На часах 3:00

***

Вздохнув, Чимин встаёт под душ, закрывая дверь душевой кабинки. Он упирается руками о её стенки, низко опустив голову, позволяя воде хлестать ему по плечам и шее. Задний проход саднит после внезапного жёсткого траха, но Чимин улыбается. Есть в этом что-то возбуждающее, когда тебя так хотят. Чонгук чёртов кобель, иногда срывается с тормозов, имеет так, словно под ним кукла, а не живой человек. Чимин упивается его силой, его неистовостью и диким желанием обладать им, Чимином. Ему нравится знать, что вся сила Чона в его руках и что бы он ни приказал, это выполнится. Конечно, о Лино на ринге Чимин говорил несерьёзно, хотя сама идея казалась соблазнительной. Очень многие хотели бы увидеть, на что тот действительно способен, насколько правдивы слухи. Но Чимин точно не собирается тащить того на ринг в «Чёрный лебедь», как и выставлять против него Чона. Однако сам Лино не даёт ему покоя. Он верит: только телохранитель Чана знает о местоположении коробки. По сути, ему даже всё равно, если скизы узнают, что внутри и для чего предназначено. Никто из них не полез бы в его дела и точно не начал жаловаться в полицию. Дело было в самой коробке. Ограниченный товар, который делался для Пака под заказ. Новый надо ждать ещё месяц. Но у Чимина нет в запасе столько дней. Ему несказанно везёт, что все эти дни Ким Сокджин чертовски занят. Потеряв два года, он сейчас нарабатывает связи, возобновляет старые, заводит новые. До Пак Чимина и «Чёрного лебедя» ему нет дела. Пока. Чимин достаточно хорошо знает Сокджина, чтобы быть уверенным: тот ничего не забыл и захочет разобраться в старом инциденте. Помимо этого, голову Чимина занимают мысли о таинственном снайпере, что присутствовал в порту при передаче коробки. Кто навёл полицию, тоже пока ещё непонятно. — Блять! — Он бьёт кулаком по стене. На ум внезапно приходит Тэмин. Так всегда бывает, когда вспоминается Сокджин, так как только Тэмин знал всё. Чимин убрал его, надёжно и навсегда. И его даже не мучает совесть. По пальцам можно пересчитать, сколько раз он вообще вспоминал о них обоих, пока Сокджин не вернулся в Корею. Теперь Чимин думает о них слишком часто. Тэмина посадили на пять лет, если Чимин правильно помнит. И изначально надеялся, что с ним что-нибудь случится в тюрьме. С его красивым лицом и способностью дать отпор сложно было бы избежать серьёзных неприятностей. Возможно, это уже случилось, Чимин так завертелся с «Чёрным лебедем», что в какой-то момент забыл проверить это. И вот, кажется, время настало.

