Выбраться

Чем дольше Кэйа шёл, тем больше мысли затягивали его обратно в болото, из которого он только начал выбираться. Альберих уже был уверен, что он просто жалок в глазах Дилюка. Капитан кавалерии, правая рука магистра и невероятно сильный рыцарь стал настолько жалок. Даже Джинн дала ему отпуск из жалости, так ведь? О, Архонты, почему-то он ощущал себя на социальном дне. Паника накатывала больше с каждой новой мыслью. Капитан зашёл в свою квартирку, запирая дверь на ключ, и скатился по ней, подобрав к себе ноги. Хотелось просто просидеть так вечность, до самой смерти, пока тело совсем не истощится. И даже спасения ему не хочется. На душе пусто. Кэйа знал, что он жалок. Но он думал, что держит маску. Самым страшным стал тот факт, что оказалось не так. Разве люди не слепы? Почему он чувствует себя преступником, чьи преступления разоблачили? Нет, даже преступники не выходят из образа до самого конца! Он должен держаться. Но Кэйа не может встать. Он не хочет. Альберих призывает меч. Ему просто нужно успокоиться. Он не считал, сколько новых полос появлялось на его теле, просто утопал в своих мыслях всё больше. О сне не было и речи.

***

Кэйа просидел у этой же двери до утра, даже не обработав новые раны. Он больше так не может. Он сойдёт с ума, если сейчас же не займёт себя чем-нибудь. Синеволосый встаёт, покачиваясь, натягивает на себя уже другую чёрную водолазку, так как первая уже испачкана в его же крови. Быстро умывается и отворяет дверь, запирая её на ключ. А дальше срывается в бег. Ему нужно в штаб. Ему просто необходима работа. Он отворяет большие дубовые двери толчком, направляясь в кабинет Джинн. Но вежливо стучит, пока не услышит: -Войдите, — отточенная фраза вылетает из уст блондинки. Кэйа чуть ли не врывается в кабинет, закрывая дверь и прислоняясь к косяку, пытаясь отдышаться. -Кэйа? У тебя ведь сегодня ещё отгул, возвращайся домой! Ты так и не отоспался… — Джинн смотрела с жалостью. Кэйа чувствовал этот взгляд всем своим телом. Это сводило его с ума. -Магистр! Мне нужна работа, прошу вас! Я… -Ты сейчас же вернёшься домой и поспишь! — Альбериха перебивают. Гуннхильдр явно недовольна своим подчинённым. -Джинн, пожалуйста, я не могу! Я не могу спать… Мне нужно отвлечься, дай мне поручения! — капитан слишком эмоционален от перевозбуждения. -Кэйа… — девушка встаёт, подходя ближе к нему. Она кладёт свои руки ему на плечи и рассматривает уставшее лицо. Когда она упустила момент, в который её подчинённый и по совместительству близкий друг так себя довёл? — Ты был у Барбары? — она почти уверена, что получит отрицательный ответ, и она оказывается права. -Не был, — со вздохом отвечает Кэйа и отводит взгляд, поняв, что его будут пытаться запихнуть к лекарю. -Прошу тебя, сходи к ней хотя бы за снотворным. Тебе необходимо поспать, — в голосе отчётливо слышится усталость. То ли от бесконечных бумаг перед глазами, то ли от того, что кавалерист постоянно отвергает любые попытки помочь. Кэйа кивает, но на самом деле даже и не думает о том, что действительно пойдёт к Барбаре. Гуннхильдр немного отходит от капитана, явно задумавшись о чём-то, скрестив руки на груди. Спустя полминуты она озвучивает Кэйе: -Есть серьёзное поручение на Драконьем Хребте, но мне нужен обладатель Пиро Глаза Бога, который поможет тебе и проследит за твоим состоянием. Я готова дать тебе поручение только на таких условиях. И не забудь сходить к Барбаре! -Да-да, конечно, Джинн. Благодарю вас, магистр! Вы лучшая, до встречи! — протараторил Кэйа на радостях, выбежав из кабинета и захлопнув дверь. По лицу блондинки расползлась мягкая улыбка.

