[РИ] Миссионеры

1. По пути в одно из помещений, где происходили исповеди, кардинал заметил в отражении окон, что с утра по привычке нанес свой макияж на глаза. Выругавшись на итальянском, он порадовался тому, что ему не нужно никуда сегодня идти, кроме как в исповедальню. Зайдя на свою сторону кабинки, которая была довольно тесной, мужчина сел на лавку и стал ждать, пока кто-нибудь придет. Многое из церковной работы было отвратительно скучным, и, возможно, Копиа даже уснул бы, если бы появилась такая возможность. Спустя примерно десять минут створка кабинки скрипнула с той стороны. Послышались тихие шаги, и человек за решеткой опустился на колени. Судя по очертаниям, это была женщина. Через несколько секунд это подтвердил раздавшийся голос: низкий, но довольно молодой. — Святой отец, я согрешила. — Стандартная формула, по которой невозможно было догадаться, с какими мыслями и чувствами пришла эта гостья. Копиа слегка оживился: ну наконец-то он, возможно, позабавится. — Продолжай, дитя мое, поведай мне о том, что тревожит тебя, — проговорил он, поглядывая на решетку. Для своего удобства он сложил руки на коленях и расслабился, приготовясь либо к обычной скучной проповеди, либо к увлекательному увлечению на «темную сторону», как многие это называли. Женщина вздохнула, готовясь к рассказу. — Понимаете, святой отец, мне давно нравится один парень. Мы пытались встречаться, но все пошло не так. Он стал заглядываться на других девушек. Я очень ревнивая. Ничего не могу с собой поделать — становлюсь сама не своя, когда вижу, как он смотрит на других. Кардинал, медленно, но довольно спокойно проговорил: — И что происходит, когда ты видишь его с другой? — он облизал свои губы и тихо выдохнул. — Помни, я здесь, чтобы помочь тебе, милая, я не стану осуждать или обижать тебя, хорошо? Он старался применять свою привычную тактику, которую выучил, ещё обучаясь на священника. О, черт бы его побрал, что он отказался от практики в католической церкви. Сейчас ему бы это было действительно сыграло на руку. — Даже не знаю… Я просто выхожу из себя, не могу думать ни о чем другом… Я попыталась сблизиться с другим парнем. Ну, знаете, в отместку ему. Я оставляла множество знаков, чтобы он замечал, что я встречаюсь не только с ним. А ему как будто было все равно. Но дело даже не в этом, — голос девушки звучал безэмоционально, однако, что-то в ее тоне, может быть, именно эта апатичность, наводила на мысль, что ситуация была для нее очень неприятной. — Дело в том, что тот, другой парень из-за меня бросил свою девушку. Думаю, я разрушила их отношения, святой отец! Копиа вздохнул и слегка заерзал на своем месте, а после успокаивающе произнес: — О моя дорогая, мне очень жаль, что тот мужчина по-настоящему не ценит то, какое сокровище ему досталось, — мужчина говорил почти бархатным голосом, прикрыв глаза. Ему было более чем понятно ощущение ревности, этого желания отплатить тем же, заглушить свою боль и терзание души удовольствием. — Люди ссорятся, потом мирятся, дитя мое, и не стоит винить себя в том, что ты просто хотела почувствовать себя любимой, желанной, нужной. — Шатен всматривался в небольшую решетку, пытаясь разглядеть что-то за ней. — Понимаете, — в голосе девушки звучала обида, — выходит, он считает меня недостаточно хорошей, чтобы любить только меня. Почему некоторым людям так нужно, чтобы вокруг них было много женщин? — она сглотнула. — Извините, это все не должно быть предметом исповеди. Я должна говорить о своих грехах. Как думаете, это грех, что мне хочется, чтобы моего избранника интересовала только я? — Некоторые люди испытывают желание получать удовольствие всеми возможными путями, и очень жаль, когда