***

Джисону совершенно не хочется домой. После того, как Лино его бросил у станции метро, он покатался примерно два часа то по одной станции, то по другой. И сам не заметил, как вышел у работы. В участке его встречают с удивлением: все знают, он сегодня выходной. Тем более рабочая группа по делу у лапшичной находится в другой стороне, нежели отдел со столами обычных полицейских, где раньше сидел Джисон. Его друзья оказываются на месте, он вытаскивает их на обед, как они всегда делали: просто ели горячую лапшу и разговаривали. Джисон с тоской отмечает в глазах друзей странную смесь из зависти и жалости. Они старательно избегают разговоров о новой работе Хана по убийствам. Из-за этого их столик накрывает плотный колпак неловкости, который они пытаются разбить шумными разговорами. Но Джисон испытывает облегчение, когда они расстаются. Пак Сонхва и Квон Нара убегают в участок, когда их перерыв заканчивается, а Хан остаётся сидеть в ресторанчике, наконец получив возможность подумать о том, что он сделал сегодня. У Хан Джисона никогда не было отношений. И в свои двадцать два он несильно переживает об этом. В школе он не отличался особой привлекательностью, носил брекеты и странную причёску, образ завершали мешковатые кофты и штаны, и очки в толстой оправе. Он был достаточно общительным и смешным, чтобы его не задирали, и ещё папа у него полицейский, так что в общении со сверстниками у Джисона проблем не было. А вот девушки совсем его не замечали. Как и он их, собственно. Осознание, почему так, пришло позже. В последнем классе старшей школы он уже знал, что ему нравятся парни, подобное открытие его не шокировало, так как Джисон давно научился принимать себя таким, какой он есть. Правда, это касалось его внешности, но и со своей сущностью он тоже быстро справился. Тем более какая разница, если на него всё равно никогда не обратят внимания? Сосредоточенный на учёбе, он выпустился, поступил в полицейскую академию, и всё закрутилось по новой. Жил он в общежитии, питался отнюдь не регулярно, много учился и тренировался. Снял брекеты, подростковый жирок сошёл сам. Из мешковатой одежды он переоделся в спортивную форму, сменил причёску, очки уступили место линзам, так как в них совершенно не получалось тренироваться в полную силу. Хан Джисон менялся, но особо не замечал этого за собой. Однако организм молодого человека требовал своего, и Хану всё больше хотелось чего-то такого. Поначалу он даже не особо понимал, справлялся с потребностями своим проверенным методом: с помощью руки. Но вскоре этот метод перестал работать. И Джисон «поднял голову», начал ходить на вечеринки, чтобы обнаружить некоторое внимание к нему со стороны других студентов. Немало этим удивлённый, Джисон отметал все приглашения девушек куда-нибудь сходить. Пока однажды в пустом классе его не зажал один парень. Джисон не испугался, уже к тому моменту он отлично мог постоять за себя, его скорее одолело любопытство. Парень был симпатичным и отлично целовался, поэтому Джисон просто позволил делать ему то, что тот хотел. Так начались эти странные (не) отношения. Первый секс случился с ним же. Это произошло спонтанно и неподготовленно, но партнёр Хана оказался довольно умелым, и первый раз вышел нормальным. Они никуда не ходили вместе, даже не здоровались в коридорах, но раз в неделю снимали стресс и усталость от учёбы в комнате то одного, то другого. Перед экзаменами подобная разрядка оказалась особенно актуальной. Джисон не задумывался о моральной части такого вида общения. Его всё устраивало, того парня тоже. У них не было общих друзей или даже компании, они никто друг другу. Сходились и расходились безболезненно, удовлетворив потребности. Идеально. Джисон рассматривал это как получение опыта и серьёзно не думал об этом. Ближе к выпускным экзаменам градус стресса поднимался до бешеной отметки на шкале «пиздец». Эмоционально Хана бросало из стороны в сторону. То он уже думал: к чёрту экзамены, он всё равно не сдаст и будет работать простым патрульным, то он твёрдо был намерен всё сдать на отлично и пойти работать в один из участков Пусана. Отец уже готовил ему место, Джисон просто не мог его разочаровать. Снять стресс не получалось привычным способом, его постоянный партнёр был на выезде каких-то соревнований. Так в жизни Джисона появился ещё один парень. У Джисона выработался своего рода рефлекс. Стресс, далее идёт секс, потом расслабление. И по новой. И всё. Больше похвастаться Джисону нечем. Несмотря на довольно богатый опыт в постели, Джисон никогда никого не любил и не получал любви в ответ. И сейчас он не в стрессе, хотя это как посмотреть, чтобы пытаться залезть на первого попавшегося под руку парня. Джисон ещё два часа сидит над пустой чашкой кофе в ресторанчике, задумчиво потирая нижнюю губу, пытаясь самому себе ответить на простой вопрос: зачем он это сделал? Лино же не казался удивлённым его поступком или злым. Он вообще никак не отреагировал, словно ничего и не было. Но Хан достаточно наблюдательный, чтобы понять: у того большие проблемы с проявлением каких-либо чувств. Возможно, из-за вращения в криминальной среде это приобретённое. А возможно, и врождённое. Лино — загадка, а Джисона всегда тянуло к такому. Он знал: поговорить им удастся не скоро, возможно, никогда, если Лино захочет, они больше никогда не встретятся. И ещё одно смущает Джисона: то, как Лино старается оберегать его. В довольно грубой форме, да, но старается же. У Джисона нет сомнений в том, что Лино совершал страшные вещи. Настолько страшные, что лучше не знать. Хан понимает и то, что он, в силу долга, должен арестовать Лино. Как и Лино, в силу долга и обстоятельств, должен избавиться от навязчивого полицейского. Но никто из них не торопится исполнять то, что должно. Почему так, Хану не хочется разбираться. Пока не время. Это никуда не уйдёт от него, поэтому не стоит забивать себе голову тем, что не имеет пока значения. Домой он направляется, когда уже стемнело, сделав на метро один круг. Почему-то совершенно не хотелось возвращаться в свою маленькую квартирку, словно за время его отсутствия она стала ещё меньше. На подходе к дому он видит неясную тень под близрастущим деревом. Подойдя ближе, он различает очертания мотоцикла и человека, сидящего на нём.

