[РИ] Миссионеры

1. Папа хватанул ртом воздух, но не издал ни звука. Он, казалось, онемел, стоя в ступоре посреди пентаграммы. Он метнул на Копиа взгляд расширенных глаз, в которых читались растерянность и ужас. Паника подкатила к Копиа так же быстро, как и осознание того, что только что произошло. Наскоро пытаясь закрепить импровизированную повязку, кардинал шикнул: — Cazzo, надеюсь, он побежит к той дежурной монахине... — Копиа подорвался с колен, пытаясь застегнуть манжеты, и чуть не споткнулся о собственные ноги. Шок на лице Папы сменился чем-то, напоминающим гнев. — Быстро! За ним! — он наконец пришел в себя и прервал кардинала на полуслове. — По пути выясним. Беги, я следом. — Он кинулся к амвону, срывая со скульптуры скатерть. Копиа рванул к двери. Настежь раскрыв ее, он порыскал взглядом и, заметив беглеца, бросился за ним. Увидев, куда бежит человек, он решил прошмыгнуть более коротким путем, прекрасно помня по плану территории, где что находится. Выскочив почти прямо на него, он заставил человека развернуться и бежать в обратную сторону, где его должен был поджидать Папа. Ровно в этот самый момент Терцо вывернул из-за угла и кинулся ему наперерез. Беглец попытался сделать петлю, но Папа настиг его со спины, набрасывая на голову ткань и наваливаясь всем весом, пытаясь сбить с ног и одновременно зажать рот. Свидетель попытался закричать под тканью, пока Папина рука с кинжалом судорожно искала его рот. Стараясь удержать сопротивляющегося человека, он взглянул на подбегающего кардинала почти с паникой. Копиа хорошенько приложил парня поддых, чтобы утихомирить. Рука шатена метнулась к его горлу, крепко сжав. Он приблизился к уху свидетеля, забирая у Терцо нож. Его глаза слегка поблескивали в полутьме двора. — Чшшшш, голубка, мы просто хотим поговорить. Если будешь вести себя хорошо, то быстро вернёшься в свою кровать. — Кардинал скользнул тупой частью лезвия по груди беглеца. Паренёк закашлялся и запротестовал всем телом ещё сильнее, стараясь освободиться. Почувствовав твердость стали, он резко остановился, словно парализованный, резко и сбивчиво глотая воздух. — В-вы кто?! Кто здесь? У меня ни денег, ни золота, а ещё я даже не девственник, помилуй Господь мою душу за грех обмана при вступлении в церковь! Отпустите, я всего лишь монах, чем бы вы тут ни занимались… Терцо наконец смог осуществить захват, просунув руку ему под мышку и зафиксировав плечо, другой же зажав ему рот сквозь ткань. Его действия были хаотичными — рукопашная драка была не его стихией. — Ладно, — сказал он, тяжело дыша, — потом поговорим. Давай обратно в церковь. Он все равно все видел. Папа доволок парня до заднего входа церкви, затащил внутрь и бросил на пол. Пока тот барахтался в скатерти, он нащупал на скамье моток веревки и швырнул кардиналу. Затем порылся в своем рюкзаке и выудил пачку марлевых бинтов. Размотать ее было задачей непростой. Справившись, он скомкал марлевую ленту и запихал в рот несчастному, обмотав ещё парой витков вокруг головы. Снова нахлобучив на его голову скатерть и поднявшись наконец на ноги, чтобы оглядеть содеянное, он сказал: — Прерванный ритуал — очень плохо. Сначала завершим его, потом все остальное. Копиа связал паренька быстро и качественно, соединив веревкой руки и ноги сзади, чтобы обездвижить. Пока Папа затыкал рот бедолаге, шатен запер дверь изнутри, чтобы исключить повторный инцидент. Терцо с удивлением взглянул на работу кардинала, потом на самого Копиа. — У тебя в этом есть опыт, да? Не дожидаясь ответа, он поднял оставленные на полу ритуальные предметы: кинжал и потир, и положил их обратно на алтарь. Затем сам встал за ним. — Займи свое место, — попросил он. Копиа покраснел, когда Папа заметил следствие его небольшого увлечения на досуге. Он кивнул и встал на свое место, приготовившись продолжать работу, хотя рана снова о себе напоминала, начиная