действительно способных, очаровательных и таких милых девушек жизнь растрачивает на бестолочей, не ценящих женского обаяния, — голос кардинала звучал певуче, с нотками сладкой лести. Он говорил так, чтобы как можно лучше подобраться к чужой душе. — Не извиняйся, дитя. Я здесь, чтобы выслушать тебя, даже если мы немного и отойдем от формальностей. Наш Господь не считает грехом желание быть любимым, обожаемым тем, кого мы выбираем в спутники. Но стоит ли нас тот партнёр, что не ценит ни душу, ни сексуальность своей возлюбленной? — он почти мечтательно закатил глаза, а после продолжил: — Я думаю, что ты весьма красива и полна сил, ты сможешь получить любого мужчину. Покажи ему, чего ты на самом деле достойна, что ты не дашь вот так относится к тебе. Ведь ты не просто какой-то сорняк в поле, ты нежная орхидея, цветущая в садах Господи… Господа, — он чуть не оговорился. Девушка на несколько секунд замолчала, сбитая с толку. — Спасибо. Это… наверное, неожиданно, столько комплиментов… Но вы ведь на самом деле не знаете, какая я. Если честно, мне кажется, что я очень плохой человек. Да и почему это важно? Я думала, вы должны оценить мой грех, а не меня саму. — Почему ты считаешь себя плохим человеком? — Копиа расправил свою сутану и слегка прочистил горло. — Я оценю и твой грех, разумеется, но почему бы не провести небольшую беседу? — он облокотился на стенку кабинки и расстегнул парочку пуговиц своей сутаны — так было жарко. Только сейчас шатен подумал о том, что стоило прихватить с собой воды. — Вы кажетесь добрым, — девушка замялась. — Вообще-то, эта история произошла некоторое время назад, и я уже несколько раз приносила ее на исповедь. Я рассказывала её, кажется, трём священникам в трёх разных приходах. Хотя они не говорили этого прямо, но мне кажется, я чувствовала в них осуждение. А ведь я даже не рассказала всё до конца. — Она сделала паузу. — Но мне кажется, что вам я могу довериться. Понимаете, та девушка, с который встречался тот парень, которого я у нее увела… Она ждала от него ребенка. И когда все обнаружилось… В общем, она сделала аборт. Посетительница замолчала, напряжённо ожидая реакции. Копиа немного задумался, слушая ее речь все так же спокойно. С ноткой ласки он произнес: — Аборт — это ее выбор, моя милая. Прежде всего, тот парень подтолкнул ее на это, ведь он прекрасно осознавал, что у него есть девушка и в таком положении. А ты лишь желала быть желанной в тот момент, ты не могла знать, что произойдет. Не вини себя. — Он сделал паузу, а после продолжил: — Она приняла, возможно, не самое лучшее решение по меркам церкви, но для нее это было действительно важным, если она решила отказаться от дитя, чей отец был таким. Благослови ее Господь на то, чтобы она встретила свое счастье, а ты обрела свое. — Да, мои друзья мне тоже это говорили. Про ее ответственность, и что он сам виноват. Но почему-то от этого не становится легче. Теперь я вижу, что все, что я сделала, было так глупо. В итоге я потеряла их обоих, из-за меня погибла неродившаяся душа. Одним глупым поступком я разрушила и свою, и чужие жизни. А все, по сути, ради чего? Из-за обиды? Знаете, я молюсь. Но мне, кажется, — она перевела дыхание. — Мне кажется, Бог меня не слышит. — Людям свойственно делать ошибки, и на этих ошибках мы учимся, милая моя. Уж лучше тот ребенок окажется рядом с нашим Всевышним, чем будет обречен на страдания от матери, которая не будет его любить, видя в нем своего обидчика. Возможно, твой поступок не самый лучший, но от этого мир не остановился и не исчез. — Кардинал сделал небольшую паузу, слегка смакуя на языке следующие слова: — Тебя ещё можно спасти, дорогая, и спасением станет новая попытка