Мириады Осеней

Банна вернулась со стадом овец на закате. Как обычно, сначала она запустила всех овец, за исключением маленького ягненка, в загон. Вместо этого она взяла его с собой и постучалась в комнату Шэнь Цяо. Уже вскоре Шэнь Цяо распахнул перед ней дверь. Увидев Банну, он с улыбкой поприветствовал ее: - Ты вернулась. Он отошел от двери, намереваясь пропустить её, но Банна, опасаясь, что Янь Уши снова потеряет рассудок, как вчера, не вошла. Она только осторожно просунула голову в комнату и огляделась. Но этот человек просто сидел на своей кровати и спокойно смотрел на нее. Выражение его лица не было таким же жестоким, как накануне. Банна спросила: - Он уже полностью поправился? Шэнь Цяо покачал головой и заставил себя улыбнуться: - Боюсь, ему хуже. Банна издала удивленный звук и забоялась переступать порог ещё больше. Шэнь Цяо не знал, как объяснить ту трудную ситуацию, в которой оказался Янь Уши. Он мог только попытаться изложить её в нескольких словах: - Его ударили по голове, и теперь он иногда в своем уме, а иногда нет. Бо́льшую часть времени это не так. - А сейчас он в порядке? - спросила Банна. Она с любопытством оглядела Янь Уши, и тот снова посмотрел на нее. Его бесстрастные черные глаза заставили девушку вздрогнуть. - … Нет, не в порядке, - ответил Шэнь Цяо. - Он все еще хватает людей за шеи? - запаниковала Банна. - Я так не думаю. Сейчас его ум можно сравнить с маленьким ребенком, он даже не может внятно говорить. В прошлый раз, когда он тебя ударил, это была моя вина. Я был слишком беспечен. Я не позволю ему причинить вред тебе или твоему дедушке снова. Банна никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Она посмотрела на Янь Уши и моргнула. Ян Уши моргнул в ответ. Банна: - ... Шэнь Цяо: - ..... Он размял виски. Банна на мгновение задумалась, а затем поставила барашка, которого держала в руках, на пол. Она подошла к Янь Уши и весело спросила: - Как насчет того, чтобы позволить ему поиграть с ягненком? Все дети в деревне обожают маленьких ягнят. Барашек был белым, как снег. От одного его вида людям безумно хотелось обнимать его и таскать за пазухой. Даже Шэнь Цяо подумал, что он был очень милым. Но Янь Уши, увидев, как детеныш поковылял к нему и опустил голову в попытке дотронуться мордочкой до подола его нижних ожежд, нахмурился. Внезапно он вытянул руку и грубо оттолкнул ягненка в сторону. Ягненок заблеял. Спотыкаясь, он сделал еще несколько шатких шагов, а затем упал на колени. [*Эхх, похоже, великий глава Демонической секты Хуаньюэ питает особую неприязнь к маленьким парнокопытным, причем не только ягнятам] Банна, которая теперь была слишком обеспокоена, чтобы думать о своем страхе перед Янь Уши, поспешила к барашку и подняла его на руки. Шэнь Цяо тоже повернулся к Янь Уши и недовольно нахмурился, но тот лишь сверкнул парой невинных глаз в ответ. - Банна, я позабочусь об этом. Можешь идти и заниматься своими делами." Банна явно не оправилась от небольшого инцидента, произошедшего только что, и все еще находилась в состоянии шока. Она кивнула и, взяв ягненка с собой, послушно ушла, не сказав больше ни слова. Шэнь Цяо спросил Янь Уши: - Зачем ты толкнул ягненка? Янь Уши не ответил и просто смотрел на Шэнь Цяо. Но Шэнь Цяо, казалось, кое-что понял. Независимо от того, насколько изменился характер этого человека или насколько запутанными стали его воспоминания, некоторые из самых фундаментальных вещей, глубоко запечатленных в человеческом подсознании, никогда не сотрутся. Янь Уши всегда был подозрительным человеком, и этот факт остался неизменным, даже если сейчас он обладал лишь несколькими разрозненнымм воспоминаниями. Шэнь Цяо сказал: - Дай