Серёженька

Январь пролетел незаметно, Илья продолжал работать на хладокомбинате и таксовать. Его стремление построить дом иногда казалось Сереге маниакальным, но скоро он понял, что без этой цели Илья может сорваться и запить. Поэтому он оставил попытки дать ему денег на ее реализацию или как-то умерить его пыл по части накопления капитала. Серега чувствовал, что Илья психует оттого, что они в неравном материальном положении, и старался теперь не покупать дорогих вещей. Он не то чтобы забросил свою коллекцию обуви, но перестал о ней так часто писать и пополнять ее регулярно. В его блогах было сейчас все больше постов о фильмах и сериалах, которые они смотрели с Ильей перед сном. Тот уже спокойно стал ходить с Серегой по супермаркетам и другим магазинам, неизменно следя за тем, чтобы не оставаться в долгу. После фактического каминг-аута у Славика Илью настолько попустило, что они даже стали иногда выбираться вместе на люди — в кино и в кафе. — Почему я раньше в кино не ходил? — задумчиво сказал Илья, снимая 3D-очки после очередного киносеанса. — Не с кем было? — с улыбкой спросил Серега. — И некогда. Я ж вечно был занят. — Чем? — Бухал, — мрачно ответил Илья и выбросил пустую бутылку из-под колы в мусорку. В начале февраля к Сереге в гости приехала Соня. Она, наконец, выбралась из своего свитера и явила миру неплохую фигуру и красивые руки с длинными пальцами. Серега с Соней уже как-то пересекались в городе на привозной художественной выставке, но толком не поговорили. Серега видел, что она нервничает, он налил ей кофе и предложил поужинать. — Не могу. Не лезет, — мрачно сказала она. Он на нее посмотрел в ожидании продолжения. — Серега, прости, что я к тебе с этим пришла. Просто сейчас реально не с кем поговорить. У меня, пока я в Америке училась, никого здесь не осталось. — Сонь, что произошло? — Вот, — она положила на стол узкую полоску бумаги, в которой он распознал тест на беременность. — Пиздец, цирк-театр! — И кто автор этой пьесы? — поинтересовался Серега. — Если не секрет. — Аноним, — мрачно пошутила Соня и закрыла лицо. — Друг твой Славик. — А он знает? — Нет. Никто не знает. Только я и ты. — И что ты будешь с этим делать? — тихо спросил Серега и сел рядом. Соня убрала руки от лица и посмотрела на него. — Если бы я знала! Ну, почему у меня в жизни всегда такой трэш?! — Не хочу обидеть, но ты не знаешь, что такое настоящий трэш, — заметил Серега, разглядывая ее взволнованное лицо. Соня не красилась, но это ей было и не нужно — природа наделила ее яркими выразительными чертами. — Трэш — это когда в жопу насильно ебут. Или когда ты живешь на стипендию филфака. Или когда ногами пиздят за то, что ты гей. А у тебя — либо проблема, которую можно решить деньгами, либо повод для радости. Прости за прямоту. Соня помолчала, отвернувшись к окну, а потом шумно выдохнула и шмыгнула носом. — Ну так то да. Мне просто очень стыдно сейчас. Я такая дура, — она снова закрыла лицо руками, и Серега ее обнял. — Что у вас со Славиком было? Вы, вроде, не встречаетесь? — Нет. Он подкатывал ко мне на новогодней вечеринке. Я просто устала от его унылых взглядов в мою сторону. И, когда вы уехали, пришла к нему ночью. А наутро сделала вид, что ничего не было. Все. И что мне теперь с этим делать? — Я друг Славика, и мне бы хотелось, чтобы он об этом узнал. — А смысл? Если я буду делать аборт, зачем ему об этом знать? — спросила Соня, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Потому что он соучастник, — ответил Серега и задумчиво почесал голову. — Ты низводишь мужчину до уровня ребенка, который не в состоянии убрать за собой. — Тебе легко говорить… — Почему? — Серега посмотрел на нее и вздохнул. — Я тебе из личного опыта это говорю. — Серьезно? — удивилась Соня. Тот кивнул и рассказал про Ольгу. — Ну, может, я и не буду делать аборт. Может, ребенок — это то, что мне надо? — размышляла вслух Соня, рассеянно глядя на остывающий кофе. — Но только что я за мать буду? — Точно не хуже моей. — А кто была твоя мать? — Шлюха и шизофреничка. Наверное, если бы она сделала аборт, всем было бы лучше. Когда мне плохо, я часто об этом