Мириады Осеней

Юань Сюсю, услышав такое обвинение, притворилась невинной: - Мы ведь просто мило болтали и я решила сказать еще парочку слов. О чем ты говоришь? Шэнь Цяо не намеревался продолжать этот разговор. Он снова развернулся, собираясь подняться на гору, но Юань Сюсю снова преградила ему путь: - Шэнь-даочжан, неужели мое общество настолько противно тебе? Почему ты убегаешь, мы ведь обменялись всего несколькими фразами. Если ты отклоняешь мое особое предложение, мы можем быть просто друзьями! Юань Сюсю улыбнулась так нежно, словно вокруг нее расцвела тысяча прекрасных цветов и превратила все холода в весну. Если бы на месте Шэнь Цяо был кто-либо другой, даже если бы его сердце не дрогнуло, он невольно остановился бы. Кто знал, что Шэнь Цяо не замедлится даже на полшага? Он решительно продолжил идти вперед, не желая тратить ни минуты на красоту, которая была всего в шаге от него. Такую стойкость можно было назвать лишь наполовину земной. За исключением Янь Уши, этой аномалии природы, как часто Юань Сюсю доводилось встречать такого человека? *Ох, дорогая, ты, наверное, не до конца понимаешь ситуацию... Шэнь Цяо увидел, что она готовится сделать ход, и мягко сказал: - Я - даос, и я не убиваю без разбора, но это не значит, что я не убиваю вовсе. Ты была с нами в тот день, когда Хо Сицзин умер от моей руки, и должна была видеть это своими глазами. Юань-цзунчжу, ты понимаешь, какую цену ты заплатишь, если преградишь мне путь? Юань Сюсю ласково засмеялась: - Шэнь-лан, не надо так волноваться! У меня нет намерения делать тебя своим врагом. Я думаю, что такая осторожность излишня, но я все равно должна немного задержать тебя, на случай, если ты вдруг испортишь приготовления. Но, по правде, даже если ты вернешься прямо сейчас, боюсь, вряд ли сможешь многое изменить. Поскольку мы только что так хорошо ладили, я хочу дать тебе искренний совет: ты не из Чуньянгуан, тебе не нужно участвовать в этом. Тот, кто должен справляться с проблемами, это И Бичэнь. Почему же Шэнь-лан добровольно прыгнул в эти мутные воды? Ее слова были тщательно продуманными, нежными и соблазнительными, но, как уважаемая цзунчжу секты Хэхуань, разве могла она искренне говорить от всего сердца только потому, что он был ей симпатичен? Шэнь Цяо относился ко всем людям с добротой и уважением и не хотел напрасно создавать конфликт, но он не был глупым. Теперь его было не так просто обмануть. Услышав первую половину из того, что она говорила, Шэнь Цяо сразу же развернулся и бросился назад на гору. Первоначально Юань Сюсю хотела остановить его, но Шэнь Цяо использовал «Радужную тень» на максимум и явно не собирался дожидаться, пока она нагонит его. Превратившись в тени дождевых капель, он оставил Юань Сюсю далеко позади. Для того, чтобы совершить восхождение на гору, простому человеку потребовалась бы, по крайней мере, половина дня, но для мастеров, практикующих угун, хватало половины шичена. Шэнь Цяо было достаточно времени горения палочки благовоний. Юань Сюсю сказала, что даже если он вернется, то не сможет ничего изменить. Это ясно указало на то, что на горе вот-вот произойдет что-то плохое. Ученики, охранявшие ворота Чуньянгуан, уже были избиты сектой Хэхуань, поэтому при восхождении на гору Шэнь Цяо не столкнулся с необходимостью решать этот вопрос и беспрепятственно поднялся на вершину. В его сердце росло чувство тревоги. Когда он, наконец, достиг вершины и вернулся на главную площадь Чуньянгуан, он увидел И Бичэня, на которого были обращены абсолютно все пристальные взгляды. Он дрался с кем-то, обмениваясь постоянными ходами. Его противник не шевелил и пальцем, но И Бичэнь был вынужден