now or never

Ли Феликс. Пытаясь выжить, ты не должен полностью запутываться в себе. Что ты должен делать, когда кто-то тебя похищает? Ударить и поцарапать? Сделано. Бить и кричать? Кроме того, сделано. Когда я не перестаю кричать и бить его на каждом шагу, Хёнджин толкает меня на пассажирское сиденье своей машины и достает веревку из бардачка. — Что ты делаешь? Мой безумный взгляд мечется между ним и веревкой. Какого черта у него в машине вообще имеется веревка? — Ты успокоишься? — Отпусти меня, придурок, отпусти… Я застываю, когда он дергает обе мои руки за спину, прижимаясь своим телом к груди. У меня перехватывает дыхание, когда его сильный запах наполняет мои ноздри. Его твердая грудь льнет к моей, согревая. Прошло всего три дня с тех пор, как я ощущал его тепло. Три жалких дня, но кажется, что прошла целая вечность. Пока я отвлекаюсь на его присутствие, Хёнджин обматывает веревку вокруг моих запястий, закрепляя их за спиной. Затем застёгивают ремень безопасности, так что я не могу пошевелиться. Он отступает назад, будто проверяет свою работу, а затем дважды стучит мне по носу. — Будь хорошим принцем. — Иди ты, Хван. Его глаза чуть прищуриваются, но он силой закрывает дверь, и я подпрыгиваю. Я извиваюсь в сторону, пытаясь освободиться, но он уже на своем месте, тоже застегивает ремень безопасности. Двигатель машины оживает, и мы уносимся вдаль. Я выворачиваю запястья, но от этого веревки только глубже впиваются в мою плоть. — Знаешь, похищение — это преступление. — Мне наплевать. Я стону от разочарования и гнева. — И что? Думаешь, что можешь вести себя как злодей и похитить меня на своем черном коне, и у меня не останется другого выбора, кроме как простить тебя? Ты ещё ждешь поцелуя в знак благодарности? Он поднимает бровь. — Я не думал об этом в таком ключе, но это тоже может сработать. — Уф. Я ненавижу тебя. — Ты доказал это, приведя этого подонка, — мускул сжимается на его челюсти. — Ты за это поплатишься. — Ты не имеешь права указывать мне, что делать. Я не являюсь и никогда не буду одним из твоих подданных. Он бросает на меня мрачный взгляд. — Ты узнаешь свое место. Рано или поздно. — Как долго ты собираешься меня держать? День? Неделю? Месяц? — насмехаюсь я. — Как только я сбегу, угадай, к кому я вернусь? Вот тебе подсказка. Его имя начинается на букву «Д». Он так сильно нажимает на тормоз, что я чуть не опрокидываюсь и не ударяюсь головой о лобовое стекло. Мое пространство заполнено его телом и его лицом, которое дышит угрозой в ответ. Он сжимает мой подбородок между большим и указательным пальцами, заставляя смотреть прямо в эти темные глаза. В этом моменте так много интимности; стены рушатся, а другие возвышаются. Я просто не знаю, его это стены или мои. — Ты можешь расстраиваться и злиться сколько угодно, но больше не приходи ко мне на территорию с другим парнем. — Или что? — Я покончу с ними. Со всеми до единого, блядь. Мои губы приоткрываются. — Ты… ты бы не стал. — Испытай… меня, — его дыхание щекочет мою кожу, и он высовывает язык, облизывая раковину моего уха, прежде чем пробормотать темные, горячие слова. — Я позволю тебе, черт возьми, испытать меня, принцесса. Мне хочется думать, что он не сделал бы ничего подобного, но он может быть сумасшедшим. Он снова и снова доказывал, насколько он ненормален. Дерьмо, если бы я не остановил его, не знаю, как далеко он зашел бы с Джерри. — Ты хороший мальчик, не так ли? — его губы прижимаются к уголку моего рта, и мое дыхание превращается в сдавленные вздохи. — Так как насчет того, чтобы ты вел себя, как хороший маленький принц и перестал все портить? Мне хочется ругаться и кричать на него. Хочется сказать ему, что это