думаю. Но в хорошие моменты я благодарен ей за то, что она так и не дошла до абортария, хотя отец ее туда посылал, — Серега грустно улыбнулся. — Знаешь, Серега, я теперь к тебе буду со своими проблемами ходить, — Соня вытерла навернувшиеся слезы. — Умеешь ты, блин, утешить. Серега грустно хмыкнул и положил ей руку на плечо. — Прости, не хотел обесценивать твои чувства. — Как, думаешь, Славик воспримет то, что я скажу? — тихо спросила Соня. — Не знаю. Но я знаю, что ты ему нравишься. И что отсутствие детей его печалит. Поговори с ним честно. Славик — один из самых адекватных людей, которых я знаю. И надежных. Мне очень повезло, что я его встретил. Меня бы тут сейчас не было, если бы не он, — уверенно сказал Серега. Соня кивнула и перевела тему на что-то менее актуальное и болезненное. Они трепались о кино и книгах, пока на пороге не возник Илья — он таксовал весь вечер. Кивнув Соне, он скользнул странным взглядом по Сереге и пошел в туалет. Серега стал накрывать на стол, чтобы накормить его ужином. Соня засобиралась домой, на пороге они обнялись. Закрыв за ней дверь, он вернулся на кухню и застал Илью с еще более напряженным выражением лица. — Ничего не хочешь мне сказать? — Нет, — отозвался Серега, подходя к нему. — Точно? — угрожающе спросил Илья и перевел взгляд на стол, где лежал забытый Соней тест на беременность. — Это не мое, — хмыкнул Серега. У Ильи на лбу набухли вены. — Ясно, что не твое! — заорал он и угрожающе пошел на Серегу. — Даже заднеприводные мужики не залетают. Какого хуя, Серега?! — Во-первых, никогда меня так не называй, — холодно отозвался тот. — То, что я пассив, не делает меня хуже тебя. У тебя нет никакого права меня оскорблять и унижать. И мне неприятно, что приходится тебе об этом напоминать. Во-вторых, ты всерьез считаешь меня настолько отбитым, чтобы я не посчитал нужным тебе сказать о том, что кто-то от меня залетел? Что я бы так спокойно себя вел в подобной ситуации? Ты же знаешь меня столько лет! — Тогда почему на нашем столе лежит ЭТО? — Илья набычился и подошел к нему вплотную. — Потому что Соня захотела этим со мной поделиться. Мы друзья. — Я должен в это верить? Ты ушел от меня к бабе в прошлый раз! — Илья схватил Серегу за плечи и встряхнул. — Я ушел не к бабе, а от тебя, – поправил Серега и скинул с себя руки Ильи. — И жалею о том, что не сделал этого гораздо раньше. Как только ты завел себе свою бабу. — Не уходи от темы! Почему эта овца приперлась к тебе с этим тестом?! — снова заорал Илья и хотел его толкнуть, но Серега отскочил. — Я тебе ответил. Ты вообще в курсе, что люди могут просто дружить? — Не подъебывай. С бабами нельзя дружить, — убежденно возразил Илья, сверля его глазами. — Просто ты не умеешь, — спокойно сказал Серега, взял тест и выбросил его в мусорку. Илья подошел к нему, обхватил его сзади и прижал его к кухонному шкафу. Он стал расстегивать на нем ремень джинсов. — Я не хочу сейчас с тобой трахаться, — сдавленно произнес Серега, пытаясь отстраниться, но был еще сильнее вдавлен в кухонный гарнитур. Он почувствовал бедром твердеющий член, Илья уже стянул с него штаны вместе с трусами. — Прекрати. Но Илья проигнорировал его слова, грубо сжал его задницу и стянул с себя штаны от спортивного костюма. Пользуясь этим моментом, Серега выскользнул из его плена, отскочил и застегнул джинсы. — Ты что творишь?! Ты меня всерьез хочешь изнасиловать? — потрясенно спросил он, глядя на член Ильи. — Сексом заняться хочу, — хрипло сказал Илья, глядя на него тяжелым взглядом исподлобья. — Ты не сексом хочешь заняться, а пометить свою территорию, но я не твоя собственность. Иди в другом месте доминируй, а меня нагибать не надо. — Ну и уйду! — заорал Илья, подтянул штаны и пошел в прихожую. Через пару мгновений хлопнула входная дверь. Серега осел на стул и тяжело дышал. Если бы не антидепрессанты, он бы разрыдался. Но те, что он пил сейчас, блокировали почти все такие порывы. Он был зол и обижен, хоть и понимал, что заставило Илью так себя вести. Но терпеть такое его поведение все равно не собирался. Не для этого он столько времени и сил потратил на то, чтобы достать себя со дна