Кот внутри

      Пакетов и свертков в багажнике у Урсулы в этот раз было не так много, но от Ноора не укрылось, как в последний момент она взяла что-то с пассажирского сиденья и, приоткрыв пуховик, сунула себе за пазуху.       — Что там у тебя? — спросил он, но подруга лишь хитро улыбнулась.       Люсида она в объятиях не стиснула, а едва приобняла одной рукой, прижавшись к нему как-то боком. Люсид обменялся с Ноором недоуменным взглядом, но тот лишь пожал плечами. Но все прояснилось, когда они вошли в дом: Урсула достала из недр пуховика какой-то прозрачный цилиндр, протянула Люсиду и сказала:       — Вот. Дружка твоей Тыковке привезла.       Цилиндр оказался пластиковой банкой, на две трети заполненной водой, и, когда Люсид поднял ее к глазам, Ноор разглядел плавающую в ней черную рыбку.       — Красавец какой! — восхитился рысь. — Как ты с подарком угадала! — Он опустил банку и выразительно посмотрел на Урсулу. — Как раз ко дню рождения.       — У кого это день рождения? — удивилась Урсула, прижав к груди свой пуховик.       — У меня! — довольно объявил Люсид. — Вообще-то он вчера был, но мы решили, что сегодня тоже можно.       — Эм…       — Ну, раз мы не знаем, когда у него день рождения, — вклинился Ноор, — то решили просто выбрать любой день.       — Хм. — Урсула повесила пуховик на вешалку. — Ну, с днем рождения, что ли? — повернулась она к Люсиду и развела руки в стороны.       Тот, передав банку Ноору, шагнул к ней и наконец-то получил порцию крепких объятий с покряхтушками и довольными вздохами.       Рыбку нарекли Угольком и выпустили в аквариум, а Люсид тут же похвастался Урсуле плюшевой акулой.       — Это мне Ноор подарил! — пояснил он. — Смотри, какая огромная!       — Тоже на день рождения? — поинтересовалась Урсула.       — Нет. Просто так. А еще вот. — Люсид достал из-под ворота свитера кулон с шишкой и показал Урсуле.       — Очень красивая, — улыбнулась та и бросила на Ноора заинтересованный взгляд. — Смотрю, и фотки совместные распечатали уже! — сказала она, указав на стену.       — Ага, это когда мы на свидание ходили.       — Сид… — Ноор вдруг смутился, будто Люсид выкладывал какие-то интимные подробности из их жизни, и дернул его за рукав свитера.       Но Люсид не унимался:       — А на день рождения он мне новую пастель подарил! И фломастеры. Их из Виннипега прислали!       Настороженность Урсулы ощущалась физически.       — Это Мардж, — пояснил Ноор. — Она нашими книгами занимается и после презентации предложила купить профессиональные художественные приблуды, но магазин уже был закрыт, так что она потом купила и отправила все посылкой.       — Там все такое… красивое. И необычное, — сказал Люсид. — Я так скоро новую книжку начну рисовать!       — Сколько их у тебя уже? — поинтересовалась Урсула.       — Пока четыре. Про Черного Волка ты знаешь. Про Любопытного Лисенка — она тоже почти готова к печати. Потом на очереди Белый Медвежонок — это где он маму искал. И еще я закончил про Зайчишку, которую украл Змей. Ее там рысь ищет.       Урсула всплеснула руками.       — Как же я тобой горжусь! Хоть моей заслуги в твоих успехах и нет…       — Как это — нет? — перебил Люсид. — А кто мне карандаши и краски все это время передавал? А книги?! Если бы не ты, я бы столько не читал, а рисовать, может, вообще бы не умел!       Урсула смотрела на него одновременно и растерянно, и растроганно. И пусть раньше Люсид не знал, что все это покупала для него Урсула, но сейчас он в полной мере осознавал величину ее вклада в развитие своих талантов и был безмерно ей благодарен.       — Ну что ж, — сказала Урсула, украдкой смаргивая слезы, — тогда подпишешь мне «Черного Волка», как и обещал?       Она вышла в коридор, пошуршала пакетами и вернулась в гостиную со своим экземпляром сказки. Люсид взял книгу и задумался.       — А что нужно писать? — спросил он. — Просто автограф? Это же как подпись?       — Обычно обращаются к читателю и пишут коротенькое пожелание от автора, — подсказал Ноор. — А потом уже ставят подпись.       — Эм…       Люсид немного подумал, потом раскрыл первую страницу книги и вывел своим аккуратным крупным почерком: «Дорогой Уле с пожеланием почаще выпускать внутреннего зверя. С любовью и благодарностью, Клэр…»       Он поставил странную витиеватую закорючку и передал книгу Ноору. Тот приписал «и Коннор Гард» и тоже расписался.       — Пойду схожу за тортом, — сказал Люсид, когда Ноор отдал книгу Урсуле.       — Хорошо ты с днем рождения придумал, — сказала та, когда они остались одни.       — Я просто люблю видеть его счастливым, — отозвался Ноор. — Видела бы ты, как он обрадовался, что сможет свечки на торте задуть.       — Идите сюда! — позвал Люсид из кухни.       Готовых именинных свечей у них не было, но утром рысь успел обмакнуть несколько фитильков в расплавленный воск и получил тоненькие свечки длиной с мизинец. Так что ритуал загадывания желаний прошел успешно.       Потом они снова играли, много смеялись и даже танцевали. У Урсулы оказался свой плейлист — какой-то дикий микс из французского шансона и поп-хитов восьмидесятых. И если шансон Люсиду еще зашел, то бодрые ритмы и синтезированный звук попсы показались пыткой.       — Папино пение и то не так по ушам драло, — резюмировал он.       Урсула печально улыбнулась. Ноор решил было, что сейчас она снова пустится в воспоминания о брате, но та, поймав его взгляд, осеклась. Он все еще не знал, как относиться к человеку с такими своеобразными методами воспитания как Бернард, и лишний раз упоминать его в своем доме не хотел.       Но Урсула все же заговорила о нем, вернее, о поездке в его дом, когда на следующий день Ноор отвез ее в Шерридон. Рассказала, как прошел осмотр участка и поделилась тем фактом, что совсем недавно там кто-то был.       — Дорогу от Нельсон Хауса, конечно, занесло, — сказала Урсула, — так что пришлось в местном отделении полиции снегоход брать. По пути мы ничего не заметили, но возле дома были свежие следы.       — Человеческие? — уточнил Ноор.       — Да. И уже заснеженные, так что им неделя-две. Но там явно кто-то побывал.       — В дом заходили? Что-то пропало?       — Дверь была заперта, так что на первый взгляд — нет. Как будто просто по двору походили и ушли.       — Сколько их было?       — Непонятно. Максимум — двое, но, скорее всего, один.       — А следы от дома куда вели?       — На запад.       — То есть, к нам?       — Ну, до вас там далеко. Они могли по дороге и на юг, к трассе свернуть, и на север уйти. Твой отец сказал, что вряд ли они весь путь пешком проделали. Скорее на снегоходе или лошадях добирались. Так что нужно будет еще раз съездить и попробовать отследить их путь.       — И что ты обо всем этом думаешь? — спросил Ноор после минуты тяжелых раздумий.       — Не знаю, Коннор. По лесам много кто бродит, сам знаешь. Вряд ли это те, кто Бернарда убил — что бы им там снова делать? — но все может быть. В общем, будьте осторожны, ладно?       Перед прощанием Урсула зашла в магазинчик Эспера и, насколько мог видеть Ноор через стеклянные двери, даже о чем-то с ним поговорила. Вышла немного взбудораженная, но на вопрос, как прошло знакомство, лишь закатила глаза.       — На ярмарку приедешь? — спросила она уже из машины.       — Уже не знаю, — выразил сомнение Ноор. — Если и приеду, то только на день. Не хочу Сида надолго одного оставлять.       — Может, мне побыть с ним, пока тебя не будет?       — А тебе самой на ярмарку не надо?       — Надо, — вздохнула Урсула. — У обладателя титула «Персона Паса», оказывается, куча обязанностей.       — Тогда занимайся делами. Надеюсь, за полтора дня ничего не случится. А если снова шторм или еще что — Пас рядом, волком до дома добегу.       — Ладно, увидимся тогда. — Урсула высунула из окна машины руку, и Ноор мягко пожал большую теплую ладонь.       