Луна не светит, солнца нет!

Ангел провела весь день как на иголках, чуть ли не грызя ногти от переизбытка накала той нервотрёпки, что устроила у себя в голове. Мало того, что она проснулась ни свет, ни заря и провела в постели несколько беспощадных часов раздумий, которые, казалось, состарили её лишний раз, так после ей кусок в горло не лез, хоть живот и подавал признаки голода в виде урчания. Брат посмеялся, что она, видимо, села на диету, раз не съела мамины котлеты, но Маргарита бросила на него столь злобный, но в то же время усталый взгляд, что по этому поводу шуток больше на кухне не звучало. Татьяна Борисовна приметила странность за дочерью, но решила не вмешиваться, и всё, что ей оставалось, это смотреть на неё с сочувствием и переживанием. После обеда Маргарита скрылась в своей комнате и, развалившись на кровати, уставилась в потолок. Взгляд её был неподвижен, даже пальцы не стучали по покрывалу, но вот мысли пребывали в непонятном вихре, и внутри, она ясно могла это ощущать, происходило что-то такое, что Маргарита была не в силах охватить в одно слово. Ей не была понятна причина волнения, но звук тикающих часов, приближающих встречу, явно расстраивал её, будто она была музыкальным инструментом. Мысли, как лягушки, всё прыгали у неё в голове и прыгали, не желая остановиться и дать ей минутку покоя. В какой-то момент напряжение дошло до такой критичной точки, то она уже всерьёз думала отказаться от встречи. Взяв телефон в руки и открыв нужный ей чат, Маргарита долго всматривалась в сообщения, отправленные ею, но написать что-то ещё всё же не смогла. «Нужно быть благодарной, да, дракон? Он помог мне тогда, и теперь настала моя очередь помочь ему. Просто чтобы не быть у него в долгу», — говорила она зверю, пока он прятал от неё блеск озорства в своих глазах, прикрывая их перепончатым крылом. Дракон раскусил её, но виду подавать не решался, позволяя Маргарите думать, что она всего лишь руководствовалась желанием отплатить Глебу за то, что он закрыл её дело с наркотиками, но ни как не идя на поводу у волнения, что у него не всё хорошо. Ей хотелось произвести не то что хорошее впечатление, скорее, правильное. Она перечитала всё, что только можно было из написанного в адрес Глеба, и теперь её терзала мысль, что своим решением она могла подлить масла в огонь. Раздувать новый скандал Маргарита страшилась, но та самая маргаритка, которую из неё сделал Глеб, восставала против трусости и требовала решительного вмешательства. А может, то была всё же гордость, не желающая быть в долгу у него? Дракон подобный вариант отметал в сторону, приказывая хозяйке начать собираться. Слова Богдана о том, что мышь должна одеваться сексуальнее, теперь почему-то на неё не возымели ровным счётом никакого эффекта. Когда Маргарита подошла к шкафу с одеждой, выбор её пал на привычный для неё вариант, в который входила мешковатость и невзрачность цвета. Собирая волосы в хвост перед зеркалом, она уже было решила, что готова, да и вроде внешне так и было, только внутри продолжали цвести сомнения и страхи. Как бы она не старалась заговорить себя, чары не действовали, тем временем часы всё тикали и тикали. «Надо с этим что-то делать. Причём, очень срочно!» — заключила маргаритка, как дракон подкинул ей идею. Обращаться к матери за советом не хотелось. Маргарите верилось, что о таком можно было спросить только у мужчины, поэтому улучив подходящий момент, когда Татьяна Борисовна ушла на кухню говорить по телефону, она проскользнула в гостиную. Хоть у отца и был выходной, он всё равно просматривал документы на ноутбуке, удобно устроившись в кресле. Решительность «сероглазки» всё же дала некий сбой, потому как начинать