Мириады Осеней

Доу Яньшань, должно быть, вложил в этот удар всю свою силу. Он никак не мог проявить милосердие к своему противнику. В результате он не только пробил череп Янь Уши, но, что было более неприятно, серьезно повредил и внутреннюю часть. Поразмыслив об этом, Шэнь Цяо начал только с разрушения тромбов в голове Янь Уши, а затем продолжил медленно исправлять все другие поврежденные в его теле меридианы, восстанавливая внутренние органы. Что касается того, проснется ли Ян Уши снова или останется в этом полумертвом состоянии на всю отведенную ему жизнь, то это решат Небеса. Шэнь Цяо ломал голову, думая, как его спасти, в то время как Янь Уши просто лежал в глубокой коме. Закрыв глаза и слабо вдыхая и выдыхая, он совершенно не подозревал обо всем, что происходит во внешнем мире. Шэнь Цяо взглянул на него и мягко вздохнул, а затем горько улыбнулся. В день у них было два приема пищи, в основном баранина и оладьи - в конце концов, небольшая иностранная деревня не могла предложить ничего лучше. Но Шэнь Цяо всегда был простодушным человеком. Он ел все, что ему приносили, и никогда не жаловался. Что касается Янь Уши, то все было довольно сложно. Он был полностью без сознания и не мог есть от слова совсем. Из-за того, что его челюсть была плотно закрыта, а язык перекрыл переднюю часть горла, кормить его с ложки тоже было проблематично. Даже если суп можно было впихнуть силой, он лишь потек бы струйками из уголка его рта чуть позже. Конечно, существовали специальные приспособления, предназначенные для кормления отварами, но Шэнь Цяо не мог найти что-то подобное здесь, в маленькой деревне Туюхунь. Не имея другого выбора, сначала он сделал глоток супа сам, затем разжал челюсти Янь Уши и прижал язык другого своим, насильно скармливая суп изо рта в рот. Так он мог заставить его сделать хотя бы пару глотков. Тело Янь Уши восстанавливалось очень медленно. Внутренняя ци в его даньтяне никуда не исчезла, но она была такой слабой и хрупкой, точно свеча на ветру, которая могла погаснуть в любую минуту. Собственно, Шэнь Цяо тоже еще не полностью восстановился, поэтому он мог переливать свою внутреннюю ци в Янь Уши и направлять ее по телу только раз в день. Он не знал, что делать в этой ситуации. Он просто пробовал все, что только мог придумать. Некогда необузданный, эгоистичный и невыносимо высокомерный человек теперь мог только лежать на кровати, предоставленный на милость Шэнь Цяо. Даже тени той улыбки, которая всегда дразняще украшала уголки его губ, больше не существовало. Его лицо было таким же красивым, как и прежде, но на этом все. Исчезли все те личные черты и особенности, которые напоминали людям Великого мастера демонических сект. Остался лишь рассеянный звездный белоснежный цвет у его висков и невероятная покорность на его лице. Стрелки перевелись. Возможно, даже сам Янь Уши никогда не предполагал, что однажды окажется в таком положении. При этом, судя по тому, что Шэнь Цяо знал об этом человеке, если он и предвидел нападение, то, вероятно, пришел бы специально. Кто-либо другой мог бы бежать от этого, как от чумы, но Янь Уши был лишь в предвкушении интригующей битвы. Его ошибка заключалась в том, что он был слишком самоуверен. Он думал, что никогда не проиграет. Даже если бы он проиграл, он все равно смог бы легко уйти. Чего он определенно не ожидал, так это участия Гуань Линсана, не говоря уже о том, что его принадлежность к Демоническим сектам и так несла за собой большие риски. У Шэнь Цяо не было лекарственных ингредиентов, необходимых для приготовления целебных отваров. Все, что было у Янь Уши - это слабый след внутренней ци, который все время подпитывал Шэнь Цяо. Однако на четвертый день его дыхание снова стало совсем поверхностным. Шэнь Цяо знал, что его методы не будут работать долго. Даже если у Янь Уши все еще есть шанс выжить, ещё пару дней - и в итоге он его потеряет. Держа тарелку с супом в руках, Шэнь Цяо слегка нахмурился и погрузился в глубокие раздумья. Внезапно