Мириады Осеней

Нет смысла обращать внимание на всех тех людей, которые этого никак не ожидали. Даже сам Шэнь Цяо не мог предсказать, что Янь Уши внезапно появится, бросит угрожающую реплику и сбежит. Толпа думала, что он собирается бросить Хулугу вызов, но кто знал, что вместо этого он просто поднимет человека на руки и убежит вместе с ним, пренебрегая даже собственным учеником? «Радужная тень» Сюаньдушань не имела себе равных. По сравнению с ней, цигун секты Хуаньюэ не был таким известным, но не следует забывать, что его использовал Янь Уши. Их размытые тени скрылись из виду в мгновение ока, даже Хулугу остался наблюдать за ними в клубах пыли, не обращая внимания на все остальное. Конечно, вероятнее всего, Хулугу не ожидал появления этого бесстыдного Великого мастера. Шэнь Цяо тоже не ожидал. Он был тяжело ранен, его потоки ци и кровь были в беспорядке и ему было тяжело двигаться. Янь Уши прошел десять с лишним ли, неся его на руках, но его движения оставались такими же устойчивыми, что казалось, будто он неторопливо прогуливается по ровной земле. Не создавая ни единой встряски или толчка, его лицо был ничем не обременённым, на его губах был намек на слабую улыбку, как будто для него это было легко. [Ли - древняя китайская мера длинны, равная ±500 метров] Как только Шэнь Цяо понял, что произошло, он хотел что-то сказать, но очередная порция крови снова поднялась к его горлу. Он кое-как сумел проглотить её, несколько раз кашлянув: - Поставь меня... Янь Уши остался невозмутим: - Что за спешка? Мы только что спустились с горы. В случае, если Хулугу нас догонит, разве все это не станет пустой тратой сил? С красотой в его объятиях, что для него будет ещё десять ли? Дело не в том, что Янь Уши пересмотрел свои взгляды с тех пор, как встретился Шэнь Цяо, но он понял его характер. Этот даочжан был открыт к мягкости, но не вынуждению. Если всадить в него стрелу, можно ждать от него второго шанса до конца своих дней, но и совершенно мягкий подход тоже не сработает. Такого типа чистосердечные, отчужденные и хорошенькие даосы, обычно не движимые материальными потребностями или чувствами, культивируют за пределами дыма и огня мира смертных. Живучие, как водяной тростник, они ни за что не уступят большим камням. [Примечание: думаю, тут имеется ввиду, что обычно тростник растет в болотистой почве, где как раз нет камней, но может приспособиться даже к ним] Янь Уши никогда не сравнивал себя с обычным камнем, если бы он захотел, даже звёзды в небе были в его власти. Шэнь Цяо не знал, что и сказать: - Я думал, ты собирался с ним драться. Янь Уши улыбнулся: - Для сражения с ним сейчас мне кое-чего не хватает. Зачем тратить на это все свои усилия, но в итоге остаться ни с чем? Если я должен сделать свой ход, тогда я продумаю его минимум на девять шагов вперёд. Пользоваться плетеной корзинкой для того, чтобы носить воду, не входит в привычки этого Почтенного. [Примечание: «Черпать воду плетеной корзиной» - делать бесполезную работу, т.к. вода будет выливаться из щелей.] Он никогда не избегал неудобных тем, когда говорил правду. Но даже если это была правда, его слова всегда были приукрашены ноткой высокомерия. Шэнь Цяо ничего не ответил. Правда заключалась в том, что драка утомила его, он получил серьезные внутренние травмы. Он так устал, что, сам того не замечая, тихо закрыл глаза и вскоре погрузился в глубокий сон. Янь Уши склонил голову и заметил, что человек в его руках уснул. Уголки его губ расплылись в мягкой улыбке. Он неустанно пробежал еще дюжину ли, оставив за спиной Цинчэн, и направился на северо-восток. Прошло много времени с тех пор, как Шэнь Цяо спал, словно был обычным человеком. Это не означало, что