Мириады Осеней

"У тебя его никогда не было, так как ты мог знать, что это нефритовый цистанхэ?" - удивился Янь Уши. Затем он добавил: "Конечно, это не яд." Хотя Шэнь Цяо получил внутреннюю травму и едва ли был в силах даже говорить, он определенно мог отличить яд от лекарства. "Цистанхэ можно использовать только на физических ранах... он мне не очень поможет..." Одно из ребер Шэнь Цяо было сломано после того, как его ударил Сюэтин. Теперь, взлеты и падения его груди, когда он дышал, вызывали непрекращающуюся боль во всем теле. Но для тех, кто практиковал угун, подобные физические раны были обычным делом. После того, как Шэнь Цяо сразился с Кунье, раны, которые он получил, стали слишком многочисленными, чтобы их можно было сосчитать. О сломанной кости и говорить нечего. Более неприятной была внутренняя рана. "Тогда просто покашляй снова" - почти лениво сказал Янь Уши. Он уже проглотил эту штуку. Как он мог откашлять её назад? В любом случае препираться с Янь Уши было совершенно бесполезно. Шэнь Цяо просто закрыл рот и погрузился в глубокий сон. Он не спал очень долго; даже несмотря на то, что он закрыл глаза, его тело чувствовало себя так, будто он постоянно был на страже, то погружаясь в сон, то выходя из него. Когда он очнулся, был уже полдень. Оглядевшись, он заметил, что Янь Уши исчез. Янь Уши ушел сам. Это была первая мысль, пришедшая в голову Шэнь Цяо. Он попытался сесть, прислонившись спиной к каменным стенам таким образом, чтобы больше не раздражать свои раны. Сверху над ним нависали влажные лозы. Капли росы скатились по его лбу, вызывая ощущение ледяного холода. Острая боль в груди, которая была раньше, превратилась в тупую. Было ясно, что цистанхэ всё-таки произвёл на него какое-то влияние. Шэнь Цяо сел, скрестив ноги, и начал циркулировать ци по всему телу, чтобы исцелить себя. После полного оборота истинная ци в его теле протекла через каждую его часть, вызывая ощущение тепла и онемения в каждой из его конечностей. В результате даже внутренняя травма, которую он получил ранее, несколько стабилизировалась. Как только он открыл глаза, он услышал шаги на узкой дороге у входа в пещеру. Шэнь Цяо не встал, потому что он уже мог определить личность человека по звуку и ритму каждого шага. С тех пор, как его зрение было повреждено, он намеренно приложил больше усилий для тренировки слуха. Он даже дошёл до того, что распознавал тонкие различия в шагах каждого человека, таким образом определяя его настроение. С каждым днем его слух становился даже острее, чем у тех, кто практиковал угун. Конечно же, в поле зрения появился Янь Уши, неся в руках вертело из воробьев. "Ты уходил?" - спросил Шэнь Цяо. Янь Уши ответил: "Дай-ка мне на секунду Шаньхэ Тунбэй. " Шэнь Цяо, естественно, не думал, что Янь Уши собирается убить его собственным мечом, поэтому передал меч, который всегда держал при себе, и спросил: "Ты случайно наткнулся на Сюэтина снаружи?" Сказав это, он заметил, что человек взял его меч и начал сбривать с воробьев перья "Ты что делаешь?!" - яростно крикнул Шэнь Цяо. Янь Уши несколько опешил. "Ты ешь воробьев с перьями, или как?" Кровь хлынула через Шэнь Цяо. Он чуть не закашлялся ещё раз, когда сказал: "Это же Шаньхэ Тунбэй, который дал мне мой учитель!" Янь Уши был совершенно спокоен перед гневным ликом Шэнь Цяо. "А-Цяо, что тебя так тревожит? Осторожно, ты снова начнешь кашлять кровью. Ци Фэнгэ практически бог в твоих глазах, но, знаешь ли, этому человеку тоже приходилось есть. Если бы он использовал свой меч, чтобы побриться, ты бы даже не узнал, не так ли?" В тот момент, когда он молол эту чепуху, у воробьев уже были сбриты все перья. Янь Уши должно было быть трудно использовать для этого длинный меч, но он справился с этим довольно ловко, используя его, как кинжал. Он взял меч и промыл его в ручье, счистив воробьиные перья, которые