кровоточить. Папа закрыл глаза и вздохнул, настраиваясь. Несколько секунд он просто стоял, пытаясь успокоить сердцебиение и вернуться к тому состоянию, в котором его прервали. Присутствие потусторонней силы все ещё ощущалась в помещении, хотя и очень слабо, фоново. Он открыл глаза и поднял колокол, чтобы ударить в него. — Итак, свершено, — произнес он и опустил ритуальный предмет на стол. Выждав секунду, он взглянул на Копиа, оценивая его состояние. — Все. Ты можешь выйти из круга. И нам нужно заняться твоей рукой. Подожди, у меня с собой аптечка, — Терцо соскочил с амвона и снова полез в свой рюкзак. Копиа сел на скамью. Начав снимать пропитанную тряпку, он закусил губу почти до крови. — Мне нужно что-то для обработки. И немного бинтов, пожалуйста. — У него немного закружилась голова. Подтянув к себе бутылку с водой из рюкзака, он немного отпил оттуда. — Возможно, я бы не отказался от обезбола. — Шатен метнул взгляд в сторону их «гостя» и закатил глаза: ему предстояло найти способ избавится от парня как можно тщательнее. Терцо сел рядом с ним на скамью, открывая у себя на коленях небольшую аптечку. — Извини, у меня тут только бинты и антисептик. — Он отмотал немного бинта и протянул руки к Копиа. — Позволь, я посмотрю. Кровь ещё идёт? Копиа подал мужчине руку. На ране уже появлялась небольшая корка засохшей крови. — Она идёт, если активно прикасаться, а так нет. И спасибо. — Копиа повернулся чуть боком, чтобы его кисть была ближе. Он почти соприкасался с Терцо, поглядывая на него в полутьме. — Нам однозначно нужен будет душ, одежда отвратительно прилипла к телу. Но знаешь, это было весело, эпично, что ли. Терцо цокнул языком и покачал головой. — Вообще ничего веселого. Если ты про эту пробежку. И мне, кажется, душ нас сегодня ждет не скоро, — проворчал он, смачивая бинт антисептиком и осторожно промокая края пореза. — Нам теперь непонятно, как разгребать это дерьмо. — Он с тревогой посмотрел на парня на полу, который пытался неуклюже шевелиться. Копиа тихо промычал и стал дуть на порез, чтобы уменьшить неприятное жжение. — Я позабочусь о нашем маленьком друге, правда, пока не знаю, как. У меня есть парочка идей, но я боюсь, что ни одна из них тебе не понравится. — Ты собираешься взять это на себя? — Терцо удивлённо нахмурился. Он воспользовался до неприличия маленькими и возмутительно тупыми ножничками, чтобы отрезать очередной кусок бинта и, сложив в несколько раз, прижал его к ране. Он поднял на кардинала глаза. — Давай обсудим это. Я ведь тоже не досмотрел за дверью. Тут и моя вина. Копиа мотнул головой вниз, проговорив: — Да, в конце концов, потому что у меня есть опыт в этом, ну, я имею в виду, опыт в уборке беспорядка. — Он выдохнул и продолжил: — Я особо не принимаю участие в ритуалах, но всегда помогаю с уборкой после них, и нередко приходилось избавляться от тел. Я, как старший член Церкви, просто обязан был это делать — так говорила моя мать. — Копиа снова оглянулся на парня и проговорил. — Я думаю, его можно накачать спиртным и какими-нибудь таблетками и пустить погулять по мосту. Терцо остановил на нем долгий взгляд. — Как старший член Церкви, ты обязан был убирать после ритуалов? Твоя мать тебе так говорила? Копиа отвёл голову в сторону и еле слышно пропищал: — Ну, она думала, что я привыкну к виду всего этого и буду участвовать в ритуалах непосредственно как участник, а не избегать этого. — Он выдохнул и поднял голову, смахнув одинокую слезу. — И вместо того, чтобы отказаться, я просто молча делал то, что просили. Даже если это означало что-то отвратительное… В общем, не забивай свою голову, это в любом случае было давно. — Копиа сглотнул и прикусил губу. Он до сих пор помнил, как один раз ему пришлось тщательно очищать сраный камень от кровавых следов. Как приходилось смотреть на бедного парня, что бегал по лесу, пытаясь спастись, пока Копиа стоял и