сделать 3 шага назад. Присмотревшись к каждому из них, все, казалось, застыли как громом поражённые. Тот, кто блокировал атаки И Бичэня, был незнакомцем, и Шэнь Цяо не узнал его. Стиль одежды этого человека отличался, будто он был издалека. Стоя неподвижно, словно каменная статуя, он был спокоен и выглядел как человек, который не привык много говорить, однако даже в его молчании чувствовалась могучая, властная аура, способная переворачивать горы. Давление, исходящее от него, было настолько сильным, что никто не осмеливался даже пискнуть. Шэнь Цяо замолчал. Даже не спрашивая его имени, он уже понял, кем был этот человек. Хулугу. Это был первый мастер Туцзюэ. Даже если бы Шэнь Цяо был морально подготовлен к такой встрече, увидев этого человека, глубоко внутри него все равно поднялось бы такое же невыразимое чувство. Это оказался он. Как он мог оказаться им? Он действительно не умер? Ранее бесцеремонный Сан Цзинсин теперь почтительно, почти покорно стоял позади группы новоприбывших. Видя, что одним движением ладони их лидеру удалось отбить атаку И Бичэня, он шагнул вперед и улыбнулся: - Лидер секты Чуньянгуан И Бичэнь считается одним из лучших мастеров в мире, а Храм Чуньян удерживает первенство среди даосских сект, но, похоже, он совсем не может сравниться с цянбэем. Эта десятка лучших в мире ничто иное, как сборище шутов, не следует воспринимать рейтинги всерьёз. С угуном цянбэя, ему вряд ли найдётся достойный соперник. Он действительно заслуживает быть первым в мире. [Цянбэй - человек старшего поколения] Хулугу не обращал внимания на его лесть, сохраняя пустое лицо без какого-либо выражения эмоций: - Я пришел бросить вызов И Бичэню. Это моё личное дело и оно никак не связано с сектой Хэхуань, мне не требуется ваша помощь. Сан Цзинсин не умел грамотно переводить темы. Все еще улыбаясь, он сказал: - Цянбэй действительно настроен решительно. Мы узнали о Шицзяндахуй совсем недавно и пришли поучаствовать. Мы не знали, что после нашего прибытия вскоре появится и цянбэй. Возможно, Шэнь Цяо поверил бы, что секта Хэхуань пришла сюда просто чтобы устранить угрозу, которая формировалась из-за альянса, если бы то, что он только что услышал, не было вырвано из контекста. То, что тогда сказала Юань Сюсю, было предупреждением, и тогда он понял: секта Хэхуань определенно знала, что здесь появится Хулугу. Итак, причин прибытия до него было две: одна из них заключалась в том, чтобы измотать сражениями И Бичэня и истощить его запасы ци, тем самым увеличив и без того высокие шансы Хулугу на победу; другая - просто воспользоваться ситуацией. Задаваясь вопросом о том, что именно двигало сектой Хэхуань, когда она решила помочь Хулугу, ответить было легко: в тот день, когда Юйвэнь Юнь смог взойти на трон, жена Юйвэнь Юна, императрица Ашина, должно быть, сыграла в этом не последнюю роль. Хотя она не была биологической матерью Юйвэнь Юня, тот считал главной целью в жизни во всем противостоять своему старику. Что касается бывшего императора, тот уважал Туцзюэ, но держался от них подальше. По этой причине Юйвэнь Юнь намеренно стал держать их ближе. В таком случае, если секта Хэхуань, получив поддержку от Юйвэнь Юня, заключила союз и с Туцзюэ, это было бы вполне логично. И Бичэнь оставался невозмутим и не проявил бурных эмоций, однако то, что его заставили отступить на три шага, уже многое говорило о его противнике. Хулугу не был обычным мастером. Он был тем, кто двадцать лет назад мог бы сравниться с Ци Фэнгэ и даже пересекался с ним в бою. Все двадцать лет он считался мертвым: даже Дуань Вэньян, блуждающий по Центральным равнинам, утверждал, что его хозяин давно умер. Кто мог