***

Кавалерист думал над тем, кого мог бы взять в экспедицию. В голове крутился один и тот же вариант, который он каждый раз вычёркивал — Дилюк. Но если так подумать… Из обладателей Пиро он мог бы взять лишь Эмбер. Он бы не стал подвергать опасности Беннета или Кли. А если ему не изменяет память, его единственный кандидат на этой неделе проводила инструктажи в Сумеру. Неужели ему прийдётся поговорить с братом? Какой же он эгоист… Дилюку явно не будет приятна компания синеволосого, а последний лишь поддаётся своему эгоистичному желанию, не сумев отвлечься от своих мыслей. Как же он жалок. Мысли опять приводят к этому. Кэйа поднял глаза, выходя из своего задумчивого состояния: совсем вблизи висела вывеска таверны, а чуть дальше виднелась та же дверь, которую он буквально вчера открывал. Он что, приходит сюда уже на автомате? Альберих думал. Стоит ли заходить в таверну сегодня, когда всю ночь причиной тревожных мыслей был её обладатель? Он точно также, как и вчера, завис, смотря на дверь, взвешивая все «за» и «против». Кэйа хотел увидеть Рагнвиндра. Эта мысль сразу же повлияла на его действия: Альберих отворил дверь. Была не была. -Добрый день, мастер Дилюк! Погода всё такая же прекрасная! Рагнвиндр встретил капитана более хмурым взглядом, чем обычно, и сведёнными к переносице бровями. Интересно, он заметил трещину в своей же маске? -Вы всё так же ужасно выглядите, сэр Кэйа, — Дилюк, в отличии от Кэйи, не начал диалог с приветствия. -А может я всё ещё хочу, чтобы меня уложил в кроватку сам мастер Дилюк? — Кэйа издал смешок. -Вы слишком беспечны, — Винодел провёл взглядом по помещению, словно задумавшись на несколько секунд, — Таверна закрывается на технический перерыв, — объявил посетителям бармен. Кэйа удивился. Обычно такого не происходило. Послышались возмущения и печальные вздохи. Ещё только утро, а главные пьяницы этого города уже пропивали свои деньги в таверне. -Хм? Что за повод, мастер? Гоните гостей ещё с порога? — по лицу расползлась ухмылка. -Ты и есть повод. Посиди, пока народ не разойдётся. Нам нужно поговорить. — Дилюк перевёл взгляд на медленно убывающих посетителей, — Я же сказал, таверна закрывается. Возвращайтесь через час, а сейчас, будьте добры, поторопитесь покинуть заведение, — Рагнвиндр был нетерпелив, подгоняя разочарованных гостей. Кэйа застыл в лёгком шоке, пытаясь переварить сказанное Дилюком. -Что? Подожди, ты сказал, что нам нужно поговорить? Ты ведь… Отказывал мне все эти годы… — на лице Кэйи мимолётно отпечаталась обида, а недоумение не спешило уходить. -У меня было достаточно времени для мыслей, — Рагнвиндр младший хмурится. Кэйа всё ещё пытался переварить ситуацию, пока Дилюк запирал двери на замок. Бармен присаживается за барную стойку по соседству от синеволосого, и, помявшись с полминуты, начинает разговор: -Меня беспокоит твоё состояние, Кэйа. Я понимаю, что после… Смерти отца… Нам обоим было тяжело. Я считал тебя виноватым только потому, что мне самому так было легче. Было легче пережить эту ситуацию. И я оказался ужасным эгоистом, потому что не думал, что предателю, каким я тогда тебя посчитал, тоже может быть тяжело. Я понял это слишком поздно. Осознание того, что это я тебя отверг, считая предателем, не дал тебе шанс извиниться и не выслушал тебя, пришло только сейчас. Осознание того, что ты тоже считал Крепуса отцом, тебе тоже было тяжело… Я долго думал над этой ситуацией. Сердце кричало о том, что стоит простить, а разум говорил обратное, боясь получить нож в спину. Прости меня, Кэйа. Ты всё ещё дорог мне и я всё ещё беспокоюсь… Я… Не хочу тебя терять… — Дилюк виновато отводит взгляд, ожидая реакции брата. Как описать состояние Кэйи сейчас? Альберих уже не в лёгком шоке. Маска трещит по швам. Всё то, на что он надеялся все эти годы, произошло так внезапно и неожиданно. Кэйе казалось, что это мираж. Он смотрит на Дилюка ошарашенным взглядом, а по лицу катится первая слеза, которую сам обладатель даже не замечает. Рагнвиндр обнимает Кэйю, а последний сжимает ткань сюртука