думал, как можно его здесь оставить. Может, стоило тогда отпустить беднягу? Терцо смотрел на него, не отрываясь. В его чуть расширенных глазах отражалась какая-то сложная смесь чувств, среди которых были возмущение и сочувствие. Казалось, ему хотелось сказать очень много всего, но в итоге, промолчав, он просто опустил взгляд и стал наматывать бинт вокруг руки. — Слушай… По поводу этого парня, — тихо сказал он. — Мы ведь и пяти минут об этом не подумали, а ты уже готов убить… Надо постараться найти другой вариант. — Ну, можно попытаться объяснить ему, что вера в Бога — это полная туфта, что мы, наоборот, пытаемся дать этому месту реальное благословение, и что мы просто паиньки на самом деле… — Копиа пожал плечами и улыбнулся, когда Терцо почти закончил перевязку. Он в принципе не знал, за что можно уцепиться. — Переучить набожника в сатаниста за одну ночь, — обобщил Терцо. — Даже если будет казаться, что у нас получилось, мы ведь не можем доверять его словам, да? Он может притворяться, а потом сдать нас. Такое было в «Игре престолов», — он усмехнулся. — Казалось, что человек раскаялся, а потом — бум! — он изобразил руками взрыв. — Нельзя ставить все под такую большую угрозу. — Он надорвал кончик бинта и, перекинув через руку, завязал на двойной узелок. — Не слишком давит? Прости, если что-то не так, я в этом не специалист. Копиа по привычке взял чужие ладони в руки и поцеловал костяшки пальцев. — Grazie il mio padrone. А, о… Прости, я… Привычка. — Он отпустил руки Терцо и прочистил горло, вставая со скамьи. — Ну, мы бы могли запереть его где-нибудь и пытаться переучить. Или, может, приложить ему по голове хорошенько, надеясь, что он все забудет? Терцо перевел взгляд со своих пальцев на Копиа с чуть заметной грустью. Он продолжал смотреть на него снизу вверх, и чем больше кардинал говорил, предлагая разные идеи, тем более осунувшимся становилось лицо Папы. Понятно было, что все эти варианты нереалистичны на грани анекдота. Но и сам он, очевидно, не был способен предложить каких-то блестящих идей. Выслушав все сказанное, он чуть подумал и встал. — Дадим слово ему самому. — Он подошёл к лежавшему на полу юноше, приподнял тряпку и выдернул кляп. — Кто ты такой и кем здесь служишь? Под тряпкой обнаружился белобрысый паренёк не самого спортивного телосложения. Его нельзя было назвать ни полным, ни совсем худым. Шокированно уставившись на «священников» светло-голубыми глазами, он так же сбивчиво начал лепетать: — Альфред Франк, просто Альфи, я же сказал, я здесь простой монах, только недавно вступил в сан… Не убивайте меня, прошу! — Альфи, Альфи… — протянул Папа, присев рядом с ним на корточки. — Я хочу сохранить тебе жизнь. Но вот этот жуткий парень, — он кивнул на Копиа, — хочет тебя убить. Так что у тебя есть пять минут, чтобы придумать, почему мы не должны этого делать. Копиа слегка ткнул Терцо в плечо и проворчал: — Жуткий? Ты хочешь сказать, что я похож на твоего старшего брата? — Он фыркнул и сложил руки на груди, а после достал бутылку с водой и открыл ее. — Может, ты хочешь пить, Альфи?.. Терцо закатил глаза. — Ты ничего не понимаешь. Я тут разыгрываю «плохого и хорошего копа», и ты должен был запугивать, а не предлагать воды… Это я должен был быть хорошим копом. — Он перевел взгляд на Альфи. — Ладно, на самом деле, мы оба не хотим тебя убивать, но ты должен нам помочь. — Он говорил как можно мягче. — Мы знаем, что ты кое-что видел, и не можем просто так тебя отпустить. — Ничего я не видел, а что видел, то никому не расскажу. Я вообще не знаю, кто вы такие! — Может быть, ты не слышал наш разговор, — сказал Терцо. — Мы, к сожалению, не можем поверить тебе на слово. Пять минут, помнишь? Подумай получше. Он отошёл к алтарю и принялся с мрачным видом протирать марлей кинжал. Потом поднял невеселый взгляд на Копиа. — Свечи нужно будет выбросить, но не здесь, а где-нибудь