Мириады Осеней

С помощью поддержки Янь Уши Шэнь Цяо смог перевести дух. Он сосредоточил всю свою силу в другой руке и глубоко вонзил Шаньхэ Тунбэй в каменную стену. Затем, задержав дыхание, он вскочил и приземлился там, где прятался Янь Уши. Место, в котором он оказался, было не пещерой, а, скорее, ущельем, образовавшимся в стенах города Жоцян под давлением времени. Многие годы целая столица была погребена под ветром и песком, успев стать с подземным царством единым целым. Прежде чем Шэнь Цяо успел заговорить, Янь Уши опередил его: - Там внизу должен быть красный халцедон, который ищет Чэнь Гун. В тот момент времени Шэнь Цяо был занят попытками спасти свою жизнь, поэтому не обратил на это особого внимания. Посмотрев вниз сейчас, он действительно обнаружил, что из темноты пробивалось красное свечение. При дневном освещении оно было бы просто светом самой руды, неспособным ослепить, но в кромешной тьме его было достаточно, чтобы озарять лица людей. Шэнь Цяо и Янь Уши сделали несколько поворотов, и с обеих сторон от них мелькнули горящие халцедоновые огни, которых становилость все больше. Однако все кристаллы сидели глубоко в скалах, и изъять их силой было невозможно. Конечно, они были очень красивыми, но зачем они понадобились Чэнь Гуну? Император Ци был к нему крайне благосклонен и буквально осыпал его бесконечной славой и богатством. Не говоря уже обо всех деньгах и сокровищах в расположении Чэнь Гуна, ему удалось добиться даже верности Мужун Циня. Раньше у Чэнь Гуна не было ничего, и, скорее всего, он бы рискнул жизнью ради драгоценных камней, но сейчас, когда он имел столько власти и ресурсов, почему он решился проделать весь этот путь ради халцедона, несмотря на все риски? Шэнь Цяо отвел взгляд и повернул голову. - Большое тебе спасибо, но почему ты здесь? Янь Уши не ответил на его вопрос: - Есть короткий путь, который ведёт вниз. - Ты уже был там? - Нет, я просто приблизился к нему. Его всё ещё охраняют две обезьяны. - Видел нефритовый цистанхэ? Янь Уши кивнул. Шэнь Цяо бегло осмотрел себя: его тело покрывало больше дюжины порезов разных размеров, большинство из которых были царапинами от когтей обезьян, которые он получил в бою, защищая Янь Уши. Остальные члены группы отделались синяками и ушибами от падений, но все их раны были поверхностными и незначительными. Даже если когти обезьян были отравленными, яд оказался достаточно слабым, его можно было легко вывести из тела за счет циркуляции внутренней ци. По сравнению с остальными, травмы Чэнь Гуна оказались куда более серьезными. - Обезьяны жили здесь сотни лет без доступа к дневному свету, питаясь пауками с человеческими лицами и нефритовыми цистанхэ, - размышлял Янь Уши. - Их кожа настолько толстая, что если не использовать острое оружие, наполненное внутренней ци, её не пробить. Ко всему прочему, они ещё и изворотливые, как ласточки. Вот почему с ними так сложно иметь дело. Однако Шэнь Цяо, похоже, не волновался об этом. - Тогда пойдем. Теперь, когда мы здесь, мы должны довести дело до конца. Как только у нас будет нефритовый цистанхэ, мы сможем вылечить твои внешние раны. - Тебе нужно отдохнуть? - взглянул на него Янь Уши. - Давай сначала раздобудем нефритовый цистанхэ, - покачал головой Шэнь Цяо. - На случай, если мы столкнемся с Чэнь Гуном, и ситуация снова выйдет из-под контроля, у нас хотя бы будет лекарство. Янь Уши кивнул и больше ничего не сказал. - Следуй за мной. Он встал и направился вперёд, уводя Шэнь Цяо за собой. После того, как они покинули кластер халцедона, красное свечение исчезло, и путь снова окутала тьма. Они пытались идти тише. Среди шороха одежды звуки их дыхания дыхания переплетались друг с другом, создавая атмосферу, которая со стороны показалась бы интимной, но по сути своей могла быть только отчужденной. Прогулка по темному коридору была недолгой, а по пути было немало развилок и поворотов. Янь Уши, впрочем, двигался немного быстрее, так как уже знал приблизительную дорогу. Примерно через пятнадцать минут он