Мириады Осеней

А-Цин был ещё зелёным. Он вырос в Вэйчжоу и никогда не видел внешнего мира, но был вполне доволен тем, что имеет. И вот внезапно в их дом вошли еще двое. Естественно, ему это показалось невероятно любопытным. Хотя У-бо повторял ему снова и снова, чтобы он не беспокоил их, каждый день А-Цин использовал время, которое у него было, чтобы принести еду Шэнь Цяо и обменяться парой слов с этим мужчиной. Конечно, если бы он столкнулся с Янь Уши, он бы никогда не стал вести с ним светскую беседу, даже если бы у него были стальные нервы. У мальчиков был этот естественный инстинкт, подобный инстинкту зверя, когда опасность была поблизости. С кем легко разговаривать, а кого не стоит беспокоить — он очень хорошо разбирался в этом. В тот день он, как обычно, проходил мимо с едой на руках. Затем мальчик остановился и постучал в дверь комнаты Шэнь Цяо. Никто в комнате не ответил, но А-Цин уже привык к этому. Проснувшись, Шэнь Цяо часто выходил во двор и практиковал свой меч. А-Цин просто толкнул дверь и вошел, поставив корзину с едой на стол, взял отвар и маленькие тарелки и разложил их. А-Цин поднял голову на звук шагов позади него. Он усмехнулся и сказал: «Шэнь-ланцзюнь, вы вернулись! Как раз вовремя» Но его веселые речи внезапно оборвались. Он чуть не подавился собственной слюной, прежде чем быстро поднялся на ноги. Его широкая улыбка быстро превратилась в сдержанную и выдавленную полуулыбку: «Приветствую милорда.» «Ты выглядишь так, будто не хочешь меня видеть» — нахмурился Янь Уши, входя, как всегда, беспечно хладнокровно. На нем уже не было той женской одежды, которую он носил при первой их встрече. Даже волосы на его висках вернулись к своему первоначальному цвету: сейчас он был одет в черное и улыбался лукавой ухмылкой. Его внешний вид был довольно изысканным и утонченным. Однако А-Цин внезапно испытал чувство страха. Он даже не осмелился встретиться с ним взглядом. Легкость, которую он чувствовал раньше, тоже исчезла. Он быстро встал и сложил руки: «А-Цин не посмеет. У-бо объяснил, что А-Цин должен относиться к милорду с величайшим уважением и никоим образом не оскорблять.» Уголок губ Янь Уши слегка приподнялся. Он просто уселся за один конец стола, как ему хотелось. «Ты так сдержан со мной, и все же тебе так легко с Шэнь Цяо. Он тебе нравится, не так ли?» «Шэнь-ланцзюнь… он очень хороший человек!» А-Цин не мог не заикаться. Янь Уши сказал: «Он, конечно, относится очень хорошо ко всем. Даже если бы его отталкивали или он почувствовал, что его беспокоят, это не отразилось бы на его лице.» В глазах А-Цина Шэнь Цяо, казалось, обладал совершенно безупречным характером, к которому он стремился: у него был хороший темперамент, он был красив, его владения мечом были мастерскими, и он относился к другим с добротой. Такого типа людей обожали бы и любили многие молодые люди возраста А-Цина, не говоря уже о самом мальчике. Каждый день рядом с А-Цином был только У-бо. У него не было ни одного друга, и теперь, когда внезапно появился Шэнь Цяо, было вполне естественно, что ему хотелось чувствовать себя рядом и говорить с ним. Это было нормально. Но услышав это от Янь Уши, А-Цин почувствовал себя странно. Услышав такую жестокую «правду», А-Цин почувствовал себя обиженным и как будто что-то потерял. Он подумал про себя: «Значит, каждый день, когда я приходил сюда поговорить с ним, я действительно создавал для него проблемы?» Мальчик повесил голову, как больной щенок. Но Янь Уши не пожалел его. Вместо этого он подлил масло в огонь и сказал последнюю фразу: «Значит, теперь ты понял.» «Да» — сказал А-Цин. Его голос был тихим. Он казался таким обиженным, что чуть не заплакал. (Старый пердун, вот зачем ты забулил ребенка…) В этот момент вошел Шэнь Цяо с мечом в руке. На его лбу выступил легкий пот, но, поскольку его лицо было ещё более светлым, казалось, что от него исходил слабый