в городе. Лучше всего съездить в Эл Эй и раскидать их по урнам. Кинжал можешь взять себе. Только спрячь получше. Колокол… — Терцо задумался, подняв инструмент, — будет у меня. Копиа кивнул. Он займется этим завтра: у него свободно утро почти до обеда. Ему оставалось надеяться, что паренёк найдет способ придумать хороший повод, чтобы остаться в живых. Альфи вздохнул, опустив глаза к полу. Говорил он намного тише, но всё ещё дрожащий голос стал несколько увереннее, будто парень стоял на пороге пугающей тайны, которую необходимо разведать. — Ладно… Я не слышал ваших разговоров, но ваше действо меня изрядно напугало. Скажите, вы ведь принадлежите к этой церкви, так? И этот жуткий ритуал… Это они вам приказали? Терцо моргнул и быстро переглянулся с Копиа. — Смотря о чем ты говоришь. Голоса? Пришельцы? Масоны? Он продолжал полировать клинок, попутно попробовав его пальцем и поморщившись. Копиа посмотрел на Терцо, а после подошёл к парню взял его за узлы веревки, чтобы приподнять в сидячее положение. Пальцами кардинал прошёлся по чужой блондинистой макушке, слегка поглаживая. — Расскажи нам все, что знаешь об этом, Альфи… — оставаясь сзади, Копиа почти промурлыкал у уха парня. По телу Альфреда пробежали весьма неприятные мурашки. Дело было плохо. — В… — он прокашлялся. — В том и дело, что не знаю я ровным счётом ничего. — Внезапно он осёкся и удивлённо посмотрел на своих пленителей. — Погодите, а вы разве не из этой церкви? — Ничего или «ничего»? — Терцо изобразил кавычки пальцами. — В смысле, ты пытаешься показать нам, что будешь нем, как рыба, хотя на самом деле знаешь… кое-что? — Он подошёл к Альфи спереди, демонстративно убирая кинжал за спину и чуть наклоняя голову на бок. — Конечно же, мы из этой церкви, иначе как бы мы сюда попали? Можешь доверить нам все, что знаешь. Расскажи, и я попрошу этого извращенца убраться от твоего уха. Копиа слегка прищурился: что ж, в этот раз можно попробовать слегка напрячь жертву своими действиями. Кончиками пальцев он поднялся по груди блондина, пока не достиг его горла, обводя круг на чужом кадыке. — Ничего. Практически. К большому сожалению. — Парень прерывисто дышал, но говорил как-то… разочарованно? — Знаю только, что церковь эта крайне странная, по крайней мере, я здесь именно поэтому. Так что, вас здесь действительно учат такой жути? — Странная? — Терцо задумался. Он понял, что им было жизненно необходимо разведать, в чем заключается эта «странность», и заодно выяснить отношение Альфи к тому, что он увидел. — Говорят, раньше тут творились ужасные вещи. Кровь лилась ручьем. Жестокие ритуалы во имя Господа. Скажи, что ты об этом думаешь? — Я об этом думаю, что это жуткое сектантство должно прекратиться, — твёрдо сказал парень, с опаской поглядывая на вынужденных собеседников. — Вы странно ведёте себя для тех, кто выполняет приказы церкви. Возможно, мы с вами преследуем одни и те же цели. Но кто тогда послал вас расследовать это дело? Папа взглянул на кардинала слегка растерянно. — Расследовать дело?.. Он вдруг хлопнул руками по бедрам и быстрым шагом направился к алтарю. — Твою мать… Он начал быстро сгребать со стола все вещи, потом перешел к свечам на полу, закидывая их в сумку, в которой их принес Копиа. — Так, ладно, сэр, мы никого тут не убивали. Вот этот перевозбужденный мужчина за вашей спиной — у него просто порезана рука. Все делалось с его согласия. Мы взрослые люди. Совершеннолетние. Никаких проблем, да? — он плел ложь за ложью, рискуя запутаться в собственных выдумках, уже сам не понимая, какую «легенду» лучше использовать, поскольку обстоятельства менялись слишком быстро. Копиа закатил глаза. — У меня просто своеобразные увлечения, ночью думается лучше. — Он снова погладил чужие волосы, словно играясь с ними. — Прости, но придется снова немного полежать, ты ведь не против? Конечно, не против. — Копиа ослабил хватку на