он испортил мне жизнь, но я не доверяю своему гневу. Я чувствую, что сказав что-то такое, это только обернется против меня. Кроме того, он слишком близко, что невозможно сосредоточиться. Он снова заводит машину, и я решаю игнорировать его существование. Если слова не сработали с ним, то придется обойтись молчанием. Я смотрю в окно машины, поджав губы. Довольно скоро шумная жизнь города и яркие огни исчезают, пока дорога не становится пустынной. Путь в Meet Up. Я узнаю дорогу еще до того, как мы останавливаемся перед обьектом. Хёнджин выходит со своей стороны двери и открывает мою. Я смотрю в противоположном направлении. Он хватает меня за подбородок, пытаясь заставить посмотреть на него, но я смотрю в сторону. — Как пожелаешь, принцесса. Едва он произносит эти слова, как тянет меня с пассажирского сиденья и берет на руки — со связанными за спиной запястьями. Его сильная рука на моих бедрах вызывает покалывание прямо в сердцевине. Нет. Я не пойду в этом направлении. В доме темно, но как только мы оказываемся внутри, включается свет. Хёнджин несет меня вверх по лестнице и вниз по двум коридорам с каменно-холодным лицом. Я тяжело дышу как из-за ощущений, которые он вызывает в моем теле, так и потому, что мне нужно, чтобы он знал о моем недовольстве. Либо он не замечает, либо ему все равно. Ставлю на второе. Он распахивает дверь, ведущую в спальню средних размеров с большой кроватью и белоснежными простынями. Здесь стоит маленький письменный стол и шкаф, и на этом все. Хёнджин бросает меня на кровать, и я ползу на другой конец, мое горло сжимается. Все мое прежнее мужество теперь полностью исчезло. Мы здесь одни. Лопатки сходятся вместе от осознания. — Что, черт возьми, ты делаешь? Он не отвечает. Вместо этого он снимает пиджак, бросает его на стол и закатывает рукава рубашки до локтей. — Ты со мной сейчас разговариваешь? — Отпусти меня, Джин. Я сливаюсь с изголовьем кровати, мое сердце колотится так громко, что заполняет пространство. — Ты зовешь меня по имени. — его голос спокоен. Слишком спокоен. Это пугает. — Это прогресс. — Это еще одна из твоих игр? Ты пытаешься меня напугать? — я ненавижу дрожь в своем голосе. Это только доказывает, насколько его план работает. — Давай. Заставь меня возненавидеть тебя навсегда. — Разве ты уже ненавидишь меня? Кровать проваливается, когда он ползет ко мне с черными непроницаемыми глазами. — Да. Я борюсь со слезами, затуманивающими зрение. — Ненавидишь, да? — Ты думал, я вернусь к тебе, потому что ты заступился за меня? Новости, Хван. Я не мальчик, попавший в беду. Я не нуждаюсь в спасении от того, что ты вызвал в первую очередь. Он хватает меня за обе ноги и тянет к себе. Я вскрикиваю, падая на связанные руки и соскальзываю вперед. Мои ноги раздвигаются по обе стороны его сильных бедер. Он сжимает мои бедра своими безжалостными, сильными руками, пока я наполовину не оседлаю его колени. — Снимки не моих рук дело, — говорит он с притворным спокойствием на лице. Слезы затуманивают мое зрение, когда гнев и стыд накатывают на меня волнами. — Не лги. Я заслуживаю, по крайней мере, этого. — Я никогда не лгал тебе, принцесса. Если я что-то делаю, я признаюсь в этом. — Да, конечно. Тогда почему твое лицо и даже твоя чертова машина были не в фокусе? — Пока не знаю, но я выясню, и тот, кто это сделал, заплатит. Каждое его слово звучит так уверенно, что я начинаю сомневаться в себе. Но разве не этого он хочет, чтобы я чувствовал? Разве это не его цель превратить меня в безмозглое существо? Рука остается на моем бедре, в то время как его пальцы скользят по моих еле видных кубиках на животе. Я прерывисто втягиваю воздух от чувственности его прикосновения. Я