***

Наплевав на меры предосторожности, Лино едет прямо к трущобам, в которых спрятал коробку. Его немного передёргивает от мысли, что ему придётся снова соприкоснуться с тем, что заперто в сосуде из толстого стекла. А ещё Хван и его не вовремя проснувшееся любопытство занимают его мысли. Лино сам виноват, забыл тогда о нём, сидящем на крыше, наблюдающем за входом в «Чёрный лебедь» через прицел своей винтовки. Конечно же, его тоже заинтересовал человек, с которым общался Лино. Это же так удивительно! Хван похож на хорька, он тоже способен залезть в самую узкую трубу, вывернуться и согнуться под всевозможными углами, если того требуют обстоятельства и его любопытство. Ему сейчас скучно, Чан не направляет Хёнджина на задания. И тот развлекает себя как может. В противном случае, думает Лино, личные демоны могут занять весь его досуг. Уже вдвое людей в скизах заинтересовались Хан Джисоном. И это очень-очень нехорошо. Вряд ли, конечно, Хван и Чан начнут обсуждать это и поймут, что говорят об одном человеке, но ничего исключать нельзя. После приступа Лино чувствовал себя уязвимым. Он словно сбрасывал старую огрубевшую кожу, почти что панцирь, и обрастал новой, ещё тонкой и слабой. Порой его радовало это чувство, потому что он ощущал лёгкость во всём теле. Порой он боялся оказаться достаточно слабым и неспособным защищаться. Коробка на месте, только теперь она больше завалена мусором. Запах стоит такой, что слезятся глаза. Серые грязные стены с ржавыми подтёками там, где раньше были трубы, а теперь остались только штыки, торчащие из кирпичной стены. Заколоченные фанерой окна на первом этаже, одинокий фонарь, качающийся на ветру. Под ногами хрустит мусор, Лино старается идти быстро, но аккуратно, чтобы не поскользнуться на гниющих отходах. Приходится отбросить в сторону несколько чёрных плотно набитых непонятно чем пакетов, прежде чем сунуть озябшую руку внутрь зловонной массы и вытащить коробку. Всё это походит на то, словно он в пещере тревожит особо мерзкое создание, о котором, по-хорошему, лучше вообще забыть, оставить в этом мусоре дожидаться своего распада. Лино не утратил способности ощущать всё, чего касается, но теперь сил выносить это гораздо меньше. Жидкость даже через толстое стекло опаляет холодом, словно Лино взял в руку кусок сухого льда. Это ощущение понеслось, словно ток по проводам, по его венам, внутрь его тела, коснулось сердца, лёгких, дальше вниз, к желудку и пищеводу, чтобы скрутить в спазме низ живота. Лино припадает на одно колено и тяжело дышит, стараясь прогнать неприятное ощущение или же просто быстрее пережить его. Оно становится тише, но не проходит окончательно. Он вытаскивает пробку, аккуратно достаёт шприц и наполняет его жидкостью. Теперь, зная, что та может воспламениться, становится страшно по-настоящему. Лино не хочется лишиться руки просто из-за того, что слишком сильно болтал жидкость или же просто открыл бутылку. Жидкость переливается в бутылке медленно и тягуче, видимо, немного подмёрзла. Или же настоялась и начала переходить в другую фазу своего состояния. Лино в этом не разбирается. Всё его нутро вопит об опасности, и это чертовски мешает. На то, чтобы проверить территорию своим привычным способом, у Лино уходит довольно много сил. Он быстро пробирается по окружающим дорогам, по которым вполне могут рыскать люди Пака, по квартирам прилегающих домов. Быстро и не задерживаясь нигде, так как противно, да и не надо. И только потом Лино садится на мотоцикл. Он едет быстро, но всё же недостаточно осторожно, как ему кажется. Шприц с жидкостью он положил в багажное отделение и теперь гонит к дому Сынмина, чтобы избавиться от него. Когда он приезжает к дому Чанбина и Сынмина, там из скизов уже никого нет. Он передаёт счастливому Сынмину новый образец, получает от Чанбина предложение выпить горячего чая, так как Лино «выглядит замёрзшим», но он отказывается. Эта поездка, как и весь день, почему-то сильно вымотали его. Не столь физически, сколько на каком-то другом уровне. Он буквально выжат. А автопилот, включённый у него в голове, почему-то приводит его к дому Хан Джисона. К последнему адресу, который он запомнил. И сил ехать обратно нет. Впрочем, как и желания. Лино позволяет себе потратить ещё немного сил, чтобы просканировать квартиру Джисона и понять, того ещё нет дома. Или уже. Поди пойми, как малыш-полицейский проводит свой досуг. Лино только одно знает: ему просто необходимо потрогать то тёплое и приятное внутри Хан Джисона, прикоснуться и подпитаться этим. Согреться. И ему просто нужен Хан Джисон прямо сейчас! Однако Лино не собирается торчать тут целую ночь. Он уже почти собирается уезжать, разочарованный, как в конце улицы показывается знакомая фигура. Сердце ёкает, Лино расценивает это как радость.