внезапно остановился. К счастью, Шэнь Цяо отреагировал достаточно быстро и вовремя остановился, иначе врезался бы прямо в его спину. Янь Уши повернулся и тихо сказал: - Впереди… Прежде чем он успел закончить, в их лица ударил зловонный порыв ветра. Шэнь Цяо притянул Янь Уши к себе за спину и выставил меч, чтобы заблокировать его. Внезапно сверху обрушился удар весом в тысячу фунтов. Шэнь Цяо был застигнут врасплох и отступил на три шага, но мгновением позже направил свой меч вперед и ударил. Обезьяна издала протяжное шипение. Она отскочила на шаг назад, и в следующий миг снова бросилась на него с ошеломляющей скоростью. Одновременно с ней на Шэнь Цяо напала и вторая обезьяна, присоединившись к хаосу. Тьма ослепляла Шэнь Цяо, но и обостряла его чувства. Он намеренно отступил и выждал, пока две обезьяны ринутся вперёд вместе, а затем, наполнив свой меч внутренней ци, превратил оружие в белый луч света. Обе обезьяны были застигнуты врасплох; они взвыли от боли, когда лезвие вонзилось в их кожу, и немедленно атаковали Шэнь Цяо еще более яростно. Он крикнул Янь Уши: - Я остановлю их. Иди за нефритовым цистанхэ! Шэнь Цяо не нужно было напоминать ему об этом. Янь Уши уже наклонился и вырвал несколько растений с теми белыми фруктами в форме руки, которые росли прямо над халцедоном в узкой щели. Эти штуки чем-то напоминали алоэ. Изначально они были пепельно-серыми, но отблеск халцедона предал им оттенок бледно-красного. Из некоторых сломанных стеблей вытекала молочно-белая жидкость, источающая слабый аромат. Согласно фольклору, нефритовые цистанхэ были чрезвычайно ценными. Благодаря своим удивительным лечебным свойствам при заживлении ран, эти растения использовались в самых тяжелых случаях, но были очень редкими. Возможно, их не удастся найти их даже в императорском дворце. После того, как Янь Уши сорвал несколько стеблей, он оглянулся на халцедон, растущий под обрывом, не обратив внимания на остальные плоды. Затем, к всеобщему удивлению, он с корнем вырвал те нефритовые цистанхэ, которые уже плодоносили, и сбросил со скалы. В пылающем свете бесценные плоды цистанхэ мгновенно скрылись из виду. [Примечание: цистанхэ - реально существующее пустынное растение, распространенное в южных и центральных регионах Азии. Раньше его часто использовали в народной медицине и лечили множество болезней. Только вот о каких плодах идёт речь - непонятно, поскольку цистанхэ выглядит как такая шишка из цветов и плодов я на ней не заметила...] Как только Янь Уши закончил, с другого конца коридора послышались быстрые шаги. Группа Чэнь Гуна, наконец, смогла избавиться от стаи обезьян, но вскоре снова наткнулась на пауков с человеческими лицами. Обе стороны на какое-то время разделились. Когда стая обезьян, в конце концов, догнала их, у группы не было другого выбора, кроме как продолжать двигаться вперед. Не прекращая сражение, они смогли достичь этого места. Чэнь Гун и остальные думали, что нашли выход, но неожиданно воссоединились со старыми друзьями. - Даос Шэнь? Голос Чэнь Гуна звучал довольно удивленно и неуверенно. Он считал, что Шэнь Цяо никак не мог пережить нападение обезьян, но, судя по всему, этот удивительный человек не только выжил, но и прибыл даже быстрее, чем сам Чэнь Гун. Но остальным было некогда чувствовать себя виноватыми или расспрашивать их, потому что стая обезьян, оставленная позади, уже догоняла. Что касается двух первых обезьян, появление Чэнь Гуна заставило их сменить цель; они сразу приняли всех новоприбывших за захватчиков, и это рассредоточение внимания на самом деле помогло снять часть давления с Шэнь Цяо. Чэнь Гун и его люди ругались себе под нос за невезение. Они думали, что после всех испытаний и невзгод они наверняка получат заветный халцедон, но не ожидали, что их ждет еще одна жестокая битва. Пещерные обезьяны были слишком свирепыми и упорными. Если они не смогут полностью изничтожить эту живность, не говоря уже о получении халцедона, они вообще не смогут покинуть это место живыми. У небольшой группы