могу сражаться, но что тогда? Он просто ответит, как он захочет. И, возможно, просто, возможно, я устал от борьбы. — Ты тоже заплатишь, принцесса. Его голос становится смертельным, как и глаза. — За что? — За то, что привел этого ублюдка, когда я говорил тебе держаться от него подальше. Что ты пытался доказать, а? Я сглатываю, когда его ловкие пальцы прокладывают путь к моей кожанке, медленно стягивая ее вниз. — Возможно, ты пытался доказать, что ты не мой? Он одним рывком снимает мою куртку с плеч. Черный взгляд Хёнджина становится диким, когда он окидывает меня взглядом. Он смотрит на меня так, словно хочет поглотить и ничего не оставить после себя. Порыв желания закручивается спиралью во мне, и мои соски напрягаются и морщатся, будто умоляют о его внимании. Это безумие, как я готов выпрыгнуть из своей кожи, когда он вот так смотрит на меня. Мы с Хёнджином всегда разделяли эту странную, безумную связь, которую я никогда не ощущал ни с кем другим. Порыв. Притяжение. Поток энергии. Его большой палец находит пульсирующий сосок, и он дергает его через легкую ткань. Его темные глаза с вызовом встречаются с моими. Он дразнит меня, наказывает и заставляет что-то предпринять. Крошечные разряды удовольствия выстреливают между ног, когда я прикусываю нижнюю губу от натиска. Его рот обхватывает другой сосок, и прикусывает его. Сильно. Разряд электричества начинается от его горячего рта на моей груди и заканчивается в моей сердцевине. — Д-Джинни… пожалуйста… — Что пожалуйста? — он говорит, прижимаясь к моей груди, его дыхание согревает мою кожу. — Остановиться или продолжать? Я не знаю. На данный момент я ничего не знаю. У меня кружится голова, а я превращаюсь в лужи вокруг его бедер. Поскольку я не могу ответить словами, мое тело берет верх, я выпячиваю грудь, толкаясь в его пальцы и рот, молча умоляя о большем. Он произносит против моей нежной плоти. — Ты хочешь, чтобы я сильнее пососал эти розовые соски, принцесса? Тихий, нуждающийся голос покидает меня, когда мои глаза опускаются с неудержимой похотью. — Ты хочешь, чтобы я сделал их нежными и болезненными от удовольствия? О, Боже. Его грязные слова всегда были моей погибелью. Я слегка киваю, толкаясь в него. — Не так быстро, — он презрительно улыбается, глядя на меня. — Что ты пытался доказать сегодня? — Что я тебе не принадлежу! — кричу я хриплым голосом. — Ты мне не принадлежишь, да? — его улыбка исчезает, и он возвращается к своему пугающе спокойному виду. — Ты действительно так думаешь? — Ты сделал мне больно, — выдавливаю я из себя мучительную смесь удовольствия, боли и гнева, одновременно пронзающую меня. — Все, что ты делаешь, это причиняешь мне боль. Ты токсичен, Хёнджин, и я не хочу, чтобы мной манипулировали, как фигурой на твоей шахматной доске. Он убирает губы, но его большой палец продолжает играться с другим соском. — Все, что я когда-либо делал, это причинял тебе боль, — повторяет он, словно обдумывая слова. Только на этот раз нет той обычной насмешливой остроты. Во всяком случае, он выглядит искренне смущенным. Я вспоминаю, что Минхёк сказал мне в тот раз, и чувствую себя ужасно из-за слов. Весь гнев, который был несколько мгновений назад, иссякает при виде потерянного взгляда Хёнджина. Как будто он хочет что-то разыграть, но не знает как. И, возможно, я сказал что-то не так. — Нет. Подожди, — я крепче обхватываю его ногами за талию, не желая расставаться с ним. — Я не это имел в виду. Он наклоняет голову набок. — Что ты не имел в виду? — Что все, что ты делаешь, это причиняешь мне боль. Ты… также делаешь меня счастливым. Он поднимает бровь. — Счастливым, хах? — Это сводит меня с ума, но да, это так. Ты лишаешь меня