Мириады Осеней

Существовали мастера, которые изучали угун и достигли вершины своего мастерства самостоятельно, блуждая в одиночестве со знанием того, что таким образом они могут навредить себе. Вот почему, когда они достигают определенного уровня, их стили становятся больше похожими на собственную технику. Однако, такое развитие становится ключом к победе далеко не всегда. Конечно, это не означает, что техники не важны. Подобно тому, как слова - голос ума, то, что красиво внутри, должно быть так же хорошо и снаружи. В противном случае, даже если чья-то ци не имеет себе равных на всем пути совершенствования, неумение ей пользоваться будет равносильно владению невиданными, но бесполезными богатствами. Ци Фэнгэ был мастером основ. Те, кто в совершенстве овладел искусством меча, могли потеряться в бесконечном великолепии его стилей, а мастера боевых искусств могли не запомнить, как применять ту или иную технику, поэтому лучший выбор - упростить сложность. Ци Фэнгэ тоже так считал, а потому собрал все техники меча горы Сюаньду и объединил их. В конце концов, он оставил после себя два набора техник, и одной из них было знаменитое искусство меча Лазурной волны. Наборы техник меча горы Сюаньду основывались на даосских истинах спокойствия и бездействия, опираясь в движениях на практику Зиран. [Примечание: В даосском ключе Зиран - общий для всех даосов подвид цигуна. Буквально слово «зиран» можно перевести как «природное происхождение», «бытие» и «естественность»] Особое внимание уделяется тому, чтобы быть бесшумнее тишины и наносить удары только после того, как это сделал противник. Ловкость и элегантность только приветствовалась, и так получилось, что личность Шэнь Цяо подходила под эти требования как нельзя лучше, поэтому, когда он изучал искусство меча горы Сюаньду, часто выдавал несравненно хорошие результаты. Однако, когда он начал культивировать Стратегию Багрового Ян, прежние техники постепенно стали для для Шэнь Цяо не такими удобными, поскольку Стратегия содержала не только даосскую теорию, но и суть конфуцианских и буддийских учений, объединенных в одну истину. Способный и энергичный характер конфуцианства, а также непоколебимая сила буддизма не могли быть воплощены в технике меча Лазурной волны. И тем не менее, даже если все в этом мире имело различия, оно неизбежно имело и некоторые сходства. Когда Шэнь Цяо смотрел, как уличный артист танцует с большой кистью в руках, он заметил, что тот будто выступает не для толпы зрителей, хотя в этот момент находится на шумном рынке и выводил на земле иероглифы только ради того, чтобы получить немного денег. Вместо этого он был полностью погружен в то, чем занимался: исполнял танец, полный радости, с непоколебимой концентрацией. Танцы западных регионов отличались смелостью и необузданностью, однако каллиграфия была искусством возвышенным и стремящимся к порядку. Объединив два этих противоположных занятия, артисту удалось достичь изящного баланса между мягкостью и силой, и хотя посторонние наблюдатели могли счесть его движения всего лишь красивыми, косвенно Шэнь Цяо уловил главную суть, и на этой основе создал совершенно новую технику меча. В этот момент его тело возвысились, а его клинок рухнул на землю. Зимнее солнце ласкало верхушки деревьев, и свет клинка, безудержно сияющего, ничуть не уступал ему. Здесь иссохла вся зелень, но один-единственный человек и его меч пронеслись над землей, возвращая ее к жизни. Он развернул свое тело и начал двигаться так гибко, что иногда походил на податливый весенний ветер и дождь, а иногда так неприклонно, что будто бы лично воплощал твердую, потустороннюю природу буддийского Чу. [Примечание: буддийское Чу - термин, который означает объединенное название непоколебимости и нерушимости] Мягкое весеннее солнце, ясная летняя луна - все это сияет внутри него. Свистящий осенний ветерок, заледенелая зимняя трава соприкасаются, но не борются. Недосягаемо чистые горы и реки, проливные воды Цзянхань - их сущность, словно сотворенная Небесами. Божественный свет вспыхивает и гаснет. Вдруг становится светло, вдруг - темно. Он стоял, как журавль, подняв на ноги свое гибкое и грациозное тело, и готовился к полету, но еще не взлетел. Как будто его душа была заключена его мече, а меч был закончен в душе. Этот материальный мир, это «я» было забыто, и вместе с этим он пришел к безгранично полному, кристально чистому пониманию. Окружающие деревья не могли устоять, когда истинна ци приближалась к ним, будто испытывая ее воздействие на себе. Узкий след жизненной энергии пробивался сквозь почву, которая когда-то была холодной и мерзлой. Иногда истинная ци была глубока, а иногда - поверхностна; иногда полная, а иногда - пустая. Мертвые листья срывались со своих ветвей один за другим, как будто в трепете перед истинной ци. Еще до того, как они касались земли, их закручивало в поток окутывающей их энергии. Внезапно острие меча задрожало, и увядшие листья, казалось, немного дрогнули вместе с ним. Мгновением спустя они внезапно устремились вперед с такой скоростью, что вонзились в стволы деревьев на три чжана, намертво застряв в них. То, что мастер мог вливать истинную ци в цветы на ветру или падающие листья, чтобы атаковать кого-то, было уже неслыханным делом; однако использовать меч для защиты от лепестков и листьев было даже более необычно. Шаньхэ Тунбэй вибрировал, точно напевал мелодию, колеблясь в настроении своего хозяина. В лезвии меча были скрыты бескрайние горы и реки, шум ветра, раскаты грома, всплески океанских волн. Свет клинка был не настолько ярким, чтобы ослеплять, но достаточным для того, чтобы создать окутывающий тело меча свет, который теперь имел вид гораздо более мягкий, чем раньше. Однако двигался этот свет лишь по воле Шэнь Цяо, периодически появляясь и исчезая, поднимаясь и опускаясь, как и он. Завершив эту технику, Шэнь Цяо замер и вложил свой меч в ножны. Он медленно выдохнул. Волнение, которое он испытал, еще не полностью утихло, в то время как кровь уже начинала остывать, отчего его чуть тошнило. Шэнь Цяо понимал, что это произошло потому, что он только что вошел в царство Цзянь Синь, но его ци все еще было недостаточно, чтобы управлять им, поэтому потоки энергии влияли именно таким образом. Те, кто изучает угун, желают в своей жизни только одного: бесконечно совершенствоваться, поднимаясь на новый уровень. Поэтому, в то время как одним, менее талантливым мастерам оставалось только смотреть, другие, напротив, хотели продолжать двигаться вперед и преодолевать препятствия, не ограничиваясь тем, чему им предстоит научиться в этом море знаний. Как у Дао могут быть пределы? Цзянь Дао имеет лишь четыре царства: Цзянь Ци, Цзянь И, Цзянь Синь и Цзянь Шэнь. Для многих людей Цзянь Шэнь - это то, о чем они слышали только в легендах. По приданию, единственными, кто едва не достиг этого царства стали Гань Цзян и Mо Се, пожертвовавшие себя и свои жизни своим мечам. До сих пор никто другой даже не приближался к Цзянь Шэнь. Примечание: 1) Цзянь Дао - букв. «Течение пути», где под течением подразумевается продвижение вперед в совершенствовании, а под путем - учение Дао. О четырех царствах предлагаю прочитать в конце главы, хотя в будущем мы их больше не встретим. 2) Гань Цзян и Мо Се - реально существовавшая супружеская пара, выковавшая одноименные легендарные мечи. По одной из версий, Гань Цзян приложил руку к созданию и нашего меча Тай'а. В общем, ОЧЕНЬ рекомендую почитать о них отдельно, не пожалеете] Что касается тех, кто достиг царства Цзянь Синь, можно было перевернуть весь люд в мире и обнаружить, что за последние несколько десятилетий Тао Хунцзин и Ци Фэнгэ были единственными людьми, которые когда-либо обрели Цзянь Синь. Но их времена прошли. В конце концов, Тао Хунцзин и Ци Фэнгэ остаются лишь частью истории. А Шэнь Цяо живет сейчас. Вложив меч в ножны, он остановился и медленно восстановил сбившиеся дыхание. Шэнь Цяо почувствовал, как удовлетворение, наполнившее его сердце, постепенно исчезает. И внезапно вспомнил об одной безумно серьезной проблеме: он забыл Янь Уши в ресторане. Шэнь Цяо осознавал, что это очень плохо, и быстро направился обратно в столицу. На Янь Уши и