узлах и снова опустил Альфи на живот. Тот наблюдал за двумя «священниками» с хмурым, но всё ещё уверенным выражением лица. — Что бы вы ни делали, это недопустимо!.. — яростно бормотал он, лёжа щекой на холодном полу. — Значит, я не так уж прав, и вы не похожи на моих коллег, равно как и на местных служителей. Что же тогда вы, черт вас дери, забыли в сектантской церкви, вокруг которой за месяц пропало несколько человек? Не вы ли виновны в этих пропажах? Копиа приблизился к Терцо, шепча ему на ухо: — И чё нам с этим делать? Он может быть полезен в плане выяснения обстоятельств, но отпускать его нельзя. Может, удерживать где-то? Терцо отвел кардинала в сторону, чтобы их точно не было слышно. — Он полицейский. Он должен регулярно выходить на связь со своими. Если его потеряют, то на его поиски придут уже более серьезные люди. Даже если нам удастся его куда-то запрятать, они могут найти его, и он укажет на нас. — Он вздохнул, поглядывая на Альфи. — Мне кажется, договориться с ним не получится. Он считает, что мы замешаны в каких-то пропажах, и будет продолжать копать. Нам это не надо. Остаётся только один вариант, — он вытащил из-за спины кинжал и показал Копиа. У кардинала слегка дёрнулся мускул на лице: он понимал, что придется сделать и был не в особом восторге, но им действительно нужно разбираться с «проблемой». Он облизал нижнюю губу, обхватив чужую ладонь с ножом своей. — Помнишь, что я говорил в кафе? — Терцо заглянул ему в глаза. — Ты не должен проходить через это один. Я могу сам… Мне уже приходилось… Копиа крепче сжал ладонь с кинжалом, обняв ее второй рукой и взглянув на Терцо: — Я уже говорил, что у меня есть опыт в этом. Возможно, ты мог бы просто пообнимать меня немного после всего этого, — Кардинал снова улыбнулся, хотя и очень слабо, стараясь выровнять дыхание. Терцо кивнул ему. Его руки выскользнули из ладоней Копиа, оставляя в них нож. Он развернулся и двинулся по направлению к Альфи, подходя к нему спереди, одновременно мягко толкая кардинала в плечо, направляя его в обход со спины. Копиа вновь приподнял Альфреда с пола. В правой руке он крепко сжал кинжал. Терцо подошел к пленнику почти вплотную, когда тот оказался перед ним на коленях. Было темно, почти ничего не видно, и все же он мог видеть глаза Альфи, вопрошающе уставившиеся на него. Мог видеть темную фигуру Копиа, выросшую за его спиной. — Ты хороший парень, Альфи, — голос Папы звучал мягко и успокаивающе, почти ласково. — Правильный парень. — Он коснулся пальцами его подбородка, глядя ему прямо в глаза. — Все у тебя будет хорошо, — тихо заверил он и приподнял его лицо, открывая шею для кардинала. Эта успокаивающая нежность ещё больше отвердила хватку Копиа на ноже и отнюдь не помешала ему быстро и глубоко полоснуть по чужому горлу с крайне холодным выражением лица. Возможно, лёгкая ревность сыграла на руку, или мысли о том, что это для общего же блага — чтобы защитить их двоих от преследования. Хотя Копиа бы солгал, если бы сказал, что хотел сделать это быстро. Он чертовски сильно хотел сделать это медленно. Он чувствовал облегчение? Так ли можно было назвать это странное чувство, которое заставило заново вспомнить, как дышать? Альфред захрипел. Кровь брызнула из горла на черную сутану Папы. Улыбка Терцо сломалась, глаза расширились, открывая радужки, пока он неотрывно смотрел в глаза юноше, который начал заваливаться на бок. Это страшное лицо было последним, что Альфи увидел в своей жизни. 