Четверо

      Поездка в Шанхай оказалась очередным кругом ада. Шаню пришлось стать тенью Би — бесшумной и бессловесной, его задачей было «не отсвечивать», при этом не отходя ни на шаг. Они даже поссать ходили только вместе. И если Би стоял где-нибудь перед очередным кабинетом, пока Чэн там хрен знает о чём переговаривался с какими-то мужиками один другого неприятнее, приходилось терпеливо стоять рядом. Это могло продолжаться часами. Он бы, наверное, сошел с ума, но у него была и другая задача — ни на минуту не расслабляться, уплывая в свои мысли, и постоянно отслеживать происходящее вокруг, запоминая всё, что могло оказаться важным или опасным.       В конце каждого дня, или, если позволяло расписание, в промежутках, он подробно отчитывался. Би дополнял его наблюдения, корректировал выводы, а то и давал чувствительный подзатыльник, если Шань проглядел что-то важное или сделал попытку уснуть стоя. У неприятных мужиков тоже была своя охрана, которая точно так же коротала время в приемных, возле кабинетов, в ресторанах, не имея при этом возможности поесть, или даже просто сесть и расслабиться. И за ними было первое время интересно наблюдать, строя догадки, кто из них действительно хорош, а кто так, погулять вышел.       Бесконечные перемещения по городу продолжались до глубокой ночи, но после возвращения в отель господин Хэ не отправлялся мирно почивать, а собирал команду вживую и на конференц-связи и принимался корпеть над бумагами для завтрашних переговоров. Ну а Би и Шань наконец-то могли передать смену здоровяку Ксингу, пойти поесть, часто в первый раз за день, прийти в свой один на двоих номер и рухнуть.       Иногда Мо думал, а спит ли Чэн вообще. Вот в кого у Тяня проблемы со сном. Тянь. Прошло всего ничего времени, а тот период, когда они были вместе, уже казался сном. Би обмолвился, что он уехал учиться аж в Америку. Ну, он всегда был умным. Таким как он — самое место в пиздатых американских университетах. А у него здесь свой университет. Единственное отправленное сообщение оказалось не доставленным — заблокировал. Ага, понятно. Мо же сам просил его исчезнуть из его жизни, что Тянь дисциплинировано и сделал.       Шань невзначай спросил у Цзяня в школе, общается ли Тянь с ним и Чжанем. Цзянь долго мялся, но потом признался, что да. И у него всё в порядке. Большего Шаню знать было не надо, и он, искренне улыбнувшись, похлопал Цзяня по плечу.       — Не грузись, мы расстались по-хорошему.       По глазам было видно, что Цзянь не поверил, но ничего не сказал.       Несмотря на накапливающуюся усталость и увеличивающиеся круги под глазами, Мо чувствовал, что понемногу привыкает. Временами сознание как будто разделялось, позволяя одновременно и фиксировать происходящее и где-то на периферии думать о чём-нибудь отвлеченном. Работало пока с переменным успехом, но с практикой это должно стать автоматическим режимом. Блядь, живой регистратор, подумал Шань, лежа на своей кровати в ожидании, пока Би примет душ и можно будет тоже залезть под прохладные струи, смывая напряжение сегодняшнего дня.       Наконец Би вышел, вытирая голову белым отельным полотенцем. Ничего другого на нём не было. Первый раз увидев его, выходящего из ванной голым, Гуань Шань только рот открыл.       — Что-то не так? — ехидно поинтересовался Би. — Я обычно один живу, привычка. Нет, если ты против…       — Ходи, как хочешь, мне пофигу, — краснеющие уши никуда не делись, но хрен ли, он не будет смущаться, как девка.       Оказалось, что и спать Би предпочитает вот точно так же, и одевается только утром. Несмотря на периодическое состояние полутрупа от усталости, Шань исподтишка разглядывал уже знакомые на ощупь очертания рельефных мышц, борясь с искушением подойти и провести рукой по плечу, спине, ниже, пока он вот так лежит на животе, не накрываясь, залипая в телефон. Точно ведь услышит какой-нибудь насмешливый комментарий, и будет отшит. Да ещё и потом не раз припомнит. Это злило, и раззадоривало, и в конце концов Мо хватал чистое бельё и шел в душ, теперь уже и с ещё одной целью помимо мытья. Дрочить на «наставника» было чем-то вроде сладкой мести. Би сам виноват — нехрен тут своей идеальной задницей и прочим светить — Гуань Шань же не святее папы Римского.       