он увидел, что веки Янь Уши содрогнулись. Это движение было таким незаметным, что он почти подумал, что это было лишь его воображение. - Мастер секты Янь? - попытался окликнуть его Шэнь Цяо. Как он и ожидал, ответа не последовало. Он схватил Янь Уши за запястье. Пульс был настолько слабым, будто его и вовсе не было. Если не всматриваться, этот человек, впрочем, ничем не отличался от мертвеца. Шэнь Цяо внезапно почувствовал себя нелепо. Когда Янь Уши собственными руками бросил Шэнь Цяо под ноги Сан Цзинсину и загнал в тупик, ему, вероятно, даже в голову не приходило, что он окажется там, где он сейчас. Если бы Шэнь Цяо не пришел до того, как Гуань Линсан и Доу Яньшань довели дело до конца, то Янь Уши был бы давно обезглавлен. При таком раскладе, даже самый могущественный бессмертный больше не сможет вернуться к жизни. Даже сейчас, если бы Шэнь Цяо захотел, нанести один-единственный удар в грудь или голову было бы вполне достаточно, чтобы перевести Янь Уши из полумертвого состояния в полностью мертвое. В течение долгого времени Шэнь Цяо молча смотрел на прикованного к постели человека, прежде чем, наконец, немного поднять его голову. Затем, придерживая Янь Уши за затылок, он взял его за подбородок, заставил открыть рот и медленно накормил его супом. Повторяя эту процедуру последние нескольких дней, Шэнь Цяо уже приловчился и полностью овладел всем набором действий. Его даосское сердце было чистым, его истинным намнамерением было лишь спасти человека, поэтому он не считал свои действия неловкими или слишком интимными. Однако в глазах других все выглядело иначе. Банна обожала Шэнь Цяо. Несмотря на то, что состояние Янь Уши все еще пугало ее, она настояла на том, чтобы доставлять ежедневную еду самостоятельно. В основном она сделала это для того, чтобы иметь возможность еще немного поговорить с Шэнь Цяо, когда он приходил, чтобы открыть дверь и забирал еду. Хотя языковой барьер делал их общение несколько затруднительным, девушка все равно осталась полностью довольна. Сегодня она, как обычно, принесла обед. По какой-то причине, возможно, поднос для посуды был немного тяжелее обычного, ей не хотелось стучать в дверь. Она просто распахнула ее и прошла через двор в заднюю комнату. Дверь в заднюю комнату оставили открытой, и вот она, разинув рот и полностью застыв, смотрит на сцену, которая предстала перед ее глазами: Шэнь Цяо наклонился, схватившись за челюсть мертвеца, и прижался губами к губам трупа, полностью игнорируя тот факт, что Банна только что вошла. Под ослепительным солнечным светом девушке даже удалось увидеть их переплетающиеся языки... Если точнее, язык Шэнь Цяо изо всех сил пытался протиснуться между зубов неподвижно лежащего мужчины и проникнуть как можно дальше, чтобы хоть как-то накормить Янь Уши супом. Но последний был без сознания - в конце концов, он был словно живой труп. Даже после всех усилий из уголков его рта стекало немного слюны вперемешку с бульоном. Люди в западных регионах были более открытыми, а Банна была молодой, красивой и очень популярной среди мальчиков в деревне. Тем не менее, за все годы своей жизни у нее ни разу не было такого интимного взаимодействия с мужчиной. Она долго смотрела на них, ее лицо горело, а сердце колотилось. Во рту пересохло, но она не могла пошевелиться. Шэнь Цяо кормил Янь Уши супом и, конечно, не ожидал, что их внезапно навестит Банна. У него не было выбора, кроме как проглотить то, что осталось у него во рту, прежде чем поставить тарелку с супом и поприветствовать покрасневшую Банну, которая теперь лишь мялась в дверях. Со слезящимися глазами Банна спросила Шэнь Цяо на ломаном ханьском: - Значит, он тебе нравится. Вот почему ты близко не подходишь ко мне и не принимаешь мою любовь, верно? Возникшее недоразумение было действительно внушительным. Шэнь Цяо горько улыбнулся: - В этой деревне нет приспособлений для кормления отварами, поэтому я должен кормить его вот так. Пожалуйста, не пойми неправильно, мы даже не