мне руку, чтобы я мог измерить твой пульс. Янь Уши протянул руку. В его отношении к Шэнь Цяо и к Банне прослеживался яркий контраст. Однако Шэнь Цяо знал, что это происходит исключительно из-за почти волшебной интуиции Янь Уши: он подсознательно понимал, что Шэнь Цяо никогда не причинит ему вреда. Шэнь Цяо положил два пальца на запястье Янь Уши, спрашивая: - Теперь ты можешь двигать руками и ногами? Ты можешь идти? Янь Уши кивнул: - Я могу. Но кружится голова... Шэнь Цяо попытался напомнить ему: - Сегодня утром ты сказал мне, что уже слишком поздно возвращаться в Чанъань. Ты все еще это помнишь? Янь Уши ответил пустым взглядом. Шэнь Цяо не смог удержаться и тяжело вздохнул. - Почему бы тебе не прилечь и не отдохнуть? - предложил Шэнь Цяо, думая, что, возможно, после пробуждения этот человек снова станет нормальным. Даже если бы Янь Уши продолжил издеваться над ним колким злорадством, это все равно было бы лучше, чем это нынешнее состояние полного невежества. Но Янь Уши ответил: - Не хочу. Он имел в виду, что не хочет спать. Когда дело касалось обычных детей, всегда существовало много способов уговорить их что-то сделать, однако этот человек явно не был ребенком. Глядя в лицо Янь Уши, Шэнь Цяо просто не мог заставить себя говорить ему нежные вещи тихим и успокаивающим голосом, которым говорил с детьми. Они оба уставились друг на друга в безмолвном разочаровании, когда внезапно услышали, как кто-то постучал в дверь. Шэнь Цяо, словно его только что освободили из длительного заключения, бессознательно вздохнул с облегчением и встал, чтобы открыть дверь. Снаружи была Банна. Она испекла масляные оладьи и подала их вместе с супом из баранины. У входа они обменялись парой слов, и Шэнь Цяо поблагодарил ее. После того, как Банна ушла, он закрыл дверь и вернулся внутрь. Он поставил суп из баранины и масляные оладьи перед Янь Уши. - Ты проголодался? Давай есть. Янь Уши взглянул на Шэнь Цяо. Затем он быстро опустил голову и пробормотал: - Ты. Меня накорми. - ... Янь Уши долго не получал ответа, поэтому поднял голову, взглянул на Шэнь Цяо и нерешительно сказал: - Как в прошлый раз. Поцел… «Если я прямо сейчас вырублю его, он проснется с более нормальным характером? » - Шэнь Цяо задумался об этом крайне серьезно. Как будто почувствовав опасность, Янь Уши проглотил незаконченное «поцелуй» в желудок, и, немного опечаленный, свернулся в углу кровати. Еще раз вздохнув, Шэнь Цяо подтолкнул суп из баранины Янь Уши, а сам взял масляные оладьи. Он отломил небольшой кусочек, сунул его в рот и начал медленно жевать. Только тогда Янь Уши отлип от угла и потянулся за тарелкой с супом. И его меридианы, и кости были повреждены во время боя. Его руки слегка подрагивали, когда он держал миску, но это уже был внушительный прогресс, особенно если сравнивать с его состоянием, когда он только проснулся. Когда Шэнь Цяо наблюдал, как Янь Уши опустил голову и медленно потягивал бульон, он внезапно подумал о чем-то и спросил: - Ты просил меня накормить тебя, потому что подозревал еду? Потому что если бы это было так, Шэнь Цяо был бы первым, кто выпил суп, а если бульон был отравлен, он бы упал первым. Янь Уши не ответил, но его молчания было достаточно. Шэнь Цяо должен был рассердиться, но вместо этого только спокойно сказал: - Я не знаю, сколько ты еще помнишь. Даже если я скажу тебе, что не собираюсь причинять вред, ты, вероятно, мне не поверишь. Но Банна и ее дедушка - добрые люди. Поскольку мы живем в их доме, тебе следует относится ко всему попроще, чтобы не задеть их чувства. Я не позволю тебе снова причинить вред другим. Видя, что Янь Уши молчит, Шэнь Цяо не придумал, что можно добавить, и тоже