Я просто уйду и всё. Между нами всё кончено. Я больше не могу. Даже касательно Мэтта... он мой коллега. Ты засматриваешься на него. Ты не можешь признать мне ни свою настоящую ориентацию, ни всё то дерьмо, что чувствуешь к другим, но обязательно этих других забираешь у меня. С тобой невыносимо. — Осаму, ты звучишь так, будто у тебя температура! Я понимаю, ты зол и обижен, но всё исправимо, и я клянусь, я исправлюсь. Мне правда не нужен никто кроме тебя. — Тогда почему у меня получилось перечислить все эти моменты с людьми, которые могли бы стать моими? — Мне никто не нужен! Я даже не задумывался в таком смысле об этом всём... В итоге-то каждый раз мы сбегаем вдвоём. Отовсюду. Неужели тебе неизвестно это? — Я просто устал от всего, — Осаму прошёл к кровати и завалился поперёк, накрывая глаза ладонью. — Я устал. Не могу и не хочу видеть тебя. Нам нужно разойтись. Это было... как последний удар от тебя. — Ты не можешь быть серьёзным, — Чуя отвалил от двери и прошёл к нему, аккуратно усаживаясь на край кровати. — Не так давно ты просил меня остаться, когда я хотел всё закончить. Из-за твоего... поведения и состояния. Осаму, я выхаживал тебя после зависимости. Моё терпение лопалось тоже, но я остался, потому что ты попросил. — И к чему ты остался? Чтобы продолжить забирать у меня людей и трахаться налево и направо? Чуя, ты не понимаешь. Ты лишил меня всех. И я никому не поплачусь по этому поводу... у меня никого кроме тебя нет. А ты просто.... Как будто это твой коварный план, и ты пользуешься этим. — Я никогда нарочно никого от тебя не «отводил», что за глупости?! Я не знал, что в этом есть какая-то проблема, пока ты сейчас об этом не сказал. «Трахаться налево и направо», извини меня, Осаму, но что ты можешь мне предъявить, если уехал к Марку после выписки из больницы после операции, с которой тебе помог я? Ты бросил меня тогда. С псом. Естественное дело, я привязался и начал считать другом Майка, который был со мной в этот трудный момент. Не делай, блять, вид, что ты весь такой пушистый и несчастный. Я не отрицаю, что оступился, и очень сожалею, правда. Но всё можно исправить, если ты не будешь таким категоричным и эгоистичным, успешно забывая о том, что делал сам. Перестань. Осаму хмыкнул. — Я? Тогда был не в себе. — И я был не в себе, когда это произошло! Но моя ситуация — ошибка быстро кончилась, а ты потом продолжил выворачивать мне душу своими действиями. — Я сидел на таблетках. — Я, блять, знаю! И я помог тебе избавиться от этой зависимости, таскался потом с тобой депрессивным после отката, а теперь выходит, будто я твой главный враг! Осаму, мы оба наоступались так много раз, что, если расходиться, то потому что мы оба много намудачили так, что теперь не исправить. Осаму помолчал немного. — Окей. Тогда дай мне уйти, потому что мы два придурка. — Нет, — мгновенно поспорил Чуя. — Уйдёшь сам? — Осаму отнял ладонь от лица и отправил взгляд наверх. Чуя опешил. — Что? — А что? К мистеру Фрейзеру. Раз у него есть целая свободная комната, и ты называешь его своим отцом. Знаешь ли, частая практика: вернуть непутёвых партнёров родителям. И раз тебе так болезненно думать, что будет со мной при постоянном проживании на вышке. Согласен, это не очень удобно. И, может, ты оставишь меня в покое в этом доме. Тогда я справлюсь лучше. — Ты... Реально так настроен разойтись? Ох, чёрт... Мне, условно, некуда было пойти, когда я собирался бросить тебя. А ты запасся аргументами и вариантами и ставишь условия, на которых ты или я уходим сейчас отсюда. Я не могу поверить... — Не можешь поверить? Я подумал так же, когда Лара рассказала о вас. Учитывая, что последнее время между нами всё и так болталось на соплях из-за твоего интереса к Мэтту... Ты всё усугубил. Почему я должен продолжать терпеть это? — Осаму, давай успокоимся? У меня нет абсолютно никаких контактов Мэтта, я удалил приложение при тебе. С Ларой... это большая ошибка, и я очень раскаиваюсь. Но всё это закончилось. Я больше тебя не разочарую. — Что, молодёжь этой деревни закончилась, и больше ты ни на кого не положишь глаз? Таков твой аргумент? Тебе ведь даже пол не важен... — Это не то, что я сказал. — Тогда? Ты дашь мне собраться или уходишь сам? Чуя протёр лицо ладонью, шумно вздыхая, и покачал головой. Он это вообще серьёзно? — Решай, Чуя. Так продолжаться не может. Но либо я уматываю на вышку, практически переезжая туда, либо ты оставишь меня в покое здесь, уходя к твоему любимому шерифу. Чуя помолчал немного, стараясь осознать и проанализировать происходящее. Конечно, он и сам понимал, какую ошибку совершил в тот день пропажи Дазая. Конечно, очевидно, что оправдание у него так себе, насколько бы реальным это не было. Но Осаму наговорил так много всего, о чём Чуя никогда не размышлял. Поэтому перед уточнением мысленно прошёлся по всей недавно полученной информации. — То есть... Мы расходимся, потому что у тебя в голове какие-то черви, говорящие, что