Домой он возвращался с тревогой, но, чем ближе подъезжал, тем больше она сменялась предвкушением: как встретит его Люсид сегодня? Так же, как вчера, или придумает что-то новенькое?       Через неделю они вместе отпразднуют Самую Длинную Ночь — главный праздник всех оборотней, который Ноор за годы затворничества впервые проведет не один. А на следующий день он отправится в Пас на Рождественскую ярмарку, возможно, уже в последний раз. Пробудет там полтора дня и вернется домой, чтобы забрать рыся со всей горой уже подготовленных им подарков и отвезти его к родным.       Люсид ждал его на пороге. Ласково улыбался и протягивал к нему руки. Ноор взбежал по ступенькам и тут же угодил в гостеприимное объятие — персональную точку равновесия, находиться в которой хотелось бесконечно. Правильно Ноор тогда ему ответил: он бросил все, чтобы однажды встретить в лесу своего белого котенка и начать с ним что-то новое. Тогда это прозвучало шуткой, но сейчас Ноор четко осознал: абсолютно все события его жизни, включая самые болезненные и драматичные, вели его в эту самую точку, к этому самому моменту.       — Люблю тебя, — прохрипел он.       Люсид вспыхнул, как всегда бывало, когда он слышал от Ноора признания в любви или любые другие приятные слова, и, привстав на цыпочки, прижался лбом к его лбу.       — Я тебя тоже, — ответил он и попятился к двери, чтобы затащить Ноора в тепло.       Тот оказался прав: Люсид действительно придумал что-то новое — толкнул его к ближайшей стене и в следующую секунду опустился перед ним на колени. Догадавшись, что он задумал, Ноор поддел пальцами его подбородок и приподнял голову.       — Ты не обязан, — сказал он.       — Знаю, — улыбнулся Люсид и облизнул губы.

***

      — Ну как? — Ноор протянул собственноручно расписанный пряник Люсиду и замер в ожидании оценки.       Люсид повертел его в руках, перевернул вверх ногами, поднес к глазам.       — Это крокодил? — спросил он недоуменно.       — Крокодил?! — расстроился Ноор: да у них даже формочки такой не было!       — Ну да, вот пасть, вот глаза, а это, видимо, хвост.       Ноор глянул на пряник в его руках, потом на те, что ровненькими рядами лежали на столе, и вздохнул — научиться расписывать их так, как делает это Люсид, у него получится… примерно никогда. Раздался сдавленный хрюк. Ноор поднял голову и увидел, что рысь едва сдерживает смех.       — Да шучу я! — все-таки рассмеялся он. — Отличная получилась елка!       — Так это месть за твой первый деревянный домик? — наигранно возмутился Ноор и вцепился ему в ребра.       Люсид хохотал и вырывался, Ноор продолжал его щекотать. Как и почему они стали целоваться, он не понял, но оторваться от сладких губ уже не мог. Подтолкнул рыся к кухонной тумбе, хотел подсадить его, но вся поверхность столешницы была заставлена грязными мисками, и он просто вжал его поясницей в липкий от пролитой глазури край.       — Люблю твой смех, — задыхаясь, сказал он и по-хозяйски огладил уже твердый член.       Люсид довольно замычал, обхватил его за шею и толкнулся в руку. Днем секс почему-то всегда получался быстрым и очень ярким. Хватало одного слова или мимолетного взгляда, вздоха или легкого касания, чтобы вспыхнуть, потянуться друг другу и уже не останавливаться — до сбитого дыхания, до мощного фейерверка общего удовольствия.       И вроде только что пряники расписывали, а уже сдирают друг с друга штаны, чтобы дотянуться до горячего, напряженного, требующего разрядки.       Люсид опирался руками о столешницу, Ноор быстро и часто вбивался в него сзади. В какой-то момент подхватил его под колено и, забросив на тумбу, толкнулся глубже. Люсид охнул и, забалансировав на одной ноге, подтянулся выше. На пол грохнулась какая-то крышка. За ней лопатка и что-то еще, но Ноор методично вколачивался в горячее нутро, прицельно проезжаясь членом по нужному месту. Громкие шлепки, несдержанные стоны.       — Ты потрясающий, — прошептал Ноор и за плечо потянул рыся на себя.       Тот выпрямился, прижался спиной к его груди и склонил голову набок. Метки они обновляли нечасто, но Ноору нравилось несильно прихватывать кожу губами, а то и ощутимо кусать в плечо, и Люсид, зная это, сам подставлял ему шею. Ноор скользнул рукой по взмокшему под одеждой животу вниз, обхватил ладонью напряженный член и в два мощных толчка довел Люсида до пика. А еще через два догнался сам. Наполнявший кухню корично-медовый аромат разбавил терпкий запах спермы. Ноор медленно опустил ногу Люсида на пол, еще медленнее вышел. Обнял его чистой рукой, поцеловал мокрый затылок, опустился губами ниже и прикусил загривок.       — Ты всегда знаешь, как сделать хорошо, — сказал Люсид, поглаживая лежавшую на его животе руку. — Как у тебя получается?       «Это все опыт», — чуть не ляпнул Ноор, но вовремя прикусил язык — лишний раз напоминать Люсиду о своих прошлых связях не хотелось. О ревности рысь никогда не говорил, возможно, не очень ее осознавая, но Ноор не раз замечал, как после намеков на свой богатый сексуальный опыт Люсид ненадолго замыкается.       — Просто мы пара, — ответил Ноор. Потянулся к раковине и, пустив воду, сперва ополоснул свою ладонь, а после провел влажной рукой по промежности Люсида. — Мы хорошо друг друга чувствуем, и я как будто всегда знаю, как сделать тебе приятно. Но ты такой чувствительный и такой отзывчивый, что, в общем-то, это несложно.       Люсид развернулся в его объятиях и, доверчиво округлив глаза, спросил:       — А это вообще нормально — так много заниматься сексом?       — Тебя это смущает? — напрягся Ноор.       — Да нет… Но я постоянно об этом думаю. И постоянно хочу.       — Я заметил. Это нормально. Абсолютно. — Он поцеловал его в нос и погладил по голой ягодице. — А теперь — марш мыться!       Люсид подтянул штаны и послушно поплелся в санузел, и Ноор, будто привязанный, пошел следом.

***

      — Не хочу уезжать, — произнес Ноор нарушая уютное молчание.       Самая Длинная Ночь года — главный праздник всех оборотней — была в разгаре. Ноор давно уже не чувствовал ее магии, оставив детский восторг далеко в прошлом, но сейчас, когда рядом был его рысь, он снова ощутил ту приятную щекотку в животе от предчувствия волшебства. Все темное и плохое нужно было отдать этой ночи, чтобы она очистила от зла и помогла обратиться к свету.       Они уже выполнили основные праздничные обряды: символически сожгли свои страхи и обиды и, свободные от негатива, прошли по всему дому с зажженными свечами, очищая и свое жилище тоже; поднесли угощения лесным духам; а в полночь украсили еловый букет колокольчиками и разноцветными бусинами, в процессе поедая медовые пряники и запивая их компотом из сушеной клюквы.       Теперь их теплый дом посреди затихшего леса казался надежным убежищем, куда не проникнет никакое зло.       До постели они добрались к двум ночи и, до краев наполненные звенящей благодатью, неспешно занялись любовью. После лежали в обнимку на разворошенной постели, прислушиваясь к тихому поскрипыванию деревьев за окном и редким вскрикам ночных птиц. Спальню освещало несколько свечей, из динамика лежавшего на полу телефона доносилась музыка.       Ноор лежал на спине, закинув одну руку за голову, а второй прижимая к себе рыся, и следил за пляшущими на потолке тенями. После его слов о нежелании уезжать Люсид пошевелился и, потеревшись щекой о его грудь, приподнял голову.       — Почему? — спросил он, заглядывая Ноору в глаза.       — Не хочу тебя оставлять, — коротко пояснил тот.       Он так и не рассказал Люсиду, что, по крайней мере, четыре года назад его еще искали. Не рассказал, что совсем недавно кто-то шастал возле дома Бернарда. Ему казалось, что рядом с ним Люсид в безопасности и что нервировать его лишний раз не стоит. Но оставлять его одного становилось все труднее. Все тревожнее посещали мысли и все сложнее переживалась сама разлука.       