now or never

Ли Феликс  Твое время истекло. Я больше не твой объект.  Можно было бы подумать, что, одевшись в открытую блузу и обтягивающие штаны изменит мое восприятие своего образа.  Но это не изменило. Во всяком случае, не так сильно, как мне хотелось бы.  Когда я решил приехать сюда, я хотел, чтобы все увидели меня сильным. Сегодня мой день рождения, и мне даже не нравится этот день, но никто не заставит меня убежать и спрятаться, как я сделал сегодня утром.  Я не был рожден, чтобы кланяться.  Дэйв остается рядом со мной, а Хо время от времени присоединяется к нам. Даже когда они рядом, мне кажется, что я разгуливаю голышом по комнате, полной людей.  У меня чешется затылок, когда я делаю глоток разбавленного напитка, который вручил мне Минхо. Я знаю, что он наблюдает за мной.  По пути внутрь я мельком увидел Хёнджина, хотя и отказывался смотреть в его сторону.  Если я посмотрю, не думаю, что смогу сохранить этот фасад. Не думаю, что смогу продолжать свое сильное выступление.  Я на мгновение закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я не позволю Хван Хёнджину испортить мне эту ночь.  Я уже не тот Феликс, который сдавался каждый раз, когда он прикасался ко мне.  На этот раз я отшвырну его на глазах у всех.  Мы с Дэйви говорим о конференции, на которой он будет присутствовать на следующей неделе, когда между нами врывается бык.  Джерри Хантингтон. Сын судьи, с которым дрался Хёнджин.  Он покачивается на ногах, уже пьян, а вечеринка только началась.  — Чего тебе? — спрашиваю я.  — То же самое, чего все здесь хотят, но боятся спросить, — он облизывает губы, поворачиваясь в мою сторону. — Твой член, детка.  Дэйв бросается вперед, но я опережаю его.  Я с такой силой врезаю кулаком в лицо Джерри, что костяшки пальцев взрываются от боли.  Он отступает, качая головой, и я снова бью его.  — Еще раз так заговори со мной, и я испорчу тебе лицо.  Он рычит и бросается на меня. Люди собираются вокруг нас, задыхаясь. Я стою на своем, готовый высказать ему все, что думаю.  Минхо врезается плечом в Джерри, толкая его на пол. Чонин и какой-то другой игрок футбольной команды вытаскивают Джерри на улицу, пока он изрыгает ненормативную лексику.  Я поднимаю подбородок и показываю ему средний палец.  — Это было круто.  Дэйв поднимает бровь.  Адреналин пузырится в моих венах, как доза наркотика.  — Я хочу ударить еще несколько человек.  Он смеется, протягивая мне руку.  — Как насчет танца вместо этого?  Whatever it Takes — Imagine Dragons начинает играть, и я вскакиваю, беря его за руку.  Обнимая его за шею, мы смеемся и хихикаем, дурачась на танцполе.  Дэйви кружит меня и снова заключает в объятия.  — Все всегда пялятся на тебя? — спрашивает он, когда мы переходим на более медленный темп.  — Только когда я становлюсь посмешищем в школе.  Я пытаюсь скрыть горечь в тоне.  — Ну, они что-то упускают. — его дыхание щекочет мне ухо, и я не могу сдержать хихиканье, которое ускользает от меня. — Знаешь… — начинает он. — Я всегда был влюблен в тебя, Ли Феликс.  — Т-ты был?  — Да. Я отступил только потому, что Минхо разбил бы мне лицо, если бы я причинил боль его лучшему другу.  Хорошо. Вау. Я этого не знал. Возможно, Хёнджин был прав.  — Это твое новое завоевание, шлюха? — Хлоя шипит и толкает меня плечом.  Я собираюсь ударить ее, как ударил Джерри, но музыка резко обрывается.  Все прекращают танцевать, и начинается болтовня. Кто-то кричит, чтобы снова включили музыку.  Затем, словно кто-то нажимает на выключатель, ропот прекращается, и толпа расступается, давая дорогу Хёнджину и его четырем всадникам.  Он одет в форму команды и стоит посередине, будто ему принадлежит комната и все в ней.  Я отвожу взгляд, отказываясь быть втянутым в его орбиту.  Минхо оставляет Чонина и Чанбина, вставая рядом со мной. Его суровый взгляд падает на капитана. Того самого капитана, которого он долгое время боготворил.  Самый верный лучший друг на свете.  Хлоя лучезарно улыбается Хёнджину, как будто видит рождественскую елку. Она отталкивает своего партнера по танцу, словно его никогда и не существовало.  — Хван, я…  — Если ты называешь кого-то шлюхой, начни с себя. — Хёнджин смотрит на нее сверху вниз темными спокойными глазами. — Ты раздвинула ноги для половины команды и глотала для другой.  Раздаются охи и ахи. Все собираются вокруг нас, будто мы ночное развлечение.  Лицо Хлои краснеет. Ее рот открывается и закрывается, как у рыбы, но она ничего не отвечает.  Взгляд Хёнджина сужается на Оливию, которая стоит рядом с Хлоей.  — Если у тебя есть какие-то замечания по поводу шлюх, ты, возможно, захочешь начать с того, как ты умоляла об этом стоя на коленях.  — Это неправда.  Оливия смотрит на него, потом на Минхо, будто он произнес эти слова.  — Ты хочешь, чтобы записи с камер доказали твою внеклассную деятельность? — Хёнджин склоняет голову набок.  Лицо Оливии искажается в чистой панике, когда ее взгляд мечется между Хёнджином и Хо.  Мои щеки пылают от накатывающего гнева. Хёнджин не может этого сделать не после того, как решил разрушить мою жизнь.  Он оглядывается вокруг, словно ищет кого-то конкретного, но его нет. Он просто смотрит в глаза как можно большему количеству людей.  Все — буквально все — либо вздрагивают, либо съеживаются, когда он встречает их взгляды.  — У кого-нибудь еще имеются слова насчёт шлюхи, которыми они хотели бы нас наградить? — он сохраняет свой холодный тон.  Но я знаю эту фальшивую прохладу.  Ее он использует, втягивая всех, чтобы потом уничтожить.  Лучшие войны одерживают победу благодаря спокойствию, а не бушующему шторму.  Минхёк, Чонин, Сынмин и Чанбин похожи на его генералов. Они смотрят на всех сверху вниз, словно они солдаты.  Страшно, как они могут заставить всех подчиниться им всего несколькими словами.  — Да.  Кто-то поднимает пиво, проталкиваясь сквозь толпу, пробираясь к Хёнджину.  Бан Кристофер Чан.  Он встаёт передо мной и плюет на пол. Все, что я чувствую, это запах алкоголя. Черные круги окружают его налитые кровью глаза.  — Это та новая шлюха, с которой ты трахаешься, Хван? На мой взгляд, он не выглядит особенным.  Хо бросается вперед, но я оттаскиваю его назад. Если кто-то и сможет усмирить эту мразь, то это буду я.  — Я никому не шлюха, — выдавливаю я.  — Не расслышал, — смеется он.  — Ты закончил?  Лицо Хёнджина остается безразличным, но челюсть дёргается.  — Что? — Кристофер покачивается на ногах и бьет его бутылкой пива в грудь. — Ты тоже собираешься назвать меня шлюхой?  — По крайней мере, они полезны. А ты нет. — Хёнджин выпрямляется, пока не становится на несколько сантиметров выше Кристофера. — Ты такой ебаный неудачник, что теперь даже первокурсник может занять твое место в команде.  Люди ахают.  Как и я, все знают, как близки были Хёнджин и Кристофер в течение многих лет.  Но, должно быть, это правда, что они отдалились друг от друга с начала года.  Кристофер замахивается кулаком на Хёнджина, но тот отступает, и Бан спотыкается о собственные ноги и падает лицом вниз.  Все смеются, а некоторые фотографируют, записывая следующий беспорядок.  — Кто-нибудь еще хочет что-то сказать? — спрашивает Джин достаточно громко, чтобы все перестали говорить и дышать.  Он хватает меня за запястье и, прежде чем я успеваю возразить, притягивает к себе, крепко обнимая за талию. Он долгим собственническим поцелуем целует меня в лоб, потом в щеку и в губы.  Вокруг нас раздается шепот, но я слишком захвачен блеском в его глазах, чтобы заметить кого-то еще.  В нем есть эта чернота, но есть и частичка уязвимости, которую я никогда не видел раньше.  В последний раз прижавшись к моему бедру, он смотрит на всех.  — Феликс под моей защитой. Свяжитесь с ним, и у вас будут проблемы со мной. Я похороню вас так глубоко, что вы будете молиться о смерти.  Они начинают кивать, но Хёнджин не обращает на них внимания.  Король издал свой указ, и у подданных нет другого выбора, кроме как подчиниться.  И вот так же он кладет руку мне под ноги и несет меня на руках, как ебанную невесту.  Я вскрикиваю, а затем пытаюсь сопротивляться.  — Куда, черт возьми, ты меня несёшь?  — Я похищаю тебя, принцесса.