2. Когда все было кончено, Папа отступил от него на несколько шагов. — Всё. — Он взглянул на Копиа. Он не стал спрашивать, как он — это было сейчас попросту неуместно. — Здесь на территории есть клумбы. Конечно, мы похерим все цветы. Это будет заметно. Но не представляю, как тащить его куда-то за пределы территории. Копиа слегка проморгался, когда Папа заговорил, а после присел и стал развязывать узлы на теле. — Тут за этим храмом есть небольшой уголок, где стоят мусорные контейнеры, а рядом с ними мусороперерабатывающая машинка. Она дробит мусор и комкает его. Я думаю, можно пихнуть его туда, к прочему мусору. — У Копиа тряслись руки, когда он наконец принялся стягивать сутану, чтобы промокнуть ею пол. — Дробилка? — Терцо смотрел на то, что делал Копиа, все ещё расширенным, опустевшим взором. — Да, давай. Это будет… эффективно. Он отвернулся и подошёл к алтарю, гася пальцами единственную белую свечу, а затем и черную. Потом поднял взгляд на скульптуру Христа, наконец внимательно разглядывая его окровавленные глаза. — Копиа, как избавляются от тел у нас? Вытерев, насколько это возможно, пол, Копиа поднялся на ноги и с окровавленными руками потянулся к скатерти, чтобы очистить их. — Ох… Ну… Обычно мы их закапываем или сжигаем. Недалеко от аббатства есть крематорий, у него договор с Министерством. — Копиа сглотнул, сбивчиво дыша, и стал заворачивать труп в скатерть, постепенно перетаскивая его на ткань. — Иногда некоторых пускают на какой-либо инвентарь. Но я никогда не видел, как его делают, упыри говорили, что лучше мне на это не смотреть. Заметив, как кардинал надрывается с телом, Терцо поспешил к нему и помог уложить труп на скатерть. — Книги из человеческой кожи. Черепа для украшения алтаря. — Он укрыл лицо Альфи краем скатерти. — Знаешь, когда-нибудь это средневековье закончится. Однажды современность дойдет и до имбецильных умов Духовенства. Если они не сгниют раньше. — Надеюсь, что так и будет. Все эти ритуалы не приносят ничего, кроме угрызений совести. — Когда тело было замотано в скатерть, кардинал оттащил его к выходу. — Надо найти что-нибудь, чем можно помыть пол, после того, как мы утилизируем его. — Он открыл заднюю дверь и выглянул, чтобы убедиться, что никого нет. — Сила будущего в том, что оно всегда наступает. Это неизбежно. — Терцо продолжал бормотать, отирая мокрый лоб окровавленной рукой. — Те, кто держится за старое, неизбежно проиграют. Я вижу будущее: оно светлое, оно справедливое… — говорил он, беря за ноги труп и оттаскивая его с кардиналом к двери. Его щеки покрыл лихорадочный румянец. — Мы все делаем, чтобы оно наступило… В этой церкви мы агенты будущего, Карди… Копиа помогал тащить тело, пока они не добрались до дробилки. Раскачав, они закинули туда труп и прочие вещи и включили наполненный мусором аппарат. — Я очень надеюсь на это, Папа. Знаешь, хорошо, что там полы коричневого цвета — очень выгодный цвет для таких случаев. — Нервно хмыкнув, кардинал двинулся обратно, надеясь, что получится быстро убрать весь беспорядок. Папа, казалось, не услышал его слов. Он смотрел на жужжащий комбайн, где перемалывались кости, мясо и внутренние органы. — Знаешь, я вижу мир, полный радости, где люди отбросили предрассудки и просто наслаждаться жизнью и друг другом. Каждый наш маленький шаг ведёт нас туда. Каждая жертва. Поэтому нашу миссию нельзя ставить под угрозу. В конце концов, мы стремимся к чему-то лучшему, да? — он медленно перевел взгляд на Копиа. Белесый глаз зловеще сверкнул отраженным светом луны. Кардинал немного поежился от этого взгляда. Он развел руки в стороны. — Да, стремление к лучшему, очищение мира от всего того, что можно посчитать лишним, чтобы удовольствие заполнило все уголки наших жизней. Пойдем, Папа, чем быстрее мы закончим, тем быстрее сможем насладится душем и прохладной постелью… — Он отвёл взгляд и уставился на свои ботинки, вздыхая от того, что придется их почистить, ибо они были немного испачканы. — Я рад, что ты это понимаешь. — Терцо с трудом оторвал взгляд от комбайна и последовал за кардиналом внутрь. — Ладно. Что тут ещё нужно сделать? Кажется, здесь где-то должно быть подсобное помещение. Он зашел в небольшую дверь сбоку от алтаря и вскоре вышел с небольшой смоченной тряпкой. Он прошелся ей по алтарю, стирая