Мириады Осеней

Шэнь Цяо был в оцепенении. Хотя его сознание было как стрела, натянутая на лук, всегда настороженное и готовое проснуться, его веки были плотно закрыты. Что бы он ни делал, он не мог проснуться. А затем по его губам потекло странное и неожиданное тепло. Это было похоже на вторжение и опустошение. Некоторое время он пытался освободиться, издав при этом тихий стон, прежде чем, наконец, с большим усилием открыл глаза. Огонь горел почти всю ночь, а сейчас его свет почти угас. Его держали в объятиях, отделяя от тепла чужого тела лишь тонким слоем одежды. Это было тепло, которое могло проникать в кости и излучать изнутри что-то вроде праздности, заставляя желать еще глубже погрузиться в сон и никогда не просыпаться. Шэнь Цяо внезапно почувствовал себя запыхавшимся. Однако давление исходило не от раненой груди, а от носа и рта… «Подумать только, что великий чжанцзяо горы Сюаньду не может даже правильно вдыхать и выдыхать. Если бы кто-нибудь об этом узнал, он бы, наверное, лопнул от смеха, правда? " Он мог различить его дразнящий голос, который звучал так, как будто он был одновременно и далеко, и очень близко. Но правда заключалась в том, что это было прямо у его уха, и что лица их почти соприкасались. Янь Уши высунул язык из приоткрытых губ Шэнь Цяо, и снова медленно поцеловал его. Только тогда он, наконец, немного отодвинулся и ущипнул Шэнь Цяо за щеки. -Удивлен? Шэнь Цяо наконец пришел в себя, оставив своё запутанное состояние на потом. Он немедленно ударил Янь Уши, который даже вскрикнул, а затем полностью отстранился. -А-Цяо, это я, Се Лин! Шэнь Цяо остановился и нахмурился, пристально глядя на него. Янь Уши еще раз прижал его к себе, мягко успокаивая: -Это я, Се Лин. Ты меня не узнаешь? Шэнь Цяо не сказал ни слова. Вместо этого он снова замахнулся и снова ударил. Ян Уши отреагировал молниеносно. Он поймал Шэнь Цяо за руку и изумленно сказал: «Ты даже ударишь Се Лина из-за сновидения? Шэнь Цяо был совершенно не в настроении разговаривать: -Почему Се Лин назвал меня А-цяо?! Янь Уши расхохотался. -Верно, я забыл. Он называет тебя мэйжэнь-гэгэ. Но знаешь, я не мог заставить себя это сказать! Я просто не думал, что, с твоей-то внешностью, ты так долго будешь мной пользоваться. Каждый раз, когда ты слышал, как тебя зовет Се Лин, хоть ты никогда не позволял отразиться твоим эмоциям на лице, в глубине души ты был невероятно счастлив, не так ли? Мейрен-гэгэ — красивый братец с китайского. Так Се Лин называл Шэнь Цяо в предыдущих главах. Шэнь Цяо повернулся, отказываясь смотреть ему в глаза: -Перестань! Янь Уши поцеловал его в щеку. Он воспользовался тем фактом, что Шэнь Цяо еще не отреагировал, и перестал провоцировать его, вместо этого убедившись, что между ними есть расстояние в три ци. Шэнь Цяо хотел встать. Но из-за внутренней травмы он мог только кашлять, держась за грудь, позволяя боли медленно проходить по нему. Он мог только сердито кричать в перерывах между кашлями: — Сейчас уже ночь, а ты… ты все еще ведёшь себя так.! Янь Уши не мог не рассмеяться: — А-цяо, ты просто слишком милый! Ты даже не можешь как следует разразиться проклятьями. Как это — «так»? Давай, я тебя научу: это то, что люди имеют в виду, когда говорят, что вожделение рождается из тепла и хорошего питания. Лицо Шэнь Цяо покраснело и от гнева, и от приступа кашля. Он так сильно закашлялся, что на его глазах выступили слезы, затуманившие зрение. С мягким сиянием огня, разливающимся по ним, и его неудовлетворенным желанием, Янь Уши не мог оторвать взгляда от созданной небесами красоты Шэнь Цяо. Обидно, что он мог только смотреть