Мириады Осеней

Чэнь Гун пристально посмотрел на Янь Уши и спросил: - У Янь-цзунчжу есть выход? - Ты, наверное, уже заметил, когда сражался с обезьянами, что их когти не только острые, но и ядовитые. В результате, как только они оставляют царапину, порез немедленно опухает и начинает чесаться, - ответил Янь Уши. Он говорил будничным тоном, давая ясно понять, что на тот факт, что Чэнь Гун был отравлен, ему глубоко наплевать. На самом деле в его голосе звучала даже какая-то беззаботность, будто все происходящее вокруг вообще не имело к нему никакого отношения. - Такие острые когти, как у них, нужно регулярно затачивать. Поскольку это место предлагает особого разнообразия пород, халцедоны, охраняемые этими обезьянами, стали лучшим вариантом. Время от времени они полируют и точат о них когти, но не отравляются - это потому, что в пределах одного ли от любого высокотоксичного вещества должно существовать что-то, что будет противостоять ему, как обезьяны и пауки. Мужун Цинь уловил главный смысл: - То есть, Янь-цзунчжу говорит, что где-то рядом есть противоядие, в котором так нуждается мой лорд? Догадка внезапно посетила голову Чэнь Гуна, и он воскликнул: - Нефритовый цистанхэ! Это нефритовый цистанхэ?! Поторопись, посмотри, нет ли там плодов! Мужун Цинь с остальными немедля побежали к краю утеса. Они взглянули вниз и, конечно же, увидели там заветные цистанхэ. - Господин! Мы нашли их! - сообщил Мужун Цинь. Шэнь Цяо не мог не взглянуть на Янь Уши. Тот спрятал обе руки в рукавах и молча стоял поодаль. Его тело было наполовину скрыто в тени, конечно, он явно не собирался отвечать. Чэнь Гун тут же пришел в восторг: - Неси их сюда, скорее! Мужун Цинь и его племянник срезали все увиденные нефритовые цистанхэ и поспешили отдать Чэнь Гуну. Даже толком не рассмотрев драгоценные цветы и листья, он проглотил их все. Однако чуда не произошло. Прошло около пятнадцати минут, а рука Чэнь Гуна все еще невыносимо чесалась. Пурпурный цвет постепенно темнел, продолжая распространяться вверх, и уже доходил до его плеча. Лицо Чэнь Гуна было настолько красным, что стало почти того же цвета, что и его рука. Только тогда Янь Уши, наконец, соизволил объяснить: - Нефритовый цистанхэ действительно является противоядием, однако его ветви и листья бесполезны. Единственная часть, способная вывести яд - это плоды. Поскольку обезьяны едят эти плоды в течение нескольких поколений, они не боятся яда халцедона или пауков, следовательно - могут здесь жить. Раз это место когда-то было алтарем, обезьяны, должно быть, были специально обучены людьми Жоцяна для охраны цистанхэ. Ты разве не видел их вожака? У него даже выражение лица похоже на человеческое. Должен признать, это необычайно хитроумно. Эта информация была безумно интересной, но, к сожалению, Янь Уши преподносил её таким методичным и безэмоциональным тоном, что казалось, будто он читает скучную лекцию. Чэнь Гун был не в настроении чтобы слушать, как он рассказывает о происхождении обезьян во всех подробностях. В любой другой ситуации он бы давно рассверипел, а Мужун Цинь бы давно избил в этом виновного, но поскольку его жизнь все еще была в руках Янь Уши, у Чэнь Гуна не было другого выбора, кроме как умерить свой гнев: - Кажется, Янь-цзунчжу забрал все плоды себе. Я не знаю, чего ты от меня хочешь, но я готов сделать все, что в моих силах. Прошу, отдай мне их. Янь Уши был непреклонен: - Ты знаешь, чего я хочу. Он просто не стал говорить об этом напрямую. Чэнь Гун очень хорошо понимал таких людей, как Шэнь Цяо. Он знал, что Шэнь Цяо был по природе своей отзывчивым, и что такого наивного