silent spring

живые закрывают глаза мёртвым, мёртвые открывают глаза живым.

«Город мёртвых», В. Эннс

      Точка сбора «Чарли» оказалась затхлым подвалом под заброшенной конторой рыбаков. На крыше висела реклама давно закрытого ресторана, буквы почти стёрлись, но ещё можно было разобрать: «La Mar» . На асфальте валялись осколки разбитых стёкол, дверь в подвал висела практически на одной петле. Спуск был коротким, но резким — скользкие от грязи и солёного конденсата ступени были вбиты прямо в земляной склон. Воздух был тяжёлым, густым от запаха морской соли, въевшейся в бетон, гниющей рыбы и плесени, пушистыми пятнами расползавшейся по углам. Тусклый свет аккумуляторного фонаря, подвешенного на гнутом гвозде, дрожал, отбрасывая пляшущие тени на стены, покрытые слоем грязи и старыми расплывчатыми граффити. В углу валялись пустые бутылки и шприцы. Тишину нарушало только редкое потрескивание фонаря и чужое, чуть сдавленное дыхание. Под ногами хрустел песок и осколки ракушек, втоптанные в глиняный пол. Не место для военных, но всё равно укрытие. В духе Прайса… В самую грязь послал.       Элисон сползла по стене у входа, почти не чувствуя ног. Она едва не споткнулась о порог, спускаясь в подвал. Правая нога болела так, будто кто-то медленно выкручивал из мышц нож. Перевязанное плечо отдавало ноющей и тупой болью. Адреналин, державший в гараже, схлынул, оставив лишь липкую усталость и песок в глазах. Веки налились свинцом — почти два дня без сна, на одних нервах и тревоге, уже брали своё. Мир слегка плыл. Элис поближе прислонилась к холодной стене, стараясь дышать ровно, скрывая дрожь в коленях, и зажмурилась, пытаясь вдохнуть глубже, но сырой воздух плотным комом встал в горле. Просто доберись до стула. Просто сядь.       Мигель, ведя их по тёмным коридорам, юркнул внутрь первым, мгновенно растворившись в глубоких тенях пустых бочек. Гоуст замер в дверном проёме, повернув голову к Элисон. Даже сквозь маску она почувствовала его взгляд.       — Нога?       — Нет, — буркнула Элис сквозь губы, оттолкнувшись от мокрой стены. Она сделала несколько шагов вглубь, игнорируя пронзительную боль в бедре, и почти рухнула на перевёрнутый ящик. Пыль взметнулась облаком в слабом свете фонаря, вынуждая прокашляться. Когда Элисон протёрла заслезившиеся глаза окровавленным рукавом — чья это кровь? — то сразу же замерла, не в силах даже моргнуть.       Соуп сидел на перевёрнутом ведре у дальней стены, спиной к свету. Он сгорбился, сжав руки в кулаки, и поднял взгляд исподлобья. Перед ним на куске промасленного брезента были разложены находки: несколько гильз, обрывок тёмной прочной ткани и телефон. Гоуст прошёл дальше, слегка пригнувшись и положив руку на деревянный выступ. Потолок был для него слишком низким.       — Прайс велел провести разведку в двенадцатом порту, — начал он без предисловий. Его взгляд скользнул по гильзам, задержавшись на клочке одежды. — Что нашёл? Кроме пыли и крысиного дерьма.       Мактавиш медленно поднял голову, и Элис смогла получше рассмотреть его глаза — красные, будто заслезившиеся, с опухшими веками и глубокими тенями, напоминающими тёмные круги от недосыпа. Он уставился сначала на Гоуста, затем кратко посмотрел на Элисон, и она сглотнула, тут же отведя взгляд. Соуп передал лейтенанту телефон, на экране которого — крупный кадр бетонной стены и силуэт птицы, нарисованный чем-то тёмным. Не краска. Кровь. Под ней — следы на полу, размазанные, на вид липкие. Будто труп тащили.       — Цех… это не цех, — хрипло отозвался Джон, повертев головой, и ткнул пальцем в лежащие напротив гильзы. — Ловушка. Или бойня. Не для рыбы, Гоуст. Для людей.       Он переместил палец к обрывку ткани, подцепил его кончиком лезвия ножа, поднял в свету фонаря и кивнул, чтобы все посмотрели. На тёмной ткани едва виднелась вышивка: стилизованная, с угловатой буквой «К», переплетённой со схематичным изображением ножа или другого оружия — было непонятно из-за потрёпанного материала. Качество вышивки было слишком хорошим для местного бандитского ширпотреба.       — Видал такое? Не местный уровень. Пахнет деньгами.       — И профессионалами, — Гоуст кивнул, подавшись вперёд.       Элисон наклонилась вместе с ним, прищурилась, пытаясь разглядеть детали.       — ЧВК?       — Хер знает, — Соуп швырнул обрывок обратно на брезент. — Но тот нож… — он сделал рубящее движение ладонью у шеи. — Слишком чисто. Без лишнего шума.       — Не почерк Феликса.       — Его уроды грохочут и машут мачете, будто дрова рубят, — Джон ткнул пальцем в фото на телефоне. — А это… понты. Или метка. Хотят показать, что были здесь. Насчёт гильз… Их там штук десять валяется. Один калибр. Стреляли много.       Мигель, забившийся в самый тёмный угол, съёжился.       — Феликс… его люди стрелять первыми, вопросы потом задавать, — пробормотал он, глядя в пол. — Режут… грязно. Это не его. Другие.       Гоуст склонился над телефоном, рассматривая фото птицы.       — Метка Сокола? — спросил он у Соупа, но тот лишь мотнул головой и повёл плечом. — Если это он, то явно хочет, чтобы мы знали, куда идти дальше. Он ведёт нас.       Пока лейтенант расспрашивал Джона о деталях, которые тот нашёл в цеху, Элис подтянула к себе здоровую ногу и облокотила на неё подбородок, прикрыв глаза.       — Был один патруль. С винтовкой на крыше склада, дальнобойной, — Соуп зажёг сигарету пыльной зажигалкой и выдохнул дым в потолок, облокотившись на стену. — В складском помещении нашёл ящик. Внутри пластит с таймером. Не кустарщина, Гоуст. С промышленным клеем и маркировкой «КГ» или что-то вроде.       — Видела такое. Качественная вещь. Заводской?       — Похоже, — он сделал ещё одну затяжку; дым стлался сизой пеленой под низким потолком, смешиваясь с запахом сырости и гнили. Соуп ткнул окурок в мокрый песок под ногами. — Нашёл и это, — он сунул руку в карман штанов и швырнул на брезент рядом с гильзами небольшой металлический предмет. Он звякнул, отскочил и замер. Пуговица. Тёмный металл, возможно, сталь. На ней был выгравирован чёткий стилизованный профиль хищной птицы с распростёртыми крыльями.       — Не испанское, — пробормотал Гоуст, подняв пуговицу. Он повертел её в пальцах, и свет фонаря скользнул по гладкой поверхности. — Похоже на ЧВКшное барахло и подобных шакалов.       Мигель, всё ещё съёжившийся в углу, ахнул.       — Я слышать кое-что, — начал он, не поднимая глаз. — Люди говорить, Феликс теперь работать не один. Есть кто-то… Большие связи. Не местные. Приходить, делать дело и исчезать. Почему Хуан нам не рассказал об этом? Не хотел делиться непроверенной информацией?       Элисон переминулась, пытаясь найти положение, где боль чуть стихала.       — Больше никто ничего не знает. Только что они есть. И что они не местные. Как вы. S-sí! Точно — как вы.       — Почему Хуан не сообщил? — процедил Соуп, стиснув зубы, и резко встал, сделав шаг вперёд.       — Он говорить Прайсу. Про новых партнёров Феликса, про то, что они сильнее, чем раньше. Но вы спрашивать про порт, про груз, про Клаудию. Хуан подумать, что вы уже знаете. Или что это неважно.       Гоуст медленно повернул голову к Соупу.       — Прайс упоминал в гараже, что Хуан говорил про новых партнёров Феликса. Мы были сосредоточены на «PetroVal». Мы недооценили угрозу. Все.       Соуп замер — ярость на его лице сменилась замешательством. Он медленно опустился на перевёрнутое ведро, ссутулив плечи, и спрятал лицо в ладонях.       — Недооценили, — прошептал он, глядя на кровавую птицу на экране. — Зачем им Ева? Заложница? Допрос? Или просто устранение свидетеля?       — Прайс приказал только внешнюю разведку, — напомнил Гоуст. — Никаких столкновений. Пока. Нам нужно понять масштаб, расположение постов, активность. Найти точку входа. Ищем Еву, Соуп. Но лезть вслепую в пасть зверя — значит похоронить всех. И её шансы тоже.       Мактавиш хмыкнул и опустил голову, его уголок губ дрогнул, а с силой сжатая в кулак рука затряслась.       — «Пока?» — цокнул он и сжал челюсти. — Они там, Гоуст. В этих ёбаных туннелях. Каждая секунда на счету.       Элисон видела, как лейтенант едва заметно подался вперёд, положив руку на набедренную кобуру. И он не собирался отводить взгляд от Соупа, готового вот-вот перевернуть это чёртово ведро и вспыхнуть подобно зажжённой спичке. Не хватало им ещё перестрелки между собой в этой тесной дыре. Но, глядя на Джона, было сложно представить, как его можно успокоить.       — Хочешь что-то добавить, Элис?       — Соуп… Гоуст прав. Мы нашли знак. Мы нашли гильзы. Мы знаем, что Феликс не один. Это больше, чем было у нас час назад, — она посмотрела прямо на него, стараясь поймать мутный взгляд. — Лезть в подземелье без плана, без поддержки Газа и Прайса, без данных Ласвелл — самоубийство. Ты помрёшь в первой же засаде. И тогда Еве точно никто не поможет. Мы её найдём. Но по-другому. Без смертей.       Соуп плотно сомкнул губы в тонкую линию — он даже не моргнул и не сдвинулся с места. Тяжело дыша, метал взгляд от кровавой птицы к клочку тряпки на брезенте, к маске Гоуста, к Элисон.       — Два часа, — выдохнул он наконец. — Даю вам два часа, Гоуст. На разведку. На карты. На что-то конкретное. Потом я беру всё в свои руки. С ними, — он кивнул на Мигеля, — или один. Понятно?       — Понятно. Мигель, свяжись с Хуаном. Нужны все данные о подземельях под портом. И любые свежие слухи о передвижениях. Ahora .       