больше не было выбора, кроме как поднять оружие и снова сразиться с обезьянами. К счастью, эти обезьяны не были несокрушимыми. Они тоже имели свои пределы и были немного измотаны после долгой борьбы с Чэнь Гуном и его подчиненными. Так, две обезьяны погибли от рук Мужун Циня и Шэнь Цяо, закончив свою звериную жизнь с перерезанными глотками. Обезьяны были умны, и это позволяло им испытывать некоторые человеческие эмоции. Смерть им подобных огорчила и запугала всех, за исключением вожака обезьян, который рассверепел пуще прежнего и начал нападать на обидчиков с ещё более яростным видом. Тем не менее, несмотря на устрашающий вид, вожак обезьян был сбит с толку. После столь долгой борьбы с обезьянами все мечники постепенно усвоили урок, который заключался в том, чтобы не противопоставлять силу силе. Шея обезьян оказалась самым мягким и слабым местом на всех их телах. Пока они могли найти подходящую возможность и воткнуть туда свой меч, они могли убить обезьяну, перерезав ей горло, если полностью не обезглавить. Таким образом, в течение получаса в этом доблестном бою пало немало обезьян. Чэнь Гун, видя, что победа уже обеспечена, медленно вышел из боя и подошел к краю утеса. Гроздь халцедона находилась всего в нескольких метрах ниже обрыва. Это было расстояние, которое для тех, кто хорошо владел цигуном, было совсем незначительным. Чэнь Гун проделал весь путь из столицы Ци за этими халцедонами и чуть не погиб по дороге несколько раз. Теперь, когда он внезапно увидел свою конечную цель прямо перед глазами, он не мог не почувствовать себя охваченным волнением. Он успокоился, отбросив все бесполезные эмоции. Затем Чэнь Гун повернулся и снова взглянул на Мужун Циня и остальных. Среди мужчин, которых он привел с собой в это путешествие, остались только трое: Мужун Цинь, его племянник Мужун Сюнь, а также человек по имени Са Кунпэн. Эти трое были лучшими мастерами боевых искусств в группе, но все они все еще сражались с обезьянами и не могли тратить время или энергию на что-либо другое. Чэнь Гуну не хватило терпения ждать, пока они освободятся, поэтому он спрыгнул вниз по каменной стене сам. Внизу не было ни обезьян, ни пауков, а только кристаллы халцедона. Красное сияние не было ослепительным, оно не напоминало людям о свежей крови, нет. Напротив, свечение было мягким и приятным, успокаивающим. Чэнь Гун не мог скрыть своего волнения. Не удержавшись, он протянул руку и коснуться одного из кристаллов. Поверхность камня была такой чистой и гладкой, что даже отражала очертания его пальцев. Через мгновение возбуждение, наконец, утихло. Чэнь Гун огляделся. Эти кристаллы, много лет формировавшиеся самой природой, были исключительно твердыми, и от стен их отделить было очень трудно. Фактически, для этого может потребоваться несколько десятков или даже сотен человек, которые постоянно занимались добыванием руды или работали в шахтах. Но Чэнь Гун не собирался брать эти ками с собой. Они, несомненно, были драгоценны и обворожителны, но его целью были не они. Он вынул меч Тай'а, который все это время бережно носил на спине, выбрал халцедон с самым острым краем, а затем поместил стык между рукоятью меча и его лезвием к кристаллу. Меч, с тихим звоном, тут же сломался. Чэнь Гун сломал легендарный меч, который передавался из поколения в поколение, на две половинки! Однако этот факт его не волновал. Чэнь Гун отбросил тело меча в сторону и осторожно вынул шелковый свиток из углубления в рукояти. Тонкое полотно было заполнено крохотными вышитыми иероглифами. Некоторое время Чэнь Гун изучал ткань в своих руках, и с каждым словом его лицо становилось все более и более радостным. Так он просто стоял посреди сияния кристаллов халцедона и внимательно читал. Однако мгновение спустя он резко побледнел. Посмотрев на свою правую руку, Чэнь Гун увидел, что вся ладонь стремительно становится такой же багровой, как и Стратегия, которую он читает. Но юноша просто не заметил этого. Нездоровый цвет постепенно распространялся вверх, доставляя