добряка всегда можно обмануть притворством. Поэтому, когда дело касалось Шэнь Цяо, он всегда получал свое. Однако с Янь Уши он эту схему провернуть не смог. Этот человек был широко известен своей излишней эксцентричностью и самонадеянностью. Руководствоваться здравым смыслом для того, чтобы предсказать, как будет действовать Янь Уши, было просто бестолку. На самом деле, Чэнь Гун даже признал, что сейчас он не сможет угрожать новостями о чудесном возвращении Янь-цзунчжу из мира мертвых, ведь это именно Янь Уши держал в руках плоды нефритового цистанхэ, и в этот момент именно он распоряжался жизнью Чэнь Гуна, а не наоборот. - Как я могу знать, не лжет ли мне Янь-цзунчжу? Чэнь Гун рискнул. И получил безразличный ответ: - Почему бы тебе не подумать о том, смогу ли я уничтожить плоды до того, как ты спусишь на меня своих собак? Если хочешь проверить, я не против. Давай попробуем. С каждым словом Янь Уши, ярость, бушевавшая в сердце Мужун Циня, давила все сильнее, однако он не имел другого выбора, кроме как отказаться от побуждения вмешаться. Чэнь Гун стиснул зубы: - Ты хочешь то, что лежало внутри Меча Тай'а? Янь Уши ничего не сказал. Чэнь Гуну ничего не оставалось, кроме как вытащить шелковый свиток из-за пазухи и передать его Янь Уши. - Где плоды нефритового цистанхэ? Янь Уши принял шелковое полотно, выудил из широкого рукава один плод и бросил его Чэнь Гуну. Последний не мог смириться со своим поражением. Не удержавшись, он спросил: - Ты уже догадался, зачем я здесь, и поэтому намеренно ушел вперед нас, чтобы шантажировать меня плодами цистанхэ? Возможно, из-за того, что, получив свиток Стратегии, Янь Уши был в хорошем настроении, он, наконец, снизошел к милости, чтобы ответить на вопрос Чэнь Гуна: - Меч Тай'а когда-то принадлежал семье Се из округа Чэнь. Его рукоять пуста, но поскольку металл, используемый для отливки меча, очень редкий и исключительно прочный, единственный способ спрятать что-либо внутри его рукояти - сначала сломать меч силой благодаря странному космическому камню, а затем перековать его. С тех пор, как он был утерян, о мече больше никто не слышал, и вот, недавно он снова появился в столице Туюхунь. Съев плод нефритового цистанхэ, Чэнь Гун почувствовал себя немного лучше. Так или иначе, чтобы яд полностью вышел из организма, потребовалось некоторое время, поэтому он мог отвлечься от крайне неприятных ощущений только с помощью разговора. - Понятно. Как только ты увидел, что я держу в руках меч, ты догадался, что кто-то уже перековал его. И поскольку я пошел прямо в Жоцян в поисках халцедона, ты предположил, что я искал способ сломать меч и извлечь содержимое. Таким образом, ты заранее уничтожил все плоды цистанхэ, оставив при себе лишь несколько, чтобы манипулировать мной, когда я отравлюсь, и заполучить свиток! Наконец-то осознав, что произошло, Чэнь Гун не мог не усмехнуться: - Даже если Янь-цзунчжу ранен, его коварство и холодные расчеты все равно без труда побеждают нас. Мужун Сюн, с другой стороны, вдруг выпалил: - Как это негоже и бесстыдно с твоей стороны. Ты же пожинаешь плоды чужого труда! Янь Уши мрачно рассмеялся ему в лицо и даже не думал спорить с этим. Терпение Мужун Циня иссякло. Он слегка накренился в сторону, а затем прыгнул к Янь Уши, движимый лишь желанием убить его. Неожиданно Шэнь Цяо ринулся вперед. Он поднял меч перед грудью и в следующий миг заблокировал атаку Мужун Циня. Они обменялись несколькими ударами, и Мужун Цинь понял, что над Шэнь Цяо у него нет преимуществ. Это застало его врасплох. Менее чем за год тот слепой, который когда-то был настолько