я у тебя «всех отбираю» в свою пользу? Осаму усмехнулся. — Интересная интерпретация. Если хочешь грубой формулировки, то да, это похоже на правду. Я устал. Терпеть тебя. И я не спорю, какое-то время невыносимым был я, но как только я оправился... ты просто пускаешь всё пройденное коту под хвост. Заглядываешься на других парней и девушек. И снова на тех, кто связан со мной. — Это просто невозможно, — Чуя поднялся на ноги и вскинул руки в капитуляцию. — Я не верю, что ты говоришь так. — Тогда? Поспорь. Покажи, где конкретно я не прав. Что именно я выразил неправильно? — Как я сказал, ты притягиваешь за уши некоторые моменты. И. Ну, ради справедливости. С Ларой я переспал до того, как вы познакомились, ты не можешь говорить, что это снова «забирает у тебя что-то». Осаму секунды прожигал его враждебным взглядом, прежде чем выплюнуть: — Спасибо за уточнение. Это меняет примерно нихера. Так я продолжаю собирать вещи? — Я сам уйду, ладно?! — Чуя не контролировал громкость. Он начал ходить по комнате, но остановился, чтобы поставить в глупом обсуждении решения точку. — Окей. Я уйду жить к Тому. Ты будешь доволен? — Более чем, — Осаму свалил с кровати и навострился к выходу из комнаты. — Мы должны разойтись в любом случае, ты решаешь только как именно. Я серьёзен. Вернусь позже, не отвлекаю тебя. Он пропал в коридоре, прикрывая дверь, как было до возвращения с перекура Чуи. Чуя носом втянул немного воздуха, но не смог вдохнуть полной грудью. Все усилия ушли на контроль эмоций. На самом ли деле он так сильно виноват в настоящем положении дел? Ну, насколько-то точно виноват. Но Осаму так категоричен. И если разбитые эмоции Чуя смог скрыть, то в итоге провалился, когда швырнул чемодан на пол. Откуда злость? Чёрт его знает. Пришла на замену невероятно скулящей грусти. Он хлопнул дверцами шкафа, прежде чем открыть заново, и уже оттуда принялся так же резко выбрасывать вещи в чемодан. Всё это было доведено до абсурда. И откуда только было такое количество багажа при побеге из Сент-Пола? Чуя закинул вещей, которыми пользовался чаще всего, и чемодан показался собранным достаточным для переезда. Конечно, оставались ещё некоторые праздничные вещи, но о них он даже не думал: праздновать в ближайшее время будет нечего. Оставались и обычные, но ему в действительности хватит собранного. Да, точно. Осаму собирал их багаж перед прошлым побегом. Должно быть, в основном там были его шмотки. А Чуе хватит уже взятого. Разве что... Он протащил чемодан к комоду и выдвинул ящик с трусами. Воспоминания первых дней переезда сюда неминуемо догнали его. Тогда Осаму старался быть бодрым, хотя это тяжело давалось ему. Но этот комод они отмыли совместными усилиями. Со средством. Теперь Чуя собирал отсюда своё бельё, чтобы свалить. Примерно на этом этапе он осознал, что может понять Дазая. Он ведь на самом деле... вёл себя не очень правильно. И, естественное дело, он сожалел! Но это раскаяние не отменяло случившегося. Ничего из случившегося. Не отменяло. И если Осаму действительно так сильно задет и обижен... можно представить, как ему больно, пока он намерен уйти самостоятельно или выгнать Чую. Злость растворилась, а контролировать эмоции стало ещё сложнее. Чуя справлялся, но как же его душило всё происходящее. И это сразу после того, как они вместе отпраздновали самое радостное Рождество за последние годы! Ну, точнее таковым оно казалось, пока Осаму скрывал новое знание. Эти осознания серией били по сердцу как ножом. Вернувшийся Осаму так и застал Чую собирающим трусы из комода. Он хмыкнул и скрестил руки на груди. — В самом деле уйдёшь? Чуя с надеждой шире раскрыл глаза, перехватывая его взгляд. Вдруг это была шутка? Жестокая, затянувшаяся, но тем не менее — шутка? — Я на самом деле не хочу уходить. Осаму пожал плечами. — Но придётся. Либо ты, либо я. Просто ты так, мм... внимательно выбираешь, какие конкретно трусы заберёшь с собой из этого ящика. Моих там нет. Можешь не приглядываться. Или приглядывайся, мне без разницы, меня просто это немного развеселило. Чуя с трудом сглотнул, плечи его опустились. Не шутка. Просто маленькая издёвка. Он вернулся к комоду, держа взгляд внизу вообще всё время. На самом деле он не «выбирал», что возьмёт с собой, только делал параллельные размышления о всяком, и, вероятно, со стороны это выглядело задумчивостью по поводу трусов. Вообще нет. Оставшееся и поместившееся в руки он сгрёб и постарался затолкать в нужный отдел: нижний под теми, что заняла другая одежда, брошенная кувырком с попыткой хоть как-то сложить. Выпрямившись, он нашёл Дазая в том же положении и немного заинтересованным сбором вещей. К чёрту этот сбор, Чуя поднялся и прошёл ближе, заглядывая в карие глаза. — Прости меня. Осаму вздохнул и помолчал немного. — Прощу. Но не сейчас. Если бы ты знал, как мне больно, ты бы не мешкал и либо ушёл бы уже, либо поторапливал меня. — То есть... это временная мера? — Чуя