Люсид подтянулся повыше.       — Ты же ненадолго.       — Я боюсь за тебя, — все-таки признался Ноор.       — Все со мной будет в порядке, — улыбнулся Люсид. — Обещаю, что в этот раз отсиживаться в берлоге не буду. У меня перед поездкой к твоим родителям вообще-то много дел.       — Сид…       — К тому же нам в любом случае нужен новый аквариум. Этот слишком тесный.       Двум рыбкам действительно не хватало места в том декоративном круглом аквариуме, который отдала Тори. Ноор пообещал, что привезет аквариум побольше, а заодно все необходимые для его автономной работы устройства вроде обогревателя воды, хорошего фильтра и кормушки с таймером.       — Просто… — начал было Ноор, но Люсид его перебил:       — Ты съездишь на ярмарку, поразишь там всех нашими пряниками — они их ждут, Ноор — купишь аквариум и вернешься ко мне.       Люсид коснулся его лица, и Ноор, тут же перехватив его руку, поцеловал в центр ладони.       — Обязательно вернусь, — выдохнул он, прикусив холмик под указательным пальцем.       — И как только ты приедешь, — Люсид склонился к его лицу и провел носом по уголку рта, — я затащу тебя в душ, разверну лицом к стене и… — он потерся о Ноора уже вставшим членом, — трахну.       Ноор отпустил его ладонь и уставился на него со смесью восхищения и удивления — горячими разговорчиками рысь его еще не баловал. Да и заявление о смене позиций было чем-то новеньким, хоть чего-то подобного Ноор рано или поздно ожидал.       — Я вставлю в тебя два пальца, — продолжил рысь, закинув на него ногу, — и найду ту точку, которой ты всегда доводишь меня до криков. Буду гладить ее изнутри, вверх и вниз… — Он забрался на него целиком и качнул тазом, проехавшись своим стояком по тут же отозвавшемуся члену Ноора. — И буду растягивать тебя, пока не попросишь тебе вставить…       Где он таких словечек-то понабрался? Неужели от него? Ноор сглотнул и потянулся за поцелуем. Люсид подался вперед, накрыл его губы своими и настойчиво толкнулся языком. Он раскачивался на нем, плотно прижимаясь, распалял жарким дыханием, чавкающими звуками поцелуя и правильным скольжением члена о член. Потом приподнялся и сдвинулся чуть выше так, что стояк Ноора прокатился уже по его промежности до копчика и обратно.       — А знаешь, что будет потом, а, Ноор? — спросил рысь, смотря на него немигающим взглядом. Завел свою руку назад, обхватил его стояк и направил в себя.       От подобной дерзости Ноор едва не задохнулся. Вцепился в его бедра пальцами и осторожно толкнулся. Член вошел легко, и Ноор собрался взять неспешный темп, но Люсид склонился к самому его уху и закончил фразу:       — А потом я войду в тебя и буду трахать так долго, как только смогу.       Ноор едва не спустил тут же, только представив, как в него входит длинный тонкий член с узкой головкой, как Люсид находит нужный угол и правильный темп и вбивается в него, согревая горячим шепотом затылок.       — Господи, Сид… — пробормотал Ноор и потянулся к его заднице, чтобы пальцами почувствовать то место, где член входит в податливое рысье тело.       Но Люсид неожиданно зашипел:       — Руки!       Ошарашенный приказным тоном, Ноор закинул руки на подушку. Люсид уперся ладонями ему в грудь и задвигался быстрыми мелкими скачками. Эту позу они еще не пробовали. Ноор не очень-то ее любил, считая, что, лежа на спине, не контролирует процесс в полной мере, поэтому никогда и не предлагал Люсиду оседлать его. Но тот сам, раз за разом, открывал для себя в сексе что-то новое и с воодушевлением бросался изучать, пробовать и выжимать максимум удовольствия. Правда, настолько ведущим в сексе он был впервые, и Ноору это неожиданно понравилось. Люсид мерно поднимался и опускался, принимая его все глубже, мокрая головка терлась о живот Ноора, пальцы тискали его соски. Кулон-шишка на каждой фрикции проезжалась по груди вдоль ямки. Люсид выгнулся, задрал лицо к потолку и, отклонившись назад, переложил ладони Ноору на колени. Подкинул себя вверх и, опустившись, удивленно охнул. Движения стали медленнее, глубже. Люсид явно наслаждался каждым миллиметром скользившего внутри него члена. Мышцы его живота натянулись и красиво перекатывались под кожей.       