разговор сразу она не стала, а всё ходила вокруг да около, пока Леонид Петрович не взял дело в свои руки. — Давай, Рита, выкладывай. Что там у тебя? — прикрыв крышку ноутбука, он отложил его в сторону и повернулся к дочери. — И даже не смей говорить, что тебя, правда, интересовали мои дела на работе. Маргарита виновато поджала губы, после чего поставила «кол» своим актёрским способностям. «Надо было стараться лучше», — шепнула она дракону и подтянула ноги к себе, сидя на диване. Лицо её на тот момент выражало крайнюю степень сосредоточенности и волнения, как если бы она должна была рассказать новогодний стишок в детском саду, встав на стул. — Я вот хотела спросить у тебя кое-что, — от переизбытка эмоций, язык показался ей тяжелым и непослушным, отчего и сами слова вдруг сделались неуклюжими. — Это касается мужчин, точнее их чувства достоинства, или же… гордости? Даже не знаю, как сказать. — Говори, как чувствуешь. Никита опять что-то натворил и подослал тебя подготовить меня? Маргарита отрицательно покачала головой и вновь виновато поджала губы. Она всё же думала, что разговор пройдёт капельку легче, точнее ей хватит решимости высказать всё как на духу. «Давай, звёздочка, соберись!» — приказал ей дракон, и обращение в её голове прозвучало голосом Глеба. Эта небольшая хитрость придала ей силы, и в следующую минуту Маргарита заговорила: — Вот скажи, пап, мужчину сильно задевает, когда… ну, когда женщина решает за него проблему? Может, не совсем решает, но вмешивается в то, что касается его дел. Это сильно задевает мужскую гордость? — Ты Глебу в чём-то хочешь помочь? — испытывающим взглядом осмотрев дочь, Леонид Петрович приподнял уголки губ. — Да, — выпалила Маргарита, после чего тут же закрыла рот, поражаясь самой себе. — Нет, не помочь. Просто не хочу быть у него в долгу за то, что он тогда постарался, чтобы закрыть моё дело о наркотиках. У него сейчас проблемы из-за одного парня, который всё время написывает о нём, выставляя его полным… не в лучшем свете. Я всего лишь хочу помочь ему, точнее отплатить. Да, именно, хочу отплатить ему, — для пущей убедительности она ещё закивала, как если бы это могло враз и изменить мнение её отца. Для себя Леонид Петрович уже понял, что дочери во что бы то ни стало хотелось именно помочь, а не отплатить. Потому её старания убедить его в обратно были смешны, но он старался изо всех сил, чтобы не выдать этого. Как мужчина он понимал женскую суть Маргариты, но как отец не мог не усмехнуться тому, как она старалась изловчиться, чтобы всё выглядело так, будто Глеб ей совсем не интересен. — И ты решила поговорить с этим парнем, который пишет все эти гадости, да? Так ты хочешь помочь Глебу? — Леонид Петрович специально использовал оговорку дочери, чтобы лишний раз насладиться видом уязвлённой гордости на её лице. — Я договорилась с ним о встречи сегодня, только… — Маргарита всё же приняла решение смириться с этими оговорками и не обращаться на них должное внимание. От правды всё равно не скрыться, да и дракон тоже верил, что они должны именно помочь, а не отплатить. — Это же ведь связано только с Глебом, и у меня, вроде как, нет права вмешиваться, и… Я переживаю, как бы он не посчитал, будто я лезу в его личные дела. «Вот видишь до какой сложности ты довёл меня? Я уже даже боюсь что-то сделать, потому что ты не назвал меня своей девушкой. Ещё тогда, в прошлом. Сделай ты это, у меня хотя бы было право вмешиваться в твою жизнь и не мыкаться сейчас», — раздосадованно протараторила она дракону. — Помню, когда я только предложил Тане встречаться, она решила познакомить меня с её друзьями. Среди них был Юра, высокомерный и задиристый тип. Я, правда, пытался весь вечер держать