нимб. «Что не так?» Он видел только двоих из них: одного сидящего, другого стоящего и не понимал ситуации. «А что ты делаешь в моей комнате?» Второй вопрос был адресован Янь Уши. «От твоей еды так приятно пахло, что мне захотелось зайти и перекусить» — сказал Янь Уши, улыбаясь. Шэнь Цяо нахмурился. «Разве А-Цин не принес тебе точно такую же порцию?» Янь Уши был таким же беззаботным и непринужденным, как всегда: «Собственная еда никогда не пахнет так хорошо, как еда другого человека. Когда у кого-то появляется аппетит, ему еще больше хочется есть.» Шэнь Цяо не поверил ни единому его слову. Он все еще чувствовал что-то странное, будто что-то произошло незадолго до того, как он вошел. «А-Цин?» Шэнь Цяо увидел, как мальчик склонил голову, и мягко заговорил с ним. «Что не так?» «Н-ничего! Милорд и Шэнь-ланцзюнь, пожалуйста, наслаждайтесь едой. Как только вы закончите, я приду и приберу!» Он сказал это быстро, прежде чем развернуться и броситься прочь. Краем глаза Шэнь Цяо заметил, что глаза мальчика были немного красными. Все ещё сомневаясь, Шэнь Цяо посмотрел в спину А-Цину, прежде чем повернуться к Янь Уши: «Ты что-то сказал ему только что?» Янь Уши продолжил с улыбкой: «А-Цяо, ты говоришь как наседка, защищающая свои яйца! Не забывай, что А-Цин принадлежит мне. Я могу обращаться с ним, как хочу. Вот так оно и есть: незнакомец становится чуточку ближе к тебе, и ты возносишь его в таком благоприятном свете. А мы? Мы ведь вдвоем так долго путешествуем вместе! Почему же ты не изменил своего отношения ко мне?» (Действительно, не понимает он) Если раньше можно было описать выражение лица Шэнь Цяо как совершенно нормальное, тогда сейчас он выглядел совершенно равнодушным: «Мастера секты Янь не волнует мое отношение.» Когда изъян в его демоническом ядре был обнаружен, а его характер раздробился, Янь Уши всё ещё был способен видеть и ощущать мир. Однако он мог только наблюдать, у него не было никаких средств, чтобы контролировать свое тело и поведение. Поэтому он «видел», как Шэнь Цяо относился к другим настроениям. Даже к этому «А-Яню», который был мягким и искренним, Шэнь Цяо подходил с большой осторожностью. Только в Жоцяне, когда «Се Лин» снова взял его тело под свой контроль — он вообще не должен был просыпаться тогда — и вернулся, чтобы искать Шэнь Цяо, якобы крепко спящий Янь Уши холодными глазами смотрел, как тот улыбнулся «Се Лину» и явно чувствовал трепет сердца Шэнь Цяо. Иметь такое мягкое сердце в этой жизни… Когда другие предлагали ему свою помощь, он отвечал за услугу десятью собственными. Любой, кто противостоит Чэнь Гуну и Юй Аю, почувствует, что его сердце станет холодным, как лёд, не говоря уже о ненависти. Но этот человек начал ценить доброту еще больше, даже если эта доброта в глазах других была незначительной. Вот почему Шэнь Цяо так благосклонно относился к Се Лину. Или, возможно, с тех пор Шэнь Цяо воспринимал Се Лина как полностью независимую личность. Только столкнувшись с ним, Шэнь Цяо отделил друг от друга Се Лина и Янь Уши. Шэнь Цяо относился к первому добродушно; к последнему — с холодным безразличием. Но чем яснее это было заметно, тем больше Янь Уши находил это удивительно интересным. Раньше он дразнил Шэнь Цяо по двум причинам. Во-первых, потому, что этот человек был довольно нелепым. Он неоднократно страдал от предательства других, но потерял ещё не всё. В глубине души каждого человека таится злоба. Вопрос стоял только в том, спрятана она глубоко внутри или ближе к поверхности. Шэнь Цяо не мог быть исключением. Янь Уши же просто хотел вытащить на поверхность жестокость в глубине своего сердца, используя все возможные средства. А вторая причина заключалась в том, чтобы увидеть, что произойдет, если демоническое ядро и даосское ядро сольются вместе. Он взял Шэнь Цяо как своего рода эксперимент. Как он мог ожидать, что ничего не изменится? Шэнь Цяо, даже