жизни. Серега убрал назад в холодильник так и не съеденную лазанью, выпил воды и пошел в спальню. Его вдруг накрыло дикой усталостью. Ночью он проснулся оттого, что хлопнула входная дверь. Спустя минут пять Илья, не зажигая свет, зашел в спальню и лег рядом с ним. Серега не пошевелился, но по его сбивчивому дыханию Илья понял, что тот не спит. Он обнял Серегу сзади и уткнулся ему лицом между лопаток. От Ильи веяло уличным холодом и сигаретным дымом. — Много баб выеб? — Ни одной. Повисла долгая пауза. Они лежали молча и дышали в такт. — Перемкнуло меня, Серый, — мрачно сказал Илья, все так же утыкаясь лбом ему в спину. — Я чуть не женился после того, как мне такую вот хуйню с двумя полосками предъявили. — Чуть? — Женился. Но Оле уже год был. — Может, расскажешь? — Не хочу, — Илья еще сильнее обнял Серегу, а потом развернул его к себе. — Не злись на меня, Серый. Я просто подумал, что ты уйдешь от меня. А мне без тебя пиздец. Наутро Серега обнаружил, что у машины Ильи разбита передняя фара и помято крыло. Он бросил на него внимательный взгляд, тот мрачно осмотрел ущерб при дневном свете, но ничего не сказал. Соня решила рожать, и вскоре они со Славиком сошлись. Он как честный человек отправился в Питер, чтобы оформить развод официально и жениться. Но волокита с разделом имущества обещала быть долгой, Алена рассчитывала на воссоединение, а вовсе не на окончательный разрыв. Славик был тверд в своем намерении, и к апрелю оказался официально свободным и немного обедневшим. Он решил обосноваться в своем доме за городом и развивать интернет-бизнес компании. Соня переехала к нему, но замуж выходить не торопилась. Славик же был счастлив тем, что есть. Он наконец выдохнул и перестал хандрить, развил бурную деятельность в местном офисе, и даже иногда утомлял Серегу, который привык работать без начальства. Но в итоге они как-то разделили полномочия, Славик оставил в покое местный филиал и переключился на федеральное развитие, благо, сейчас через интернет можно было руководить из любой точки мира. По весне Илья снова окопался на даче, возводил стены и собирался в этом сезоне достроить все целиком, оставив отделку на следующее лето. Накануне Пасхи он предложил Сереге поехать на кладбище к умершим родственникам. — Я никогда этого не делаю. Илья странно на него посмотрел. — Даже родителей не навещаешь? — У отца никогда не был. И не хочу. А мать… — Серега замолчал. Это была его запретная тема, такая же, как у Ильи были его дочь и его гепатит. Серега не говорил об этом ни с кем. Даже с Липкиндом. — Что мать? — Не знаю. Короче, на кладбище без меня, — отрезал Серега и вышел из комнаты, чтобы прекратить этот разговор. Но Илья был не из тех, кто легко сдается. Серега понял это, когда однажды в субботу тот повез его вместо дачи на кладбище и заставил выдергивать траву с могилы отца и бабушки. Серега как-то проболтался, где они похоронены, и оказалось — там же, где родственники Ильи. Тот по-хозяйски осмотрел могилы, прикидывая, что тут можно подправить в следующий раз. И в процессе он читал лекции Сереге о важности семьи. У того от этих разговоров окончательно испортилось настроение, и он огрызался и психовал всю обратную дорогу. — Эй, — Илья положил руку ему на бедро. — Ты как? — Никак. Илья вдруг притормозил и припарковался на обочине трассы. Он притянул Серегу к себе и заглянул ему в глаза. — Сереженька, что с тобой? — Я не хотел туда ехать. Не хотел их видеть и думать о них, – ответил он. — Это для тебя твои родственники что-то значат и сделали что-то хорошее, а для меня ничего. Разве что бабушка. Но и то… Он запнулся и замолчал. Илья тоже ничего не говорил, и вдруг обнял его и прижал к себе. Как брата, не как любовника. — Тихо, тихо, — прошептал Илья, и Серега только тогда заметил, что из него вырываются какие-то сухие рыдания, а дыхание совсем сбилось. — Илья, я не знаю, жива ли моя мать и где она, — еле слышно признался Серега. Ему было невыносимо это говорить. Илья на удивление промолчал, крепче прижал его к себе, а потом спустя неделю сам нашел последнее пристанище Серегиной матери. Тот лишь сказал, где она пребывала в последний