друзья. Банна озадаченно спросила: - Тогда почему господин Шэнь отказывается принимать мою любовь? Это потому, что я не такая красивая, как девушки с Центральных равнин? Или это потому, что я не такая нежная и женственная? Скажи мне, и я научусь. Шэнь Цяо не ожидал, что за время своего недолгого пребывания на окраинах столицы Туюхунь он обзаведется поклонницей. Женщины Центральных равнин никогда бы не сказали ничего столь откровенного вслух, даже если бы бесповоротно влюбились с первого взгляда. Однако Банне было все равно. Если ей нравился человек, то лучше признаться ему пораньше. В противном случае, когда он вернется на Центральные равнины и их пути разойдутся навсегда, горевать и проливать слезы будет слишком поздно. Шэнь Цяо терпеливо объяснил ей: - Я - даосский священник. Даосы не могут жениться. Но Банна на это не повелась: - Папа сказал, что даосы все еще могут вернуться к обычной жизни. Она действительно пришла подготовленной. Не в силах выбрать между слезами и смехом, Шэнь Цяо ничего не оставалось, как сказать ей: - Тебе всего четырнадцать, но я уже давно совершеннолетний. Разница в возрасте между нами слишком велика. - Сколько же тебе? - Тридцать. Удивленная, Банна воскликнула: - Тебе уже тридцать? По тебе вообще не скажешь! - Обычно мастера боевых искусств живут дольше. Банна закусила губы и спросила: - Ты по-прежнему будешь выглядеть так же, когда мне будет пятьдесят? Шэнь Цяо покачал головой: - Как такое возможно? Я же не вечный бессмертный. Я, наверное, к тому времени стану похож на него. Банна посмотрела на Янь Уши. Если не считать седины на висках, мужчина выглядел чрезвычайно красивым; на нем совершенно не наблюдалось никаких следов старческой дряхлости. Девушка спросила дрожащим голосом: - Сколько ему лет? Шэнь Цяо на мгновение задумался, а затем с некоторой неуверенностью ответил: - Думаю, меньше пятидесяти? Эти слова поразил Банну как гром среди ясного неба. Поскольку западные районы всегда были засыпанными песком и ветреными, лица сорока- или пятидесятилетних мужчин в деревне уже были обветрены и покрыты глубокими морщинами. Как они вообще могли сравниться с Янь Уши, не говоря уже о том, что женщины стареют еще быстрее: большинство из них после тридцати начинают набирать вес, а на их лицах стремительно углубляются морщины. Банна знала, что она все еще молода и свежа, но что будет через десять или двадцать лет? Что, если мужчина, которого она любит, будет все еще красив, а она окажется старой и седой? Одна мысль об этом уже причиняла ей боль. Бедная девочка только что пережила то, что, вероятно, было рассветом первой в её жизни любви, однако уже столкнулась с неразрешимой проблемой. Это немедленно лишило ее чувств, оставив в бездне печали, которую невозможно описать словами. Со слезами на глазах Банна сунула поднос в руки Шэнь Цяо и всхлипнула: - Неважно. Будда послал тебя ко мне, но отказался сделать из нас пару. Понятно, что мы не созданы друг для друга. Надеюсь, он благословит вас двоих счастливой жизнью, пока смерть не разлучит вас. Шэнь Цяо: - ... Несмотря на неловкость, у Шэнь Цяо не было другого выбора, кроме как остановить Банну, которая разрыдалась и убежала в поисках укромного уголка, чтобы залечить свои эмоциональные травмы и отправиться от потрясений: - Мне нужно уйти на полдня, чтобы попасть в город. Если кто-то спросит, ты можешь просто сделать вид, что не знаешь о нас. Но если кто-то придет и потребует моего спутника, и другого выхода не будет, ты можешь просто отдать его. Гораздо важнее обезопасить себя. Не нужно ради него рисковать своей жизнью. Банна спешно вытерла слезы: - У него так много врагов? - Да, довольно много, - кивнул Шэнь Цяо. Банна сильно заволновалась: - Тебе не опасно быть с ним? Девушка была чистой, невинной и всегда высказывала свое мнение напрямую. Ей нравился Шэнь Цяо, поэтому она сразу обратилась к нему. Когда ее отвергли, она была глубоко опечалена, но только услышав, что у Янь Уши много врагов, она сразу же начала