себя в руках, но в какой-то момент всё вышло из-под контроля. Мы даже вышли на улицу, решить всё «по-пацански», как мы тогда говорили. И тут вмешалась Танька, — отец заулыбался при этом, и его глаза засветились ярче от послевкусия воспоминаний. Маргарита навострила уши, принявшись внимательно слушать развязку, уже примерно представляя, что могла сделать её мама. — Она, конечно, принялась уводить меня. Ещё и за руку схватила, представляешь? Юра на это отсмеялся, мол, я тряпка и всё такое. Танька — а она на его фоне выглядела совсем девчонкой — в этот момент разворачивается и бьёт его прямо по… между ног, в общем. Дракон подавился слюной, а глаза Маргариты расширились до размера чайных блюдец. Она-то думала, что мама ударит этого задиристого Юру по лицу, а вышло всё немного или же намного иначе. В это с трудом верилось, учитывая, что в её голове мать всегда была примером настоящей женственности. — До сих пор не могу поверить, что мама могла так поступить, — призналась Маргарита, восторженно представляя ту сцену. — Я тоже не ожидал от неё такого, — произнёс отец с улыбкой. — Но вот тогда я понял, что вмешательство женщины порой даже необходимо. Мужчина может самостоятельно разбираться со своими делами сколько угодно, но это не всегда приводит к хорошему результату. — Тогда я просто обязана вмешаться, — твёрдо заявила Маргарита. Леонид Петрович широко улыбнулся, глядя с каким энтузиазмом его дочь вскочила с дивана и бросилась к двери. Нет, всё же вернулась, бросилась на отца с объятиями и, поцеловав в щёку, поблагодарила за совет. Ей действительно стало легче, и на встречу в кафе Маргарита чуть ли не летела, предвкушая свою победу. Она тщательно изучила каждый комментарий Антона и всё ждала, когда появится хоть какая-нибудь реакция со стороны самого Глеба, но удовлетворить своего любопытства так и не смогла. Единственно, что захватило её с головой во всей этой истории, так это то, что случилось всё именно в ту ночь, когда она избила Глеба. Этот небольшой факт казался ей ключевым во всём этом, так что она не придала должное внимание тому, что сделал Глеб. Она понимала его состояние на этот момент, а потому не шибко спешила жалеть Антона. В кафе Маргарита пришла немного раньше, но это стало её спасением, учитывая, что к ней вновь вернулось волнение. «Я ведь даже не придумала, что скажу ему. Какой ужас!» — воскликнула она перед драконом. Пока не пришёл Антон, она в срочном порядке принялась думать, что бы такого убедительного сказать в пользу Глеба, чтобы это перевесило главный аргумент стороны обвинения: что человека, «желающего помочь», не сбрасывают с моста. Здравый смысл твердил маргаритке, что Глеб поступил прямо-таки по-свински, но она ничего не могла с собой поделать. Ослеплённая чувствами к нему, её мало волновало то, что он никак не отреагировал на нападки Антона, будто ему совсем плевать было, что о нём говорят. «Ему ведь не впервые выслушивать, или читать подобное со стороны других людей. Уверена, это не первый случай, когда на него вот так вот "надают", отписывая грязные комментарии», — ставила она в перевес аргументу о его индифферентности в этой ситуации. Сколько бы не думала, Маргарите сложно было представить, как бы она повела себя, будучи «под прицелом» общества, которое только и ждёт, чтобы ты оступился. Возможно, игнорирование и было хорошим способом выйти из всего этого «сухим». — Вы там живы вообще? — кто-то потряс Маргариту за плечо. Это, наконец, подействовало на неё, и она вынырнула из своих размышлений, уставившись на парня напротив. Сперва не узнав его, маргаритка откровенно подумывала огрызнуться в ответ на его вопрос. Всё же такие мысли прервал!.. Затем у неё в голове