на спине красноволосого, будто из-за всех сил держится за спасательный круг, чтобы не утонуть. Кэйа уже не тонет, но всё ещё захлёбывается. Правда не солёной морской водой, а такими же солёными на вкус слезами. Дилюку больно видеть настолько отчаявшегося брата, но он позволяет и себе, и Кэйе выпустить всё накопленное. Слишком долгой оказалась разлука. Слишком многое они пережили порознь. Альберих чувствует, что сейчас не сможет сказать ни слова. Но через несколько минут, когда рыдания немного поутихли, хватка немного ослабла, а поглаживания по волосам немного успокоили, Кэйа заговорил: -Я… Я был виноват в этом… Прости, я не успел… Я даже не смог быть рядом… Я… Никогда не прощу себе этого… Виноват… Извини меня… Прошу, извини… Я правда не хотел этого всего… Я любил вас, как собственную семью… И время, проведённое вместе, оказалось самым лучшим периодом моей жизни…— Голос вздрагивал на каждом слове, а всхлипы сопровождали Кэйю всю его «исповедь». -Кэйа… С моей стороны это будет звучать глупо, учитывая, что я сам винил тебя во всём, но ты не виноват в том, что не успел. И у тебя тоже были причины, по которым ты не смог оказаться рядом. Прошу тебя, не считай себя виноватым во всём, — Дилюк тоже плачет. -И ты… Ты тоже… Обещаешь? -Обещаю. Кэйе стало легче, спустя десяток минут непрекращающихся рыданий. Можно сказать то же самое и о Дилюке. -Не хочешь поспать? Я отведу тебя наверх. — Бармен имел в виду ту самую комнату на третьем этаже. Он сам не часто там ночевал, но иногда это небольшое помещение оказывалось полезным. -Не хочу… — Кэйа всё ещё не до конца доверяет. -Ты вымотался. Тебе необходим сон, — такой родной Дилюк заставляет вспомнить время, проведённое вместе. Такой родной Дилюк прямо сейчас стоит перед ним. -Ты говоришь прямо как Джинн, — от воспоминаний о подруге губы складываются в мягкую улыбку. -Вот видишь, не один я так считаю. Пошли? — осторожно, но уверенно спрашивает винодел. -Хорошо. Пошли, — сомнения отпали. Хотелось заботы. Хотелось довериться, когда сил на препирания уже не оставалось. Братья поднялись наверх, а Дилюк открыл дверь в небольшую, но уютную комнатку. У самой дальней стены стояла большая кровать, заправленная пледом, справа от неё располагалось окно, а пол покрывал роскошный красный ковёр. Помещение было заставлено мебелью: пара тумб по обе стороны кровати, шкаф, стоящий напротив и письменный столик, находящийся уже по левую сторону от ложа. Дилюк снял сюртук и мягко взял Кэйю за запястье, ведя к кровати. Кавалерист проигнорировал лёгкую боль в руке и сел на спальное место, следуя примеру Рагнвиндра. -Ты не против, если я лягу с тобой? — Дилюк строит вопрос по-другому. Потому что знает, что если он спросит, хочет ли этого Кэйа, брат ответит отрицательно. И не потому, что он не хочет, а потому, что вероятно, считает себя недостойным, а вкупе с этим ещё и вряд ли доверяет. Дилюк прекрасно понимал. Да и работа Полуночного героя негативно сказывалась на его режиме сна, поэтому он бы и сам был не против поспать. -Конечно я не против, мастер Дилюк. Кто бы отказался от такого заманчивого предложения? Кэйа получает лёгкий щелбан и смеётся, потирая лоб, ставший жертвой. Они расправляют кровать и ложатся, а Альберих только сейчас замечает ужасную усталость. Сегодня он не будет бороться со сном. Он встретится со своими кошмарами лицом к лицу. Потому что с Дилюком, который сейчас переплетает пальцы их рук, они не так страшны. Кэйа был одной ногой в царстве Гипноса. Нет, не Морфея. В царстве Морфея не бывает таких кошмаров, которые видит синеволосый почти каждый раз, стоит ему закрыть глаза. -Люк… Разбуди меня, если мой сон будет беспокоен, ладно? — Просит Кэйа, сразу же после этого окончательно шагая на встречу сну. Дилюк понял, что кошмары так и не отпустили Кэйю. Он видел их и в детстве, точно так же, как и сейчас, прося своего Люка охранять его сон. Им явно стоит поговорить об этом позже, но сейчас Рагнвиндр просто будет рядом. -Конечно. Я буду рядом. Он будет рядом. Остальное не имеет значения.