Всё рано или поздно заканчивается, прошла неделя и Чэн объявил, что на завтра все свободны, вылет назад — ночным рейсом. Как именно прошли переговоры было непонятно, потому что поведение Чэна никак не менялось, вне зависимости от происходящих событий: всё так же строг, собран, излучает железобетонную уверенность. Мо невольно посочувствовал его оппонентам — под прицелом стальных глаз он каждый раз чувствовал себя неуютно. Впрочем, едва ли Чэн на него смотрел — скорее пробегал взглядом, не задерживаясь лишней секунды. С той встречи в клубе он ни слова ему не сказал.       Утром, привычно открыв глаза в шесть утра, Шань понял, что ему хочется выйти побегать. Привыкшее к ежедневной нагрузке тело требовало движения, а голова — проветривания. Спортивной одежды с собой не брали, ну и пофиг. Джинсы и футболка — лучше задолбавшего костюма и галстука, который до сих пор воспринимался как удавка на шее. Он как мог тихо оделся и отправился в найденный на карте парк. Город уже проснулся, мимо спешили по своим делам люди, но в парке почти никого не было кроме парочки собачников и старичков, чинно выполняющих комплексы цигун на газоне под деревьями. Шань глубоко вдохнул и побежал.       Стоило закрыться двери, Би приоткрыл один глаз, посмотрел на время и, довольно улыбнувшись, завалился досыпать.       К тому времени, как Мо вернулся, успел ополоснуться и сменить футболку, он уже вполне бодрый, тоже в футболке и джинсах, нетерпеливо притопывал ногой.       — Ну, и где тебя носит с утречка пораньше?       — Бегал. В парке.       — Хвалю. Режим нарушать нельзя. Давай пулей, завтракаем и выдвигаемся.       — Куда опять? Господин Хэ же всех отпустил на сегодня. Ксинг дежурит.       — Меньше вопросов. Марш, марш!       Пожав плечами, Шань запихнул в карман мобильник и бумажник. Вроде как готов. Они спустились в метро. Какая-какая станция? Disney Resort?! Сбитый с толку, Мо вышел вместе с кучкой родителей с детьми и замер посреди платформы.       — Чего застыл? Я обещал тебе свидание в Диснейленде — мы в Диснейленде. Сделай лицо попроще.       — Би… я… ты же не всерьёз?       — А как я? Тебе билеты показать? — он помахал двумя бумажками.       — Блядь.       — Не ругайся, дети кругом, — и он потащил слегка упирающегося Шаня по платформе.       Диснейленд был огромен. Как на картинках: уходящее в небо здание замка, аллея с парящимися в ростовых костюмах Микки Мауса и белой утки людьми, которых то и дело дергали дети, чтобы сфотографироваться.       Би продолжал веселится.       — Давай сфоткаю с Минни Маус? Хотя, держу пари, тебе больше Чип и Дэйл в детстве нравились.       — Отъебись. Сам фоткайся. Я однажды в таком костюме месяц флайеры раздавал. Врагу не пожелаешь. До сих пор вздрагиваю.       — О как. Ну ладно. Куда пойдём? Ты же не просто так сказал — мечтал, наверное.       — Мечтал. Но мне тогда было семь, а не семнадцать.       — Никогда не поздно исполнять мечты. Жизнь коротка, кто знает, что завтра. А сейчас мы здесь, так отдыхай!       — Звучишь как чувак из рекламы.       — А ты — как дед столетний. Ну? Сады воображения? Фэнтэзилэнд? Бухта сокровищ? Остров приключений? Земля будущего? Историю игрушек не предлагаю, это даже для меня слишком. У нас весь день впереди, но всё не обойдём — слишком уж огромный.       — … ладно. Хрен с тобой. Пошли на рафтах покатаемся.       — Может сразу к Питеру Пэну и летающему слону Дамбо? Или переоденемся принцессами? Го на Tron Lightcycle, или ты американских горок боишься?       — Хорошо у нас свидание проходит. Может, спарринг? Кто победит, тот и решает?       — То есть, выбор всё же за мной.       — Чёрта с два!       