загорелся и выпрямился. — Слушай, так ты... Просто устал от меня? Нам нужно немного времени порознь, правильно? Ты сможешь простить меня через время? Осаму покачал головой. — Ты не понял. Простить — я тебя прощу. Но будем ли мы вместе хоть когда-то снова — большой-большой вопрос. Это не одно и то же. Я сказал, что между нами всё кончено. Лучше бы тебе найти кого-то другого. О, у тебя неограниченный выбор! Ты искал и пока был со мной, так что... проблемы, думаю, не составит. Разве что просьба... искать себе партнёра не через моих знакомых. По возможности. Я отпускаю тебя. Тебе больше не нужно париться, что я подумаю, если узнаю... ты свободен. Ты меня предал. Теперь ищи кого-то нового. И постарайся ошибок своих заново не допускать. С кем-то другим, я имею в виду. Чуя не поверил ни тому, что услышал, ни тому, как не смог вдохнуть. Казалось, он прямо сейчас задохнётся и рухнет на пол в кислородном голодании. Это ощущалось как последние вылетевшие остатки тяги к жизни. — Ты не можешь... — прошептал он. — Я люблю тебя. — Если бы любил, — Осаму подался ближе, стирая расстояние между лицами, — так бы не поступал. Он приподнял брови для убедительности. Чуя как немая рыба половил воздуха, но всё ещё не смог вдохнуть достаточно для поддержания этой функции. Он отчаянно искал слова в панически вопящей голове, но паника была сильнее. — Это конец? Осаму отодвинулся, больше не прилипая так сильно. И едва заметно покивал, зная, что эти лёгкие движения Чуя считает правильно. Чуя уловил это, но... — Нет... Пожалуйста... — Больше не задерживаю. Без обид, Чуя, у меня цели, амбиции, планы на долю в бизнесе в конце концов. Подарок на день рождения я тебе подарю, но скорее всего... через шерифа. В остальном: делай что хочешь. Ну, то есть точно так же, как делал это, будучи со мной, но теперь сам по себе и без зазрения совести. Я больше ничего не узнаю, а если и узнаю, то что с того? Мы больше не вместе. Скорее всего мне будет плевать. Может, я сам отобью Мэтта у его девчонки, а? — Осаму усмехнулся с издёвкой и в дружеском жесте толкнул Чую в плечо. Правда, Чуя потерял любую стабилизацию, поэтому отклонился как желе, следуя жесту, и едва удержался на ногах, не меняя направленности взгляда в пространство перед собой. Он и не вспомнит, когда последний раз был так сильно потерян. — Ничего не исправить, потому что ты не любишь меня в ответ? — Мои чувства больше не имеют значения, потому что ты их растоптал. Так что я не обязан отвечать тебе на такие глупые вопросы. Представь, что ты топчешь... самый красивый сорняк на поле, а потом пытаешься поднять пальцами и удивляешься, что он больше не выглядит живым и таким же красивым, каким был. Странно, правда? Чуя не смотрел на него, как и в принципе куда-либо: исключительно перед собой, невидяще. — Ну и сравнение. — Согласен. Ну, кто знает, может, я куплю себе учебник по травам и сорнякам и займусь садоводством в ближайшее время? У меня будет не слишком много свободного, учитывая работу, но заниматься чем-то... помогает пережить всякое дерьмо. И тебе советую. Вместо того, чтобы искать новых людей постоянно, можешь попробовать найти себе хобби. Может, перестанешь расчехлять свой член при любой удобной возможности. — Мне реально очень жаль. — Мне тоже жаль, что так всё обернулось. Я доверял тебе и реально долго игнорировал тему того, как все мои знакомые перебегают к тебе. Надоело. Буду дружить с Заком. Чуя вздрогнул и поднял глаза в карие. — Ты даже имя его слышать не можешь... — Осаму сухо усмехнулся в себя. — Точно не заберёшь. Будет исключительно моим приятелем. Для любовника староват, я не рассматриваю. О, и у тебя будет достаточно времени под одной крышей с шерифом, чтобы рассказать ему, почему тебя так замыкает имя на твоих поддельных документах. — Хватит... — Хватит, — кивнул Осаму. — Шмотки свои собирай. Или уже закончил? Тогда проваливай. Переставай добивать меня. Он уступчиво отошёл от двери и уселся на кровать, уходя в телефон и теряя любой интерес к Чуе. Проследив за ним, Чуя смежил веки, ни на секунду не расставаясь с пульсирующей болью в груди. Вдохнуть снова не получилось. — Я не могу смириться с тем, что это конец... Осаму не отреагировал. Чуя прошёл к кровати и уселся на пол, технически на колени перед ним, отправляя взгляд наверх. — Скажи, что я могу сделать, чтобы всё исправить, — Чуя выждал время, полное игнора, потом ладонью вцепился в колено Дазая. — Пожалуйста. Не поступай так. Должен быть шанс всё исправить. Осаму молчал, а Чуя, задвинув гордость подальше, так и сидел перед ним, ожидая хоть чего-то. Выдержка у него была отличная. Так что Осаму вскоре заговорил. — Отвали. Либо уходишь уже, либо я встаю, собираю свои вещи и ухожу сам, — он дёрнул ногой, намекая убрать от него руку. Чуя почувствовал глубокий разлом внутри себя. Он хотел бы уже играть не слишком честно, расплакаться, заставить Дазая подумать ещё раз, усомниться в решении, пересмотреть выводы, но слёзы не собирались выходить и играть за него. В общем-то в согласовании отказывали абсолютно все органы. Он убрал ладонь и поднялся, нетвёрдо шагая к чемодану. Закончив с молнией, подтянул за ручку и поволок в сторону двери. Но, конечно, задержался и обернулся. — Я ухожу. Осаму не отвлёкся от телефона, только поднял знак мира. — Удачи. Что, вот так? Даже не проводит? Покажет два пальца? У Накахары не хватало возмущения, он мог бы взорваться от разрывающих эмоций совсем скоро. Поэтому он стиснул зубы, чтобы удержать себя в руках. — И тебе, Осаму. Удачи. Дальше он покатил чемодан к выходу из дома.

