Мириады Осеней

Причина, по которой Сюэтин считался одним из сильнейших мастеров мира, была абсолютно не в том, что он просто умел собирать всех вместе, чтобы объединиться против своих противников. Он на самом деле был до жути силен. Шэнь Цяо не сомневался в этом. С тех пор, как он встретил Мастера Сюэтина, он всегда был в предвкушении этой ожесточенной битвы, которая назревает сейчас. Сюэтин был не намного моложе Ци Фэнгэ. Однако, как только заклинатель изучит угун до определенной степени, его внешность больше не меняется. Эффект старости у мастеров боевых искусств в принципе гораздо более постепенный, особенно по сравнению с обычными людьми. Например, прямо перед смертью Ци Фэнгэ выглядел примерно на 30-40 лет. Никто бы не подумал, что его истинный возраст приближался к ста годам. Поэтому, когда обычные люди видят Мастера Сюэтина, они находят его довольно красивым. Если бы не полное отсутствие волос на его голове, он бы непременно имел грациозный и возвышенный вид какого-нибудь молодого господина. В остальном он выглядел таким спокойным и уравновешенным, таким царственным и достойным. На нем нельзя было бы обнаружить ни малейшего следа от бренного мира смертных. Это правда, что Шэнь Цяо также отдаленно напоминал бессмертного небожителя; однако его сердце все еще оставалось мягким. Видя тех, кто слабее его, он протягивал руку, чтобы помочь им. Иногда он казался даже более чутким, чем большинство обычных людей. Он и Сюэтин. Тот, кто следует дао, и тот, кто следует буддизму. Последний был подобен буддийской статуе в храме - решительный в сердце и в своих словах, без какой-либо жалости, в то время как первый был похож на озеро с лазурной водой - на первый взгляд спокойный. Но когда лебедь скользит по его поверхности, образуется рябь, наполненная нежным чувством. Печать Акалы, первое повторение: все формы пусы, так как все формы бесчисленны, все вокруг - ложные декорации. Многие люди в этом мире неспособны признать это, и поэтому среди тех, кто стал жертвой пороков и не может освободиться, только те, кто стоит с чистым, как стекло, сердцем, смогут отличить правду от лжи, не обращая внимания на демонов искушения, и просто продолжат преследовать свои истинные намерения. Печати летели во всех направлениях, оставляя вокруг следы от ладоней. Сила его правой руки, белой и безупречной, как снег, бесконечно увеличивалась. Величественная и торжественная Печать Ваджрна преодолела все зло - это было неизбежно. Однако Шэнь Цяо не сдвинулся с места. Его левая рука осталась позади него, а запястье правой руки слегка повернулось. Он с дрожью вынул Меч Шаньхэ Тунбэй из ножен. Как песня плача - ода, крик - протяжная и далекая, она расколола бесчисленные печати, сумев одним взглядом отыскать истину среди лжи, и прицелилась прямо в правую руку Сюэтина! Сюэтин изменил маневр ладони. Кончики его пальцев напоминали листья ивы, развеваемые ветром, - такие изящные и гибкие, что от них невозможно оторвать глаз. По сравнению с предыдущим маневром, это движение будто занимало более наступательную позицию, как если бы он готовился высвободить мощную силу, которая расколола бы даже бамбук. Как холодный ветер, замерзающий над большим снежным полем, а в следующий момент внезапно обращающийся к открытому небу и высоким облакам над весенней рекой: гуси и иволги, цветы персика, свисающие над водой. Он был таким гибким и изящным, что ускальзывал от любого объяснения. Но Шэнь Цяо не воспользовался этим моментом, чтобы напасть на него, а вместо этого немедленно начал отступать. Однако Сюэтин вытянул ладонь и провел ею по области. Пол из голубого камня начал трескаться дюйм за дюймом, а истинная ци заполнила все пространство. Даже А-Цин, стоявший на расстоянии нескольких чи, почувствовал, что острое лезвие летит в его лицо, и в следующий миг почувствовал резкую боль. Шэнь Цяо использовал свой цигун и бросился вперед на несколько чи, его тело было таким легким, что напоминало летающую в воздухе пыль. Внезапно он вскочил и повис в воздухе вверх ногами. Когда он это делал, его клинок больше походил на развевающееся белое полотно; его истинная ци пролился сверху, как вода, которая