щёлкнуло, что она пришла сюда ради встречи с Антоном, и если она хорошо запомнила его фото в профиле, а запомнила она его отлично, то перед ней стоял нужный человек. — Не хотел вас пугать, — присаживаясь на диванчик, отметил он. Правда, в его извиняющимся тоне «сероглазка» проследила насмешку. — Я уже где-то минуту как пришёл, а вы не заметили. Думали о чём-то? — Я? А, да. Думала, — рассеянно ответила Маргарита, всё ещё не в силах избавиться от чувства, что над ней насмехаются. — Мы, наверное, сразу к делу перейдём. У меня не так много времени. Его деловой тон заставил Маргариту быстрее взять себя в руки и немедленно приказать волнению отступить. Ей почему-то казалось, что Антон относился к тому типу людей, которые «давят» других, претендуя на свою важность и занятость, поэтому ей, как «просящей за Глеба», следует быть птицей его полёта. Он заказал себе горький кофе, и в его общении с официантом она отметила некую отстранённость, как если бы и этот приветливый парень, записывающий заказ в блокнот, отнимал его время. — Вы уже знаете, что я буду говорить о Глебе, точнее о той ситуации, что сложилась между вами, — Маргарита придала своему голосу деловой тон и приосанилась. — Сперва хотелось бы, конечно, поблагодарить вас, что согласились прийти. Для меня это крайне важно, поверьте мне. — Вы пытаетесь заговорить меня этим пафосом? — вдруг перебил её с лёгкой усмешкой Антон. Маргаритка опешила, нахмурившись, и уставилась на него, вопросительно приподняв брови. — Его менеджер точно так же пыталась сгладить весь этот конфликт. Заходила издалека, притворяясь искренней и добродушной, когда на самом деле ей всего лишь хотелось закрыть мне рот. Маргарита от подобной прямоты смутилась ещё больше, но покраснеть, слившись с цветом обивки диванчиков, не покраснела. На стене напротив она уловила свой растерянный вид в отражении огромного зеркала, что подействовало на неё, как ведро холодной воды. «Больше никаких ошибок», — приказала она себе, понимая, что с Антоном действовать нужно жёстко. Прежде, чем начать говорить, она бросила на него беглый взгляд, что лишний раз подтвердило её догадку. В мягких чертах его лица затерялось нечто от лисы, хитрой такой и проворной. Маргарита даже подумала, что весь его внешний вид милого и воспитанного человека был лишь для отвода глаз, потому как взгляд его переливался жёсткой хваткой, а когда он усмехался, то рот выражал решимость отыскать для себя выгоду из любой ситуации. — Тогда, пожалуй, я напрямик выскажу вам всё. Оставьте Глеба в покое. Прекратите донимать его комментариями и постами о том, что он «высокомерная, зажравшаяся звезда, которая простых людей за людей-то и не принимает», — Маргарита осталась довольна эффектом, произведённым на него цитированием его же слов. И всё же расслабляться было рано, поэтому она довольно быстро отошла от радости своей маленькой победы и продолжила. — Я изучила ваше страницу и узнала, что вы будущий журналист. После ваших гневных комментариев у вас даже прибавилось подписчиков, что очень важно для вашей профессии. Вам же, журналистам, нужно привлекать общественность. — Ну и к чему же вы клоните, Маргарита? — отставив чашку кофе, Антон постарался усмехнуться. — К тому, что сама справедливость вам не интересна, и извинения Глеба вам не нужны. Вы просто раздули всю эту ситуацию, а потому и пишите лишь об одном и том же, но только другими словами. В интернете вас знают лишь как человека, который пишет «разоблачения о том, что звёзды — это невоспитанные люди». Если же вы напишете что-нибудь другое, то это никому не будет интересно, — выдала Маргарита, довольно сверкнув улыбкой. На тот момент она действительно была