༒

Чуя припарковался и через окна проверил стабильную пустоту стоянки. На его памяти единственный раз это место было забито и заставлено проезжавшими мимо фургончиками и машинами. Всё остальное время стоило пускать здесь перекати-поле. Вздохнув, он вытащился из салона и направился в «будку», как он окрестил здание в прошлое своё появление. Пропустившая его дверь разбудила колокольчик и подпрыгнувшего с табурета работника. Поравнявшись, он установил руки на стойку и не сразу поднял взгляд, какое-то время неизменно втыкая в пространство. — Оу. Ты... нашёл своего приятеля? Да, тогда Чуя поднял взгляд. И непроизвольно хмыкнул. — Нашёл. Его здесь не было, это правда. — Он в порядке? — Можно подумать, тебе не похер... — втянув воздух носом, Чуя прокашлялся. — Вот что. Мне нужна комната. — Без проблем! — Бодро отреагировал работник, сразу утыкаясь под стойку за записями, рассказавшим бы ему о свободности имеющихся номеров. Глупая практика, подумал Чуя, на стоянке никаких машин, вряд ли отель занят хоть кем-то. Ничего не поделать, он подождал, пока этот нерасторопный мужчина разберётся в книжках учёта. Пока он ждал, проверил доску позади него. Все ключи на месте, пусть не изображает. — Все номера свободны! Какие-то особые предпочтения? Первый или второй этаж? — Похер. Давай на первом. Любой. — Угу... Могу я взглянуть на документы? Уже хоть что-то. Чуя пальцами зарылся в карман, вытягивая оттуда наличку. Но тут переключился датчик в голове. Они так много потратили на празднование Рождества... Чуя поджал губы и выразительно впёрся взглядом в работника. — У вас есть, мм, типа заправочных колонок что-то? Ну, на ближайшем расстоянии. — Боюсь, что нет. Но. У нас есть канистры с бензином на экстренные случаи. В коморке для уборки, у гостей нет доступа, но я здесь в рабочее время, а ещё можно поймать кого-то из рабочих. Ну, если вдруг. В ближайшее время должны направить материалы для починки фонаря на парковке, так что кого-нибудь сможете найти и поговорить об этом. Чуя сощурился и покивал. Пойдёт. Он подался ближе, опуская интонацию. — Я доплачу наличкой. А вы... Впишете на мою бронь человека с фамилией, мм, пусть будет Смит. И число. Не сегодняшнее. Это возможно? Работник подался через стойку в ответ. — Это, кстати, незаконно. — И неприятно, если вы ничего не получаете в ответ за помощь. Я знаю. Но я предлагаю деньги, и нам удастся уладить эту маленькую формальность. Много вы здесь получаете с таким количеством гостей? «Таким» — извините, нулевым. Вас устраивает ваш процент? — А если на мне прослушка? — Я откуплюсь. — Неужели? Ты только что сказал, что собираешься отдать мне деньги, которые оставлял на бензин, и тебе может быть туго из-за этого решения. — Не положено приятелям вроде тебя деньги чужие считать. Но раз уж ты принципиален, вскрываюсь, откуплюсь не деньгами, а связями. Которыми не пользуюсь сейчас исключительно из гордости. Давая тебе возможность чуть наживиться на моей беде. Тебе не нужны наличные? Кажется, это сработало, и работник отодвинулся на своё рабочее место, больше не потягиваясь к Чуе. Чуя мысленно выдохнул, хотя... в общем-то ни секунды не блефовал. Ну, что ему будет за запись в отель под чужим именем? Ничего особенного. Учитывая, что он может попросить помощи у Тома? Совершенно нихера. Возящийся с журналом работник вскоре поднял взгляд, уточняя: — Смит?.. — И поставь какую-нибудь букву, — отмахнулся Чуя. — Дата до Рождества. Парковка у вас только вот эта — передняя? — Угу. Ваша подпись, мистер Смит Р. Хрен с ним, что-то придумается. Но машину нужно спрятать, это без вариантов. В повёрнутом к нему журнале Чуя поставил самую случайно придуманную подпись с сильным уклоном влево. Получилось так, будто это оставил пьяный человек, писавший под водой нерабочей рукой, параллельно разговаривая с мимо проплывающей рыбой. Ну, то есть: пойдёт. Не его почерк, вот совсем нет. С датой проблем не вышло, потому что записей дальше середины декабря не было. Чуя выпрямил и прогладил наличные, прежде чем уложить между листов журнала, которые к нему открыл работник. Тогда же заселение закончилось, и работник положил ключи, убирая журнал с купюрами вниз. Чуя собрал ключи, но уходить не торопился. Всё-таки его паршивое состояние требовало реабилитации. — У вас... есть бар? Работник добродушно