Мириады Осеней

Сердца людей секты Хэхуань не были полностью идентичны. Это было ясно видно в битве Шэнь Цяо и Янь Шоу. Хотя Шэнь Цяо разблокировал акупунктуры, он не смог полностью восстановиться за один неполный вечер. В лучшем случае его меридианы расширились, позволяя ему восстановить часть своей силы. Его сила в данный момент почти отличалась от силы Янь Шоу. Однако борьба с Янь Шоу и Баоюнем одновременно была бы более сложной задачей. Но Баоюнь принял решение осмотрительно не вмешиваться, увидев, как Шэнь Цяо сосредоточил всю свою энергию на борьбу с Янь Шоу. Он позволил Шэнь Цяо завершить свои лучшие атаки. Янь Шоу же тем временем преследовали большие проблемы. Янь Шоу был полон великой ненависти. Он не хотел, чтобы его недооценивали остальные, поэтому больше всего на свете он хотел убить Шэнь Цяо в одиночку. Кто ж знал, что Шэнь Цяо из настоящего был совершенно несравним с Шэнь Цяо прошлого. Его меча Шаньхэ Тунбэй было достаточно, чтобы отгородиться от любого приближающегося к нему. Янь Шоу хотел сменить оборонительную позицию на наступательную, но не смог этого сделать, опасаясь заслонки света от чужого клинка. Среди света, могущественный и печально известный «Монах с окровавленными руками» был подавлен до такой степени, что не мог нанести ни единого удара по своей цели. Он нахмурил брови, его лицо сделалось совсем серьезным и суровым, на его лбу выступили капельки пота. Он был загнан в угол. В какой-то момент он неизбежно проявил беспечность, и в этот самый момент, свет Шаньхэ Тунбэй сильно расширился, устремившись прямо между бровями Янь Шоу. Баоюнь, естественно, не мог сидеть и смотреть, как Янь Шоу погибает на его глазах. Если бы он так сделал, то это было бы трудно объяснить по возвращении в секту Хэхуань. (Ага, и чтоб вы не сомневались, это действительно единственная причина) "Что вы двое стоите там и смотрите?!" - крикнул он прямо на Сяо Се и Бай Жун. Ворча, он поднял руку и приготовился нанести удар в направлении Шэнь Цяо. Сяо Се и Би Жун действительно больше не могли стоять в стороне и смотреть. Они немедленно вступили в бой, каждый готов атаковать Шэнь Цяо. Однако, когда сражаются два эксперта, в мгновение ока может произойти множество изменений. В тот момент, когда они предприняли попытку помешать битве, они услышали трагические крики Янь Шоу. Это предзнаменование смерти возникло из-за завесы света, исходящей от меча; и когда свет исчез, он рухнул. Рука упала с крыши на землю. В тот момент, когда они это заметили, они поняли, что Янь Шоу потерял предплечье. Он неоднократно падал, пытался отступить остановить кровотечение, его лицо было ужасно искажено болью. Он тоже чуть не упал с крыши, естественно, не имея возможности продолжать сражение. Баоюнь и Шэнь Цяо обменялись несколькими движениями, прежде чем первый внезапно осознал, что Шэнь Цяо не использовал всю свою силу в битве с Янь Шоу. Напротив, цзянь ци его меча оставалась стабильной и текла без остановки; Баоюнь рассматривал преимущества и недостатки затягивания этой битвы и вынес вердикт: даже если он выйдет победителем, это будет жалкая победа. Более того, он ведь не питал никакой личной глубокой ненависти к Шэнь Цяо. Даже если бы он убил его, это было бы не в его пользу. Было бы лучше использовать чуть больше половины своей силы, чтобы помешать Шэнь Цяо осуществить свое желание убить Янь Шоу, вместо того, чтобы вступать с ним в настоящую схватку. В этот момент Сяо Се крикнул: - Баоюнь-чжанлао, Янь-чжанлао плохо выглядит! Помимо потери руки, все тело Янь Шоу было покрыто множеством внутренних и внешних ран разного размера. К тому моменту он потерял значительное количество крови. Даже если бы он закрыл акупунктурную точку, чтобы остановить кровоток, ему пришлось бы как-то обеспечить циркуляцию своей внутренней силы и дыхания. В любом случае это не уменьшило бы кровотечение каким-либо существенным образом. Более фатальным было то, что техника Чжан Фэн, которую Янь Шоу использовал, чтобы заработать себе репутацию окровавленного монаха, требовала использования утраченной правой руки. (Хаха, лох педальный) Даже если бы секта смогла спасти его жизнь, его сила значительно уменьшилась бы с потерей этой руки. Для тех, кто изучает угун, это станет самым смертельным ударом. Его разум был полон ненависти к Шэнь