[РИ] Миссионеры

1. На следующий день стояла адская жара. Градусник в тени показывал сначала 95 градусов по Фаренгейту, а к полудню раскочегарилось до ста. Терцо томился в своей келье, в гавайке нараспашку, наплевав на все предосторожности, и обмахивался листом бумаги. Из-за жары проспать все утро ему не удалось. Как только он почувствовал себя более-менее в силах (время шло к обеду), он стек с кровати и, застегнувшись на все пуговицы и поставив линзу на глаз, отправился в гости к Копиа. — У меня идея, — сообщил он, встав на пороге подперев бок кулаком. Копиа всеми силами пытался остыть. Он обмахивался чем-то, чтобы получить хоть немного прохлады, но гонять теплый воздух было довольно бесполезным занятием. Сидя на кровати без рубашки, только в одних боксерах, Карди пил воду, испытывая томительную усталость и лень. Как же все-таки было хорошо в их родном городе. Терцо вошёл внезапно, так что мужчина аж вздрогнул, повернувшись на источник звука. — Что? Какая идея, Терцо? Поднявшись и взяв со стула рубашку и мокрую тряпку, которая была чуть прохладнее, чем окружающий воздух, Карди приложил ее к шее, промычав: — Почему они не купят в коридор климат-контроль? Хоть что-то, что холодит сраный воздух. Надеюсь, ты придумал что-то интересное и прохладное, Папа? Подняв слегка измученный взгляд на Терцо, шатен стал натягивать рубашку, отложив на время прохладный предмет. — Потому что они садисты, — ухмыльнулся Терцо. — Да, моя идея очень прохладная и освежающая. Скажи мне, куда христианин точно не сунется? — он сузил глаза и сделал драматичную паузу. — На нудистский пляж! Копиа поперхнулся и закашлялся. Одна мысль об этом моментально смутила его, и бедняга стал краснее собственной рубашки. — Т… Ты сейчас с…с…серьезно?!.. — Я хотел сказать «тадаааам!», но моя природная скромность меня остановила, — Терцо выразительно провел рукой по волосам. Кардинал смотрел на брюнета слегка шокировано, с отвращением чувствуя, что ему начинает нравиться эта идея. Нередко на таких пляжах можно встретить кого-то, с кем можно перепихнуться. Но он будет там вместе с НИМ. Копиа просто закрыл глаза ладошками и пискнул. — А… эм… это должно как-то охладить?.. Я… э… не понимаю… Он хотел ещё что-то сказать, но тут же запнулся, просто пыхтя. Если Терцо хотел понаблюдать, как вывести его из себя, то у него это вышло на высший бал. — Мы ведь не можем купаться, потому что боимся, что нас заметят на пляже с нашими сатанинскими рисунками на телах, — сказал Терцо. — Но подумай сам, попрется ли набожник на нудистский пляж? Он же понимает, что у него встанет при виде первой же мадам, а ему это не надо, совсем не надо, хм? А вот два сексуально успешных сатаниста вполне могут разоблачиться и искупаться на таком пляже, и враг-христианин их не заметит. Верно говорю? Копиа пыхтел под своими руками, чувствуя, как его лицо горит. Он промямлил: — Si, Папа, ты прав. Но… но я никогда не бывал в подобных местах… Его пальцы слегка дрожали от странного предвкушения. Ведь, по сути, набожник действительно не сунется туда, вот только они в церкви, где все не совсем набожники. И был риск, маленький, но все же был, что их могут разоблачить. — Гх… Ну, я так понимаю, ты точно хочешь туда пойти? — сглотнув, произнес кардинал, прекрасно зная, что лучи солнца подчёркивают его раскрасневшиеся уши и румянец, который сползает от шеи к груди. Выдохнув, он резко метнул глаза на свой крем от солнца. — А, вот он где, а то я успел его потерять. Ну, знаешь, кожа имеет свойство подгарать от солнца… — он пытался оправдать свое смущение хотя бы для самого себя. — Хочу и пойду, — Терцо еще сильнее сощурился, ехидно наблюдая за краснеющим лицом кардинала. — А тебе и правда идет красный цвет. Ладно, пошли. Я только захвачу полотенце. 