с самого начала, никогда не действовал так, как планировал Янь Уши. Вместо этого он пошел совершенно другим путем. Хотя он прошел через такие испытания и столкнулся с жестокостью человечества, его внутренняя природа не менялась. Он даже хорошо отнёсся к Се Лину, отколовшемуся от Янь Уши, с такой довольной нежностью, с таким обожанием. Был ли этот человек глупым или упрямым? Однако в глазах Янь Уши — независимо от того, был ли это Се Лин или Янь Уши, независимо от того, было ли это зло или добро, болезненно или прекрасно — все это должно было быть особенным для Шэнь Цяо. Им не требовались никаких А-Ян, А-Мао или А-Гоу, чтобы еще больше разбавить это уникальное качество. Услышав слова Шэнь Цяо, Янь Уши засмеялся и сказал: «Кто сказал, что мне все равно? Знаешь, меня это заботит. Если бы ты мог дать мне только часть того, что даешь Се Лину, я не знаю, насколько я был бы счастлив.» Шэнь Цяо слышал, но не слушал. Он просто смотрел вниз и ел свою еду. Если бы Янь Уши сказал сейчас десять вещей, Шэнь Цяо едва ли выслушал бы половину из них, если бы не появился «Се Лин». И эту половину, после тщательной обработки нужно было разобрать и разжевать на куски, прежде чем отполировать, чтобы избежать предыдущей ошибки. Если бы кто-то дважды упал в одну и ту же реку, это было бы слишком печально. Хотя Шэнь Цяо считал, что он не особенно умный человек, он знал, что, по крайней мере, не настолько глуп. Видя, что он не хочет отвечать, Янь Уши оставалось только улыбаться. Он ничего не сказал и начал свою трапезу. Для них эти последние несколько дней были, пожалуй, самыми спокойными и комфортными. Не говоря уже о серии тревожных событий, произошедших в подземном городе Жоцян, с тех пор, как они покинули Туюхунь, Шэнь Цяо должен был иметь дело с изменяющимся характером Янь Уши, поскольку изъян в его демоническом ядре еще не был устранен. В то же время Шэнь Цяо должен был уделять пристальное внимание своему окружению просто потому, что врагов Янь Уши было много и они были разбросаны по всему миру. Поэтому он не мог ослабить бдительность ни на мгновение. Только когда они достигли этого места, он смог почувствовать облегчение и начал сосредотачивать свои усилия на использовании Стратегии Багрового Ян для самосовершенствования. Что касается Янь Уши, то по его выражению лица было ясно, что его состояние постепенно стабилизировалось, хотя Шэнь Цяо не спрашивал об этом. Теперь редко можно было увидеть, что его характер становился совершенно другим. Скорее всего, что бы ни содержал шелковый лист, это дало Янь Уши своего рода прозрение, и с его способностями исцеление его демонической сущности должно было произойти уже очень скоро. И когда придет время, его изучение Феникса Цилиня выйдет на новый уровень. Хотя прогресс его угуна еще не был беспрецедентным, он был недалеко от достижения этой точки. К тому времени, когда пять великих мастеров еще раз совершат покушение на жизнь Янь Уши, они не обязательно добьются больших успехов. Жалко только, что Се Лин… Эта мысль промелькнула в глубине разума Шэнь Цяо, оставив его слегка меланхоличным. Он вздохнул про себя. «Почему ты особенно хорошо относишься к А-Цину?» — внезапно спросил Янь Уши. «Не потому ли, что он похож на Се Лина, и это заставляет тебя так нежно относиться к нему?» Шэнь Цяо внезапно стал ещё тише обычного. Если у него была возможность молчать, он не говорил ни слова. Однако Янь Уши, казалось, угадал о чём тот думает, и слегка улыбнулся: «Он может тебе нравиться, но мне больно смотреть на него. Если ты не скажешь мне причину, то, как только ты уйдешь, я попрошу У-бо заставить его уйти.» Шэнь Цяо остался равнодушным: «Мастер секты Янь всегда поступал так, как ему заблагорассудится. Делай что хочешь. Не то, чтобы я вообще имел право голоса.» Янь Уши засмеялся. «Ладно, ладно. Тогда я не позволю ему уйти, хорошо? Так ты не скажешь мне?» Лидер