Мириады Осеней

Когда Шэнь Цяо и Янь Уши вернулись в столицу Туюхунь, на дворе стояла уже зима, поэтому торговцев, которые останавливались на пути в западные страны, стало намного меньше. По сравнению с тем, каким он запомнился во время Ярмарки извивающихся драконов, город выглядел одиноко и даже немного безжизненно. - Но это только временно, - заверил торговец сахарными фигурками. - Зимой держать путь на запад непросто, поэтому многие караваны отправляются осенью, а возвращаются уже следующей весной. Как только кончится зима, людей станет больше! [Примечание: в оригинале сахарные фигурки называются танжэнь, что буквально переводится как «сахарный/сладкий человечек», но по факту это карамельки любой формы] На самом деле этот мужчина был чистокровным ханьцем. Более десяти лет назад он встретил девушку из Туюхунь, проходя мимо с другими странствующими торговцами, и влюбился в нее. С тех пор он остепенился и завел семью, организовав здесь небольшой бизнес. Наверное, Шэнь Цяо обладал какой-то природной аурой или очарованием, ведь все вокруг, так или иначе, тянулись к нему. Когда люди общались с ним, они словно купались в весенних ветрах и моросящих дождях. [Примечание: весенний ветер и моросящий (буквально «омывающий») дождь - идиома или, скорее, литературная метафора, которая обозначает какие-либо приятные чувства, в основном удовлетворение, спокойствие и мир] Янь Уши стоял подле прилавка уже очень долго, но с ним торговец не разговаривал. Однако, как только к нему подошел Шэнь Цяо и задал несколько вопросов, мужчина тут же завел с последним праздную беседу, как будто бы они были старыми друзьями, которые не виделись много лет. - На самом деле, в столице довольно много ханьцев. Даже императорская и правящие Туюхунь семьи говорят на ханьском языке и носят ханьскую одежду, просто это место располагается настолько далеко на западе, что большинству людей слишком сложно покинуть свои родные города. Шэнь Цяо улыбнулся: - Это правда. Ваша жена, должно быть, очень мудрая и красивая дама, раз заставила вас остаться. Кроме того, исходя из вашей манеры речи, я могу с уверенностью утверждать, что вы ученый, начитанный человек. Но из-за этой женщины вы были готовы остаться в том месте, которое находится за тысячи ли от родины. Такой нежной, искренней любви, как ваша, можно только позавидовать! Получив такой приятный комплимент, торговец почесал затылок. Ответив, он выглядел одновременно и гордым, и немного смущенным: - Я польщен. Какой из меня ученый, если целенаправленно я учился всего лишь несколько лет, и то - в юности! Откуда вы держите путь? Кажется, путешествия вас очень утомили. Вы остановились в столице со странствующим караваном, чтобы перезимовать? - Сначала мы тоже шли на запад, но, видя, что погода с каждым днем становится все хуже, мы не осмелились продолжить путь и вернулись. Слышал, что несколько недель назад в столице проходила Ярмарка извивающихся драконов. Я полагаю, она уже закончилась? - между делом поинтересовался Шэнь Цяо. - Да, причем давненько. Людей тоже значительно поубавилось. Должен признать, в этом году было особенно оживленно. В столице собралось огромное множество мастеров боевых искусств, но в основном я продаю только сладости, поэтому много денег заработать не удалось. Даже наоборот, в эти несколько дней торговать на улицах было просто невозможно, ведь мечи многих мастеров не успевали возвращаться в ножны, как их хозяева снова затевали драку! Когда я впервые увидел это, мне было так страшно, что я вернулся домой и не выходил оттуда два дня! - Значит, теперь в столице стало спокойнее? - Ага, все мастера уехали почти сразу же после окончания ярмарки. Видите эти гостиницы? Совсем недавно они были забиты до отказа, но теперь большинство комнат пустуют, а хозяева постоялых дворов не могут сдать их даже по самым низким ценам. Так или иначе, Северная Чжоу уже захватила Ци. Кто знает, может, из-за этого в следующем году странствующих восточных торговцев станет еще меньше! В основном Шэнь Цяо беспокоило, что, когда новость о «смерти» Янь Уши будет обнародована, жизнь Юйвэнь Юна окажется в опасности. Однако он не ожидал, что в течение всего нескольких месяцев после того, как они покинули Чанъань, случиться событие такого масштаба. Шэнь Цяо не мог не взглянуть на стоящего рядом Янь Уши. Лицо последнего было скрыто под