бесконечно сниспадала без источника, как миллионы снежных лавин, вздымающихся волнами и устремляющихся вперед, сопровождаемые яростью грозового урагана! Его воля угрожающая, как неумолимые лезвия. Эта серия изменений произошла в мгновение ока. Отношение Сюэтина было похоже на поведение воды: большие волны его не удивляли. Однако в этот момент на выражении его лица модно было разглядеть малейшее изумление, хоть и кратковременное. Цзяньци окутал его сверху, как смерч, заманив в ловушку. И в тот момент у Сюэтина, казалось, было несколько вариантов выбора. Однако ни один из них не подразумевал под собой вырываться из оболочки цзяньци. По мере того, как цзяньци приближался к нему, он поднимал левую руку, и в конце концов его золотой посох встретился с цзяньци. Оба издали громкий гулкий звук. Его сущность, казалось, остановилась в воздухе. Ни один из них не двинулся навстречу другому; вместо этого обе силы, раздробленные, начали отступать на несколько шагов назад. "Прошло всего несколько месяцев, но угун Шэнь-даочжана снова поднялся на новый уровень. Это действительно достойно восхваления!" Выражение лица Мастера Сюэтина было величавым. В конце концов, он больше не обращал внимания на Лянь Шэна и Лянь Ми, а, скорее, полностью сосредоточился на Шэнь Цяо. Для последнего это были не совсем хорошие новости. Хотя он определенно прогрессировал, это не означало, что другие этого не делали. Если бы такой уже высокопоставленный учитель и мастер, как Сюэтин, захотел еще больше улучшить свои навыки, это, естественно, было бы очень сложно. Однако, поскольку они практиковали угун, они точно так же когда-то достигнут своего рода понимания настроений. Если их внутренний мир и дальше будет оставаться безупречным, это с большой вероятностью проявиться в возросшей силе их угунов. Шэнь Цяо однажды уже думал об этом. Еще до того, как он получил травмы, он мог бы сыграть вничью с такими мастерами, как Гуань Линсан и Дуань Вэньян. Однако когда речь шла о Мастере Сюэтине он, безусловно, должен был признать, что был несколько хуже, не говоря уже о его нынешнем состоянии. Да, ему определенно помогала великая сила Стратегии Багрового Ян. Однако, что касается его основания в результате восстановления его силы, то теперь оно состояло и сильнейших сущностей конфуцианской, буддийской и даосской школ, объединенных в одну. Этот фундамент можно легко сравнить с фундаментом дома, поскольку он намного надежнее, чем у многих других. Однако это не означало, что строительство самого дома будет происходить быстрее. Шэнь Цяо уже достиг цзяньсинь стадии цзяньдао, и был всего в шаге от цзяньшэнь. Но его нэйли был едва ли на семь из десяти от того, что было раньше. У него не было никакой возможности продемонстрировать силу Цзяньсинь во всей ее полноте. Вдобавок ко всему, столкнуться лицом к лицу с таким мастером, как Сюэтин, было действительно совершенной неудачей. Но Шэнь Цяо не мог позволить ему увидеть эти детали. В противном случае это показало бы, что в настоящее время нет никого, кто мог бы его остановить. Шэнь Цяо опустил острие клинка. Он встал на месте и неторопливо протянул: "В конце концов, буддийские секты и секта Хуаньюэ не питают никаких личных обид друг на друга. Мастер, ты однажды уже убил Главу Янь. Почему ты снова должен так безжалостно преследовать его? Даже если бы Янь Уши больше не было здесь, и даже если бы секта Хуаньюэ больше не существовала, пока Юйвэнь Юн - император, будет какая-то другая партия, которая его поддержит. С дальновидной мудростью Мастера, я уверен, ты не упустишь это понимание, не так ли? В тот момент, несмотря на то, что он дрался сразу против двоих монахов, Янь Уши каким-то образом нашел время добавить: "А-Цяо, твои слова действительно достигли прогресса под моей опекой! Этот лысый осел был так ошеломлен, что потерял дар речи! Я уверен, ему так стыдно, что он впадет в ярость и будет мучить тебя еще сильнее!" (Вот это я понимаю power couple!!!) Если бы это было раньше, даже десять Лян Шэней и десять Лян Ми не были бы противниками Янь Уши, не говоря уже сражении с каждым из них по-отдельности. Однако при нынешних обстоятельствах такой