усмехнулся. — Ты видел ставку? А внешний вид здания? Чуя немного помолчал, но эти уточняющие вопросы были ответом. — То есть нет? Работник развёл руками. — Понял. Ладно, спасибо, — Чуя развернулся от стойки и поплёлся к выходу из будки, смотря на колокольчик и ожидая его мелодии. Открывшаяся дверь неминуемо толкнула это, что почему-то позабавило прекрасно ожидавшего звука Чую. Он даже слегка улыбнулся. Прикольный колокольчик. У него появились планы с поездкой в бар, но сначала вернуться к машине и перенести чемодан в номер. Что, кстати, за номер? Чуя проверил. Пятёрка. Ну, остаётся надеяться, что в прошлый раз сантехнику там починили на совесть. В прошлый раз он оказался здесь, пока искал пропавшего Дазая. Теперь он здесь... потому что он его выгнал. К Томасу, конечно, но Чуя не смог найти в себе ни сил, ни желания нарисоваться там сегодня. Да и в ближайшее время не планировал. Первым делом, подойдя ближе нужного, он толкнул от себя закрытую дверь, чтобы убедиться или разочароваться в хлипкости местных замков. Всё-таки Том говорил об этом месте как о небезопасном. На самом деле дверь брякнула, пошатнувшись. То есть не стояла на замке твёрдой и непоколебимой. Хреново. Нехорошо. Ну, не супер, но ведь и не вынеслась с тычка, правильно? Иллюзию безопасности дорисовать можно попробовать. Дальше Чуя вкатился с чемоданом внутрь и закрылся изнутри. С этой стороны тоже толкнул запертую дверь. Снова это поползновение, законченное дверью только по части основного язычка замка. При желании, при желании... можно и вынести. С другой стороны, это означает, что Чуя успешно выберется, если в комнате начнётся пожар! Нужно искать хоть какие-то плюсы... по возможности. Господи. Ладно. Желания осматриваться не было, Чуя заметил только большую двуспальную кровать возле стены. И тут его защемило сильнее, до физической боли в груди. Перед тем, как оказаться остановленными за нарушение скоростного режима и проехать в эту деревню, парни останавливались в отеле, где происходил спор касательно кровати. О, а ещё тогда они тоже оказались «Смитами». Говорил, правда, Осаму. Чуя каждый раз с лёгкостью доверял ему вопросы и маршрута, и переговоров. Теперь Осаму сказал, что всё кончено, и выгнал Чую. Чуя протащился к кровати, куда упал лицом вниз. Боль давила его органы изнутри, но слёз не было. Только звенящая пустота и дыра в сердце. «Нет, нам нужен номер с одной двуспальной кроватью. Видишь карту в моей руке? Запиши нас как, скажем... супружескую пару из Америки с фамилией Смит» Чуя сделал над собой усилие, чтобы, не поднимаясь из обречённого положения, поднять руку и кулаком ударить в кровать. Удар успешно утонул в мягкости одеял. Удар ничего не изменил. Он всё проебал. И последствия той огромной ошибки он поехал заливать в бар. Припарковавшись, он вздохнул и дал себе минуту, чтобы правильно настроиться. Войдя, заметил посетительницу за одним из ближайших к двери столов. Женщина выглядела лет на пятьдесят, может, с хвостиком и была такой сухой, что правильнее бы сказать высушенной. Соломенный выжженный, практически белый блонд отталкивал не хуже чем остальной внешний вид незнакомки, так что Чуя быстро отвернулся, торопясь к барной стойке. Там он уселся на стул, сразу привлекая внимание натирающего винный бокал Дерека. И кивнул назад. — Ранние посетители, а? Дерек проследил к женщине, потом кивнул на неё же в бок, смотря на Чую. — Живёт здесь. Вечные проблемы с мужем, очередная ссора. Сидит с самого утра. А ты? Пришёл посплетничать о посетителях, если бы их оказалось больше одного? По делам алкогольным или ждать копов снова? Чуя хмыкнул и лениво покачал головой. — Мне нужно выпить. Вы безымянные карты принимаете? — Ты уже платил здесь своей картой, — Дерек устало вздохнул, будто говорил с непонимающим ребёнком. — Предпочтения? Пиво или что покрепче? — Едва ли пиво помогает в таких ситуациях... — М. Выдалось неудачное утро? — Слушай, а ты не набил оскомину на своём языке этими словами? Кажется, тебе часто приходится спрашивать это. Дерек усмехнулся и показательно поболтал язык во рту. Затем на секунды отвёл глаза, кивая следом. — Точняк. Набил. У меня язык уже скручен в такого плана вопросы. Что-то крепкое и дешёвое? — Именно, — выдохнул Чуя. — Удивительно, но ты хорошо меня понимаешь. — Трудно не начать понимать тебя спустя столько встреч, — Дерек поменял бокал, обращаясь к подносу, куда выставил и собирался разлить шоты. — Так что у тебя стряслось? — Всё просто... — Чуя поводил рукой по воздуху и обречённо вздохнул, — как ком. Надеюсь, ты подобрал что-то в действительности дешёвое. Дерек отвлёкся от своего занятия, поднимая подозревающий взгляд. Затем продолжил, качнув головой, и заговорил. — Так странно. У тебя есть связи в лице нашего шерифа, который поможет тебе с любой бедой, а денег... деньгами не соришь. Не, ты не думай. Просто как-то не складывается одно с другим. Держи, — он выставил поднос на