***

Сказать, что Джисон удивлён, — значит ничего не сказать. Он и подумать не мог, что они встретятся так скоро. Он растерянно смотрит на Лино, который выглядит запредельно усталым, даже трудно представить, чем он занимался после того, как они расстались сегодня днём. Лино смотрит на него понуро и хмуро, опустив голову, словно не в силах держать её. Он немного напряжён, будто опасается, что его сейчас прогонят. У Джисона и в мыслях такого нет. Его обдаёт жаром, когда он понимает: они сейчас поднимутся к нему в квартиру. Вряд ли разговор состоится прямо на улице. — Привет, — говорит он, улыбаясь немного нервно. Лино лишь кивает, поднимаясь со своего мотоцикла. Они молча идут к двери, так же молча поднимаются по лестнице. Хан живёт на третьем этаже и не пользуется лифтом. Так же молча он открывает дверь и заходит в квартиру. Лино за ним. Квартира у Хана небольшая, из прихожей входишь в одну комнату, тут же кухня и дверь в крошечную ванную комнату. — Извини, что-то случилось? — беспокойство в голосе. Джисон всматривается в бледное лицо Лино. Шрам на щеке прорезается отчётливее, а серо-голубой глаз приобрёл более холодный оттенок, как лёд. Карий же смотрит устало и словно просит чего-то. Джисон боится пошевелиться, сделать что-то не так. Не то, что от него ждут, и это напрягает. Он ждёт действий от Лино, и тот внезапно обнимает его. Он прижимается к нему всем телом, обхватывает руками его шею, утыкаясь холодным кончиком носа в плечо. Он словно ищет защиты у Хана, что само по себе абсурдно, но Джисон обнимает его в ответ, прижимает к себе, стараясь согреть. У его уха раздаётся тихий вздох облегчения, и Джисон ещё сильнее обнимает этого странного парня, покачивая его. Он не знает, где у Лино болит, и не хочет спрашивать об этом, не надеясь получить ответ. Он может только оказать поддержку. Наверное, впервые в своей жизни чувствуя нечто подобное. Лино первым находит его губы, перед этим мазнув своими по щеке. Это поцелуй пропитан отчаяньем и страхом, Джисон остро ощущает это. И то, как Лино цепляется за его кофту, словно Джисон собирается исчезнуть. Хан не сопротивляется, подстраивается. Отвечает на поцелуй, сплетаясь языком с языком Лино, обмениваясь слюной, сталкиваясь зубами, носами, при этом медленными шагами приближаясь к постели. Обоюдное желание вспыхивает между ними быстро и сильно, словно кто-то поджёг пространство между ними. Дыхания давно не хватает, но Джисон не прекращает поцелуй, словно и не желая дышать. Но им всё же приходится прерваться, потому что перед глазами уже всё плывёт. — Ещё, ещё, — просит Лино, судорожно цепляясь за Джисона. — Пожалуйста. Джисон берёт лицо Лино в ладони, смотрит на него серьёзно и озабоченно. Они встречались не так много раз, но таким уязвимым Лино Джисон не видел. Целуясь, они избавляются от одежды, бросая её сразу на пол. Руками ощупывают тела друг друга: спина, бок, живот, грудь. Джисон в восторге от чужого тела. Правда, под пальцами попадаются странные мелкие «пороги», которые непонятны Джисону. Они падают на постель, и Лино оказывается под ним. — Ты хочешь? — спрашивает Джисон, он не уверен, что правильно понимает, насколько далеко они могут зайти. — Всё, что хочешь ты, — выдыхает Лино, притягивая Хана к себе. — И как хочешь. Он лежит под ним почти полностью голый, они не успели добраться до нижнего белья друг друга, грудь вздымается и резко опускается. Лино уже не такой бледный, на щеках румянец, а карий глаз светится теплом. Вероятно, Лино хочет таким образом отвлечься от своих проблем, приведших к такому состоянию. Хану тоже не помешало бы подобное. И Джисон решается. Он достаёт смазку и презервативы, надеясь, что ни то ни другое не утратило срока годности. Ему приходится готовить себя самостоятельно, пока они самозабвенно целуются. Джисон мог бы сам трахнуть Лино, но что-то подсказывает о неправильности такого решения. Ещё ему кажется, Лино не совсем понимает, где он. Не пьян, но словно под чем-то. Возможно, под эмоциями, возможно, под стрессом. Джисону хочется доставить ему удовольствие, поэтому без какого-либо колебания решает лечь под него. Образно выражаясь, так как он всё ещё сидит на его