обрести свое счастье. Если ты ищешь прощение Бога, то я дам тебе его, ведь я волен отпустить тебе твои сомнения его великим прощением, прощением того бога, в которого верю я. Ты достойна любви и обожания, а не страданий и одиночества. Бог простит то, в чем ты раскаиваешься, и он примет то, что ты сделаешь в будущем, ведь он — свет, что указывает нам путь, дитя мое. Он даст тебе освобождение, тебе стоит лишь доверится мне. Скажи мне, кем ты хочешь быть, и я освобожу тебя… 2. С Папой они встретились уже в обеденное время, в трапезной. Терцо был в хорошем настроении и выглядел вполне довольным жизнью. Казалось, минутная хандра, напавшая на него после знакомства с отцом Аврелием, прошла. Хотя лицо оставалось по обыкновению серьезным, а брови были напряженно сведены к переносице, в глазах поигрывали хулиганские искорки. — Ну, как твои первые исповеди? — поинтересовался он, уплетая сэндвич. — Удалось наметить перспективы? Копиа сел рядом, потирая переносицу и зевая. Слегка проморгавшись, он потянулся за бутылкой воды. — Это было странное утро. Много разных людей, от бедняг, что каялись в воровстве у своих родных, до банальных моментов, когда не уступил место в автобусе. Было несколько интересных случаев. Одна бедняжка от отчаяния стать любимой случайно оказалась втянута в размолвку между парой, где ребенок в итоге так и не родится. Она винила себя в том, что стремилась быть счастливой. Думала, что Бог дал ей такой урок, чтобы она перестала пытаться. — Копиа сделал ещё пару глотков воды, а после приступил к еде, отметив, что в этом месяце он явно сбросит пару килограммчиков. — Я всячески пытался ее убедить, что нужно продолжать идти навстречу своему удовольствию. А как твои дела? Чем интересным занимался? — Служил мессу. Думаю, сделал пару оговорок в тексте, — Папа подмигнул Копиа. Прожевав свой кусок, он продолжил. — Твоя функция очень важна. Ты можешь говорить с людьми один на один. Обычно люди не делятся с другими тем, как прошла их исповедь. Все, что вы обсуждаете, остается между вами. Но ты все равно не теряй бдительность, — он отхлебнул кофе. — Мне немного сложнее. Моя деятельность более публична. — Он наклонился ближе к кардиналу. — Думаю, нам стоит лучше проработать подробности нашей работы. Напоминаю, что мы должны вернуться домой с результатом. Скажи мне, как ты собираешься предоставить Министерству конкретный результат переучивания… вегетарианцев в мясоедов, м? — Терцо изобразил кавычки пальцами. Копиа тупо уставился на бутылку воды. По сути, у них не было никакого конкретного плана, просто спонтанное внедрение. — Я думаю, я бы сначала постарался подкопаться к какой-нибудь проблеме, чтобы потом зацепиться за это. На ощупь двигаться сложно, все-таки, христиане. Одно неосторожное движение — и все, ты словно срываешься с обрыва вниз. — Копиа показательно уронил на стол катышек хлеба. — Если мне получится набрать небольшую аудиторию из тех, кто приходит на исповеди, то будет несложно пустить в них свои когти, — кардинал приблизился к уху Терцо и довольно прошептал: — Forse la prossima volta posso contare su un pompino nel confessionale? — самодовольно улыбаясь, Копиа вернулся к своему перекусу. — Говори осторожней, — негромко произнес Терцо, но его взгляд был гораздо красноречивей его голоса. — Самая большая ошибка иностранца — думать, что никто вокруг не знает его языка. Так вот, говоря о «вегетарианцах», — он сделал акцент на последнем слове, а затем понизил голос. — Смотри. Говоришь с ними, выясняешь, что да как. Узнаешь, в чем они расходятся со своими во взглядах. Потом незаметно подсаживаешь им мысль, что они отличаются от своего окружения, особенные, другие, что их не понимают. Что