Мигель кивнул как ошпаренный и торопливо зашагал по лестнице наверх, схватившись руками за края своего жилета. Элисон повернула голову — Соуп резко вскочил, поднял ведро и с силой швырнул его в угол. Оно с оглушительным лязгом покатилось по бетонному полу, задевая гильзы. Джон присел на корточки, уткнув лицо в ладони. Она откинула голову назад, делая вид, что изучает ржавые трубы на потолке, чувствуя, как под водолазкой по спине стекает липкая струйка пота.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Небо было затянуто сероватой дымкой. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, но в Валенсии уже ощущалось жаркое дыхание дня. Город ещё спал, но не порт. Грузовики тихо подкатывали к причалам, рабочие в форме с логотипами местных компаний бродили между складами, проверяя документы, перекуривая и перемешиваясь с контрабандистами и наёмниками, чьи лица прятались за шарфами и капюшонами. Здесь стояли ржавые корабли, покрытые мхом и солёным налётом, которые давно не выходили в открытое море. Склады вокруг выглядели так, будто их строили в разное время: одни были почти новые, с современными системами видеонаблюдения и сигнализацией, другие — полуразрушенные, с обвалившимися крышами и выбитыми окнами. Холодный воздух впивался в кожу иглами, неся с собой едкий коктейль из солярки, ржавого металла и гниющей рыбы. Грохот падающих контейнеров, визг лебёдок, далёкие крики — весь порт гудел.       Элисон прислонилась спиной к шершавому, холодному бетону стены полуразрушенного склада. Укрытием был глубокий карман тени под прогнившим деревянным навесом, заваленным гнилыми канатами и осколками кирпичей. Песок и соль хрустели под ботинками. Правое бедро снова начало болеть — не сильно, но достаточно, чтобы напоминать о себе. Она сжала зубы, сделала медленный вдох, чувствуя запах пота и масла на своей коже. Рядом, чуть поодаль, притаился Мигель — они не выдали ему рацию, но он знал эти места лучше всех, так что Элис отправилась вместе с ним. Для Гоуста такая компания была явно лишней, а почти разъярённый Соуп ясно дал понять, что не собирается становиться нянькой для Мигеля. Элисон чувствовала нервную дрожь мужчины даже на расстоянии метра.       — Твоя задача — показывать направление и объяснять, что где находится. Не более, — предупредил его лейтенант чуть раньше. Гоуст был прав. Соуп его пристрелил бы от злости.       Она перевела взгляд на порт. Один из охранников закурил, другой проверял документы. Оба двигались осторожно, сдержанно. Не как обычные головорезы. Как…       — …будто в курсе, что за ними наблюдают, — прошептала Элис почти неслышно.       В ухе тихонько щёлкнуло, затем послышался голос Гоуста:       — Я на позиции. Северо-восточный кран. Обзор сектора «Альфа». Патруль у ангара «Синего Крюка». Два человека. Обычное стрелковое. Спят на ходу.       Координаты легли на мысленную карту. Ангар был в двухстах метрах правее их укрытия. Ещё щёлчок. Соуп говорил хрипло и слегка сдавленно, будто сквозь стиснутые зубы:       — Я в точке. Запад. Разрушенный цех, второй этаж. Вижу главные ворота порта. Грузовик с контейнерами, разгрузка. Четверо рабочих. Один… нервный. Часто смотрит на часы. На крыше склада «Треугольник» — наблюдатель. Винтовка. Профессионал. Не местный мусор.       — Принято. Спектр-04? Статус входа?       Элисон непроизвольно прижалась ближе к стене, нажала кнопку переключения с приёма на передачу:       — Западная стена старого дока. Видимость ограничена. Активность низкая. Пара бродяг южнее. Пьяные.       — Держать позицию, — приказал Гоуст. — Соуп — грузовик. Элис — движение у «Дельты».       Тишина в эфире сгустилась. Точка «Дельта» — глубокая трещина в бетоне, заваленная ржавой арматурой и мусором. Ничего не говорило о целой схеме лабиринтов под ногами. Не будь Мигеля и его знаний в виде хрупкого мостика, отделяющего отряд от порта, они вряд ли здесь оказались бы.       Мигель дрожаще дёрнул Элис за рукав, вынудив её резко обернуться, и кивнул туда, где бродила пьяная парочка. Никого?       Из-за угла дальнего склада вышли двое. Не рабочие — тёмные широкие брюки, заправленные в высокие берцы, и явные очертания разгрузки под формой. Элисон присмотрелась, покрепче сжав бинокль в руке. Незнакомцы двигались плавно, без суеты, у одного она заметила компактный рюкзак, второй же, меряя шагами дорогу, осматривался по сторонам.       — Движение, — Элис вжалась в стену, прокашлялась и нажала на рацию. — У «Дельты». Двое. Не местные. Военная выправка. Один с рюкзаком. Направление?       — Вижу, — тут же подтвердил Гоуст. — Сектор «Альфа». Дальность 180. Угол плохой. Рюкзак приборный.       — Вижу краем. Идут вдоль стены. Цель? Могу взять дальнего.       — Нет, Соуп. Держи позицию.       Двое остановились в пятидесяти метрах. Один из них достал прибор — плоский, с антенной, похожий на сканер, и навёл на стену, медленно ведя вдоль трещин.       — Сканируют стену, — прошептала Элисон. — У входа. Ищут. Или проверяют.       Солнце поднялось выше, и воздух стал плотнее. Элис чувствовала, как пот стекает по лопаткам, смешиваясь с запахом масла и крови на коже. Она прислонилась спиной к бетону, чувствуя, как каждый камешек под ногами отзывается болью в правом бедре. Боль в плече тоже не отпускала. Рана снова кровоточила под повязкой. Но сейчас не время было проверять. Мигель сидел чуть поодаль, прижавшись к стене и пытаясь слиться с тенью. Элисон мельком взглянула на него, но тут же отвела взгляд. Он знает больше, чем говорит. Просто ждёт, пока я не спрошу.       — Если Хуан контролирует большую часть города… почему в порту столько чужих? Это его территория.       — Не просто порт. Проход. И Хуан знать, что если тронет их… Больше проблем, чем можно решить.       — То есть он не контролирует их.       — Нет, — покачал головой Мигель. — Боится.       Повисла долгая пауза. Только шум ветра и далёкие голоса рабочих.       — Почему? Кто они?       — Я… я не знать имён, — начал Мигель, запинаясь. — Только слышать… от Хуана. Не говорить много. Только «no metas» . Они… — он сделал паузу и сглотнул, судорожно сжав пальцы на ремне жилета. — Los limpiadores . Приходить… делать дело. Исчезать, — повторил он свои слова.       Элисон на секунду замерла.       — Чистильщики? Что это значит?       — То, что они убирают следы, — вклинился Гоуст по связи. — Если они здесь, значит, у них есть что скрывать.       — Так их звать. У нас. Местные, — Мигель кивнул несколько раз, опустив взгляд в пол. — Не оставаться надолго. Феликс — их голос. Только голос. Не руки. Не голова. Не оставлять в живых тех, кто мешает.       Двое у входа обменялись короткими неразборчивыми фразами, убрали сканер, развернулись и зашагали прочь на север, к ангарам.       — Цели ушли, — сообщила Элис, подогнув под себя левую ногу. — Сектор чист.       — Всем оставаться на местах. Ждём данных. И приказа Прайса.       Воздух звенел низким гудением портовых холодильников. Где-то вдали взвыла сирена, и Элисон инстинктивно вжала голову в плечи. Мигель замер, обхватив уши руками, словно ожидал взрыва. Но это оказался просто отъезжающий грузовик с рефрижератором. Соуп хрипло засмеялся в рацию.       — Если ты сейчас наложил в штаны, Мигель, не стесняйся. Мы поймём.       — Джонни, — резко прервал Гоуст. Под насмешками Соупа сквозила бешеная злоба.       Мигель пробормотал что-то по-испански, вытирая ладонью пот со лба. Его глаза метались между тенями складов, не останавливаясь на чём-то конкретном.       — Дверь. Вниз, — он ткнул дрожащим пальцем в трещину у подножия стены, заваленную обломками плит. — Длинный туннель. Темно. Вести к… — замялся, переводя взгляд на Элис, — «área prohibida» .       — Запретная зона? Что они там охраняют? Оружие? Доки?       Мигель пожал плечами, нервно покусывая нижнюю губу.       — Откуда ты знаешь? — Элис прищурилась, заметив, как он сглатывает.       — Я… раньше работать на Феликса. Пока не понять, что он продавать людей. Хуан меня вытащить.       — Что? — Элисон покрепче сжала карабин, полностью повернувшись к Мигелю, и подалась вперёд, нахмурив брови. — Ты скрыл от всех нас это?       — Тише! — Мигель схватил её за рукав. — Если услышат… Он многого не знает, но уже так боится?       — Спектр-04, — раздался в рации голос Гоуста. — Почему не докладываете о перемещениях?       Элисон вздрогнула: она забыла включить микрофон.       — Спектр-02. Наблюдаю за северным сектором. Мигель утверждает, что знает вход в подземные туннели. Возможно, это лаз под стеной.       — Ждите. Я иду к вам, — ответил он после продолжительной паузы и отключил связь.       Спрашивать Гоуста, зачем он решил присоединиться к их нудной компании, Элисон не стала. Шмыгнула, заправила волосы за уши и откинула голову назад, на секунду прикрыв глаза. Под веками заплясали пятна солнечных лучей, пробивающиеся сквозь густые ветви деревьев сверху. Райли появился почти бесшумно, только по шелесту травы Элис поняла, что он где-то рядом. Его привычная маска казалась неестественно белой в сером рассвете. Он скользнул взглядом по Мигелю, затем кивнул на трещину, где, по идее, и находился вход в туннели.       — Объясни.       — Раньше… — мужчина заёрзал, взмахнув руками, и спешно поднялся, чуть не споткнувшись о камень под ногой. — Я сопровождать грузы Феликса. Вход в туннели завален после взрыва, но контрабандисты расчистить его. Хуан говорить, что Феликс хранить там «особые» заказы.       — Значит, ты работал на Феликса, — процедил Гоуст сквозь зубы. — И теперь говоришь нам, что он прячет там «особые» заказы?       — Я… я не знать, что внутри! Только знать, что люди не возвращаться, если туда попадать. Хуан сказать: «No vayas allí» .       — Спектр-02, — раздался в наушнике голос Прайса. — Докладывайте.       