вариант развития событий не представлялся возможным. Сюэтин определенно ожидал этого, поэтому взял с собой двух учеников. Даже если бы Лянь Шэн и Лянь Ми не смогли схватить Янь Уши за короткое время, они, по крайней мере, смогли бы задержать его. Сюэтин смог увидеть намерения Шэнь Цяо. Он покачал головой и сказал: "Шэнь-даочжан, ты должен знать, что это касается выживания буддизма. Больше мы ничего хорошего друг другу сейчас не скажем. Дело, по которому этот бедный монах пришел сюда, касалась одного Мастера секты Янь. Если Шэнь-даочжан уйдёт и не станет беспокоится об этом, этот бедный монах никогда не сможет отблагодарить вас в полной мере." Какой интересный мужчина. Хотя он почти полностью взял верх, он все так же относился к Шэнь Цяо вежливостью. Он не был возмущен и не был зол; он был равнодушен, как легкий ветерок. Он действительно соответствовал всем канонам Великого мастера. Если бы их пути не пересекались друг с другом подобным образом - оба с обнаженными мечами и натянутыми друг на друга луками, готовые вступить в смертельную схватку в любую секунду - Шэнь Цяо хотел бы сесть и поговорить с Сюэтином по душам. Янь Уши, с другой стороны, казалось, нашел это новое восприятие Шэнь Цяо Сюэтина совершенно невыносимым. Тем не менее, он смог прорваться через осознание Шэнь Цяо: "А-Цяо. Тот вопрос, который ты задал, был действительно слишком глупым. Старый лысый осел очень хорошо знает, что он просто должен убить Юйвэнь Юна и все его проблемы исчезнут, но почему-то продолжает преследовать меня. Естественно, это потому, что буддийские секты хотят сохранить свою справедливую и почтенную репутацию. Они не хотят пачкать руки грехом убийства императора! Даже если бы они хотели убить Юйвэнь Юна, они бы предпочли, чтобы это сделал кто-то другой, в то время как сами могли оставаться чистыми, без пятнышка грязи на себе. Старый лысый осел, просто скажи: я прав или нет, а? Сюэтин не хотел тратить свои слова на Янь Уши. Он просто склонил голову и пропел короткую Амитабху, прежде чем продолжить: "Шэнь-даочжан. Поскольку вы не только не желаете удалиться и стать сторонним наблюдателем, но и полностью настаиваете на защите Янь Уши до самого конца, у этого бедного монаха не остаётся другого выбора, кроме как обидеть вас." Сказав это, он едва сделал шаг, как внезапно появился прямо рядом с Шэнь Цяо в сопровождении сладкого, бесконечного звонкого маленького нефритового колокольчика. Золотой посох слегка постучал по груди Шэнь Цяо. Движения Сюэтина были очень медленными; достаточно медленными, чтобы кто-то мог видеть каждую деталь. Но в то же время это было так быстро, что вовремя среагировать было нельзя. Шэнь Цяо пришел к жестокому осознанию того, что его собственная сила на самом деле намного хуже. Несмотря на то, что он смог разглядеть направление, в котором Сюэтин собирался протянуть руку, он все еще не мог вовремя среагировать. В тот момент, когда он смог поднять свой меч, что-то в его груди онемело, и его охватила внезапная сильная боль. Шэнь Цяо отлетел назад, его тело не могло сопротивляться. Сладкий, грубый привкус поднялся у него в горле. Он на мгновение оказался в растерянности, выплюнул полный рот крови, и его швырнуло на столб на веранде! Но Шэнь Цяо не мог оставаться там ни на миг. Он использовал всю свою силу, и лезвие его слова внезапно засветилось, как лезвие лунного света, касающееся воды, вздымающееся вверх с покачивающимися волнами реки. В мгновение ока он приобрел нефритовое сияние: в десятки тысяч раз красивее, чем парча, его свет падал слой за слоем и устремился прямо к Мастеру Сюэтину. Даже несмотря на то, что Сюэтин совершенствовался в течении множества лет, в мгновение ока даже он не мог различить меч по его владельцу. Лянь Шэн и Лянь Ми работали вместе в гармоничном и торжественном взаимодействии, как если бы им суждено было стать союзниками. Их намерения были взаимосвязаны. Угун Янь Уши был совершенно непохож на предыдущий, а изъян в его демоническом ядре еще не был полностью исправлен. Его атаки неизбежно делали его несколько уязвимым. Два монаха воспользовались этой возможностью. С Лянь Шэном в защите и с Лянь Ми в нападении, они