Цяо и ненависти к Баоюню и остальным, которые просто стояли и смотрели. В сочетании с ненавистью и гневом он мог только потерять сознание. Услышав об этом, Баоюнь воспользовался возможностью сбежать. - Шень Цяо! Придет день, когда ты полностью отплатишь за преступление, которое ты совершил, ранив старейшину нашей секты Хэхуань! Шэнь Цяо легко ответил: - Нет лучшего дня, чем сегодня, не так ли? Зачем ждать следующей встречи, когда мы можем уладить все сейчас. Сразу после этого он направил свой меч в направлении Янь Шоу и стремительно двинулся к нему. Очевидно, он воспользовался тем кратким моментом, когда противник не смог бы нанести ответный удар и сразу убить его! Баоюнь был ошеломлен. Казалось, он не ожидал, что Шэнь Цяо окажется таким настойчивым. Именно в этот момент начала действовать Бай Жун. Тонкими пальцами своих мягких белых рук она создавала небесно-голубые цветы лотоса. Их внешний вид был прекрасным и изысканным, элегантным и очаровательным - этого было слишком обворожительно для глаз. Однако меч Шэнь Цяо пронесся по ним, и завеса света от клинка за доли секунды распалась на десятки тысяч образов, принудительно рассеяв наступательные маневры Баоюня и Бай Жун, даже заставив Бай Жун рукой ударить Баоюня. "Бай Жун!" - сердито закричала Баоюнь. Бай Жун быстро ответила: "Баоюнь-чжанлао, пожалуйста, прости меня! Это было из-за этого мерзкого предателя!" Сказав это, ее цветочные шаги стали еще легче. Рукава ее мантии, казалось, несли в себе цветы призрачного лотоса, каждый из которых один за другим выпадал и тотчас расцветал в воздухе. Несмотря на то, что они были красивыми и гибкими, эксперт с первого взгляда понял бы, что каждый слой цветков лотоса на самом деле был слоем истинной ци. Ее «Цинляньская печать» была удивительно впечатляющей в этом смысле: если угун ее пользователя был достаточно мощным, то ужасающее количество истинной ци будет содержаться в каждом «цветке». Эта атака была подобна нахлынувшей волне, продолжающейся бесконечно. Одна волна обрушивалась на другую, одна была сильнее предыдущей. В тот момент ее использование печати Цинлянь было совершенно непревзойденным. Шэнь Цяо, который вступил в тесный физический контакт с ней, испытал это и пришёл к выводу, что истинная ци, которую она запечатывала в каждый цветок, была совсем не похожа на изначальную силу, которой она обладала, когда они впервые встретились друг с другом. Баоюнь больше не интересовался битвой с Шэнь Цяо. Он воспользовался тем, что Бай Жун и Сяо Се отвлекли его, и унес бессознательного Янь Шоу. Он даже сказал далеким голосом: - Секта Хэхуань вернется и попросит у вас урок позже! Сяо Се был ранен. У него изначально не было никакого желания продолжать борьбу. Увидев, что Баоюнь уходит, он тоже хотел пойти с ним. Кто бы мог подумать, что взгляд Шэнь Цяо немедленно упадет прямо на него, а меч Шаньхэ Тунбэй последует за ним. Сразу же он получил еще одну большую рану на спине. Когда свежая кровь хлынула и разлилась по его одежде, он издал болезненный крик и тут же использовал свой цингун на полную, даже не оглядываясь. В мгновение ока он уже растворился в безбрежной ночи, и его силуэт больше не было видно. Шэнь Цяо хотел продолжить преследование, но Бай Жун загнала его в угол, не позволив ему сбежать. Она была на противоположной стороне, против Шэнь Цяо. До этого она уже забрала немалое количество жизней. Снова и снова она проявляла сочувствие к Шэнь Цяо, особенно в храме Байлун. Если бы она тогда не помешала Сяо Се, скорее всего, ни Шэнь Цяо, ни Ши У не смогли бы уйти. Шэнь Цяо не принимал во внимание то благоприятное впечатление, которое он произвел на нее, но и не относился к ней с бессердечностью. В этот момент Бай Жун снова замедлила его и не позволила ему преследовать Баоюня и остальных. Шэнь Цяо не мог напасть на неё. Все это безумно его огорчало. Увидев выражение его лица, Бай Жун рассмеялась и первой положила конец их битве. Шэнь Цяо, увидев, что она внезапно прекратила атаку, также вложил свой меч в ножны. - С того дня, как ты ушел в секту БиСя, эта бедная девушка так беспокоилась о тебе, что каждую ночь ворочалась в постели, мечтая снова тебя увидеть. Только сейчас, когда я увидела, что сила Шэнь-лана настолько возросла, я чувствую облегчение. Но, знаешь, я так влюблена в тебя! Снова