Гоуст вздохнул, крепко сжав рацию.       — Спектр-01, мы на месте. Есть вход в подземные туннели с сигнализацией. Пока ждём.       — Отлично. Оставайтесь на поверхности. Ждём анализа данных от Ласвелл. Повторяю: не входить.       — Принял.       Но Элисон по его шумному выдоху и быстрому отключению связи поняла, что Гоуст принял другое решение. Она скользнула взглядом от его рации в руках к лицу, посмотрев в глаза.       — Ты же хочешь пойти внутрь. Почему тогда сказал Прайсу, что мы ждём?       — Потому что это приказ. А не потому, что я собираюсь его выполнять.       — Так ты за то, чтобы спуститься? — она нахмурилась. — Это самоубийство без прикрытия и координат.       — А если Ева там? — вклинился Соуп. — Вы вообще, блядь, понимаете, о чём болтаете?       — Тогда пусть Прайс даёт добро на штурм, — возразила Элисон. — Мы не можем просто спуститься в эту чёрную дыру наобум.       — Если мы подождём, её могут перевезти или убить. Или ты думаешь только о себе и своём чёртовом личном деле на столе капитана?       Элис резко втянула воздух, но Гоуст опередил её:       — Джонни, заткнись. Это не про тебя. Это про тактику. Мы не знаем, кто и что там находится. И сможем ли вообще установить связь, когда окажемся глубоко под землёй.       — Связь будет плохая, — подтвердил Мигель. — Под водой. Под железом. Рация не работать.       — Вот именно. Если мы войдём, мы будем одни. Без поддержки и каких-либо блядских данных.       — Ты боишься? — смешок Соупа в наушнике заставил Элисон поджать губы.       — Нет, — проворчала она. — Просто не хочу там сдохнуть.              — Я пойду. С Мигелем, — Гоуст присел на корточки, перешнуровал ботинки и поправил ремень штанов. — Мы проверяем вход. Если там безопасно — решаем, двигаться дальше или нет, — он скользнул взглядом по Мигелю, затем снова кивнул в сторону входа. — Можно пролезть?       — Si, pero… — Мигель махнул руками, изображая взрыв. — Много сигнализаций. Датчики движения.       — Не думаю, — проворчал Соуп в рацию. — Ублюдки слишком уверены в своей безнаказанности. Бросили на входе два патруля, которые спят на ходу. Это ловушка.       — Почему молчал раньше? — Гоуст подался вперёд, и Мигель попятился.       — Боялся, что вы меня прикончить, как крысу!       — Сейчас ты для нас полезная крыса. Выдвигаемся.       — Я тоже иду.       — Нет. Ты остаёшься здесь. Прикрываешь нас. Если что — вызовешь помощь.       — Хрень собачья. Ты нарушаешь приказ Прайса. Не могу, блядь, поверить, что слышу это от тебя.       — Да. И если меня уволят, буду только рад. Хоть не буду каждый день видеть таких тряпок, как ты.       Элисон замерла. Сердце упало куда-то в желудок, руки вмиг похолодели, беспомощно повиснув вдоль туловища, и пальцы ослабили хватку на рации. Карабин повис на ремне за спиной.        — Ты серьёзно?       — Серьёзно. Но не из-за тебя. Из-за всего этого.       Гоуст молча кивнул Мигелю, махнув рукой по направлению к точке входа. Мужчина судорожно сглотнул, но двинулся вперёд. Сама Элис осталась стоять на месте, притупленно глядя в спину лейтенанта.       — Гоуст, — снова заговорил Соуп. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?       — Понимаю. А ты?       — Тогда я тоже иду.       — Нет. Ты остаёшься на крыше. Прикрываешь нас. Если начнётся стрельба — сам знаешь, что делать.       — Чёрт вас всех возьми, блядь… Только не теряйте связь, пока можете.       Спустя долгие несколько минут Гоуст и Мигель уже подходили к заваленному входу. Элисон пришлось только неподвижно наблюдать за ними через прицел винтовки: камни, ржавая арматура, обломки плит.       — Ничего. Ни датчиков, ни проводов. Похоже, чисто. Но сигнал начинает теряться. Связь будет короткой.       Теперь она видела, как их тени отделились от холма гниющего дерева и быстрым перебежками устремились к зияющей трещине. Гоуст жестом указал Мигелю оставаться в укрытии за грудой арматуры в двух метрах от входа, сам же скользнул в чёрную пасть «Дельты» и растворился в темноте.       — Тогда идите быстрее, — ответила Элисон. — Прайс нас всех уволит, когда узнает.       — Если выживем, премию выпишет.       Они начали спускаться в щель. Через пару метров радиосвязь полностью пропала. Элисон хотела сорваться с места, со всех ног побежать за ним, отговорить или пойти вместе — неважно. Но только мотнула головой, прикрыв на секунду глаза, и глубоко вздохнула. Воздух пах железом, морской солью и чем-то ещё. Чем-то вязким и липким.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Розовато-золотистый свет восходящего солнца уже растёкся по небу, заливая развалины дока резкими тенями. «Тряпка».       Элисон сжала рацию так, что пластик затрещал, и прижалась спиной к груде полуистлевших канатов под прогнившим навесом.       — Спектр-02, приём. Гоуст? — ответа не было. Только статический треск.       — Они вне зоны сети, — напомнил Соуп. — Или уже нашли неприятности.       Радиошипение в ухе сменилось мёртвой тишиной — связь с Гоустом оборвалась, как только он скрылся под землёй. Шероховатый бетон под коленом отдавал холодом даже через штаны. Винтовка была прочно уложена в складку мешковины на кирпичном выступе, взгляд между сошками прицела плавно сканировал сектор. Точка «Дельта» — вход в подполье — была хорошо видна: глубокая зияющая трещина в бетонном массиве западной стены дока. Кто-то старательно замаскировал его грудой ржавой арматуры, обломков кирпича и мусора, но свежие следы волочения и отпечатки шин на грязи перед ней выдавали активность. Слишком активную для заброшенного дока, подумала Элисон. Что за «особые заказы» хранит там Феликс? Почему на картах Терезы эта часть подземелий — мёртвая зона?       Выше и левее, в зияющем провале окна второго этажа разрушенного цеха, едва угадывалось движение — Соуп занял позицию. Яркий утренний свет окаймлял его, делая позицию заметной.       — Запад, Север. Статус? — тихо спросила Элис в рацию, сканируя «Дельту» в оптику. Движения не было. Только глухая зона входа, заваленная хламом.       — Тихо. Ни черта. Как будто их там и не было. Ты вообще веришь в эту хрень? Прайс бы его прибил на месте за такое.       — Прайс знает больше, чем говорит, — Элисон перевела прицел на подходы к «Дельте». — А Гоуст — его правая рука, — она задумалась, прищурившись. — Я думаю, они что-то задумали, и Мигель — часть декораций. Вопрос — чья? — мысль о том, что они с Соупом — тоже часть этих «декораций» и их держали наверху как приманку или просто для отвода глаз, вызвала горькую усмешку. Всегда на периферии. Даже в своей команде.       Элис понимала Соупа и его состояние в последние дни. И Гоуста тоже. Но страх повторения первой разведывательной миссии, где импульсивность могла привести к катастрофе, и предательская, ноющая боль в бедре, грозившая подвести в самый критический момент, сковывали нервы и сердце, оплетая колючей паутиной.       Элисон подметила, как напрягся Джон по почти неощутимому изменению его силуэта в проёме окна. Солнечный свет, ловя капли росы, создавал ложные блики. Прошло несколько томительных минут. Только плеск воды у причалов, далёкий гудок парома и учащённое дыхание. Рация на тактическом жилете шипела тихим белым шумом.       Тишина. Густая, давящая.       Внезапно Соуп выкрикнул в рацию:       — Север, Запад! Движение! Три фигуры, твой сектор, северо-восток от «Дельты». За цистернами «PetroVal». Идут целенаправленно.       Элисон резко сместила прицел. Трое мужчин в рабочей робе докеров, но слишком аккуратных, слишком наблюдательных. Один нёс тяжёлый длинный свёрток, похожий на инструменты, но слишком… правильной формы. Двое других шли чуть позади, вертя головой по сторонам. Они двигались именно к старому доку и точке «Дельта». Двигались быстро.       — Вижу. Не докеры, — тихо подтвердила Элис, уложив палец на спусковую скобу. — Оружие под робами, судя по походке. Свёрток слишком аккуратен для мусора. Похоже на ломы или… кувалды. Чтобы разобрать завал?       — Они идут прямо к входу! Чёрт, они знают, что Гоуст там!       Трое «докеров» достигли груды мусора у «Дельты». Один начал осторожно отодвигать арматуру, другие встали спиной к стене, прикрывая его, засунув руки за пазуху робы. Свёрток с развязанными лямками был поставлен на землю.       — Они не проверяют… Они знают, где вход, — прошептала Элисон.       — Они добьют их, — рыкнул Соуп в рацию. — Я иду туда.       Элис видела, как один из прикрывающих достал из-под робы пистолет-пулемёт. Свёрток распахнулся — внутри блеснули ломы и увесистая кувалда. Они собирались вскрывать вход. Сейчас. Сейчас они начнут.       — Соуп, стой!       — Прайс приказал не вмешиваться в бойню наверху. Он ничего не говорил про подземелье.       — Чёрт возьми… — Элисон сделала глубокий вдох, игнорируя пронзительный укол в бедре. — Спускайся скрытно. Встречаемся через 90 секунд у точки «Омега» — южный выход из твоего цеха, за горой бочек. У них есть кувалда — им нужно время, чтобы пробить завал. У нас есть минута, может, две. Ищем альтернативный вход. Где-то рядом должен быть другой лаз. Шахта вентиляции? Ливневый сток? Старый канализационный люк?       — А если не найдём? — спросил Соуп, уже начиная движение. Было слышно, как он спускается по обломкам.       — Тогда… — Элисон уже отползала от позиции, хватая винтовку. — Тогда мы вскроем «Дельту» с другой стороны. С боем.       Она выскользнула из-под навеса, сливаясь с тенями складов и лихорадочно вспоминая карту порта, ища слабое место в бетонном панцире. Солнце светило ярко, слепя глаза. Он был прав. Чем дольше ждём, тем меньше шансов. Чёрт бы тебя побрал, Райли.       