издалека. Поняв, что Янь Уши намеренно дразнил его, чтобы позлить просто для собственного удовольствия, Шэнь Цяо постепенно успокоился: — Если ты снова разозлишь меня, моя рана не сможет полностью зажить. Если кто-то попытается убить нас, я не смогу защитить тебя. Янь Уши засмеялся. — Это не проблема. У меня есть собственный план на этот счёт. Шэнь Цяо это не убедило. — Какой план? — В прошлый раз ты одел на меня женскую одежду. Это было довольно умно. На этот раз почему бы нам обоим не одеться как женщины, арендовать карету и не представить, что мы едем в Ханьчжун, чтобы навестить наших родственников? Таким образом, с помощью всего лишь одного трюка, мы сможем пересечь даже море. Шэнь Цяо услышал это и сразу понял, что Янь Уши пытается отыграться за прошлый раз. Несмотря на то, что раньше он был нездоров, человек, которому пришлось нарядиться, был «Се Лин». Но у них было одно тело, поэтому Янь Уши не мог не знать об этом. Шэнь Цяо моргнул. Он полностью уклонился от дальнейшего обсуждения этой темы и спросил: -Как ты себя чувствуешь? — Ты спрашиваешь меня, или спрашиваешь, как себя чувствует Се Лин? — спросил Ян Уши. Шэнь Цяо на мгновение замолчал. Он внезапно вспомнил свой предыдущий сон. Первая половина была посвящена его учителю. Скорее всего, из-за того, что его грудь была ранена, ему приснилось, что его наставник положил на него камень. Это был странный и нелепый сон. На самом деле, возможно, это было потому, что в глубине души он так сильно скучал по своему шизуну, что ему приснилось что-то несуразное. Раньше, на горе Сюаньду, их изучение угуна было действительно суровым. Но их учитель укрывал своих учеников от человеческой жестокости, как от жестокого обращения с большим деревом. Теперь, когда он испытал все те трудности, он вспомнил былые годы и очень скучал по ним. Тогда Наставник все еще был с ними; он и его шисюны были как братья и очень любили друг друга. Они не думали ни о чем другом, кроме изучения угуна, они были действительно свободны от всех забот. Они ничем не были обременены. Что касается второй половины сна, то это были лишь вспышки образов людей, которых он видел во второй части своей жизни. Один за другим перед Шэнь Цяо появлялись люди. Последним человеком, который заставил его проснуться, и единственным, кого он мог вспомнить, был Се Лин. Янь Уши спросил: — А-цяо, ты хочешь, чтобы Се Лин все еще был здесь? Или чтобы его здесь не было? «Се Лин» — это предрасположенность, порожденная фрагментами отклонения ци Янь Уши. Любой вид его естественного существования означал, что Янь Уши еще не полностью восстановился. Увидев, что Шэнь Цяо не знает, что ответить, Янь Уши слегка улыбнулся. - Если первое, то мне придется тебя разочаровать. Хотя мне еще предстоит исцелить изъян в моем Демоническом ядре, я уже подавил значительные изменения в моем расположении, которые произошли в результате отклонения ци. Отныне Се Лин больше никогда не появится. Шэнь Цяо слегка опешил. Он ничего не сказал, но в его глазах медленно выдавалось чувство печали. Он более плотно закутал себя в верхнюю мантию, смотря пустым взглядом куда-то далеко. Он выглядел таким одиноким и опустошенным, таким несчастным и красивым. Однако Янь Уши очень хорошо знал, что за этой, казалось бы, слабой и хрупкой внешностью скрывается непоколебимая сила человека, который не уступит никаким обстоятельствам, будь то резкий ветер или дождь. Раньше злоба непременно бы вырвалась из его сердца. Янь Уши бы попытался найти способ утащить его за собой, срезать его броню слой за слоем, чтобы увидеть мягкую плоть; увидеть, сможет ли он