загрязняли поверхность, прежде чем вложить его в ножны и вернуть Шэнь Цяо. Холодными руками он похлопал мужчину по щеке: "Ладно, ладно. Во всяком случае, Ци Фэнгэ уже давно мертв. Даже если бы ты действительно использовал его для бритья, он не мог внезапно появиться и накричать на тебя. Настоящий меч находится в твоем сознании, а не рядом с тобой. Но только ты будешь дорожить им так сильно! Ты только посмотри на Юй Ая. Я уничтожил его меч Цзюнь-цзы Буци, и он не сказал ни слова, прежде чем достал новый. Я, если честно, не заметил, чтобы он бежал к могиле Ци Фэнгэ с воплями и слезами." Шэнь Цяо был так зол, что больше не хотел с ним разговаривать. К счастью, незадолго до этого он распространил ци по всему телу, а иначе он действительно снова закашлялся бы кровью. Янь Уши же, похоже, был в довольно хорошем настроении. Он нашел сухое место, сложил вместе несколько мертвых листьев и веток, а затем разжег огонь, прежде чем поджарить на нем вертель из воробьев. Вскоре после этого пещера наполнилась обугленным ароматом. Он повернулся и еще раз взглянул на Шэнь Цяо. Тот закрыл глаза, чтобы снова циркулировать ци. Его профиль был подобен белому нефриту, преобретающему теплое и нежное сияние под солнечным светом. Бирюзовый воротник его мантии закрывал изящный контур шеи. Его хладнокровие и аскетическое безразличие выдавало легкую, почти незаметную теплоту. Янь Уши видел в своей жизни бесчисленное количество красавиц. Среди них не было недостатка в тех, кто был чист и неприкосновенен, как цветок, растущий на самых высоких горах; однако он никогда не видел никого, кто был бы похож на человека перед ним: похожего на бога с закрытыми глазами, но исполненного великой нежности человечества с открытыми глазами. Как только он подумал об этом, Шэнь Цяо открыл глаза: "Когда наступит ночь, я вернусь, чтобы проверить У-бо и А-Цина." Янь Уши вынул каждого воробья из вертела с идеальной собранностью: "Я уже говорил. Сюэтин должен поддерживать праведный образ буддизма, поэтому он не может так открыто протянуть к ним руки. С тех пор, как появился Сюэтин, этот дом уже небезопасен, но У Ми точно знает, как с этим справиться." Он был от природы холодным и отстраненным человеком, который редко принимал близко к сердцу жизни и смерти других. Для него У Ми принадлежал к секте Хуаньюэ. Умереть за секту Хуаньюэ в качестве последней задачи У Ми было бы правильным. Янь Уши определенно не испытывал бы ни малейшего сострадания даже к А-Цину; однако он очень хорошо знал, что за человек Шэнь Цяо. Весьма вероятно, что, если он скажет что-то подобное, А-Цяо немедленно вернется, чтобы посмотреть, как они поживают. Если бы это было раньше, Янь Уши действительно сказал бы что-то такое. Но сегодня и сейчас, вместо этого он развеял подозрения Шэнь Цяо. "Знаешь, почему я принес именно шесть воробьев?" - спросил Янь Уши. Шэнь Цяо тупо уставился на него. Он не понимал, почему Янь Уши внезапно спросил его об этом, и не понимал, какой здесь спрятан скрытый смысл. Он склонил голову набок, как будто серьезно думал об ответе. Как будто из ниоткуда, Янь Уши вытащил аккуратный кусок деревянной коры и положил на ее поверхность жареных воробьев. На глазах у Шэнь Цяо, он не мог не почувствовать, как подергиваются вверх уголки его губ. На листе коры были аккуратно разложены шесть воробьев: один в центре и пять - вокруг. "Это блюдо называется «Сливовые воробьи»." Шэнь Цяо молчал. Ты только что придумал это название? "Ты должен съесть одного посередине, прежде чем сможешь съесть тех, что по бокам" - сказал Янь Уши. "...