очаровательной. «Сероглазка» чувствовала своё явное превосходство и понимала, что ещё немного и она дожмёт Антона. Внешне она оставалась спокойной, на удивление, мастерски владея собой, но внутри переживала и волновалась. Маргарита не ожидала, что разговор будет проходить в подобном русле, учитывая, что в своих мыслях она готовилась всё же просить, а не манипулировать вот так вот бесстыже. Стоит признать, что подобному деловому тону она научилась у отца, часто слыша, как он говорил по телефону, улаживая кое-какие дела по работе. Теперь же это пригодилось ей очень кстати. — И вы действительно думаете, что мне всё равно на то, что в тот вечер Глеб сбросил меня с моста в воду, я простудился и был вынужден лечиться в больнице, а теперь всё, что мне нужно, так это лишь известность в интернете? — Антон решил перетянуть одеяло контроля над ситуацией на себя, сделав выпад. Хоть он и оставался всё таким же по-деловому важным, Маргарита по глазам видела, что он волновался. — Если вы такая же прогнившая, как и он, то это ещё не значит, что все люди такие. — Будь я действительно прогнившей, то прямо сейчас бы врезала вам за ваше лицемерие. Прежде чем отправиться на встречу, я постаралась изучить о вас всё, что только можно было, и знаете что? Я не нашла ни одной вашей статьи, — и всё же своё злорадство маргаритка придержала при себе, выдав радость очередной победы лишь блеском глаз. — Вы держитесь на плаву лишь за счёт своих «злых комментариев» в сторону Глеба. Как только вы прекратите их писать, то вам в принципе больше и не о чем будет писать. Антон прищурил глаза и с особой внимательностью посмотрел на Маргариту. Её поведение существенно отличалось от того, как вёл себя с ним менеджер Глеба при встрече. От маргаритки исходила некая угроза, которую он явно ощутил, слова её были остры, а главное правдивы, отчего она стала Антону не по зубам. В тот момент, как он узнал Глеба, в нём сразу же взыграло предвкушение славы «человека, который спас звезду», о нём бы говорили и, возможно, кому-то бы стали интересны его статьи, которые всё же были. Но мечты разрушились, когда холодная вода сомкнулась у него над головой, и тогда в Антоне взыграла месть и мысль нажиться на другого рода славе. — И что же вы тогда предлагаете? — поинтересовался он, недовольно поджимая губы. «Пойти к чёрту!» «Тише, дракон!» — Предлагаю вам прекратить писать эти комментарий и заняться журналистикой, — сдержавшись, ответила Маргарита. — Если же нет, то тогда мне, действительно, придётся набить вам морду. И здесь я ни капельки не шучу. — А вы, правда, работаете на него? Больше похоже на то, что вы в других отношениях, — отметил Антон, расплачиваясь за кофе. — Слишком уж печётесь о нём. Маргарита ничего не ответила, лишь скривила губы в отвращении. Вскоре она осталась одна в окружении панелей шоколадного цвета и растерянного отражения в висевшем на стене зеркале. Казалось, своей цели она добилась, и в этом «сероглазка» была уверена, но неприятный осадок всё же остался. «Вот мы и вывели его на чистую воду», — шепнул дракон, желая успокоить хозяйку и отогнать грустную мысль, что никакая она Глебу ни девушка. — Ты зависла! Рита, слышишь меня? — окликнул её звонкий голос Юли. Она стояла прямо напротив Маргариты и смотрела ей в глаза, дожидаясь объяснений. — Что с тобой? Ты, вроде, и здесь была, но как будто и нет. Что происходит? Ты всё же как-то причастна к тому, что этот Антон перестал доставать Глеба? — допытывалась она, едва сдерживая себя, чтобы не улыбнуться. — Нет, конечно, — горячо заверила её Маргарита. — Всё это глупости. Я просто задумалась о своём, вот и всё. Юля всё же лукаво улыбнулась, как только подруга принялась сыпать корм в кормушку. Она ещё