замолчал. Когда-то он считал, что абсолютная искренность может растопить даже самое ледяное сердце - при наличии достаточного количества времени даже такие люди, как Янь Уши, в конечном итоге будут тронуты. Но теперь он, наконец, понял, насколько он был неправ. Независимо от того, каким человеком сейчас был Янь Уши, он доверял только себе. Они сели по отдельности: один на кровати, другой за столом. Хотя они были не очень далеко друг от друга, их взгляды не пересекались. Точнее, Шэнь Цяо ел, опустив голову, а Янь Уши смотрел на Шэнь Цяо. Через некоторое время Янь Уши, наконец, открыл рот: - Брат. Милый. Шэнь Цяо вздрогнул от этих слов. Собираясь поправить Янь Уши, он внезапно услышал снаружи какой-то шум. Некоторое время он внимательно прислушивался, а затем внезапно встал и направился к двери, не забыв повернуть голову, чтобы предупредить Янь Уши: - Оставайся здесь и не выходи. Банна тоже услышала шум. Она не особо задумывалась об этом и просто посчитала, что это возвратился её дедушка, поэтому оживилась и выбежала, чтобы поприветствовать его. Однако как только она открыла ворота, девушка увидела небольшой отряд, который скачет к ней во весь опор, поднимая за собой тяжелое облако пыли. Ее дедушки среди них не было. Банна сразу вспомнила, что Шэнь Цяо и его друг все еще были здесь. Подозревая, что эти люди идут за ними, она сразу закрыла ворота и развернулась, чтобы сообщить об этом Шэнь Цяо. Однако приближающийся отряд был быстрее, чем она. Один из этих людей остановил лошадь, поспешил к воротам и тут же распахнул их ногой - все было сделано так стремительно, что Банна не успела среагировать. Девочка издала удивленный звук. Удар, вызванный внезапно отворившимися воротами, отбросил ее на несколько шагов назад. Она пошатнулась и чуть не упала на землю. Но чья-то рука подхватила ее потерявшее равновесие тело за талию, не давая ей упасть. Шэнь Цяо убрал руку, как только помог ей уверенно встать на ноги. Он повернулся к этим людям и спросил: - Кто вы? Человек с конца спешился со своей лошади. Он подошел к нему, стянул платок, закрывающий лицо, и сложил ладони перед Шэнь Цяо: - Извини, что грубость моих мужчин задела эту молодую женщину. Тогда в гостинице было слишком много людей, и у нас не было возможности поговорить, поэтому я пришел сюда в твоих поисках. Как твои дела в последнее время, даос Шэнь? Каждый человек заслуживает переоценки. Его речь стала вежливой и изысканной, а улыбка ярко сверкала уверенностью. С первого взгляда можно было сказать, что этот человек привык ко своему высокому положению в обществе и жизни в благоприятной среде. Он больше не был прежним Чэнь Гуном, тем неграмотным и грубым мальчишкой. В итоге его внимательность помогла добиться большого успеха. Среди людей, которых привел с собой Чэнь Гун, были и знакомые лица. Шэнь Цяо узнал парочку, и Мужун Цинь, глава семьи Мужун в стране Ци, был одним из них. Он присутствовал и среди тех немногих, когда эксперты со всего мира боевых искусств собрались в Заоблачном монастыре, чтобы сразится за товары, сопровождаемые Объединением Люхэ. Со временем все изменилось. Видя, как этот мастер боевых искусств, работавший при императорском дворе Ци, теперь стал одним из подчиненных Чэнь Гуна, можно было только вздохнуть над непредсказуемостью судьбы. Шэнь Цяо отвел взгляд от Мужун Циня, Туоба Лянчжэ и остальных. Он вновь посмотрел на Чэнь Гуна и спросил глубоким голосом: - Эта деревня далека от главной дороги и достаточно уединенная, но, тем не менее, герцог Чэнь все же смог найти меня. Могу я спросить, откуда вы узнали о моем местонахождении? Чэнь Гун взглянул на Банну и улыбнулся: - Я встретил старика. Полагаю, он должен быть