Зачем?" - спросил Шэнь Цяо. "Потому что так блюдо все еще может хорошо выглядеть. Если ты сначала съешь тех, что сбоку, тогда «сливовые воробьи» больше не будут целыми", - сказал Янь Уши. Шэнь Цяо нечего было сказать. Он серьезно начал подозревать, что болезнь Янь Уши снова обостряется. По этой причине он не мог не смотреть на него с предельной внимательностью очень долгое время. Но выражение лица Янь Уши было совершенно спокойным и непринужденным. Он даже посмеялся над реакцией Шэнь Цяо и мягким голосом сказал: "А-Цяо. Неужели у тебя действительно хватит жестокости оттолкнуть этот мой добрый поступок?" Шэнь Цяо никак не ожидал, что Янь Уши поблагодарит его за то, что он рискнул своей жизнью, чтобы спасти его. Но этот акт благодарности... это слишком странно, не правда ли? Но учитывая то, как Янь Уши вообще действовал, Шэнь Цяо подумал, что если в следующий раз он приподнесет ему что-то вроде «Воробьев с цветком груши» или «Воробьев с цветущим персиком», это не будет особенно удивительно. В конце концов, большинство людей не складывали сою на тарелке в квадратик, когда им было скучно. (Отсылка на ранние главы, где Янь Уши развлекался, складывая сою) Шэнь Цяо колебался секунду, прежде чем наконец взять воробья посередине и откусить от него небольшой кусочек. Если не считать того, что он не был соленым, вкус был неплохой. "Как твои раны?" - спросил Шэнь Цяо. Янь Уши слегка улыбнулся. "Ты не мог бы оценить их самостоятельно?" Сказав это, он без малейшего колебания протянул руку Шэнь Цяо. Акупунктурная точка запястья была одним из минмэнь; не имело значения, насколько сильным был угун владельца тела. Если бы кто-то ухватился за это место, даже самые великие мастера не смогли бы так легкомысленно к этому отнестись. Если бы так поступил «Се Лин», Шэнь Цяо нашел бы это странным; но Шэнь Цяо хорошо понимал, что это был не он. Примечание: минмэнь - это особо важные акупунктуры, именуемые вратами жизни/силы/судьбы в контексте этой работы. В жизни же минмэнь приписывают всё те же заслуги, только имеется она в единственном виде и находится под вторым позвонком поясничного отдела. Шэнь Цяо подавил странное чувство в своем сердце, прежде чем измерить пульс Янь Уши. Через мгновение он пробормотал: "Есть внутренние раны, но они незначительные. Отдохни один-два дня, все будет в порядке. В этой горе холодно и сыро. Здесь нельзя оставаться. Может быть, ещё пару дней у нас будет все в порядке, но мы не можем оставаться здесь надолго. Есть ли у тебя другие варианты?" "Сначала мы поедем в Ханьчжун, - сказал Янь Уши, - а затем отправимся в Чанъань." Шэнь Цяо опешил. Это будет просто ходьба по кругу. "Я предполагал, что ты пойдешь прямо в Чанъань. Как только окажешься в Чанъань, получишь влияние секты Хуаньюэ и защиту Императора Чжоу. Сюэтин не осмелится принять меры против тебя там." "Если уж Сюэтин узнал новости о том, что я все еще жив, - сказал Янь Уши, - то, если другие этого не знали, они обязательно узнают через несколько дней. Если ты принял решение вернуться в Чанъань, другие тоже так подумают. Отсюда до Чанъаня только одна дорога. Если бы мы пошли по ней, то наверняка столкнулись бы с бесчисленным множеством препятствий и засад." Шэнь Цяо уже думал об этом. Янь Уши усмехнулся. "Ты права думал, что Сюэтин с остальными хотел убить меня?" "Их истинная цель, скорее всего, Император Чжоу" - сказал Шэнь Цяо. "Верно", - сказал Янь Уши. "Я уже говорил об этом. Буддисты хотят расширить свое влияние, и они могут сделать это только с помощью правителя. По этой причине они абсолютно не могут запятнать руки преступлением цареубийства. В противном случае, даже без Юйвэнь Юна, не имело бы значения, кто займет трон. Они не поставили бы буддистов на какое-либо важное положение. То же самое относится к Туцзюэ, Объединению Люхэ, Секте Фанцзин и всем остальным. Если бы они поступили так, их титулы не только были бы присвоены незаконно, но и в результате они столкнулись бы с большими проблемами. Это было бы не так удобно, как если бы кто-то из близких Юйвэнь Юна сам убил его." Слова Янь Уши были подобны молнии, освещающей область, которую