небольшие следы крови. — Знаешь, с твоими навыками ты не пропадешь. Всегда можешь зарабатывать на решении чужих проблем, ну, знаешь, когда у мафии что-то идет не по плану. Было непонятно, шутит он или говорит всерьез. Копиа слегка поперхнулся водой, которую пил в этот момент. — Может, ты и прав, Папа, но я предпочитаю не помнить о таких вещах. — Конечно, прости. Не стоило говорить. — Папа задрал голову, глядя на распятие на стене, которое было вне досягаемости. Он пододвинул к нему алтарь, благо, что тот был обыкновенным деревянным столом, забрался на него и принялся вытирать слезы на лице Христа. Копиа выдохнул, снял с себя футболку и намочил ее, чтобы начать оттирать кровь, что ещё осталась на полу. — Знаешь, я рад, что ты остался здесь со мной, а не ушел, ибо ты вполне мог это сделать. Это говорит о том, что все они ошибаются насчёт тебя. Ты ведь знаком со слухами, будто ты заботишься только о себе и совсем не обращаешь внимания на последствия? — Кардинал вытер пот со лба и продолжил натирать пол. — Про меня много чего говорят. Может быть, им просто завидно или обидно от того, что Папа не так доступен, как им бы хотелось? Хотя, знаешь, немного здорового эгоизма никогда не повредит. — Терцо оглянулся на кардинала. — Неужели ты думаешь, что я бы просто оставил тебя тут, ночью, в церкви, посреди всей этой крови? Я всё-таки не настолько подонок. — Он последний раз провел по щекам статуи и спустился со стола. — И я не твоя мать. Копиа отошёл, чтобы снова намочить тряпку и протереть пол начисто. — Ну, ты точно не твой старший брат, и уж точно не моя мать. Если бы ты был ею, боюсь, я бы слушал вечные нотации о том, какой я неженка. — Он встал позади Терцо и осторожно убрал за ухо локон волос, выбившийся из прически. — Думаю мы здесь закончили. Теперь нужно смыть с себя все это, не так ли? Папа в последний раз обвел взглядом церковь, пытаясь понять, не могли ли они что-то забыть. — Ты не неженка, Карди, — он обернулся к мужчине и серьезно посмотрел на него. — И сегодняшняя ночь это показала. Я уже говорил тебе: не думаю, что я смог бы найти для себя лучшего спутника в этой поездке. — Он осмотрел кардинала. — Ты всего себя отдаешь другим. Иди, позаботься о себе. Дал бы тебе свою сутану, но ношу ее на голое тело, чтобы не свариться… Копиа взял свечи и положил в свой рюкзак, чтобы потом раскидать где-нибудь в Эл Эй. — Я бы хотел пойти и сделать это, после того, как буду уверен, что ты тоже пойдешь и сделаешь это. Я в любом случае не хочу оставлять тебя здесь… Он приобнял себя за плечи. Почему-то ему не хотелось уходить отсюда одному. Его охватило приятное чувство, что все-таки у него есть старший брат, что хоть кто-то из семьи может позаботиться о нем. Терцо усмехнулся слегка устало. — Пойдем уже. Он перекинул свой рюкзак через плечо. Уже через секунду его лицо снова стало серьезным и задумчивым. — Завтра выходной. Пожалуйста, не буди меня. Я просплю, наверное, до вечера. Кардинал открыл дверь перед Терцо. — Мы оба заслуживаем отдыха, Папа. И у меня есть незавершенное дело, поэтому я уеду пораньше, чтобы справится с ним побыстрее. В любом случае, я не буду тревожить тебя. Папа на секунду задержался в проходе, оглядываясь на зал. В церкви все ещё ощущалась фоновое присутствие чего-то потустороннего. И в то же время чего-то своего, столь близкого душе, все ещё дающего надежду на то, что они на верном пути. Скатерти больше не было на алтаре, и это бросалось в глаза. Завтра служители придут и обнаружат пропажу. Они также найдут открытую заднюю дверь и заподозрят неладное. Может, монахиня даже вспомнит двоих новых священников, что отвлекли ее во время запирания дверей. А потом обнаружится пропажа молодого брата. Папа нащупал на груди маленький перевернутый крестик и мысленно попросил покровительства у той силы, что таилась внутри. Потом вышел, слыша, как Копиа затворяет за ним дверь.