дедом этой молодой леди? Банна был встревожена, но все еще сбита с толку. Как только Шэнь Цяо это услышал, выражение его лица несколько изменилось. - Для чего бы вы ни пришли сюда, это только между нами. Нет необходимости вовлекать в это других. Чэнь Гун, напротив, успокоил его: - Не нервничай так. Я просто хотел спросить его, где ты. Поскольку я уже получил ответ, я не буду ему ничего делать. Здесь довольно сильный ветер, всё таки улица - не лучшее место для разговоров. Вы меня не пригласите? Когда Банна услышала, что ее дедушка схвачен, она чуть не потеряла сознание. Шэнь Цяо протянул руку, чтобы помочь ей. После короткой паузы он сказал: - Пожалуйста, входи. Мужун Цинь и остальные собирались последовать за ними, но Чэнь Гун остановил их: - Даосский жрец Шэнь - человек чести. Он ничего мне не сделает. Можешь подождать снаружи. Как лучший мастер боевых искусств императорского двора Ци, в ту ночь у Заоблачного монастыря Мужун Цинь вел себя очень высокомерно. Но теперь, точно мышь перед кошкой, перед Чэнь Гуном он выглядел до боли робким и выполнял каждый приказ без лишних слов. Он сложил руки перед хозяином, а затем повел за собой остальных, чтобы охранять дом снаружи. Чэнь Гун последовал за Шэнь Цяо в комнату. Он издал удивленный звук, а затем улыбнулся: - А где Мастер секты Янь? Шэнь Цяо не ответил. Чэнь Гун, вероятно, уже получил достаточно информации от старика. После того, как каждый из них занял свои места, Шэнь Цяо прямо задал вопрос: - Что привело вас сюда, герцог Чэнь? Чэнь Гун улыбнулся: - В конце концов, мы старые знакомые, и раньше ты оказал мне услугу. Было бы слишком грубо и бесчеловечно с моей стороны укусить руку, которая когда-то кормила меня. Следовательно, даосу Шэнь не нужно так реагировать на меня. Шэнь Цяо ответил категорически: - Я не смею претендовать на это признание. Герцог Чэнь уже отплатил за эту маленькую услугу несколькими сундуками с лепешками. Если герцог Чэнь проявит к нам милосердие и согласится освободить деда Банны, я буду глубоко благодарен. - У него все в порядке, я отпущу его. Не о чем беспокоиться. Когда мы были в королевской столице, я хотел кое-что с тобой обсудить, но ты так спешил, что почти сразу исчез. У меня не было выбора, кроме как прибегнуть к последнему средству. Шэнь Цяо не ответил. Чэнь Гун не возражал против его холодного отношения. После короткой паузы он добавил: - Я приехал сюда сегодня потому, что мне нужна небольшая услуга. Я предлагаю даосу Шэнь сотрудничество, - сказал Чэнь Гун, а затем сменил тему. - Ходят слухи, что Янь-цзунчжу мертв. Я не ожидал, что он все еще жив, тем более, что это ты его спас. Насколько я знаю, Янь Уши обращался с тобой очень плохо, но ты готов простить его и даже заплатить за зло добром. Такая ясность ума поистине достойна восхищения! Шэнь Цяо не был тем, кто получал удовольствие от высмеивания других. Однако он был спровоцирован тем фактом, что Чэнь Гун использовал старика в качестве заложника, поэтому не мог не ответить: - Поскольку в этом мире повсюду есть люди, которые отвечают на доброту неблагодарностью, кто тогда воздаст за зло добром? Чужой человек? Чэнь Гун сразу понял подразумеваемое, и выражение его лица немного изменилось. Но в следующий момент он снова улыбнулся, как будто ничего не произошло: - Прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз виделись, и даос Шэнь стал довольно проницательным. Интересно, что бы сделали те мастера боевых искусств, которые устроили засаду на Янь Уши, если бы узнали, что он все еще жив? Навыки даосского жреца Шэнь поистине превосходны, но даже если можешь противостоять Юй Аю в одиночку, сможешь ли ты справиться с Гуань Линсаном и Дуань