они чужие в своем же кругу. Смекаешь? И потом, когда человек доведен до отчаяния и чувствует себя потерянным… — он щелкнул пальцами. — Понял? Копиа хмыкнул, снова отпив воду из бутылки, и прихватил вторую, чтобы была про запас. — Спасибо за совет, это очень ценно. В твоём случае тебе нужно склонять на свою сторону тех, кто помогает со службами. Ну, знаешь, эти штуки, которые ты привык делать. Нам нужно увеличить охват. Плюс, я, кажется, договорился сегодня насчёт дежурства в библиотеке. Думаю, можно подробнее обсудить все там. Заодно, может, найду чего интересного, — кардинал тихо выдохнул, перебирая в руках четки. — Оки-доки. Я как-то фотографировался на фоне библиотеки, — Терцо выставил перед собой пальцы на манер вампира и сделал дурашливо-жуткое лицо. — Для чего-то другого меня туда силком не заманишь. Хотя, говорят, библиотека — лучшее место для хорошего… — он бросил торопливый взгляд по сторонам, — разговора. А вот ты, кардинал, просто находка. Уверен, ты сможешь найти для нас кучу полезной информации. Он скосил взгляд вбок, глядя куда-то в другую часть зала. — Ладно. Смотри и учись. Он встал и непринужденной походкой двинулся по направлению к одному из столов. Кардинал заметил, что там сидела пара девушек — кажется, с одной из них они пересекались во дворе вчера утром. — Привет, — сказал Терцо, — обращаясь как будто бы сразу к обеим. Он указал ладонью на скамью. — Можно? Девушки слегка затихли, глядя на гостя. — О, снова вы, отец… Эннио, кажется. Поправьте если я ошиблась, — Кейт дружелюбно улыбнулась. — Да, конечно, присаживайтесь. Мы как раз с сестрой Агнес обсуждали вашу проповедь. Я не слышала ничего подобного раньше. — Правда? — Терцо не скрывал того, насколько польщен. — Думал, может быть, последняя пара шуток была лишней. Мы же здесь все-таки не для развлечений, да? — он слегка улыбнулся и подсел на скамью напротив Кейт. — Они были забавными. Возможно, это и непривычно, но людям нравится. — Девушка по привычке проверила свой головной убор, убедившись, что ни одна волосинка не выбилась наружу. — Чем удивите нас на следующей проповеди, отец Эннио? Ее подруга закончила трапезу и извинилась, вспомнив, что нужно подготовиться к следующей службе. Она бросила на Кейт прощальный взгляд и ушла работать. Терцо проводил ее глазами. — Ну, думаю, можно было бы показать пару фокусов или спеть под рояль, — он снова повернулся к Кейт. — Шутка. Вообще, не думайте, что для меня это все повод для веселья. Я воспринимаю веру серьезно. Просто давно заметил, что людей привлекают яркие образы. Шоу, если хотите. Религия раз от раза повторяет одну и ту же ошибку: пытается быть максимально серьезной. В итоге мы имеем скучные проповеди, на которых люди досматривают свои воскресные сны. Но покажите им что-то из ряда вон выходящее — и их внимание сразу будет вашим. — О, признаться честно, иногда действительно не хватает веселья. Рутина такая скучная. Как и проповеди — вечно каменные лица. — Кейт слегка наклонила голову. — Шоу, говорите? Ну что ж, пока вы делаете его во славу Бога, оно не будет плохим, верно? — Видите, эту монетку? — Терцо положил на стол ладонь с металлическим пятидесятицентовиком и покрутил его между пальцами. Кейт приложила палец к губам, постучала по ним три раза и сказала: — Хм, фокус с монеткой? Что ж, удивите меня, отец Эннио! — Думаете, я заставлю ее исчезнуть? — Терцо улыбнулся и взглянул на нее из-под бровей. — На самом деле, я не умею показывать ни одного фокуса. Но вы ведь заинтересовались? Внимание — это самое главное. — Он сжал монету в кулаке. — Вы давно здесь служите? — Я в церкви с двенадцати лет. Родители хотели, чтобы я связала свою жизнь с богослужением. — С