окружили Янь Уши. Однако они не собирались его убивать; вместо этого они не дали ему возможности сбежать, окружив его силой, подобной силе Тайцзи, Неба и Земли. Казалось, что они следовали некоторым инструкциям, которые Сюэтин дал им заранее. Они знали, что с их способностями все еще будет довольно сложно убить Янь Уши, даже несмотря на то, что сила последнего значительно уменьшилась. Они могли только искать способ остановить его и ждать, пока Сюэтин не победит Шэнь Цяо, прежде чем помочь им. Так жаль, что им пришлось ждать слишком долго. Обменявшись с Янь Уши несколькими ударами, два монаха начали покрываться потом. Сюэтин, однако, все еще удерживал Шэнь Цяо и не собирался расставаться с ним в обозримом будущем. Лянь Шэн забеспокоился. Он не мог не воспользоваться моментом, когда Лянь Ми атаковал Янь Уши, и взглянул в сторону своего учителя. Это был всего лишь взгляд, и все же положение всех троих кардинально изменилось. Янь Уши, который все это время находился в обороне, внезапно напал на них. Он использовал кончики пальцев, как если бы они были острием лезвия, и ударил Лянь Ми по центру ладони. Ранее Лянь Ми видел равнодушное выражение лица Янь Уши и не мог не недооценить его силу. Он даже подумал, что великому Мастеру из секты Хуаньюэ совсем нечего бояться. В конце концов, как только он закончил эту мысль, он почувствовал острую боль в ладони, как будто его пронзил раскаленный железный прут. Он мог только ужасно крикнуть и рефлекторно отступить. В центре его ладони была кровавая дыра, из которой булькала и текла свежая кровь. В этой ране он едва различил, где были мускулы, а где - белая кость. Услышав это, Лянь Шэн быстро приблизился. Осознав положение вещей, он опешил. Но прежде чем он начал действовать, мимо его лица внезапно промелькнул свет клинка. "Уходим!" - резко крикнул Шэнь Цяо. С этими словами он схватил Янь Уши за руку и устремился в юго-восточном направлении. Шэнь Цяо не осмелился недооценить Сюэтина, поэтому использовал свою технику цигуна в полную силу. Для постороннего Шэнь Цяо с Янь Уши на буксире казались не более чем тенями, колышущимися на ветру. Однако он все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Обеспокоенный тем, что Сюэтин будет преследовать их, он без остановки летел вперед. Ряды деревьев по обе стороны от них превратились в призраков, скользящих мимо них на полной скорости. Тем не менее, Шэнь Цяо не замедлился ни на капли. Хотя ему еще представлялось возможности развернуться, Шэнь Цяо чувствовал за собой угрожающее присутствие: он был как очень близко, так и далеко, будто подвешенный на некотором расстоянии от него, оставляя холодок по спине. Сюэтин явно преследовал их сзади, не желая пускать всё на самотёк. Несмотря на то, что Шэнь Цяо был на шаг быстрее, чем он, это вовсе не означало, что он может избавиться от пут Сюэтина. Шэнь Цяо с Янь Уши на буксире покинул город и направился прямо к горам Цзяньшань прямо через Вэйчжоу. У подножия гор был густой лес, в котором они легко могли спрятаться. Однако Янь Уши сказал: "Иди в гору." Шэнь Цяо даже стал думать. Он не остановился ни на секунду и понесся в горы. Тогда было только начало весны. Ледяные реки начали таять, расцвели сотни цветов, птицы запели из горных источников. Все вокруг было наполнено воскресшей жизнью. Но именно из-за этого лесные деревья сцеплялись друг с другом, горные скалы становились гораздо более изрезанными, а тропы в гору были опасно крутыми. Здесь вообще не было подходящего места для человеческих ног. С середины горы, глядя вниз, виднелся утес, который прямо выступал, опутанный туманными облаками. При виде этого он казался даже круче, чем был на самом деле. Поднявшись до середины этой горы, Шэнь Цяо заметил пещеру, скрытую в зарослях. Внутри было темно и сыро, мимо мчался шум ручья. На самом деле пещера оказалась довольно глубокой. Войдя туда, они прошли внутрь на несколько чжанов, прежде чем наткнутся на широкую яркую площадку. Его освещал глянцевый блеск аккуратно уложенных каменных стен, а сама площадь была размером с зал, принадлежащий богатой семье. И если вы посмотрите вверх, вы увидите, что в этой комнате не