▲▲▲△▲△▲△▲

      Элис прижалась спиной к холодной, неровной поверхности огромной ржавой бочки, сбивчиво дыша. Боль в бедре яростно пульсировала после рывка от навеса. Она сканировала подходы к точке «Омега» — узкий проход между горой металлолома и стеной цеха. Мать твою, где Соуп?       В рации царила гнетущая тишина — Гоуст молчал, Прайс молчал, противники готовили ловушку у «Дельты». Тень метнулась из пролома в стене цеха. Соуп. Он приземлился бесшумно, несмотря на снаряжение, мгновенно оценил обстановку и прильнул к стене рядом с Элис.       — Видела? — выдохнул он, не отрывая взгляда от направления «Дельты». — Они уже начали. Слышал удары. Глухие.       Элисон кивнула.       — Видела. Трое. Один с кувалдой, двое прикрывают. У одного ствол, короткий автомат под робой, — она быстро оглядела Соупа. — Ты цел?       — Пока да, — буркнул он, проверяя магазин в своём карабине. — Нужно быстрее спуститься.       — Бежать туда напролом — самоубийство. Они ждут. Перережут нам глотки у входа. Нужен другой путь вниз.       — Ливнёвка? Канализация? — предложил Соуп, осматривая бетон под ногами, стены складов, люки.       — Возможно… — Элисон вдруг замерла. Её взгляд упал на массивную, покрытую грязью и ржавчиной чугунную крышку люка, почти вросшую в асфальт метров в пятнадцати от них, у самого края старого причала. Он был завален пустыми мешками из-под цемента и обломками кирпича. — Видишь тот люк? У кромки воды, под мешками?       — Старый слив? Или техколодец? — Джон прищурился, подавшись вперёд.       — Слишком большой для техколодца. И расположение… прямо над зоной, где Мигель намекал на большие тоннели. Идеальная точка для сброса или доступа. Если Феликс хранит что-то крупное под портом, ему нужен был скрытый, но удобный вход для погрузки. «Дельта» — потайная дверь для людей. А этот люк… мог быть для грузов. До того, как его забросили.       — Логично, — признал Соуп, активно кивая. — Но он завален и заржавел намертво. Нам понадобится… лом.       — Или… — Элис усмехнулась, зацепившись глазами за большой монтировочный лом, валявшийся в куче хлама неподалёку. Старый, ржавый, но массивный. — Или то, что валяется под ногами. Рискнём?       Внезапный приглушённый хлопок донёсся с направления «Дельты». Глухой, металлический, но отчётливый. Не единичный удар кувалды — возможно, сдвинулась большая плита или обрушилась часть завала. Соуп отшатнулся, повернув голову в сторону звука.       — Пробиваются, — прохрипел он, посмотрев на Элис.       — План Б, — сказала она, уже двигаясь к ржавому лому. — Я отвлекаю внимание у «Дельты». Один выстрел в воздух — они залягут, занервничают. Пока они в укрытии, ты — к люку. Пробуешь его вскрыть. Если я вижу, что они переключаются на тебя, открываю огонь. Как только люк поддастся, прыгаешь вниз. Я следую за тобой. Гоуст там, внизу. Найдём его и… и Еву.              Соуп заторможенно кивнул и рывком схватил тяжёлый лом.       — Понял. Только не дай им тебя прихлопнуть.       — Не собираюсь, — Элисон перевела переключатель огня на своей винтовке в положение одиночных выстрелов. Она прильнула к бочке, найдя устойчивое положение, прицелилась высоко вверх, над головами у «Дельты», в ржавую цистерну, и сделала глубокий вдох, игнорируя боль, сосредоточившись только на перекрестии прицела и цели.       Её палец плавно нажал на спуск.       Резкий, громкий хлопок винтовочного выстрела разорвал утреннюю тишину порта. Эхо покатилось по причалам. У точки «Дельта» фигуры «докеров» мгновенно рухнули за укрытия и в панике заёрзали, ища источник угрозы. Тень Соупа метнулась к заваленному люку. Элис мгновенно сместила прицел, сканируя подходы к нему. Он уже был у люка, яростно срывая мешки и отбрасывая кирпичи. Ржавый лом в его руках взметнулся вверх, готовясь к удару.       Два коротких, резких звука автоматных очередей — ответ «докеров». Пули с визгом ударили в бетон и металл где-то слева от позиции Элисон, поднимая фонтанчики пыли и осколков. Она прижалась ниже, видя, как Соуп обрушивает лом на заржавевшую крышку люка. Глухой, негромкий звук — металл начал сопротивляться.       — Не… поддаётся, чёрт! — яростно прокричал он в рацию. — Блядская… ржавчина.       Пули снова засвистели, теперь ближе. Один из противников, поняв, что основной шум идёт не от выстрелившей винтовки, а от ударов лома, начал осторожно продвигаться в сторону Соупа, используя цистерны как прикрытие. Двое других оставались у «Дельты», прикрывая одного, что снова начал методично долбить по завалу. Элисон прицелилась в ногу продвигающемуся мужчине. Выстрел. Пуля ударила в бетон в сантиметре от его ботинка. Он с визгом отпрыгнул назад, за укрытие.       — Соуп, отойди от люка! — крикнула Элис и полезла в набедренный подсумок, выхватила оттуда дымовую гранату и сорвала чеку.       Она швырнула гранату дугой прямо между ними и Соупом, у основания груды бочек рядом с люком. Густой, белый, едкий дым мгновенно заклубился, заполняя проход, скрывая его и люк от обзора.       — Сейчас! — закричала Элис, уже бегом преодолевая расстояние к люку, пригнувшись.       Она влетела в дымовую завесу, прощупывая путь. Дым резал глаза и горло. Соуп стоял над люком, держа лом в руках и кашляя. Крышка была сдвинута — не полностью, но образовалась щель, достаточно широкая, чтобы просунуть лом и руки. Элисон бросила карабин за спину и схватила холодный, скользкий металл крышки рядом с Соупом. Их пальцы схватились за край, и на счёт три они рванули изо всех сил. Мышцы горели, ржавчина резала ладони, и металл заскрежетал, неохотно поддаваясь. Крышка сдвинулась ещё на несколько сантиметров, открывая вход в подземную дыру. Холодный, затхлый, пахнущий плесенью, солью и чем-то химическим воздух ударил в лицо.       — Прыгай! — крикнул Соуп, хватая свой карабин.       — Нет, ты первый! — Элис выхватила тактический фонарь. — Свети вниз! Я прикрою спину и прыгну за тобой! — она развернулась, готовая дать очередь в сторону дыма, откуда уже слышались крики.       Соуп не спорил. Он направил мощный луч фонаря в провал. Глубина — метров пять, не меньше. На дне — мутная вода и бетон. Он перекинул ногу через край и бросил напоследок:       — За мной!       Послышался звук тяжёлого всплеска. Элисон обернулась, дала короткую предупредительную очередь поверх дыма в сторону приближающихся шагов. Крики, звук падающих за укрытие тел. Она сунула фонарь в разгрузку, перекинула ногу через край люка и оттолкнулась. Внизу ждали только темнота и мутная глубина.       

▲▲▲△▲△▲△▲

      Падение показалось вечностью. Спуск был крутым и мгновенно погрузил в кромешную тьму и гнетущую сырость. Холодный, сырой воздух. Темнота. Левая нога встретила бетонное дно первая. Элисон рухнула на бок, смягчив падение кучей битого кирпича, но жгучая волна боли всё равно пробежала от колена к бедру — проклятую ногу свело судорогой. Пыль осела медленно, забивая горло и нос порошкообразным цементно-терпким прахом, перемешанным с запахом сырости и чего-то гниющего. Элис вскрикнула, спотыкаясь, падая вперёд в ледяную, смрадную воду по щиколотку. Фонарь вывалился из разгрузки, свет метнулся по стенам шахты — мокрый бетон, ржавые и обломанные скобы лестницы. Цементная пыль въелась в нос, горло перехватило терпкой гарью. Глаза, слезящиеся от пыли, метнулись в темноту. Где Соуп?.. Он же приземлился почти передо мной.       — …почти убила меня, ёбаная кривая карга! — слева послышался глухой металлический треск. Видимо, он наткнулся на какую-то железную скобу.       Соуп вышел из-за угла, отряхиваясь, и с шипением схватился за левый бок. Его глаза в тусклом свете с поверхности, пробивавшемся через решётки вентиляции где-то наверху, были видны даже на расстоянии нескольких метров. Короткие рукава его футболки испачкались в сероватой пыли. Джон резко дёрнул затвор своего автомата — щелчок эхом отозвался в темноте. Элисон, скосив ремень оружия вниз и прищурившись, огляделась. Они были в старом сервисном туннеле. Беспорядочные груды кирпича, мусора и поржавевших труб скелетами торчали из стен. Впереди и сзади туннель терялся в угольной черноте. Гул далёкой работы погрузчиков едва дотягивал сюда, приглушённый толщиной бетона. Элис попыталась встать, но сделала слишком сильный рывок и, вскрикнув, ухватилась за ближайшую стену. Соуп тут же скользнул к ней и подхватил под руку, не давая упасть полностью.              — Ты цела?! — вскрикнул он слишком громко.       — Нога… — простонала Элисон, опираясь на него и пытаясь перенести вес. Боль была ослепительной, знакомой, но в тысячу раз хуже. Она нащупала фонарь и дрогнувшей рукой подняла его — луч выхватил узкий, низкий арочный проход, уходящий в темноту из шахты — старый, кирпичный и сырой тоннель. Затхлый безветреный воздух стеснил дыхание. Где-то вдали капала вода. И ещё… глухие, ритмичные удары. — Они под землёй. Почти рядом. Надо двигаться. Вон туда. Ищем развилку, укрытие… и Гоуста. Быстро. Они знают, что мы здесь. Это не просто схроны картеля. Это старая портовая инфраструктура. Мигель говорил правду про большие ходы. Идиотка. Нарушила приказ Прайса дважды: сначала не удержала Гоуста, теперь сама полезла в эту чёртову нору.       Элис заставила сделать себя ещё пару шагов, опираясь на стену, и рывком сорвала с пояса компактный прибор ночного видения, вскинула его к глазу. Зелёная картинка прыгнула в поле зрения. Угловатые очертания туннеля: груды мусора, торчащая повсюду арматура, тени глубоких ответвлений. Элисон окликнула Джона, указывая на чёрный провал слева — большой арочный проём и обломанные петли люка, валяющиеся рядом. Соуп молча достал свой прибор. Теперь они оба прижались к холодным стенам по разные стороны проёма, держа оружие наготове. На них обоих был минимум снаряжения: тактические жилеты с подсумками, аптечками, хотя бы у одного наверняка осталась граната. Элисон ощутила незащищённость затылка, откинув голову назад — шлемов у них не было. Соуп кивнул, когда она направила на его бледное лицо свет фонаря, и поднял свой карабин, после чего они двинулись в сырую темноту подземелья.       Внутри широкого тоннеля картина была ещё мрачнее. Зелёное свечение ПНВ выхватывало следы: на влажном полу чётко отпечаталась подошва — крупные спецботинки с глубоким протектором — и след какого-то дешёвого башмака со стёртым рисунком. Они петляли по краю, чтобы избежать завалов арматуры.       — Этот, — прошептал Соуп, кивнув на отпечаток крупного ботинка, — Гоуста. Его обувь.       — Ну и лапища, — мотнула Элисон головой. — Другой наверняка Мигель оставил.       Стены были местами мокрыми от конденсата, белые соляные разводы по бетону тянулись сквозь весь тоннель. Сырость пронизывала до костей, заставляя боль в ноге пульсировать глухим эхом. На повороте в меньший тоннель Соуп замер, его ПНВ остановился на сколотом бетоне. Крупный осколок валялся рядом — свежий скол. Толща пыли под ним была смазана растёртой грязью, как будто что-то или кого-то волокли. Джон жестом указал Элисон на весь этот беспорядок. Она прижалась к противоположной стене, поудобнее схватившись за винтовку, чувствуя, как дорожки пота текут под грязной водолазкой. Моё нарушение приказа не идёт ни в какое сравнение с этим… Если найдём Гоуста, заставлю его купить мне огромную кружку кофе.

Если?

