Мириады Осеней

Оружием Дуань Вэньяна был длинный кнут, в то время как его учитель обычно предпочитал меч. Больше двадцати лет назад и Хулугу, и Ци Фэнгэ оба сражались мечами. Однако теперь Хулугу, возможно, обнаружил ещё один путь в своем совершенствовании, так как по какой-то причине, сражаясь с Шэнь Цяо, от меча отказался. Шэнь Цяо возвел свой клинок в небо, поднимая неистовый ветер. Его одежда развевалась под потоками внутренней энергии, а истинная ци меча пронзала пространство, будто радуга - облака. Подобно журавлю в бескрайнем небе, он рванулся к Хулугу. В то же мгновение в ушах толпы раздался грохот, сравнимый со стуком копыт табуна десяти тысяч диких скакунов. Будто на них обрушилось десять тысяч безудержных волн, люди содрогнулись от боли. Толпу охватил тяжёлый звон в ушах. Тем, кто был слабее и не был способен вытерпеть давление, пришлось высвободить свои запасы ци, чтобы хоть как-то обезопасить себя. [Примечание: как и почти все предыдущие, это описание могущества Шэнь Цяо описывается в красочной и поэтичной форме. Из того, что может показаться интересным, это символизм журавля и радуги. Журавль - один из самых известных символов жизни и бессмертия в китайской культуре. Здесь его упоминание опять отсылает нас на богоподобность А-Цяо. Радуга же в свою очередь в разных эпохах предзнаменовала либо разрушение, либо очищение, что описывает характер ци Шэнь Цяо.] Во время проведения Шидзяндахуй Шэнь Цяо предпочёл понаблюдать в стороне. Люди знали, что его угун должен быть прекрасным и грациозным, тёплым и элегантным, как подобает даосскому священнику. От Шэнь Цяо и в самом деле не исходило никакой угрозы до тех пор, пока он не сошёлся с Юань Сюсю. Если раньше люди и не понимали значение фразы «внешность обманчива», то теперь они были потрясены до глубины души. [Примечание: в оригинале вместо «внешность обманчива» используется (слишком) длинная идиома «Как человека нельзя оценивать по внешнему виду, так и море нельзя измерить ведром»] Шэнь Цяо двигался с безжалостным стремлением, угрожающим запугиванием и резким импульсом. Его клинок, полностью соответствующий своему названию, был истинным сосредоточением всех отчаявшихся рек и гор в одном-единственном оружии. Толпа смотрела на него, разрываясь между ужасом и трепетом, но только Шэнь Цяо знал, что на этот раз он использовал около девяноста процентов своей изначальной силы. Этого было достаточно, чтобы сразиться на равных с И Бичэнем, но все еще недостаточно, чтобы сразиться с Хулугу. Если такие мастера совершают обмен ци, зрители не обязательно узнают об этом, но как только они вступят в прямой контакт, будет трудно найти того, кто не поймёт этого. Смотря на его стойку, можно было узнать, насколько глубоки у этого человека истоки ци. Начиная с определённого уровня, почувствовать его давление можно было даже просто находясь подле него. Поскольку Шэнь Цяо начал черпать ци из «Стратегии Багрового Ян» и расширил свои меридианы, даже если он не продвигался со скоростью тысячи ли в день, если сравнивать с прошлым, он все еще открыл для себя совершенно новое царство. Если бы только у него было больше времени, однажды он стал бы противником, достойным Хулугу. Вот только Хулугу не собирался ждать. По силе он превосходил другого на несколько десятилетий, а ранее был человеком, достойным сражаться с самим Ци Фэнгэ. Кто знает, какие ещё возможности открылись ему за эти двадцать лет? Он преодолел все ограничения, вернулся в Цзянху после уединения и уверенно укрепился на позиции самого сильного мастера боевых искусств и человека в мире. На