беспокоиться о безопасности Шэнь Цяо. Злоба в сердцах людей часто была ужаснее нечисти, но именно потому, что в них ещё можно было найти доброту, она была особенно ценной. Шэнь Цяо почувствовал тепло в своем сердце. Он утешил ее: - Не волнуйся. Я знаю, что я делаю. Я просто боюсь, что мы замешиваем тебя и твоего дедушку, так что пообещай мне быть осторожной, ладно? Он прожил с Янь Уши в этой маленькой деревне без каких-либо известий извне уже несколько дней, поэтому ему пришлось вернуться в королевскую столицу и разузнать положение дел. Если бы все эти мастера боевых искусств ушли, он мог бы забрать Янь Уши обратно в Чанъань и передать его Бянь Яньмэю немного раньше. У Демонических сект было много секретных техник, и возможно, Бянь Яньмэй знает, как спасти своего хозяина. После того, как он расстался с Банной и ее дедушкой, Шэнь Цяо вернулся в королевскую столицу Туюхунь. Город был переполнен людьми, как и раньше. Ярмарка извивающихся драконов закончилась буквально вчера, и теперь это была единственная тема для обсуждений во всех гостиницах. Шэнь Цяо, поверх даосских мантий одетый в потрепанный плащ пустынников, спрятал говову под большой капюшон и сел в углу, оставшись незамеченным. Чтобы получить больше информации, он намеренно выбрал самую большую и загруженную гостиницу в городе, заказал бутылку спиртного и немного мяса, а затем прислушался ко всем голосам вокруг себя. - Ты слышал? У Меча Тай'a теперь есть владелец. Кто-то купил его за двадцать тысяч таэлей золотом! Эти слова сразу же вызвали бурную волну восклицаний. - Этот человек, должно быть, сошел с ума. Или у него просто слишком много денег, вот он и разбрасывается ими! Меч Тай'а - действительно знаменитый меч, но он лишь немного острее остального оружия. Как он может стоить так много?! Кто-то засмеялся: - Конечно, в этом есть смысл. Его купил герцог района Пэнчэн, Чэнь Гун. Остальные сразу поняли: - Тогда это не удивительно. Меч Тай'а когда-то был известен как Королевский Меч в стране Чу. Думаю, он хочет предложить меч Императору Ци. Кто-то услышал это и усмехнулся: - Ци, как страна, уже находится на грани исчезновения. Неужели они действительно думают, что Меч Тай'а защитит их? - Кто знает? Говорят, что Чэнь Гун - придворный, получивший свое положение, просто ползая перед Императором Ци и умасливая его. Если Ци будет уничтожена, все его состояние и даже жизнь, вероятно, угаснут вместе с ней. Скорее всего, он просто пытается сделать все, что может, прилагая какие-то усилия в последнюю минуту, понимаете? Как только его последнее слово стихло, в гостиницу вошла группа людей. Мужчина во главе был высоким и крепким, его яркая мантия была преревязанна нефритовым поясом. Его лицо было не самым красивым, но в нем был живой, героический дух, который не могла затмить даже роскошная одежда. Войдя, он осмотрел комнату, а затем, следом за его коротким кивком, слуги немедленно разбежались перед ним, чтобы занять места и и расставить посуду. Эта мания величия мгновенно отличила его от остальных мастеров боевых искусств. Помяни черта. Люди, которые всего минуту назад возбужденно говорили о нем, почувствовали себя неловко и успокоились. Остальные осторожно смотрели на Чэнь Гуна. Шэнь Цяо же, не двигая головой, бросил на него короткий взгляд из своего угла. Если бы не тот факт, что знакомый ему контур лица все еще можно было различить, и люди вокруг, шепчущие друг другу «он здесь, прекратите» - Шэнь Цяо никогда бы даже не осмелился предположить, что только что прибывший высокомерный и сдержанный молодой аристократ был тем самым мальчиком из ветхого храма с тремя паровыми булочками. Управляющему не нужно было знать, кто это, чтобы понять, что это важный клиент, которого он ни в коем случае не должен обижать. Взяв с собой слуг, он быстро убрал несколько столов, оставленных предыдущей группой. Улыбаясь, он привел Чэнь Гуна к его месту. Как только Чэнь Гун и его люди заняли свои места, в гостинице появилась еще одна группа. Шэнь