Вэньяном одновременно? Не говоря уже о том старом монахе Сюэтине. - Неужели вы пришли сюда, чтобы сказать мне это, герцог Чэнь? - Конечно, нет. Даосский жрец Шэнь когда-нибудь слышал о Жоцяне? Жоцян. Шэнь Цяо дважды повторил это слово в уме. Оно было похоже на имя человека. Он покачал головой. Чэнь Гун сказал: - В «Книге Хань - Воспоминания о западных территориях» сказано: «Первая страна за пределами перевала Ян называется Жоцян». Позже эта маленькая страна была разрушена Шаньшанем. Было удивительно, как человек, который был неграмотным невеждой всего в прошлом году, мог теперь с полной легкостью цитировать Книгу Хань. [ Примечание: Книга Хань, или же Хань шу - историческая летопись времён династии Хань. Ее ставят наравне с «Историческими записками» Сима Цзи (отца китайской истории) и считают неким продолжением] Несмотря на то, что император Ци был бестолковым правителем, если он и любил кого-то, то только потому, что в нем было что-то необычное. С этой точки зрения Чэнь Гун действительно был достоин благосклонности императора. Шэнь Цяо ничего не сказал. Он спокойно ждал, пока его собеседник продолжит. - Я буду честен. Жоцян был богат на нефритовые жилы. Хотя он был разрушен, руины древнего города все еще существуют. Раньше он производил вид халцедона, который больше нигде не встречается, и я хочу его найти. Что касается того, почему я хочу сотрудничать с тобой, то для меня твои навыки могут быть большим подспорьем, в то время как ты получишь вещь, которая определенно пригодится. Она растет вокруг халцедона и называется нефритовым цистанхэ. Это растение может восстановить сломанные кости и разорванные мышц, к тому же является прекрасным средством от внутренних травм. Думаю, Янь-цзунчжу это очень понадобиться. Закончив, он молча подождал, пока Шэнь Цяо ответит. В комнате было тихо, если только не считать случайных всхлипов Банны, глаза которой покраснели от слез. Спустя долгое время Шэнь Цяо наконец сказал: - Ты боишься, что я откажусь пойти с тобой, поэтому держишь дедушку Банны в другом месте и используешь его, чтобы угрожать мне. Чэнь Гун признал: - Верно. Я не знаю, почему ты спас Янь Уши. Поскольку в прошлом он плохо с тобой обращался, я не уверен, что ты готов рисковать собой ради него. Но, насколько я знаю, ты не из тех людей, которые могут просто сидеть сложа руки и смотреть, как из-за тебя страдают невинные люди. Шэнь Цяо холодно сказал: - Спасибо за такое внимание к моей личности. - И так, даос Шэнь согласен? - Есть ли у меня другой выбор? Чэнь Гун улыбнулся: - Ну, ты уже знаешь ответ. Расслабься. Этот старик в порядке. Я отпущу его, когда мы вернемся. - Сначала отпусти его, а потом я пойду за тобой. Чэнь Гун покачал головой и улыбнулся: - Это невозможно. Зачем даосскому жрецу Шэнь даже говорить такое? Ты пойдешь со мной без намерения предать только тогда, когда старик будет у меня в руках. О, верно. Учитывая тот факт, что здоровье мастера секты Янь может быть не в очень хорошем состоянии, я уже попросил своих людей приготовить для него достаточно еды и лекарств. Тебе не нужно беспокоиться о том, чтоб взять его с собой. Чэнь Гун сказал эти слова, чтобы проверить Шэнь Цяо, потому что подозревал, что даже если Янь Уши не умрет от совместной атаки пяти великих мастеров, он, по крайней мере, будет инвалидом. В любом случае ему будет очень трудно вернуться к прежнему состоянию. Однако Шэнь Цяо не стал это комментировать и не подавал никаких признаков продолжения темы. Чэнь Гун мог только сказать: - Если нет возражений, давай отправимся завтра рано утром. Я уверен, что Мужун Цинь уже нашел нам хорошее жилище на ночь. Я пойду сначала отдохну, а потом встречусь с тобой