2. Пять минут спустя они, сверившись с навигатором, шагали в нужном направлении. У Терцо за плечом был рюкзак с полотенцем, пледом и парой бутылок с водой. Голову украшала легкая стильная шляпа — единственное, чему он позволил коснуться своих волос. — Нудизм — прекрасная вещь, — вещал он, пока они шли вдоль песчаного побережья. — Он позволяет людям предъявить себя миру в своем естестве. Я бы сказал, что нудистский пляж — самое сатанинское место на свете. Помни, там нельзя глазеть, — сообщил он спутнику. — Это считается нескромным. Фотографировать тоже нельзя. Только если себя. Кардинал шел рядом, притихший. Он был в рубашке и шортах, за спиной — рюкзак. — Я хоть немного эксгибиционист, но одно дело, когда это в более привычном пространстве… Он махнул рукой понимая, что они ещё не дошли, а он уже взмок от пота. Ему казалось, что его обувь плавится от горячего песка. — Ты эксгибиционист? — Терцо с энтузиазмом вскинул брови. При нем явно не стоило произносить таких вещей, если ты не хотел, чтобы из тебя вытянули все подробности. — Расскажи. — Папа, я не совсем, но иногда мне нравится быть голым на публике… Он фыркнул и не стал продолжать — эта тема немного смущала его, несмотря на то, что он вполне любил внимание к себе на каких-нибудь особых праздниках. — Погоди, ты об оргаистических ритуалах? А мы с тобой точно не пересекались? — Терцо шел, весело посматривая на брата. По его вискам уже стекали капельки пота, но он, видимо, принципиально решил не поддаваться апатии и вообще не показывать вида, что что-то причиняет ему дискомфорт. Он вновь был напыщен, как павлин, выпятив грудь, что явно давалось ему нелегко в условиях жары. Копиа проговорил единственное: «Нет мы не виделись с тобой на данных ритуалах». По сути, он действительно не особо часто их посещал из-за своей излишней робости, он скорее предпочел бы более приватные сессии. Он вдоволь развлекался в других местах, где нельзя было быть застигнутым Папой или кем-то ещё из старших санов. — Меня не покидает ощущение, что, возможно, нам не стоит туда идти. Вдруг что-то может пойти не так, Терцо… Раньше кардинал согласился бы на все не задумываясь, но сейчас его не покидало чувство тревоги. Может, это излишнее беспокойство, и на самом деле они смогут хорошо провести время? Копиа мог бы найти укромное место и почитать книгу в тени, пока Терцо, скорее всего, будет флиртовать с женщинами. Карди бы и сам предпочел таким заняться, но смущение одолевало его ещё сильнее. — Да ну, ерунда. Все будет нормально, — заверил Терцо. — Мы же не будем особо загорать, только окунемся пару раз. На нудистском пляже не принято разглядывать людей, так что никто не будет всматриваться в символику на наших телах. Копиа улыбнулся чуть более ободряюще и подумал о том, что надо как можно глубже зайти под воду. Или стоит все же просто расслабиться? Они ведь не только работать сюда приехали, но и отдохнуть. — Думаю, ты прав. Что может плохого случится, верно? Чем ближе кардинал оказывался к тому пляжу, тем больше он волновался. Шатен лишь успокаивал себя тем, что никто особо не будет его рассматривать. Веснушки, которые покрывали значительную часть его тела, как и волосы на груди, спускающиеся тонкой полоской к паху. Никто, возможно, даже не скажет ему ничего насчёт его возбуждения, которое волей-неволей может возникнуть от мыслей, что проносились в его голове. — Нам ещё долго? — Да нет, почти пришли, — сказал Папа. Нудистский пляж располагался на отшибе, отделенный на побережье от остальных зонтиков и шезлонгов небольшим пустым пространством. Они подошли к большому стенду с изображенными с помощью небольших пиктограмм правилами пляжа: перечеркнутые предметы одежды и купальники (никакой одежды), перечеркнутый фотоаппарат (съемка запрещена), два общающихся человека с плюсиком над ними (вежливое отношение друг к другу). За стендом уже можно было наблюдать обнаженных людей, расположившихся на песке и плещущихся в море. У Копиа перехватило дыхание. Он тяжело выдохнул, понимая, что вот уже назад пути нет. Он тяжело дышал, размышляя. — Надеюсь, что вода достаточно прохладная для того, чтобы остудить п…пыл… — пробормотал он, стянув с плеча рюкзак. Его глаза