он не нуждался во сне, но для мастеров, практикующих боевые искусства тренировка была сном, а сон - тренировкой. Пропускать сквозь себя потоки ци и позволять им циркулировать по телу было не только управлением, но и отдыхом. Хотя Шэнь Цяо не заботился о своей славе, он понимал, что его потенциал велик, и что при должном усердии его будет трудно победить. С тех пор, как он разрушил свой фундамент, он каждый день предавался тренировкам, не переставая даже ночью. Отдыхая, он часто прибегал к медитации, а не к сну, чтобы не упускать возможности потренироваться, а заодно и расслабиться. В борьбе с Хулугу он исчерпал почти все свои внутренние резервы, его разум и ядро были пусты. Обычно, когда он спал, он все еще оставлял частичку сознания снаружи, чтобы наблюдать за своим окружением, но сделать это сейчас было попросту невозможно. Закрыв глаза, он просто потерял сознание и вошёл в любопытное царство снов. Проснувшись, он обнаружил, что лежит на кровати. Шэнь Цяо повернул голову и увидел, что на улице уже темно. Комнату, в которой он находился, освещали несколько мягко мерцающих свечей где-то на столе. Прежде чем Шэнь Цяо полностью покинул свой мир снов, прямо возле его уха прозвучала тихая, дразнящая фраза: - Какой прекрасный сон тебе приснился, что даже после пробуждения ты задерживаешься в нем? Только тогда Шэнь Цяо почувствовал, что-то не так. То, на чём он лежал, было явно не подушкой, а ... коленями Янь Уши. Он проснулся на коленях Янь Уши. Каким бы спокойным ни был Шэнь Цяо, сделав это открытие, он вдруг почувствовал себя не очень хорошо. Он приподнялся на локте и попытался слезть с него, однако Янь Уши придержал его за плечо: - У тебя все еще остались внутренние травмы, никаких резких движений. В груди Шэнь Цяо чувствовалась постоянная тупая боль. Его поток истинной ци был значительно затруднён, но все же ситуация не была настолько критичной, чтобы он не смог сесть, поэтому, проявив немого упорства, ему удалось спокойно устроиться на кровати. Только почувствовав за спиной твердую поверхность, он с облегчением вздохнул. Прислонившись к спинке кровати он чувствовал себя безопаснее. Янь Уши наблюдал за всеми его действиями, по всей видимости очень забавляясь: - Что тебе приснилось? Судя по виду твоего цветущего лица и туманных глаз... Шэнь Цяо: - ... С таким описанием кто-то точно подумает, что ему приснился весенний сон. Янь Уши даже протянул руку, чтобы проверить: - Твое лицо так горит... Должно быть, это был мокрый сон. Тебе приснился этот Достопочтенный? Уголок рта Шэнь Цяо судорожно дернулся: - Нет, не хотелось бы разочаровывать Янь-цзунчжу, но мне снилось, что я сражаюсь против множества знакомых людей. Даже после того, как я проснулся, чувствую себя совершенно измотанным. Он отказывался говорить, что среди всех, с кем он дрался, был и Янь Уши. Шэнь Цяо знал, какую нелепость может на это выдать Янь Уши. И все же, он серьезно недооценил бесстыдство Хуаньюэ цзунчжу. Даже если он не сказал ничего, что дало бы повод, Янь Уши все равно невозмутимо спросил: - Дрался? Где ты дрался, под простынями? Шэнь Цяо был в ярости: - Если Янь-цзунчжу продолжит говорить так оскорбительно, я просто перестану разговаривать с тобой! Даже когда А-Цяо угрожал ему, он делал это без тени настоящего запугивания. Янь Уши рассмеялся: - Хорошо, хорошо, я больше ничего не скажу. Почему бы тебе не сказать что-то вместо меня? Начинай! Шэнь Цяо хорошо подумал: - Как долго я спал? - О, это легко. Один день и одну ночь. Шэнь Цяо был удивлен, он не ожидал, что будет спать так долго. Его раны не зажили за ночь, но после пробуждения боль в его теле значительно уменьшилась. Похоже, Янь Уши помог ему, пока он был без