может подчиняться или настаивать прямо по мере необходимости. Мастер секты Янь достигнет своей конечной цели любыми возможными способами, не обращая внимания на аспекты человечности. Его никогда не заботила концепция моральной целостности. Его не волновало, что достойный мастер, обладающий образованием и честностью, скажет то, что думает. Другие так не могли. Шэнь Цяо был открыт для уговоров, но не для принуждения. Янь Уши давно понял о нем эту вещь. В любом случае, сочувственные слова всегда носили поверхностный характер. Хотя другие часто озабочены честью и честностью, людей демонических сект это не особо волнует. Как и ожидалось, выражение лица Шэнь Цяо выглядело несколько нездоровым. Однако он продолжил: «А-Цин напоминает мне ученика, которого я недавно взял.» Янь Уши засмеялся. «Как же это я не знал, что ты принял ученика?» «Ты его знаешь» — сказал Шэнь Цяо, его тон стал пресным и безразличным. «Это Ши У, тот мальчик из храма Бай Лун.» В тот момент, когда он упомянул об этом, он не мог не вспомнить Настоятеля и Чу И, их смерть. Он винил себя. И естественно, какое бы равнодушное выражение он ни использовал в присутствии Янь Уши, оно исчезло. Хорошо, теперь ты счастлив? Из всех чайников, которые ты мог выбрать, ты выбрал тот, который не кипел. Янь Уши был очень умным и, к тому же, пока не выжил из ума. Как он мог не осознать эту серию причин и следствий? Примечание: эта забавная фраза про чайники имеет эквивалент в виде больной мозоли. Однако он, похоже, не заметил большой красной надписи «Я действительно не хочу больше с тобой разговаривать» на лице Шэнь Цяо. Вместо этого он продолжал говорить: «Я видел Ши У однажды. Его основы и природные таланты действительно неплохие. Если он встретит мудрого учителя, он может добиться больших успехов.» Такое бесстыдное поведение не нравилось Шэнь Цяо, но он не мог не отдать ему должное уважение. Он хотел попросить Янь Уши уйти. Однако внезапно по дому раздался стук. Расстояние между этим двором и главным входом было не меньше двух коридоров. Однако у тех, кто изучает угун, хороший слух; поэтому они смогли услышать и «Иду!» от А-Цина, и звук его спешки, чтобы открыть дверь. В резиденции Се всегда было тихо; её редко кто когда-либо навещал. У-бо еще раз вышел за продуктами и всегда ходил через черный ход. Он почти никогда не выходил через главную дверь. Почти в одно и то же время Янь Уши и Шэнь Цяо сочли это ненормальным. Это трудно было описать. Как будто они читали мысли друг друга; правда заключалась в том, что, достигнув определенного уровня, мастера боевых искусств действительно могли испытывать нечто подобное. Рядом с ним был меч Шаньхэ Тунбэй. Когда А-Цин побежал открывать дверь, рука Шэнь Цяо уже легла на ножны. «Кто это?» — отдаленно раздался голос А-Цина. «Молодой шичжу, надеюсь, с тобой все в порядке. Могу я спросить, является ли это место резиденцией Се?» В тот момент, когда он услышал его голос, лицо Шэнь Цяо заметно потемнело. Хотя они редко общались, как мог Шэнь Цяо не знать, кто это? И все же на протяжении всего пути они были невероятно осторожны. Конечно, они не были невидимыми, но почти не оставили следов своего присутствия. Как мог Мастер Сюэтин так быстро их найти? Возможно ли, что у Чэнь Гуна было …? Он обменялся взглядами с Янь Уши, который был на удивление собран. Выражение его лица не изменилось ни капли. С их нынешним положением, эти двое не подходили для того, чтобы быть противниками Сюэтину. Однако целью монаха был не Шэнь Цяо. Даже если Шэнь Цяо не сможет победить его, он сможет убежать от него. «Похоже, мы опоздали» — нахмурился Янь Уши. Как только он это сказал, голос Сюэтина эхом разнесся со двора. «Как и следовало ожидать, Мастер секты Янь — действительно незаурядный человек. Этот бедный монах искренне уважает вас.» В мгновение ока он переместился от ворот во двор за пределами их комнаты. В этот