      Элис замотала головой — ненужная мысль, обретая уродливую форму, настойчиво кралась в голову. Её нужно было срочно отогнать хотя бы до того момента, пока они не найдут новые следы. Нет. Не «если». Когда.       Соуп внезапно снова замер. Его рука, крепко сжатая в кулак, взметнулась вверх. Он присел у левой стены, метрах в пяти от новой трещины. Заваленная, но проходимая? И снова свежие следы на слое пыли у входа. А рядом… Элисон приблизилась, хромая сильнее — сырость сковала мышцы. Джон молча тыкнул пальцем: на земле темнело расплывчатое пятно, похожее на пролитую лужицу чего-то густого.       — Кровь? — одними губами спросила Элис.       Судя по следам, лужу осторожно перешагнули несколько раз. Следы казались тяжёлыми — обладатель явно был крупной комплекции. В пыли рядом — три блестящие гильзы. Блеск стал видим даже в зелёном ПНВ. Соуп, не выпуская автомата, схватил одну из них. Низкая посадка, чистый металл — недавний выстрел.       — Был бой. Несколько человек, — прошептал он. — Не бандитские пули.       Джон стиснул гильзу в кулаке. Элисон почувствовала, как всё нутро съёжилось, не давая даже вздохнуть.       Тоннель вёл глубже в густую тьму. В воздухе клубился запах едкой химии, смешанной с морской солью. И внезапно — неровный стук металла. Глухой удар чем-то тяжёлым, затем быстрый-быстрый перестук, как будто дрожащей рукой пытались постучать по трубе. Соуп рванул вперёд, но Элисон едва успела схватить его за лямку жилета.       — Стой, мать твою.       Он остановился, но напрягся как пружина, готовая вот-вот распрямиться. Элис судорожно проверила хлипкий переходник локальной беспроводной связи на жилете — красный индикатор погас почти сразу. Глушилка. Ждали нас. Значит, это не просто схрон… Гоуст не просто потерял связь. Его загнали в ловушку.       — Какого хера мы ждём? — огрызнулся Мактавиш, слегка дёрнув плечом. Элисон отпустила лямку и нахмурилась.       — Это не просто стук. Ритм… нестабильный.       Стук повторился: три быстрых удара, потом пауза, ещё два — неуверенных, сбивчивых.       — Осторожно, — прошептала Элис, переводя карабин в направлении звука. — Каждый поворот — прикрытие. Может быть засада. Идём вдоль стен. И… — она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, — готовимся к худшему.       Соуп коротко кивнул и двинулся первым, используя каждую неровность стены и каждую груду мусора как укрытие. Элисон последовала за ним, стиснув зубы от новой волны боли. Сырость проникала сквозь ткань камуфляжа и водолазки, леденила кожу, сковывала движения, а ботинки глухо хлюпали в холодной жиже на полу.       Они продвигались медленно, мучительно медленно. Стук, то затихая, то возобновляясь с новой нервозностью, вёл глубже в лабиринт. Тоннель сужался, потолок опускался, заставляя их пригибаться. Воздух стал ещё более спёртым, пропитанным едким запахом, смешанным с отчётливым металлическим душком — запахом свежей крови.       За очередным поворотом Соуп замер как вкопанный. Его рука снова взметнулась вверх — стоп. Элисон прижалась к стене рядом, затаив дыхание. Луч её ПНВ скользнул вперёд, выхватывая из мрака сцену, от которой кровь стыла в жилах.       В конце короткого тупикового ответвления, упирающегося в завал из обрушившихся бетонных плит, сидел человек. Сгорбленный, он прижался спиной к холодной стене, вяло опустив голову к груди. Одна его рука беспомощно лежала на колене, другая… судорожно сжимала обломок арматуры, которым он стучал по торчащей из стены трубе. Его жилет был порван в нескольких местах, на ткани расползались тёмные расплывчатые пятна. Лицо, обращённое вниз, было скрыто тенями и чем-то липким, стекающим с волос на воротник. Рядом на влажном полу, в зелёном свечении приборов, алело большое, ещё не успевшее полностью впитаться в грязь пятно. Не лужа — настоящее озерцо крови. От него по полу тянулся прерывистый след, ведущий сюда, к этому тупику.       Мысль Элисон о засаде оборвалась — глоток воздуха застрял в горле, превратившись в спазм. Соуп издал странный, сдавленный звук, не то стон, не то рычание. Он сделал шаг вперёд, и автомат дрогнул в его руках.       — Мигель? — хриплый голос Элис сорвался на шёпот.       Фигура у стены дёрнулась, с трудом подняв голову. В зелёном свете ПНВ мелькнули белки широко раскрытых глаз. Губы Мигеля шевельнулись, но вместо слов вырвался лишь сиплый, клокочущий звук. Он попытался поднять руку с арматурой, но та бессильно упала, и вместо этого он судорожно ткнул дрожащим пальцем куда-то в сторону, за спину Элис и Джона — туда, откуда они пришли, но выше, в темноту потолка. Элисон инстинктивно направила ствол карабина вверх, сканируя свод туннеля. Луч ПНВ прыгал по мокрому бетону, ржавым трубам, пучкам оборванных проводов.       И тогда она увидела их.       В глубокой нише вентиляционного короба, метрах в трёх над полом, притаившись в тени, как огромные хищные пауки, сидели двое. Один прицеливался из компактного автомата прямо в них, второй, чуть сзади, держал в руках нечто прямоугольное, похожее на блок управления — глушитель.       — Засада! Сверху, влево!       Крик Элисон слился с резкой, оглушительной очередью, сорвавшейся с дула автомата в нише. Пули с визгом ударили в бетон у их ног, осыпая осколками и цементной пылью. Соуп рухнул за груду обломков, открывая ответный огонь короткими, точными очередями вверх. Грохот выстрелов, многократно усиленный акустикой тоннеля, оглушил, превратившись в сплошной рёв.       Элис не стреляла. Она метнулась не назад, а вперёд, к Мигелю, используя кучу мусора как прикрытие. Пули свистели над головой, впивались в стену позади неё. Боль в ноге исчезла, растворилась в адреналиновом взрыве. Элисон почти достигла Мигеля, когда вторая очередь срезала куски бетона с завала прямо над его головой. Он вскрикнул — коротко, жалобно — и сжался, что-то промычав под нос. Элис прыгнула, накрывая его своим телом, чувствуя, как осколки цемента бьют по спине, по капюшону тактического жилета.       — Держись! — закричала она ему в ухо, не зная, слышит ли он. Хватая мужчину под мышки, Элисон попыталась рвануть его в сторону, к более надёжному укрытию за бетонной глыбой. Он был удивительно лёгким, но абсолютно безвольным, а его ноги волочились по полу, оставляя кровавые полосы. Он ранен. И слишком, блядь, сильно.       Сверху раздался новый звук — не выстрелы. Металлический лязг и скрежет. Элис резко вскинула голову и мельком увидела, как один из нападающих в нише что-то дёргает. Рычаг? Трос?       Пол под ногами вдруг задрожал и…       Провалился.       Не весь, лишь секция старого, подгнившего деревянного настила, скрытого под слоем грязи и мусора. Люк-ловушка. С глухим треском, облаком пыли и щепок Элисон и Мигель рухнули вниз.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Падение было недолгим, но жёстким. Элис ударилась спиной о что-то твёрдое и упругое — мешки или ящики? — потеряв на мгновение дыхание. Мигель свалился рядом с тихим стоном. Сверху, сквозь зияющий провал, доносились ответные очереди и яростные выстрелы Соупа. Его голос, перекрывая грохот, донёсся из темноты:       — Элис!       Она попыталась вдохнуть, но в лёгкие ворвалась пыль. Закашлявшись, Элисон проморгалась — в глаза словно песка насыпали — и нащупала фонарь, пристёгнутый к жилету. Кнопка. Яркий белый луч прорезал темноту, наконец-то давая понять, куда они провалились. Небольшое, низкое подземное помещение, по содержимому напоминающее бункер или склад: стеллажи с ящиками, покрытыми толстым слоем пыли и паутины. Бочки. Запах здесь был другим — пыльным, затхлым, с примесью старого машинного масла и… пороха? Да, отчётливый запах кордита . И ещё что-то… сладковато-приторное, химическое.       — Элисон, ответь, блядь! — послышался надрывный крик Соупа над головой.       — Жива! — крикнула она хрипло и снова прокашлялась, глотая горький ком в горле. — Люк-ловушка! Внизу! Мигель со мной! Он… — луч её фонаря упал на мужчину: Мигель лежал на боку, скрючившись, глаза были закрыты, дыхание поверхностным и прерывистым. Его кровь сочилась из-под жилета на боку, смешиваясь с грязью на полу. — Соуп… Соуп, он серьёзно ранен!       Сверху грохот выстрелов не стихал. Джон отбивался. Им нужно было выбираться. Сейчас. Элисон на коленях подползла к Мигелю, осторожно приподняла его голову. Он застонал.       — Мигель? Слышишь меня? — заговорила она громко и чётко, стараясь перекрыть шум боя сверху. — Где Гоуст, Мигель? Где Саймон?       Глаза Мигеля с трудом приоткрылись — взгляд его был мутным, блуждающим. Чёрт, он совсем плох.       Элисон наклонилась ниже, когда его губы, покрытые корочкой засохшей крови и треснувшие, зашевелились.       — …O…tr…o… — выдохнул Мигель, и капли алой пены выступили у него на губах. Его рука дёрнулась, а пальцы слабо поскребли по грязному полу, будто рисуя что-то. — …p…piso… ab…ajo… el… pájaro… frío… el halcón… frío…       — Где? Вниз? — Элисон направила луч фонаря по стенам подземелья, ища хоть что-то, похожее на лестницу, люк или хотя бы дверь. — Мигель! Люк? Лестница? Escalera? Trampilla?       Он ослабленно ткнул пальцем в сторону дальнего угла, где стеллажи стояли рядами, почти сливаясь с тенями. Потом его глаза закатились, тело обмякло, дыхание стало едва заметным, хрипящим.       — Нет, нет, Мигель! Держись, блядь, смотри на меня! Открой глаза, чёрт тебя дери! — Говори со мной. Смотри на меня, Билли. Ты слышишь? Смотри на меня.       Элис судорожно ощупала его шею — пульс слабый, нитевидный. Перевязка сейчас — потеря драгоценных секунд, пока Соуп один отбивается против двоих сверху. Элисон вскочила слишком резко — нога согнулась под новым импульсом режущей боли — и бросилась в указанный угол. Луч фонаря лихорадочно скакал по ящикам, бочкам, стенам. Пыль столбом вставала от резких движений, и Элис замерла на миг, когда увидела за плотным рядом покрытых плесенью ящиков металлическую дверь — небольшую, потёртую, почти сливающуюся со стеной. Ручка-штурвал, как на сейфе или на люке корабельного отсека, и над ней — выведенное белой краской, почти стёртое, но различимое предупреждение: «NIVEL -3. REFRIGERACIÓN. PELIGRO». Вот что он имел в виду. Охлаждение.       Грохот выстрелов сверху внезапно стих. На секунду воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только собственным тяжелым дыханием и хрипами Мигеля. Потом раздался напряжённый и сдавленный голос Соупа:       — Элис! Двое нейтрализованы. Ты как там? Люк… он глубокий. Нужна верёвка, я сейчас… Блядь, верёвка, которой у нас нет!       Элисон уже крутила штурвал двери — ржавчина скрипела, металл стонал, но механизм поддавался.       — Нашла дверь! — крикнула она вверх, изо всех сил налегая на штурвал. — Ведёт вниз! Мигель… Мигель сказал перед тем, как отключился! Здесь написано «Охлаждение!»       — Гоуст там?!       — Не знаю, наверное!       Штурвал с громким металлическим скрежетом провернулся до упора, и Элисон рванула дверь на себя. Открывшееся пространство встретило её колючим морозом. Не просто холодом подземелья, а настоящим, промозглым, промышленным холодом, вырывающимся из темноты, из-за которого лёгкий парок стелился по полу за дверью. И запах… Химическая сладость стала резче, сильнее, смешиваясь с прохладой и чем-то ещё. Чем-то металлическим, знакомым. Запахом крови и пороха.       Дрожащий луч фонаря пробил клубящийся пар и осветил начало узкой металлической лестницы, уходящей круто вниз, в белоснежную, морозную мглу. На верхних ступенях, едва различимых на инее, темнели несколько капель — тёмно-красных, почти чёрных в белом свете фонаря. Свежие.       Сверху послышался шум — видимо, Соуп спускался к провалу, к краю люка. Элисон стояла на пороге, подрагивающей от холода рукой держа фонарь, свет которого упирался в кровавые следы на ступенях. Она сделала шаг вперёд, на обледенелый металл ступени — холод обжёг щиколотки даже сквозь ботинки. Элис обернулась — луч фонаря упал на тело Мигеля. Он лежал неподвижно, на его пепельно-сером в белом свете лице ярко выделялись синеватые губы. Кровь продолжала растекаться тёмным пятном под ним. Аптечка. У меня есть аптечка. И у Соупа тоже.       Элисон широко открыла глаза и ринулась вперёд, уже потянув руку к подсумку на бедре. Вина, острая и знакомая, сжала горло. Дура. Бросилась к двери, когда у тебя почти труп под ногами валяется.