Ноору снова захотелось коснуться его, провести пальцами по напряженному прессу, поймать раскачивающийся член и приласкать, подстроившись под ритм, но он не смел. Люсид скакал на нем, запрокинув голову назад. Лица его Ноор не видел — только подбородок с четкой линией челюсти и длинную шею с аккуратным кадыком, но мог бы с уверенностью сказать, что глаза у рыся зажмурены, а губы раскрыты в удивленную «О». Он сбился с ритма, дернулся раз, другой и с протяжным стоном кончил, так к себе и не прикоснувшись. Ноор не выдержал — резко сел, уперся одной рукой в кровать позади себя, второй крепко обхватил Люсида за поясницу и, вбившись тремя мощными толчками в пульсирующее нутро, довел себя до пика.       Губы нащупали бьющуюся на шее венку. В груди барабанило синхронным ритмом двух сердец. Плеч коснулись руки, скользнули к затылку и вплелись в волосы.       — Волк мой, — промурлыкал Люсид, потираясь щекой о его висок. — Как же мне с тобой хорошо.       Ноор обнял его обеими руками и лег на спину, утягивая следом. Люсид немного повозился, устраиваясь поудобнее, привычно ткнулся носом Ноору в шею и прошептал:       — С новым светом.       — С новым светом, — отозвался Ноор и под тихое мурлыканье заснул.

***

      В зимнее время все фестивали и ярмарки и устраивали в городском Центре Дружбы. Большой зал, в котором обычно проходили концерты и другие важные мероприятия, был аляповато украшен венками и гирляндами, и Ноор с нежностью подумал о Люсиде: вот уж где его фантазии разгуляться можно было. Стоявшие вдоль стен столы занимали завсегдатаи ярмарок. На сцене периодически выступали представители местных сообществ и различных учебных заведений — с рождественскими театральными постановками, трогательными поздравлениями с наступающим Рождеством и музыкальными номерами.       Оборотни, которых по примерным подсчетам Ноора было процентов десять от всех присутствующих, помимо обычных поздравлений обменивались друг с другом тихими «с новым светом», и Ноор впервые поймал себя на том, что его это огорчает. Да, в основном, оборотни жили как обычные люди — так же учились в школах, так же строили карьеру, но необходимость скрывать от всего мира свои особенности вдруг показалась несправедливой. Браки заключали только со своими. В ином случае приходилось, как Урсуле, навсегда забывать о внутреннем звере и жить только человеком.       Способность обращаться была даром. Но в современном мире — с вездесущими камерами и невозможностью уединиться даже в глухом лесу — становилась опасной. Оборотни давно занимали ведущие посты в политике, составляли почти четверть армии и прочих силовых структур, работали в кино- и шоу-индустрии, занимались наукой и писали книги, но для всего мира они оставались обычными людьми. Радовало только то, что человечество постепенно двигалось к равноправию различных слоев населения — от этнических до гендерных, так что, возможно, когда-нибудь будет готово принять и оборотней.       Ярмарка, в целом, проходила весело, шумно и как-то по-домашнему суетно, но Ноор, в принципе не любивший скопление людей в закрытом помещении, быстро устал. У него разболелась голова и немного мутило, но он стойко продолжал приветливо улыбаться посетителям ярмарки и болтать со знакомыми.       Пряники, как и предсказывал Люсид, разошлись на ура. Кто-то узнавал в них руку Бернарда, не догадываясь, что за росписью всегда стоял рысь, и спрашивал о нем, но Ноор уклончиво отвечал, что тот временно в отъезде, а пряники выпекли по его рецепту.       