Шэнь Цяо еще не исследовал: "Императрица Ашина - это человек Туцзюэ!" "Посмотрите на это! Ученик, которого действительно стоило научить" - поддразнил Янь Уши. "Юйвэнь Юн так долго оставлял Ашину в стороне, потому что не доверял ей. Естественно, она хотела бы помочь Дуань Вэньяну подлить масла в огонь. Что касается принца, то он терпеть не может работать и предпочитает отдых. Он проводит дни, развлекая себя, и не думает о будущем. Однако он понимает, что если он не воспользуется преимуществом того факта, что его старик еще не решился лишить его титула наследника и ударить первым, то высока вероятность, что он не сможет удержаться на своем нынешнем месте долго." Шэнь Цяо был шокирован его словами. Через мгновение он сказал: "Принц - его сын. Он бы не стал..." Он едва сказал половину своего предложения, но не мог продолжить. Шэнь Цяо внезапно подумал о Юй Ае и его привязанности к нему. Этой любви никак не могло быть меньше, чем у принца и императора, не так ли? И все же Юй Ай безжалостно отравил его. Королевские семьи были известны своей жестокостью. Совершить отцеубийство было вполне нормально. Янь Уши вздохнул. "А-Цяо, ты не дурак. Ты просто мягкосердечен, и это немного мешает тебе. Ты подходишь к делу и к людям, всегда учитывая их положительные стороны; ты совершенно не в состоянии развидеть тьму в их сердцах. Честно говоря, что бы с тобой случилось, если бы меня не было рядом?" Если бы тебя не было рядом, мои дни проходили бы в сотни раз спокойнее! Шэнь Цяо чуть не выпалил это ему в лицо. Но он был добрым человеком с благородным характером. Как он мог сказать такое? Вместо этого он вернулся к их предыдущей теме. Если так и происходит, то шахматная доска действительно становилась все более шокирующей с каждым новым действием: каждый ход был тесно связан друг с другом. Янь Уши на время вышел из строя, и секте Хуаньюэ не хватало лидера. Две другие демонические секты почти наверняка не могли не вызвать проблем для секты Хуаньюэ, и Бянь Яньмэй был бы занят с ними. Он определенно не сможет разорваться надвое и присматривать и за императрицей с принцем, и за сектой. Бянь Яньмэй был невероятно опытным. Но он не мог оставаться рядом с императором круглосуточно. Если бы они хотели что-то сделать с императором, то со стороны его семьи это было бы намного удобнее, чем со стороны мастера угуна. Шэнь Цяо дважды кашлянул. "Тогда что насчет Ханьчжун?" "Принц Ци Юйвэнь Сянь проживает в Ханьчжуне. Там тоже есть военные. Сначала мы отправимся туда и посмотрим, какова ситуация, прежде чем поедем в Чанъань." Шэнь Цяо понял. Янь Уши считал, что все, что касается Юйвэнь Юна, привело к катастрофе, поэтому ему нужно было найти другой выход. Сам принц придерживался буддизма и не видел в секте Хуаньюэ какой-либо пользы для себя. Янь Уши смотрел на принца свысока, поэтому он предпочел пообещать свою поддержку принцу Ци Юйвэнь Сяню. Ранее секта Хуаньюэ почти наверняка вложила много времени и усилий в Юйвэнь Сяня. Сюэтин считал, что они отправятся в Чанъань; в итоге, скорее всего, так думали и другие. Было очень вероятно, что никто даже не подумает, что они пойдут в Ханьчжун. Как у умного зайца три норы, у хитрого человека - не одно убежище. Никто не мог быть лучше Янь Уши в подобной изворотливой и нечестной игре. Ночь в горах наступала особенно рано. Когда солнце садилось на западе, густая листва над головой поглощала несколько последних лучей света, и забирала их до следующего дня. Дрова продолжали потрескивать, наконец рассеивая холод весенней ночи. Но Шэнь Цяо не использовал цигун для циркуляции своей ци; скорее, он спал. После сражения с Сюэтингом он получил ряд нетривиальных ран. Несмотря на то, что у него была Стратегия Багрового Ян для защиты своего тела, он был всего лишь человеком. Разница между его уровнем и уровнем Сюэтина все еще оставалась довольно