и снова я в тайне помогала тебе, проявляла милосердие... Но каждый раз, когда ты меня видишь, ты поднимаешь весь этот шум, желая избить и убить меня! Ты действительно бессердечный... Говоря это, она сияла, и на ее лице не было ни малейшего признака глубокой печали или приятного удивления. Было трудно сказать, имела ли она в виду именно то, что говорит. Шэнь Цяо искренне ответил: - Я всегда буду помнить о твоей доброте. Я никогда ее не забуду. Бай Жун засмеялась, прикрыв рот рукой: - Я просто сказала это для забавы, а ты отвечаешь так честно! Но ты такой красивый, что бы ты ни делал! Даже я не могу оставить тебя! Сказав это, она выпрямилась и подошла к нему. Шэнь Цяо встревоженно отступил на три шага, в то время как Бай Жун остановилась и только рассмеялась. Шэнь Цяо мог думать только о том, что и ее, и Янь Уши было трудно понять. Неудивительно, что они оба принадлежали к демоническим сектам. Конечно, у них были точки соприкосновения. - А ты случайно не знаешь, куда Янь Уши пытается заманить Сан Цзинсина? Бай Жун кивнула: - Конечно, знаю. Они направляются к подножию горы. Если я угадала, Янь Уши, скорее всего, хочет использовать городские стены в качестве защиты. Шэнь Цяо, который спешил за ними, сразу же направился в указанном направлении. Бай Жун, однако, не позволила ему уйти: - Я не видела тебя так долго. Так ты относишься к тем, кому ты обязан жизнью? - Спасибо, что рассказала мне. Давай поговорим еще раз в другой день! - Шэнь Цяо! Услышав, как она назвала его полное имя, ноги Шэнь Цяо отказались идти. Он повернулся к ней лицом. Неожиданно он увидел, что ее улыбка уже покинула ее лицо, и как ее глаза, похожие на цветы персика, смотрели на него, наполненные такими сложными чувствами: - Я еще не поблагодарила тебя. Янь Шоу всегда видел во мне неприятность, и теперь, когда ты нанес ему такую рану, у меня будет на одного врага меньше. Но Шэнь-лан, в конце концов, я член секты Хэхуань. В следующий раз, когда мы встретимся, если ты по-прежнему будешь настаивать на том, чтобы противостоять нам, я не смогу больше закрыть на это глаза. Шэнь Цяо мгновение помолчал, прежде чем сказать: -Ты хочешь стать лидером секты Хэхуань? Бай Жун выглядела несколько изумленной, прежде чем снова вернулась к своей милой внешности: - Я предполагала, что Шэнь-лан совершенно безразличен ко мне. Я не думала, что ты поймёшь это. Шэнь Цяо вздохнул. Он подумал о непрекращающейся внутренней борьбе секты Хэхуань, о том, что каждый акт насилия с их стороны был серьезнее предыдущего, и ему было что сказать. Однако в итоге он не сказал ни слова. Он мог только сложить ладони и ответить: -Я надеюсь, что ты позаботишься о себе, и что мы встретимся снова. Бай Жун наблюдала, как его силуэт вдалеке становился все меньше, и показала ему язык: - Глупый Шэнь-Лан! Шэнь Цяо использовал свой цингун изо всех сил, устремившись вперёд. Однако несмотря на то, что он искал почти весь вечер, он не нашел никаких следов Янь Уши или Сан Цзинсина. По логике вещей, учитывая тот факт, что сила Янь Уши еще не восстановилась, Сан Цзисин был вполне себе способен поймать его после столь долгого преследования. Даже если бы они дрались одновременно с бегством, со своим цигуном Сан Цзисин, скорее всего, поймал бы его, тем более за большую часть ночи. В этот момент Шэнь Цяо уже поверил, что Бай Жун могла обмануть его, и что девушка нарочно указала ему совершенно не то направление, чтобы заставить его потратить усилия впустую. Но даже если бы он вернулся в храм, чтобы разобраться с ней, он почти наверняка не обнаружил её там. Шэнь Цяо остановился. Он вздохнул и наклонился, чтобы посмотреть на меч, который держал в руках, прежде чем поднял голову и посмотрел вдаль. Он провел всю ночь в месте, о котором ничего не знал. Насколько мало было надежды найти одного единственного человека? Шэнь Цяо вспомнил слова, которые Янь Уши сказал ему перед уходом. Он закрыл глаза, подавляя подъем и падение эмоций. Шаньхэ Тунбэй резонировал с ножнами, словно ощущая неспособность своего хозяина выразить словами свое сложное состояние ума. Приближался рассвет, окрашивая бескрайний горизонт оттенками серого, как будто намереваясь прорваться сквозь великую бездну ночи и принести свет в небеса и землю. Чанъань. Это слово беззвучно росло из глубины сердца Шэнь Цяо.