вуалью, поэтому его реакция оставалась для окружающих загадкой. - Страна Ци уже пала? Я не ожидал, что это произойдет так быстро. Неужели они не оказывали сопротивления? - Не знаю, - тяжело вздохнул торговец. - Возможно, армия Чжоу была слишком сильна. Теперь, когда я думаю об этом, мой родной город ведь находится в Ци... Несмотря на то, что я живу так далеко от дома, к сожалению, рассказы о бестолковом правлении Императора моей родины регулярно доходят даже в Туюхунь. Но, признаюсь, я никогда не думал, что такое большое государство, как Ци, исчезнет так просто! - Единый север - по-прежнему лучший исход для простых людей. Как только все утихнет, между западными регионами будет ходить только больше караванов, никак не меньше. - Это правда, - улыбнулся торговец. - Тогда я прислушаюсь к вам. Мне бы тоже хотелось, чтобы на Центральных равнинах настали по-настоящему мирные времена. Тогда я смогу взять свою жену и сына, чтобы показать им мой родной дом! Он был не против продолжить болтать с Шэнь Цяо, но видя, что Янь Уши молча стоит рядом и, судя по всему, проявляет интерес к сахарным фигуркам, торговец внезапно вспомнил, что ему все еще нужно зарабатывать деньги. Он весело рассмеялся: - Эта дама, должно быть, твоя жена? Она тоже из Туюхунь? - Она моя младшая сестр... - поправил Шэнь Цяо, но Янь Уши перебил его: - Жена. - ... - ... Между тремя мужчинами повисла гробовая тишина. Шэнь Цяо был почти уверен, что Янь Уши сказал это назло, ведь был недоволен тем, что ему пришлось нарядиться женщиной. Так или иначе, при посторонних людях Шэнь Цяо ничего сказать не мог, а потому только сухо кашлянул и попытался объяснить: - Это моя двоюродная сестра. Она немного упряма, поэтому, пожалуйста, не обижайтесь на нас. Торговец не стал бы думать лишнего, если бы Шэнь Цяо не начал оправдываться. Как только он сделал это, в голове мужчины тут же возник образ двух влюбленных, которые сбежали из дома на край света, потому что их семья не приняла их "странную любовь". Торговец улыбнулся и кивнул: - О, я понимаю, понимаю! Шэнь Цяо, однако, был в полной растерянности. «Что ты, по-твоему, понимаешь? Я даже сам ничего не понимаю...» - подумал он про себя, но так ничего и не сказал. Янь Уши, который все это время молча глазел на прилавок, внезапно ткнул пальцем на сахарные фигурки и заявил: - Хочу это. Его низкий голос можно было принять за чей угодно, кроме женского, но торговец не слишком задумывался об этом. В конце концов, за Великой Стеной бушевали пески и ветры, поэтому голоса многих девушек Туюхунь тоже звучали хрипло. Услышав о желании этой «дамы», торговец сразу взбодрился: - Я могу сделать все, что угодно! Кого вы хотите? Янь Уши принялся перечислять: - Лошадь, корову, овцу... Шэнь Цяо, наблюдавший за этим со стороны, находил эту сцену и забавной, и неловкой: - Одной конфеты тебе хватит. Что ты собираешься делать со всеми остальными? - Тогда я буду только одну... - согласился Янь Уши. - Хорошо! - рассмеялся торговец. - Хотите лошадь, корову или овцу? Но Янь Уши указал на Шэнь Цяо: - Я хочу его. Торговец неуверенно уставился на него переспросил, подумав, что не расслышал: - Кого-кого? - Сделай его. Шэнь Цяо никогда не был в отношениях, но приняв во внимание недоразумение, возникшее ранее, и упавший на них с Янь Уши мягкий и двусмысленный взгляд, даже он понял, что торговец сахарными фигурками, должно быть, крупно ошибся с выводами. - Она просто шутит. Как насчет овцы? - Нет, я хочу тебя, - возразил Янь Уши, а затем обратился к торговцу. - Это ведь не проблема, верно? В завесе разнообразных ароматов мужчина явно уловил запах уже подгорающей глазури, и быстро согласился: - Да, конечно! [Примечание: Почувствовать запах глазури (букв. чего-то сахарного, вроде сиропа, глазури или карамели) в пелене ароматов (букв. в большом котле) - идиома, использующаяся как похвала для проницательных, сообразительных людей. За ней стоит реальная история о императорском пиршестве и наблюдательном мужчине по имени Чжан Хэн, одном из гостей. Проходя мимо дворцовой кухни, помимо прочих ароматов он почувствовал едва уловимый запах жженого сахара и сообщил об этом поварам, благодаря чему карамель не подогрела, Чжан Хэн снискал уважения Императора, а в китайском языке появилась новая крылатая фраза] Шэнь Цяо в отчаянии хлопнул себя по лбу. Мастерство торговца определенно