двенадцати лет! — Терцо цокнул языком. — Наверное, за это время вы сменили много мест? — Всего пару, пока не попала в эту церковь. Честно говоря, последний раз, когда я уходила из церкви, был тяжёлым. Я поддалась соблазну думать, что могу искать какой-то другой жизни, вместо той, что у меня есть. Понимаете? — девушка опустила глаза. — Прекрасно понимаю, — Папа кивнул. — Служение может быть большим испытанием в юности, когда хочется бунтовать, играет гормон… Я даже в каком-то смысле рад, что приступил к духовным обязанностям, уже когда был готов, отбесившись, так сказать, если вы понимаете, о чем я, — он тонко улыбнулся. — Теперь это осознанный выбор. — А как давно вы посвятили свою жизнь Всевышнему? Терцо отвел от нее взгляд. — О, воцерковлен я с самого рождения. Думаю, это впиталось с молоком матери. Но вот нашел свое призвание я не сразу. Честно говоря, сбился со счета, но, пожалуй, пара десятков лет стажа как священника у меня есть. — Извините за странный и личный вопрос, ваша мать принадлежала к церкви? Вы можете не отвечать отец, если не хотите, мне просто любопытно. — Нет, мать не была монахиней, но прививала мне христианские взгляды с самого детства. Знаете, рано или поздно мы возвращаемся к нашим истокам. И вот я снова здесь, — Терцо развел руками. Улыбка стала немного вымученной. — Думаю вы правы, Эннио. Я подумаю об этом. — Кейт поднялась с места и взяла свой поднос, чтобы отнести его и отдать на кухню. — Хорошего вам дня, отец, мне приятно было с вами поболтать. Может, потом ещё удастся, я была бы только рада, — она, широко улыбнулась и, напевая что-то про себя, пошла относить тарелки. — Отличного дня, — эхом отозвался Терцо, не глядя на нее. Он постучал пальцем по столу, словно глубоко задумавшись о чем-то. Затем, отогнав мысли, он встал и вернулся к месту, где сидел кардинал. — Ну что, мы уже готовы продолжать своей благочестивый труд? Копиа бросил слегка сонный взгляд на Терцо, кажется, совсем позабыв, что он в столовой. — А? Si, si, хотя меня от такой формулировки немного воротит. Меня ждут очередные скучные часы, до тех пор, пока я не доберусь до библиотеки. — Он поднялся и отряхнул свою сутану. — Побольше энтузиазма, кардинал. We're on a mission from God, — процитировал Терцо, передавая кардиналу монетку. — Сегодня у меня венчание, а завтра похороны. Буквально. — Он взмахнул рукой. — Ну я пошел. До вечера, ciao! 3. Около шести часов вечера, они, как и было оговорено, встретились в библиотеке. Терцо нашел кардинала за одним из столов, изучающим какие-то церковные книги при свете небольшой лампы. Он сел напротив и уставился на брата по вере, склонившись над столом и сложив перед собой руки. Подсвеченные близким источником света, его черты выглядели зловеще, глаза излучали угрозу. Как мало было нужно, чтобы придать его анатомически причудливому лицу такой недобрый вид! Он интенсивно сверлил Копиа взглядом, но, похоже, ожидал, когда тот заговорит первым. Копиа заметил Терцо не сразу, занятый своими книгами. От скуки он даже нарисовал на лице священника на иллюстрации пенис, посчитав это забавным. В общей сложности, он запихнул на полки около четырех сатанинских книг. Сейчас же он изучал мелочи проведения некоторых ритуалов в католицизме. Когда Копиа поднял взгляд на Терцо, он слегка испугался его внезапного появления. — О мой Лорд! Ты не мог просто сказать что-нибудь? «Привет» или хотя бы «я тут»? — Кардинал слегка погладил свою грудь, не отрывая взгляда от Терцо. По его телу пробежала волна мурашек. — Лестно, что ты так меня называешь, — ухмыльнулся Терцо, — но я всего лишь его скромный слуга. Извини. Думал, ты меня заметил. — Не представляешь, насколько я рад что я «мясоед», черт