Если Гоуст уже мёртв, попытайся спасти хотя бы одного.

      — Соуп! — крикнула она срывающимся голосом. — Спускайся! Быстро! Помоги с Мигелем! У него… грудное. Или живот. Кровь. Много крови!       Сверху послышалось ругательство, затем шорох и глухой стук — Соуп, кажется, искал точку опоры. Элисон не стала ждать. Она сбросила карабин на длинном ремне за спину, рывком расстегнула подсумок с аптечкой на жилете: маленькая, индивидуальная — минимум, но турникет, гемостатик , компрессионные повязки были. Элисон бросилась к Мигелю, скользнув коленями в липкую жижу рядом с ним.       — Мигель! Мигель, слышишь? — она тряхнула его за плечо. Никакой реакции — только хриплый выдох с кровавой пеной. Шок. Тяжелейший шок. Пальцы, уже почти онемевшие от холода, нащупали шею — пульс оставался нитевидным.

Слишком поздно?

Нет. Пробовать. Надо попробовать.       Элисон рванула молнию на его порванном жилете и откинула ткань. Тёмная, мокрая майка прилипла к ране на левом боку чуть ниже рёбер. Пулевая или осколочная. Края рваные, тёмная кровь сочилась не пульсируя, но упорно. Повреждение паренхиматозного органа. Печень? Селезёнка?       Знания из медподготовки всплыли автоматически. Элис вытащила из аптечки бинт с кровоостанавливающей пропиткой и жгут.       — Элис! — Соуп спрыгнул вниз с глухим ударом, чуть не поскользнувшись. — Блядский ад… — он увидел рану Мигеля, мгновенно изменившись в лице, и сбросил автомат за спину, хватая свою аптечку из подсумка. — Турникет выше раны! Давай!       Они работали молча, быстро — всё было как в тумане. Элисон наложила гемостатик прямо в рану и вдавила бинт, чувствуя под пальцами тёплую, скользкую плоть. Соуп наложил турникет выше, на живот, затягивая его до хруста, стараясь не пережать диафрагму. Мигель слабо застонал, приоткрыв воспалённые глаза, но взгляд его был пустым, устремлённым куда-то в потолок. Его глаза настолько воспалились, что даже не открыть полностью.       — Держись, парень, — прошипел Соуп, прижимая компрессионную повязку поверх бинта Элисон. Кровь продолжала просачиваться, пропитывая материал. — Ты видел Гоуста? Где он?       Мигель хотел что-то сказать, но Элис коснулась пальцами его губ, заставив молчать.       — Он уже сказал. Будем искать там, — и кивнула в сторону двери за спиной.       Элисон вздрогнула, когда Мигель схватил её за рукав — крепко и в то же время ослабленно. Может, он хотел сказать что-то ещё, но вмиг обмяк, опустив руку, и закатил глаза. Его клокочущее дыхание оборвалось. Тишина. Только шипение фонарей и ледяной скрежет металла где-то далеко внизу. Соуп первым снял руку с повязки. Она была пропитана насквозь. Он медленно поднялся, посмотрел на Элисон, потом на открытую дверь и ледяную пропасть лестницы.       — Он мёртв.       Элисон не ответила. Она всё ещё сидела на коленях в алой луже, смотря на окровавленные до локтей руки. Теперь турникет казался жалкой, бесполезной игрушкой.       — Элис, — Джон уже поднял карабин, направив дуло в открытую дверь позади них.       Она медленно поднялась, упёршись холодеющими ладонями в дрожащие колени, вытерла руки о грязные штаны, оставляя кровавые размазни. Боль в ноге и спине вернулась, усиленная холодом и адреналиновым откатом. Подняв карабин, Элисон осмотрела капли крови на ледяных ступенях.       — Знаю, — сказала она тихо. Пар от выдоха заклубился над головой, вздымаясь вверх. — Но Гоуст там. И эти капли… свежие. Он жив.       Соуп нахмурился слишком сильно — в уголках глаз скопились мелкие морщинки, круги под ними легли тёмными тенями, и он поджал треснувшие губы, пока подбородок не задрожал.       — Накроем его.       Пока Джон тащил Мигеля в сторону и стягивал с него жилет, Элис, как застывшая статуя, стояла в стороне. Соуп явно хотел подозвать её, но только мотнул головой, взяв всё на себя. Лицо Мигеля теперь было накрыто пропитанным кровью жилетом, и его рука, которой он сжал плечо Элис, безвольно лежала вдоль туловища.       Потом Соуп подошёл к двери, луч его фонаря скользнул вниз по лестнице. Ступени были покрыты инеем, местами — пятнами замёрзшей грязи и ещё несколькими тёмными каплями.       — Что это за место? Морозильник для трупов?       — Холодильник порта, — предположила Элисон, подходя к нему. Ледяной воздух обжёг лицо, вынуждая поморщиться. — Для рыбы, мяса… или чего-то другого. Мигель говорил «frío» — холод. И боялся. Сильно боялся, — она сделала шаг к лестнице. — Ловушка… Всё это ловушка. Значит, знают, что мы придём.       Соуп резко повернулся к ней.       — Ты хочешь лезть туда? Зная, что там ждут? Это самоубийство! Прайс приказал…       — Прайс не здесь! Очнись, Джон! — вскрикнула Элис и взмахнула руками, растерянно осмотревшись. — Посмотри, что, блядь, здесь происходит! Приказ Прайса остался там, наверху. Хочешь оставить их? Если ты ещё не страдаешь от ночных кошмаров, то точно начнёшь, зная, что мы, блядь, бросили их там!       Соуп смотрел на неё. Стиснув зубы, взглянул на лестницу, прикрытое тело Мигеля.       — Ладно, — выдохнул он наконец. — Ладно! Ёб твою мать… Но осторожно. Как мыши. Каждый шаг проверяем. Они знают про этот вход, — Соуп метнул последний взгляд на Мигеля, скривив лицо.       Элисон кивнула, достала ПНВ, снова надев его — мир вновь окрасился в зелёный. Джон сделал то же самое, первым шагнув к лестнице.       — Я первый. Прикрывай тыл. И спину. Фонари — только по необходимости. Только ПНВ и слух.       Он осторожно ступил на первую обледенелую ступень, и металл скрипнул под его весом. Элис последовала спиной к нему, держа карабин наготове, сканируя ПНВ помещение склада за ними. Пусто. Только тени ящиков и тело Мигеля. Прости.

