Мириады Осеней

Очевидно, что если он съест эту рыбу, это не будет противоречить воле Небес и не причинит вреда, но под пристальными взглядами окружающих он попадет в такое затруднительное положение, что ни один нормальный человек не захочет открыть рот. Шэнь Цяо почувствовал, что с тех пор, как он встретил Янь Уши в усадьбе Хуан, его отношение к нему претерпело заметные изменения: если ранее Янь Уши вынашивал самые жестокие намерения, ведя его к смерти, то теперь был больше счастлив, когда видел, как Шэнь Цяо унижается или попадает в различные неловкие ситуации. Но на вопрос, почему именно его отношение так переменилось, Шэнь Цяо не имел ответа. Он мог только сказать, что Янь Уши нашел другое развлечение. - А-Цяо, я помню, что ты любишь рыбу. Эта рыба свежая и нежная, и, наверное, придется тебе по вкусу. Словно подтверждая гипотезу Шэнь Цяо, на лице Янь Уши действительно заиграла веселая улыбка. И безжалостная, как бы он ни смотрел на нее. Они встретили друг на друга взглядами. Те, кто был рядом с ними, почувствовали явный намек на что-то необычное. Шэнь Цяо медленно произнес: - Спасибо, Янь-цзунчжу, за твою доброту, но у этого бедняги есть руки и ноги, поэтому он не потратит зря с таким трудом заработанное обещание, которое получил Янь-цзунчжу. Янь Уши приподнял бровь. - А-Цяо, ты всегда сдерживаешь свое слово, неужели ты нарушишь обещание из-за такой небольшой просьбы? - Это потому, что Янь-цзунчжу первым нарушил свое слово. - Когда это я говорил неправду? - Янь-цзунчжу, твоя память поистине ужасна. Ты сказал, что тебе нужны только противники, а не друзья. Так как получилось, что за такое короткое время я стал твоим близким другом? Янь Уши скрыл улыбку. - Это нельзя назвать нарушением моего слова. Времена и ситуации меняются, и тогда я действительно так думал. Но люди тоже меняются. А-Цяо, когда тебе было три годика, ты не мог бы пройти мимо сахарной фигурки. А сегодня, если бы вновь увидел прилавок с ними, все равно остановился бы? Шэнь Цяо фыркнул. - Я точно знаю, что есть люди, которые действительно до сих пор не могут не купить сахарную фигурку, если наткнутся на нее! Он говорил о «Се Лине». Янь Уши был полностью шокирован, но быстро выкрутился и намеренно снова всё исказил. - В этом мире в самом деле есть настолько преданный и верный человек? Разве он не идеально подходит для близкой дружбы? Как мог этот человек быть таким бесстыдным!? Он перевернет весь мир вверх дном, но у него найдется причина! Шэнь Цяо знал, что словами тут не победить. Видя, как все смотрят только на них двоих, он начал краснеть. Почувствовав, как все это, должно быть, по-детски, он понизил голос и сказал: - Мы на публике, Янь-цзунчжу, пожалуйста, уважай себя. Если ты хочешь поспорить, мы поговорим об этом, когда вернемся в дом! Янь Уши улыбнулся. - Я просто предлагаю тебе ложку с рыбой, как я себя не уважаю? Сказав это, он продолжал подталкивать ложку к Шэнь Цяо. Тот поспешно отодвинулся, чтобы избежать своей участи и поднял руку, чтобы возразить. Янь Уши, казалось, не двинулся с места, но вот поворот запястья - и ложка уже находится в его другой руке и продолжает двигаться к Шэнь Цяо. Все казалось неизбежным. Хотя они не пошевелились, их рукава взметнулись, и в мгновение ока они обменялись несколькими ударами, пока все остальные смотрели на них с открытыми ртами. Почти никто все еще не понимал, что происходит. Чжао Циин раздумывала, стоит ли ей вмешиваться, но несколько сознательных учеников секты Нефритового Облака решили, что это редкая возможность научиться чему-нибудь новому, поэтому внимательно следили за их движениями, боясь что-нибудь пропустить. Ши У, когда дело дошло до рукоприкладства, собирался встать, но Юйвэнь Сун сдержал его. - Шисюн должен присмотреться, Учитель и Янь-цзунчжу просто обмениваются мнениями, а не сражаются. Если бы это было не так, к настоящему времени это место было бы разрушено, но они всё ещё сидят на своих местах. Ши У волновался. - С ними же всё было в порядке буквально только что, так почему теперь они прикладывают грубую силу? Юйвэнь Сун равнодушно посмотрел на их "схватку". - Может быть потому, что Янь-цзунчжу недоволен нашим учителем и целенаправленно ищет неприятности. Ши У испугался. - Почему Янь-цзунчжу может быть недоволен учителем? Юйвэнь Сун был очень зрелым для своего возраста, но кое-какие вещи он понимал лишь частично, поэтому не мог сказать наверняка. Услышав вопрос, он просто покачал головой. - Я думаю, что он только что почувствовал себя проигнорированным, поэтому он и недоволен. Ши У, казалось, что-то понял. Он тщательно обдумал это, но почувствовал, что