слаб, что не смог бы убить в Заоблачном монастыре и цыпленка, уже оправился, и люди больше не осмеливались смотреть на него свысока. Как только Шэнь Цяо парировал чужую атаку, Янь Уши отступил в темноту. - Он ушел! - крикнул Мужун Цинь. Будто бы по команде, все обернулись и посмотрели в указанном направлении. Са Кунпэн бросился вперед, чтобы проверить, и, конечно же, от Янь Уши не осталось ни следа. Он доложил: - Господин. Кажется, здесь есть механизм. Я за что-то потянул, но, по-моему, ничего не произошло! - Он, должно быть, заблокировал его с другой стороны! - сердито пожаловался племянник Мужун Циня, Мужун Сюн. Прямо за ними находился камень, запечатывающий выход. Не говоря уже о том, что этот валун весом в тысячу цзиней полностью блокировал путь назад, даже если бы его можно было сдвинуть, вожак обезьян и ядовитые пауки никуда не пропали. Конечно, мечники могли победить поджидающих монстров, но это было слишком энергозатратно. Даже мысль об этих бесконечных сражениях с полчищами пауков вызывала у них мурашки по коже. Перед ними была скала, а под обрывом - скопления кристаллов халцедона. Они были безумно красивы, но красотой желудок не набить. Кроме всего прочего, эти штуки были чрезвычайно ядовитыми. Каждый видел, как сильно страдал Чэнь Гун, поэтому никто в здравом уме не стал бы спускаться к халцедона и искать неприятностей. Они оказались заперты в ловушке. Не в силах сдержать гнев, бушующий внутри, Мужун Цинь выплеснул его на Шэнь Цяо: - Ну, а теперь ты доволен!? Шэнь Цяо прикрыл глаза и молча отдыхал, никак не ответив. - Пройдитесь по периметру и удостоверьтесь, действительно ли здесь нет выхода, - тихо начал Чэнь Гун. - Если Янь Уши смог выбраться отсюда, я уверен, что и мы сможем. Пока Мужун Цинь и двое других подчиненных осматривались, Чэнь Гун повернулся к Шэнь Цяо: - Прости за откровение, Шэнь-даочжан, но Янь Уши получил слишком серьезные травмы в сражении с пятью мастерами. Тебе не нужно было брать его с собой, но, поскольку я сказал, что здесь может расти нефритовый цистанхэ, ты все же решил помочь ему. Такой искренней добродетели достаточно, чтобы растрогать до слез не только друзей, но и незнакомцев. Однако теперь, когда он получил то, что хотел, то просто ушел, не удосужившись взять с собой даже тебя. Если вдруг так вышло, что ты не чувствуешь себя обиженнным, я просто не могу не отметить ужасную несправедливость по отношению к тебе. - Если я буду ожидать что-то взамен на проявленную доброту, то сколько будешь должен к этому моменту мне ты? - равнодушно ответил Шэнь Цяо. - Сколько я должен получить в награду?Тогда, в ветхом храме, что бы ты делал с теми наглыми бедняками, если бы я не помог тебе? Или в Заоблачном Монастыре, м? Если бы не я, тебя бы уже давно убил Мужун Цинь, и ты не смог бы раздавать ему приказы направо и налево, как сейчас. Но чем же ты отплатил мне? Привел ко мне Му Типо? Или шантажировал меня дедушкой Банны, чтобы заставить меня пойти за тобой в Жоцян? Чэнь Гун не мог подобрать слов. Все провокационные речи, которые он собирался толкать, вдруг потеряли весь вес. - Мы с тобой идем не одним и тем же путем. Мы никогда этого не делали, и никогда делать не будем, - продолжил Шэнь Цяо. Поначалу Чэнь Гун чувствовал себя немного виноватым, но эти слова на самом деле разозлили его. Он съязвил и с притворной улыбкой сказал: - Верно, ты удивительно добродетелен и мягкосердечен, но какую пользу это принесет? Все, что у меня есть на сегодняшний день, досталось мне через пот, кровь и слезы. В этом нет ничего постыдного. Позволь мне закончить, я родился с талантом внимать всему, что