▲▲▲▲▲△▲△▲

      Лестница была крутой и узкой, а ступени — скользкими от наледи. Элисон, понимая, что без перчаток здесь легко отморозить пальцы, нацепила старенькие перчатки из подсумника. Они спускались медленно, шаг за шагом, прижимаясь спинами друг к другу для устойчивости и прикрытия. Холод усиливался с каждым метром, выдохи превращались в густой пар, оседающий инеем на одежде и воротниках. Воздух гудел звуком холодильных установок где-то внизу. Запах химической сладости становился сильнее, смешиваясь с металлическим привкусом крови и старого масла. Соуп направил луч ПНВ на ступени: капли крови, замёрзшие чёрными бусинами, вели вниз. Иногда попадался смазанный след, будто кто-то волочил раненую ногу.       — Гоуст ранен, — логично предположил Джон. — Или его тащили.       Спустя метров десять лестница вывела их на небольшую металлическую площадку. Перед ними — массивная стальная дверь, похожая на дверь сейфа или шлюза. Она была приоткрыта на сантиметр, а из щели валил густой, ледяной пар. На полу перед дверью — ещё несколько капель замёрзшей крови и… гильза. Не автоматная. Крупнокалиберная, вероятно, снайперская.       — Здесь, — прошептал Соуп, указывая на гильзу, — был бой. У самого входа.       Элисон почувствовала, как сердце ушло в пятки. Она прижалась к стене рядом с дверью, Джон — напротив. Он жестом показал: «Готова?» — и она кивнула, уперев карабин в плечо. Соуп коротко выдохнул и резко пнул дверь ногой.       Стальная махина с грохотом распахнулась внутрь, ударившись об ограничитель. Ледяной пар хлынул наружу, окутывая их. Лучи ПНВ прорезали белую пелену, выхватывая пространство за дверью. Огромное помещение, словно ангар, погружённый в ледяной покров, высокие потолки, скрытые паром и морозной дымкой. Повсюду — гигантские, покрытые толстым слоем инея и льда металлические цистерны, трубы, вентили. Пол — металлический решётчатый настил, тоже покрытый льдом. Тусклые аварийные лампочки кое-где пробивали морозную мглу тусклым жёлтым светом, создавая тянущиеся тени. Температура резко упала, больно уколов горло и лёгкие при вдохе. Гул холодильных установок здесь был громче, но и шаги перекрывал лучше. И… следы. Они вели от двери в глубь ледяного помещения. Не только капли крови — их было больше, они просто не успевали замерзать полностью, — но и следы волочения, как будто тяжёлый груз тащили по решётке. Отпечатки ботинок. Много отпечатков, тянущих за собой кровь. Следы ведут в бездну.       Соуп шагнул первым за дверь, его ПНВ метнулся вправо, влево, вверх. Элисон вошла следом, прикрывая его с тыла, сканируя пространство за дверью и над ней. Зелёный мир был полон теней и инея.       — Никого… пока, — прошептал Соуп, указав на следы, ведущие между двумя гигантскими цистернами. — Туда.       Они двинулись вперёд, осторожно ступая по обледенелой решётке и стараясь не скрипеть. Каждую тень, каждую нишу между цистернами проверяли дулом. Запах химии здесь был практически невыносимым — сладковато-тошнотворным, смешанным с запахом металла и чем-то гнилостным, просто приглушённым холодом. Следы крови и волочения вели к одной из цистерн. У её основания виднелся приоткрытый люк, частично скрытый ледяными наплывами. Возможно, технический люк для обслуживания. Из щели тоже валил пар, и на льду перед люком — явная лужа крови, тоже ещё не успевшая замёрзнуть. Рядом валялся пустой шприц и обрывок камуфляжной ткани.       — Как у Гоуста, — почти неверяще зашептала Элисон.       Она подбежала к люку, игнорируя ругательства Соупа за спиной, и упала на колени у лужи крови. Она была тёплой и свежей. Элисон подняла обрывок ткани — да, определённо материал его балаклавы. Рядом с лужей — чёткий отпечаток ботинка. Крупный. С глубокой подошвой. Его. Это всё его.       Соуп осторожно подошёл к ней, недоверчивым взглядом уставившись на люк, потом на следы, ведущие дальше, в глубь ледяного леса цистерн.       — Следы идут дальше, Элис, — сказал он тихо. — Крови много. Но… они уходят туда, — ткнул дулом в сторону. — А этот люк… Не нравится мне это.       Элисон посмотрела на тёплый парок, валящий из люка, потом на кровавый след, уходящий в морозную мглу. Сердце бешено колотилось. Она сжала обрывок ткани в окровавленной руке. Идти по кровавым следам или прыгать в люк? Я не могу ошибиться. Только не сейчас.       Пар из приоткрытого люка цистерны манил, а кровавый след, тёмный и влажный на инее решётчатого пола, уползал в морозную мглу между гигантскими цистернами, теряясь в жутких тенях, отбрасываемых тусклыми аварийными лампами. Обрывок ткани жёг ладонь сквозь перчатки. Элис сжала окровавленный камуфляж в кулаке, подняла взгляд от лужи ещё тёплой крови к Соупу. Его лицо в зелёном свечении ПНВ было напряжённым, но глаза метались между люком и уходящей вдаль кровавой дорожкой.       — Дальше, — сипло выдохнула Элис, указав подбородком в сторону следа. — Это его кровь. Свежая. Его след. Там он. Или… они его тащили. Люк, — она бросила короткий взгляд на струйку пара, — пусть будет запасным выходом. Или ловушкой для дураков.       Соуп коротко и резко кивнул, развернулся, наведя ПНВ и карабин на кровавые следы. Они двинулись по следу, ступая с чрезмерной осторожностью на обледенелый решёточный настил. Каждый шаг отдавался глухим, предательским скрипом металла, усиленным гулким эхом огромного пространства. Холод не просто кусал — он выедал кости, пробирался сквозь ткань камуфляжа и водолазки, обжигал лёгкие на вдохе. Пар от дыхания клубился густыми облаками, оседая инеем на бровях, ресницах, на металле оружия. Руки немели даже в перчатках. Боль в ноге превратилась в постоянную, ледяную ломоту, затрудняя шаг.       Ангар был чудовищных размеров. Цистерны, покрытые метровыми наплывами льда и инея, вздымались к потолку, скрытому в морозной дымке. Между ними петляли лабиринты труб — толстых, как стволы деревьев, и тонких, оплетённых изморозью, словно паутиной. Где-то в вышине, в белой мгле, грохотали и гудели невидимые механизмы. Гул был низким, навязчивым, вибрирующим в груди, и сквозь него — монотонный стук капель. Конденсат, замерзая на металле, срывался вниз с тихим плюхом, разбиваясь о лёд или решётку. Громкий звук казался почти невыносимым для слуха — он был настолько громким, что напоминал собою выстрел в глухой тишине. Но больше всего раздражал не он.       Запах. Он сводил с ума. Сладковато-приторная химическая вонь была густой и въедалась в ноздри, оседая комом в горле. Под ней — запах ржавого металла, старого машинного масла, и подспудно, едва уловимо — запах тления. Приглушённого гниения, законсервированного холодом. От него сводило желудок, толкая ком тошноты выше.       След вёл их глубже. Кровь была то яркой ало-красной лентой на инее, то лишь редкими пятнами, как будто рану пытались прижать. Иногда появлялись смазанные полосы, точно след волочения. И всегда — отпечатки ботинок. Множество. Мелких, грубых — и один крупный, с глубоким следом, то чёткий, то спотыкающийся.       Элисон просматривала ПНВ пространство: каждую нишу между цистернами, каждую паутину труб над головой, каждую чёрную дыру служебного люка. Тени двигались и перетекали в зелёном свете, обманывая взгляд. Каждый силуэт казался врагом. Нервы были натянуты до предела. Соуп шёл впереди, его спина была единственной точкой относительного тепла и безопасности в этом холоде. Элис прикрывала тыл, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику под одеждой, несмотря на дикий мороз. Они обогнули очередную цистерну, покрытую особенно причудливыми ледяными сталактитами. След крови вёл к небольшому технологическому углублению — нише, частично скрытой свисающими, заиндевелыми кабелями и парой брошенных ржавых бочек. И там…       Луч ПНВ Соупа выхватил фигуру.       Она сидела, прислонившись спиной к ледяной стене цистерны. Ноги были вытянуты, а одна — неестественно вывернута. Голова упала на грудь, скрытая капюшоном и чем-то тёмным, налипшим на ткань. Маска-балаклава была сорвана и валялась рядом в грязи и инее. Но даже в зелёном свете прибора было видно бледное, исхудавшее лицо, обрамленное слипшимися от пота и крови волосами. Это…       Соуп издал сдавленный звук. Он рефлекторно рванул вперёд, совсем позабыв про осторожность.       — Ева.       Элисон едва успела схватить его за лямку жилета, но на этот раз Джон рвался вперёд подобно бешеному псу.       — Соуп, блядь, включи голову!       Он с рыком вырвался и упал на колени рядом, осторожно приподнял её голову — черты лица в зелёном свете были неестественно белыми, почти восковыми, а губы — синюшными. На шее — тёмный, уже запёкшийся на холоде след от удара или петли. Пальцы Джона неистово дрожали, когда он нащупывал пульс на её запястье. Секунда. Две. Тишина, нарушаемая только гулом машин и его собственным прерывистым дыханием. Элисон, спотыкаясь от толчка и от новой волны боли в ноге, с трудом поднялась.       — Есть! Слабый… нитевидный, — он прижал холодную руку Евы к своему лицу, ссутулив плечи. — Чёрт, гипотермия, шок… и нога… — его взгляд скользнул к неестественно вывернутой лодыжке. — Кто, блядь, мог сделать такое? Чёрт, он совсем не соображает. Её не оставили бы здесь просто так, тем более зная, что мы сюда сунемся. Блядство… Но если не помочь сейчас, она умрёт от холода и шока быстрее, чем они придут за нами.       Элисон подбежала к ним, сбрасывая карабин за спину. Её ПНВ сканировал нишу, стены над ними, трубы — ища ту самую красную точку, провода, что угодно. Чисто. Она упала на согнутые колени рядом с Евой, срывая свою аптечку.       — Проверь пульс ещё раз, — приказала она Соупу, вытаскивая термоодеяло в вакуумной упаковке. Бинты, гемостатик — всё остальное казалось второстепенным перед лицом гипотермии. — Шею не двигай! Позвоночник мог пострадать при ударе или падении, — луч фонаря скользнул по лицу Евы. В зелёном свете зрачки рассмотреть не получилось, но было слышно мелкое, поверхностное дыхание. Очень плохо. Сердечно-сосудистый коллапс на пороге.       Соуп кивнул и снова нащупал пульс на сонной артерии — более надёжном месте.       — Есть. Тонкий, — почти неразборчиво пробормотал он замёрзшими губами.       — Гипотермия убивает быстрее пули, — прошипела Элисон, разрывая упаковку термоодеяла. — Помоги перевернуть её на спину. Осторожно! Как на учениях с травмой позвоночника. Голова-шея-спина — одна линия. Я возьму голову.       Соуп, стиснув зубы, кивнул. Его движения были резкими, но точными, отработанными до автоматизма. Он аккуратно подвёл руки под плечи и бёдра Евы. Элисон, присев у её головы, осторожно обхватила ладонями виски и затылок, фиксируя шейный отдел. Не дыши. Не дыши, пока не положим.       Холод кожи Евы пробивал даже через перчатки, и от этого сердце застучало только быстрее, а руки чуть не задрожали.       — Раз, два, три!       Они синхронно приподняли и перевернули Еву на спину. Она не издала ни звука, лишь её голова слегка запрокинулась в руках Элисон. Соуп тут же подсунул под неё развёрнутое термоодеяло серебристой стороной к телу. Элисон аккуратно уложила её голову, всё ещё фиксируя шею.       — Оберни её. Быстро. Где её аптечка? Ищи, Соуп!       Джон лихорадочно ощупал тактический жилет Евы. Пустые подсумки. Ножны пусты. Пистолета тоже не было.       — Ничего! Всё сняли, твари!       — Нога… выправлять не будем. Шина позже. Если мы вообще сможем её вытащить отсюда.       Элисон закончила заворачивать её в термоодеяло, стараясь закрыть как можно большую площадь тела, оставив только лицо. Серебристый кокон выглядел жалко и неэффективно в пронизывающем холоде. Нужно больше тепла. Нет грелок. Нет возможности развести огонь.       Отчаянье кольнуло холоднее льда. Элис посмотрела на кровавый след, уходивший в глубь ангара. Гоуст где-то там, истекает последними каплями. А мы здесь… Дьявол.       — Соуп. Еву не сдвинуть без носилок. И не протащить обратно по той лестнице. А Гоуст… — она кивнула в сторону следа, — там. Если он ещё жив, у нас минуты.       Джон поднял голову, посмотрел на Еву, закутанную в блестящий саван, потом на кровавую дорожку и на Элисон.       — Ты предлагаешь оставить её? Здесь?!       — Нет. Я предлагаю разделиться. Ты остаёшься с ней. Я пойду по следу. Быстро. Найду Гоуста. Оценю ситуацию. Вернусь. Если не вернусь через… — она оценила расстояние, свою хромоту, — десять минут, тащи Еву к лестнице. К чёрту позвоночник, просто тащи. И сразу свяжись с Прайсом, когда вылезешь из зоны глушилки. Это единственный шанс спасти обоих.       Джон смотрел на неё, тяжело дыша. Пар от его дыхания клубился густыми облаками. Оставить Еву одну, беззащитную, позволить Элисон одной идти в неизвестность, где явно есть враги, или идти вместе, таща Еву? Все варианты были ужасны.       — Держи, — он сорвал с кобуры на бедре свой пистолет и сунул его Элисон в руки. — Патронов полный магазин, один в стволе. Береги патроны. И вернись. Вместе с ним. Или я приду за вами сам и перебью там всех.              Элисон кивнула, сунула пистолет за пояс поверх водолазки, чтобы он был под рукой. Её собственный висел в кобуре на бедре. Она подняла карабин.       — Прикрой меня. Сканируй верх, ниши. Если что — кричи. Буду двигаться быстро.       Она не стала ждать ответа. Развернулась и, пригнувшись, пошла по кровавому следу, оставляя Соупа склонившимся над Евой. Два пистолета против чёрт знает кого там, внизу. И нога.

Идиотка ты, Элисон.

      След вёл глубже в лабиринт ледяных цистерн. Кровь была здесь темнее, пятен больше. Элис свернула за очередной гигантский, покрытый метровым слоем льда резервуар. И там, в небольшом технологическом тупике, образованном стеной цистерны и грудой замёрзших труб, показалось чьё-то тело.       Он лежал ничком. Огромный, знакомый силуэт. Камуфляж был разорван в нескольких местах на спине, ткань пропиталась тёмным, почти чёрным в зелёном свете пятном, растекающимся по льду. Балаклава была сорвана и валялась в стороне, открывая вид на тёмные волны волос, слипшиеся кровью и потом. Одна рука была вытянута вперёд, её пальцы впились в лёд, как будто он пытался ползти, вторая — неестественно подвёрнута под тело. Винтовки рядом не было. Только пистолет, валявшийся в полуметре, и пустая кобура на бедре.       — Саймон… Саймон!       Элисон бросилась вперёд, забыв даже про глухую боль в бедре. Она рухнула на колени рядом с ним, ледяная крошка впилась в кожу оголённых запястий. Её ПНВ скользнул по спине Саймона — там виднелись рваные отверстия от пуль. Не меньше двух. Одна высоко, под лопаткой, другая — в районе поясницы. Кровь сочилась медленно, вязко — признак внутреннего кровотечения или того, что сердце едва качает.       — Нет, нет, нет…       Она судорожно нащупала его сонную артерию. Кожа была ледяной. Пульс… сначала — ничего. Потом слабый толчок под пальцами. Ещё один. Пульсация почти эхом зазвучала в ушах.       — Саймон! Саймон, слышишь меня? — Элисон осторожно тряхнула его за плечо, стараясь не задеть раны. Никакой реакции. Дыхания не слышно, не видно. Остановка? Или просто поверхностное?       Она приложила ухо к его спине, чуть ниже шеи. Холод металла пряжки жилета обжёг щеку. И там — слабый, хриплый звук. Шок. Гипотермия. Множественные огнестрельные. Внутреннее кровотечение. Без немедленной помощи — смерть в минутах.       Диагноз пронёсся в голове ледяным вихрем. У Элис осталась одна крошечная аптечка, даже второго термоодеяла больше не было. Идиотизм. Абсолютный идиотизм, блядь. Мы все здесь положим головы.       Она расстегнула свою куртку — не новую, армейскую, но всё же, и сорвала с себя, ощущая, как ледяной воздух мгновенно обжигает спину и руки под тонкой водолазкой.