блуждали по стенду. Почему он смущается, даже ещё толком не раздевшись? Может, от того, что это все будет происходить днём, а не ночью, когда ты фактически невидим для чужих глаз? — Кстати, стояк тоже запрещен, — с невозмутимым видом сказал Терцо. Оставив кардинала мучиться вопросом, пошутил он или нет, он бодрым шагом направился через пляж. Повсюду во вполне цивилизованных, не вызывающих, а иногда даже стыдливых позах на своих пледах и шезлонгах лежали люди. Держа голову прямо и не особо зевая по сторонам, Терцо подошел к воде, сбросил с плеча рюкзак и начал раздеваться. Шляпа, гавайка, штаны, наконец, трусы упали кучкой на песок. Внезапно Терцо вскинул кулак к небу и принял позу в стиле Фредди Меркьюри, выражающую всю полноту его ликования и чувства собственной неотразимости. Затем он обернулся к Карди. — Ну что, идешь? Копиа пробирался между отдыхающих, опустив взгляд на песок, чтобы смотреть под ноги. Но больше его волновало, действительно ли запрещена физиологическая потребность, или даже скорее то, что могло возникнуть спонтанно. Копиа украдкой бросил взгляд на Терцо, а после приподнял брови в лёгком удивлении. Потому что Папа чувствовал себя как никогда комфортно, по крайней мере, так показалось кардиналу, который стал раздеваться и запутался в собственных шортах. Единственное, чему был рад Копиа, так это тому, что он вполне неплохо сложен. Небольшой пухлый животик, из которого при желании, если напрячь, то можно получить небольшое подобие пресса, мускулистые и рельефные бедра, которыми он гордился не меньше. Оставшись в одних боксерах, Карди слегка промедлил, а после снял их и кинул в кучку своей одежды, ужасно покраснев. Подойдя к Терцо сбоку, он сложил руки на своей груди и проговорил: — Эм… Ну, в общем-то, не так уж и плохо. Терцо окинул подошедшего кардинала быстрым взглядом с ног до головы, словно сканируя. Копиа сглотнул и наконец уверенно пошел в воду, почти не обращая внимания на то, что она достаточно прохладная, что было в плюс при такой жаре. Он тут же нырнул под воду, чтобы полностью освежиться. Он надеялся вынырнуть и перестать ощущать себя таким скованным. Терцо снял очки, кинув их на кучу одежды, смахнул с глаза линзу, оброним себе под ноги, и вошел следом за Копиа в воду. Через несколько секунд он уже плескался на средней глубине, фыркая, ложась то на живот, то на спину. Некоторое время спустя он вырос из-под воды прямо за Копиа, с мокрыми волосами, налипшими на лицо. — Если ты почувствуешь, что кто-то хватает тебя под водой за задницу — не волнуйся, это я. Кардинал ополоснулся, зализывая назад волосы, по которым стекала вода. Услышав фразу Терцо, он фыркнул, что-то бормоча, а после все-таки сказал более внятно: — Тебе нравится эта задница? Мне тоже, такая мясистая, так и тянутся к ней руки, м? — Карди встал плотнее к Терцо и слегка сощурил глаза, пытаясь выглядеть серьезно, пока его лицо розовело. — Ты ведь хороший мальчик, Папа, и не станешь издеваться над младшим братишкой таким способом, не так ли? Шатен невинно хлопал ресницами, которые потяжелели от воды. Как же он старался выглядеть уверенно, но как глупо получалось. Наверное, со стороны выглядело так, будто он вообще впервые раздет на виду у других людей. Но больше его смущало именно то, что он здесь с Терцо. А его шуточки только еще больше подогревали дискомфорт. Терцо вглядывался в лицо кардинала, пытаясь распознать, что на нем написано, и соотнести с его словами. По его лицу блуждала легкая улыбка, пока вода капала с волос на плечи. — Я? Хороший мальчик? — он издал жесткий смешок. Потом отвернулся и лег животом на воду, отплывая в строну. Впрочем, на задницу своего спутника он так и не посягнул и свои подшучивания оставил. Через несколько минут он вышел на берег, отряхиваясь и заглаживая волосы назад. Он добыл из своего рюкзака плед и, расстелив его на песке, лег обсыхать, подставив черную пентаграмму солнечным лучам. Копиа плавал дольше, чем Третий, просто чтобы украдкой