заслуживало должного признания. Менее, чем через минуту, в его руке уже появилась довольно реалистичная сахарная фигурка. Эта конфета была сделана из вязкого сахарного сиропа, поэтому четкие черты лица показать было невозможно, однако человечек с тканевым мешком за спиной, грациозно застывший в момент шага, определенно напоминал Шэнь Цяо. - Разница в ремеслах действительно заставляет посмотреть на мир по-другому, - рассмеялся Шэнь Цяо. - Глядя на вашу работу, я убеждаюсь, что такого уровня мастерства можно достичь только с годами практики! Эта похвала обрадовала мужчину, и он тоже весело улыбнулся: - Вы мне льстите! Янь Уши тем временем спрятал свою конфету за вуаль, откусил ей голову и начал громко хрустеть. Шэнь Цяо: - ... Чтобы не привлекать излишнего внимания и не вызывать у торговца ещё больше любопытства, он поспешил заплатить за сахарную фигурку, а затем утащил Янь Уши за собой. Северная Чжоу захватила Ци - это означало, что Север скоро будет объединен. Несомненно, Южная Чэнь и Туцзюэ не стали бы сидеть на месте и безучастно смотреть, как граничащее с ними государство становится сильнее. Очевидно, что они предпримут все возможные меры против Чжоу, и у них есть все шансы на успех, поскольку наследный принц Северной Чжоу, Юйвэнь Юнь, на данный момент не проявил еще никаких качеств мудрого правителя. Следовательно, как только Юйвэнь Юн умрет, Чжоу останется без лидера и рассыплется, как песок. Янь Уши нужно появиться в Чанъани как можно скорее. Он должен показаться рядом с Юйвэнь Юном и заявить, что все еще жив. Доказав, что он благополучно пережил атаку пяти лучших мастеров боевых искусств, Янь Уши поднимет свою репутацию и статус еще выше. Независимо от того, будет ли такая слава поводом для гордости, только из-за страха перед Янь Уши, принять меры против Юйвэнь Юна решится уже далеко не каждый. Однако проблема заключалась в том, что даже если Янь Уши не умер, он был серьезно ранен, а изъян в его Демоническом Ядре еще не был излечен. Вдобавок, его характер не только претерпел серьезных изменений, но и разделился на несколько личностей: некоторые из них даже умудрялись отзываться плохо об оригинале. В таком состоянии Янь Уши мог обвести вокруг пальца обычных людей, но не достаточно наблюдательных, а в особенности таких, как Доу Яньшань или Дуань Вэньян - они легко бы его раскусили. Пока Шэнь Цяо обдумывал эту мысль, Янь Уши закончил с талией сахарного человечка и переместился к его бедрам. Глядя на него сейчас, кто бы вообще поверил в то, что это действительно Янь Уши? Если бы он стоял перед Дуань Вэньяном и просто грыз конфету, его бы, наверное, моментально стерли с лица земли, не оставив даже пепла. Шэнь Цяо не смог удержаться и тяжело вздохнул. Затащив Янь Уши в закусочную, он занял место и спросил: - Ты слышал, что говорил тот торговец. Есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Янь Уши приподнял вуаль и засунул в рот всю оставшуюся от сахарного человечка часть целиком. Рассеянно уставившись на Шэнь Цяо, он предпочел сосредоточиться на конфете. Даже Шэнь Цяо, образец невозмутимости, едва мог сдержаться. Уголок его губ не переставал подергиваться, но он продолжал говорить спокойно: - Даже если ты сейчас Се Лин, ты должен понять, что я сказал, верно? Янь Уши кивнул. - Тогда каков твой план? Я должен вернуть тебя к твоим ученикам в Чанъань? - Нет, - ответил Янь Уши. Казалось, будто он не хотел разговаривать и даже слегка помрачнел. Через некоторое время он, наконец, добавил: - Пошли им сообщение. - Можно и так, - кивнул Шэнь Цяо. - Мы можем подождать, пока Бянь Яньмэй получит наше известие и встретится с тобой, а затем вы обсудите, что делать дальше. Секта Хуаньюэ имеет большое влияние на севере, как только мы пересечем границу, сможем найти и членов твоей секты. Как мне с ними связаться? - Я не помню. Он имел в виду, что это «Се Лин» не помнит. Шэнь Цяо снова почувствовал желание вздохнуть: - Ладно, это может подождать до нашего возвращения в Северную Чжоу. Пока они разговаривали, их стол потихоньку заполнился едой. Это место могло предложить куда больше, чем пустынные города, и разнообразие еды тут не ограничивалось простым супом из баранины и оладьями. На самом деле, среди здешних блюд можно было найти даже маньчжурский дикий рис, хотя зимой эта культура встречалась нечасто. Этот небольшой, но хороший