Они с минуту сверлили друг друга взглядами, прежде, чем синхронно фыркнули. Би протянул руку.       — Всё. Рафты. Потом горки. Мир?       — Мир, — Шань пожал протянутую руку и ощутил, что напряжение наконец отпустило, и он действительно проведёт этот день в месте, куда так хотелось в детстве. Тогда оно казалось чем-то вроде Нетландии, куда может и хочется, но никогда не попасть.       До самого вечернего салюта они слонялись между локациями, ели сладости в кондитерских замка, стояли в очередях на аттракционы, подкалывая друг друга, и это был самый беззаботный день.       Когда начался салют, все задрали головы и смотрели вверх, и только Мо смотрел на стоявшего рядом Би. Тот почувствовал взгляд и повернулся.       — Что?       — Просто… спасибо, — он и сам не знал, что хотел сказать этим, но какое-то новое, тёплое чувство, копившееся в груди весь этот день, а может и раньше, требовало выхода.       В отель ехали молча, Мо думал о том, что, вернувшись они… что? Лягут поспать час-полтора до чекаута и вылета домой? Или? Хотелось «или».       В этот раз Шань дольше задержался в душе — вот хрен его знает, а вдруг, и вышел в комнату. Би безмятежно дрых, тихонько посапывая, подложив ладонь под щеку. Это было так мило, аж тошно. А как же: «Жизнь коротка, кто знает, что завтра»? Ну ёб твою мать!

***

      Чэн закрыл за собой дверь номера и шумно вдохнул. Наконец-то дела закончены. Основательно рубило спать, голова болела на грани терпения, но нет, он не может сейчас отрубиться. Не может, пока не услышит голос, пока не увидит… Как же он устал.       С наслаждением стащил пиджак, ботинки и галстук, следом брюки и носки, оставляя всё это где-то по дороге к широкой кровати. Раньше он педантично сложил бы всё это, расправив каждую складку. К херам. Потом. Откинул покрывало и лёг. Сил дойти до душа не было. Утром.       Иконка горела зеленым. В сети. Вызов.       — Господи, я уже думал, что ты никогда больше не позвонишь… целая неделя! — Тянь смотрел с беспокойством. — Как прошло?       — Контракт подписан.       — Как будто могло быть иначе. Они тебя совсем замучили? Придушил бы каждого, — Тянь был на улице, позади виднелись корпуса и аккуратные газоны. — Я выходил позавтракать, сейчас вернусь, погоди.       Не отключаясь, он вошел в здание, едва ли не бегом поднялся по лестнице. В лифте пропала бы связь, а Тяню не хотелось сбрасывать долгожданный вызов.       — Когда домой?       — Завтра ночным рейсом.       — Хорошо, сможешь выспаться, целые сутки впереди. Ты же ничего там себе не напланировал? Ешь, спи, фильмы посмотри какие-нибудь. Вернешься — опять начнешь вкалывать, я же тебя знаю, — он слегка запыхался, закрывая за собой дверь в комнату. Выдохнул. — Чэ-э-эн, я так скучаю.       — Знаю, малыш, — он прикрыл глаза, пережидая волну сладко тянущей боли от этого полустона, с которым Тянь произнес его имя.       — Хочу обнять тебя прямо сейчас. Ты ведь на кровати? Сесть тебе на бедра, наклониться и поцеловать, глубоко и мокро, — голос становился ниже, Тянь глубоко дышал, но уже не от бега по лестницам.       — Ты это специально?       — Да. Или ты сейчас слишком устал?       — Для тебя я всегда найду ещё немного сил, — Чэн врал. Он с трудом держал глаза открытыми.       — Ценю твою самоотверженность. Но у тебя сейчас мобильник из руки вывалится. Тогда представь, что я просто лежу рядом и обнимаю. Тебе было бы хорошо и тепло, да?       — Да.       — Спи, Чэн. Позвонишь мне завтра, и чтобы не смел вставать раньше десяти утра. Твои круги под глазами ужасают.       — Прости, малыш, — он потер покрасневшие глаза. — Увидимся утром, то есть для тебя уже вечером. У тебя всё в порядке?       — Да что мне будет. Кроме скуки и недотраха мне тут ничего не грозит.       — Кхм. Расскажи мне что-нибудь, пока я не засну.       — Хорошо. Я тут прочитал одну книгу…       Тихий голос убаюкивал, и Чэн уложил телефон рядом с ухом на подушку, вслушиваясь, пока не провалился в долгий сон без сновидений.