посмотреть на чужое тело. На эти пентаграммы, знаки и общую концепцию тату. Смотрел не слишком пристально, дабы не показаться слишком заинтересованным. Выйдя из воды, шатен расстелил плед и обтер себя полотенцем, чтобы нанести на кожу крем. В конце концов, он не хотел, чтобы его кожа была красная и болезненная от палящих лучей солнца. Копиа сел так, чтобы не особо сверкать гениталиями, и предпочел достать книгу, чтобы почитать. — Знаешь, а идея с пляжем хороша. Действительно, гораздо прохладнее, чем в комнате. Честно, думал, что я стану будущим завтраком для крыс из-за такой парилки. Хмыкнув, Карди прошёлся пальцами по переплету книги о ритуалах. Ему было интересно поднабраться опыта в этом деле. — Скажи мне, ты не просто так решил пойти на пляж, а задумал что-то ещё? — спросил он. Папа загорал, надвинув шляпу на верх лица. Щурясь, он приоткрыл один глаз. — Разве я похож на человека, у которого есть план? Я задумал приятно провести выходной, что в принципе ещё может быть в голове у такого болвана, как я? — Он закрыл глаза. — Знаешь, месяц уже в общем-то прошел. Но, думаю, нам стоит задержаться ещё на какое-то время, чтобы разобраться со всем, что здесь происходит. Эти… веганы черти что о себе возомнили. Он продолжал ворчать на церковников, впрочем, в этот раз, как и в прошлый, и в позапрошлый, дальше ругательств дело так и не зашло. Ни плана, ни даже примерной идеи, как можно было бы с ними разобраться. Он только нежился на солнце, время от времени меняя положение конечностей. Кардинал открыл свою книжку и фыркнул. Отдых был, несомненно, приятен, но то, что у них напрочь отсутствовал план действий, начинало напрягать. Он помнил о том, что для подстраховки ему обязательно стоит добавить яд в вино для причастия, даже если это не гуманно. Иногда следует избавиться от большего количества агрессивных крыс в стае, чтобы новая жила в более миролюбивых условиях. — Я думаю, Папа, что мы не сможем их переубедить. Возможно, разве что Аврелий мог бы понять, что все эти вещи внизу — они плохие, и что так делать не нужно. Шатен погрузился в поверхностное чтение. Он думал о том, какой процент людей из той секты мог бы перестать делать такие вещи. Возможно, кто-то и переметнется на более мирный путь, но больше тех, кто уже не сможет отказаться от удовольствия убивать. — Переубедить не получится, — согласился Терцо. — Но как точечно поразить подпольную церковь в ее сердце, не задев невиновных людей? Аврелий мог бы быть ключом… — при мысли о настоятеле брови Папы собрались к переносице, лицо скривилось. — Нет, я подумаю об этом завтра. Отдыхать так отдыхать. — Он повернулся к Копиа. — Что читаешь? — Ритуальную практику, Папа. Если уж я не совсем в этом силен, а это требуется, то пора взяться за нормальное изучение. Впрочем, это своего рода отдых и отвлечение от… — он посмотрел на Терцо, а после снова в книгу, сжав пальцы на ее обложке сильнее. — От посторонних вещей, раз уж мы тут решили задержаться. Немного поерзав на пледе, кардинал все же приподнялся, чтобы сделать лунку в песке, и накрыл ее сверху пледом. Он лег на живот, ибо так ему было немного удобнее. Карди задумался: а почему вообще все дошло до того, что, по Библии, Адам и Ева, стыдясь собственных тел, в итоге решили их прикрыть, но при всем этом они вполне удачно сношались, чтобы расплодиться? По сути, если исходить из начальных параметров, то не исключено, что Адам и Ева могли допускать инцест между своим потомством. Но дети тогда должны были рождаться больными. Значит, тут не все так гладко. Мужчина смотрел вперёд взглядом, полным задумчивости. Слишком много лишнего в его голове, слишком много свободы. Копиа метнул взгляд на Терцо и проговорил: — В оккультной лавке. Оказывается, в Эл Эй есть тайные местечки. Сами по себе они выглядят как магазинчики с антиквариатом, но если знаешь, где искать, то тебя могут провести в другое место. Там я и достал книгу, аметисты и небольшой пузырек с белладонной. Правда, ее я как раз-таки