стойку. Видимо, решил, что Чуя заберёт это и поплетётся за стол. Но Чуя пока не торопился. Только подобрал и опрокинул первый шот, сразу после кривясь и кашляя. — Гадость. — Может, сегмент повыше будет не таким резким. Чуя махнул рукой. — Нет. Пойдёт. Я имею в виду... просто гадость. Всё дерьмо вокруг. И напиток тоже. Дерек опёрся руками на стойку, строя заинтересованный вид. — Так что за ком? Связан с шерифом или твоим любителем воды со льдом? — Шериф... даже не знает, что он выгнал меня к нему. Чёрт. Мне так стыдно говорить ему, объяснять, что произошло... Я собираюсь напиться. Всё задрало. — Твой любитель воды со льдом выгнал тебя из дома? Вы жили вместе? Чуя всплеснул руками. Правда, сразу не ответил, только догнал вторую порцию алкоголя. Оправившись, скривился снова. — Чёрт. Да. Он просто... Всё. Всё кончено, он не примет меня обратно. — Так тебе жить негде? Чуя посмеялся. — Не-а, я снял себе комнату. Не на своё имя, чтобы ни за что не нашёл меня, если вдруг... Дерек сощурился. — А он может начать искать тебя? Чуя немного подумал. — Не, это вряд ли. Он ведь думает, что я ушёл к Тому. А Том об этом ни малейшего понятия... Не думаю, что хоть кому-то вообще есть дело, где я. Похер, — он резко выдохнул перед следующим шотом. Дерек кивал, когда они снова пересеклись взглядами. — Полное дерьмо, мужик. Ну, не парься, всякое бывает. Чуя нахмурился на него. — Теперь ты дружелюбен со мой? Что-то я как ни вспомню... так мы постоянно перегавкивались как собаки. — Знаешь, как говорится, кто старое помянет... — Дерек не договорил. Кивнув на поднос, уточнил: — Понадобится повтор, как думаешь? — Уверен, — Чуя взял следующий шот, и на подносе остался последний. Опрокинув, он установил пустой стакан на место. — На самом деле, думаю, можешь начать повторять, разливать. Чёрт, всё хотел спросить... Сколько тебе лет? — Мне? — Дерек удивился, будто до этого они вовсе не болтали, и Чуя мог бы обращаться к кому-то ещё. Он выставил шоты и бутылку, из которой собирался разливать алкоголь. — Почему ты хочешь знать? — Потому что ты, блять, владелец бара! А выглядишь, будто закончил школу пару недель назад. — Школу я закончил не пару недель, а семь лет назад. Чуя промычал. В общем-то он здорово приукрасил это: Дерек не был похож на вчерашнего школьника. Это была маленькая хитрость, произошедшая от их прошлых разговоров, чтобы наверняка узнать его возраст. Это в общем-то дало достаточно для понимания, и он кивнул. — А про бар я тебе говорил. Не виню, кажется, у тебя действительно сложный день, поэтому такие ненужные вещи о других выветриваются из головы. — Да, точняк, — Чуя прекрасно знал историю о передаче владения баром Дереку. Даже больше, чем он рассказывал сам. Просто хотелось... как будто немного больше узнать о нём. И он бы продолжил свой дружелюбный допрос, но зазвонивший телефон увёл эту возможность. Протаращившись на экран добрые десять секунд, он передал бармену обозначение законченного времени на их светскую беседу: — Мне пора пересесть за стол, чувак. Круто поболтали. Это мой друг. Я отправил ему тревожное сообщение, он сейчас в Нью-Джерси, и мне следует принять в ближайшее время, чтобы успеть поговорить за тот перерыв, на который его отпустили... Он работает как чёрт. — Вау. Столько информации про твоего друга... ты на редкость болтлив сегодня. — И он чёрный, — добавил Чуя уже просто так, после отмеченной чрезмерности в откровениях. Дерек повторил «Вау» одними губами, выражая искусственную заинтересованность выражением лица. Затем Чуя составил последний нетронутый шот на поднос с пятью другими полными, чтобы забрать с собой именно это. Добравшись до стола в «поворотной» части бара, перезвонил Майку, потому что не успел принять входящий за отведённую автоматическую минуту. Вот, с кем он мог быть в корне откровенным касательно сложившейся ситуации. Майк знал, сколько Чуя натворил, чтобы теперь оказаться в таком положении. Майк так же знал, что на самом деле происходило между парнями... и как будто больше происходить не будет. По началу разговора Чуя старался контролировать и не повышать интонацию излишне, несмотря на клокочущий поток эмоций, проснувшихся, стоило дать произошедшему обрисоваться вслух. Алкоголь забирал его неубедительно, а голос вскоре, вопреки ожиданиям, не упал совсем, а стал громче. Особенно громко в итоге Чуя ругал себя вслух своему другу. Майк, как полагается друзьям, подтвердил, что были моменты, когда Чуя был не прав, но все ошибаются, и ему искренне жаль, что между несчастными любовниками растаяла возможность на нормальный разговор. Майк предложил не грызть себя слишком сильно, потому что... потому что это в общем-то ничего не изменит. Произошло то, что произошло, ничего из этого не исправить безутешным страданием. Чуя решил, что это действительно похоже не только на поддержку, но и на правду. Конечно, это не означало, что он особо согласен с тем, насколько плохо следует к себе относиться