момент А-Цин начал преследовать его сзади, запыхавшись от криков. Но он не мог догнать даже тень Сюэтина, не говоря уже о уголках его рукавов. Двигаться так быстро, чтобы грязь не касалась подошв их ног, и преодолевать такое большое расстояние — очень немногие люди в Цзянху были способны на такое. Дверь в комнату никто не закрывал. С того места, где находились Шэнь Цяо и Янь Уши, они, естественно, могли видеть монаха, одетого в черный шелк. Янь Уши усмехнулся. «От тебя действительно трудно избавиться, старая лысая задница. Я еще не уладил с тобой все дела, когда ты и эти клоуны сговорились против меня. И у тебя хватит смелости показывать здесь свое лицо!» Мастер Сюэтин сложил руки в знак приветствия, прежде чем продолжить: «Этот бедный монах не думал, что Глава Янь будет настолько могущественным. Пятеро великих мастеров осадили вас, и, тем не менее, благодаря какой-то уловке вы остались невредимым.» Он еще раз посмотрел в сторону Шэнь Цяо, чтобы поприветствовать его: «Шэнь-даочжан тоже здесь, с нами. Какое совпадение.» Голос Мастера Сюэтина был нежным. Не было ни малейшего гнева. Даже в его словах «какое совпадение» не было слышимой иронии. Если бы это было так, то знал бы только он. Янь Уши засмеялся. «Все остальные были так себе, за исключением тебя, старый лысый зад Сюэтин. Пятеро против одного, но ты даже не смог меня убить. Вы все были такой бесполезной компанией, и все же думаете, что имеете право называть себя «хозяевами»? Подумать только, что ты, Сюэтин, сравниваешь себя с ними! Правда, чем дольше живешь, тем ты хуже в конечном итоге!» Мастер Сюэтин нисколько не рассердился. У него было мягкое выражение лица, и он смотрел на Янь Уши без всякой злобы. «Поколение нового возьмет поколение старого. Этот бедный монах состарился. Рано или поздно я позволю кому-нибудь более квалифицированному занять мое место. Дуань-шичжу, Доу-банчжу и остальные не обязательно навсегда останутся под этим бедным монахом.» «Этот бедный монах должен признать, что тот факт, что Мастер секты Янь воскрес из мертвых, как будто ничего не случилось, действительно вызывает восхищение. Конечно, Глава Янь должен знать, что путь У дао — это путь, который продолжается дольше жизни. Найти партнера со схожими навыками с каждым днем становится все труднее. Если бы на то была моя воля, этот бедный монах предпочел бы выпить чаю, поиграть в вэйци и изучать угун у вас — и все это как друзья и как противники.» «Однако это не обычные обстоятельства. По сути, они призывают к экстраординарным действиям. Когда Юйвэнь Юн будет рядом с Главой Янь, он будет действовать безнравственно, и буддизм снова будет подавлен. В интересах буддизма этот бедный монах может действовать только так. Это не из-за личной обиды. Надеюсь, Мастер секты Янь простит нас.» Смысл этих слов был следующий: он приехал сегодня с четкой целью не возвращаться с пустыми руками. Он твёрдо намерен положить всему этому конец. «Я должен спросить вас, да-ши», — сказал Шэнь Цяо. Примечание: Да-ши — какая-то важная шишка по типу политика или мастера в зависимости от тона, с которым произнесли эти иероглифы. В данном случае, конечно, имеется ввиду последнее. «Как вы смогли узнать, что Янь Уши был здесь?» «Монахи не лгут» — сказал Сюэтин. «Правда в том, что этот бедный монах столкнулся с Чэнь Гуном в Чанъане. Поскольку Янь Шоу из секты Хэхуань однажды ранил ученика этого бедного монаха, и поскольку Чэнь Гун тесно сотрудничал с сектой Хэхуань, этот бедный монах надеялся услышать от него, где же ему его искать. Чэнь Гун сказал, что не знает, но чтобы освободиться, он поведал нам, что Мастер секты Янь все ещё жив, и даже сказал нам, что он забрал оставшийся том Стратегии Багрового Ян.» Незадолго до отъезда Чэнь Гун пообещал не разглашать местонахождение Янь Уши. Однако Шэнь Цяо не возлагал большие надежды на так называемое «обещание» Чэнь Гуна. Услышав слова