испытать на себе, что означает быть уничтоженным, и сможет ли он остаться таким же, как раньше. Но теперь в его сердце поселилось слабое, странное ощущение. Хотя он задушил «Се Лина», остался ли его след, не желающий уходить? Янь Уши невесело улыбнулся самому себе: «Что в этом хорошего? Шэнь Цяо, которого ты так любишь, рано или поздно забудет о тебе. И ты больше никогда не сможешь подойти к нему.» (Вопрос века: Янь Уши в этом кусочке думает про себя или про Се Лина?) Шэнь Цяо не знал, о чем он думал. Через некоторое время он легонько вздохнул и сказал: — Я устал. Я собираюсь спать. Он лег слабо и устало, словно его сразила болезнь. Его верхняя одежда была особенно тонкой. Поскольку он был нездоров, ему было довольно холодно, и он не мог не прижать колени к груди. Янь Уши наблюдал за ним сзади, не в силах разобрать выражение его лица. Янь Уши подошел к нему. Шэнь Цяо никак не отреагировал. Он протянул руку, чтобы коснуться его. Хотя Шэнь Цяо отмахнулся от него, кончики пальцев Янь Уши коснулись чего-то влажного. - Ты плачешь? Ян Уши спросил так, будто это была самая непостижимая вещь в мире. - Ты плачешь, из-за этого? Се Лин — всего лишь частичка моей души. Его даже нельзя было назвать человеком. Шэнь Цяо ответил удрученно: -Возможно, для тебя он всего лишь фрагмент души. Но для меня он был кем-то, кто однажды существовал. Янь Уши усмехнулся. - Это просто потому, что он вернулся, чтобы искать тебя в подземном городе? Шэнь Цяо не ответил. Для Янь Уши, из всех его предрасположенностей, только Се Лин был слабым и легким в использовании. Это был характер, очень непохожий на него. Кто бы мог подумать, что он понравится Шэнь Цяо больше всего? Подумав об этом, на лице Янь Уши появилось недовольное выражение: - С учетом того, насколько ты слаб, как ты вообще мог думать о том, чтобы стать моим противником в будущем или даже просто драться со мной? Если ты продолжишь в том же духе, ты, скорее всего, никогда не достигнешь пика дао. Последовало долгое молчание. Шэнь Цяо внезапно сказал: - Что Янь-цзунчжу считает вершиной дао? Будет ли это мой учитель, Ци Фэнгэ? Или Цуй Юван? Или даже Тао Хунцзинь? Каждый раз, когда он звал Се Лина, голос его был наполнен нежной теплотой... А теперь, когда они смотрели друг на друга, находясь в пределах досягаемости, он называл его глава клана Янь голосом, в котором вообще не было никаких чувств. Янь Уши подавил неприятные ощущения внутри себя и холодно ответил: - Их угун, безусловно, был мастерским. Но это нельзя считать вершиной дао. Если бы кто-то обычный сказал что-то подобное, можно было бы подумать, что он переоценил свои способности. Но до того, как Янь Уши испытал отклонение ци, у него действительно было право на то, чтобы говорить такие вещи даже несмотря на то, что между его угуном и угуном трёх вышеупомянутых мастеров было огромное различие. - Верно, — сказал Шэнь Цяо. Дао — это путь, который никогда не заканчивается. Итак, что можно считать пиком? Хотя у этого недостойного даоса нет таланта, я знаю, что между мягкосердечным нравом и угуном нет никакой связи. У тебя, Янь-цзунчжу, свой путь, а у меня - свой. Не делай другим того, чего бы не сделал с собой. Я оплакиваю старого друга, которого здесь больше нет; какое это имеет отношение к тебе? Я должен попросить тебя вести себя достойно. Он знал его несколько дней и редко встречался с ним. Он даже не знал, почему Се Лин был назван Се Лином; и все же он назвал его старым и ушедшим другом? Янь Уши горько рассмеялся своим мыслям. Однако выражение его лица было холодным, как мороз. Он продолжил нежным голосом: - Хорошо, хорошо. Здесь