после всего. Конечно, не означало это так же и то, что боль в груди он намерен перестать заливать этой дрянью в микропорциях. Майку действительно нужно было вернуться к работе, так что надолго разговор не затянулся. Он обещал позвонить ещё раз позже и попросил не делать глупостей. Чуя согласился и заверил, что будет ждать звонка. Майк на самом деле был единственным, кому Чуя доверил всё как есть. Обычно он бы ещё поплакался Тому, но... Тома так сильно не хотелось видеть, что одна мысль о появлении на пороге его дома приводила в панику. Учитывая, что Осаму выгнал его именно к нему? Ха! Да ни за что и бантик сверху. Дальше Чуя какое-то время пил в одиночестве. По большей мере касательно заведения он беспокоился только о том, чтобы та женщина оставила его в покое и вообще не заметила. Что ещё?.. Он хотел немного больше узнать про Дерека? А не пойти бы ему нахер, нет, не было такой идеи? Совершенно незачем Чуе изучать этого приятеля бармена, основным образом полезным для поддержания его исключительно повторяющихся порций алкоголя. Чуя потерял интерес к миру и надеялся, что мир потеряет к нему в ответ, и все оставят его в покое. Кроме Майка. Майк пусть разок ещё позвонит. Так и вышло. Чуя успел перекурить один раз — экономил сигареты, хотелось больше — и один раз отлучиться в туалет, прежде чем Майк позвонил ему, зависая в этот раз на трубке убедительно дольше. Теперь Чуя мог — и сделал — передать побольше подробностей, в которых Майк в общем-то не нуждался, потому что и без того знал и про Мэтта, и про Лару, и про «отцовское» отношению к Тому. Запрокинув уже бессчётный шот в себя, Чуя неожиданно понял, что Майк реально знает всё о его жизни, даже находясь в другой стране. А Осаму там что?.. Говорил что-то около «не забирай моих людей»? Приятель что-то никак не сообразит, что «своих» — к тому же так громко — «отобрать» никогда не получится. С кем бы там Майк не общался и не работал в Нью-Джерси, Чуя ни на секунду не усомнился, что их былая дружба всё ещё в силе. Или стоит позвонить его коллегам по стройке и попросить не отбирать друга? Эта саркастичная фраза показалась Чуе такой удачной и забавной, что он так и передал Майку свои мысли, заставляя веселиться тоже. Они поболтали до первого уведомления о низком заряде батареи телефона Накахары. В тот момент это мало его колыхнуло: только звук выплывшего окна подействовал на нервы. Нечего отвлекать от разговора! Вскоре завершился и второй звонок. Чуя перекурил и направился в туалет, где почувствовал позыв рвоты. Было решено остановиться с таким крепким алкоголем. Он умылся и в следующий подход к бару попросил пива. Проверяя — точнее планируя проверить — через сообщения, как обстоят дела с деньгами на карте, он споткнулся о следующее уведомление о низкой батареи. Это тоже нахер. Телефон жутко тормозил и быстро разряжался. А ещё тупой Осаму подарил ему чехол на другой телефон! В общем-то, вспомнив это, он и забыл проверить счёт карты, которой платил. Не важно, всё прошло успешно, и теперь компаньоном Чуи стало пиво. Не очень хорошее понижение, но и хер с ним. В бар начали подтягиваться люди. Нет, Чуя понял, что наступил вечер ещё после сообщения от Майка. А люди? Хер с ними. Просто просыпались пьяницы, которые сливались в единственный на местность бар, ничего удивительного, специфического или в достаточной мере обозначившего вечер. Осаму не позвонил и ничего не написал за прошедший день. Куда его? Да. Обнимаясь с пивом, Чуя непроизвольно прокрутил в голове самые нереалистичные и непригодные для реальности сценарии, где приходил на порог дома Тома и объяснял, почему и за что Осаму прогнал его. Под ультиматумом уйти самому на вонючую вышку! «Том, привет снова! Я переспал с твоей дочерью на пьяную голову, а потом назвал тебя при всех своим отцом, поэтому она рассказала об этом Осаму, который на самом деле скорее был мне парнем на тот момент, чем другом. Вот, так что теперь он выгнал меня жить к тебе. Пустишь?» — какой абсурд! У Накахары чуть похолодела спина от представления подобного бреда. Или это у него температура? Не важно, главное, что такого никогда не случится. Даже если Чуя напьётся здесь в неразборчивую кашу и решится всё-таки приютиться к Томасу. Во всяком случае, тогда он не будет в полной мере контролировать свой речевой аппарат и при всём желании не воспроизведёт представленное вслух. Чуя не в курсе, сколько ещё успел выпить. Он успевал радостно восклицать внутри, когда терминал сообщал об успешной оплате выпивки. До знания-то касательно оставшихся средств он так и не добрался. Позже он использовал угол стола, чтобы подняться, стены и двери, чтобы удерживать равновесие, пальцы, чтобы хоть насколько-то прояснить замыленное зрение. Как в таком состоянии он собирался сесть за руль и добраться до комнаты в отеле? Как-нибудь. В снятом доме его больше не ждали. Том не имел о его новых проблемах ни малейшего понятия. Правда, Чуя бы объяснил, если