Центральных равнинах не было никого, кто мог бы близко к нему подобрался. Ему проиграл даже И Бичэнь, а Шэнь Цяо хотел победить сейчас. Но даже если шансы были малы, это не означало, что он уступит без боя. В бою к бесчисленным переменам может привести даже простой вздох. Если использовать свой шанс, найти жизнь можно даже на грани отчаяния, превратив поражение в победу. Шэнь Цяо признавал, что между ним и Хулугу существует разрыв, но такого рода расстояния для него было недостаточно, чтобы сложить оружие и ждать смерти. Огромная, многократно растущая ци меча, подобно бурным морям, разбивающимся о берег, устремилась к Хулугу. В одно мгновение она уже достигла его. Дуань Вэньян не смог выдержать такой напор и был отброшен на пару шагов назад, но Хулугу не двинулся с места. В его прежде безразличных глазах теперь читалась строгость. Хулугу внезапно раскинул оба рукава и хлопнул в ладоши, подавляя большую часть огромной ци меча, направленной на него. В следующее мгновение он выставил руку вперёд и легко, как пёрышко, оторвался от земли, направившись к Шэнь Цяо. Это движение было очень простым, в нем не было ничего лишнего или вычурного, но Шэнь Цяо почувствовал, как будто ци его меча внезапно наткнулась на неразрушимую каменную стену. Она не только не могла пробить этот барьер, но и срикошетила обратно в его сторону с ещё бо́льшей силой чем та, что он послал. Шэнь Цяо предсказал такой вариант развития событий и не был удивлен. Он не оставался стоять под этой атакой, вместо этого равнув в сторону от ослепляющего удара. Он позаимствовал из него немного энергии, чтобы подняться еще на несколько чи в воздух. Там, меч и тело слились воедино и обрушились на Хулугу. Толпа застыла. Они больше не могли различать, что было мечом, а что - человеком. Скорость Шэнь Цяо не могла сравниться со стрелой, только с ветром и молнией, однако он управлял движением не такой же природы, как ветер и молния. Его форма была больше похожа на пелену пара. Сложность - проста, звук - тих, форма - бесформенна. [Примечание: последнее предложение - своеобразная выдержка из уже знакомого нам «Дао Дэ Цзин», на этот раз из 14 главы. Основная идея здесь в непостижимости и пустотности сущности самого Дао (как я поняла) *Мне крупно повезло, что я догадалась прочитать весь трактат в прошлый раз, иначе сейчас я бы ни за что не поняла, о чём тут речь ^-^] Дуань Вэньян, который ясно видел бой со стороны, был глубоко поражён аномально быстрым продвижением Шэнь Цяо. Его движения поистине пугали. Дуань Вэньян с ужасом понял, что Шэнь Цяо намного превосходит его самого. По правде говоря, сила Шэнь Цяо все еще оставалась меньше, чем до отравления. Его успехи удивляли остальных, но они были достигнуты только благодаря практике «Стратегии Багрового Ян». Если бы Дуань Вэньян застал Шэнь Цяо на его предыдущем уровне, то сейчас бы точно не стал удивляться. Но Хулугу был Хулугу. Шэнь Цяо едва мог справиться с ним, что уж говорить об одном движении. Хулугу слегка постучал ногой по земле, и бесчисленные каменные плиты раскололись, поднимая осколки ввысь. Пропитанные его истинной ци, каждый из них превратился в острое лезвие и бросился в сторону Шэнь Цяо! Ци, заключённые в камни и меч, столкнулись. Многочисленные осколки разбились и разлетелись во все стороны. С двух сторон извергалась огромная энергия. Многие люди не могли вовремя уклониться от нее и не могли циркулировать свою собственную ци для защиты: их угуна было просто недостаточно. Большинству пришлось стерпеть удар и уклониться уже после него. Некоторые из них кричали от