долго так смотрела на маргаритку и размышляла, стоит ли подначивать её, или же нет. Интуиция подсказывала Юле, что Маргарита во всём этом как-то да была замешана, правда, она ещё не понимала, как именно. Стоило ей только упомянуть об Антоне, как «сероглазка» тут же выпала из реальности. Никого подначивать всё же не пришлось, потому что Маргарита сама сдалась под испытывающим взглядом Юли. Резко развернувшись, она даже рассыпала на очищенную от снега дорожку корм. — Ну что ты так смотришь? Думаешь, я встретилась с ним, пригрозила, что сломаю ему нос, и он послушал меня? Так ты себе это представляешь? — Ты чего такая взвинченная? Я поняла, что это не ты. Нет, конечно, ты же не могла ему угрожать. Кто угодно, но только не ты. Я всё поняла, это была не ты, — а вот у Юли актёрские таланты были на высоте, и со своей ролью «не верящего» она справилась блестяще. Маргарите ничего не оставалось, кроме как виновато поджать губы и шепнуть «прости». Она понимала, что вспылила буквально на пустом месте, набросившись на подругу, когда винить на самом деле следовало себя. Стоило Юле упомянуть о ситуации с Антоном, как она тут же зависла, выдавая себя с потрохами. Любой бы понял, что там не обошлось без её стараний, но всё же ей хотелось сохранить это в секрете. Зная Юлю, Маргарита была уверена, что она использует это против неё, чтобы лишний раз заговорить о запретной теме, то есть о Глебе. Сегодняшний день она думала провести в компании Юли и птиц, а в итоге вернулась в воспоминаниям к событиям, которые случились совсем недавно. Да и не просто вернулась в мыслях, так ещё и рассекретила себя по полной программе. И всё же портить столь замечательный день склоками не хотелось. — Прости меня, Юль, правда. Не знаю, что на меня нашло, — призналась маргаритка. — В последнее время я стала слишком нервной. — Ты своими перепадами настроения всех птиц распугала, — пожурила её Юля, кивая в сторону пустой кормушки. После того, как на дороге ей встретился снегирь с перебитым крылом, Юля буквально загорелась идеей о птицах. Своего нового маленького друга, которого она нарекла Золото, она забрала к себе и стала за ним ухаживать. По словам дедушки, после Нового года он уже будет летать, чему она сильно радовалось, хоть сердце и царапала мысль о расставании. Декабрь выдался довольно морозным, даже вон маргаритка под тёплые спортивные штаны надела ещё и тёплые колготки. Обеспокоенная, Юля всё думала, как помочь птицам, и в итоге её мысли сошлись на том, чтобы расставить в парке несколько кормушек, периодически приходить сюда и кормить птиц купленными ягодами, крошками и зерном. Конечно, от подобного Маргарита остаться в стороне не могла. Сегодня с самого утра они взялись за дело, находя в этом великую приятность для души. Всё же хорошие дела отзываются в человеке удивительным образом. Повсюду лежал снег, и порой им приходилось счищать его с веток, чтобы подвесить кормушку. Чтобы совсем уж влиться во всё это, вчера они купили нужные материалы и весь вечер мастерили кормушки дома у Юли, а помогал им во всём это её дедушка, большой любитель животных. — Эта последняя, — заявила Юля, отходя от дерева, где за ветку подвесила кормушку. — Давай насыпай корм. Юля сегодня была в прекрасном настроении. Она светилась и искрилась не хуже снега. В парке зажглись фонари, и деревья отбрасывали причудливые тени, так что с языка так и просилось назвать эту аллею «призрачной». Лёгкий ветер колыхал концы веток, и всё вокруг дышало свежестью и чистотой. Закончив свою «миссию», они засобирались домой, и на обратном пути из парка Юля решила всё же немного дожать маргаритку. Положившись на её хорошее настроение, она попытала свою удачу. — Рит, а