***

      В офисе было, как обычно, людно. Гуань Шань не слишком любил здесь появляться — чем меньше пересекаться с этими преимущественно нагловатыми и агрессивными ребятами — тем лучше. Конечно, они были все разные.       Больше всех Мо нравилось бывать в «техотделе». В комнате горел приглушенный свет, мерно гудели серваки. Молодой лохматый парень в растянутой футболке и бритый мужик постарше с выползающей на шею из-под свободной серой худи витиеватой татуировкой оказались спокойными и немногословными, пока не касалось их сегодняшней темы. Они показывали своё «хозяйство» — камеры наблюдения, датчики прослушки, рации с гарнитурами и без и прочие удобные штуки с тихой гордостью, неспешно и подробно рассказывая о характеристиках, способах настройки, установки и прочего. Тут Гуань Шаню очень пригодился блокнот, который он всё же завёл.       Было и в самом деле интересно — с электрикой и электроникой Мо повозиться любил, сам при необходимости чинил дома розетки и мелкую технику — короче, получать по пальцам 220 ему было не привыкать. Теперь предстояло освоить обращение с богатым арсеналом, после чего переходить уже к компьютерным приблудам и сопутствующему софту. Би честно признался, что сам он не то, чтобы прям в теме, но жизнь не стоит на месте, и Мо скорее всего пригодятся полученные знания. Хакером или программистом, или спецом по информационной безопасности быть не надо — на это другие люди есть, но общее представление иметь не лишне.       «Оружейка» и её сотрудники тоже были неплохими ребятами, увлеченными оружием, запасы которого внушали уважение. Гуань Шань давно облизывался на пистолет, и очень хотел постоянно носить с собой хотя бы приличный нож, но Би запрещал, пока не будет гарантии, что у него их не отберут в драке, чтобы применить против владельца.       Мо делал успехи, но пока они наставника не удовлетворяли. Поэтому на тренировки Би приносил разнообразное холодное оружие с собой и после окончания забирал обратно, вызывая у Мо глухое раздражение и желание уже наконец суметь однажды прижать холодный металл к шее наставника, или туда, где проходит подходящий сосуд. Пусть одновременно острие чувствительно ткнется ему в живот, оставляя отверстие на облегающей футболке и красную точку на коже. Но ему ещё не разу не удавалось свести даже в такую «ничью». И вряд ли удастся в ближайшей перспективе. Но это только заставляло его самозабвенно тренироваться и чаще просить об очередном спарринге.       Кто его беспокоил, так это «пехота». Эти привыкли ходить везде кучками, постоянно ржали и цеплялись ко всем без разбору просто от скуки. Зато именно им предстояло идти под пули в случае столкновения. Именно на них-то и наткнулся Шань в одном из многочисленных коридоров. Он услышал их быстрее, чем увидел, но другого пути в «техотдел» на очередной урок не было — придется пройти сейчас, не опаздывать же из-за каких-то ублюдков, ныкаясь по углам.       Он уже почти прошел мимо, старательно не встречаясь глазами ни с кем из пяти парней, но успев оценить и прикинуть, кто из них может быть реально опасен, а кто — так, шушера на подпевках у лидера. Такие группы практически ничем не отличались от школьных банд и просто сборищ гопников: те же манеры, и те же развлечения. Разве что участники взрослее, и дури больше. Шань про себя хмыкнул — видимо, работать сегодня не собирались — огнестрела ни у кого он не заметил.       — Эй, рыжий! Чо, баб уже не хватает в городе, раз Цю Гэ за собой теперь твою дырку таскает? Или ты чего умеешь эдакое? Мне тогда покажи!       С другой стороны коридора Би уже почти вышел из-за угла, но услышав такой пассаж, передумал и шагнул назад, прислоняясь к стенке и прислушиваясь. Ага. Лю Хэнг успокоиться не может. Кто ж виноват, что он так проебался в прошлом месяце, что пришлось его на деньги наказать. Посмотрим, как поведет себя Рыжик, вмешаться он всегда успеет.       В голове Шаня мерно тикали секунды. Он всегда начинал отсчет, когда попадал в ситуацию, где назревала драка. Но на такую хуйню вестись — что за детство! Сейчас он уйдет, и всё. Да, Би бы одобрил.       