боли, среди них были те, чьи лица и шеи были сильно задеты летящими камнями. Пролилась свежая кровь, атмосфера наполнилась страданием. Для таких людей, как Дуань Вэньян или И Бичэнь, обломки не представляли угрозы. Они пролетели лишь половину пути, прежде чем упасть на землю, блокируемые ци этих мастеров. Они оба остались совершенно невредимы, но оба нахмурились. Дуань Вэньян нахмурился потому, что изначально думал, что для его шифу бой с Шэнь Цяо будет если не совсем легким, то, по крайней мере, достаточно простым, ведь его место, согласно тому, что сказала Юань Цзысяо, был ниже, чем у И Бичэня. Он не мог себе представить, что после того, как между ними произойдёт несколько ходов, его шифу станет серьёзен и больше не будет сдерживаться. И Бичэнь тоже заметил это, поэтому сильно нахмурил брови, вспоминая свой недавний бой с Хулугу. Шэнь Цяо, должно быть, тоже сейчас находился под сильным давлением, и, что более важно, шансы на его победу оставались невелики. Как человек, который был центром сражения, Шэнь Цяо ярко чувствовал давление, нависшее над его головой. Оно было такое же тяжёлое, как Тайшань. В практике владения мечом он уже достиг стадии Души меча, и это давало ему полное право смотреть свысока на всех, однако запасов его внутренней ци всё ещё было недостаточно. Особенно по сравнению с Хулугу, этим монстром, он был слабее. Их нельзя было обсуждать в рамках одного разговора. Лезвие меча было быстрым, как молния, непрерывно направляясь к Хулугу. Однако на пути оно всегда встречало ци, сопсобную переворачивать горы и опустошать моря. Будто лодка, плывущая против течения, Шэнь Цяо обнаружил, что ему становится все тяжелее и тяжелее, пока он, наконец, не смог продвинуться ни на чи. От Хулугу исходила безграничная, неисчерпаемая внутренняя сила. Его мантии взревели, когда его истинная ци сворачивалась вокруг в водоворот. Прыгнув, он протянул ладонь к Шэнь Цяо. Когда он приблизился к нему, словно призрак, пожирающий все на своем пути, он поглотил меч Шэнь Цяо, погасив его свет. Звездная россыпь на небе, переменчивые облака, непостоянный дождь. Все будет решено здесь! Шэнь Цяо закрыл глаза, высвобождая свою внутреннюю ци до предела. Мысленно он отбросил все посторонние вещи, оставив только одну: победить Хулугу! Этот бой принадлежал не только ему, но и его наставнику, Ци Фэнгэ. Он не мог допустить, чтобы другие говорили, что Ци Фэнгэ был слеп, что не только ученики, которых он обучал, не сравнились с ним, но и пали перед ликом его давнего противника. Шэнь Цяо мог не заботится о своей репутации, но он не мог пренебрегать добрым именем Ци Фэнгэ! Душа меча была очень чувствительным состоянием. Рассматривая истоки его сути можно было утверждать, что желание победить нельзя подвергать спешке, однако в сражении нужен результат. Во всем мире нет никого, кто будет искать поражения, а не победы. Если кто-то желал пасть перед противником, это было не стремление проиграть, а ликование. Чувство, что у него редко появляется настоящий соперник. Глаза Шэнь Цяо резко открылись, его меч был таким быстрым, что не отличался от тени. Но он смотрел не на свой меч, а на человека перед ним. Ху. Лу. Гу. Он встретил его клинок поднятой ладонью. Вокруг них кружилась ци, будто она была бушующим шторм в океане, небесным бедствием и вздымающейся землей. Встреча на этой узкой тропе породила намерение похоронить все под водой. Победитель получит все. Шэнь Цяо почувствовал безмерность силы, нахлынувшей на него, в своих костях. Будто его хотели поглотить целиком, его кровь вскипела, ища выход из его тела. Когда