Цяо быстро взглянул на них и нахмурился, подумав про себя, какое это, должно быть, совпадение. Тогда он натянул капюшон, который уже и так прикрывал его лицо, еще ниже. Юй Ай и Доу Яньшань сели за один стол. Юй Ай был один: он не взял с собой учеников, в то время как Доу Яньшаня сопровождали несколько членов Объединения Люхэ. Двое из них выглядели несколько знакомо, напоминая братьев Ху, которых Шэнь Цяо узнал благодаря той ночи в Заоблачном монастыре. Однако он не мог ясно видеть и переживал, что если он будет смотреть слишком долго, его заметят. По этой причине он быстро опустил голову и вернулся к дегустации своего вина, терпеливо ожидая, пока все уйдут. Постоялые дворы за пределами Великой стены не особо заботились о ведении дел. Даже в этой огромной гостинице в королевском городе не было личных комнат, хотя она и считалась лучшей среди всех. Из-за того, что под одной крышей собрались так много людей, было довольно оживленно. Голоса одних людей заглушали других, и в результате только те, кто говорил громче, естественно, были услышаны. Поскольку Чэнь Гун был здесь и привел с собой большое количество слуг, не считая нескольких нарушителей спокойствия, остальные мастера боевых искусств не хотели наживать себе врагов на ровном месте. Таким образом, тема Меча Тай'а больше не поднималась. Для людей было вполне естественно упомянуть другие чрезвычайно шокирующие новости, которые за последние несколько дней уже и без того упоминались бесчисленное количество раз. - Как вы думаете, Янь Уши действительно мертв? Судя по тому, что и как он говорил, этот человек был неопытным, и уж точно не из известной секты. Когда он произнес слоги «Янь Уши», он подсознательно понизил голос, будто боялся, что живой Янь Уши внезапно появится перед ним в следующую секунду точно так же, как это сделал Чэнь Гун. Его имя, очевидно, имело необычайную силу. Как только тот человек поднял эту тему, в комнате на мгновение воцарилась тишина, как когда вошел Чэнь Гун. Затем кто-то ответил: - Думаю, да. Было сказано, что в покушении участвовали лидер секты Юй и председатель Доу. Вон они, прямо там сидят. Если не верите, можете пойти и спросить их. В прошлом, когда люди, прямо или косвенно связанные с миром боевых искусств, слышали имя Янь Уши, их сердца неизбежно слегка подрагивали. Однако после недавних новостей о том, что он был убит пятью лучшими мастерами в этом мире, по этому поводу были разногласия. Что означала засада, организованная пятью ведущими мастерами боевых искусств? Другими словами, эти пятеро мужчин не были уверены, что смогут выиграть бой один на один, поэтому были вынуждены действовать сообща, чтобы убить его. Мир всегда уважал сильных. По общему признанию люди почувствовали облегчение, когда услышали о том, что произошло. Однако среди них было немало мастеров, которые втайне восхищались Янь Уши. Они полагали, что он, вероятно, стал бы следующим первым в мире мастером боевых искусств после Ци Фэнгэ. Если он этого не сделал, то действительно умер. Большинство людей не осмеливались сказать это вслух, но некоторые были упрямы и чересчур откровенны. Они услышали, как кто-то сразу громко сказал: - В конце концов, выступить множеству против одного противоречит принципам боевой этики и человеческого достоинства. Жалко, что такой Великий мастер, как Янь Уши, умер так несправедливо! Юй Ай бросил на него холодный взгляд, но ничего не сказал. Доу Яньшань, с другой стороны, слегка щелкнул пальцем, и человек, который говорил, немедленно закричал и прикрыл рот, как будто ему стало очень больно. Бледный от испуга, его друг тут же вскочил на ноги: - Брат, ты в порядке?! Затем он сложил руки перед Доу Яньшань: - Председатель Доу - щедрый человек. Моему брату всегда трудно держать язык за зубами, и он, когда немного пьян, бормочет чепуху. Пожалуйста, не относитесь к этому серьезно! Доу Яньшань усмехнулся: - Вы можете есть все, что хотите, но вы не можете говорить все, что у вас на уме. Я выбил ему только один