бы Том поймал его по дороге пьяным за рулём во время ночного патрулирования. В другом случае, можно добраться и пешком. Чуя напился так сильно, забыв про любой вид еды, что вскоре его стошнило. Он долго умывался возле раковин, ощущая какое-то странное предчувствие петли, повторения одних тех же действий. Выпить, покурить, поссать, вымыть руки и лицо, затем вернуться к первому пункту, и всё по новой. Неприятное осознание. Он решил, что разберётся с оставшимся стаканом пива и поедет в отель. Довольно. Стараясь привести остатки мыслей в порядок, он залез в телефон снова. Хотел проверить остатки денег, но благополучно забыл об этом. Ответил Майку на его немногословное недавнее «Порядок?» большим пальцем наверх. А потом вспомнил о жалобах Дазая касательно такси, и решил сам проверить, как тут обстоят дела. Экран телефона погас прямо в его руке. Зарядка села. Чуя, конечно, мысленно выругался, потому что его план обвалился, но с другой стороны? К чёрту уснувший телефон, не так ли? Чуя остался один на один с пивом. Тогда-то, по мере добивания остатков, он понял, чего лишился. Он ведь не сможет проверить карту, если вдруг в своём нынешнем состоянии заблудится за рулём? Он не сможет позвонить кому-либо, если с ним случится неприятная история на дороге. Он не может позвонить кому-нибудь с просьбой забрать даже сейчас. Он не проверит, сколько денег на карте, и точно ли ближайшая заправка находится там, где он зрительно помнит. Чёрт. Полное дерьмо. У этой ситуации была только одна сторона — дерьмовая. Просто к этому Чуя подкинул и понимание, сколько безжалостных лет телефону. Постоянное пользование, иногда безответственная зарядка и похлопывания по задней части, чтобы прогнать провисания в работе. Ожидаемо, что это так быстро разряжается. Производительность наверняка висела на соплях, а Чуя прекрасно видел и знал, каким трудом система работала на него в последнее время. От осознания что-то не легче, нахождение причины не исправляло следствия. Чуя добил пиво и осмотрелся. Так много людей. И всем плевать на него — как он и хотел! Просто теперь это стало немного смущающим фактором. «Вы не могли бы довести меня до моей машины на парковке, а потом помочь влезть туда, чтобы я — пьяный в окурок — поехал в свою комнату в отеле?» И навернулся где-то по пути до аварии. Понятное дело, решение о вождении так себе. А что остаётся теперь с выключившимся телефоном? Чуя немного поразмышлял, приходя к мнению, что где-то в баре должны быть розетки. И у Дерека могла бы быть зарядка. Было бы очень круто получить всё это и попросить Тома забрать его. Мысль гениальная и в разы более безопасная. А впрочем... зачем такое больше количество действий и времени на ожидание зарядки? Чуя пошатывающейся походкой вернулся к барной стойке. Уж приятель за баром прекрасно осведомлён о его приближённости к копам и шерифу в том числе. Единственное, перед баром на двух стульях были посетители, и это немного смущало Чую. Так что он нарисовался сбоку, в районе дверцы, откуда Дерек выходил, покидая рабочее место. Он навалился туда и ожидал внимания. Голова жутко кружилась, и, к несчастью, он скоро почувствовал поднимающуюся тошноту, всеми силами стараясь угомонить это, пока Дерек возился с напитком для кого-то. Чуя дождался его внимания прижимающим ладонь к губам. Дерек кивнул снизу наверх в выражении слушателя, и Чуя сначала перевёл дыхание, прежде чем заговорить. — Ты можешь... позвонить шерифу и позвать его сюда? — Чтобы мне ещё раз проверили комнаты наверху? — Дерек вскинул бровь. О, стоило с первой встречи понять, что этот приятель с острой памятью на обиду. Чуя обречённо опустил плечи. Новое положение дел, где он был просящим, убивало его гордость, но ничего не оставалось. — Нет. Просто... я не знаю, ладно? Набери его номер и передай телефон мне? Чёрт, мой телефон разрядился, и... Есть зарядка? Дерек переменился в лице, становясь неожиданно заинтересованным сложившейся бедой Накахары. Он обернулся к посетителям с логичной стороны стойки, прежде чем вернуться и внимательно рассмотреть Чую. — Твой азиат выгнал тебя, шериф ничего об этом не знает, а твой друг в Штатах? Чуя лениво кивнул, следом втягивая воздух носом и надеясь, что это придавит тошноту от сильного опьянения. Они с Дереком вроде как пришли к нормальному общению днём... а даже если нет, Чуе тупо не к кому обратиться больше. Пусть даст зарядку, он найдёт Тома сам. Как только этот — обычно полезный — кусок железа проснётся! — И ненастоящее имя в отеле... Чуя нахмурился, но голова болела так сильно, что анализ происходящего стал чем-то за гранью. Реальность не была союзником, поэтому уточнение Дерека быстро потеряло значение. Он только ещё раз попросил позвонить шерифу. Дерек изучил его внимательным взглядом, а после обернулся к посетителям, чтобы предупредить, что пропадёт с рабочего места ненадолго. Через полчаса он, сидя за рулём, перегонял Хаммера подальше от бара.