сознания. Шэнь Цяо сложил руки в знак уважения и сказал: - Спасибо, Янь-цзунчжу. В будущем, если у Янь-цзунчжу возникнут какие-то нужды, пока они не будут перечить воле Небес и не причинят вреда, я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы помочь. Вспоминая его пристрастие к выходкам и нетрадиционную логику, а особенно случай в секте БиСя, Шэнь Цяо немного обеспокоился и добавил еще один пункт: - И эта просьба не может быть слишком абсурдной или сверх того, что люди могут принять. Шэнь Цяо больше не был чжанцзяо Сюаньдушань, но по-прежнему оставался Великим мастером, вошедшим в десятку лучших в мире. Более того, с его характером, подобное обещание было на вес золота. Янь Уши улыбнулся, но слегка отвлекся: - Спокойно, прямо перед этим я уже получил свою компенсацию, никаких формальностей. И, ко всему прочему, с нашими отношениями, тебе нет необходимости так отстраняться от этого Почтенного. «Какие у нас отношения, почему я об этом не знаю?» Шэнь Цяо разинул рот. Он чувствовал, что Янь Уши, располагая свободным временем, которое у него накопилось за все свободные годы, занимался не только обучением учеников и управлением сектой, но, конечно же, культивированием толщины лица. Янь Уши весело посмотрел на него: - А-Цяо, ты хочешь пить? Шэнь Цяо заставил себя ответить ему: - Нет, спасибо Янь-цзунчжу за внимание. - Да, так и должно быть. Когда ты спал, я уже напоил тебя медовой водой. В сердце Шэнь Цяо закралось чувство страха: - Как ты меня напоил? Янь Уши непонимающе ответил: - Естественно, поднёс к твоему рту чашу. А как еще ты хотел, чтобы тебя напоили? Не дожидаясь ответа Шэнь Цяо, на его лице появилось осознание: - Ты думал, что я напоил тебя из уст в уста? А-Цяо, ты всегда был таким нравственным и чистым... Когда ты начал думать о таких непристойностях? Шэнь Цяо: - ... Он потерял дар речи. Какими бы достойными ни были манеры Шэнь-даочжана, в этот момент ему очень хотелось закатить глаза. Янь Уши, видя выражение его лица, даже утешил его: - Что ж, в том, что ты так думал, нет твоей вины. Я ведь сказал тебе, что секта Хэхуань - нехорошие люди. В следующий раз, когда увидишь Юань Сюсю или Бай Жун, этих ведьм, держись как можно дальше. Наш А-Цяо такой возвышенный и утонченный, как мы можем позволить этим людям запятнать его? Репутация твоей Хуаньюэ не намного лучше репутации секты Хэхуань. И что такое «наш А-Цяо»? Кто кому принадлежит? Шэнь Цяо мог сколько угодно безжалостно ругаться на него в уме, но когда дело доходило до искусства спора, он не мог сравниться с Янь Уши. На одно предложение у его собеседника нашлось бы десять. Раньше он спал и не обращал внимания на то, что происходит вокруг, но теперь, когда он проснулся, он сразу подумал о людях, оставшихся в горах Цинчэн. - Я не знаю, как обстоят дела у Чжао-цзунчжу и остальных. Я должен вернуться, чтобы посмотреть, что с ними. Янь Уши улыбнулся: - Целью Хулугу был ты. Зачем ему убивать кого-либо другого, если ты ушел? Если твои друзья сами не нарвались на верную смерть, с гордостью Хулугу, он не стал бы убивать тех, кого считает недостойными. Они словно трава и сорняки. Хулугу, как Великий мастер, не собирался устраивать резню, но Дуань Вэньян и последователи секты Хэхуань были совершенно другой историей. Однако они все находились на территории Чуньянгуан, а Чжао Цзин и другие вряд ли были маленькими детьми, которые не могли зарезать даже курицу. Если бы их так легко убить, то они бы не смогли выжить в Цзянху. Шэнь Цяо напомнил ему: - Юй Шэнъян тоже остался Цинчэншань. Янь Уши был еще более честен: - Если он не сможет справиться даже с такими проблемами, значит, он просто недостоин быть учеником этого Достопочтенного. В глазах Янь