нас только двое, и мы полагаемся друг на друга, чтобы выжить. Мы ведь просто болтали. За что ты так злишься? В ответ на это Шэнь Цяо ещё больше натянул на себя своё импровизированное одеяло, чтобы прикрыть голову, тем самым выразив свое нежелание обсуждать с ним что-либо больше. Ян Уши: «…» Ночь прошла в безмолвии. На следующий день Шэнь Цяо проснулся рано. К тому времени, когда он пришел в себя, Янь Уши, уже умыв лицо у ручья, вернулся назад. Увидев Шэнь Цяо, он сказал, улыбаясь: - А-Цяо, одолжи мне Шанхэ Тунбэй. Выражение его лица было теплым и нежным, а настроение — хорошим. Как будто то его скверное настроение прошлой ночью тоже было частью сна. Шэнь Цяо осторожно ответил: - У меня заболел живот после того, как я поел. Ты недостаточно хорошо очистил птичьи перья. Янь Уши ответил: - О? Это потому, что я понял, что птичьи перья лучше выщипывать вручную. На этот раз я не буду использовать твой меч, чтобы сбривать перья. Шэнь Цяо все еще был обеспокоен. - Собирашься на охоту? Почему бы не позволить мне сделать это вместо тебя? В тот момент, когда он попытался встать, тупая боль пронзила его ребра. Янь Уши видел, как он нахмурился. И мягко сказал: -Ты был ранен из-за меня. Я пойду. В любом случае, я беру твой меч не для того, чтобы сбривать птичьи перья. Шэнь Цяо не верил, что за такой короткий промежуток времени у Янь Уши внезапно появится сердце, ещё и исполненное благодарности. Но поскольку его угун пережил такую неприятность, для него было бы лучше носить меч при себе. Просто на всякий случай, если он действительно столкнется с какой-либо опасностью. По крайней мере, ему будет проще нанести ответный удар. После долгих раздумий Шэнь Цяо решил отдать ему меч. Янь Уши взял клинок и направился к выходу. Перед уходом он даже проявил некое подобие внимательности, принеся Шэнь Цяо воды, чтобы тот умыл лицо. Было только начало весны. Холодная вода на щеках сразу отрезвила его разум. Эффект от фруктов цистанхе был поистине невероятным. Хотя его рана на груди еще не зажила полностью, он чувствовал, что после пробуждения её состояние намного улучшилось. Даже боль, возникающая при дыхании, несколько уменьшилась. Он сел, скрестив ноги, чтобы циркулировать ци и залечивать раны. Спустя некоторое время Янь Уши, наконец-то, вернулся. - Ты покинул гору? — удивился Шэнь Цяо. - Нет — сказал Янь Уши, — я просто немного прогулялся, чтобы осмотреться. Если ничего необычного не произойдет, я думаю, что к вечеру мы сможем покинуть гору. Шэнь Цяо кивнул. Он заметил, что Янь Уши принес с собой длинную ветку дерева, которая служила вертелом для двух рыб. Затем он спросил: - Где ты взял этих больших рыбок? - Весной много дождя. Конечно, рыба будет большая. Шэнь Цяо внезапно почувствовал, как внутри него поднялось дурное предчувствие. - А как ты их распотрошил и разрезал..? Янь Уши даже головы не поднял. - Естественно, я использовал меч. -Я дал тебе Шаньхэ Тунбэй не для того, чтобы ты чистил им рыбу! — яростно крикнул Шэнь Цяо. Янь Уши вздохнул. -А-цяо, ты действительно ничего мне не говорил. Ты сказал, что я не должен чистить им перья, и я пообещал тебе, что не буду. Но теперь ты говоришь, что я ещё и не могу использовать его для чистки рыбы. В любом случае, разве половина не достанется тебе? Или ты говоришь, что теперь, когда твой меч пахнет рыбой, ты больше не сможешь использовать цзяньсинь на своих противниках? Выражение его лица говорило: - Ты ведь ушел и намеренно создал проблему. Тебе повезло, что я так снисходителен к тебе. Шэнь Цяо был так зол, что чуть не подобрал ближайший у нему камень и не швырнул его в Янь Уши...