побери. — Копиа сглотнул и потянул за свой воротничок, чтобы снять его. — Все это безумное ненужное барахло, что тут написано, — просто как плацебо, не более того. — Ты не выглядел скучающим. Даже наоборот. — Терцо перебрал несколько книг, которые были разложены перед Копиа. — Знаешь, тебе не нужно демонстрировать передо мной показное отвращение, если тебе интересно… — Если ты насчет показного отвращения к тому, что я тут читаю, то это не так. Я бы с удовольствием придушил человека, который составлял здесь картотеку, как и того, кто позволил этому мусору оказаться здесь. — Копиа потёр переносицу. — Но стоит отдать должное, все это, — он указал на книжки на полках, — отлично снимает возбуждение. Да и в принципе я вообще удивлен, что большинство католиков не депрессивны. — Он слегка прочистил горло, кашлянув. — Ну мой дорогой скромный слуга нашего Лорда, какая идея посетила твою очаровательную головушку? Терцо огляделся в который раз. — Кажется, тут вполне можно вести беседы. Что ж, — он цокнул языком. — Все, что мы делали до сих пор, было баловством, не больше. Но если мы и дальше будем так продолжать, мы никуда не двинемся. Так что с этого момента мы займёмся действительно серьезными вещами. — Его голос по-прежнему звучал приглушенно, хоть вокруг никого не было, кроме монахини-библиотекарши, которая раскладывала книги где-то в глубине библиотеки. — Если честно, я весь день думал, что можно сделать. Так вот. Мы проведем ритуал. Мы оскверним это место. Сделаем так, что оно не сможет функционировать, как раньше, а находящиеся здесь люди будут более охотно склоняться на нашу сторону, — зрачки Папы на секунду расширились. Копиа слегка задумался, слушая Терцо, а после произнес с большим энтузиазмом: — Окей, я согласен, это отличная идея, — он немного наклонился вперёд чтобы посмотреть в чужие глаза снизу. — Но как мы это провернем? Черт меня дери, это даже заво… заботит, кхм… заботит меньше, чем мысль, что мы можем осквернить это место, получив немного помощи снизу, — последнее слово он сказал почти шепотом, оглядываясь, просто чтобы унять паранойю. Терцо ухмыльнулся, наблюдая реакцию кардинала. Он склонился низко над столом, глядя куда-то вбок. — Есть план, но он довольно замороченный. Выслушай и скажи, насколько эта херня реальна. — Он собрался с мыслями. — В церкви два входа — основной и задний. Она закрывается в 20:00. Закрывает её монахиня, у которой хранятся ключи. Сначала она запирает задний вход, потом передний. В конце рабочего дня мы с тобой подкараулим её, когда она будет запирать двери. Ты сделаешь вид, что что-то забыл внутри. Пока я отвлекаю её снаружи болтовней, ты подойдёшь изнутри к задней двери и отопрешь ее. Потом вернёшься к нам. Наверное, тебе и правда стоит что-то «забыть» внутри, чтобы все выглядело правдоподобно. Потом сестра запирает основную дверь и идёт по своим делам. Мы с тобой заходим в церковь сзади и делаем все, что нам надо. Конечно, понадобится подготовка. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты прошелся по магазинам и купил некоторый инвентарь. — Хорошо. Думаю мне не составит труда что-нибудь забыть. Как и смыться, чтобы прикупить нужные вещи, — отозвался кардинал. — Просто составь список, пожалуйста. — Превосходно. Тогда через три дня, примерно в полвосьмого, будь готов встретиться со мной рядом с церковью со всеми вещами. Нам понадобятся свечи, шесть черных и одна белая. Также любой инструмент, который может выполнять роль колокола. Маленький гонг тоже подойдет. Только не треугольник и не колокольчик — звук должен быть низким и глубоким. Наконец, меч. Кинжал, говоря простым языком. Плохо, что у нас нет возможности его освятить, но