так не было никакой управы, а Шэнь Цяо имел глупость куда-то сбежать. Если хозяин ресторана еще и потребовал с него деньги за еду, реакцию Янь Уши было страшно даже представить, несмотря на то что ситуация, скорее всего, была под контролем почти безобидного Се Лина. Как только Шэнь Цяо подумал об этом, сразу ускорился. В мгновение ока он вернулся в тот самый ресторан. Конечно же, у окна второго этажа уже столпилось человек семь или восемь. Среди них был и хозяин, и несколько клиентов. Янь Уши окружали со всех сторон и смеряли пристальными взглядами, однако он не двинулся с места. Выражение его лица было скрыто под вуалью, так что его настроение было неизвестно, но на первый взгляд могло показаться, что его только что отругали, и теперь он так поник, что не решался даже пошевелиться. Шэнь Цяо быстро подошел к ним: - Мне очень жаль. У меня появилось неотложное дело, и я был вынужден отлучиться. Сколько с нас? Я заплачу ва все. Как и торговец сахарными фигурками, хозяин ресторана был ханьцем. В тот момент, когда он увидел Шэнь Цяо, он выдохнул с нескрываемым облегчением и невесело объяснил: - Господин, я веду здесь небольшой бизнес и понимаю, что во многих жизненных ситуациях человек непременно сталкивается с трудностями, особенно в чужой стране. Мы не хотели создавать проблем, просто у этой девушки всего-то не было при себе денег. Вас долго не было, а я собирался отпустить ее, и до завтра уже забыл бы о ней, но кто бы мог подумать, что она наотрез откажется уходить? В тот момент, когда мы попытались ее выпроводить, она... она... - хозяин не нашелся со словами и махнул рукой в сторону стола. Шэнь Цяо проследил за этим жестом глазами и наткнулся на горстку пыли, которая, судя по всему, еще совсем недавно была изящной фарфоровой чашей или блюдцем. Рядом с ней он увидел две палочки для еды, которые кто-то глубоко вонзил в стол. Уголки его губ не могли не дернуться вверх. Шэнь Цяо не решил - это больше смешно или все же грустно? Как бы то ни было, он неоднократно извинился перед хозяином и заплатил за еду и посуду. Как только все было улажено, он потянул Янь Уши с собой и ушел. - Ты ... все еще Се Лин, верно? - спросил Шэнь Цяо. - Мгм, - подал голос Янь Уши. - Мне жаль. Когда я увидел представление этого человека, меня внезапно посетило вдохновение. Шэнь Цяо подтолкнул Янь Уши, и оно спустились по лестнице. Уличный артист все еще танцевал. Хотя это был один из самых холодных дней в году, его лоб блестел от пота. Было видно, что он прикладывал большие усилия. Жаль, что в медной чаше перед ним было ничтожно мало монет, да и количество людей, наблюдавших за ним, тоже стремительно падало. Шэнь Цяо отсчитал почти половину своих денег и положил их в медную чашу, к остальным монетам. У танцора от удивления отвисла челюсть, и он осыпал его бесконечными словами благодарности. Шэнь Цяо кивнул ему, а затем ушел. Они долго гуляли по городу, и Янь Уши внезапно заговорил: - Ты много дал ему. - Он неосознанно посадил иву, которая выросла и дала тень, - засмеялся Шэнь Цяо. - Он помог мне понять Цзянь Синь. Я уверен, что мы дали ему слишком мало. У нас сейчас не так много денег, поэтому я мог сделать для него только это. Янь Уши молчал. Он говорил гораздо меньше, чем обычно. Шэнь Цяо подумал, что Се Лин обиделся на него за то, что он бросил и, может быть, даже напугал его. В конце концов, Се Лин и настоящий Янь Уши отличались друг от друга. Шэнь Цяо улыбнулся и извинился. - Ты все еще злишься? Я был неправ, мне не следовало бросать тебя и уходить. Так что не обижайся на меня больше, ладно? Мне очень хотелось опробовать новую технику, поэтому я был опрометчив. Если ты хочешь чего-нибудь вкусного или красивого, я пойду и куплю тебе это, м? Янь Уши понадобилось всего мгновение, чтобы ответить: - Хочу еще одну сахарную фигурку. Шэнь Цяо потерял дар речи. Когда Янь Уши сказал, что хочет вторую сахарную фигурку, Шэнь Цяо внезапно почувствовал толику сожаления. Но, опять же, он сам вырыл себе могилу и, разбежавшись, сам прыгнул в нее. Он сам выдвинул условия, так как же теперь он может их не выполнить? В итоге Шэнь Цяо не осталось ничего, кроме как увести Янь Уши обратно к торговцу сахарными фигурками. Тот узнал их и с любопытством улыбнулся: - Вы снова вернулись? Может быть, эта молодая дева хочет еще одну сахарную фигурку? Шэнь Цяо смущенно начал: - Да. Пожалуйста, дайте нам еще одну... - Две, - внезапно вставил Янь Уши. - ...