на рассвете. Вы тоже должны хорошо отдохнуть. До Жоцяна еще предстоит пройти долгий путь. Нам нужно восстанавливать энергию и сберегать силы. После того, как он закончил, Чэнь Гун встал и ушел. - Господин Шэнь… - Банна посмотрела на Шэнь Цяо в поисках помощи. Шэнь Цяо, наконец, горько улыбнулся: - Я даже не знаю, как выразить тебе свои извинения. Это все из-за меня. Обещаю, что скоро вернусь, и твоего дедушку тоже верну в целости и сохранности. Он вынул все оставшиеся у него деньги. - Возьми. На всякий случай, если это понадобится. Банна покачала головой: - Я не хочу. Шэнь Цяо мягко сказал ей: - Веди себя хорошо. Оставайся дома и не уходи далеко, если тебе не нужно. Я обязательно верну твоего дедушку домой. Никто не смог бы устоять перед тем, как Шэнь Цяо сказал «вести себя хорошо». Сердце Банны все это время металось от боли, но теперь она постепенно успокаивалась. Она не винила Шэнь Цяо в том, что он доставил неприятности ее семье, потому что эта добрая и внимательная девушка знала, что Шэнь Цяо, должно быть, в сто или даже в тысячу раз несчастнее, чем она. Банна кивнула. - Будь осторожен. Шэнь Цяо успокаивающе улыбнулся ей и сказал всего четыре слова: - Все будет в порядке. Как и ожидал Чэнь Гун, Мужун Цинь каким-то неизвестным образом уже занял относительно уютный дом в деревне. Его владелец был бесстыдно выгнан и вынужден остаться у кого-то другого. Все жители деревни избегали этих неожиданных гостей точно смертоносных скорпионов, но, к счастью, Чэнь Гун не собирался оставаться здесь надолго. На следующее утро Мужун Цинь по приказу Чэнь Гуна постучал в дверь Шэнь Цяо. После третьего удара дверь открылась изнутри, и Шэнь Цяо вышел вместе с Янь Уши. Прошло много времени с тех пор, как он не вставал и не ходил. Его конечности все еще были достаточно сильно атрофированы, а внутренние повреждения давали о себе знать, и каждый его шаг приводил в движение все раны. Он шел очень медленно. В ту ночь Янь Уши появился в Заоблачном монастыре абсолютно неожиданно и полностью уничтожил драгоценный том Стратегии Багрового Ян. Даже Мужун Цинь был сильно унижен его ядовитой клеветой. В тот момент, когда Мужун Цинь увидел, что некогда грозный мастер секты потерял свою силу, его лицо было бледным а тело - истерзанным болью, он не мог не порадоваться его несчастьям. Он усмехнулся: - Я уверен, что Мастер секты Янь до сих пор помнит старых друзей из Заоблачного монастыря. Ты выглядишь не очень, верно? Теперь Мужун Цинь, конечно, меньше всего переживал о Янь Уши, который стал общим врагом целого мира. Все политические и военные силы не могли дождаться, чтобы убить его. Лицо собеседника оставалось бесстрастным. Даже его глаза выглядели так, будто их только что вынули из колодезной воды. Ледяная корка внутри них могла ломать людям кости. Каким-то образом под взором этой пары глаз Мужун Цинь не смог выплюнуть все те неприятные слова, которые собирался. Чэнь Гун медленно и грациозно подошел к нему, сопровождаемый множеством людей. Теперь он казался человеком с большим авторитетом; он больше не был тем беспомощным мальчиком, которого угнетала мачеха и который в негодовании сбежал из дома. Окружающая среда может изменить манеры человека, а совершенствование может изменить внутренние качества человека - изменение статуса и положения человека, естественно, повлияет на его темперамент в той же мере. - Даос Шэнь, мы готовы к работе? Шэнь Цяо кивнул. - Сначала мы проедемся на лошадях. Прямо перед тем, как мы войдем в пустыню, мы остановимся в небольшом городке - там поменяем коней. Он выглядел таким расслабленным и беззаботным, будто нисколько не волновался, что Шэнь Цяо внезапно передумает и возьмет