ощущение покалывания и зудящей боли, из-за чего ему сильно захотелось почесать руку. Чэнь Гун сделал это, но зуд не прекратился. Он чесался, пока кожа не начала кровоточить, но это все равно не помогало. Пробирающий зуд и боль стали такими невыносимыми, чт оказалось, будто его плоть разрывают тысячи насекомых. Вены на руках Чэнь Гуна постепенно вздулись, извиваясь вверх по направлению кровотока, по которому медленно распространялся яд. Никто ему не говорил об этом, но Чэнь Гун знал, что его отравили. На этот раз Чэнь Гуну было наплевать на все остальное. Он снова поднялся на скалу, сделав несколько прыжков, и вернулся к первоначальному проходу. Примерно в то же время Мужун Цинь и Шэнь Цяо смогли уничтожить большинство обезьян, вынудив вожака на время отступить. Янь Уши привел в действие какой-то механизм на стене, и сверху внезапно упал огромный запечатывающий камень. Все воспользовались этой удачной возможностью и поспешили отступить. Огромный камень отделил их от обезьян, давая группе возможность перевести дух. Но Чэнь Гун был настолько занят своей рукой, что ему не было дела до обезьян. Мужун Цинь, видя, насколько он напуган, поспешил ему на помощь. - Быстрее, у тебя есть противоядие?! После того, как Мужун Цинь увидел ладонь Чэнь Гуна, он не мог не удивиться: - Мой Лорд, это… ?! Багровый превратился в пурпурно-синий и успел подняться к запястью. - Противоядие! - почти кричал Чэнь Гун. Мужун Цинь сейчас был его единственной надеждой. Но противоядия не были лекарством от всего на свете. Что бы ни было в запасе у Мужун Циня, у Чэнь Гуна, скорее всего, тоже было это. Несколько таблеток не возымели никакого действия. Чэнь Гун был на грани отчаяния. Он не ожидал, что после того, как он, наконец, достигнет своей цели, он расстанется со своей жизнью. - Даос Шэнь, есть ли способ противостоять этому яду? - прохрипел Чэнь Гун. Его глаза наполнились надеждой, как будто Шэнь Цяо был последней соломинкой, за которую он может ухватиться. Шэнь Цяо понятия не имел, как он был отравлен. Единственное, что он видел, это как Чэнь Гун спускался с обрыва. Когда тот снова поднялся, рука уже была такой. - Там внизу есть что-то ядовитое? - Да, халцедоны! Это они, халцедоны очень ядовиты! Пожалуйста, ты можешь спасти меня? Я слышал, что гора Сюаньду обладает особыми лекарственными рецептамм. Ты же чжанцзяо, у тебя должно быть много способов вылечить меня! Если ты сможешь спасти меня, я отплачу тебе и отдам все, что у меня есть! Шэнь Цяо покачал головой: - Я собирался в спешке и был вынужден прийти сюда только из-за твоего шантажа. У меня не было времени готовить лекарства и противоядие. Но Чэнь Гун не слушал. Он думал, что Шэнь Цяо просто не хочет помогать ему. Он выудил из-за пазухи еще одну нифритовую печать и швырнул еев Шэнь Цяо: - На самом деле, я отпустил старика еще до того, как ты согласился пойти со мной. Он, наверное, уже вернулся домой к внучке. Если ты все еще беспокоишься, не стесняйся, возьми этот нефрит и покажи его в таверне Юньлай в королевском городе. Я заплатил её владельцу, чтобы старик временно оставался там. Даже если управляющий еще не освободил его, ты можешь показать ему нефрит и попросить его отпустить старика. Я знаю, что ты благородный человек и много раз спасал мне жизнь. Заставить тебя пойти со мной силой было крайней мерой. У меня не было другого выбора. Я не собирался обижать тебя. Пожалуйста, во имя нашей старой дружбы, помоги мне! Он говорил очень быстро. Можно было только представить, как он, должно быть, нервничает. Шэнь Цяо беспомощно сказал: - У меня действительно нет противоядия." Лицо Чэнь Гуна стало пепельным. Он попытался вытеснить яд своей ци, но, на удивление, циркуляция внутренней энергии только ускорила распространение. Увидев, что вся его рука посинела уже до локтя, Чэнь Гун стиснул зубы и сказал Мужун Циню: - Поторопись! Отруби мне руку! Прямо в этот момент Янь Уши, который тихонько прятался в темноте, внезапно сказал: - Почему бы тебе не спросить меня, могу ли я помочь?