что-то в этом все ещё не так. Эти двое сражались аккуратно, но свирепо и довольно зрелищно. Люди боялись даже моргнуть и почти забыли бы, из-за чего вообще этот бой начался, если бы Янь Уши все еще не держал в одной руке ложку с рыбой. Используя лишь запястье занятой руки он отбивался, в то время как другой рукой взял со стола арахис и швырнул его в Ши У. Шэнь Цяо уловил этот грязный ход, и чтобы заблокировать атаку, ещё больше раскинул рукава. Их ударные хлопки и грациозные, несущие в себе неторопливую легкость движения были обворожительны. Любой мастер, который мог увидеть это вживую, непроизвольно задерживал дыхание, не говоря уже о секте БиСя. На лицах учеников, даже на Чжао Циин и Юэ Кунчи, было написано восхищение. Но в этот момент, воспользовавшись дырой в защите, Янь Уши уже обхватил рукой его талию и прижал ложку к губам. Рука на талии была предназначена для запечатывания меридиан. Шэнь Цяо понял это и изогнулся в противоположную сторону. Его защита дала слабину и ложка рыбы успешно попала ему в рот. Весь обмен произошел на одном дыхании. Не дожидаясь ответа Шэнь Цяо, Янь Уши полностью отстранился. - Шэнь-даочжан на самом деле никогда не скажет, что он имеет в виду. Если ты хотел съесть эту рыбку, то зачем устраивать испытания, заставляя меня прилагать больше усилий. Ты просто должен был открыть рот раньше. Это было совершенно...! Шэнь Цяо с трудом проглотил рыбу. Между тем, как в ярости покинуть банкет, и прямо избить Янь Уши, он не определился. Так, первый извинился перед хозяйкой банкета, а второй, похоже, преуменьшил значение своих выходок. Но это было совершенно... бесстыдно, невыносимо! «Неужели мое лицо так и просит, чтобы надо мной издевались и теребили как какой-то безделушкой???» Шэнь Цяо помрачнел, и на этот раз он был действительно зол. Но он не покинул банкет сразу, потому что в этом случае у Чжао Циин возникнут проблемы. Вместо этого он медленно кивнул. - Техника Янь-цзунчжу лучше, я не могу с тобой сравниться, спасибо за урок. Затем он поднял чашу перед Чжао Циин. -Спасибо, Чжао-цзунчжу, за то, что позаботилась о Ши У, пока меня не было. Я не пью вино, поэтому заменю его чаем, чтобы выразить свое почтение Чжао-цзунчжу. Чжао Циин украдкой взглянула на Янь Уши. Тот все еще улыбался, но было трудно сказать, зло или радостно. Вернувшись к Шэнь Цяо, она сказала: - Шэнь-даосюн, не нужно этих формальностей. Ты оказал секте БиСя огромную услугу, мы близко дружим. Это мелочь, о которой не нужно упоминать, не говоря уже о том, что Ши У замечательный ребенок. Даже если бы он был не один, секта БиСя все еще может позволить себе кормить их. Если мы говорим о аппетитах, Ши У ест меньше, чем Е сюэ! - Как ты можешь это сравнивать, Чжоу-цзецзе, он же старше! - смущённо воскликнул Ши У. Все, увидевшие его в таком состоянии, вместе расхохотались. Короткая пауза, сделанная ранее, была тут же забыта. По окончании банкета Шэнь Цяо попрощался с Чжао Циин и провел Ши У и Юйвэнь Суна в их дома, чтобы позволить детям отдохнуть. Устроив их, Шэнь Цяо вернулся в свой дом и увидел, что у его двери уже кто-то стоит. Луна была яркой, под карнизом горела лампа, отчетливо освещавшая черты человека. Шэнь Цяо все еще был зол и не хотел говорить ему ни слова. Он подумал: «Если я не могу с тобой разобраться, я определенно могу спрятаться от тебя». Поэтому, не говоря ни слова, он развернулся и пошел прочь. Но этот "кто-то" быстрее. Шэнь Цяо успел сделать всего один шаг, прежде чем его схватили за руку. Он тут же её отдернул. - Янь-цзунчжу, пожалуйста, уважай себя. - Все еще злишься? - улыбнулся Янь Уши. У Шэнь Цяо не было слов. - Я просто дразнил тебя безо всякой злобы. Если ты расстроен, давай я компенсирую это. - Предложение Янь-цзунчжу о возмещении ущерба, честно говоря, я не могу принять, - тихо начал Шэнь Цяо. - Сначала ты сказал, что тебе вовсе не нужны друзья, затем сказал, что это я не подхожу на эту роль, и я принял это. Позже, когда я спас тебя, это было только из-за твоей связи с Юйвэнь Юном, потому что только если страна Чжоу будет в мире, за ней последует весь Север. У меня не было скрытых мотивов, я никогда не хотел твоей благодарности или твоего ответа на мою милость. Теперь ты выздоровел. Тем более, мост всегда останется мостом, а улица - улицей. у Янь-цзунчжу есть свои солнечные улицы, а у этого недостойного - свой дощатый мост. Кроме двух рукавов, развевающихся на ветру, у меня ничего нет. Я не знаю, что так привлекло внимание Янь-цзунчжу, но почему ты снова и снова всё усложняешь? Пожалуйста, скажи мне прямо, этот недостойный изменится! Примечание: мост и улица - разные пути. На