мыслей о вещах, и я чувствую себя свободно с тобой. И думаю, что ненавижу это. Я ненавижу то, каким уязвимым ты заставляешь меня себя чувствовать. Ненавижу, что ты можешь так легко причинить мне боль, как никто другой. Ну вот, я сказал. Сказал самые глубокие, самые темные страхи вслух. Я громко сглатываю после своего признания, глядя на Хёнджина сквозь ресницы. Я едва успеваю заметить, как его рука обхватывает мой затылок, и он прижимается своими губами к моим. Сдавленный стон вырывается из меня, когда он притягивает меня к себе. Мой ответ столь же яростен, как и его заявление. Я теряюсь в поцелуе и словах, скрытых под животной страстью. Ему не нужно говорить это вслух, чтобы я услышал. Я тоже делаю его уязвимым. В отличие от меня, он делает это, превращая это в силу, а не в слабость. Повозившись с ремнями, он стягивает мои штаны до самых щиколоток, пока я не оказываюсь перед ним в одном черном нижнем белье. Покалывание вспыхивает на моей коже, чем больше он прикасается ко мне. Чем больше мои легкие наполняются его ароматом. Чем больше его бледные глаза прочерчивают дорожку вниз по моей шее. Тем больше его язык скользит от моего уха к ключице, по груди. — О, Боже… Джин… — Ты не будешь бросать мне вызов на этот раз? — он шепчет мне на ухо. Я сопротивляюсь его хватке, когда он прокладывает дорожку, снимая единственный оставшийся кусочек моей одежды. Я лежу перед ним совершенно голый, а он все еще полностью одет. — Ты хочешь вызова? — я дышу. — Мне нравится, когда ты бросаешь мне вызов, принцесса. — он облизывает раковину моего уха и впивается эрекцией в мягкую плоть бедра. — Это делает мой член таким чертовски твердым. — Развяжи меня, — выдыхаю я, борясь с дрожью в голосе. — он качает головой. — Как мне тогда бросить тебе вызов? — Одного твоего существования достаточно, чтобы бросить вызов. — садистская ухмылка кривит его губы. — Ты мне нравишься связанным, принцесса. Я люблю, когда ты в моей власти. Мне нравится, что ты мой. Его пальцы парят над моим членом, угрожая, но не касаясь. Я мог бы приподняться с кровати, нуждаясь в любом типе трения. Черт, в этот момент я готов тереться о его бедро. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Я медленно киваю. Его рука обхватывает мое горло, слегка сжимая. — И когда я коснусь тебя, ты кончишь для меня, выкрикивая мое имя так сильно, что забудешь все остальные гребаные имена. Ты станешь моим хорошим маленьким принцом, не так ли? Я прикусываю уголок нижней губы, когда он дразнит мою мокрую головку. Хёнджин относится к тому типу хищников, которые играют со своей добычей. Он доводит меня до крайности, чтобы потом поглотить еще сильнее. — Отвечай, — рычит он мне в горло. — Почему тебе нравится давить на меня, Хёнджин? — я наклоняю голову в сторону, молча давая ему лучший доступ к шее. — Почему тебе нравится играть со мной до тех пор, пока я не пойму, правда это или нет? — Потому что я ничего не делаю наполовину. Я беру все, принцесса. — Все? — Твои слезы. Твой смех. Твою боль. Твою радость, — он проводит языком по моей нижней губе, а затем прикусывает ее. — Все, что ты можешь предложить, принадлежит мне. Он отпускает меня только для того, чтобы расстегнуть рубашку, отчего несколько пуговиц разлетаются вокруг нас. У меня пересыхает во рту от твердых выпуклостей его груди и от того, как мышцы напрягаются при каждом движении. Он так великолепен, что несправедливо. Мое тело жаждет его с каждым вдохом. Я настроен на него так, что не описать словами. Он расстегивает ремень и одним движением стягивает брюки и боксеры. Мои глаза вылетают из орбит от того, как его твердый член указывает в мою сторону. Прежде чем я успеваю изучить его