было никакого каменного потолка. Солнечный свет падал сквозь щели густой листвы наверху и освещал мертвые листья под их ногами. "Здесь" - сказал Янь Уши. "Сюэтин думает, что мы попытаемся спрятаться где-нибудь за деревьями у подножия горы. Он определенно не может представить, что мы наверху." Шэнь Цяо, который раньше был так сосредоточен, наконец смог расслабиться. Однако за этим последовала не радость облегчения, а то, что он наклонился, чтобы выплюнуть ещё один полный рот крови. (Посчитайте пожалуйста, сколько мой мальчик уже кашлял, потому что я сбилась где-то на 20 главах Т0Т) Это было из-за внутренней раны, которую он получил в битве с Сюэтином. Впоследствии, когда он отступал с Янь Уши, его грудь от начала до конца наполнилась невыносимой болью. Однако он боялся, что просто открыв рот, выльется кровь, поэтому до этого момента он вообще не разговаривал. Немногие смогли бы выдержать удар одного из трех лучших мастеров мира. Принимая во внимание тот факт, что внутренняя сила Шэнь Цяо еще не полностью восстановилась, то, что он смог провести с ним такую долгую схватку и даже сбежать с Янь Уши, было полностью результатом того, что он полагался на свой еще не слишком высокий уровень цзяньсинь. Но это было ничто по сравнению с бесконечной природой нэйли и истинной ци. В результате, еще до того, как они начали свой поединок, Шэнь Цяо уже решил не драться с Мастером Сюэтином до победного конца, а вместо этого решил найти подходящий момент, чтобы отступить. Желание исчезнуть из поля зрения Сюэтина было нелегкой задачей, особенно когда на его плечах лежала еще одна «ноша». И все же Шэнь Цяо это сделал. (А... То есть он в прямом смысле тащил на себе Янь Уши...) Было ясно, что, хотя ни один из них заранее не обсуждал вопрос об отступлении, Янь Уши думал о том же. В результате им не нужно было даже разговаривать друг с другом, и они пришли к молчаливому согласию и взаимопониманию. Как только его вырвало кровью, в глазах Шэнь Цяо затуманилось; у него внезапно закружилась голова. У Шэнь Цяо не оставалось сил даже просто стоять. Это было результатом того, что он израсходовал всю свою энергию и получил внутренние травмы. Его зрение поплыло, в ушах зазвенело. Он мог только упасть. Янь Уши автоматически потянулся, чтобы обнять его, даже засмеявшись, когда он сказал: "А-Цяо, я знаю, что я тебе нравлюсь, но ты не должен вот так бросаться в мои объятия, понимаешь?" Его голос звучал совсем плохо. Было ясно, что он получил серьезные повреждения, но, судя по всему, такие травмы не мешали оставаться безрассудству в словах Главы Янь. Как только он сказал это, Шэнь Цяо снова закашлялся кровью. Почти половина его тела лежала на сгибе руки Янь Уши, а лицо Шэнь Цяо стало совершенно белым, как будто он только что сделал последний вздох, прежде чем вознестись. "Ты же так откашлялся не потому, что разозлился, не так ли?"- сказал Янь Уши, цокая языком. Естественно, он закашлялся кровью не потому, что был зол. Но у него не было сил опровергнуть это. Он мог только слабо сказать: "Что будет с У-Бо и А-Цином, когда мы ушли?" "Сюэтин - не Сан Цзинсин" , - сказал Янь Уши. "В конце концов, он должен продолжать носить свое буддийское лицо. Он знает, что угрозы этим двоим бесполезны для меня. Он не сделает ничего бесполезного." Шэнь Цяо кивнул. Кровь залила его губы. На фоне ярко-бледно-белого цвета его лица они приобрели еще более глубокий оттенок красного. Янь Уши вытер остатки крови с губ Шэнь Цяо своим пальцем. Грудь Шэнь Цяо снова наполнилась невыносимой болью. Ему было трудно даже дышать. У него не было возможности сосредоточить свое внимание на чем-либо вокруг. Его чувства притупились. Даже когда Янь Уши сунул ему в рот какую-то еду и засунул её так далеко, что лишил возможности выплюнуть ее, Шэнь Цяо смог сопротивляться, лишь оставаясь застигнутым врасплох. Его глаза расширились, но его тело отреагировало первее: он полностью проглотил то, что ему дали. В горле внезапно пересохло так, что стало больно. Он чуть не задохнулся, прежде чем внезапно снова зашелся кашлем. Его внутренние травмы были несколько ощутимы, что глаза даже стали влажными. "Нефритовый цистанхэ...?"