бёдрах. Джисону нравится, как член Лино входит в него, как растягивается нутро, принимая. Боли почти нет, только приятные ощущения. Лино же цепляется в него так сильно, что явно оставит на плечах следы от пальцев. Когда Джисон полностью садится на член, они синхронно облегчённо стонут. Он не даёт себе привыкнуть, тут же наращивает темп, крутит бёдрами в попытке найти нужный угол. А потом просто не сдерживается. Громкие стоны наполняют пространство маленькой квартирки, кровать, до этого не проверяемая на прочность таким образом, жалобно скрипит. Лино быстро подстраивается под ритм, вскидывает бёдра, встречая Джисона. Входит в него глубоко и сильно, отчего он откидывает голову назад и стонет, стонет, стонет. А потом Лино резко их переворачивает, оказываясь сверху. Он начинает жёстко и быстро трахать Джисона, удерживая его рукой за плечо. Хан и припомнить не может, чтобы его брали с такой скоростью и рвением. Это почти больно, но в равной степени сладко. Он позволяет себя иметь так, как хочется Лино, потому они оба стремятся к оргазму, который их вот-вот накроет. Джисону кажется, он сейчас взорвётся. Член пульсирует, яйца поджались, а низ живота горит огнём, словно он проглотил огромный огненный шар. А потом его выгибает дугой на кровати, и он кончает, выплёскиваясь себе на живот без остатка. Оргазм такой силы, что он теряет связь с реальностью на несколько минут, за которые Лино успел кончить в него и, тяжело дыша, лечь рядом. Открыв глаза, он видит, как вращается потолок. Дыхание сбито напрочь, но Хан улыбается. Чёрт, у него никогда не было такого секса. Он поворачивает голову в сторону Лино. Тот лежит с закрытыми глазами, позволяя рассмотреть свои длинные ресницы, ровную линию носа и соблазнительный изгиб губ. Его дыхание уже пришло в норму, но он не спешит двигаться. Потерянного, просящего объятий парня больше нет, Джисон каким-то образом чувствует это. Рядом с ним лежит Лино, с которым он знаком. Хану немного страшно, потому что он не знает, чего ожидать, когда он откроет глаза. Поступили ли они правильно, переспав? Не сделали их и так непростое общение более сложным и запутанным? Возможно, Лино сожалеет, что поддался слабости. Внезапно он открывает глаза и поворачивается к Джисону. Их взгляды встречаются, и они просто смотрят друг на друга какое-то время. — Тебя совершенно не смущает, что я такой? — вдруг спрашивает Лино. Его голос хриплый и тихий. — Какой «такой»? — не понимает Джисон. Ничего не ответив, Лино указывает пальцем на свой глаз, а потом на свой шрам. Джисон следит за его пальцем, смотрит сначала в серо-голубой глаз с узким чёрным зрачком, потом на тонкий изогнутый шрам, пытаясь догадаться, откуда он. Он знает, на теле Лино есть ещё шрамы. Пока они гладили и раздевали друг друга, он не особо заострял на этом внимание. Но сейчас он внезапно осознаёт это. Нет ничего удивительного, если учесть, что Лино телохранитель и вообще бандит, живущий в довольно суровых реалиях криминального Пусана. Но почему-то Джисону кажется, за этими шрамами стоит неприятная история. — Почему он такой? — тихо спрашивает Хан, когда не получает ответа на свой первый вопрос. — Знать бы самому, — следует ответ. Джисон удивлён, но вопросов больше не задаёт. Лино, вздохнув, резко садится на постели, а потом начинает собираться. Джисон тоже садится и предлагает, особо ни на что не надеясь: — Может, приготовить чай? Нам всё ещё надо поговорить. Лино бросает на него нечитаемый взгляд и ничего не отвечает. Он поднимает свою одежду с пола, одевается на ходу. Джисон быстро надевает свои штаны и встаёт перед Лино: — Подожди. — Мне надо идти. Он обходит его, явно не расположенный к разговорам. Джисон обиженно поджимает губы. — Я просто не хочу, чтобы ты думал, что подобное для меня в порядке вещей, — сообщает он, когда Лино уже обувается у двери. — Я так не думал, — отвечает он, прежде чем выйти из квартиры. Джисону невозможно обидно, а ещё он не понимает, почему Лино ведёт себя так. Совершенно не хочется чувствовать себя использованным, но не получается. У Лино есть повод так поступать с ним? Просто трахнуть его и уйти. Он уверен, это их не последняя встреча.