Шань молча развернулся на каблуках, смерив недобрым взглядом горластого мужика в яркой канареечной рубашке.       — Хули молчишь, или тебе язык отрезали, чтоб не болтал, кто куда и сколько раз в день тебя имеет?       Десять. Одиннадцать. Двенадцать… Он подался вперед. Тело действовало само. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… Короткий, даже без особого замаха удар… хруст. Минус нос. Да, реакция у парня никакая, и как до стольких лет дожил? Девятнадцать, двадцать, двадцать один. Пока тот вскидывал руку, сдавленно матерясь и роняя на пол алые капли, Гуань Шань уже оказался на некотором отдалении от группы, которая пыталась сообразить, что произошло. В то, что рыжий настолько борзый, что не стал отбрехиваться, а просто сломал говорившему нос, ни один из них сходу не поверил.       — Ну ты, блядь, покойник… — проскрежетал пострадавший, давая команду остальным.       — Хэнг. Гляди, весь пол заляпал. Уберись, швабры — там. Только для этого и годишься, — махнул рукой выросший у него за спиной Цю.       Гуань Шань конечно получит нагоняй за неумение держать себя в руках, но, если по-честному, на его месте он сам поступил бы также, только сломанным носом Хэнг бы вряд ли отделался.

***

      Чем дальше, тем больше Би нравилось, как справляется Рыжик. Он как будто изначально был рожден для всего этого — ему легко давалось то, что сам Би развивал и полировал годами. При этом, он не задавался, пытаясь казаться круче чем есть, и был вечно собой не доволен, при этом действительно стараясь на грани возможностей. Двух месяцев с избытком хватило, чтобы «вкатить» его в режим, и дальше уже не являться за ним по утрам — даже выжатый досуха после своей первой «командировки» в Шанхае, в первый же свободный день он поднялся в шесть утра и пошел на пробежку.       За всё время Би не слышал от него ни одной жалобы, хотя было понятно, какими усилиями ему удается держать заданный сумасшедший темп учебы и тренировок. Слишком гордый. Подсознательно Би ждал, когда же он сломается, закапризничает, да хотя бы раз огрызнется, но неизменно слышал только «спасибо, наставник», пока Мо в очередной раз поднимался, прежде чем его снова неласково приложат мордой об пол.       Теперь, когда одной из списка задач у него значилось «закончить школу нормально», Рыжик начал заниматься. Нагнать такую уйму откровенно просранного из-за подработок и отсутствия особой мотивации материала было невозможно, но оценки всё же начали выползать из около нуля на уровень «ниже среднего». Все необходимые зачеты и экзамены в конце учебного года он сдал. Большей частью на минимальный проходной балл, но сдал. И несмотря на наступление летних августовских каникул, продолжал заниматься уже сам. Если в следующем году продолжит в том же темпе — вполне сможет закончить школу с нормальным аттестатом — последний год предполагал повторение и систематизацию пройденного ранее и подготовку к поступлению — но Мо никуда поступать никогда не собирался, просто уступил желанию матери, чтобы он получил полное среднее образование, которое только добавило проблем их и без того сложному финансовому положению.       Его отношение к семье заслуживало уважения. Мо не говорил много, но в том, на что он был готов пойти ради того, чтобы облегчить жизнь своей милой, тихой маме, изобретая способы незаметно помогать ей закрывать кредиты и периодически покупая всякие приятные мелочи, только бы увидеть её улыбку, было что-то до глубины души трогательное. Би несколько раз наблюдал их общение, играя «тренера», и каждый раз поражался, насколько мягким и трепетным может быть этот вечно хмурый и колючий пацан.       Впрочем, с теми, кто делился с ним полезными в будущем знаниями, Рыжик вел себя вежливо, задавал вопросы, внимательно слушал и запоминал. Похоже, ему нравилось учиться, если речь не шла о школьных предметах.       Вспомнив себя в его годы, Би невольно провел аналогию. Мда, сравнение было не в его пользу. Теперь становилось понятно, чем Гуань Шань зацепил такую эгоистичную мудацкую задницу, как младший Хэ.       