ожидать, что однажды ветер одной перемены разделит тучи в небе надвое, а легенда восстанет из могилы? Как это может не повергнуть в шок? Большое количество людей все еще не могли идентифицировать личность этого человека, но те, кто догадался, смотрели на него так, будто даже призрак средь бела дня был обыденнее. Какое-то время понаблюдав за битвой, Шэнь Цяо увидел, что лицо И Бичэня на мгновение сделалось красным. Это было явным признаком того, что он получил серьёзные внутренние травмы и не остался таким невредимым, каким мог казаться на первый взгляд. Если это видел Шэнь Цяо, не было абсолютно никаких причин, по которым этого не заметил бы Хулугу. Он смерил И Бичэня холодным взглядом, прежде чем сказать: - Я слышал, что сейчас Чуньянгуан считается первым среди даосских сект, однако угун их лидера даже не может сравниться с Ци Фэнгэ. Даже под таким огромным давлением И Бичэнь проявил стойкость и не растерял самообладание: - Чуньянгуан никогда не претендовал на звание лидера среди даосских сект, а этот бедняга никогда не сравнивал себя с Ци-даозуном. Ваш угун поистине силен, я искренне восхищаюсь этим, но причина, по которой уважаемый мастер удостоил нас своим присутствием сегодня заключается в его желании участвовать в Шицзяндахуй, или в каком-то деле к секте Чуньян? В первом случае это безобидный обмен техниками, во втором - непреодолимое стремление к мести и разрушению. Хулугу неожиданно мягко ответил: - Шицзяндахуй - всего лишь попытка поймать легкую славу на крючок. Если у человека действительно есть потенциал, ему незачем спешить сюда и меряться силами с остальными. Изначально я просто подумал, что, поскольку репутация Чуньянгуан и И Бичэня была настолько громкой, они действительно чего-то стоят, однако теперь, на мой взгляд, вы весьма и весьма посредственны. Он был на чужой территории, но говорил снисходительно. Если И Бичэнь в силу своей опытности мог это стерпеть, то ученики Чуньянгуан, стоявшие позади него, глотать оскорбления как ни в чем не бывало попросту не могли. Очень скоро кто-то из них крикнул: - Конечно, ты такой сильный, но в тот год ты ведь не смог победить Ци Фэнгэ. Ты спрятался, словно старая черепаха в панцирь. Ты был вынужден бродить по окраинам в течение двадцати с лишним лет, но теперь, когда Ци Фэнгэ мертв, ты вылез из своей норы, чтобы распространять несчастья в мире боевых искусств Центральных равнин. Как это может считаться достойным и... Он собирался сказать «храбрым», но Хулугу уже бросил на него холодный, пронзающий взгляд. Ученик Чуньян в ужасе замолчал, поспешно проглотив свои слова. Его лицо покраснело. Хулугу ничего не ответил. За него это сделал Дуань Вэньян, стоявший позади: - В твоём дорогом «мире боевых искусств Центральных равнин» даже спустя двадцать с лишним лет не нашёлся человек, который мог бы стоять рядом с моим господином, но тебе все еще хватает наглости, чтобы говорить столь бессовестные вещи. Закончив с ним, Дуань Вэньян обратился к И Бичэню: - Если бы я был на вашем месте, от стыда я бы уже давно размозжил себе голову, если бы меня считали лидером даосских сект. Я считаю, что на Центральных равнинах достойным противником моего хозяина был только Ци Фэнгэ, если бы тот был ещё жив. Меня несколько беспокоит то, что мой учитель нашел способности ваших мастеров стоящими его внимания. Услышав, что здесь проведут Шидзяндахуй, он взволнованно поспешил сюда и даже лично поприсутствовал, но нашел здесь одно разочарование. Громко цокнув языком, он, наконец, закончил: - Ц, вы все действительно не соответствуете нашим ожиданиям! Люди Чуньянгуан были сильно оскорблены такими унизительными словами, однако никто из