Две конфеты, пожалуйста. Шэнь Цяо был обязан пойти ему навстречу. А торговец был только рад выполнить свою работу. Снова улыбнувшись, он приступил, и две сахарные фигурки были немедленно готовы. Янь Уши взял по одной в каждую руку и, укусив первую, громко захрустел, в то время как Шэнь Цяо мог только притвориться, что ничего не слышит, и отвести его в гостиницу. Каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, кто-то спал в постели, а кто-то медитировал. С помощью циркуляции ци Шэнь Цяо постепенно выздоравливал, поэтому, когда у них было время, сну он предпочитал медитацию - не только потому, что так можно было тренироваться, но и потому, что это служило формой отдыха. - Поскольку у нас есть Стратегия Багрового Ян, теперь ты можешь исцелить свое демоническое ядро. Ты должен понять... - заговорил Шэнь Цяо, но на полпути внезапно остановился. И уставился на Янь уши, безмолвно наблюдая, как он, сняв свою вуаль, закончил с первой фигуркой и приступил ко второй, на этот раз так медленно облизавая ее, что лицо и голова сахарного Шэнь Цяо влажно заблестели. - ...Что ты делаешь? - осведомился Шэнь Цяо. - Я наелся, - невинно ответил Янь Уши. - Его я съем очень медленно. Шэнь Цяо, конечно, не мог потребовать с Янь Уши «не облизывать его», потому что это прозвучало бы мягко говоря странно. В конце концов, Янь Уши ел конфету. Если бы Шэнь Цяо озвучил что-то подобное, уж точно показался бы озабоченным. Он только отвел свой взгляд подальше от Янь Уши и постарался не думать об этом. - Центральные равнины не похожи на западные регионы, - сказал Шэнь Цяо, завершая свою предыдущую мысль. - В тот момент, когда мы ступим на территории Северной Чжоу, наше местонахождение станет известно. Теперь, когда у тебя есть Стратегия Багрового Ян, исцелить демоническое ядро будет нетрудно. Еще есть время, тебе следует заняться собой. Однажды он уже говорил это. Шэнь Цяо покачал головой и печально рассмеялся. - На самом деле, если бы ты был настоящим Янь Уши, то не позволил бы мне напоминать тебе об этом дважды. - Если демоническое ядро будет исцелено, - внезапно сказал Янь Уши, - Се Лин, возможно, больше не появится. Улыбка Шэнь Цяо исчезла, и он замолчал. Прошло долгое время, прежде чем он тихо вздохнул. - Но ты не можешь быть таким до конца своей жизни. Возможно, Се Лин хочет этого, но Янь Уши - нет. «Се Лин» был лишь частью Янь Уши - Янь Уши никогда бы не вернулся, чтобы спасти его, когда сам был уже в безопасности. Возможно, дело в том, что в каждом человеке, у которого было каменное сердце, глубоко внутри всегда прятался крошечный комочек нежности. И хотя этот комочек был настолько маленьким, что почти ничего не значил, Се Лин был воплощением его части. Он отдал все это Шэнь Цяо, которого счел наиболее достойным своего доверия. Но теперь, когда «Се Лин» уйдёт, неужели эта нежность исчезнет вместе с ним, не оставив и следа? А Янь Уши, останется ли он эгоистичным и хладнокровным главой секты Хуаньюэ, которого не волновал ни один человек в мире? Посмотрев на Шэнь Цяо черными, глубокими глазами, Янь Уши посвятил ему все свое внимание, не питая никакого злого умысла. Это было впервые, когда Шэнь Цяо видел что-то подобное в глазах Янь Уши. Верно. Это Се Лин, а не Янь Уши. Шэнь Цяо убедил себя в этом, а затем приблизился к нему и нежно погладил по голове. Янь Уши позволил ему и слегка приподнял подбородок, будто потеревшись о его руку. Это мог сделать только Се Лин. Сердце Шэнь Цяо мгновенно смягчилось. И в этой мягкости возникла необъяснимая печаль. Благодаря нефритовому цистанхэ, рана на голове Янь Уши начала постепенно заживать. Однако поврежденные меридианы внутри него все еще требовали внимания. Для этого понадобится не одна ночь, однако личности Янь Уши были непостоянным, и