Весь день Ноор почему-то выглядывал Дэниела, но того нигде не было. Тогда он выцепил Урсулу, которую постоянно дергали по разным вопросам, и прямо спросил:       — А где Дэнни?       Урсула озабоченно заозиралась.       — Не знаю, не видела его сегодня. Он в последнее время что-то не в себе. Может, захотел в тишине побыть.       Ноор испытал укол вины: может, он своим отказом его все-таки обидел? Но спросить мнения Урсулы не успел — та умчалась на очередной зов о помощи. И когда она такой деловой-то стать успела?       Спал в ту ночь Ноор беспокойно. Хотелось сорваться домой, доехать хотя бы до Шерридона и остаток пути добежать волком. Но он обещал Люсиду привезти аквариум, так что пришлось ждать наступления утра. Он даже не проснулся, а скорее выплыл из страного дремотного марева с тяжелой мутной головой, но списал свое состояние на переизбыток вчерашних эмоций. Оставил Урсуле весь нераспроданный товар, сказав, что на второй день ярмарки не останется, и, передав ей рождественский подарок от Люсида, заехал в магазин товаров для домашних питомцев. Выбрал аквариум, купил все необходимое и выехал в путь. По дороге позвонил отцу, сообщил, что прямо сейчас возвращается из Паса, а завтра утром они с Люсидом выедут из дома, чтобы к обеду быть в Томпсоне. После он набрал дедушку, который еще пару дней назад прислал сообщение с просьбой перезвонить.       — Коннор, — приветствовал тот. — Я по поводу твоей просьбы разузнать про рысей.       — Так, — навострил уши Ноор.       — Мне действительно удалось узнать о случае пропажи матери с ребенком из рысьей коммуны, правда не у нас и не в СЗТ, а в Альберте.       — Тайминг совпадает?       — Да. Это случилось в две тысячи пятом.       Сердце у Ноора заколотилось.       — Ну?       — Мать звали Хэйзел Лэкластер, мальчика — Энтони.       — Энтони… — повторил Ноор, примеривая имя на Люсида. — Думаешь, это они?       — Уверен. В заметке о пропаже среди прочих примет указано, что ребенок — альбинос.       Ноор шумно выдохнул. Сейчас, когда прошлое Люсида начало проясняться, он не знал, готов ли узнавать подробности.       — Что там с родственниками? — спросил он. — Отец, дядя, брат? Кто-то из них может до сих пор его искать?       — Тебе это не понравится, — вздохнул дедушка.       — Не томи.       — Дядя Энтони, родной брат Хэйзел — Кристиан Брум. Его давно пасут как подельника браконьеров, но поймать с поличным пока не удалось.       — Черт, — выругался Ноор и прибавил скорости. Оказаться дома хотелось как можно скорее. — Где он сейчас — известно?       — В последний раз он года два назад засветился во Флин Флоне. Где находится сейчас — неизвестно.       — Да твою ж мать…       Флин Флон был самым близким к Шерридону городком, расположенным на границе Манитобы и Саскачевана. Он находился чуть в стороне от привычного маршрута до Паса, поэтому заезжал туда Ноор крайне редко, и все же близость города, в котором засветился дядя Люсида, приводила в ужас. И пусть два года назад Люсид еще жил у Бернарда, тайга была не такой уж бескрайней, как могло показаться на первый взгляд, и найти в ней кого бы то ни было, особенно — оборотню, было по силам.       — Мне нужно сделать звонок, — сказал Ноор дедушке и, поблагодарив за информацию, отключился.       Сомнений в том, что рысь, который четыре года назад искал Люсида в Пасе, и Кристиан Брум — это один и тот же человек, у Ноора не было, и все же он набрал номер Нила с намерением выяснить имя его бывшего любовника.       Звонки шли, но ответа не было. Неужели лис действительно так сильно обиделся, что теперь не хочет с ним общаться? Ноор сбросил звонок и набрал снова, но ответа так и не дождался.       К черту все. Сейчас он доедет до дома, скажет Люсиду собрать все самое необходимое, а завтра увезет его к родителям. И пусть только этот дядя попробует сунуться в Томпсон — всех волков на уши поднимут.