ресторанчик располагался прямо в центре рынка. Янь Уши и Шэнь Цяо выбрали место рядом с окном второго этажа и наблюдали за городской суетой внизу - торговцы предлагают свои товары, а покупатели пытаются сбить цену. Рядом с ними танцевал мужчина с гигантской щеткой из ласки в руке. Когда он кружил и подпрыгивал в воздухе, его кисть проворно оставляла на земле элегантный мокрый след. Присмотревшись, можно было понять, что он копирует само «Предисловие к стихотворениям, собранным в Павильоне орхидей». [Примечание: одно из известнейших каллиграфических произведений древнего Китая, написанное кистью Ван Сичжи из Восточной Цзинь в 353 году] Представление действительно увлекало своей уникальностью, и вскоре вокруг него собралось множество людей. Не все местные жители были достаточно грамотными, чтобы понять, что он пишет, но движения исполнителя были настолько легкими и грациозными, что даже незнающие люди бурно приветствовали каждый взмах его кисти. Заметив, что Янь Уши внимательно наблюдает за ним, Шэнь Цяо тоже взглянул в ту сторону, но когда он увидел мокрую надпись, которую оставляла за собой кисть, она вдруг задела какую-то струну его души, и он внезапно почувствовал просветление. Выступление этого мужчины даже не считалось боевым искусством. Это были просто грубые, уличные боевые приемы. Но этот человек был умен: он сочетал их с танцами в стиле западных регионов, так что казалось, будто он танцует и жонглирует, выводя в промежутках изящные письмена. В глазах окружающих его представление выглядело забавным и необычным, и даже если бы обеспеченные здесь люди бросили всего несколько медных монет, этих денег хватило бы, чтобы поддержать его существование. Но этот человек не стал экономить силы только потому, что остальным хотелось лишь праздного развлечения. «Предисловие к стихотворениям, собранным в Павильоне орхидей», написанное на неровной земле гигантской кистью, было не лучшим, и бесчисленные эксперты на Центральных равнинах немедленно выразили бы свое глубочайшее презрение, едва завидев эту грубую манеру письма. Однако мужчина выводил каждую линию с полной сосредоточенностью. Казалось, он был так поглощен танцем, что уже забыл о собственном существовании. Мужчина пристально смотрел в землю, полностью отдаваясь каждому удару и штриху, отказываясь проявлять даже малейшую небрежность. Путь боевых искусств был длинным и тернистым. Он требовал таланта, усердия и, что важнее всего, полного понимания сути. Можно было тренироваться в течение многих дней, месяцев или даже лет, но оставаться на одном месте. Однако если мастеру боевых искусств удавалось поймать собственный проблеск истины, к нему приходило осознание, и он оказывался в совершенно новом царстве. Теперь, когда Шэнь Цяо наблюдал за движениями уличного артиста, в его воображении возникла картина. На этой картине исполнителем стал сам Шэнь Цяо, и теперь он держал в руке не кисть, а меч. Высшее благо подобно воде: Вода милостива ко всему сущему. Она не противостоит ему. Она течет в те места, которых люди избегают. Поэтому она близка Дао. Волны океана, Горные хребты. Все близко к Дао. Они утонченно прекрасны, но они в мирской пыли. [Примечание: Строки о мудрости воды - начало 8 стиха из даосского трактата «Дао Дэ Цзин». Я передала текст максимально близко к оригиналу, но интерпретировала его в доступной форме. Если коротко, то жизненный путь Лао-цзы сравнивает с потоком воды: первые две строки говорят о безнадобности сопротивления к естественному порядку вещей, а следующие две - о том, что уступчивость воды позволяет ей менять форму и заполнять пустотности и безграничности, то есть приблизиться к основному принципу Дао. Исходя из этого, основная идея 8 стиха - единство и совместность всего сущего] Меч танцевал в его руке, уплывал и утекал, как облака в небе и воды в реке. Эти движения были очень похожи на искусство Лазурной волны, но Шэнь Цяо знал, что они другие. Это был набор техник, который он создал сам. Последовательность движений медленно обретала форму в его сознании. Шэнь Цяо забыл обо всем на свете - о том, что он все еще находится в закусочной, о том, что Янь Уши все еще сидит с ним за одним столом. Вскочив на ноги, Шэнь Цяо помчался к окраине города так быстро, что казалось, будто он скользит по воздуху, не касаясь земли. Ему не терпелось опробовать свою технику.