свои слова обратно. А все потому, что хотя дед Банны все еще был в его руках, даже если Шэнь Цяо возьмет Чэнь Гуна в заложники, его одного всё равно не хватит. Фактически, люди Чэнь Гуна могли просто взять в заложники случайного деревенского жителя, и у Шэнь Цяо уже не было бы варианта не вмешиваться. Шэнь Цяо тоже хорошо это понимал, поэтому не действовал опрометчиво. - Зачем тебе халцедон? Чен Гун засмеялся: - Я думал, ты спросишь меня об этом вчера, но ты ждал аж до сих пор. Халцедон очень важен для меня, но руины пустуют уже много лет. Я не знаю, с какими опасностями мы столкнемся в этом путешествии. Больше людей - больше силы. Сначала я не собирался брать тебя, но шоу, которое ты устроил в королевской столице, вселило в меня уверенность. С присоединением к нам даоса Шэнь мы станем вдвое сильнее! Шэнь Цяо больше ничего не сказал. Увидев, что Чэнь Гун привел двух лошадей, он решил: - Я дам ему свою лошадь. Чэнь Гун взглянул на Янь Уши и спросил: - Какую травму получил Янь-цзунчжу? Он выглядит немного глупо. Неужели он больше не узнает людей? Янь Уши холодно ответил: - Я все еще узнаю тебя. Я просто не хочу говорить чушь. Как ты думаешь, подыгрывать Гао Вэю достаточно, чтобы стать лидером? В моих глазах ты по-прежнему никто. Лицо Чэнь Гуна немного изменилось, но он протянул руку и остановил Туоба Лянчжэ позади себя от обнажения меча. - Мастер секты Янь - настоящий герой, он говорит смело, даже когда находится в таком ужасном положении. Я надеюсь, что ты сможешь произносить подобные речи, когда люди Туцзюэ и буддийские секты узнают, что ты еще жив. Янь Уши усмехнулся: - Гао Вэй ведь учил тебя работать ртом только на своей кровати? Если ты сомневаешься во мне, не стесняйся показать, что есть у тебя. Чэнь Гун нахмурился. Он был немного неуверен и подумал, что, возможно, информация, которую он получил, была неверной. Может ли быть так, что Янь Уши не только выжил, но даже не получил травм, и что все пять мастеров были обмануты им? Он знал, что это было крайне маловероятно, но даже самые странные вещи казались рациональными и вполне ожидаемыми, когда они были связаны с таким заядлым нарушителем спокойствия, как Янь Уши. Не говоря уже о Чэнь Гуне, даже Мужун Цинь и Туоба Лянчжэ остались не без подозрений на этот счёт. Точно так же, как у больших деревьев были большие тени, чем больше была известность человека, тем большую защиту он себе обеспечивал. Простого существования мастера секты Хуаньюэ было достаточно, чтобы заставить всех сомневаться в собственных силах. Как гласит старая поговорка, только злые люди способны мучить других злых людей. Шэнь Цяо никогда не смог бы этого добиться, каким бы сильным он ни был. Чэнь Гун не тратил впустую слишком много времени. Одним махом все сели на лошадей и были готовы двинуться в путь. Шэнь Цяо понял, что Янь Уши не сможет сам управлять лошадью, поэтому позволил ему сесть первым, а сам сел перед ним. Около дюжины лошадей медленно неслись по дороге. Ветер и песок заглушали голоса людей, и говорить становилось все труднее, потому что как только они открывали рот, они начинали чувствовать вкус песка. Никто из них глотать песок не желал, поэтому все они уткнулись носом в грудь и общались только при помощи жестов рук. Янь Уши крепко обвил руками талию Шэнь Цяо сзади, прижавшись грудью к его спине. Он приблизился к уху Шэнь Цяо и мягко сказал: - А-Цяо, ты доволен тем, как я справился? Как только Шэнь Цяо услышал этот мягкий тон, он понял, что это не «нормальный» Янь Уши. Он заметил, что в эти дни вздыхал чаще, чем когда-либо прежде. - Се Лин? Янь Уши был немного удивлен. - Откуда ты знаешь, что меня зовут Се Лин? Шэнь Цяо потерял дар речи.