вижу или слышу. Несмотря на то, что в Заоблачном монастыре я все еще был безграмотным, я запомнил все, что ты прочитал, слово в слово. Кто из присутствовавших в тот вечер мастеров боевых искусств мог подумать, что я сделал то, на что не способен никто из них? Бесспорно, Му Типо жесток и безжалостен. Те люди, которые попали к нему в руки, живут не больше месяца, и многие из их жизней заканчиваются трагически. Но я другой. У меня получилось убедить его порекомендовать меня Императору Ци только своими собственными усилиями. Несмотря на то, что Мужун Цинь и остальные уже подчинились Чэнь Гуну, слушая, как их лорд рассказывает о своем опыте игрушечного мальчика, они чувствовали себя неловко. Однако сам Чэнь Гун не считал это таковым, поэтому продолжил с хладнокровной непринужденностью: - Я не остановился, когда снискал благосклонность Императора Ци. Ни один мужчина в мире не готов служить своим телом, даже если он сам проявляет инициативу в постели. Пребывая в благосклонности Императора, я попросил его найти мне наставника, чтобы тот научил меня читать. Я хорошо знаю, что люди с таким прошлым, как у меня, никогда не будут одобрены аристократическими семьями. Но мне и не нужно их одобрение. В этом мире есть только две вещи, которые могут подарить человеку признание: книга и меч. Поэтому мне было необходимо изучить больше информации. Мне нужно было прочесть как можно больше книг в кратчайшие сроки, и я это сделал. Как ты, Шэнь Цяо, думаешь, почему Мужун Цинь подчинился мне? Ради славы и богатства? Конечно же нет! Нет человека, который родился Императором. Стране Ци суждено пасть, и они знают, что как только она потерпит сокрушительное поражение, все покинут ее точно крысы, бегущие с тонущего корабля. Служба Императору не предоставляет никакого будущего, поэтому они предпочли следовать за мной. По крайней мере, в отличие от Императора и большинства аристократов, я знаю свои пределы, - Чэнь Гун перевел дух. - Но что насчет тебя? Шэнь Цяо, я признаю, что ты возвышенное, истинное воплощение человеческого благородства. Честно говоря, я восхищаюсь тобой, ведь никогда не стану таким, как ты. Я не смогу воздавать злу добром, но и ты, настолько наивный и доверчивый человек, не сможешь выжить в таком мире. Твою плоть растерзают, а кости обглодают. Только что Янь Уши предал тебя, снова. В итоге у тебя не осталось даже другого выбора, кроме как сидеть в заточении с таким "врагом", как я, и ждать смерти. Разве это не смешно? Шэнь Цяо молчал. Только после того, как Чэнь Гун закончил, он медленно произнес: - Чэнь Гун, с нашей первой встречи я мог сказать, что ты отличаешься от остальных людей из твоего города. Ты умный, старательный, амбициозный и строгий с себе не меньше, чем к остальным. В такие смутные времена, как сейчас, у тебя есть шанс стать хорошим правителем. Именно благодаря своим способностям ты сумел подыграть Му Типо, а затем воспользовался им, чтобы получить благосклонность Императора Ци. Я не буду смотреть на тебя свысока из-за таких вещей. Причина, по которой ты стараешься отдалиться от меня, заключается в том, что твоя совесть все еще жива. Ты знаешь, что то, что ты делаешь - неправильно, поэтому подсознательно сравниваешь себя со мной и заботишься о том, что я о тебе подумаю. Но, повторюсь, у каждого свой жизненный путь. Ты должен просто двигаться вперед. Чэнь Гун потерял дар речи. Спустя некоторое время он внезапно громко рассмеялся: - Верно! Хорошо сказано! Спасибо, что развязал узел на моем сердце! Я уверен, что теперь смогу выйти на новый уровень. [Примечание: Узел на сердце - устойчивое китайское