полностью, его тело накрывает мое. Все его твердые мышцы прижимаются к моим мягким изгибам, как тиски. Как будто, так и должно было быть всегда. Он тянется к боковой тумбочке и достает смазку и презерватив, разрывая его зубами. Мое дыхание прерывается, смотря на него во всей его обнаженной славе, парящего надо мной, как Бог. Бог секса. У меня всегда имелись определённые картинки о моем первом разе, но никогда в самых смелых мечтах я не думал, что это будет с Хёнджином. И теперь я не могу поступить иначе. Мое дыхание прерывается, когда он тянет меня за бедра, открывает небольшой тюбик и своими длинными пальцами наносит холодную субстанцию вокруг моего входа. Я пытаюсь расслабиться. И как только у меня получается, я чувствую в себе его палец. Это не вызывает боли, скорее дискомфорт, из-за чего я жмурюсь. — Тише, малыш, ты сейчас привыкнешь. Спустя, наверное пол минуты, он начинает медленно двигать пальцем, а позже добавляет ещё один. Должен признать, я думал это больнее. Вскоре я начинаю получать от этого удовольствие, и уже самостоятельно двигаться на встречу, на столько, на сколько это возможно. В один момент, я ощущаю пустоту, из-за чего тихо хнычу. Пока его член не оказывается у моего входа. — Пришло время, когда ты станешь полностью моим, принцесса. Он входит в меня одним долгим, жестоким движением. Я вскрикиваю от навязчивого ощущения, глаза закатываются к затылку. О Боже. Забираю свои слова обратно. Это больно. Я закрываю глаза, пытаясь привыкнуть к ощущению, что меня разрывают. Он такой большой, что трудно даже дышать. — Блядь. Ты девственник? Он останавливается, глядя на меня со смесью замешательства, боли и благоговения. — Был, — пытаюсь пошутить я, прикусывая губу от боли. — Ты можешь двигаться или что-то в этом роде? Его губы находят мои, и я на мгновение теряюсь в поцелуе. Он начинает двигаться медленно и ровно, пока его рот пожирает мой. Боль исчезает, оставляя за собой нечто совершенно иное. Его полноту. Я могу только чувствовать, как он наполняет меня, и это так интимно. Так… эротично. Тихие стоны срываются с моих губ, когда он медленно, но неуклонно набирает темп. — Сильнее, — бормочу я. Брови Хёнджина хмурятся, словно он так же удивлен, как и я, сказав это. — Тебе нравится немного боли с удовольствием, принцесса? Он прикусывает мочку моего уха, заставляя содрогнуться. — Я… не знаю. — Давай это выясним. Одной рукой он хватает меня за бедро, а другой за шею. Рука не слишком большая, чтобы перекрыть подачу воздуха, но достаточно твердая, давая понять, что я в его власти. Какая-то часть внутри меня ломается от ощущения, что он окружает меня. Есть что-то в том, чтобы наслаждаться всем моим контролем над ним, что заставляет меня чувствовать себя умиротворенным или, быть может, немного могущественным. Со связанными за спиной руками, Хёнджин вонзается в меня все глубже и сильнее, пока я едва могу дышать или думать. Все наполняется его запахом и его присутствием. Сводящее с ума нарастание начинается в моей сердцевине и распространяется по всему телу, как адский огонь. Я не могу ни дышать, ни соображать. — Черт, Феликс. Ты такой узкий. — толчок. — И красивый. — толчок. — И сводишь меня с ума, блядь. Это ощущение проносится по мне, как ураган. Этот оргазм так отличается от всех других, которые он дарил мне своим ртом. Он раскрывает меня изнутри. Я не могу ни думать, ни дышать. Могу только выкрикнуть его имя, как он и обещал. Я почти теряю сознание, но возвращаюсь к моменту, когда спина Хёнджина напрягается. Его волосы прилипли к вискам от пота, а все мышцы напряглись. Он кончает со стоном, прижимая меня к себе. А потом его рот снова пожирает мой. Лучший. День рождения. Когда-либо.