внушительной. Его раны не заживут в течение дня или двух. В ту ночь у него даже поднялась температура; его лоб был обжигающе горячим, и он погрузился в кошмар. Его сон был гротескным по форме и наполнен причудливыми красками. Один за другим появлялось много разных людей; Шэнь Цяо так глубоко увяз в своем сне, что не мог освободиться от него. Его самый дорогой учитель и вызывающий наибольшее восхищение поднял меч Шаньхэ Тунбэй, покрытый птичьими перьями, и начал допрашивать Шэнь Цяо, спрашивая, почему он использовал этот меч, чтобы сбрить перья, в то время как Шэнь Цяо сказал, глубоко возмущенный: "Учитель, это Янь Уши сделал это." Ци Фэнгэ ущипнул Шэнь Цяо за подбородок и поднес меч к его лицу. "Ты видишь, что еще здесь есть?" Шэнь Цяо посмотрел на него с ошеломленным выражением лица и понял, что на лезвии меча были темные волосы. Он сразу же сказал: "Учитель, ты действительно использовал меч Шаньхэ Тунбэй, чтобы побрить лицо?" "Бред какой то!" - сердито крикнул Ци Фэнгэ. "Очевидно, ты взял меч, который дал тебе учитель, и негоже с ним обращался! Ты даже зашел так далеко, что обвинил другого человека! Я только вчера научил тебя иероглифу «честный», а сегодня ты сознательно отверг его и плохо себя вел! Ясно, ты будешь наказан!" "Ваш ученик ошибся!" Шэнь Цяо ответил, не раздумывая, до смерти напуганный. Но Ци Фэнгэ, похоже, не слышал, как он признавал свои проступки. Вместо этого он заставил его лечь, а затем взял большой камень и положил его на Шэнь Цяо. "Если ты знаешь, что поступил неправильно, ты должен быть наказан. Ты останешься здесь на некоторое время. Тебе не разрешено вставать, пока учитель не скажет тебе." Шэнь Цяо не знал, откуда его шифу узнал о таком странном наказании. Он мог только чувствовать, что его грудь стала такой тесной и наполненной такой болью от веса, что он едва мог дышать. Он мог только молить о пощаде: "Учитель, пожалуйста, сними с меня камень!" Но Ци Фэнгэ сделал вид, будто ничего не услышал. Вместо этого он отвернулся и ушел, постепенно удаляясь все дальше и дальше, пока не исчез без следа. "Твой ученик ошибся... учитель, пожалуйста, не уходи..." Глаза Шэнь Цяо были закрыты, его брови были плотно сдвинуты вместе: "Моя грудь... так сильно болит..." Янь Уши проснулся от звука его бормотания. Он сел рядом и посмотрел на Шэнь Цяо. В свете огня он увидел заплаканное лицо другого мужчины. Подумать только, что он действительно плакал из-за сна. Янь Уши протянул руку, чтобы смахнуть его слёзы. Пальцы остались влажными. Он подумал, что в этих слезах должно остаться немного тепла, но вместо этого они оказались поразительно холодными. Подумать только, что этот человек, осыпанный такой любовью и обожанием в детстве, мог взрастить такое мягкое и нежное сердце, будучи взрослым. Янь Уши хотел что-то сказать, но услышал, как Шэнь Цяо начал бормотать еще в одном сне, и внезапно произнес два слова: "Се Лин" Эти слова поразили его. Внезапно внутри него поднялась странная безжалостность, как будто его маска внезапно соскользнула. И, так быстро, на его лице промелькнули десятки эмоций: одни были жестокими, другие разочарованными, а некоторые даже нежными. Как будто бесчисленное количество разных лиц одновременно боролись друг с другом, чтобы взять этого человека под свой контроль. Этот вид заставил бы дрожать от страха кого угодно. Истинная ци внутри его тела начала хаотично закипать. Это было так похоже на все те моменты, когда он почти входил в отклонение ци - но это был всего лишь симптом того, что должно было произойти. Янь Уши внезапно закрыл глаза. Спустя долгое время он открыл их. Янь Уши протянул одну руку, чтобы медленно погладить Шэнь Цяо по лицу, прежде чем двинуться вниз, чтобы поддержать его шею, и потянул его на себя. А затем Янь Уши наклонился, чтобы перехватить каждое слово его тихого и непрерывного бормотания...