выражение, которое означает тягость, душевное терзание и сомнение. Когда человек отпускает их, часто говорят, что он «развязал узел»] - Что ж, поздравляю, - ответил Шэнь Цяо и снова закрыл глаза. Прислонившись к холодной каменной стене, он позволил своей душе и телу полностью погрузиться в темноту. С того момента, как Янь Уши бросил его в руки Сан Цзинсину, Шэнь Цяо научился не возлагать никаких ожиданий. Потому что без возлоденных надежд нельзя испытать разочарование. Теперь, когда Янь Уши снова бросил его и ушел, Шэнь Цяо почувствовал только небольшое удивление, но и это чувство со временем стало для него нормальным и привычным явлением. Именно таким и был Янь Уши. Несмотря на резкое изменение его личности, эгоизма и безразличия, присущих его настоящему характеру, меньше не стало. Не все усилия окупаются. Он уже привык к этому. Так почему же он до сих пор разочаровывается? В это время Мужун Цинь и двое других подчиненных Чэнь Гуна продолжали искать выход и уже начинали поддаваться эмоциям. У них оставалось немного припасов, к тому же, мастерам боевых искусств было нужно гораздо меньше еды, чем обычным людям. Это значит, что ее остатков хватит надолго, но не навечно. Помимо всего прочего, это место находилось глубоко под землей: солнца здесь не было, а воздух оставался очень тяжёлым и затхлым. Даже если бы они не умерли от голода, задохнуться в стенах подземного города - лишь вопрос времени. Са Кунпэн предложил: - А как насчет того, чтобы все-таки поискать выход у подножия утеса? Может быть, там что-то есть. Чэнь Гун на мгновение задумался, а затем сказал: - Давай. Несмотря на то, что там много кристаллов халцедона, по ним можно попробовать взобраться, только будьте осторожны, не трогайте камни руками. Са Кунпэн согласился. Мужун Сюнь, который был еще молод и полон сил, заскучал после столь долгого отдыха, поэтому тоже встал, и они пошли вместе. Обезьяны навредили всем по-разному. Раны, оставленные их когями, были зудящими и опухшими, но реальной угрозы жизни не представляли. Это были только внешние повреждения, и плоды нефритовых цистанхэ для излечения не требовались. Поскольку количество яда, попавшего в кровь через раны, было незначительным, облегчить зуд и воспаление мог помочь и обычный сок из корней и стеблей нефритового цистанхэ. После того, как Чэнь Гун сказал Мужун Циню спуститься и помочь двум другим юношам обыскать окрестности, он снова обратился к Шэнь Цяо: - Что будешь делать, если мы выберемся отсюда? Шэнь Цяо медленно открыл глаза. В темноте никто не увидел его недоумения. Судя по тому, с какой скоростью предевигался Янь Уши и количеству прошедшего времени, он уже вот-вот должен был вернуться на поверхность. Даже если его способностей было недостаточно для того, чтобы оказывать сопротивление будийским сектам напрямую, Янь Уши мог спокойно установить связь с людьми из Хуаньюэ, чтобы снова не попасть в неприятности. Другими словами, он мог позаботиться о себе даже без помощи Шэнь Цяо. - То, чем вы только что обменялись - это один из утерянных томов Стратегии Багрового Ян, верно? - вдруг предположил Шэнь Цяо. - Да, - признал Чэнь Гун. - Отличается ли этот свиток от остальных? Чэнь Гун на мгновение задумался, а затем, не ответив, сам задал вопрос: - Что тебе известно о Стратегии Багрового Ян? - Это уение состоит из пяти книг, в которых объединены достоинства Трех школ. Стратегия - плод кропотливого труда всей жизни Тао Хунцзина. - Ты ведь и сам прочитал несколько частей. Что думаешь о них? - Это действительно самые удивительные учения о боевых искусствах в мире. Я получил много пользы