столкнулись две внутренние и внешние силы, его тело стало казаться тоньше бумаги. Неистовая боль тут же пронзила все его части тела, кости и меридианы Он был человеком, который был в состоянии терпеть боль. Он сумел вытерпеть боль падения с высокой скалы и длительный процесс заживления, он вытерпел и боль разорванных меридианов. Удар ладони самого Хулугу был мучительным, но он не издал ни звука. Дождавшись, когда ци его меча коснется своей цели, он едва заметно пошатнулся и приземлился на землю. Терпя боль, под постоянным давлением, он, наконец, сплюнул немало крови, которая окрасила его мантию и землю вокруг в красный. Выражение лица Хулугу не изменилось. Он отступил на несколько шагов, не теряя крови. Шэнь Цяо вложил в этот удар всю имеющуюся силу и потенциал. Он сумел ранить Хулугу, и хотя его травмы были не такими серьёзными, как его собственные, Хулугу не остался невредим. Чжао Циин, Гу Хэнбо и остальные, кто уже давно ждал паузы в этом матче, теперь бросились вперед, чтобы поддержать его. Юй Шэнъян действительно хотел выполнить приказ своего шифу, но его угун в его нынешнем виде, с какой бы стороны вы на него ни смотрели, не мог противостоять Хулугу. Если бы он попытался, то встретил бы только верную смерть, однако видя, что пути Шэнь Цяо и Хулугу пересеклись, он конечно, волновался. Теперь, увидев возможность, он вставил: - Репутация Туцзюэ Хулугу опережает вас. Сегодня, когда он бросил вызов двум Великим мастерам, я вижу, что эта репутация заслужена. До этого Хулугу не обращал на него внимания. Он только мельком взглянул на него, и его личный ученик Дуань Вэньян уже вышел вперед, чтобы представить Юй Шэнъяна. Хулугу, слушая его, сказал: - Я слышал, что Янь Уши считается лучшим мастером на Центральных равнинах. Он близок к Ци Фэнгэ. - О, он явно больше, чем просто «близок», - хмыкнул Сан Цзинсин, подливая масло в огонь. - Я слышал, что в рейтинге Люлигун он занимает второе место. Хулугу сделал паузу: - Кто занял первое? Сан Цзинсин улыбнулся и посмотрел на Юань Цзысяо: - Цянбэю нужно спросить у Юань-шаогунчжу. Юань Цзысяо снова оказалась в центре всеобщего внимания. Она выглядела абсолютно невозмутимой и не выказывала никаких признаков смятения или страха: - Изначально первым были не вы. - Изначально? - Глядя на вещи в целом, вы все равно сильно проигрываете Ци Фэнгэ. Хулугу сузил глаза. За эти двадцать с лишним лет имя «Ци Фэнгэ» до сих пор не исчезло из его сердца. Вместо этого оно стало тем, от чего он никак не мог избавиться. Ему было жаль, что он умер. Даже если он снова хотел бросить ему вызов, он больше нигде не мог его найти. Дуань Вэньян холодно засмеялся: - Ци Фэнгэ мертв, имеет ли он право находиться в списках? По этой логике, разве не нужно включить в них и Тао Хунцзина с Цуй Юваном? Юань Цзысяо кивнула ему и продолжила: - Верно. Я сказала, что изначально это был не Хулугу, но, поскольку Ци Фэнгэ теперь мертв, значит, теперь это он. Она не изменяла своей холодной интонации. Хотя ее тон был ровным, а манера речи - уважительной, у нее все еще оставалась сверхъестественная способность приводить всех в ярость, ничего для этого не делая. Хулугу не собирался быть грубым с молодой девушкой. Дуань Вэньян же выглядел так, будто собирался что-то сказать, но, в конце концов, он бросил на Юань Цзысяо последний короткий взгляд и снова переключил внимание на Шэнь Цяо. - Ты действительно неплох, - сказал ему Хулугу. - Спасибо за похвалу. Мне просто повезло, цянбэй только что дрался с И-гуаньчжу, если мы вели счёт, то это бедняга только что воспользовался преимуществом, - ответил