***

Дорога на север в Чанъань была не особенно длинной. Шэнь Цяо двигался в темпе, который определенно не был медленным, поскольку он путешествовал почти днем и ночью. Так прошло всего несколько дней. Хотя он только что прибыл в Чанъань, он уже чувствовал, что там что-то не так. В тот момент, когда он выходил на городские дороги при въезде в столицу, он периодически встречал фигуры, принадлежавшие семьям виновных подданных, изгнанных из города, а также рабочих-мигрантов и заключенных, отправляемых в столицу под чьим-то командованием. Раньше он замечал подобные вещи, но лишь изредка, если вообще видел. Было совершенно странно наблюдать, как обе эти вещи происходят одновременно и непрерывно. Именно тогда, когда он отдыхал в маленькой чайной, Шэнь Цяо заметил семью, скованную по рукам и ногам. Её вели солдаты на лошадях. Люди пошатнулись за ними, явно побитые. Сопровождавшие их солдаты остановились, как бы готовясь к перерыву. Все они сели в чайхане, но заключенные женщины и дети не получали такого же обращения. Все они сидели на улице, не получая ни капли воды. Шэнь Цяо прошептал несколько слов официанту в чайной, прежде чем приблизиться к столу, за которым сидели солдаты. - Случайно встретиться - значит встретиться по велению судьбы. Этот бедный даос хотел бы угостить двух молодых господ чашкой чая. Я должен спросить, готовы ли вы удостоить меня своим присутствием. К тому времени Шэнь Цяо уже переоделся в свои даосские одежды. Они грациозно обтекали его и без слов подчеркивали его внешний вид, напоминающий человека с благородным характером, как будто он уже полностью достиг Дао. Более того, его голос был нежным и приятным для слуха, так что тот, кто его хоть раз услышал, захотел бы сблизиться с ним. Хотя Юйвэнь Юн запретил буддизм и даосизм, уважение простых людей к буддистам и даосам никогда не уменьшалось. Вдобавок, сам Шэнь Цяо не был похож на обычного даоса. Оба солдата не осмелились вести себя высокомерно и немедленно встали, чтобы ответить на его приветствие: - Чем мы удостоили даочжана? Было бы лучше, если бы мы все сели и поболтали. Шэнь Цяо уже решил, что будет делать. Он воспользовался этой возможностью, чтобы сказать: - Этот бедный даос поклялся перед Сяньцзюнем совершить девяносто девять добрых дел в течение трех лет, и на данный момент я не упустил ни одной на то возможности. Я должен спросить, являются ли оба господина готовы приложить все усилия, чтобы помочь мне, и позволить этому бедному даосу пригласить людей, сидящих за пределами чайного домика, на чашку чая, чтобы они могли утолить свой голод и жажду. Примечание: Сяньцзюнь - кто-то или кто-то вроде святого в даосизме. Солдат засмеялся: - Даочжан, твое сердце довольно мягкое. Можешь поступать, как хочешь. Шэнь Цяо приказал официанту принести чашки с чаем. Осужденная семья, получив их, тронулась этим поступком и залилась слезами. Затем Шэнь Цяо мимоходом спросил: - Этот бедный даос видел много семей и женщин, осужденных и сосланных в столицу. Я должен спросить, здесь что-то случилось? Эти подданные каким-то образом обидели Его Величество? - Да, конечно, - сказал солдат. - Его Величество хочет восстановить Императорский дворец. Отцы и братья этих людей или, возможно, даже их мужья когда-то были подданными Императорского двора. Каждый из них представил Императору мемориал, выражая свое несогласие с реконструкцией, что привело Его Величество в ярость. Они сами были теми, кто стал тому причиной. - Восстановить дворец? - сказал Шэнь Цяо, опешив. - Согласно тому, что знает этот бедный даос, Его Величество трудолюбив и тратит очень мало. Он из тех людей, кто не ищет в жизни комфорта и удовольствия. - Даочжан, я должен дать тебе совет, - нервно сказал солдат. - Никогда не произноси эти слова, когда доберешься до города! Бывший император действительно не тратился на роскошь и любил свой народ. Но новый Император совсем не такой! Наследный принц даже не подождал положенного месяца после смерти предыдущего Императора. Он даже сказал людям, что им тоже не нужно этого делать! Нам нет нужды упоминать, что случилось с теми, кто выступил против него! Когда Шэнь Цяо узнал об этом, его лицо сильно потемнело. А сердце пропустило удар. Юйвэнь Юн умер?