***

— О чём ты говорил с Лино? — спрашивает внезапно Феликс. Они лежат в темноте, ночник не в счёт. Ликс под боком, отложил телефон в сторону. По приезде от Чанбина и Сынмина они поужинали, приняли по отдельности душ и сейчас наслаждаются обществом друг друга. Феликс прижимается слишком близко, отчего Хёнджин думает, случившееся с Сынмином произвело на него впечатление. Они всегда остро переживают друг за друга. Поэтому Хёнджин обнимает его в ответ и дарит так нужное Ликсу тепло и спокойствие. — Ничего, — отвечает он. — Просто пожелал ему хорошей дороги. Эта штука опаснее, чем мы думали. Ликс молчит, удовлетворённый ответом. — Мне не нравится то, что поручил тебе Чан, — признаётся Хёнджин, немного помолчав. Он не собирался начинать этот разговор вот так, но именно это сейчас тревожит его больше всего. — В этом нет ничего опасного, — отмахивается Феликс. — Ким Сокджин не бандит. И не содержит тайный притон. И нам от него ничего не надо. Мне даже не придётся вступать с ним в контакт, просто наблюдать со стороны. Не переживай. — Мне это не нравится. Я поговорю с Чаном, я хочу быть с тобой рядом и подстраховать в случае чего. — Мне не нужен лучший снайпер Пусана за спиной, — отказывается Ликс. — Тем более ты один из тех, на кого нацелен Пак. Тебе лучше сидеть дома. — Мне уже надоело сидеть дома, — ворчит Хван. — Соскучился по своим крышам? — догадывается Ликс. — По тяжёлой винтовке в своей руке? — Он берёт руку Хёнджина и тянет её вниз под одеяло со словами: — Может, подержишь что-то другое? — Пф, — отзывается Хёнджин, — низкосортная пошлятина, — комментирует он, но сжимает пальцы вокруг члена Феликса. Тот выдыхает, закрыв глаза. Размеренное скольжение руки доставляет ленивое удовольствие, расходящееся по телу приятной тёплой волной. Ликсу нравятся такие неспешные ласки. На ладонях Хвана мозоли от его оружия, что придаёт ощущений. — Ммм. Хёнджин изгибается и, склонившись, целует Ликса, не прекращая двигать рукой. — Я хочу, чтобы ты был осторожен, — шепчет Хёнджин в приоткрытые губы Феликса. — Я буду, — быстро соглашается он. — Ты хитрый, — усмехается Хёнджин. — Хочешь кончить? Феликс кивает, облизывая губы. — Я ещё хочу тебя ближе. Дай мне коснуться тебя. — Прости. Не сегодня. Такое тоже бывает. Хёнджин порой даже от близости Феликса не может возбудиться. И последний всегда чувствует вину из-за этого, хотя Хван много раз говорил ему, что это не его вина. А, скорее, внутренних демонов самого Хёнджина. Ему нравится доставлять удовольствие, а своё не имеет большого значения, поэтому Хёнджин устраивается удобнее, облизывает свою ладонь и принимается мастурбировать Ликсу с удвоенной силой. Тот тихо стонет, зажмуривает глаза от удовольствия. И Хёнджину так нравится смотреть на это. Пусть его тело остаётся внешне безучастно к происходящему, морально он получает большое удовольствие. Кончает Феликс с таким же тихим стоном, изливаясь Хвану в руку. Хёнджин целует его коротко в нос, в губы, а потом уходит в ванную вымыть руки и принести полотенце. После забирается под одеяло, тут же снова попав в тёплое и сильное кольцо рук Феликса. — Не совершай необдуманных действий, — говорит почему-то он. И Хёнджин кивает, хотя не совсем понимает, о чём Феликс говорит.