попробуем так. Поищи что-нибудь подобающее в магазине оружия. В принципе, любой клинок с режущей кромкой подойдёт, желательно, обоюдоострый. Думаю, за всем этим тебе придется съездить в Эл Эй. Копиа старательно записывал то, что нужно было купить, а после сунул бумажку в карман рубашки под рясой. — Хорошо. Возможно, мне даже придется посетить антикварный магазин, там иногда бывают хорошие клинки. Открыв одну из книжек, он указал на год ее составления. — Знаешь, тут есть книги, как новые, так и очень старые. И это одна из них. Она старинная, но бережно хранилась. Год стоит совсем недавний. Это говорит о том, что кто-то специально менял заглавную страницу. И тут много таких книг. — Копиа покосился в сторону. Терцо задумался, выслушав его. — Если книга старая, обложка и титульный лист могли повредиться. Может, их реставрировали и по ошибке поставили новый год? Копиа пожал плечами и продолжил: — Есть небольшая проблема с попаданием в архив. Эта монашка мне слишком мешает. Каждый раз, когда я направляюсь в ту сторону, она плетется за мной, словно слоненок за своей мамкой. — Могу попробовать уболтать ее, пока ты ходишь в архив. Только не уверен, что смогу отвлекать ее долго. Что именно ты ищешь? Копиа выдохнул, а после достал из-под книг план здания. — Я хочу найти в архиве план церкви ранних годов. Вдобавок, — Копиа приблизился к чужому уху и прошептал, — там должны быть записи о служителях. Это может дать больший рычаг давления. Проще манипулировать, когда знаешь о человеке что-то, что можно использовать. — Вижу, ты сильно заинтересовался прошлым этого места. Хотя ума не приложу, почему, — Папа пожал плечами. — Что касается записей о работниках, это может быть неплохим подспорьем. Чем больше мы о них знаем, тем легче будет добраться до их потаенных уголков души, верно? — Он кивнул. — Хорошая работа, кардинал. Копиа слегка покраснел, довольный тем, что его похвалили. Это вызывало приятное покалывание в теле, заставляя так называемых «бабочек» порхать внутри. — Благодарю, Папа, мне приятно приносить пользу. — Кардинал улыбался, сложив руки впереди себя на столе, спокойно и расслабленно смотря на Терцо. — Ну что ж, в таком случае, чем ты собираешься занять этот вечер? Папа, задумавшись, попинал кончиками пальцев корешок книжки. — Думаю, надо подучить матчасть, чтобы не попасть впросак. Возьму что-нибудь почитать на вечер. — Он немного помолчал. — Твои книги и рассуждения о Владыке — все это помогает тебе верить? — В некоторой степени. Те книги, что я читаю, больше основаны на черной магии. Вдобавок, я изучаю демонологию, просто для развлечения. Если тебе нужно что-то для матчасти проповедей или ритуалов другого типа, то лучше взять эти. Тут хотя бы действительно что-то более менее толковое, без лишних слов. — Кардинал указал на стопку книг позади Терцо. По всей видимости, он просматривал их для поиска пригодного материала. — Думаю, тебе повезло, что ты можешь черпать веру вне себя, во внешнем мире. В конце концов, внешние источники почти неисчерпаемы, — Папа вздохнул. — Хорошо, я возьму что-нибудь из этих. Спасибо. — Он начал перебирать тома, вчитываясь в названия и аннотации. Все это были рассуждения богословов, трактовки и комментарии к Писанию. Папа слегка скривился — он уже заранее примерно знал, что он там прочитает. Одну из книг он даже куснул за уголок обложки, словно пробуя на вкус, следуя своей страной привычке тянуть все в рот. Копиа вернулся к изучению своего материала, делая в дневнике какие-то пометки. Видя, что кардинал снова увлекается своими изысканиями, Папа встал, забирая выбранную книгу. — Приятного вечера, — сказал он и, не дожидаясь ответа, направился к стойке для оформления.