скажи, у вас с Глебом прямо всё? Окончательный разрыв? Маргарита остановилась и уставилась на подругу туманными от раздражения глазами. Юля хоть и была до слёз мила и нежна, могла всё же быть столь твёрдой в своём желании докопаться до правды, что пугало. Следовало ожидать, что раз вчера они об этом не поговорили, то сегодня Маргарите расспросов точно не избежать. Долгое молчание смутило Юлю, и она принялась поправлять шапку, а после и шарф, неустанно сжимая губы, глазами при этом выпытывая ответ. — Он до сих пор ждёт тебя, ты в курсе? — На самом деле мне страшно видеться с ним, — не выдержав, призналась Маргарита. Сказать об этом матери было лишь малой частью освобождения той боли, что грызла её изнутри. Об этом хотелось говорить и говорить, только бы другой взял на себя часть её переживаний. — Я в последнее время слишком испортилась, чтобы быть прежней, чтобы быть его. Знаешь, он всегда называл меня маргариткой. Нежно так, любяще… теперь я не уверена, что он захочет назвать меня так хотя бы ещё один раз, — глухо закончила она, принявшись перебирать монетки в кармане, чтобы унять дрожь рук. — Вы — два болвана, и я вам никогда не устану это говорить, — тяжело вздохнув, произнесла Юля. — Вы с кем угодно говорите о своих проблемах, но только не друг с другом. С чего ты взяла, что вдруг испортилась? Это оттого, что ты стала одеваться по-другому? Так это ведь глупости, — тут же отмахнула она этот довод, как нечто совсем неважное. При этом Юля выглядела как самая настоящая учительница, которая поучала жизни: вроде и смешно, но как же это было уместно. — Глеб переживает, что недостаточно сильно показал тебе свою любовь, поэтому ты не с ним. Ты, оказывается, переживаешь вообще о другом. Когда вы, наконец, уже поговорите друг с другом? Маргарита не знала, что ответить. Её охватил стыд, ведь со слов Юли всё было куда проще, чем она придумала у себя в голове, но в реальности оказывалось ещё сложнее, чем в голове. Сколько бы она не придумывала сценариев их воссоединения, своё поведение кое-как ей ещё удавалось увидеть, но Глеб же был для неё сокрыт, и это сильно пугало. Маргариту ужасало, что она больше не чувствовала его, будто её отрезали от него, отсеяли, как ненужную. И вот в очередной раз, когда ей не удавалось представить линию его поведения, хотя бы примерные слова, какие он бы мог сказать, она заключала, что больше не достойна его и убеждалась в правильности своего одиночества и страдания. — Ты снова зависла, Рита, — крикнула Юля. — Давай пошли уже. Я тебя уже который раз зову, — проворчала она, беря подругу под руку и направляясь к выходу. Для себя Юля решила, что этим же вечером займётся этими несносными упрямцами. Самое главное она выяснила — любовь между ними жила, значит, оставалось только действовать. Домой Маргарита возвращалась в полном замешательстве. Чтобы хоть как-то скрасить себе настроение после разговора с Юлей, она купила себе зефир, который принялась есть прямо по дороге. Пальцы, конечно, замёрзли от этого и покраснели на морозе, но тяга к сладости оказалась сильнее. Вечер с каждой минутой густел всё больше, а небо затягивалось снеговыми тучами. «А меня же кроет совсем не бурей, нет, совсем не бурей. И вихри во мне кружатся не снежные, дракон. Я бы парализовала себя изнутри, будь это возможно, только бы…» Как только она вышла из арки и оказалась во дворе перед домом, сбоку к ней тут же потянулись руки. Ошибиться Маргарита не могла, а потому и сопротивляться не стала. Замерла с приоткрытым ртом, готовая откусить от зефира, но вместо этого откусила горечь и сладость в одном флаконе. Видимо, азалии всё же цвести этой зимой, потому что сердце Маргариты разогналось с бешеной скоростью.