не каждая из них делала сосредоточиться на исцелении. Когда его тело контролировал Се Лин, желание прийти в норму падало ноже некуда, а его образ мышления несколько упрощался. Даже одного прикосновения было достаточно, чтобы удовлетворить его. - Шелковое полотно все ещё с тобой, верно? Покажи мне, - попросил Шэнь Цяо. Янь Уши отдал Стратегию ему. Приняв шелковый свиток, Шэнь Цяо прищурился, чтобы прочесть все надписи. Все полотно было усыпано иероглифами размером не больше, чем голова у мухи. Очевидно, они были вышиты тонкой ниткой - по этой же причине слова не поблекли с годами. Содержание этого тома действительно касалось угунов демонических сект. Вероятно, в свои годы Тао Хунцзин видел записи секты Жиюэ. На шелковом полотне было вышито около тысячи знаков, и большая часть из них отводилась его наблюдениям и комментариям о стиле угуна демонических сект. Конкретной дискуссии о том, что есть ключ к успеху совершенствования демонического искусства или о секретных методах лечения ядра там не было. Зрение Шэнь Цяо все ещё подводило его, но он пытался дочитать текст при слабом свете свечи изо всех сил. Его глаза почти сразу почувствовали такую боль, что было трудно продолжать. Слезы уже почти потекли по щекам. - Кажется, тут нет записей об исцелении изъяна в демоническом ядре, да? - с любопытством сказал он, возвращая Янь Уши шелковый свиток. - Есть, - возразил тот. - Где? Янь Уши качнул головой и повторил уже знакомую фразу: - Не знаю, но он знает. Это означает, что оригиналу об этом было известно. Шэнь Цяо кивнул и больше не спрашивал. Он дождался, пока Се Лин заснет, а затем нашел хлопковый матрас, на котором можно было бы сесть, и стал медитировать. Сумерки сменились ночью, и лунный свет мягко проник в комнату. Исчез даже далекий собачий лай. Небо и земля погрузились в сон, а безмятежная тишина окутала и внутри,и снаружи. Однако человеку в постели было неспокойно. Время от времени он ворочался во сне, будто чему-то сопротивлялся. Шэнь Цяо заметил это и открыл глаза. Чтобы проверить его, он встал и подошел ближе. - Се Лин? - окликнул он мягким голосом. Брови мужчины в постели были нахмурены, словно ему снился кошмар. Шэнь Цяо протянул руку и собирался коснуться его лба, но прежде чем он успел это сделать, человек на кровати внезапно открыл глаза. И это был не Се Лин. В тот момент, когда их взгляды встретились, Шэнь Цяо насторожился. Он тут же убрал руку и отошел. Однако Янь Уши двигался намного быстрее, чем можно было представить. Он вскочил на ноги с нечеловеческой скоростью и бросился в атаку. - Янь-цзунчжу, это я! Шэнь Цяо пытался заговорить с ним, но все было напрасно. Янь Уши не заботился ни о чем; его удары были безжалостными и суровыми, а каждое движение было наполнено непоколебимым желанием жестоко убить. Янь Уши определенно получил тяжелые ранения, однако его угун не был стерт. Шэнь Цяо осознал это слишком внезапно. Раньше этот человек редко нападал на кого-либо, поэтому у Шэнь Цяо сложилось неверное впечатление. Тем не менее, даже если предположить, что это настоящий Янь Уши, он не стал бы атаковать человека, не заботясь о том, кто это такой. Сейчас на его лице читалась растерянность и недоверие. Шэнь Цяо внезапно вспомнил, что Банна рассказывала, как Янь Уши схватил ее за шею. Однако после этого Шэнь Цяо не видел, чтобы тот демонстрировал такое же жестокое и иррациональное поведение, поэтому этот инцидент постепенно стерся из его памяти. Возможно, это было еще одним проявлением его характера. Шэнь Цяо был совершенно беспомощен. Они обменялись несколькими ударами. Нынешний Янь Уши был Шэнь Цяо не противником, но то, как он атаковал, не заботясь о собственной жизни, последнего сильно волновало. Шэнь Цяо не мог убить его, поэтому, чтобы не мешать другим гостям, он нашел возможность заблокировать его акупунктуры. Янь Уши рухнул вниз, не в силах сопротивляться, но Шэнь Цяо успел поймать его. Он заметил, что к лицу Янь уши прилила кровь, и быстро измерил его пульс. Обнаружив, что энергия внутри него была в полном беспорядке и хаотично циркулирует по всему телу, Шэнь