присутствовавших не мог им помочь. Потрясающий и исключительный угун И Бичэня, за которым имела честь наблюдать потрясенная толпа в бою с Сан Цзинсином, несомненно, на порядок превосходил всю секту Хэхуань, однако теперь у них не было времени радоваться победе над недоброжелателями. С Хулугу здесь, будь то И Бичэнь или Сан Цзинсин, им всем пришлось смиренно опустить головы в пол. И Бичэнь и Сан Цзинсин давно совершенствовались далеко за пределами того, чего могли достичь простые люди, но теперь появился Хулугу, возвышающийся над ними подобно полной луне, высокой и непостижимой, он разбил все амбиции вдребезги. [Примечание: Луна, с которой сравнивают Хулугу, в тексте сентябрьская. Возможно, это отсылает нас к празднику Середины осени, который как раз часто припадает на сентябрь, где люди поклоняются этой самой луне, однако я не до конца уверена в этом т-т....] Многие из присутствующих здесь мастеров с сожалением вздыхали о том, что они были слишком молоды и не увидели битв между Ци Фэнгэ и Хулугу собственными глазами. Если Ци Фэнгэ двадцать лет назад победил человека, который стоит сейчас перед ними, его сила просто не поддавалась описанию. Однако нашлись те, кто не был готов совершать поклонения воздуху, которым дышал Хулугу, и кто отказывался подавлять свою гордость. Один из немногих, он не стал терпеть надменные слова Дуань Вэньяна. Он смело вышел из толпы и громко заговорил, чтобы его услышали: - Вы находитесь на территории Чуньянгуан, но осмелились говорить о нём по-своему смелые слова. Утверждая, что на Центральных равнинах нет достойных противников, вы забываете, что в мире есть огромное количество мастеров. На сереве есть буддийские секты, на юге - секты Жу. С таким же успехом вы можете пойти и бросить вызов им. В официальных списках Люлигун Хулугу не упоминался, но вы вдвоем, ученик и учитель, разговариваете и воркуете между собой. Такое поведение не красит вас, но только добавляет миру поводов для новых слухов, а вам двоим - нелепости. Хулугу остался бесстрастным, но Дуань Вэньян хищно прищурился: - Как тебя зовут? Из какой ты секты? Сердце этого человека сжалось от страха, однако он понимал, что начатое нужно довести до конца. Теперь, когда он вышел перед толпой, пути назад для него не было. Он не мог отступить, но набрался смелости и громко выкрикнул: - Куайцзи Ван. Я Ван Чжо! Семья Ван не полагалась на секту Хэхуань или Туцзюэ. Постоянно прокручивая этот факт в голове, Ван Сан-лан действительно смог высказаться, а его храбрость не могла не заслужить уважения. Дуань Вэньян приподнял бровь, его голос слегка повысился: - О, Куайцзи Ван... Понятно! Едва закончив говорить, он властно потянул руку. Сразу за этим движением в его руках появился хлыст. Вспышкой электрической молнии он замахнулся и звонко хлестнул прямо по Ван Сан-лану. Ван Сан-лан мог видеть, как он совершает удар, но у него не было времени, чтобы вытащить меч и попытаться парировать атаку. Он мог только отступить и схватиться за оружие. К сожелению, его скорость значительно уступала Дуань Вэньяну, и он не успел полностью уйти от удара. Хотя хлыст и не задел жизненно важные части тела, его длинны хватило, чтобы намотаться на запястье. Мертвой хваткой он ещё больше сжался, и в этот же миг руку Ван Сан-лана пронзила неизмерная боль. Он буквально чувствовал, как ломается каждая косточка его запястья, превращаясь в осколки. Он не мог удержаться от дикого крика. Раздался звонкий лязг - это упал его меч. - Сан-лан! - Ван Эр-лан оправился от шока и полетел, чтобы забрать его, но кто-то был быстрее. Этот человек вытащил свой меч. За резким взмахом клинка в воздухе последовала всепоглощающая ци