Уши люди без потенциала не заслуживали его внимания. За все эти десятилетия исключением стал один Шэнь Цяо, и только он. Никто другой не мог заслужить его усилий, в том числе его ученики. Хотя он обучал их, если они нуждались в его защите, то им незачем бродить по Цзянху, с таким же успехом можно было бы разбить им головы. Шэнь Цяо не был согласен с таким его восприятием мира, но он понимал, что в словах Янь Уши есть своя логика. Чжао Циин и Ли Цинъюй могли бы обезопасить себя, но угуны Фань Юаньбая и Чжоу Есюэ были не так хороши. Когда началось по-настоящему опасное сражение, в хаосе битвы они могут быть не в состоянии надеяться на своевременную защиту своих старших и таким образом не смогут избежать травм. Янь Уши увидел, что его мысли блуждают где-то очень далеко, поэтому протянул руку и ущипнул его за щеки: - Когда ты избавишься от этой своей дурной привычки беспокоиться за весь мир? Ты ранен, если уйдешь сейчас, будешь только помехой. Ты в таком состоянии, и все еще собираешься спасать других? К тому же, пошла уже целая ночь и целый день. Сражения, должно быть, прекратились, что толку идти туда? Шэнь Цяо застали врасплох этим движением. Он откинул голову и отвернулся: - Янь-цзунчжу, пожалуйста, уважай себя! Янь Уши улыбнулся: - А-Цяо, ты слишком противоречив. Я носил тебя, трогал, кормил, какой части твоего тела я ещё не коснулся, что ты так реагируешь на дотрагивание к щекам? Ты не похож на девиц с их румянами и пудрой, но твое лицо не менее красивое и гладкое, чем их. Если бы ты оделся в женскую одежду, твоя внешность была бы не менее исключительной. Шэнь Цяо уже думал о более серьезных вещах. Услышав эти слова, он просто принял их за очередную ерунду. Впустив их в левое и выпустив через правое ухо, он нахмурился: - До того, как Янь-цзунчжу предположил, что Хулугу еще жив, я не до конца поверил тебе, однако теперь эта фраза оказалась пророчеством. Хулугу снова появился в Цзянху, но мой мастер уже мертв. Под Небесами нет никого, кто был бы способен иметь над ним власть. Юйвэнь Юнь сблизился с Туцзюэ, Хэхуань и буддийскими сектами. Шицзяндахуй, который провели и завершили преждевременно, теперь является полем битвы. Чуньянгуан, несомненно, сильно пострадает от этого бедствия. Боюсь, что после всего этого в Цзянху больше никто не сможет спать спокойно. Янь Уши, откинувшись на основание кровати, лениво сказал: - К чему беспокойства? Чуньянгуан действительно пострадал, но разве это не отличная возможность для Сюаньдушань? С той силой, что у тебя есть сейчас, ты можешь спокойно втоптать Юй Ая в землю, по головам проложив путь обратно на Сюаньдушань. Вернуть положение чжанцзяо было бы несложно, зачем шить свадебные одежды остальным? Если у тебя есть такое намерение, я обязательно помогу. [Примечание: «Шить свадебную одежду другим» - трудиться во благо остальных, отдавая своё/не пользоваться возможностью (в нашем случае). Ко всему прочему, это был подкат, т.к. Янь Уши подразумевает, что А Цяо стоит оставить красные одежды себе, а с их применением-то он и поможет. * Во всяком случае, я так думаю ха-ха] Шэнь Цяо внимательно посмотрел на него. Он сопротивлялся, сопротивлялся и снова сопротивлялся, но, не в силах больше терпеть, сказал: - Когда говоришь - просто говори. Разве обязательно при этом класть мне на ногу свою руку? Это не очень уважительно. Если бы он не был ранен, он бы давно встал и ушел. Янь Уши дважды хлопнул его по ноге и усмехнулся: - О, это была твоя нога? Я подумал, что это подушка. Сказав это, он полез под одеяло, вытащил оттуда подушку, которая лежала где-то рядом с Шэнь Цяо, положил на нее руку и таким же осторожным движением похлопал по ней. Шэнь Цяо: - Такое бесстыдство...