Цяо безошибочно определил - это явные признаки отклонения ци. Встревоженный, он решил не рисковать и быстро разблокировал все акупунктуры. В тот самый момент, когда Янь Уши обрел способность двигаться, он вдруг схватил Шэнь Цяо за шею, прижался к нему и припал к губам, сильно прикусив. Шэнь Цяо почувствовал внезапную боль и, закинув руку Янь Уши на шею, сильно ударил его. Тот потерял сознание и упал ему в руки. Наконец-то стало тихо. Шэнь Цяо облегченно вздохнул. Он взял запястье Янь Уши и измерил его пульс, однако сначала не поверил в это. Если бы кто-то сказал, что несколько мгновений назад Янь Уши находился в состоянии отклонения ци, ему бы тоже не поверили, потому что сейчас его меридианы полностью успокоились. Помимо этого, можно было без труда заметить, как заметно улучшилось его состояние и как возникла... мощная жизненная сила? Примечание автора: Завтра Мастер Лао-янь медленно вернется. → _ →

***

Се Лин: - Гэгэ Шэнь Цяо: - Хороший мальчик. (Погладил по голове) Лао Янь: - А-цяо (～ ￣ ▽ ￣) ～ Шэнь Цяо: - Янь-цзунчжу. (Бросил холодно и отсстраненно) Лао Янь: - (╯ ‵ □ ′) ╯︵┻━┻

***

4 царства Цзянь Дао - это всего рода этапы или уровни совершенствования. На самом деле, этот термин существует и в реальной жизни, но, по моим наблюдениям, с одноименной концепцией мира «Мириад» различий не имеет. Итак. Первый уровень, Цзянь Ци, считается началом и истоком, поэтому и особых сложностей в преодолении нет. Здесь практик постигает основы даосского учения, совершенствуя тело и дух, и развивается до тех пор, пока не сталкивается с Цзянь И - препятствием на пути совершенствования. Список таких трудностей внушительный: внутренние терзания и эмоции, эгоизм, внешний соблазн, несовместимость техник в случае романов уся и так далее - у каждого препятствие свое. Чаще всего культиваторы застревают именно в Цзянь И, поэтому существенно сбавляют темп развития или останавливаются в нем полностью, что происходит куда чаще. Однако, если препятствие получилось преодолеть упорством или, как получилось у Шэнь Цяо, внезапным озарением, человек вступает в Цзянь Синь - царство расширения возможностей. По сути, здесь даосский практик увеличивает свой предел, выходит на новый уровень понимания Дао и продолжает совершенствоваться, только уже проще, чем это давалось раньше. Конечно, даос снова может столкнуться с препятствием Цзянь И, и больше не преодолеть его; или наоборот, снова вернуться к Цзянь Синь, только уже лучше, чем в прошлый раз. На протяжении жизни этот цикл между вторым и третьим царством может повторяться много раз, однако также есть маленький шанс коснуться и четвертого - Цзянь Шэнь. Это царство полного понимания сути Дао, истин его учений и максимальная глубина познания. Можно сказать, что это своего рода просветление. Аналогию можно провести разве что с буддийской третьей жизнью, в частности о которой речь зайдет в далеких экстрах. В тексте говорилось, что Цзянь Шэнь едва не достигли только Гань Цзян и Мо Се, и что они принесли себя в жертву ради своих мечей. На самом деле оружие делалось на заказ, а их жертва касается только одной версии истории, где супруги жгли свои волосы и вырывали ногти, чтобы наделить кузню силой мужской и женской ци, а затем, не добившись результата, Мо Се добровольно бросилась в печь, чтобы разжечь ее огонь до нужной температуры. Благодаря этому ее супруг закончил два меча, назвал в честь себя и жены, а затем отдал один из них заказчику. Тот узнал, что второй меч он прячет, однако Гань Цзян отказался выдать расположение своего оружия, за что поплатился жизнью. Так и получилось, что супруги посвятили себя своим мечам, однако царства Цзянь Шэнь они достигли, конечно, только как вымышленные заклинатели, до конца преданные своим мечам, а не как святые, познавшие суть даосских учений ХD Лично мне вторая версия легенды о супругах Цзян и Се нравится куда больше, ведь там фигурирует их сынишка. Откровенно говоря, безбашенный (хи-хи) юноша, однако историю о сомнительном, но героизме своих родителей он превратил в комедию, так что ее прочесть можно самостоятельно, ха-ха!