меча, которая в мгновение ока окружила Дуань Вэньяна. Мужчина издал звук удивления, будто совсем не ожидал, что на него нападут. Чтобы остаться в норме, он был вынужден вернуть свой хлыст и встретиться с атакующим лицом к лицу. К ещё бо́льшему его удивлению, это оказалась молодая, красивая девушка. Даже в самых сильных угунах мира можно найти изъян, однако скорость позволяет закрыть эти бреши. Удары плети Дуань Вэньяна один за другим громогласно обрушились на женщину, не давая ей возможности даже дышать, однако под таким давлением эта леди действительно находила способы противостоять ему. Лезвие ее меча неустанно парировало все атаки. По его хозяйке было видно, что она происходила из великой секты и была ученицей великого мастера. Если дать ей достаточное количество времени, она может стать действительно могущественной. Однако Дуань Вэньян входил в десятку лучших в мире. Хотя он и занимал десятое место, его способности были неоспоримы. У его противницы был действительно огромный потенциал, однако она была молода ей не хватало настоящего боевого опыта. За следующие три хода Дуань Вэньян увидел возможность для решающей атаки. Нацелившись на женщину, его хлыст молниеносно направился к дыре в её защите. Этой прекрасной даме был не нужен этот бой, ее намерением было только выручить Ван Сан-лана. Добившись этого, она полностью отступила на достаточное расстояние, не желая встретиться с сокрушительным ударом Дуань Вэньяна. - Благодарю Гу-нянцзи за то, что спасла меня! Ван Сань-лан был очень тронут её поступком. С первого взгляда он был поражён её благородной красотой даже несмотря на её жестокие слова и конфликт между ними. Он не ожидал, что, если он попадет в беду, из всех, именно эта красавица протянет руку помощи. - Нет нужды в благодарностях, - мягко сказала Гу Хэнбо. Хотя ранее действия Ван Сан-лана были несколько опрометчивыми, он не ошибался. При виде Хулугу все замолчали, словно лишились языков, и только Ван Сан-лан осмелился сказать правду. Само по себе это требовало неизмеримого мужества. Она могла спасти его, почему бы этого не сделать? Если бы она осталась в стороне, это только поощрило бы атмосферу абсолютной власти Хулугу. Гу Хэнбо росла под опекой Шэнь Цяо и во многих отношениях придерживалась той же точки зрения, что и ее чжанцзяо-шисюн. Благодаря вмешательству Гу Хэнбо Ван Сан-лан не получил серьезных травм, но это послужило людям ещё одной причиной для осознания, что перед ними стоят ученик и учитель с исключительными способностями. С таким высоким уровнем угуна, не говоря уже о том, чтобы победить учителя, они не могли противостоять даже ученику. Это дало неприятное ощущение, что их унизили и оставили валяться в пыли, захлестнуло сердца людей. План Чуньянгуан по созданию альянса против секты Хэхуань и буддийских сект во многом уже провалился. Рука Ли Цинъюя сжалась на его меча так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Вдруг чужая рука накрыла тыльную сторону его ладони и успокаивающе сжала. Это была рука И Бичэня. В стороне у Хулугу была возможность спокойно понаблюдать за Гу Хэнбо. Он долго молчал, прежде чем внезапно спросил: - Кем тебе приходился Ци Фэнгэ? Гу Хэнбо немного помедлила. Она давно заметила Шэнь Цяо, который незаметно стоял в углу главной площади, и не могла не бросить на него короткий взгляд. Переведя его на Хулугу, она ответила: - Он - мой учитель. Услышав о её отношении к Ци Фэнгэ, лицо Хулугу слегка изменилось. Когда он сражался с И Бичэнем, он не смотрел на него должным образом, однако теперь он внимательно изучал Гу Хэнбо. Впрочем, вскоре он снова вернулся к своему прежнему бесстрастному выражению лица. Дуань