***

Лино бежит от дома Джисона, словно за ним гонятся черти. Благо сейчас дороги пустые и шанс кого-нибудь сбить почти минимален. Останавливается он только у своего дома, совершенно не запомнив весь проделанный путь. Перед домом он привычно замечает слежку, которая его волнует не больше, чем в обычный день. Он просто сидит на мотоцикле, сложив руки на руле, уткнувшись в них лбом, и старается осмыслить всё произошедшее. Совершенно не хочется анализировать, почему он поехал именно к Джисону, а не к себе домой. Почему так остро нуждался в его тепле, что позволил себе такой близкий контакт, как объятия. Но, чёрт, это было так приятно. И в то же время больно. Похоже на то, как прикасаешься замёрзшими руками к батарее. Всё тело покалывало иголочками, и Лино никогда не испытывал ничего подобного. И ему не хотелось терять это. Наоборот, хотелось больше, ещё и ещё. Хотелось снять с себя одежду, чтобы соприкоснуться с источником тепла всем телом. Он сам поцеловал Джисона, стараясь высосать то тёплое, что сидит в нём. А потом желание и похоть затопили его разум. В прошлой жизни Лино, вероятно, занимался сексом. Его тело помнит не только ощущения, но и как двигаться. Вероятно, тогда у него кто-то был. Кто-то близкий, любимый. От этих мыслей начинает болеть голова. Лино стягивает с себя шлем, совершенно забыв сделать это раньше. Холодный воздух тут же оглаживает разгорячённую кожу лба и щёк. Лино ушёл от Джисона, потому что испугался, потому что рядом с ним он становится кем-то другим. Ещё одно неприятное открытие: он может ощущать, точнее, распознавать страх. Лино точно знает: они не должны были делать это. Не должны были так сближаться. Потому что Лино определённо хочет ещё. Они снова не поговорили, но Лино не видит причин встречаться снова. По-хорошему, ему надо держаться от Хана как можно дальше. Для его же безопасности. Любопытство Хвана ему совсем не нравится. Чан не спит, когда Лино входит в квартиру, занимается своими делами, лишь подняв глаза на входящего. Он ничего не спрашивает, а Лино, коротко кивнув, уходит в душ.

***

Хёнджин обожает ночь, высоту и ветер, что путается в волосах. Во всём чёрном он выходит из дома через окошко в своей мастерской. Если повезёт, то Феликс, спящий в их спальне, не проснётся до его возвращения. А если проснётся, то не пойдёт его искать на чердак. Хван без винтовки, естественно. Но берёт с собой небольшие ножи, которые кидает так же метко, как и стреляет. Гибкий и сильный, он без проблем проверенным путём перелезает на соседний дом, а дальше идёт гулять, переходя с одной крыши на другую. Тесная застройка их района вполне позволяет это сделать. У него нет цели, он просто наслаждается тем, что даёт ему эта ночь: тёмное небо над головой со звёздами и тонким месяцем, холодный, но всё же приятный ветер. Негромкие звуки ночного города. Они далеко от центра, но и здесь иногда проедет машина или кто-то звякнет колокольчиком на велосипеде, хлопнет ставня закрываемого окна. Хвану хочется туда, где есть люди, возможно, он мог бы найти себе цель: шпану или мелкого бандита, которого необходимо проучить. У Хёнджина колет пальцы, так ему хочется пустить ножи в ход. Чан будет недоволен таким своеволием, и Хёнджину в последнюю очередь хочется гнева от него. Но ведь он может и не узнать. А Хёнджин ещё ничего не сделал. И не факт, что сделает. Хван ведёт себя осторожно, иногда приходится спускаться вниз, когда между домами слишком большое расстояние. Перебегает быстро, убедившись, что никого нет. Он помнит: его ищут, помнит, насколько опасны могут быть его такие вылазки. Слабое место Хёнджина — ближний бой. Он не умеет драться, как Феликс, впадает в ступор от прикосновений чужих людей. Но он быстро бегает, отлично подтягивается, очень выносливый. Неуловимый. Он лучший снайпер Пусана! Хёнджин пересекает дорогу, переходит через мостик над речкой, попадая в совершенно другой район. Здесь дома выше, но для Хёнджина это выглядит как вызов. Он легко взбирается на крышу одного дома по пожарной лестнице, идёт по краю выступа на высоте пяти этажей, тихо насвистывая себе какую-то мелодию. И тут он замечает странное. Это заставляет его быстро припасть к крыше и затаить дыхание. Сузив глаза, он наблюдает, как из дома напротив выходит Лино. У Хёнджина хорошее зрение, он сразу узнаёт его и его мотоцикл. Он наблюдает, как тот быстро надевает шлем и срывается с места так резко, что оставляет на асфальте чёрную полосу. Любопытно. Хёнджин больше никуда не уходит, он остаётся на месте, желая посмотреть, кто ещё выйдет из этого дома.