спёр. Просто так такие штуки не продают. Пожав плечами, Копиа немного подался бедрами вперед, облокотившись на один из локтей. — Или ты думаешь, что я стал бы тырить у тебя вещи? Единственное, что я бы тихо спёр, так это печенье или карамель. Карди отвёл взгляд, прекрасно понимая, что уже делал так, правда в Министерстве. Терцо усмехнулся. — У тебя талант проникать в тайные места. Ты — как твои крысы. — Он перевернулся на бок, подпирая рукой подбородок. — Тебе не надо красть у меня печенье, ты можешь просто попросить, я всегда угощу. Или в этом нет азарта, крысеныш? — он повел бровью. Потом перевернулся на живот, дабы не смущать собеседника. Копиа поперхнулся. Сравнение с его домашними питомцами льстило, и он, по сути, был не против. Да, ему нравилось порой брать какие-нибудь сладости просто так, не важно, можно или нет: какое-никакое развлечение. — Да, Папа, в этом есть свой азарт, особенно когда тебя ловят. Но чаще всего мне удается выиграть в эти догонялки. Карди перевернулся на спину и прикрыл глаза рукой, чтобы немного погреться. Со временем он привык к этому странному ощущению. Он дышал через рот, слегка приоткрыв его. Возможно, ему следует сегодня посетить какое-нибудь место, где можно получить небольшое обслуживание собственных потребностей. В церкви заниматься таким было несколько рискованно, особенно когда почти постоянно за тобой наблюдают из-за угла. — Мне неловко спрашивать, но помнишь, ты обещал показать одно местечко, ну, куда ты пошел, после того, как мы провели тот ритуал. Не подскажешь на вечер адресок? — кардинал посмотрел из-под пальцев на Терцо. Его лицо расплылось в глупой улыбке. — То, где чем больше платишь, тем страннее становится? Оно называется «Кроличья нора». Блестящая игра слов. Может, как-нибудь однажды прошвынемся туда вместе? — Папа глянул на кардинала из-под очков. — S…si… Карди покраснел больше, но был даже рад, что будет не один в таком месте. Он и раньше ходил в подобные местечки, но чаще всего это было что-то проверенное и однообразное. — Как я могу быть против, Терцо? Скорее, я буду рад, что ты тоже хорошо проведешь время. В конце концов, такой потенциал, как у тебя, нельзя просиживать впустую, верно? Копиа приподнялся и потянулся к рюкзаку за водой. Он вспомнил, как говорил в самом начале поездки, что не хотел бы оказаться в одной комнате с Терцо, чтобы любоваться его задницей. Теперь же он был бы рад хоть каждый день делать вид, что спит, лишь бы просто смотреть на него. Какого хрена он такой соблазнительный? Нихил — точно его отец? Потому что скорее ему в отцы сгодился бы сам Асмодей, а не этот странный старик с галлюцинациями. — Одна дамочка обсосала мне там носок ботинка, — мечтательно вспомнил Терцо, — причем так, что никакого порно не надо. Под конец я уже умолял ее снять с меня штаны. Рот она сполоснула. Он слегка перемялся на пледе и откупорил бутылку, чтобы выпить воды — солнце пекло ему спину. Вторую бутылку он перекатил к Копиа. — Не представляю, как завтра снова влезу в церковную сутану, — пробормотал он скорее себе под нос, чем в направлении брата. — Пожалуй, можно еще раз окунуться. Он поднялся и слегка размял плечи, оглядываясь по сторонам. Внезапно что-то привлекло его внимание. Его глаза чуть расширились, впиваясь в участок пляжа неподалеку, и тут же оттуда раздались возмущенные вскрики. Пара — мужчина и женщина — стояли друг напротив друга. Он пытался удержать ее за плечо, другой рукой стискивая талию. Она пыталась его оттолкнуть, давя ладонью на подбородок. Женщина была хрупкой, мужчина довольно крупным, и все же ей удалось вывернуться и отскочить от него. Он же принялся цеплять ее за локоть. Копиа мог видеть, как Терцо мгновенно подобрался, как гневная пелена застелила его лицо. — Вот подонок… Он рывком выдернул из открытого рюкзака полотенце, быстро обмотал вокруг своих бедер и решительным шагом, сжав кулаки, направился к двоим отдыхающим. Копиа было интересно что будет делать Терцо, но и заодно он