Что радовало отдельно — Рыжик отлично «поймал» то, что сам Би называл «переключаться». Это умение являлось важной частью его собственной жизни в обществе обоих братьев Хэ. Первопричиной его возникновения стал Чэн, который абсолютно не умел общаться с людьми «по-человечески», но отчаянно нуждался в ком-то, кто в нём человека всё же видел. Таким образом, у Би образовалась привычка в присутствии кого-либо переходить в режим «подчиненный», а стоило им оказаться наедине — в режим «свой», который мог и выматерить, и подбодрить, и позаботиться. И Чэн всё это принимал, научившись доверять, настолько, насколько это вообще было для него возможно.       Следом за братом и Тянь общался с ним точно так же — едва замечая на людях и дружелюбно-непринужденно наедине или в обществе Чэна. Ровно до того момента, когда Би при нём обнял Чэна за талию… с тех пор если им и доводилось пересекаться, ему доставались только испепеляющие взгляды и полный игнор, или вынужденное общение сквозь зубы, до той самой ночи в горах, перевернувшей устоявшийся было порядок жизни.       Глядя на почтительно следующего на два шага позади за его плечом Гуань Шаня, безукоризненно выполняющего указания, называющего его на Вы и «наставник», который в следующий момент в соответствующей обстановке разом переходил на неформальную лексику, называя по имени, и мог без обиняков выслать «наставника» нахуй, становилось понятно, что для него не составит особого труда поддерживать этот нетривиальный способ общения с ними всеми в будущем.       А вот для самого Цю становилось сложновато держать ту дистанцию, которую он между ними нарисовал. Как там сказал Чэн? «Если он будет и дальше тебе в рот смотреть»? Рыжик смотрел. И не в рот, а вообще везде и постоянно. Сначала это виделось новой интересной игрой — дразнить мелкого, не подпуская близко, но постоянно держа в напряжении, подкидывая новые поводы для смущения. Би понимал, что увлекся, но остановиться было уже невозможно. Настолько яркую и непосредственную реакцию выдавал Гуань Шань. И ему это нравилось.       Эти краснеющие кончики ушей в комплекте с дерзкими словами… несколько раз Би в последнее мгновение удерживался от того, чтобы всё же поцеловать его. Первый такой раз случился в примерочной в магазине. Глядя в зеркало из-за плеча смущенного Мо, который очевидно «поплыл», как он и планировал, собираясь показать ему важность сохранения концентрации, Би внезапно понял, что «поплыл» и сам. Рыжику действительно шел деловой стиль, собственноручно выбранные для него вещи подчеркивали его стройную фигуру, залитое румянцем лицо, очевидное возбуждение, участившееся дыхание, ещё пару минут назад щекотавшее шею, пока он повязывал ему галстук… всё это неожиданно и сильно дало по мозгам, и губы оказались прижаты к горячей коже шеи… словно очнувшись, Би завершил всё по сценарию, вот только целовать Рыжика он изначально не собирался.       Поездка только вывела их игру на новый уровень. «Свидание» в Диснейленде Би запланировал заранее, очень уж хотелось посмотреть, как Мо офигеет. Как офигел сам Би, когда он озвучил такое необычное желание, пусть и в шутку. Ради такого не жаль было потратить деньги и немного времени. О привычке Чэна оставлять один день в конце каждой командировки на непредвиденные обстоятельства Би конечно знал. И переговоры действительно могли затянуться, тогда его идея не сработала бы, но в тот раз всё прошло в штатном режиме, и ему удалось в полной мере насладиться произведенным эффектом. Самым странным оказалось то, что вопреки ожиданиям, двадцатисемилетний серьезный мужик, каким считал себя Би, абсолютно наслаждался каждой минутой. Он чувствовал себя снова подростком, катаясь на аттракционах, препираясь с Мо по всяким мелочам, покупая ему еду и всякую фигню в качестве сувениров.       Тогда вечером, пока Рыжик был в душе, Би отчаянно боролся с собой, разрываемый соблазном продолжить их свидание логичным образом, но в конце концов рассудок победил, и он в последний момент закрыл глаза, сделав вид, что спит.       Чёрт, что этот мальчишка с ним делает? Чтобы Би по кому-то, вот так, месяцами слюной исходил, но руками не трогал? Даже Чэн в своё время не вызывал такого помутнения. Что за херня между ними вообще происходит?