***

Чон Чонгук ненавидит, когда Чимин выходит из «Чёрного лебедя» куда бы то ни было, кроме как к себе домой. На светские вечеринки или просто в ресторан. И дело даже не в простом обеспечении безопасности: на Чимина никто не будет покушаться в здравом уме, а в том, что Чимин начинает контактировать с разными людьми, а Чон в это время сгорает от ревности. Чимин щедр на улыбки, он соблазняет всех без разбора, просто по привычке, особо не задумываясь. И многие поддаются его чарам, улыбаются в ответ, начинают вести себя более свободно, иногда даже вульгарно, делая разные недвусмысленные намёки. Чимин только смеётся, прекрасно всё понимая, но притворяясь дурачком. Чону же хочется просто достать свой пистолет и прострелить всем головы. Он прекрасно знает, что не имеет права на подобные чувства, но это сильнее его. И неважно, что этой ночью в постели Пака будет только он, всегда только он, но на людях он может только молчаливой тенью следовать за своим боссом, наблюдать за его провокационным поведением и терпеть. Но в этот раз они идут в парк. Чон удивлён, но ничего не говорит. Он идёт рядом с Чимином, позади них пара охранников. — Я хотел поговорить с тобой, — говорит Чимин. — Я тебя уже просил об этом, но… На нём строгое пальто и солнцезащитные очки на лице. Светлые волосы блестят в лучах морозного солнца, а губы раскраснелись от холода. Идеальная зараза в любых декорациях. Чону уже заранее не нравится то, что он собирается услышать. — Как ты помнишь, когда ты только попал в «Чёрный лебедь», у меня работал парень по имени Ли Тэмин. Ты мог видеть его со мной на трибуне, когда шёл бой. Чон мог бы ответить, что во время боя ему некогда было смотреть на Чимина и на того, с кем он пришёл. Но они оба знают, что Чонгук смотрел. И уже тогда начинал ревновать. У него не было сомнений, эти двое спят друг с другом. В этом он ошибся, как оказалось, но это не отменяет того, что Чимин хотел Тэмина. Чон молчит, поэтому Чимин продолжает: — Он потом попался на краже из кассы, и его посадили. Чонгук не понимает, зачем ему эта информация, но всё равно напрягается. Ему не нравится, что Чимин вдруг начинает говорить о делах прошлого. — Он отлично дрался, стрелял. Я собирался его сделать своим телохранителем и обучить на снайпера. Как Лино и Хёнджин для Бан Чана в одном лице. «Ага, — раздражённо думает Чон, — только вряд ли Бан Чан трахает Лино. Или наоборот». Он только кивает, показывая: он слушает. — Его посадили на пять лет, и он всё ещё в тюрьме. Я не знаю в какой. Я хочу, чтобы ты выяснил это. — Ты пошёл гулять в парк, чтобы сообщить мне это? — удивляется Чон. — В случае с Тэмином я не могу доверять никому. Не хочу, чтобы кто-то знал о его существовании. У нас не работает никто из того времени, но чужие уши есть даже в «Чёрном лебеде». Это дело только для тебя одного. Понятно? — Что ты хочешь? — Чон сжимает пальцы в кулаки, кожаные перчатки аж скрипят. — Найти его? Но для чего? Чтобы вытащить из тюрьмы? Чимин смеётся, распознав в голосе Чона нотки ревности. — Нет, — говорит он мягко. — Я, вообще-то, надеюсь услышать, что он сдох в тюрьме. У Чонгука не получается скрыть удивление. — Почему? — вырывается у него. — Тебе не надо знать об этом. Просто выполни мой приказ. И Чон больше не задаёт вопросов, хотя их немало. Почему Чимин так резко избавился от этого Тэмина? Почему даже сейчас желает ему смерти? То, что Тэмина подставили с кражей, Чон даже не сомневается, если бы Паку нужен был этот парень, он закрыл бы глаза на кражу. Если она вообще имела место быть. Чону даже вдруг самому захотелось увидеть этого Тэмина, спросить у него о секретах, которые он хранит и которые так ревностно оберегает Чимин. Он должен сделать это самостоятельно, как ему и приказали.