Вэньян, как его личный ученик, понимал своего мастера лучше всех. Он улыбнулся: - Учителю не нужно питать к ней сожаление. Если этот ученик не ошибается, эта женщина - Гу Хэнбо, и она должна быть единственной женщиной, которую учил Ци Фэнгэ. Хотя ее сила недостойна внимания, у нее есть несколько интересных шисюнов. Один из них унаследовал мантию Ци Фэнгэ и положение чжанцзяо горы Сюаньду. Под его мечом умер мой шиди. Какое совпадение, что он тоже сегодня здесь! Сказав это, он повернулся с всторону Шэнь Цяо: - Шэнь-даочжан, давно не виделись! Как поживаешь? В этот момент всеобщее внимание было приковано к Шэнь Цяо. Шэнь Цяо стоял в стороне, скрываясь в тени, однако в этот момент он, естественно, уже не мог оставаться сторонним наблюдателем. Держа в руке свой меч, он медленно вышел вперёд. Неторопливым шагом он приблизился к Дуань Вэньяну и остановился: - Спасибо за беспокойство. К счастью, особых трудностей не возникает. Его тон был спокойным. На него не повлияла аура Хулугу. - Ты - Шэнь Цяо. Тяжёлый взгляд Хулугу переместился с его лица на меч Шаньхэ Тунбэй в его руке. В памяти Хулугу промелькнуло давнее воспоминание. - Верно. Этот бедняга действительно Шэнь Цяо, которому несказанно повезло сегодня увидеть цянбэя лично. Какая жалость, что мой мастер уже отправился в мир мертвых. Иначе, если бы он знал, что цянбэй все еще находится в мире живых, он был бы очень счастлив. Дуань Вэньян подозревал, что эти слова завуалированно высмеивали сфальсифицированную смерть его шифу, последующее укрытие в Туцзюэ в течение двадцати с лишним лет и дерзкое появление на Центральных равнинах только после смерти Ци Фэнгэ, однако, глядя на миролюбивый и добродушный образ Шэнь Цяо, его слова, возможно, не были произнесены с намерением высмеять или осудить. - Твой уровень очень впечатляет, но на данный момент ты все ещё мне не ровня, - начал Хулугу. - Если бы мы повременили еще три-пять лет, быть может, у нас и получилось бы достойное сражение. Но ты убил Кунье. Поскольку сегодня я встретил тебя, я просто не могу позволить тебе покинуть эту гору живым. Лицо Хулугу было безмятежно спокойным, его слова значили его полную уверенность в том, что он держит жизнь Шэнь Цяо в своих руках. Шэнь Цяо улыбнулся и ответил короткой фразой: - В самом деле? [*А-Цяо, это было настолько пафосно, что я 15 минут ломала голову, какое же именно крутое слово для тебя выбрать] В такой ситуации словесная перепалка была бесполезна. Хотя внешне он казался спокойным, его разум был в смятении. Свидетели из противостояния были на фоне и не подвергались такому давлению, как Шэнь Цяо. Только если бы человек был вовлечен лично, он мог бы вы почувствовать ту угрозу, исходящую изнутри Хулугу и его неописуемый напор. Сражаясь с ним, И Бичэнь, должно быть, тоже страдал от подобных мучений. Сила Хулугу была абсолютно безгранична. Она выходила за рамки мира смертных. Небеса могут послать десять тысяч перемен, тайну внутри тайны. Их решения могут быть лишь интуитивными, а не оправдываться рациональным мышлением. Сможет ли он победить? Шэнь Цяо пристально наблюдал за человеком перед собой, почти перестав дышать. Это будет самый трудный бой с тех пор, как он оказался в Цзянху. С точки зрения опасности он сравним со схваткой с Сан Цзинсином на окраине Чанъаня. Он был учеником Ци Фэнгэ. С того момента, как он принял мантию из рук своего учителя, он принял и этот бой. Это было предрешено самими Небесами. Этого нельзя избежать. Автор хотел бы сказать: Шэнь Цяо: - Слушай, режиссер хочет, чтобы ты оставался греться в ванной еще одну главу. Лао Янь: -О, без проблем, задолженность можно будет погасить ****. Шэнь Цяо: - ???