от них. - Похоже, ты знаешь только об одном аспекте Стратегии. Это правда, что она состоит из пяти томов. Верно и то, что учение Тао Хунцзина сочетает в себе достоинства всех Трех школ, но их содержат только четыре свитка. Существует еще одна книга, утерянная много лет назад. Никто не знает, как найти ее, но говорят, что она как-то связана с боевыми искусствами демонических сект. Шэнь Цяо был слегка удивлен. Но если подумать, то, что сказал Чэнь Гун, имело смысл. Янь Уши много раз пытался усмирить ци Стратегии Багрового Ян и присвоить ее себе. Он даже ставил оптыты Шэнь Цяо, неоднократно пытаясь раскрыть его потенциал. Однако это только доказало, что основа боевых искусств Янь Уши, которая лежит в Демоническом ядре, полностью несовместима с Даосским Ядром Шэнь Цяо, которое совершенствовалось на основе Стратегии Багрового Ян. Так что для Янь Уши четыре из пяти свитков были не больше чем куриным ребрышком. [Примечание: Куриное ребрышко - что-то бесполезное, но одновременно слишком ценное, чтобы выбросить] Если бы и в пятом томе были записаны только учения Трех школ, Янь Уши не сказал бы Шэнь Цяо, что уже нашел способ исправить изъян в своем ядре. С его смекалкой, вероятнее всего, вывод о том, что утерянный свиток Стратегии Багрового Ян был спрятан внутри Меча Тай'а, Янь Уши сделал уже давно. Скорее всего, он понял и то, что это именно тот том, который ему нужен. Проследив за всей цепочкой событий, Шэнь Цяо медленно выдохнул. На его лице проявились первые следы усталости. Он чувствовал себя немного измотанным, но его голос по-прежнему звучал так же ровно, как и раньше: - Понятно. Тао Хунцзин действительно был человеком, познавшим все тонкости отношений между Человеком и Небесами. Неудивительно, что последователи демонических сект тоже хотят заполучить Стратегию Багрового Ян. Кажется, этот шелковый свиток - именно то, что они ищут. Не потому ли, что ты тоже занимаешься боевыми искусствами демонических сект, ты так страстно желал найти его? Ты вступил в секту Хэхуань? - Ну и шутка! С моим нынешним социальным статусом, зачем мне примыкать к Хэхуань и подчиняться другим людям? Это они нуждаются во мне. Я просто предоставляю им всевозможные удобства, и мы сотрудничаем, что приносит пользу нам обоим. Как бы то ни было, сейчас эти объяснения были бесполезны, ведь они все ещё оставались в ловушке и не знали, как выбраться. Мужун Цинь и остальные осмотрелись еще раз и вернулись с пустыми руками и лёгким чувством разочарованности. Чэнь Гун тоже замолчал и воспользовался возможностью, чтобы помедитировать и восстановить силы, а также максимально точно воспроизвести текст свитка Стратегии Багрового Ян, по которому он бегло прошелся у кристаллов халцедона. Он никогда не был человеком, который просто сидел и ждал смерти. Даже в обстоятельствах он все равно пытался создать вокруг себя благоприятную среду. Вот почему Чэнь Гун смог проделать весь этот путь от нищего простолюдина до герцога Чэнь. В эти темные времена даже такие люди, как Мужун Цинь, который был лучшим мастером боевых искусств при императорском дворе Ци, были готовы служить ему. Кто знает, сколько прошло времени, прежде чем из каменной стены внезапно раздался глухой звук. Небольшая группа людей, проигравших маленькое сражение с дремотой, сразу же оживилась. Один за другим они повернулись туда, откуда исходил этот звук, и увидели фигуру, появившуюся на том же месте, где исчез Янь Уши. Мужун Сюнь отреагировал первым. Он вскочил и, обнажив меч, незамедлительно бросился в атаку. - Янь Уши?! Каждый слог его имени Мужун Сюнь ненавистно прошипел скрозь зубы.