Шэнь Цяо. На лице Хулугу появилась едва различимая улыбка. Его брови и лицо были грубыми, будто вырезанными ножом: когда он не улыбался, он казался совершенно неприступным, но эта улыбка пребывала ему отдаленной мягкости. Противоположно его внешнему виду, его слова были холодными, словно лёд: - Обычно я не впадаю в крайности и останавливаюсь на этом, но ты убил Кунье. Если я не убью тебя, душа моего ученика на пути в загробный мир будет одинока. Ты должен спуститься к нему и составить ему компанию. Сказав это, он спокойно направился к Шэнь Цяо. Шаг за шагом. Медленнее, чем неспешная прогулка в солнечный день, он шел, но намерение, которое от него исходило, заставляло всех в округе ощущать ужасающий озноб во всем теле. Хотя Чжао Циин и Гу Хэнбо не могли сравниться с Хулугу, они были способны задержать Хулугу на время, достаточное для того, чтобы Шэнь Цяо мог сбежать. Это не должно было быть слишком сложно, поэтому, повернувшись к Шэнь Цяо, они тихо сказали: - Уходи. И вытащили свои мечи. Руководствуясь принципом Демонических сект, как часто Юй Шэнъян мог считать себя самоотверженным героем? Однако слова Янь Уши все еще не давали ему покоя. Он стиснул зубы и тоже встал перед Шэнь Цяо. Ли Цинъюй, Су Цяо, Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ последовали за ним и заслонили Шэнь Цяо собой. В этот момент можно было увидеть, сколько Шэнь Цяо накопил добродетели, путешествуя в Цзянху. И Бичэнь был серьезно ранен, но, видя ситуацию, больше не мог быть сторонним наблюдателем. Если бы сегодня Хулугу убил Шэнь Цяо, Чуньянгуан больше не имел бы права считаться частью мира боевых искусств. Крепко держа свой меч, он вышел вперёд и крикнул: - Остановитесь, Шидзяндахуй предназначен для соревнований, но не для мести! Но с чего бы Хулугу относиться к нему серьезно? Даже не требуя от него шевеления руки, Дуань Вэньян и Сан Цзинсин выступили вперед, чтобы вмешаться. Ученики Чуньянгуан не отставали и также вышли, чтобы помочь, однако тут вмешались члены секты Хэхуань. Все рушилось, вокруг царил хаос. Некоторые не могли дождаться, чтобы присоединиться к массовой драке, другие же просто переглядывались в недоумении и не знали, что им делать Ван Сан-лан уважал Гу Хэнбо и был благодарен за ее помощь, поэтому теперь, засучив рукава, подошел, чтобы помочь. Его брат был вынужден последовать за ним. Но шаги Хулугу не останавливались, он все еще медленно шел к Шэнь Цяо, шаг за шагом. Выражение его лица было равнодушным, будто тихая водная гладь. Все эти люди в его глазах были подобны засохшим сорнякам, не заслуживающим даже упоминания. Шэнь Цяо тихо сказал: - Спасибо всем за помощь, но это только между нами. Вам не нужно вмешиваться. С этими словами, легким движением руки он поднял ветерок и мягко оттолкнул всех в сторону. Гу Хэнбо была в панике: - Шисюн! Хулугу медленно поднял ладонь. Шэнь Цяо сжимал рукоять меча. Именно в этот момент в воздухе раздался холодный смешок: - Достопочтенный, думаете, что можете убивать по своей прихоти? Юй Шенъян не мог не узнать этот голос: -Господин! С его словами, как можно было не понять, кем был этот человек? Парящая тень мелькнула в воздухе резко и самоуверенно, но, вопреки ожиданиям толпы, её хозяин не атаковал Хулугу. Вместо этого он схватил Шэнь Цяо за талию и унёсся прочь. С такой скоростью, что даже Хулугу не смог его остановить. Все разинули рты. Автор хотел бы сказать: А как насчет обещанной схватки не на жизнь, а насмерть? Все разинули рты, потому что не ожидали, что Лао Янь не встанет в позу, оспаривая свое второе место, а просто возьмет и убежит.