мог стать подстраховкой. Поэтому, схватив свои боксеры и наспех надев их, он стал медленно приближаться сзади. — Возможно я увижу, как Терцо вмажет кому-нибудь, — полушепотом, почти с неприкрытым восторгом проговорил Копиа. Больше всего на свете кардинал терпеть не мог несколько вещей: когда обижают животных, женщин и в некоторых ситуациях — детей. Порой спиногрызы по вине родителей бывали слишком несносными. Когда Копиа подходил, Папа уже резко говорил что-то мужчине, активно жестикулируя и тыча указательным пальцем в сторону. Пострадавшая женщина застыла неподалеку, растерянно прикрывая свои прелести полотенцем. Видимо, оные прелести и стали яблоком раздора между ними двумя. Мужчина смотрел на Терцо слегка дико, подавшись к нему в пассивно-агрессивной позе, и время от времени что-то отвечал, хмуря брови. Его лицо выражало смесь гнева и растерянности, Папа же уставился на него взглядом, которым можно было пробить кирпичную стену, и постепенно наступал. Несмотря на разницу в весовой категории, мужчина все больше пасовал и под конец начал собирать свои манатки. Тем временем вокруг них собралась небольшая толпа. На нудистском пляже не было принято обращать внимание на незнакомцев. Тем больше внимания привлек внезапный скандал. Кто-то прикрывался, кто-то без стеснения демонстрировал все, с чем родила их мать. Люди перешептывались, глядя то на мужчину, то на Папу. Когда виновник скандала со своими сумкой и полотенцем за пазухой зашагал прочь, бросив последний негодующий взгляд на Терцо, тот подошел к девушке, которая так и стояла полубоком к нему, глядя с некоторым недоумением. — Мисс, вы в порядке? — Да… — ее взгляд скользнул на его грудь, откуда на нее взирала голова Бафомета, и растерянность на ее лице усилилась. — Извините, — почему-то сказала она и поспешила отойти. Замечая, что люди собирались кучкой возле них, кардинал быстро сбегал за своим полотенцем и, вернувшись, накинул его на Папу, шепча ему на ухо: — Боюсь, нам надо собираться и уходить, слишком много внимания. Они рисковали сейчас, ибо вероятность того, что кто-то из посетителей пляжа мог ходить в церковь, была не маленькой. — Ты молодец, Терцо, в любом случае, тому подонку так и надо за домогательство. Карди растерянно осматривался по сторонам. Он хотел что-то сказать, но слова застыли у него в горле, когда он заметил, что многие перешептываются. Страх постепенно зрел в груди. Терцо медленно отходил от места происшествия, постоянно оглядываясь, окидывая недовольным взглядом кучку зевак. В какой-то момент, то ли из-за обиды, то ли из-за всплеска адреналина, он злобно показал им средний палец. — Ладно, хер с ним, — он подошел к месту своего лежбища и плюхнулся на плед. — Я не обязан из-за какого-то мудака покидать пляж. — Он слегка задумался. — Хотя, думаю, можно еще раз окунуться, и пойдем. Копиа, пока они шли назад, просто шел, прикрыв глаза рукой. Небольшое шоу закончилось полным смятением. — Думаю, ты прав. Да, давай охладимся ещё раз перед тем, как отправиться дальше. Тяжело выдохнув, Копиа лишь надеялся, что все обойдется. Ну не может же все в один момент пойти наперекосяк, когда Карди только-только втиснулся в ряды фанатиков? — Давай кто быстрее в воду? Карди улыбнулся и подорвался с места, кинувшись к воде, но тут же потерял равновесие и плюхнулся в нее лицом. От шлепка поднялись высокие брызги. Кардинал вынырнул из воды, и его тут же снесло волной, пока он хихикал. Может это небольшое дурачество могло бы развеселить Терцо? Папа, все еще хмурясь, наблюдал за ретивым кардиналом. Подрываться он, конечно, не собирался, но невольно рассмеялся, глядя, как его младший брат дурачится, чтобы его повеселить. Копиа выглядел таким наивным, по-своему очаровательным в этот момент, и Папа надолго задержал на нем взгляд, пока тот выныривал и погружался на фоне сверкающей синевы южного моря, пока его глаза не заслезились от бликов. Тогда он встал, оставляя на земле полотенце, и неторопливо пошел к линии воды.