личность Шэнь Цяо сильно повлиял Ци Фэнгэ. В сочетании с его склонностью к доброте и щедрости, он никогда не отказывался от хорошего отношения к другим, даже к самым плохим людям. К примеру, даже если Юй Ай причинил ему столько боли, после того, как ушли печаль и гнев, Шэнь Цяо не стал дни и ночи скрежетать зубами, планируя отомстить. Янь Уши был исключением. После падения их жизни были тесно переплетены. Они оба давали и брали, было не так легко сказать, кто кому был должен. Но однажды, будучи укушенным змеёй, Шэнь Цяо десять лет боялся ветки. Он просто хотел избегать его, а лучше вообще не видеть. Но увы, все пошло не так, как планировалось. Он все еще не мог понять: в этом мире есть множество людей лучше и красивее, чем он; есть люди более забитые, более сломленные, и в этом мире их тысячи. Почему Янь Уши не оставит его в покое? Все эти давние недовольства множились и копились внутри, и в его сердце возникало чувство, родственное невыразимой жалости к себе. Он не знал, с чего начать. Шэнь Цяо чувствовал себя измученным. Это выражение жалости и уныния показалось Янь Уши на удивление милым. Даже ранее скучающий уголок его рта, о котором он ничего не знал, отражал нежность луны. Вот только нежность эта была такой неуловимой, что Шэнь Цяо её не увидел. - Как этот достопочтенный усложнил тебе жизнь? Если бы я действительно хотел это сделать, у меня есть много более жестоких и суровых методов. Так зачем мне играть с тобой такую безобидную шутку? Шэнь Цяо был в ярости. - Как это можно называть безобидной шуткой!? Публично, ты, ты на самом деле ... Гнев закипал в его груди, он не мог подобрать слов. Янь Уши фыркнул. - Ну же , позволь мне помириться с тобой, не сердись больше. А что, если этот достопочтенный лично пойдёт на кухню и приготовит тебе тарелку примирительного супа? - Нет нужды! Шэнь Цяо снова отвернулся, но Янь Уши уже потянул его за собой. - На словах, которые я сказал раньше, даже если они причинили тебе боль, не стоит зацикливаться. Конечно, их никогда не забрать обратно, но этот достопочтенный не может принять эту ребяческую позицию "слишком-поздно-для-сожалений". Ты замечательный человек, неужели ты действительно уподобишься обычным людям и продолжишь думать о всех прошедших неприятных событиях, продолжая нести их груз? Все вокруг говорят, что Шэнь-даочжан великодушен и прощает все былые обиды. Но почему тогда ты относишься по-другому ко мне? Не та ли это судьба, о которой говорят в легендах? Шэнь Цяо зло рассмеялся. - Эта судьба обречена на катастрофу! Янь Уши, похоже, не возражал. - Катастрофа или судьба всей жизни, взлёт или падение, это все еще судьба. В даосских сектах это центр всего учения. Почему, когда дело касается тебя самого, ты не знаешь, как с ней мириться? - О, насколько я понимаю, тебя следует называть не Янь Уши. - А как меня нужно называть? - Всегда-имеющий-причину, - холодно рассмеялся Шэнь Цяо. - Ты переворачиваешь с ног на голову всё, лишь бы найти себе оправдание! Янь Уши засмеялся и затащил Шэнь Цяо на кухню. Днем этим местом пользовались повара, поэтому тут еще остались свежие ингредиенты. - Дай мне пятнадцать минут. - Я не голоден, - нахмурился Шэнь Цяо. Янь Уши даже не повернул головы. - Я знаю, ты так рассердился, что отужинал своей злостью. Шэнь Цяо подавился. Янь Уши двигался быстро. Он использовал свою внутреннюю ци, чтобы усилить огонь. Вода быстро закипела, а рыба, крахмал и яйца были равномерно перемешаны, скатаны в шарики, сварены и посыпаны зеленым луком и солью. Таким образом, две миски супа из рыбных шариков были готовы и стояли на столе. Мастера боевых искусств, как ни крути, тоже должны есть и спать. Даже если Янь Уши занимал столь высокое положение, в свои путешествия он не всегда мог брать множество слуг, так что неизбежно были ситуации, когда ему приходилось готовить для себя самому. Когда они путешествовали и убегали, Шэнь Цяо уже видел его кулинарные способности, поэтому сейчас не был слишком удивлен. Шэнь Цяо зачерпнул немного бульона, положил ложку в рот и обнаружил, что вкус оказался довольно приятным. Хотя его гнев не рассеялся, он не мог сказать, что это невкусно, и поэтому всё-таки ел, не издавая ни звука. А затем Янь Уши отдал ему свою ложку. - Для чего мне она? - Я думал, что заглаживаю вину? -Тогда почему ты даешь мне свою ложку? - в замешательстве спросил Шэнь Цяо. - Раньше, когда я тебя кормил, ты не был особо счастлив, - улыбнулся Янь Уши. - А теперь ты накорми меня, так мы сравняем счёты и будем равны. - .... Шэнь Цяо сейчас и вправду очень хотел встать и перевернуть эту тарелку с супом и рыбными шариками ему на голову.