Сюэтина, он почувствовал себя так, словно ожидал этого. «Но между Чанъаном и Туюхунем, — сказал Шэнь Цяо, — есть много резиденций в разных округах. Чэнь Гун не мог знать, куда мы направляемся и где остановимся.» «Это правда», — сказал Сюэтин. «Этот бедный монах всю дорогу из Чанъана искал и решил отдохнуть в Вэйчжоу. Мы собирались уехать завтра, но по случайности услышали, как два человека разговаривают друг с другом; один из них был продавцом, который сказал, что каждый день он ходит по домам, чтобы продать овощи, и что только одному дому внезапно, без какой-либо причины, потребовалось вдвое больше, чем обычно, что сделало его вполне счастливым.» (По-моему, из воздуха взял. Эх, на то он и осел плешивый) Шэнь Цяо вздохнул. «Да-ши очень дотошен, все досконально проверил. Если бы такие способности использовались для ареста грабителей и сведения счетов, я уверен, что в этом мире больше никогда не было бы несправедливости.» «Спасибо за похвалу, Шэнь-даочжан» — сказал Сюэтин. «Сегодня этот бедный монах пришел сюда за Главой Янь. Шэнь-даочжан никак не связан с этим. Я должен попросить вас не вмешиваться, чтобы случайно не пораниться.» «Как странно» — сказал Шэнь Цяо. «Да-ши, ты хочешь убить его, а я хочу его защитить.» (Вааа, так и сказал ///-///) Выражение лица Сюэтина выдавало удивление: «Согласно тому, что знает этот бедный монах, демонические секты никогда не имели дружеских отношений с сектами даосов. К тому же, Янь Уши ведь с такой неблагодарностью обращается с Шэнь-даочжаном, расплачиваясь за добро злом. По какой причине Шэнь-даочжан защищает его?» «Это так, как говорит Да-ши», — сказал Шэнь Цяо. «Всякий раз, когда он рядом, Юйвэнь Юн остается живым и невредимым. Если мы посмотрим на нынешние великие страны мира, мы видим, что Ци пала, и только Чжоу и Чэнь можно назвать сильнейшими. Однако южные династии защищают и поддерживают только конфуцианские школы. Там нет места буддистам. Может быть, причина, по которой Да-ши так желает убить Янь Уши, заключается в том, что вы хотите проложить дорогу и позволить жителям Туцзюэ войти на Центральные равнины?» Сюэтин пропел амитабху: «Шэнь-даочжан, ты хочешь сказать, что хочешь встать на сторону Императора Чжоу?» «Вы правы», — сказал Шэнь Цяо. Сюэтин немного вздохнул. «Тогда кажется, что сегодня этому бедному монаху придется сначала пройти через Шэнь-даочжана.» Как только он сказал свое последнее слово, его золотой посох мягко постучал по известняковым половицам. Казалось, что уши Шэнь Цяо почти прорвал этот гнетущий звук. В то же время Шэнь Цяо со звоном вынул из ножен меч Шаньхэ Тунбэй. Меч и посох встретились в воздухе; свет и тень переплелись друг с другом за мгновение. Нэйли от их боя разбежались в воздух. Для тех, у кого не было основополагающего угун, таких как А-Цин, вибрации были настолько сильными, что начали болеть уши. Мальчик издал резкий крик, прежде чем отступить и спрятаться. Шэнь Цяо предполагал, что Янь Уши тактично отойдет в сторону. Какой великий мастер захочет кого-то обременить? Не было необходимости объяснять; если бы он увидел, что только помешает Шэнь Цяо в борьбе с Сюэтином, то непременно развернулся бы и ушел. Но кто бы мог подумать, что, пока Шэнь Цяо обменивался движениями с Сюэтином, Янь Уши будет стоять на месте как вкопанный. «Почему ты не бежишь?! Чего ты стоишь и смотришь?!» — крикнул ему Шэнь Цяо. «А-Цяо, успокойся. Я хочу сбежать, но тебе придется спросить у этого лысого осла, позволит он мне или нет.» Уголок губы Янь Уши слегка приподнялся. Однако его глаза почти не улыбались. Словно в ответ на его слова, слева и справа от него одновременно появились два молодых монаха, оба лысые и в одинаковых черных шелковых одеждах. Они оба стояли на черепице крыши. «Этот бедный монах — Лянь Шэн.» «Этот бедный монах — Лянь Ми.» Оба сказали в унисон: «Мы хотим попросить Мастера секты Янь преподать нам урок!»