передний зуб. Для него это всего лишь небольшой урок. Этого достаточно. Конечно же, пока Доу Яньшань говорил, другой человек выплюнул кровавую пену и зуб. Его лицо все еще выглядело возмущенным, и он собирался сказать что-то, чтобы опровергнуть эти обвинения, но его друг быстро прикрыл ему рот, ругая: - Не создавай проблем! Этот человек только смущенно замолчал. Его друг вытащил его из гостиницы и они в спешке ушли. После этой сцены люди не осмелились снова бездумно болтать. Объединение Люхэ вело дела по всему миру. Оскорбите Чэнь Гуна, и вы, в лучшем случае, будете сильно избиты и никогда больше не сможете возвать к своей внутренней ци, но если вы оскорбите Объединение Люхэ, вы можете даже не знать, что случайно вторглись в их воды или заинтересовались товарами, которые они сопровождали – наказание в любом случае не заставит себя долго ждать. Однако было трудно молчать, когда в комнате находилось столько ртов. После короткого молчания, когда некоторые ушли, а некоторые пришли, шум и гам снова достигли своего апогея. Смерть Янь Уши, несомненно, стала одной из самых обсуждаемых тем, а это был всего лишь отдаленный город за Великой стеной. Можно было только представить, какие волны волны и неприятности она вызовет, когда новости распространятся на Центральные равнины. Шэнь Цяо услышал, как кто-то рядом с ним сказал: - Поскольку Янь Уши мертв, Шэнь Цяо, должно быть, переживает тяжелые времена, - начал этот человек. Он говорил негромко, по-видимому, разговаривая со своими собеседниками. - Почему это? - Разве Шэнь Цяо не потерял все свои навыки и не пошел к Янь Уши в поисках убежища? Он ведь стал его игрушечным мальчиком. Теперь, когда его папочка мертв, что может сделать такой бесполезный человек, как он? Вы действительно думаете, что у него все еще осталось достоинство, чтобы вернуться и попросить гору Сюаньду забрать его обратно? Эти люди явно не знали, что с тех пор, как Шэнь Цяо в последний раз появлялся вместе с Янь Уши, прошло уже довольно много времени. Последним, что они слышали, было присутствие Шэнь Цяо на банкете в резиденции Су от имени Янь Уши. - Ты прав. Бьюсь об заклад, он не осмелится вернуться. Разве гора Сюаньду уже не сообщила, что Шэнь Цяо больше не является их чжанцзяо? - Но они никогда публично не изгоняли Шэнь Цяо. Они по-прежнему должны заботиться об отношениях, которые связывали из раньше. Как ты думаешь, почему он решил так сильно погрязнуть в позоре, что предпочел следовать за Демоническим Владыкой, чем возвращаться в свою секту? - Может быть, Янь Уши так доставлял ему удовольствие, как не мог никто другой? После того, как он закончил, его собеседники непристойно усмехнулись, и выражение их лиц с лихвой отражало все их порочные мысли. Они и понятия не имели, что человек, о котором они сплетничали, сидел за столом прямо позади и тихо слушал их разговор, даже глазом не моргнув. Фактически, у Шэнь Цяо даже было свободное время, чтобы сделать себе рулет из говядины, положить его в рот и медленно насладиться им. - Поскольку секта Хуаньюэ и секта Хэхуань имеют от одно и то же начало, они должны разделять определенные техники. То, что ты только что сказал, вполне возможно. Демонический Повелитель был великим мастером в боевых искусствах - он должен быть еще более искусным в постели! Может быть, Шэнь Цяо уже не сможет жить после того, как почувствовал вкус этого человека. Возможно, Демонический Повелитель ещё тогда устал от него, и это он умолял остаться подле... Не успев закончить последнее слово, он закричал и зажал рот рукой, тут же свалившись со стула и покотившись по полу от боли. Случившееся не могло остаться без внимания. Все одновременно повернули свои головы на шум. Человек, который причинил ему боль, не сидел позади него. Шэнь Цяо тоже был несколько удивлен и поднял взгляд. Он увидел Юй А, который сидя прямо и неподвижно, медленно кладет палочки для еды и холодно спрашивает: - С каких это пор посторонний имеет право унижать учеников горы Сюаньду?