***

Жизнь в секте Бися была умиротворённой, но пролетела незаметно. С Чжао Циин в качестве свидетеля, Шэнь Цяо позволил Юйвэнь Суну официально провести обряд принятия его в ученики. Пока Шэнь Цяо обучал своих подопечных, он также не позволял своим собственным тренировкам отходить на второй план. День за днем его внутренняя ци постепенно приближалась к своему предыдущему уровню и даже имела возможность его превысить. Хотя Чжао Циин беспокоилась о продолжении секты Нефритового Облака, она также осознавала, что самой важной задачей, стоявшей перед ней, было качественное обучение учеников. Если они не найдут драгоценный нефрит, то хотя бы не сломают уже существующие побеги молодых деревьев. В присутствии Янь Уши и Шэнь Цяо, двух мастеров высшего уровня, ее требования по отношению к своим ученикам стали более высокими, а стандарты - более строгими. Все жалобы были безрезультатны, и они могли только обращаться с этим к Юэ Кунчи. Так, добродушный Юэ Кунчи оказался единственным человеком между его суровой шимей и учениками, которые с каждым днём становились все более обеспокоенными. Янь Уши, казалось, уже пустил в сетке Нефритового Облака корни. Он не упоминал об уходе, а сама секта, естественно, не могла его прогнать. Более того, время от времени Янь Уши давал им советы относительно их угуна. Хотя эти советы обязательно сопровождались насмешками, которые были острее ножей, секта БиСя могла только смириться с этой одновременной болью и радостью. В горах не было ни дня, ни ночи, но снаружи жизнь все так же текла бурной рекой. После того, как Юйвэнь Юнь пришел к власти, он наделил Сюэтин-чанши политической властью, оказал поддержку буддизму и от имени своей матери построил множество буддийских храмов. Влияние буддийских сект, которые при правлении Юйвэнь Юна были сильно подавлены, начало стремительно разрастаться. [Чанши - почтенное обращение к буддийскому монаху] С другой стороны, Юйвэнь Юнь также широко использовал секту Хэхуань, имитируя отношения предыдущего императора с сектой Хуаньюэ. Таким образом он намеревался расширить влияние на судовых чиновников, наблюдая за императорским двором и позволяя секте Хэхуань и буддийским сектам укрепляться в Цзянху, но быть под его контролем. В этих благоприятно сложившихся обстоятельствах буддийские секты и секта Хэхуань активно пользовались возможностью подчинить мелкие секты на севере от Чанъани. Находясь под их огромным давлением, множество сект либо присоединились к буддистам, либо были захвачены Хэхуань. Храмы Линъинь, Дуюаньчжай и им подобные, первоначально в Цзянху считавшиеся самыми большими буддийскими пристанищами, теперь беззвучно были переданы различным политическим фигурам, и ими управляли исключительно го ши. [Го/гуо ши - политики, чиновники, государственные управляющие и т.д. Слово созвучно с выражением "ситуация в стране" и "старомодный", так что здесь может быть и подтекст] Что касается Хэхуань, то она уже подчинила себе ТаохуаВу и Пиньшантань - небольшие секты, которые были вынуждены присоединиться к ним из-за смерти своих лидеров. Практически за одну ночь Хэхуань и Буддизм, словно вырывая засохшие сорняки, быстро расширили свое влияние и превратились в монстров мира Цзянху. Предыдущие предсказания Янь Уши сбылись через полгода.