раз, когда у него еще были сведения о ней — больше тринадцати лет назад. В свой выходной Илья сгонял в ПНИ, расположенный в захолустном поселке в пятидесяти километрах от города, и выяснил, что матери Сереги нет в живых. Она умерла в том же году, что и Ольга. И Серегин отец. — Тебе надо туда съездить, — сказал Илья после того, как сухо и спокойно отчитался об итоге своей вылазки. — Зачем? — Серега молча его выслушал, глядя в окно, а потом посмотрел ему в глаза. — Так надо, Серый, — просто ответил Илья. В ближайшее воскресенье он затолкал Серегу в машину и повез на поселковое кладбище, где за государственный счет хоронили тех несчастных, что доживали дни в местном ПНИ. Они остановились где-то на трассе рядом с ангаром, набитым надгробиями и железными крестами. Илья выбрал какой-то типовой памятник из мраморной крошки и спросил у стоящего рядом с равнодушным видом Сереги: — Она крещеная была? Тот лишь фыркнул и отвернулся. Илья отнес памятник в багажник, купил венок и сел за руль. Серега молча залез в машину. Потом они долго петляли между безымянных могил с полустертыми надписями. — Лилия Ринатовна? — спросил Илья, остановившись у одной из них. — Да, — ответил Серега и подошел к нему. Он увидел черную металлическую табличку, приваренную к стальной арматуре, на которой белыми буквами было написано имя его матери. — Не знал, что ты татарин, — заметил Илья и вернулся к машине, чтобы подъехать ближе к могиле. Серега в это время стоял молча и так же тупо пялился на табличку. Он не знал, что чувствует в этот момент. Наверное, это была скорбь. А может быть, вина. В любом случае, ему хотелось бежать от этого места куда подальше. Но он лишь повернулся на крик Ильи и помог ему дотащить памятник. Видя его вялое состояние, Илья стал устанавливать его сам, предварительно выполов всю траву по периметру. А Серега сидел на оградке соседней могилы и равнодушно смотрел на его трудовые подвиги. Он ощущал какую-то бесполезность и неуместность происходящего, но молчал. Было видно, что для Ильи это важно. Серега, правда, до конца не понимал, почему. Когда Илья уже вкопал памятник и прикрутил саморезом табличку с именем, Серега, глядя куда-то в пространство, сказал: — Она всегда говорила, что живет в сказочной стране. И только иногда ее отпускают сюда, чтобы со мной повидаться. Я просил ее взять меня с собой. Но она говорила, что пока не готова и что я очень маленький. Однажды она надолго пропала, а потом встретила меня после школы… Это был класс третий, наверное… И сказала, что можно уже в сказочную страну полететь. Она потащила меня куда-то, я с ней пошел, хотя и знал, что бабушка будет на меня орать. И вот, мы зашли в какую-то девятиэтажку, поднялись наверх, она там, наверное, уже бывала… там техэтаж был, где жили бомжи. Мы залезли с ней на крышу, и она сказала, что, если встать на край и прыгнуть, то точно попадешь в волшебную страну. Она встала, а я не встал. Я уже не верил ей, наверное. Она позвала меня, а я убежал. Потом она догнала меня и сказала, что, значит, я еще маленький, чтобы туда лететь. И мы вместе пошли домой. Но бабушка ее опять выгнала, а потом пришел отец и пустил. Они прожили неделю, наверное… Отец, вроде, даже не пил тогда, хотя может, мне сейчас так кажется. И потом она все равно исчезла. Ну и появлялась периодически. А однажды пришла, мне лет пятнадцать было или четырнадцать… И она посмотрела на меня и сказала: «Ты уже слишком большой, в сказочную страну я полечу без тебя». И прыгнула с балкона. — Теперь понятно, почему ты высоты боишься, — спокойно заметил Илья, стянул с себя испачканные землей перчатки и бросил их в кучу мусора. — Тебе только это теперь понятно? — Серега внимательно на него посмотрел. — То, что ты ебанутый, я с самого начала знал. — Да ладно? — Серега выдавил слабую улыбку. — А другой бы на меня никогда не запал, — заржал Илья и обхватил его за плечи. — Поехали домой, тут на трассе есть шаурмячная зачётная, казахи держат. Халяль, все дела. Я всегда у них останавливаюсь, когда в Камышин еду. — Ну, раз я теперь татарин, то мне халяль в самый раз, — отозвался Серега, хотя совсем не чувствовал голод.