Глупость. Ты сама замёрзнешь.

      Но это был единственный источник тепла, кроме собственного тела. Она набросила куртку на спину Гоуста, стараясь хоть как-то прикрыть раны, потом достала из аптечки гемостатик и бинты. Раны на спине… Затыкать их гемостатиком было бесполезно при внутреннем кровотечении, но хотя бы уменьшить потерю через наружные отверстия стоило. Элисон вскрыла пакет с гемостатической марлей и сунула его в рану под лопаткой, вдавливая пальцами. Саймон даже не дрогнул. Без сознания. Кто мог сделать это с тобой? С тобой, который казался мне неуязвимым.       Она прижала бинт поверх, затем перевела внимание на вторую рану, ниже. Там повреждение выглядело серьёзнее — возможно, задет кишечник или почка. Кровь была тёмной. Элисон повторила процедуру, засовывая марлю в раневой канал, чувствуя под пальцами что-то мягкое и скользкое. Жуткая тошнота подкатила к горлу. Держись. Просто делай.       — Элис! — голос Джона донёсся сквозь гул, приглушённый расстоянием и стенами цистерн. — Чисто! Что у тебя?!       — Я нашла его! Я нашла его, Соуп! — крикнула она в ответ, скрывая дрожь в голосе. — Жив! Тяжело ранен! Гипотермия! Нужна эвакуация! Сейчас!       Элис закончила давить бинт на вторую рану, закрепив его липкой лентой из аптечки. Жалкое подобие перевязки, но лучше, чем ничего. Она осторожно попыталась приподнять Саймона, чтобы перевернуть его на спину, но он был просто неподъёмным. Девяносто кило минимум. И я с этой ногой… блядь, блядь, блядь!       Отчаянье сдавило горло. Липкий пот струйками покатился по холодной коже. Элисон сняла с Саймона разгрузочный жилет, чтобы было чуть легче, и бросила его рядом. Его пистолет она тоже подобрала и сунула себе за пояс рядом с глоком Соупа. Два ствола.

Но толку мало.

      — Соуп! — снова крикнула она. — Не могу его сдвинуть! Нужна твоя помощь!       Долгое молчание в ответ было страшнее любых выстрелов. Потом донеслось:       — Я иду!       Элис встала, схватив Саймона под мышки. Она упёрлась ногами в лёд, напрягла спину, игнорируя пронзительный укол в колене, и рванула изо всех сил. Его тело сдвинулось на сантиметр, оставив кровавый след на льду. Боль в ноге стала белой и ослепительной. Элисон громко застонала и отпустила его. Не могу. Физически не могу.       — Я… не могу, Соуп!       Внезапно гул холодильных установок изменился. К монотонному гулу добавился нарастающий вой, словно где-то включили дополнительные вентиляторы. И одновременно — далёкий, но чёткий звук металлических шагов. Не один. Несколько. Эхо разносилось по ангару, сливаясь с новым гулом, идя… откуда-то сверху? Со стороны входа.       Луч ПНВ Элисон метнулся вверх, к металлическим мосткам обслуживания, опоясывающим цистерны где-то в вышине, в морозной дымке. Движение. Два… нет, три силуэта, вырисовывающиеся на фоне тусклой аварийной лампы. Они шли по мосткам — их очертания были угловатыми, незнакомыми. Не люди Хуана. Не бандиты Феликса. В тактической экипировке, с касками. Один нёс что-то длинное — винтовку или автомат с подствольником. Охрана «Petroval?» Сокола?

Неважно. Они знают, где ты.

      — Контакт! — заорала Элисон, падая за тело Гоуста, и рванула карабин на плечо, срывая предохранитель. — Верх! Мостки! Три бойца! Соуп, прикрой Еву!       Её крик был заглушён резкой, отрывистой очередью сверху. Пули с визгом ударили в лёд рядом, вздымая облака ледяной крошки. Осколки цемента… Нет, льда. Очередь прошла высоко — неизвестно, предупредительный огонь или промах. Гул установок и вой вентиляторов заглушали команды, но фигуры наверху замерли, заняв позиции за перилами мостков.       Элисон вжалась в лёд, прижимаясь к неподвижному телу Гоуста. Она подняла карабин, поймав в прицел ПНВ одну из фигур. Дистанция… метров сорок. Сложно. В полумраке, с дрожащими руками, она плавно нажала на спуск. Короткая очередь — три патрона, проскользила мимо, ударив в трубу позади. Ответная очередь прошила воздух над головой, заставив Элис вжаться ещё ниже. Мазила, блядь. И эта проклятая нога не даёт устойчивости.       С другой стороны ангара, от Соупа, раздались выстрелы. Короткие, точные очереди автомата. Он стрелял по мосткам, пытаясь отвлечь огонь на себя, прикрыть Еву. Пули зазвенели по металлу перил. Фигуры на мостках ответили шквалом огня в его сторону. Элисон увидела, как цементная пыль — или ледяная крошка — взметнулась где-то в районе той ниши. Она снова прицелилась, выдохнула, задержала дыхание. Ещё одна короткая очередь. На этот раз она увидела, как одна из фигур на мостках дёрнулась и отпрянула назад. Попадание? Или уход в укрытие?       Внезапно одна из фигур что-то бросила вниз. Не гранату. Что-то маленькое и тёмное. Предмет упал на решётчатый пол метрах в десяти от Элисон и покатился, глухо звеня. Дымовая?       Маленький цилиндр резко зашипел, и из него вырвался не дым, а густой, белый, быстро рассеивающийся… газ? Холодный пар? Нет. Запах. Тот самый сладковато-приторный, химический запах, витавший в ангаре, но теперь в тысячу раз сильнее — едкий, обжигающий носоглотку. Что это? Слезоточивый? Нервно-паралитический?!       Паника сжала горло. Элисон инстинктивно задержала дыхание, натянула воротник водолазки на нос и рот. Газ — или пар — быстро рассеивался, смешиваясь с морозным воздухом, но запах оставался невыносимым, вызывая резь в глазах и позывы к кашлю. Она видела, как белое облачко поползло в сторону ниши, где были Соуп и Ева.       — Газ! Маски! — закричала она, но выкрик потонул в грохоте выстрелов и гуле. Маски? У нас, блядь, нет масок! Ни у кого!       Сверху снова стреляли. Пули били по льду вокруг, по цистерне за спиной. Элисон заметила, как одна из фигур на мостках подняла руку с каким-то блоком, похожим на планшет, и направила его вниз, в её сторону. Лазерный целеуказатель? Для кого?       И тут она услышала новый звук. Не сверху. Сбоку. Из тёмного провала между двумя цистернами, куда вёл кровавый след перед тем, как привести к Гоусту. Скрип тяжёлых ботинок по металлической решетке. Мерный, неспешный.       Не пытающийся скрыться. Значит, даже нет смысла прятаться?       Элисон резко развернула карабин, целясь ПНВ в темноту. Из тени вышел человек. Высокий, в тёмной бесформенной куртке без опознавательных знаков, в простых рабочих брюках и высоких ботинках. На лице — респиратор с большими круглыми фильтрами, скрывающий нижнюю часть лица, и очки ночного видения, прикреплённые к тактической полумаске. В руках не автомат, а длинный, массивный нож-мачете с широким, слегка изогнутым клинком. Клинок был тёмным, матовым, без бликов. На нём что-то блестело в свете ПНВ. Тёмное, влажное.       Кровь.       Он остановился метрах в десяти от Элисон, за телом Гоуста. Его поза была расслабленной, почти небрежной. Незнакомец смотрел на неё сквозь очки НВ, но атаковать не спешил. Оценивает меня как игрушку.       — Пришёл добить.       Ледяной ужас сковал сильнее гипотермии. Элисон прижалась к Саймону, держа карабин наготове и палец на спуске. Пистолеты Соупа и Гоуста давили ей в живот. Дистанция пистолетная. Но он в НВ, а я — нет. Только ПНВ на карабине. И он видит меня как на ладони.       Сверху снова застрочили. Пули ударили где-то совсем рядом с Соупом. Элис услышала его ругательство, заглушённое расстоянием и гулом. Ева была беззащитна. Саймон умирал у неё за спиной. И перед ней — этот… мясник. С ножом, на котором кровь. Гоуста? Мигеля? Или кого-то… другого?       Мужчина медленно поднял свободную руку. Не для атаки. Он показал Элисон один палец, потом медленно провёл им пальцем поперёк горла. Чёткий, недвусмысленный жест. Затем он повернулся и так же неспешно скрылся в том же провале между цистернами, откуда вышел. Что это, блядь, было? Почему он просто ушёл?

Потому что вы уже в ловушке. Потому что с вами покончат сверху.

      Элис услышала новый звук — не выстрелы, не шаги. Металлический скрежет, громкий и натужный, как будто огромные засовы сдвигались где-то далеко. И гул холодильных установок начал меняться, нарастать, переходя в пронзительный вой. Температура, казалось, упала ещё на несколько градусов за секунды. Аварийные лампочки мигнули и погасли. Только зелёный мир ПНВ оставался реальностью. Сверху больше не стреляли, а фигуры на мостках исчезли. Тишина навалилась тяжелее льда, нарушаемая только воем машин и нарастающим, зловещим гулом… и новым звуком — глухим, ритмичным стуком, словно по металлу били огромным молотом. Стук шёл отовсюду. От стен. От цистерн. От потолка. Казалось, он звенит в самой голове. Что они сделали? Что… они включили?       — Элис! — крик Соупа был полон паники. — Лёд! Лёд растёт! Везде! Быстро!       Элисон посветила ПНВ на ближайшую цистерну и увидела… Там, где раньше был толстый слой инея, теперь нарастал прозрачный, стекловидный лёд. Он полз по металлу как живой — с тихим, разъярённым шипением, покрывал трубы, кабели, решётку пола. И он двигался. Быстро. Стремительно. Иней уже был на сапоге Саймона, покрывая ткань мерцающей коркой. Он полз по коленям Элисон, цепляя штаны ледяными щупальцами. Холод стал физически ощутимым, жгучим, проникающим до костей. Система аварийного обледенения? Ловушка? Чтобы заморозить нас заживо?       Паника, чистая и неконтролируемая, ударила в виски. Они не просто в ловушке. Они в морозильной камере, которую кто-то только что включил на полную мощность, и скоро станут частью этого ледяного кошмара.